печатная A5
487
18+
Лунапарк Князя Мертвых

Бесплатный фрагмент - Лунапарк Князя Мертвых

«Икар не у дел», книга 7

Объем:
424 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
18+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-4474-8373-9

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

…Ставим троны иным временам —

Кто воссядет на темные троны?

Каждый душу разбил пополам

И поставил двойные законы.

Никому не известен конец.

И смятенье сменяет веселье.

Нам открылось в гаданьи: мертвец

Впереди рассекает ущелье.

А. Блок


Автор выражает признательность Елене Первушиной, Алексею Рыжкову, и Толику Семенову


Посвящается памяти вертолетчицы Труди и Deathwisher

Пролог

Руперт замешкался лишь на секунду. Тварь размером с грузовой гравилет ловко и быстро двигалась в космической пустоте. Помощник главного наводчика видел драконов и раньше, но в межзвездном пространстве столкнулся с огнедышащим змеем в первый раз. Точнее, это был скелет дракона — за огромными ребрами и в глубине глазниц вопреки всем законам физики пылал голубой огонь.

Но эта секунда оказалась роковой.

— Диамантин, — словно в забытье, пробормотал Руперт.

— Стреляй, Тадлос, скотина! — рявкнул Раш Кинбтелех, главный пилот. — Стреляй, сволочь!

Голос Кинбетелха сорвался.

Дракон схватил космический грузовоз за цистерны энергобаков и весело мотнул головой. Завыли сирены внутреннего оповещения. Свет мигнул и погас. Мониторы бледно мерцали во тьме. Руперт глубоко вздохнул и нажал гашетку. Но было поздно. Руперт промахнулся совсем чуть-чуть. Он целил дракону в голову, но попал в грудь. Тот конвульсивно дернулся и выплюнул грузовик, придав космическому кораблю ускорение никак не меньше трех g.

Руперт с трудом отлепил лицо от клавиатуры. Из рассеченной брови лилась кровь. В просвете между пушистыми облаками Руперт увидел на обзорном экране знакомые контуры Моря Ясности. Чуть севернее мелькнули шпили Посидонии. Корабль сносило к северо-западу, в сторону лунного Кавказа.

— Кинбетелх! Что у вас там? — прогремел в динамике голос Александра Пилладакса, капитана «Покорителя Вселенной».

Руперт скосился на Раша Кинбетелха. В мертвых глазах первого пилота отражались разноцветные вспышки мигающих датчиков. Кинбетелх никогда не пристегивался. При внезапном ускорении его выбросило из кресла и насадило на рычаг нейтронного ускорителя. Руперт подполз к микрофону и щелкнул рычажком включения.

— Мы падаем на Луну, сэр, — ответил он. — И, Александр… Раш погиб.

— Возьми Ти, он в машинном отсеке. Идите к шлюзам. Готовьте аварийный катер.

— Так точно, сэр.

До коридора Тадлос добрался ползком. Завыли запасные двигатели. Восстановилась нормальная сила тяжести, и Тадлос с облегчением поднялся на ноги. Ти уже выскочил из машинного отсека. Он ждал Руперта, нервно вытирая руки ветошью. Глаза у Ти были круглые, остановившиеся. Тадлос и Ти двинулись в шлюзовой отсек. По корпусу корабля прошла вибрация. «Покоритель Вселенной» вставал на лунную поверхность. Компьютер посадил корабль на удивление удачно.

В шлюзовом царил хаос. Пирамиды контейнеров, хоть и были хорошо закреплены, рывка при трех g не выдержали. Контейнеры рассыпались по шлюзу. Ти и Тадлос встретились с близняшками Гейнстами, Сатехом Мэйри и его тремя снайперами, Майклом Спура, археологом, и астрофизиком Эриком Хэйба. С бластерами каждый из них управлялся ничуть не хуже, чем с экспресс-анализаторами. База на Титане, где велась добыча уникальной органики, была лакомым кусочком. Команде исследователей частенько приходилось отбивать налеты очень хорошо вооруженных космических кораблей. И теперь «Покоритель Вселенной» возвращался на Землю с полным грузом холодных кораллов.

Из углового коридора появился пилот катера Лео Мун.

— Командир велел вам троим забраться в катер и разводить пары, — сообщил новоприбывшим Феб Гейнст.

Шлюзовые створки издали громкий стон. Что-то тяжелое ударилось в них снаружи. Космолетчики рассеялись по ангару, прячась за контейнерами. Удар повторился. Створки шлюза пошли складками, словно гармошка. Руперт вскарабкался в спейс-катер по легкой железной лесенке. Лео колдовал над пультом. Ти проверял двигатель. Руперт опустился на кресло стрелка и спросил:

— А где командир?

— В медицинском отсеке, — процедил Лео сквозь зубы.

Руперт промолчал. Он читал Бернса, и романс «Любовь и бедность» вспоминался Руперту каждый раз, когда он думал об отношениях этой троицы. Лео любил Веру, главного врача экспедиции, а Вера любила Александра, командира их корабля. Руперт на ее месте тоже бы предпочел командира, а не рядового. Командир мог, в обход инструкций, броситься на помощь любимой в медотсек, а вот рядовой пилот должен был находиться там, куда его послали.

Не успел Руперт развернуть орудия, как створки шлюза заскрежетали и разошлись. Руперт увидел чудовищные жвала огромного паука.

— Он прогрыз железо! — воскликнул Лео.

В глазах паука пылал голубой огонь, который Тадлос сегодня уже видел. Заметив людей, паук протяжно взвыл и ударил мощной лапой по изувеченным створкам. На этот раз Руперту не понадобилась команда стрелять, да и некому было дать ее. Огненная вспышка ударила пауку прямо в глаз. Паук беззвучно отвалился от разорванных створок. В пролом хлынули маленькие черные фигурки. Под рваными черными плащами нападавших поблескивали кольчуги.

«Интересно, а кто-нибудь из игроков остался жив?» — подумал Руперт.

— Ролевики, — пробормотал Лео. — Они что там, с ума посходили, своих драконов и пауков на космические корабли натравливать?

В этот момент он заметил то, что Руперт увидел сразу. Голубое пламя лилось из глаз нападавших и дыр в их доспехах.

— Зомби! — ахнул Лео.

— Нет. Это восставшие мертвецы, слуги Князя Мертвых, — машинально поправил его Руперт.

— Биоформы, — пробормотал Ти.

Лео перевел быстрый взгляд с одного на другого, но промолчал. Анонимность игроков была главным правилом «Дримуорлда». Было запрещено признавать даже сам факт участия в играх на селенотории. Однако стало ясно, что на «Покорителя Вселенной» напали совсем не ролевики. После терраформирования Луны почти вся ее освещенная сторона перешла в руки компании «Дримуорлд», которая устроила там полигон для ролевых игр. Игры на селенотории были дорогим удовольствием, которое мог себе позволить далеко не каждый. Человек попадал в настоящую сказку. Но в каждой сказке бывают и злодеи. В лабораториях «Дримуорлда» создавали биомеханических кукол, или, как их еще называли, биоформов. Биоформы исполняли роль пушечного мяса для подвигов героев-людей. Но сейчас биоформы решили поменяться ролями со своими убийцами.

«Уцелела ли Посидония?» — подумал Тадлос.

Названная так в честь кратера, в котором находилась, Посидония была единственным городом для обычных людей на этой стороне Луны.

Руперт дал залп поверх голов космонавтов. Катер был рассчитан на ведение боя в космосе, а не в шлюзовом ангаре, и поэтому второй залп не был столь эффективен, как первый. Биоформы достигли первых контейнеров, где незваных гостей встретили космолетчики. Люди отбивались, но на смену павшим биомеханическим куклам приходили все новые и новые. К восставшим мертвецам присоединились адские гончие. Руперт понял свою ошибку и обрушил непрерывный лучевой дождь на узкое отверстие между разорванными створками шлюза. Очередной отряд биоформов вспыхнул. Руперту показалось, что паленым мясом запахло даже в кабине катера.

Но вот упал Сатех. Черная волна накрыла его. Поднялся было, но один из восставших мертвецов со всего маху обрушил ему на голову меч жуткого вида. Сатех не смог увернуться. Хэйба и Спура, стоя спина к спине, прикрывали коридор сплошным лазерным веером. Феб Гейнст, таща на себе бесчувственное тело брата, пробивался к катеру. Ти спустил лесенку из кормового отсека и втащил Баала Гейнста внутрь. А вот Феба — не успел. Преследователи разорвали его на куски.

Александр и обе женщины-медики выбежали в ангар из коридора. Хэйба и Спура бросились им навстречу и присоединились к маленькой группе. Все вместе они направились их катеру.

— Все готово! Можем взлетать! — крикнул Ти.

Руперт дал еще один залп, и еще один, но спасти Хэйбу и Спура не смог. Ти помог Анне, второму врачу экспедиции, забраться в катер. Затем появился Александр с Верой на руках. Кровь из треугольной ссадины на лбу стекала по лицу Веры. Женщина была без сознания, но жива.

— Снаружи никого не осталось? — прерывисто дыша, спросил Александр.

— Живых — никого, — безразлично ответил Лео.

— Взлетай, — приказал командир.

— У меня здесь раненый, — сообщил Ти.

Анна поспешила на помощь Баалу Гейнсту. Александр пошел за ней, не выпуская из рук Веру. Та слабо застонала, зашевелилась. Командир что-то нежно прошептал ей на ухо. Лео, нещадно давя не успевших убраться с его дороги биоформов, вывел катер из корабля через разодранные створки шлюза.

Катер оказался в открытом космосе. Голубой диск Земли заполнил экраны обзора стрелка. Эта цель была великовата для пушек спейс-катера. Тадлос снял руки со своего пульта. Александр, оставив Веру на попечение врача, вернулся в кабину пилота.

— Сэр, — сказал Руперт. — Я думаю, нам пора договориться.

Александр непонимающе уставился на Руперта.

— Наш отчет об экспедиции, — пояснил Тадлос. — Вы так и напишете, что десять тонн холодных кристаллов были отбиты у нас восставшими мертвецами?

— Да, — сказал Александр. — Мы расскажем правду.

Руперт вздохнул.

I

Над Дели пылало беспощадное солнце. Линялый триколор над широким подъездом посольства Российской Конфедерации висел скукоженной тряпкой. Ни ветерка, ни дуновения, которое могло бы принести хоть какую-то прохладу. Киборг, отдуваясь, достал из кармана платок и обтер им лицо. Уже много лет он не потел. Но Богдан Тихомир, полномочный представитель Космопола на Земле, давно усвоил: живешь среди людей — старайся выглядеть человеком. Давным-давно ему предложили выбрать имя на время проведения спецоперации на Земле. Взять можно было любое, за исключением своего настоящего, изуродованного чужим алфавитом много лет назад. В память о юности киборг назвался в честь популярного в того время певца. Чужое имя пришлось проносить чуть дольше, чем планировалось. Богдан уже привык к нему.

У дверей посольства стоял часовой в ярко-красном кафтане из плотного сукна с нашитыми поперек груди стреловидными желтыми полосами. Даже смотреть на это одеяние в такую жару было страшно. По неподвижному, багровому лицу часового тек пот. Маленький микрофон, укрепленный в ухе стража, тихонько запищал. Страж внимательно выслушал сообщение, отдал честь Тихомиру и распахнул тяжелую дверь с изображением стрелы, пронзающей радугу. Богдан Тихомир не спеша поднимался по широким мраморным ступеням. Раньше в этом дворце, кажется, жил какой-то махараджа. Киборг размышлял, зачем его вызвали.

«Не «вызвали», поправил Богдан себя мысленно, — «А вежливо пригласили».

Никто не смеет вызывать к себе полномочного представителя Космопола на Земле… может лишь учтиво попросить.

Петр Леонидович встретил гостя в уютном маленьком кабинетике для особо важных посетителей — красное дерево, кожа, слоновая кость.

— Добрый день, Богдан, — сказал он и широким жестом указал на обитое кожей кресло. — Чай, кофе, коньяк?

— Я бы предпочел лимонад, — поморщился Богдан.

Он погрузился в прохладу кожаного кресла.

— Тогда позвольте вам рекомендовать охлажденный чай из лепестков каркадэ, — вежливо сказал консул. — Моя жена готовит его сама. Только им и спасаемся в эту нечеловеческую жару.

— Что ж, можно и каркадэ, — пробормотал Богдан.

Петр Леонидович щелкнул пальцами невидимому служителю. Зашелестела портьера.

— Как ваши дела, господин Тихомир? — спросил консул.

Богдан вздохнул. Они с будущим консулом познакомились пять лет назад в Варанасском лагере для интернированных, созданном телкхассцами. И тогда Петр разговаривал с ним иначе.

— Петя, — сказал он. — Оставь ты к чертям свой дипломатический этикет. «Позвольте рекомендовать, господин Тихомир…», — передразнил он его. — Мы же с тобой вместе гнилую собачатину в концлагере жрали. Что у тебя случилось?

Петр Леонидович улыбнулся.

— Ты так поморщился, когда я тебя по имени назвал, — сказал он. — Ты ведь здорово поднялся после войны…

— Я поморщился потому, что пить в такую жару коньяк — это просто самоубийство, — ответил Богдан. — И я не поднимался — моя должность осталась прежней. Обстоятельства изменились, а мы — нет.

— Я рад, что ты так считаешь, — ответил Петр Леонидович. — Прочти вот это, — сказал он, подвигая по столу к киборгу два тоненьких файла. — Весточка от еще одного нашего сотрапезника.

Первый лист был практически пуст. Белизну разрывали лишь несколько строк. Жирные червяки SOS сразу резанули глаз Богдана. Это была запись каэль-сообщения с Луны. Судя по дате, оно пришло три дня назад.


SOS! SOS! Нахожусь на осадном положении в Курнашово. Деревня захвачена восставшими мертвецами. Долго мы не продержимся.


Богдан готов был уже недоуменно пожать плечами, но тут взгляд его упал на подпись:


Борис Стогов, 15 марта 2057 года.


— Полковник Стогов отбыл на Луну в начале марта по глубоко личным, я бы даже сказал — семейным обстоятельствам, — наблюдая за лицом Богдана, сообщил Петр Леонидович. — И действительно в Курнашово.

— Курнашово, это вроде ремонтный же поселок рядом с игровыми локациями «Дримуорлда»? — припомнил Богдан. — Там чинят искореженных биоформов после игр, обновляют им программы и все такое? Как Борю туда занесло?

Петр поколебался, но ответил:

— Его сестра… она попала в аварию, в страшную аварию. Боря как-то сумел договориться, и она теперь киборг, как ты. У Маши начались какие-то проблемы с психикой… я думаю, ты лучше меня поймешь, о чем идет речь.

— Она не принимает своего тела, — спокойно ответил Богдан. — Это такая же обычная вещь, как у людей — ломка голоса в подростковом возрасте. Но почему они полетели именно в Курнашово?

— В Курнашово принимает один большой специалист по душевному здоровью киборгов. Его имени я не знаю, — торопливо добавил Петр Леонидович.

Он и так сказал слишком много и теперь жалел об этом. Богдан его понимал. Собачатина — концлагерем, а Космополу вовсе не стоит знать, кто именно принимает душевно мятущихся киборгов в Курнашово. Война киборгов за равные гражданские права с людьми закончилась сокрушительным поражением первых. Беглые бунтовщики рассеялись по Галактике. Космопол проявлял живой интерес к информации о любом киборге, не состоящем на официальном учете. А именно они и нуждались в услугах свободных механиков, в то время как официально зарегистрированные их собратья находились на полном довольстве создавших их корпораций.

— Да, там и принимать удобно, какая-никакая, техническая база под рукой, — сделав вид, что не заметил колебаний консула, произнес Богдан. — А теперь у них там давно предсказанный бунт машин, наконец-то, случился. А что говорит Дримуорлд по этому поводу? Поселок ведь принадлежит им, как и вся освещенная сторона Луны? Они ведь должны бить во все колокола.

— Они молчат, — ответил Петр Леонидович. — На Луне сейчас в разгаре игровой сезон. Никаких сообщений о происшествиях в прессе нет, я специально проверял.

— Они хотят скрыть свои трудности, потому что это уронит спрос, — понимающе заметил Богдан. — И так ведется активная кампания против этих лунных игрищ. Новый премьер США даже сделал запрет ролевых игр на Луне частью своей предвыборной программы, я помню. И, судя по тому, что разгромлен даже поселок программистов, трудности у Дримуорлда действительно серьезные. Но как мне помочь тебе и Боре? Разве что отправиться туда самому? Официально я ничего не могу сделать — случившееся находится в компетенции планетарных властей.

Петр Леонидович кивнул:

— Я знал, что ты так скажешь. Но одним ремонтным поселком обезумевшие биоформы не ограничились. Восставшие мертвецы захватили и ограбили космический грузовик, который возвращался с Титана.

— Груз?

— Десять тонн холодных кораллов.

Богдан присвистнул.

— Это те самые, что состоят из меди и всякого разного лантана-бария-висмута, да еще с платиной, осевшей на межклеточных мембранах? Которые на мозги для суперкомпьютеров идут?

— Да, — подтвердил Петр. — На Земле такие компьютеры еще не научились делать. Вся добыча шла на экспорт. На Ирр, по-моему. И насколько я знаю, на базу на Титане тоже нападали неизвестные, и не раз. Ты понимаешь, у нас никто не будет связываться с Дримуорлдом. Эта корпорация сейчас набрала такую силу, что даже объединенное правительство Земли, если бы такое существовало, не смогло бы справиться с ней. Одна надежда на Космопол.

— Да, это я смог бы провернуть, — кивнул Богдан. — Груз вполне мог заинтересовать ребят из Альянса. Они наверняка время от времени наведываются сюда. Солнечная система — плацдарм Союза. Она мешает космопиратам, как соринка в глазу — неопасно, но неприятно. Суперкомпьютеры космопираты делать умеют. А сейчас хотя и перемирие, но Альянс находятся в экономической блокаде. Так что десять тонн живых мозгов пришлись бы альянсовцам очень кстати. И твои слова о нападениях на базу, где добывались эти холодные кораллы — лишнее тому доказательство. Космопираты не смогли выцарапать вкусный орех из скорлупы. Они дождались, пока птичка покинет хорошо защищенное гнездышко.

— Ты вызовешь спасательный отряд Космопола? — спросил Петр Леонидович.

Голос его чуть дрожал, но не от того, что консула впечатлили образные сравнения Богдана.

— Я запрошу первый батальон «гэлэкси дистракшн», пусть пришлют ребят побойчее, — кивнул киборг. — И сам лично полечу с ними.

— Я всегда знал, что в тебе больше человечности, чем в иных… — Петр Леонидович смутился и осекся на полуслове.

— Настоящих людях без единого импланта, — понимающе усмехнувшись, закончил за него Богдан. — Спасибо за каркадэ.

Тихомир поднялся. Тут же встал и посол. Мужчины обменялись прощальным рукопожатием. Полномочный представитель Космопола на Земле покинул посольство Российской Конфедерации.

Богдан почти сразу решил, что сам отправится на Луну вместе со спейс-рейнджерами. Но если бы Петр Леонидович знал истинные мотивы Тихомира, его вера в человечность киборга получила бы сокрушительный удар.


* * *


Космических рейнджеров заселили в номера по двое, но Неймеру Катензуфу стандартный двухместный номер достался в его полное распоряжение. Это не было знаком какого-то особого благоволения к нему со стороны командира. Отношения между Неймером и Фосерри имели длинную историю. В ней можно было найти и ненависть, и расчет, и усталое взаимопонимание. Но не симпатию. Фосерри знал, что гетейне, долго лишенный возможности расправить крылья, становится нервным и злым. Да и эмоциональная стабильность не входила в число характеристик гетейне. Катензуфа был весьма лояльным и сдержанным для представителя его народа. Благодаря чему, собственно, Неймер и был до сих пор жив.

Неймер прогулялся по округе. Посидония оказалась сонным, тихим маленьким городком, утопавшим в зелени. Катензуф загрузил в свою память гипнокурс самого распространенного языка Земли, пока отряд спейс-рейнджеров Б-триста сорок два «Смертельный кулак» летел на задание, и теперь зашел в книжный магазинчик и приобрел сборник лучших анекдотов. Затем, подумав, добавил к ним подборку эротических. Он был любознателен, этот высокий парень с синими, как небо, крыльями. Неймер давно пришел к выводу — чтобы понять представителя другой расы, нужно узнать, что кажется ему смешным.

Неймер хотел уже выйти на улицу, когда увидел на полке синюю книжку из плотного картона. На обложке были нарисованы снежные вихри, ледяной замок и синие цветы. Катензуф взял ее в руки. Текста было немного. Основное пространство на страницах книги занимали трехмерные яркие картинки. Под определенным углом изображение менялось. На первой странице Неймер увидел черное страховидло, в руках у которого было зеркало. Катензуф чуть наклонил книжку. Зеркало выпало из рук чудовища и разлетелось на куски. На Неймера накатило мощное и пронзительное предчувствие. Катензуф, как и многие представители его расы, обладал способностью предвидеть будущее. Он добавил книгу к своему заказу, заплатил за все и покинул магазин.

Вернувшись в номер, Неймер завалился на кровать и с наслаждением раскинул крылья. В вазе на прикроватном столике он нашел пару незнакомых плодов. Выбрав один из них, Неймер принялся за чтение, время от времени откусывая от круглого бока фрукта. Катензуф проглотил оба сборника анекдотов и детскую сказку едва ли не быстрее, чем разделался с яблоком — к тому времени он уже знал, как оно называется. Как выяснилось, этот безобидный и сладкий плод имел сакральное значение в мифологии некоторых народов Земли.

Неймер сам и не заметил, как заснул. Не последнюю роль в этом сыграли необыкновенно удобная кровать и усталость после прогулки и сложного звездного прыжка. Дорайс Уайс, пилот корабля спейс-рейнджеров, был парнем опытным и умелым. Но для того, чтобы попасть на Землю, ему пришлось заложить в подпространстве очень хитро закрученные петли. Подобные переходы крайне выматывали организм. Остальные спейс-рейнджеры, как подозревал Неймер, заснули сразу, как расселились по номерам. Гетейне были намного выносливее людей. Но все имеет свои пределы.

Когда Неймер проснулся, за окном было уже темно. Это не была чернота настоящей ночи. Больше всего это походило на сумерки или на белую ночь, какими бывают ночи северных широт. Некоторое время гетейне лежал на кровати. Обрывки сна мелькали в его голове.

Высокий, узкий шпиль ледяного замка…

Девочка, бредущая к замку сквозь вихри метели… хотя, пожалуй, нет — это взрослая женщина, да и надет на ней не полушубок, который Неймер видел на картинке, а плотная современная спецовка с ярким знаком какой-то фирмы…

Большая черная фигура, зловещая и в тоже время странно знакомая…

Катензуф тряхнул головой и встал. Ему страшно захотелось искупаться. Во время прогулки по городу он видел указатели «К озеру». Но лететь неизвестно куда гетейне не хотелось. Неймер знал, что при гостинице есть собственный бассейн. Он нащупал его ментально. В воде, несмотря на поздний час, еще плескались купальщики.

Однако даже те, кто пришел недавно, в следующие мгновения ощутили желание покинуть бассейн. Кто-то замерз, кто-то вспомнил о неотложных делах, а кому-то вдруг захотелось спать. К тому моменту, когда Неймер спустился к бассейну, тот был пуст. Гетейне считались самыми сильными психократами Галактики. Основная часть их способностей заключалась в почти неограниченных возможностях манипулирования чужим сознанием.

Только войдя в бассейн, Неймер понял, как соскучился по воде. Гетейне нырял и взлетал вверх, уходил на глубину, мощно греб крыльями, и снова поднимался в воздух. И никто не пялился на резвящегося гетейне, что было самым важным.

Вдруг Катензуф почувствовал чье-то присутствие. Он резко крутанулся в воздухе. На берегу небольшого озерца сидела девушка в желтом купальнике. Она восхищенно смотрела на Неймера.

«Низкая чувствительность к внушению», понял гетейне.

Каким-то образом девушка смогла преодолеть барьер, которым Неймер, как колпаком, накрыл бассейн. Но неожиданное присутствие наблюдательницы не рассердило гетейне. Неймер припомнил выборку лучших эротических анекдотов.

Успех любых переговоров во многом зависит от того, вписываются ли обе стороны в единый культурный контекст.

* * *

Герда не была большой поклонницей плавания. Но когда она возвращалась с ужина и увидела светло-зеленую гладь бассейна сквозь стеклянную стену, ей вдруг нестерпимо захотелось искупаться. Бассейн «Солнечной Короны» представлял собой искусственное озеро прихотливой формы на закрытом заднем дворе гостиницы. Герда увидела в отдалении вышку, яркие контуры горок для любителей разогнаться как следует и плюхнуться в воду, вздымая тучи брызг. Наверняка здесь имелся и лягушатник для малышей, и разграниченная дорожками секция для тех, кто пришел просто поплавать. Купальник и прочие необходимые принадлежности можно было получить на входе в бассейн. Герда заколебалась. В бассейне не было видно ни единого человека. Это обстоятельство окончательно склонило чашу весов на сторону «немного поплавать перед сном».

Бассейн «Солнечной Короны» внутри оказался гораздо шикарнее, чем выглядел через стекло. Дальняя секция представляла собой полную имитацию лесного уединенного озера. Бортики были обтянуты мягким губчатым покрытием. На крохотных островках нежно шумели рощи. Деревья были усыпаны розовыми, белыми и лиловыми крупными цветами. Уютные беседки выглядывали из зелени. Герда выбрала небольшой залив, имевший форму полумесяца. Девушка неторопливо плавала в теплой воде, переворачиваясь то на живот, то на спину. Быстро темнело. Круглые, большие листья деревьев начали светиться приятным, мягким светом. Эта специальная порода деревьев, выведенная для селенотории, называлась лунными магнолиями. Герда решила передохнуть на бортике.

В соседнем озерце, скрытом за кустами, раздался мощный всплеск.

Над кустами появилась крылатая фигура. Это оказался ослепительно красивый мужчина. Он выделывал в воздухе немыслимые пируэты и снова погружался в воду. Иногда с шумом и грохотом, как айсберг, откалывающийся от шельфа, иногда полностью бесшумно. Герда следила за ним, раскрыв рот от изумления.

«Это, наверное, биоформ класса «идеальный любовник», решила Герда.

Рекламой различных модификаций «идеальных любовников» пестрели все женские журналы, которые Герда изредка пролистывала. Каждая уважающая себя девушка в первую очередь старалась заработать себе на такого биоформа. Герда неплохо зарабатывала и могла себе это позволить, но ей не хотелось. Хотя превосходство биоформа над реальным мужчиной было очевидно. Биоформы не пили пива, не смотрели футбол и не требовали родить им тройку-пятерку детей. И обязательно старым, как мир, способом, без всяких этих современных репликаторов матки. Обычно «идеальные любовники» находились в личном пользовании. Этот же красавец, очевидно, принадлежал гостинице и был приобретен для ублажения одиноких туристок.

Во время одного из своих воздушных кувырков он заметил Герду. Мужчина спикировал и нырнул. Некоторое время было тихо. Герда увидела в прозрачной воде тело, которое стремительно приближалось к ней. Мужчина делал мощные гребки крыльями. Приблизившись к бортику, мужчина поднялся на ноги. Глаза у него оказались карие, а крылья — синие. Тело мужчины было настолько совершенно, насколько может быть у биоформа. Правда, тот, кто проектировал эту модель, видел свой идеал таким же, как Джотто и Рафаэль — в астенической строгости форм.

— Разрешите вам впендюрить? — спросил красавец.

«Программа «Поручик Ржевский», поняла девушка.

Эта программа относилась к числу не самых дорогих. Но являлась, судя по отзывам более продвинутых подруг Герды, качественной и довольно разнообразной.

Герда хотела ответить: «А почему бы и нет». Однако она сообразила, что биоформ может не понять риторического вопроса. Наверняка большая часть его операционной памяти была загружена совсем иными алгоритмами, нежели распознавание сарказма и иронии.

— Да, — сказала Герда.

Мужчина взял ее на руки и легко поднялся в воздух. Герда ошалело моргала. Далеко, впрочем, парочка не улетела. Биоформ со своей ношей приземлился около ближайшей беседки. Он поставил Герду на мягкую, словно ковер, траву и вопросительно посмотрел на девушку. «Надо задать программу действий», сообразила Герда. Она оглянулась. Скамеечки в беседке были обиты мягкой толстой тканью.

— Для начала, — сказала Герда. — Я хочу вот на этой скамеечке, лицом к лицу, лежа.

— Лежа — ты на мне или я на тебе? — осведомился биоформ.

— Я на тебе, — подумав, сказала девушка.

— Тогда, может, лучше стоя?

Он чуть шевельнул крылом. По верхней части крыла были укреплены крупные золотые кольца. Они негромко, но приятно зазвенели при этом движении. Герда сообразила, что скамейка будет для узка для крылатого биоформа.

— Вот здесь, у решетки? Я встану к ней спиной, а ты сядешь меня, — предложил он.

Герда глянула на решетку. За причудливые завитушки вполне можно было ухватиться. Девушка кивнула.

У биоформа оказались прокачаны не только базовые опции, но и оба варианта дополнительных. Так же в среди его навыков обнаружилось несколько эксклюзивных программ, которыми Герда и воспользовалась в полной мере.


* * *


Любой гетейне умел использовать свои крылья в качестве одеяла. Одно из колец, закрепленных на левом крыле Неймера, впивалось в щеку, и боль в конце концов разбудила его. Гетейне приподнялся, развернул крылья и протер глаза. Девушка уже ушла. Она не спросила его имени и не назвала своего. Гетейне огорченно вздохнул, огляделся в поисках каких-то знаков, которые она могла оставить. Ничего. Хотя этого следовало ожидать.

Вряд ли она носила визитку в купальнике.

Неймер поднялся с покрытия бортика, которое еще хранило отпечаток их тел. Гетейне поднялся в воздух, перелетел водное пространство и покинул бассейн.


* * *


Ресторан «Петля» находился на верхнем этаже «Солнечной Короны», лучшей гостиницы Посидонии. Джек Хагстрем заказал здесь отдельный кабинет для ужина с Фосерри Дэззуо. Дэззуо командовал спейс-рейнджерами, которых Космопол прислал на Луну для расследования дела о пропавших холодных кораллах.

Впрочем, это только так называлось — кабинет. Столик находился словно бы на полянке среди экзотических растений с большими, как тарелка, темно-зелеными маслянистыми листьями. Джек знал, что когда сгустятся тучи и на город опустятся сумерки, листья лунных магнолий начнут светиться серебристым светом. Это создавало чарующую и уютную атмосферу, как нельзя больше подходящую для обсуждения деликатных вопросов.

Джек надел свой любимый костюм из темно-зеленого джерси с искрой. Не забыл и про запонки с тончайшими срезами малахита, что подарила ему жена. Хагстрем провел в своей жизни много переговоров, брифингов и частных ужинов. Он работал в корпорации «Дримуорлд» представителем по связям с общественностью. И после них всегда — или почти всегда — чиновник, настаивающий на неудобном для корпорации законе, или безутешный родственник, требующий компенсации, или профсоюзный лидер, выдвигавший какие-нибудь нелепые требования, уходил со встречи умиротворенным. Закон снимался со слушаний, иск отзывался, профсоюз находил себе другое занятие, чем совать свой нос в отчетность по человеко-часам корпорации.

Но переговоры, которые Хагстрему предстояло провести сегодня, были, без сомнения, самыми важными в его жизни. От них зависел не очередной годовой бонус, а само существование корпорации, и Джек это понимал.

«Спокойно, мой друг, спокойно», думал он, глядя на свое отражение в зеркальной стене лифта.

Тот бесшумно и быстро поднимал Хагстрема в «Петлю».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.