электронная
144
печатная A5
317
6+
Лукоморье

Бесплатный фрагмент - Лукоморье

Объем:
128 стр.
Возрастное ограничение:
6+
ISBN:
978-5-4496-9224-5
электронная
от 144
печатная A5
от 317

Глава 1

Моего брата похитили, мама исчезла и никто не знал, где ее искать, а я впала в кому. Ничего так себе денек выдался! Нет, обычно мы ничем таким не отличались. Семья, как семья. Правда, давно не виделись с родственниками и вот решили съездить к ним в гости, в небольшой городок маминого детства. Удачно так повидались, нечего сказать! Однако, лучше начать с того момента, когда наш поезд подъезжал к станции назначения. Пока мы ехали, я все пыталась представить, что ждет нас в доме у дедушки. Вопросы кружились беспокойными хороводами: Почему столько лет никто из маминых родных не приезжал к нам ни разу? Из-за чего мама не возила нас в тот дом, где выросла сама? Что за странная блокада без звонков и писем? Может быть, они когда-то сильно поссорились? Тогда, что их помирило теперь? Будут ли нам там рады? Как долго мы пробудем в гостях? А есть ли у них дома wi-fi? И дальше всё то же самое в разных вариациях до бесконечности. Под перестук колес я не заметила, как уснула.

Сквозь сон пробился тихий мамин шепот: «Кира, вставай! Мы уже почти приехали». Так не хотелось выплывать из уютной, вязкой патоки сна. Только что можно было летать, как птица, без всяких там крыльев и законов аэродинамики. Стоит лишь сильно захотеть, встать на самые цыпочки, слегка взмахнуть руками, выпрямив их за спиной и… вот ты легко паришь над верхушками деревьев, крышами домов, ныряешь в пушистые перины облаков, рассыпанные в звенящей голубизне неба. И вдруг ничего этого нет, лишь перестук колес и привычная, монотонность покачивания вагона.

Открыв глаза, я увидела маму, накрывающую стол в нашем купе. Даже в поезде завтрак должен быть на уровне. Никаких походных перекусов с кусками всухомятку и крошками на коленках! Буквально из ничего возникал изящный уголок с неизменными атрибутами приличного дома — салфетками, фамильными чайными ложечками, торчащими из стаканчиков йогурта, и пузатого бочонка сахарницы. Домашние печенья одним своим видом будили зверский аппетит. Рука непроизвольно потянулась к ближнему печенью и сразу в рот.

Чемодан и сумки уже готовы, стоят в проходе. Только Тимка продолжает спать, как ни в чем не бывало. Не буди лихо, пока оно тихо — точно про него придумали.

Я бесшумно соскользнула с верхней полки, стараясь не потревожить сон непоседы-братца. Конечно, вот-вот придется поднимать и его, но так приятно продлить тихие утренние минуты, побыть вдвоем с мамой. Мы обе любили неспешную суету раннего утра. Можно почти не разговаривать, но понимать друг друга по взгляду и жесту.

— Оденешь эту куртку? — не говоря ни слова, спросила мама, показывая мне легкую ветровку.

— Нет, смотри, какой день и так тепло. — так же молча ответила я, кивнув на яркий квадрат окна, напоминающий свет прожектора.

— Проверь, ничего не забыла! — показала мама, похлопывая себя по отсутствующим карманам.

— Есть, мэм! — отсалютовала я, как военные в фильмах, и вытащила из-под подушки смартфон, с которым не расставалась ни на минуту. Без всего остального можно было обойтись, хотя… нет. Еще моя крутая камера, подаренная на последний день рождения, но в поезде нечего снимать, так что ее надежно запрятали в чемодан.

— Мы скоро приедем? А кто нас будет встречать? Мам, а что у нас вкусненького на завтрак? Где мой планшет? Опять Кирка куда-то засунула? — протирая заспанные глаза, выпалил брат, вскочивший, словно кто-то нажал кнопку «Включить» и запустил заводную игрушку.

— «Ну, началось!» — синхронно подумали мы с мамой. Фонтан вопросов пробился, прощай, тишина!

— Быстро все умываться, а потом за стол! Кира, давай-ка ты первая! А ты, Тимка, посиди пока!

— Нет, я первый! — и, выхватив полотенце, мальчик шмыгнул в дверь, прижимая к груди пакет с умывальными принадлежностями, и перепрыгивая через чемодан.

— Как лихо ты им манипулируешь, мам! — усмехнулась я, продолжая заплетать только что тщательно расчесанную копну русых волос. Пальцы привычно перебирали золотисто-русые пряди, которые отливались на солнце то ли карамелью, то ли медом.

— Никаких манипуляций! Метод от противного. Начни поторапливать нашего Тиму и заставлять что-то делать, до вечера не сдвинется с места, но стоит только попросить подождать… несется на всех парусах.

Так за разговорами и сборами пролетел завтрак, а спустя несколько минут поезд начал замедлять ход. За окном мелькнул перрон с неказистым, стареньким зданием вокзала. Некогда белые стены посерели от въевшейся пыли. Только ряд пушистых ёлочек, выстроившихся, словно встречая почетного гостя, зеленел свежестью и новизной хвойного наряда, помахивая ветвями.

— Лу-ко-морь-е, — по слогам прочитал вывеску на вокзальном фасаде Тим и тут же повернулся к маме: Как в сказке у Пушкина? А дуб здесь есть? А кота можно будет погладить? А…

— Сбавьте обороты, молодой человек! Почему КАК в сказке? Я же говорила, что места здесь чудесные. Сказочно красивые! Сами все увидите.

— Мам, а почему мы раньше сюда не приезжали? — спросила я, с нескрываемой ноткой беспокойства в голосе. Мне не очень-то нравилась идея переезда в какую-то Тьму-Таракань, за тысячу километров от привычного дома, школы, подруг. Это Тимке все равно, в какую школу идти в первый класс, а у меня была налаженная жизнь с художественной школой, фигурным катаньем, двумя близкими подругами, плюс кучей просто хороших друзей. И что теперь? Начинай все с нуля в каком-то Лукоморье. Ну и что из того, что мама здесь выросла. Ведь раньше ее сюда не очень-то тянуло, нас даже ни разу не привозили к родному деду и тетке. Интересно, какие они… Похоже, мама не ладила с ними, судя по тому, что мы узнали об их существовании лишь перед самым отъездом. Ни фотографий, ни звонков… ничего за столько лет! Очень все это подозрительно.

— Всему свое время. — как-то машинально, словно отделываясь от навязчивых вопросов, ответила мама. Она нервно одернула свой новый ажурный свитер, связанный из голубой пряжи за те три дня, что мы провели в поезде. Потом решительно собрала в пучок темно-русые волосы, значительно темнее, чем у меня, теплого кленового оттенка, и заколола их гребешком со стразами.

Этот необычный гребень с очень длинными и острыми зубьями мама привезла из очередной зарубежной командировки. Она постоянно ходила с ним, словно тот был чем-то очень дорог. Старинного вида, с несколькими кристалликами, едва заметными в завитках узора, которые, вдруг, оживали под солнечными лучами. Вещь была очень прочная. Даже Тим с его даром ломать и разбирать на части все, что ни попадет в его изобретательные руки, не смог выковырять эти маленькие звездочки, хотя очень старался.

— Ну, вот мы и приехали. Посмотрим, кто нас встречает! Оперативная группа, на выход! — с этими словами мама легко подняла тяжеленную сумку, а в другой руке покатила чемодан. Мы с Тимом взялись за сумку поменьше.

Глава 2

На перроне было пусто. Нас не встречали. Опа, сюрпрайз! Кроме нашей дружной компании, на этой станции никто не выходил. День хоть и выдался солнечный, но для конца мая довольно прохладный. Казалось, что снег только-только растаял и воздух обдавал холодом.

Поеживаясь от настырного ветра, пробирающегося во все закоулки одежды, я жалела, что не взяла куртку, но старалась не показывать виду, что мне холодно. Зачем нарываться на многократно слышанное «я же тебе говорила!». В конце концов, мы не за Полярным кругом, и, надеюсь, не останемся ночевать на этом пустом полустанке.

Вдруг, откуда-то из-за спины раздался уверенный мужской голос:

— Вы Мария? — и, не дожидаясь маминого ответа, продолжил, одновременно принимая из ее рук тяжеленную сумку, — Здравствуйте! Я Константин, друг Вашей сестры. Василиса попросила меня проконтролировать ваш приезд.

Перед нами стоял очень высокий, солидный мужчина средних лет в строгом темном костюме при галстуке. Таких обычно показывают в новостях в окружении президента. Эдакий передвижной шкаф. Впрочем, одного взгляда в его глубоко посаженные стальные глаза хватило, чтобы понять, он не из массовки. Какой-то начальник. Даже наш бойкий Тимка слегка заробел и незаметно подвинулся поближе к маме, вроде как между делом, обхватив ее за джинсы.

— Вообще-то, Василиса поручила МНЕ встретить вас. — произнес симпатичный коренастый военный, образовавшийся из неоткуда, выхватив у мамы чемодан, и интонацией выделив слово «мне». — Добрый день! Позвольте представиться. Капитан Никита Добрынин. Друг Вашей сестры. — повернувшись к первому встречающему, он продолжил, — Господин мэр, а Вы что здесь делаете? Неужто с утра пораньше не нашлось дел поважнее?

— А это Вас не касается, капитан. Возвращайтесь на службу! Я провожу Марию Ильиничну с детьми.

— Даже так? А позвольте полюбопытствовать, откуда Вы, вообще, узнали об их приезде? Василиса позвонила мне лишь час назад.

— Утром мы пообщались на экстренном совещании. Впрочем, я не обязан ни перед кем отчитываться. Прошу вас! — Последние слова были адресованы нам и сопровождались сдержанно-вежливой улыбкой.

Ничего себе, сам мэр лично пожаловал на вокзал, чтобы встретить нас! А кто же тогда моя тетя? Мама, вроде, говорила, что ее сестра — учительница. Похоже, тут не заскучаешь.

От такого поворота событий мы слегка растерялись. Мне даже показалось, что мама чего-то опасается и оглядывается по сторонам, нервно покусывая нижнюю губу. Зато Тимка не растерялся:

— А где третий? — нахально спросил он.

Встречающие недоуменно переглянулись, не понимая, о чем собственно речь. Оба уставились на маму в надежде получить разъяснение. Но она продолжала молчать, что совсем не характерно для ее активной натуры. Явно, что-то ее напрягло или испугало.

— Мне что самому эту сумку тащить? Вас двое, а вещей-то на троих. — нахально заявил Тимка.

Неловкость ситуации мгновенно была сглажена всеобщим смехом. Я заметила, такое часто бывает. Вроде бы ничего особо смешного не сказано, но от нервного напряга у всех пробивается заразительный хохот. Хоть пальчик покажи и готовы, сгибаются пополам от приступов идиотского смеха.

— Василиса занята, как я поняла. А где мой отец? — озабоченно поинтересовалась мама. Дуги ее и без того изогнутых бровей поползли вверх.

— Илье Ивановичу пришлось срочно уехать по неотложному делу. — живо отозвался офицер, приглаживая аккуратные усики. — Завтра к вечеру должен вернуться. Вы не переживайте, Маша, скоро увидитесь. У Вашего отца все в порядке.

Странно, подумала я, какие такие срочные дела могут быть у полковника в отставке. Кажется, он был летчиком испытателем в молодости, но уже давно не летает, а пишет какие-то научные труды. Впрочем, подробности даже мама не знает. Еще бы, столько лет не виделись!

— Прошу к машине! — галантно произнес мужчина в костюме, указывая на огромный черный джип.

— Я отвезу вас, как и обещал Василисе, — поспешил перебить его Никита. — Здесь недалеко, за 10 минут доедем.

— Не стоит беспокоиться, капитан! Марии с детьми будет удобнее в моей машине.

Сказать по правде, на фоне шикарной машины «начальника» старенькое авто капитана заметно проигрывало даже в моих неискушенных глазах, но сам капитан был мне намного симпатичней. Будь моя воля, мы бы поехали с ним. Вот только мама, уступила напору мэра, хоть и с едва заметной заминкой. Наверное, ей было неудобно препираться с незнакомыми людьми и она решила уступить более мощному натиску.

Вещи погрузили во вместительный багажник, мы с братом запрыгнули на заднее сиденье, а мама, попрощавшись с молодым капитаном крепким рукопожатьем, была заботливо усажена мэром на переднее сиденье. Константин отпустил своего водителя, напоминающего то ли бобра, то ли суслика, и сам сел за руль.

Всю дорогу мы ехали почти молча, с интересом посматривая по сторонам. Даже Тимка, замер и лишь внимательно смотрел в окно. С таким накалом концентрации он обычно погружается в свои любимые мультики. Чудеса да и только!

Город оставлял странное ощущение. Небольшие дома, вроде бы, новые, судя по пластиковым окнам и спутниковым антеннам, но в то же время было в них что-то старинно-сказочное. То ли стиль пряничного домика, то ли теремка. Все немного мультяшно-игрушечное что ли. Я бы не удивилась, если бы прохожие ходили здесь в косоворотках, лаптях, сарафанах и кокошниках, но все встречные были одеты в обычном современном стиле.

— Вы давно не были в наших краях? — ненадолго оторвавшись от дороги, спросил мэр маму.

— Почти 15 лет.

— Как Вам наши перемены? Бросаются в глаза?

— Невероятно, почти ничего не узнаю. Совсем другой город! А вот Ваше лицо мне знакомо, но никак не вспомню, где мы встречались.

— Поверьте, я бы не забыл такой встречи. — тут мэр бросил на маму такой долгий взгляд, что я успела заволноваться, как бы он не въехал в какой-нибудь столб. — Я приехал в Лукоморье лет 10 назад, так что мы точно не были знакомы. Увы. Скорее всего, Вы знакомы с моим отцом. Он сейчас живет и работает в Москве, а раньше был главой города. Касьян Лукич Бессмертин. Знакомое имя?

— Ах, вот оно что! Конечно, знакомо.

Тут же в маме что-то изменилось. Ее спина выпрямилась, в затылке и изгибе шеи чувствовалось напряжение, как у оленя, услышавшего приближение опасности. Дальше беседа, и без того не особо оживленная, вовсе не клеилась.

Наконец, машина свернула в небольшую аллею и остановилась у ажурных кованых ворот, за которыми виднелся старый, добротный дом с верандой. В нем не было ничего лубочного. Внушительный бревенчатый дом в два этажа, из тех, что встречались еще в конце XIX-го века. Вполне приличное родовое гнездо! Странно, но даже не входя внутрь, у меня уже возникло чувство, что мы дома.

Тут же вспомнилось объяснение моего старенького репетитора по английскому, когда он пытался втолковать мне отличие house от home: «Чаще всего люди называют то, что они строят, словом house, а по окончании строительства, когда начинают жить там всей семьей, называют его словом home. Это вполне естественно, т.к. house становится home только потому, что в нем живут близкие люди.»

Вот и здесь я четко почувствовала, что это наш дом. Но, стоп. Если дед в отъезде, а тетя Василиса даже не выбралась на вокзал, кто же нас впустит? Про других родственников мама не упоминала. Или я невнимательно слушала?

— Мааам, а ключ у тебя есть? — озвучил мой немой вопрос братишка. — Как мы в дом войдем?

— А ключ нам не нужен. Смотрите-ка, нас уже встречают! — радостно воскликнула мама и выпорхнула из машины.

Глава 3

Она обнимала какую-то пухлую старушку в белом платочке, целовала ее в щеки, чуть ли не плакала и повторяла: «Захарьевна… Захарьевна… как же я по тебе скучала!» Та отвечала ей охами и ахами, всхлипывая от счастья. Наконец, эта трогательная сцена перешла в стадию затишья, дошла очередь и до нас с братом.

— Какие же у тебя славные детки, Машенька! Радость-то какая!

— Это Кира. Ей 11 лет. — мама приобняла меня за плечи и легонько подтолкнула к уютной старушке, от которой шел легкий сдобный аромат, как от большой аппетитной булки. Ваниль? Корица? Все вместе и что-то еще.

— Иди сюда, красавица моя, — не успела я опомниться, как меня погрузили в сладкое тепло живой сдобы, сильные руки обняли и прижали меня к ситцевому платью в мелкий цветочек. Где-то сверху белел кружевной воротничок, а под ним алела нитка бус. Последовал чмок в макушку и меня отпустили.

— А это Тимофей. Ему 6 лет. — с гордостью произнесла мама, передавая растерявшегося Тимку в руки доброй старушки.

— Дед-то как рад будет! Вылитая его копия! Ты посмотри, те же глаза, тот же высокий лоб!

Тимка, не привыкший к таким фамильярностям, извивался ужом, пытаясь вырваться из цепкого кольца пышных рук. На мэра никто не обращал внимания. Он молча выгрузил наш багаж, поставил его у калитки и, заложив руки за спину, с высоты своего почти двухметрового роста наблюдал сцену встречи. Только тут старушка заметила его присутствие и мгновенно изменилась в лице. Мне даже показалось, что она забыла, как дышать.

— День добрый, Захарьевна! — поприветствовал он ее еле заметным поклоном головы и улыбкой, которую скорее можно было назвать ухмылкой.

Старушка как-то нехотя буркнула в ответ «добрый день» и тут же засуетилась, приглашая нас в дом. Похоже, мэр тут не пользуется особой популярностью. Впрочем, какое нам до него дело.

Наскоро поблагодарив его и попрощавшись, мы поднялись на веранду, где стоял огромный самовар на большом круглом столе. Блеск круглых боков настоящего, не электрического самовара затмевал все вокруг. Он величественно возвышался на хрустящей белизне скатерти, как солист на оперной сцене. Лишь привыкнув к его ослепительному виду, глаза начали замечать массовку чашек, вазочек с вареньем, тарелок со слойкой и пирожками.

— Машенька, поднимай вещи наверх! Ты даже не представляешь, как я рада, что вы приехали! Столько лет! Боже, сколько же мы все пережили и все из-за этого исчадья ада.

— Ничего… ничего, Захарьевна. Что было, то было. Главное, что все живы-здоровы и теперь снова вместе.

— Живы-то… да. — тут Захарьевна сделала паузу, тяжело вздохнула, но, словно передумав что-то говорить, махнула рукой и продолжила, — Деток разместим в вашей с Васелисой бывшей детской, а ты пока поспишь в библиотеке. Там удобный диван и шкаф для вещей есть. Устраивайтесь и спускайтесь чай пить! Я к вашему приезду пирогов напекла.

— Мам, это твоя Арина Родионовна? — едва только закрылась дверь в детскую, спросил Тимка.

— Если ты имеешь в виду не была ли она моей няней, то нет. Мы с сестрой уже учились в школе, когда Захарьевна появилась в нашем доме. Нянчить нас было поздновато, а вот присмотр нам был нужен. Мамы уже не стало, отец вечно был занят на службе, порой неделями не появлялся дома, то войсковые учения, то долгие командировки, так что весь дом был на нашей доброй фее Захарьевне. — рассказывала мама, осматривая комнату, где жила в детстве. В ее глазах даже показалась слеза или это мне померещилось. Сколько себя помню, ни разу не видела маму плачущей.

— Так ладно, хватит болтать! Ты, Тимка, осваивайся пока здесь, а мы с Кирой отнесем сумку в мою комнату. Не скучай! Мы скоро.

***

Мальчик бегло осмотрел просторную комнату с двумя металлическими кроватями, на каретках которых поблескивали латунные шары. Все вокруг: стены, пол и потолок были из светлого дерева. В углу стоял письменный стол с настольной лампой в форме тюльпана и глобусом, над столом шли ряды книжных полок. Ничего интересного, что тут осматривать. Вот разве что в окно выглянуть…

Из-за того, что комната находилась на втором этаже, под самой крышей, потолок опускался к бокам. Окно напоминало половину апельсинового кружочка, расположенного почти на уровне пола. Открыв одну створку, Тимка выглянул наружу, присев на широкий подоконник. За домом рос густой сад. Суперское место для игры в прятки! Чуть дальше за забором виднелся берег реки.

— Р-р-разве не пр-р-релестно? — раздался, вдруг, вкрадчивый голосок.

— Кто здесь? — мальчик оглянулся, никого не замечая поблизости.

— Здрррррравствуй, богатырррь. Меня зовут Миррра! — донеслось откуда-то сбоку и на окно мягко приземлилась изящная рыжевато-желтая кошечка. Она неспешно обошла мальчика, спрыгнула на пол у его ног и посмотрела снизу вверх жгучими зелеными глазами. Тимка онемел от такого внезапного вторжения.

— Наконец-то в этом доме появился настоящий мужчина!

— А дедушка разве не в счет? — попытался возразить польщенный мальчик, даже не успев удивиться довольно необычному для кошачьих умению говорить.

— Что от него пррроку, дома почти не бывает, кошек не любит…

— Ты говорящая? — задал глупый вопрос ошарашенный малец.

— Все животные умеют говорить, но не все владеют иностранными языками. Меня вот в детстве заставили учить человеческий. Пррравильно заставляли, скажу я вам. Ни ррраз пррригодилось.

— Ух, ты! Значит и я смогу выучить кошачий язык?

— Если повезет с учителем. Дерррзай! Как тебя звать, герррой?

— Тимка. А где …?

Но кошка не дала ему закончить вопрос, оборвав на полуслове. У нее были свои планы, в которые не входила многочасовая беседа. Изобразив жалобный взгляд, Мира тихонько промурлыкала:

— Нет ли у тебя чего-нибудь перррекусить?

Всем своим видом она показывала, что находится на грани голодного обморока, а то и смерти. Ну, у кого бы не дрогнуло сердце при взгляде на такое хрупкое создание, страдающее от истощения? Естественно, юный спаситель кинулся к двери со словами:

— Сейчас я принесу тебе молока. На кухне должно быть…

— Да подожди ты! Сам пей свое молоко, а мне нужно мя-я-ясо. — хищно блеснув глазами и облизываясь, капризным тоном сказала Мира.

— Ой, где же я его достану? Мы только что приехали, я еще ничего здесь не знаю.

— Зато я знаю. Там на кухне, высоко на плите возвышается чугунная сковорррода, а в ней скворррчат изумительные котлетки. Принеси мне парррочку и считай это платой за перррвый урок. Так уж и быть позанимаюсь с тобой языками. Но чуррр — это наш секрррет!

***

Мы с мамой разложили кое-какие вещи в библиотеке, перебросились парой слов и зашли в детскую за Тимкой, чтобы вместе спуститься к столу. Комната была пуста. Ничего удивительного, какой мальчишка его возраста усидит на месте дольше 5 минут.

Вдруг, откуда-то снизу раздался грохот, а потом оглушительный Тимкин рев, словно его режут живьем. Нас, словно ветром сдуло с верха лестницы. Как только ноги не переломали, пока неслись в сторону кухни.

— Что случилось?

— Где болит?

— Ты цел?

Выпалили мы в три голоса, подлетев, одновременно с Захарьевной, к эпицентру событий. Тимка сидел на полу около перевернутой табуретки, а рядом валялась крышка от сковороды и котлетные обломки. Не переставая реветь, братец нес что-то маловразумительное:

— Кошка очень проголодалась. Я хотел покормить. А крышка горячая, выскользнула… по ноге… а котлета обожгла пальцы… Я не хотел… но кошечка голодная… жа-а-алко ее.

Мама мгновенно сориентировалась, подняла раненого с пола, переключила вой сирены в режим тихого всхлипывания путем каверзных вопросов. Тут главное действовать быстро и суметь отвлечь внимание от боли, направив его на что угодно. Как говорят психологи, хочешь успокоить человека — удиви или разозли его.

— Какой породы кошка?

— Не знаю, обычной. — все еще хлюпая носом, прогундел Тимка.

— А котлеты рыбные или мясные?

— Я не знаю. — удивление во взгляде и попытка понять, а какая разница.

— Что же ты так несерьезно к делу относишься! А, вдруг, эта кошка ест только куриные котлеты, а тут, к примеру, щучьи. Ты бы расспросил ее получше! — не замолкая ни на минуту, мама смазала ожоги мазью, которую подала ей Захарьевна, наложила повязку на руку и пластырь на ногу, перенесла горемыку на диван в гостиной и усадила его к себе на колени.

— Она сама попросила принести ей этих котлет.

— Прямо таки и попросила? — усмехнулась мама.

— Ага, «Голосом молвит человечьим» — процитировала я Пушкина. Ну, не могла удержаться и не съязвить. Терпеть не могу, когда врут и выкручиваются. Натворил что-то — сам отвечай, а не вали на сказочных персонажей!

— Ладно вам наезжать на мальчишку! — заступилась Захарьевна, — Все в жизни бывает: и кошки, вдруг, заговорят и котлеты летают.

— А как вашу кошку зовут? — спросила я.

— Нет у нас никакой кошки, деточка. А вот пироги у меня уже стынут. Давайте-ка к столу! Василиса звонила, вот-вот подъедет. Слава Богу, все у них в школе утряслось.

— А что там произошло?

— Вон у нее самой и спроси! Слышите, подъехала.

И, правда, послышался замолкающий шум мотора подъехавшей машины, которую не было видно из гостиной, потом раздался хлопок дверью, но звука шагов не последовало. Может, тетя Василиса, в отличие от мамы, не носит каблуков?

Глава 4

Каблуки ей и правда были не нужны. Василиса не вошла в комнату, а въехала на коляске, управляемой при помощи джойстика. Ее внешность напоминала то ли средневековую королеву, то ли античную мраморную статую. Такое же величественно-отстраненное выражение лица. Но при этом живые, добрые глаза, словно сдерживающиеся от смеха. С ее появлением в комнате, словно стало светлее.

Мама вскочила с дивана, почти отбросив Тимку в угол на плюшевую подушку. Загодя засиявшая улыбка предвкушения радостной встречи застыла, создавая странный диссонанс с выступившими в ее огромных глазах слезами.

— Что с тобой случилось? Как? Когда? Почему мне никто не сообщил? — выпалила она на одном дыхании и бросилась обнимать Василису.

— Полегче! Не задуши меня, ненормальная! — со смехом в голосе проговорила та, пытаясь успокоить сестру. Она нежно гладила ее по растрепавшимся волосам и приговаривала, — Все потом! Все потом! Тихо! Тихо! Наконец-то, ты приехала! — она улыбнулась нам с братом и поправилась, — Вы приехали!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 317