электронная
441
печатная A5
708
12+
Лондон JAM

Бесплатный фрагмент - Лондон JAM

Второй выпуск


5
Объем:
168 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4493-3995-9
электронная
от 441
печатная A5
от 708

Моему деду А. И. Тиунову посвящается…

Введение

Прежде всего, о том, что такое JAM.

Поклонник британской культуры наверняка вспомнит некогда съеденные им сытные английские завтраки и уловит в этом слове сладкое созвучие с повидлом. В голове автомобилиста, знакомого с иностранными языками, пронесётся ассоциация с «traffic jam», что в переводе с английского значит «дорожные пробки». Меломана словечко это непременно наведёт на воспоминания о джем-сейшн в любимом клубе. Однако, ни к тому, ни к другому, ни к третьему этот новомодный термин — жаргон, если хотите — отношения не имеет. Никакого. И уж точно не о сладкой жизни он. JAM — это акроним от «just about managing», что в переводе на русский звучит несколько даже драматично: «лишь бы справиться», почти что — «свести концы с концами». И как-то неожиданно он появился.

Термин вошёл в широкий обиход недавно, пару лет назад, благодаря Терезе Мэй. Мисс Мэй получила пост британского премьера и озвучила народу свои тезисы. В них железная леди британской политики напомнила народу о непростых временах, которые переживает страна.

Чтобы было понятно о каких вещах идёт речь — коротко о британской повестке последних лет. Миграция побила все возможные и невозможные рекорды. И в мире в целом, и в Британии в частности. На волне сопротивления миграционному потоку и в честь великого и ужасного Брекзита вернули в широкий оборот национальный британский паспорт. Паспорт неожиданно начал играть огромную роль для продолжения работы в стране и для жизни в целом. Изменилось лицо welfare state — социальной составляющей политики. Социалку продолжили урезать по всем направлениям, начиная с сокращения фонда социального жилья и медицины, заканчивая оптимизацией полицейских участков и пожарных станций. Ужесточили порядок получения социальных пособий, в первую очередь пособия по безработице, некогда столь популярного среди иммигрантов. Новинкой социальных реформ стал так называемый универсальный кредит, который заменил прежние социальные выплаты. Вместо социальной помощи — кредит. Намёк для желающих жить на пособие, что рано или поздно казённые деньги придётся отдавать. Бизнес, ничего личного. Очень по-английски, но всё-таки ново.

Знаком непростого времени стала серия терактов, что прокатились по Европе — Германии, Британии, Бельгии, Финляндии, Испании, Франции, Швеции. Один из них произошёл чуть ли не в самом британском парламенте, на Вестминстерском мосту. В том же году случился трагический пожар в муниципальной многоэтажке в центре Лондона. Пожар произошёл неожиданно, вопреки всем системам безопасности современного города, унеся жизни полутора сотен человек. Трагедия на Гренфел Тауэр была широко представлена в прессе всего мира и оставила шума не меньше, кажется, чем теракты.

Успех эпохи связан с победоносным шествием либерально настроенной общественности, до неузнаваемости транформирующей традиции и устои старой доброй Англии. Терезу Мэй призвали посыпать голову пеплом и принести покаяние за гонения людей нетрадиционной ориентации, которое веками существовало в британской истории. И она охотно посыпала. Не успел пепел развеяться на ветру, как публике предложили десерт — внук королевы принц Гарри вступает в вопиюще неравный, но очень современный брак, выбрав своей спутницей актрису бирасового происхождения. Консервативно настроенные массы приходят в волнение, но выбор сделан — народ пьёт за здравие молодых, все отстающие настраивают свои классовые радары по-новому. Нужно ничего не знать о классовых привычках англичан, чтобы не порадоваться этому удивительному союзу вместе с либеральной публикой современной Британии. И современным британским парламентом, самым мультикультурным и трансгендерноразнообразным парламентом всех времён.

Топ главных новостей эпохи Брекзита уверенно заняла драма британского фунта стерлингов. Курс национальной валюты стремительно пополз вниз с первого дня объявления о выходе из Евросоюза. Магазины стали закрывать свои двери, крупные корпорации и банки подались из Лондона восвояси. Вверх поползли и цены. Всякий британец, столь щепетильный к пенни-пенсам, не смотря на известный английский стоицизм, ощутил, что наступила эпоха перемен.

Липкий джем, как туман с Темзы, окутал моментально всех. И низы, и некогда уверенный средний класс…

Джем — невзгоды эпохи… Какая прелестная лаконичность! Какая образность! Старая добрая английская склонность к самоиронии…

Джем — это когда успешный человек с дипломом, работой и счастливой семьей, попадает неожиданно в кризис. Он не может более купить столь привычные для своего класса товары и услуги. Столь очевидно для соседей по дому он начинает сползать на ступеньку, а то и на несколько вниз по социальной лестнице, по которой карабкался всю жизнь, в уверенный средний класс. И это для британца, поверьте, — хуже смерти. Всего в стране таких насчитали шесть миллионов. Это почти 10 процентов от общего числа населения, немало в общем. А от числа семей, у которых есть дети и которые получают детское пособие — джэмят, как выяснилось, аж две трети.

Во-первых, пострадали от кризиса эпохи работающие граждане, а вовсе не бездельники или любители жить на welfare. Это семьи, в которых по крайней мере один супруг работает, а то и оба усердно тащат на себе бремя зарабатывания на хлеб насущный (пусть даже это не один хлеб — с маслом). Добрая половина джэмов — люди образованые, с дипломами колледжей и университетов, а образование в Британии — известно, недёшево да и не каждый допущен. Во-вторых, джемят далеко не только люди с низким доходом. Джем окутал крепкий средний класс с заработком до 50 тысяч фунтов в год. И наконец — две трети джэмов не имеют запаса на чёрный день, то есть суммы размером с месячную зарплату на банковском счёте.

Люди перестают ходить по магазинам, да и сами магазины исчезают, лавочки прикрываются, унося из-под носа публики, которая должна бы процветать по всем законам социального британского жанра, различные радости жизни.

Британец эпохи Брекзит затягивает пояс, бросает личное авто на переднем дворе, достает из гаража велосипед и делать шоппинг там, где по карману, а не там, где положено по статусу. Словом, справляется изо всех сил. Но так ли всё это драматично? Ведь не с хлеба на воду перебиваются люди. Не с хлеба на воду, конечно. Но нужно ничего не знать про классовые радары, расставленные на каждом углу, по которым человек распознается в обществе, в своем круге, в свете, чтобы не посочувствовать британцу в эпоху перемен.

Политики народ утешают — в Британии общество равных возможностей. Его провозгласила Маргарет Тэтчер в конце семидесятых, и его, слава богу, пока никто не отменял. Самый богатый человек в стране кто? Отнюдь не королева, и вовсе не какой-нибудь лорд, а вполне обычный человек, выходец их среднего класса. Тереза Мэй, которая считается преемницей железной Тэтчер, поёт дифирамбы тому самому обществу равных возможностей. То есть шанс преуспеть у среднего британца всё-таки есть… Как и прежде, кажется. Нужно только правильно настроиться, спуститься с небес на землю, вспомнить о живительной силе no-nonsense realism, утереть сопли, подбодрить себя фразой, вроде «come off it!» и держать нос по ветру.

Пока британцы настраивают радары на волну перемен, они, конечно, читают последние новости. (Этот влюблённый в слова народ читает всегда и везде — в поездах и парке, в кафе и дома в туалете; книгоиздательство и пресса развиты здесь на высшем уровне.) Британцы читают и слушают Би-Би-Си. А в новостях что? Брекзит, конечно. И всё из него вытекающее — ненавистное британцу состояние нестабильности и уход почвы из-под ног.

Британцы считают свои возможности, переводят все на пенни-пенсы, яростно критикуют на радио и на собраниях жильцов, выпускают пар в пабах за пинтой пива, наконец. Помогает известный британский юмор, философское отношение к смерти, культура дебатов типа Гайд-парк и дух комьюнити, как без него. Так и справляются британцы в пучине Брекзита, находя силы на позитивное мышление в круговерти жизни 24/7.

Две трети жителей этой страны, не смотря ни на какие пучины, регулярно занимаются благотворительностью. Причём чем меньше зарабатывают — тем больше жертвуют. Что добрые самаритяне в своём порыве не одиноки регулярно напоминает своим подданным Её Величество, выступая с рождественскими посланиями. А уж когда сама британская королева в её-то почтенном возрасте трудится, не покладая рук, а вместе с ней весь двор, все принцы, герцоги и герцогини, коих в королевстве в достатке, — негоже опускать руки! Да и кто может утешить консервативного британца, если не Её Величество — настоящий оплот и отдушина во все времена?.. Тем более, что британская корона — это вовсе не пыльная традиция и не музейная роскошь. Это профессия роялов полного дня, что находятся на круглосуточном посту служения нации. Никакого нонсенса, это рука помощи, которую элиты протягивают своим подданным — с самого верха, почти что с небес… Рука, утешающая братьев меньших, которые порой переживают непростые времена. К тому же всё, что происходит при дворе, может, и обременительно для бюджета, зато какая красота, какое изощрённое удовольствие!

Нет-нет да вспомнит британец между второй и третьей пинтой пива, что не хлебом единым жив человек, в конце концов! Перемывая косточки всем роялам и ругая по чем свет стоит премьер-министра с её немыслимым Брекзитом, в глубине души подданный Её Величества испытывает невероятную гордость за уцелевшие традиции. Тем и сердце успокоится. Если повезёт, то можно получить помощь от самого принца, улыбку очаровательной герцогини, увидеть на худой конец монаршую руку на балконе Букингемского дворца. Находятся смельчаки, которые норовят сами попасть ко двору. Иным удаётся и этот невиданный аттракцион…

Нет, британец не в силах отказать себе в этом удовольствии — жить в стране, которая сохранила очарование королевства, платить налоги и вместе с ними — дань традиции, скорбеть и радоваться перед лицом перемен вместе со своими роялами, которые так недосягаемо далеки и одновременно так великодушно снисходительны к нуждам и чаяниям своего народа.

Что бы там ни говорила Тереза Мэй и все политики вместе взятые, пока Биг Бен отсчитывает часы, а королева в золочёной карете приезжает открывать старейший в мире парламент — ничего не сломает эту твердь. Подданные падают ниц. Принцы помогают нищим. Все стараются держаться курса на позитивное мышление. Джемят, но справляются.

All you need is love. Oсовремененная традиция

Биг Бен и Вестминстерский дворец, известный также как британский парламент, как и прежде возвышаются на северном побережье Темзы. Первый звонит каждую четверть часа, олицетворяя собой the capital of Great Britain, столицу Британии, известную всем со школьной скамьи. Во втором — проходят горячие прения на кожаных креслах, Тереза Мэй продавливает Брекзит и спорит с Корбином. По улицам проезжают легендарные двухэтажные автобусы, битком набитые туристами и комьютерами. Знаменитые телефонные будки стоят тут и там. Просто стоят. Вроде бы и не нужны вовсе, — в кармане у каждого свой телефон — но будки всё ещё стоят по всему Лондону, приглашают открыть скрипучую алую дверь и, очутившись в приватности старинной кабинки, сделать звонок и даже выйти в Интернет. Чаще всего, конечно, с ними просто делают селфи. Предъявителю таких картинок в соцсетях респект гарантирован: это же Лондон! Да что там будки… Бобби лондонской полиции Metropolitan вот уже полтора века расхаживают в своих нелепых шлемах, а гвардейцы Букингемского дворца даже в знойный день носят высоченные кивера из медвежьего меха. Мантии и овчинноподобные парики — тоже дань традиции. Кажется, чуть более привычная для европейца. Они водружаются на тела и головы судей во время судебных заседаний. В Британии — ещё и на многочисленных законотворцев, когда королева приезжает открывать сессию парламента в своей золочёной карете. Что и говорить, лучшим образом этот народ умеет приодеться именно для церемоний и официальных мероприятий.

Церемония открытия парламента — пример показательный. В него вплетены все действующие лица британской власти и политики, а главную скрипку играет сам монарх, каждый шаг которого, начиная с проезда по улицам британской столицы, заканчивая тронной речью в палате лордов, продуман до мельчайших подробностей и отполирован в веках. Все детали предопределены традицией, включая костюмы, речь монарха. Всё действие расписано, кажется, поминутно. В перформансе участвуют сотни человек. Как и прежде, юноши несут длинный шлейф платья королевы, которая проходит специальным ходом в по коридорам Вестминстерского дворца в палату лордов. Как и прежде — впереди монарха шествует служащий со здоровенным жезлом и видом высокого государственного деятеля. Не только Её Величество королева обязательно прибывает в карете. Отдельный экипаж предумотрен для такого действующего лица, каким является королевская корона. Корону достают из сокровищницы и доставляют в парламент отдельно и с неменьшими почестями. Высокие сановники водружают корону на специальную подушечку и чинно проносят по коридорам Вестминстера в отдельную комнату, где она находится в ожидании приезда монарха. За эту часть церемонии отвечают ещё как минимум пять высоких сановников.

Театральности в парламентском деле англичанам не занимать. На минутку заметим — английский парламент является старейшим в мире и, поскольку все уходит корнями в далёкое прошлое — век одиннадцатый — претензии не принимаются. Головы потеют под париками, шапками и костюмами тюдоровских и бог знает каких ещё времён. Принципиально ничего не изменилось в ритуале открытия парламента со времён средневековья. Ломать традиции здесь решительно не любят. К тому же, как известно — show must go on.

Чуть более десятилетия назад, правда, ветерок изменений пронёсся по палате лордов: должность лорда-канцлера, к которому с 17 века все так привыкли — о, ужас! — решили заменить на лорда-спикера. Парламентарии погоревали, конечно, но скоро успокоились. В конце концов, мешок с шерстью, на котором восседал в парламенте лорд, никто не отменял. Мешок и поныне там, как символ торговли шерстью, благодаря которой нация преуспела в средние века.

Справедливости ради заметим, что дух разума и рациональность, как здесь говорят, no-nonsense realism — не менее сильная черта британцев, чем склонность к ритуалам. Так, во время второй мировой лорды, и глазом не моргнув, переехали в… раздевалку. Всей палатой. Вестминстер сильно пострадал от бомбежек, и тогда высокие сановники безропотно поменяли свой роскошный зал на небольшую комнатку, в которой монарх переодевается к открытию парламентской сессии. Безопасность превыше всего. Никакого нонсенса.

Относительно спикера палаты общин тоже сохранилась интересная и красноречивая традиция: каждого вновь избранного спикера тащат на рабочее место буквально под белы рученьки, разыгрывая драму, в которой он всячески сопротивляется, потому что должность у человека, как у нас бы сказали, расстрельная. В былые времена его в прямом смысле слова могли обезглавить, потому занимать пост было страшновато. Были такие прецеденты.

Едва ли не все старинные замки и крепости вносят свою лепту в историю с ритуалами. Говорят, когда Тауэр покидает последний турист, по ночам за закрытыми дверьми стражники этой старинной крепости — бифитеры — проводят церемонию с ключами. Ни туристов, никого — они всё равно её проводят. Ночью. За закрытыми дверями. Британские учёные настаивают, что это старейшая военная церемония в мире. Грех отменять.

Раз тащат спикера, и мешок на месте, и королева в карете, не говоря уже о бобби, медвежьем мехе и разного рода бифитерах — значит, не всё так плохо, не умерла традиция. Да здравствует королева! Можно выдохнуть и жить дальше. И туризм никогда без копейки не останется, и людям — патриотический бальзам, и Би-Би-Си ежегодно продаёт сюжеты, показывая старейший парламент мира изнутри.

Захватывающий сказочный спектакль и правда привлекает толпы. Миллионы туристов, миллионы подданных — все они устремляются в Лондон, такой современный и одновременно такой консервативный, чтобы воочую увидеть этот микс старины и новизны, традиции и модерна. Пусть старинные церемонии британцам жизнь не упрощают, да и бюджету накладно содержать всех этих сановников с жезлами и подушечками, не говоря уже о королевских стражниках в медвежьих киверах, но дань традиции — всё ещё сильный аргумент. Ничего не поделаешь.

Если кто-то не знает: впервые кивер из медвежьего меха был водружён на головы королевских гардов два века назад после битвы под Ватерлоо. Сегодня никто не помнит зачем. Высотой около 46 сантиметров и весом в полтора фунта — 680 грамм — стоит такой головной убор ни много ни мало около тысячи фунтов штука. Делают кивера исключительно из натурального меха канадских медведей. Подтянутые красавцы в киверах, из под которых виден лишь гордый английский подбородок, традиционно сопровождают королеву. Ещё их можно увидеть на разводе войск у Букингемского дворца. И в зной, и в холод ребята трудятся в меховых шапках. Два часа смена — четыре часа отбой. Работают люди.

Многолетние дебаты в стране любителей животных не заменить ли мех на искусственный ни к чему не приводят. Это при том, что англичане поистине страстные любители животных. Это у них общество защиты животных имеет высочайший статус королевского и возникло оно на полвека раньше общества защиты детей, которое получило статус попроще — всего лишь государственного. Это у них в 2000 году введён запрет на звероводство. Тем не менее, за последние десятилетие было закуплено около тысячи головных уборов из канадских мишек. Траты продолжают расти. Дебаты продолжают идти. Туристы продолжают делать селфи с человеком, носящим на голове медвежий мех. И приходить ко дворцу послушать «The Beatles» в исполнении королевского оркестра.

Где ещё такое увидишь, правда? Как известно, ничто не вечно под луной, и даже королевский двор, призванный традиции беречь как зеницу ока, нет-нет да позволит некоторые вольности — и себе, и людям. И газетчикам пища для размышлений, и опять же повод есть перемолоть косточки высшему свету. Словом, одно удовольствие, а не традиции.

Изменчивый двадцатый век

Фокусом изменчивого двадцатого века стали вопросы любви и отношений. Сексуальная революция середины прошлого века, распространение контрацептивов, движение в поддержку абортов, шествие феминисток и общественное признание разводов… Одним словом, free love, то есть свободная любовь. Всё это началось в шестидесятые. Сам епископ Эдинбургский к радости либерально настроенных кругов выразил тезис о том, что прелюбодеяние — вовсе не обязательно противоречит морали, то есть с точки зрения Англиканской церкви, самой либеральной христианской концессии в мире, список грехов простых смертных не должен быть слишком суров и оторван от жизни насущной. Да и вообще относиться к вопросам религии на полном серъёзе здесь никогда, кажется, не было принято. При этом ещё несколько лет назад верующими себя считали 88 процентов населения, большинство из которых ставили галочку напротив The Church of England во многом в виду традиции, а не из-за веры в Бога. Быть серъёзным в столь сложном вопросе как религия, к которому не применима понятная британцу категория no-nonsense realism, никак нельзя — не принято. Но и опровергуть существование Бога тоже ведь никто не может: философы и учёные бъются над вопросом веками, куда уж тут простым смертным… В конце концов, а вдруг Бог всё-таки есть? Интеллектуальные мучения такого толка, если вы далеко не учёный и не философ, считаются пошлым зазнайством и умничаньем, реакция на который в обществе в лучшем случае будет выражена фразой «Come off it!» Маргарет Тэтчер выросла, между прочим, в семье с пуританским воспитанием, но это никоим образом не помешало ей, будучи главой британского кабмина, благословить сексменьшинства. Очень скоро им разрешили создавать семьи. И — понеслась…

45 из 650 членов нынешнего британского парламента открыто заявляют о своей нетрадиционной ориентации. Британский парламент созыва 2017 года может гордиться своей гендерно- и расоворазнообразностью: в нём рекордное представительство национальных меньшинств, зашкаливает и представительство геев — доля законотворцев от LGBT почти вдвое выше, чем в предыдущем созыве. Не только британский шоу-бизнес находится в тренде, а сэр Элтон Джон всегда в первых рядах всех высоких церемоний, но и парламент ни на секунду не отстаёт.

Кажется, совсем недавно традиционные британские ценности начали проверять на прочность, как никогда ранее. И лёд в душах чопорных британцев моментально тронулся…

Сегодняшнее движение за права сексуальных меньшинств, обозначаемое акронимом LGBT, множится в невероятном разнообразии, рекрутируя в свои ряды всё новое число гендерных вариаций. Так, вступила в жизнь еще одна категория людей-перевёртышей «quer» (от слова «вопрос»). Это люди, чья сексуальная идентичность не подпадает под вышеуказанные категории. Люди-под-вопросом… Жизнь показала, что бывает и такое. И ведь грех со стороны либеральной общественности что-либо запретить или как-то обидеть такого человека!

Современный британский кинематограф помогает понять ситуацию с этими трансгендерным множеством: «Не обращайтесь ко меня ни „он“, ни „она“. Называйте меня „они“», — заявляет героиня одного современного британского сериала. Утром девушка одевает брюки, рубашку и прочий джентльменский набор, а по вечерам носит платье, как настоящая леди.

Отринув традиционный подход в области интимной, едва не заплутав в категориях множащихся нетрадиционных вариаций (кто бы мог подумать, что у потомков одного Адама и одной Евы будет столько!) западный мир нашёл обоюдоострое решение. Сегодня предлагается добавлять плюсик в конце аббревиатуры. Получилось гениально — «LGBT +», то есть геи, лесбиянки, трансгендеры и прочие, и прочие, уходящие в бесконечность. Мало ли. Чтобы никого не обидеть. Впрочем слишком серъёзно относиться к таким вещам — тоже не принято. Чем бы британец ни тешился…

В России, где гей-парады, мягко говоря, не прижились, сложно понять, насколько проблематичен вопрос LGBT. И в целом, и в частности. А в либеральной Британии и полвека спустя вопрос стоит остро. Есть сочувствующие, что всеръёз терзают Терезу Мэй, призывая премьера принести покаяние от лица нации за колониальное прошлое, когда всякий нестандартно ориентированный человек предавался анафеме. Что и говорить, жестокое, варварское время, с точки зрения прогрессивно мыслящего человечества, было… И ведь совсем недавно, каких-то несколько десятилетий назад! Даже статистика есть: аж сто миллионов человек из стран Содружества (бывших стран британской империи) пострадали от преследований за склонность к LGBT. Действительно, почему бы Мэй не покаяться и не посыпать голову пеплом, это ведь она заявляет себя продолжателем дела Тэтчер, которая благословила гомосексуалистов на долгие лета? Так что вполне логично. Интересно, кому-нибудь в будущем придёт в голову принести извинения людям традиционной ориентации, которых подначивают буквально с молодых ногтей призадуматься какого они пола и даже поменять своё мнение на свой же собственный счёт? Дай бог, чтобы их психика с этим справилась, чтобы они не поверили, что и в самом деле с детства мечтают стать кем-то, кем не являются. Лично мне кажется, что это испытание не для слабонервных. Для всех. И для тех, кто оказался меж двух огней, в группе под-вопросом — тем более. Держитесь.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 441
печатная A5
от 708