электронная
180
печатная A5
357
16+
Лиричные недуги

Бесплатный фрагмент - Лиричные недуги

Как быть и не стать поэтом

Объем:
118 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-6294-9
электронная
от 180
печатная A5
от 357

Писатель, наделенный умом, не должен обращать внимание на вздорную, грязную, злобную критику своего произведения, на глупые толкования отдельных мест и, уж во всяком случае, не должен вымарывать эти места. Он отлично знает, что, как бы тщательно он ни отделывал книгу, насмешники все равно обрушатся на неё с издевками, стараясь разбранить самое лучшее, что есть в его творении. (Жан де Лабрюйер)

Не может быть!

Ваш ученик я, … припомните С.А.,

Ну, двоечник по русскому, диктанты

Писал ужасно, Вам же с полчаса

Несносно править образчик дилетанта.


Да, я писал, читал, учился кое-как,

Пусть не по лени мне учеба в тягость,

Не до пятерки — высший бал трояк,

Закончить б восьмилетку и порядок.


Ваш ученик ни то, ни сё парнишка,

А на таких не стоит время тратить,

Как завуч школой занятые слишком,

Вам нужно проверять еще тетради…


За годы сколько же балбесов, лоботрясов,

Пришлось учить — за сотню? … хулиганы,

Да и отличники заметны были в классах,

А середняк: их помнить было б странно…


Вам за уроки быть мне благодарным?

Конечно да, и, но… прогнозам вопреки,

Что пропадет в безвестности бездарный,

А в жизни в чем-то преуспел я всё-таки.


И Вам, С.А., мой уважительный поклон,

Вы помогли мне жить, не ведая об этом…

А если вспомните, тот двоечник, и он,

Воскликните, заделался поэтом?!..

Первые стихи

В авоське учебники переплелись,

Углами в ячейках топорщатся…

От волнения губы до боли бы сгрызть,

Как похвалы и поддержки хочется!..


Со стихами робко тетрадь подаю,

Мол, скажите, пожалуйста, слово учителя…

Душа и сердце в восторге поют,

Окрылите надеждой поэта-любителя!


«Завтра я жду тебя вечером, можешь?..»

Небрежно тетрадку бросает на стол,

Там, где другие стопками… Боже!..

Влепит мне двойку, с ошибками, мол.


Так и случилось: «Прочла я страницу,

А дальше читать не хватило мне сил.

Так откровенно писать не годится…

Ты русский язык очень плохо учил».


Спасибо! — и стыд опаляет мне щеки,

Тетрадку я рву на клочки беспощадно.

Помнится год переломный далекий

Всю жизнь, но учителю я благодарный.

Площадка

Площадка даст возможности, не спорю,

Желающих там, сколько капель в море,

Толкаясь, норовят пробиться в первый ряд,

И те, кто громко о себе без устали твердят,

А скромность за порок негласно почитают.

Уверенная леди, пусть грешница, святая,

Она добру непорченых берется поучать…

«Предвзято рубишь, парень, ты сплеча,

Что слаб, поэтому бороться не рискуешь,

И скопом безадресно успешных атакуя,

Тщеславие и честь, и гордость, и свободу

Местами перепутал выдумкам в угоду.

Талант активностью заслуживает славу,

А вот такой, как ты, имеет разве право

Судить? … площадка даст возможность

Конкурсному ветру выбить осторожных,

Слабых и случайных, в том числе незваных:

Любителю по праву поэтом зваться рано…

Площадка формирует избранных когорту,

Здесь место мало, куда ты лезешь к черту!» —

Не скажут грубо так: интеллигентно тонко

Размажут, уничтожат острой речью звонкой…

Скрипят внизу ступеньки, опасно восхожденье.

Да нет же — это плиты, готовые к паденью!

На пьедестал входящий там ровно на минуту,

Фурор произведет и… сдуется как будто,

А то и лопнет шаром, мыльным фейерверком!..

Не повезло, не сдюжил обычную проверку —

Сочувствуют злорадно, ехидно утешают…

Площадка место казни, для мелочи большая.

Поучительный спор

«Не в написанье фразы ложь,

А в рифме: она смещает факты,

И дабы вышел стих хорош,

Ты руководствуешься тактом.


А рифма в ритм слова найдет,

Но с истиной в разладе,

Суть исказит, наоборот…»

«Уймись ты, бога ради!


Словесник, знающий?.. Профан!

Искусства профанация!..

Зерна найди в себе талант,

Придашь и слову грацию,


А красота не может лгать!

Прекрасное в высоком…

Есть эвфемизм для «бога мать»,

Что всяко лыко в строку»


«Когда немного слов в ходу,

То речь, бесспорно, пошла.

Пример такой вот приведу:

Скакун, рысак, конь, лошадь —


Какое слово применить

К известной всем скотине?..

Чтоб не нарушить сути нить,

Изящно гнулись б линии —


Скакун подходит для жокея,

Рысак годится для парада…»

«Всё, замолчи!.. Я околею

От поучений… их мне надо?


Я без того вполне ученый,

Слова умею сочетать…»

Невольно слыша их, смущенный,

Ругнулся в мыслях: «Бога мать!»

Табула раса

Бумаги лист — чистая доска, табула раса,

К любому тексту быть она обязана безгласа,

Но ценность обретет от содержанья текста,

Займет, увековечат ли сгноят, любое место,

И равнодушная к тому, когда и что писалось,

И кто по ней перо водил, ей тоже дело мало,

А если стопкой сшить листы, то выйти книга,

Когда до корки всё прочтут, оценят мигом,

Пусть автор гений или нет, позор и слава,

Но не бумаге же, ему достанется по праву!


Так в детях разум, говорят, табула раса,

Чему научится в семье, в учебных классах,

То закрепляется на век, как текст на воске,

Но разум, с опытом, не вычистишь, как доску,

Промоешь мозги, исказив и мнения, и взгляды,

Изменишь факты, имена, и думаешь, порядок?

Что дух извечный на душе успел запечатлеть,

Не соскребет и острый нож, не выколотит плеть,

Но слава так же, как позор на разум упадет,

Не на того, кто унижал, кто отправлял в полёт!

Спасенье

Я не такой, как другие,

Стать похожим хотелось.

Нервы рвутся тугие,

И страдает всё тело.


Основное страданье,

С ним явился я в свет,

Осуждаю заранее

И за то, чего нет.


Страх навис надо мною,

И пугать он давай,

Не дает мне покоя,

Адом делает рай.


Ночь ли, люди, гроза,

Или школьный урок,

Он бросает в глаза

Пыль, ложится у ног,


Вяжет руки стыдом,

Отнимает язык,

И по жизни с трудом

Я идти уж привык.


И отчаянный крик

Сердце рвет на куски,

Юный я как старик,

Удавлюсь от тоски.


Не такой, не такой!

Как себя изменить?

И безжалостный бой

Как в душе прекратить?


Вдруг душа говорит

Чувством мысли без слов:

Дверь стихам отвори,

Путь ты к ним не готов.


Страх свой в них опиши,

Стыд и чувство вины,

И пиши от души…

А с другой стороны


Поэтический дар

Можешь ты разбудить,

Пусть пока что угар

Не дает тебе жить.


Через годы поймешь,

Как была я права.

Я попробую, что ж,

Чувства вылить в слова.

Был бы незнакомый

Могу ли я предположить,

Стихи и раньше ты читала?

Откроешь сборник ты бывало

Поэтов наших современных,

Час-два потратишь непременно

На чтенье. А угадал ли я, скажи?


Ну, да, романы, детективы

Читают многие пред сном,

А скучно если, то и днем,

Не удивительно. Похвально

Прочесть романчик криминальный,

Где все герои были б живы.


А вот за чтением стихов

Застать кого-то потруднее.

Предположить лишь только смею,

На сон грядущий Пушкин, Тютчев

Врачуют душу всё же лучше, —

Поверить в это я готов, —


Чем политический роман.

На вкус и цвет несовпаденье

Мы меж собой находим, честно,

Роман читать, стихотворенье,

О том и спорить неуместно,

Стихи иль проза — всё обман!


Другое дело, раз знакомый

От лени праздной сочиняет

Стихи, то, я предполагаю,

По доброте своей природной

Прочтешь их. Даже и не модно,

Ты томик-два содержишь дома


На всякий случай для гостей,

Мол, наш российский современник

Своё предложил сочиненье.

Листая книжку перед сном,

Как надоест смотреть кино,

Ты вспомнишь шалости тех дней.


«А был бы он мне незнакомый,

Навряд ли лирикой заманит

Такая книжка бормотаньем

О чем-то призрачном, туманным,

И время тратить я не стану,

Когда забот полно по дому…»

Не могу передать

Что в душе моей страстью эмоций варилось,

Не могу передать, подходящих не ведая слов,

На страданья, вину и сомненья расходую силы,

Я судьбу возводил, разрушая фундамент основ.


Мир спокойно взирал на неловкие духа потуги,

Как философ спокойно взирает на струи дождя;

Под напором хрупки одни ветки, другие упруги;

Один хочет любить, другой счастлив, любя.


Во мне хор голосов, недовольных взаимно.

Безуспешно взывает к согласию петь дирижёр.

Один голос криклив, другой нежно интимный;

От души кто поет, кто несёт сущий вздор.


Диктовал кто слова, кто владел настроеньем?

Кто я сам, дирижёр ли, весь хор неумелый?

Обращает внимание Бог на своё ли творенье,

Ценит творчество духа, прощает ли глупости тела?

Крайности

Не ради творчества, но и не ради славы,

А именно — двойное побужденье,

Накинутый прозрачный сверху саван

По моде старости презренный тлен оденет.


Один из нас под грузами таланта

Сидит гордясь на верхнем пьедестале,

Поёт чудесные и Богу, черту мантры,

Он замереть хотел бы в бронзе, в стали.


Другой, в трудах измученный, с упреком,

На небо глядя, Бога умоляет,

Мол, обделен талантом, вечно одиноко

Среди людей, тем душу умаляет.


А прочие с корыстью процветают,

Как услужить готовы за награду,

В шикарных книгах будто б их читают,

Коль с первыми стоят на полках рядом.


Не ради творчества — нет худшей фразы этой,

Не ради славы — максимум тщеславья,

Один живет так долго, как газета,

Неизгладимый след другой душой оставит.

С иронией

Когда отпустишь руку вольно

Писать диктуемые строчки,

Читатель думает, что школьник

Рисует крестики, крючочки.


В наборе фраз нет ясной мысли,

Слова взаимно не притерты,

И в неподвижности зависли,

И стих с пера сольется мертвый.


Продукт казался скороспелый,

Иль не прожаренный пирог.

Душа по-своему мне пела,

Я записать лишь ей помог.


Но хуже, если ум берется

Строк пару-тройку сочинить,

Как черпать воду из колодца,

Где нет воды, но жажда пить


Ведро на дно спускает вновь,

Чтоб зачерпнуть песка гнилого.

Но вот когда вскипает кровь,

Душа дает мне ливни слова,


Да редко камушек сверкнет

На солнце, влажный от полива;

Когда душа свободна и поет,

Она в тот час мила, игрива!


Но песня спета до конца,

И ум, наполненный словами,

Ключей не сыщет от ларца,

Где вдохновенья дремлет пламя.


Так и живут, не соглашаясь

Соединиться в нужный миг,

И редких праздников лишаясь.

Один молчит, другой же в крик,


Умолк второй, болтает первый,

Не замечая, что в пучине

Сокрылся демон, держит нервы

В своих руках, и правит ими!..

Вдохновение и правило

«Высокой страсти не имея

Для звуков жизни не щадить,

Не мог он ямба от хорея,

Как мы ни бились, отличить»

(А.С.Пушкин)


Ёксель-моксель, ямб, хорей!

Записать бы поскорей,

Что сейчас на ум пришло:

«Быть свободным хорошо,


Всё плохое — это зло,

Без любви, какая жизнь?»

Вы мне: Правилам учись!

Строфы, строчки, рифмы… боже!


Ум запомнить всё не может:

Амфибрахий, анапест,

Для меня как темный лес

Метры, стопы и размеры,


Акростих, верлибр, к примеру,

Это что за зверь такой?

Сочинять, ах, боже мой,

Разве можно по закону?


Рисовать же не икону

Я собрался, стиль особый,

Лик святого вышел чтобы.

Кто придумал эту чушь?


Мудрый древний, умный муж?

Или всё-таки поэт,

Начиная с юных лет,

Подобрал такую форму,


Для него она и норма!

Орфография — понятно,

Очень даже неприятно

Не владеть правописаньем,


Слово слитно «досвиданье»,

«Покладу» иль «положу»,

Ничего не возражу.

Да и тут живая речь


Обладает свойством течь,

Устаревшие слова —

Как истории глава.

Ладно, стану я учиться


Стих писать, а не вирши,

Но душа ведь не боится

Говорить от всей от души!

Стихи

Их написано в державе

Тьма хороших и плохих,

Не отнять и не прибавить.

Много, мало — пишут их.


Темы вечны, неизменны —

Жизнь, природа и любовь;

Чувства, страсти, охи, ахи —

Стихи пишут вновь и вновь.


Душа — что? Стальные струны,

Серебро ли медь — злотые.

Пусть на них невинно юный

Гимны, саги исполняет:

Темы вечно молодые

Зажигают и пленяют.


Их написано с избытком,

Столько, что не перечесть,

Миллиардная попытка

Новый звук строкой извлечь,


Как рассвет горит, закаты;

Птичьи трели, рои пчел;

Грозы: молнии, раскаты.

Что ты нового прочел?..


Ничего — лишь повторенье

Старых песен в новый лад,

Чуть сместилась точка зренья,

Строчишь строчки наугад.

Их написано — довольно!..

Но влюбленный глупый школьник


На открытке строчки пишет,

Адресат известен, может,

Адресант безвестный… тише,

Кто от чувства строчки сложит,

Вам ли миру извещать?..

В старину — перо, свеча,


И поэт в гнилых трущобах

Пишет ночи напролет,

Через годы имя чтобы

Наконец узнал народ…

Настроение

Что ни скажу, признаться всё ж придется,

Не к месту похвала, и сердце ровно бьется,

И с тихой радостью, с обиженною грустью,

Признание позднее душа уж не пропустит,


Ей мнится лесть, и та, что истину сокрыла,

Пусть будет сказано: Стишок и этот милый!

Да если было б так, уверовал сначала,

И музыка в стихах лирично бы звучала,


Но молодой поэт страдает притеснением,

Нудит писать его невежественный гений,

Чтоб через день труды безжалостно убить?!..

Не потерять бы логики рассудочную нить,


И не заметить, что глодает душу самоедство,

Неполноценность та, стыдливая, из детства,

Возьмет опять бразды над чувствами печали,

Не вы ли настроения перемены подмечали?


Упрек и глуп, несправедлив, душа поэта

Его лишь собственность, и гордостью задета

Своей же, недруг страх и родственник позора,

Ждет похвалы, и на расправу очень скорый,


Как пламя возгорит любви страстями упоения,

Он здесь, чтоб притушить сердечное биение:

Ничтожество!.. Уйди с дороги великанов…

И я болтлив с самим собой, и точно пьяный,


Мне хорошо в слезах, никто и не услышит…

Ум изнемог выдумывать — душа не пишет,

Она, пришибленно пока, притихла, и таясь,

Ждет перемен погоды дня — стихи и страсть!

В записях моих

Здесь, в записях моих

Сонм мыслей и терзаний.

Не помню, не запомнил их,

Всецело ум текущим занят.


Да, было прошлое, бесспорно,

Суровый путь, тернистый путь.

Был чутким, слабым, непокорным,

И робким, глупым… Ну и пусть


Не состоялся, но… вознесся

Душой ли духом над собой?

Любви — не муки, сердце просит

Любви и мудрости покой…


Здесь, в записях моих,

С собой незримое боренье;

Души незрелый слабый стих;

И раб, и трус, и гордый гений


В одном лице, и в устремленье

Найти себя, собою быть;

Доклад ли Богу, сочиненье,

Узлами связанная нить.

Совет поэту

«Привычного за рамки заступая,

Душа на чувства разуму скупая.

Так и мудрец: он сведущий широко,

На мир взирает хладно, одиноко,

Но повлиять на ход истории не может,

Души ему уравновешенность дороже.


А что же Бог? Сонм ангелов теснятся

Вблизи, но сами действовать боятся,

Приказа Высшего старательные ждут,

Бог ценит лишь целесообразный труд,

Помеха замыслу исчезнет неизбежно.

Вселенных тьму содержит в себе бездна,

Лишь важно то, что в рамках происходит»


Ну, понесло тебя не весть куда, Володя!..

Подумал лучше бы, добиться как достаток,

Навряд ли доживем и нынче до зарплаты.

А опусы твои одно: забава, развлеченье.

Кто купит их? Они негодные для чтенья.

А вот романы, приключенья, детективы,

Как с мысом пирожки расхватывают живо.

Ну ладно пусть стихи, писал бы на потребу,

А ты о замысле… загадываешь ребус,

Как будто кто-нибудь захочет их гадать.

С глаз убери ты эту пошлую тетрадь!..

Ненужный спор

Нет искренности, за душу не тронет,

Что это, так, рифмованные строчки,

Иль голос разума, бездушная агония,

Иль графоман довел себя до точки.

В поэзии ты просто посторонний!..


Вот я пишу по-настоящему, я гений!

В себя я верю твердо, ты мне не указ…

Да, читатель нас рассудит и оценит,

И мне рецензию напишет, и ни раз!..

Я есть поэт, и сочиняю вдохновенно!

Как умеючи

Как умеючи, голосом вольным

Говорю говоренья о всяком,

Тихий, мирный, в душе забияка,

От желаний и немощи больно.

Была б воля, а слово найдется,

Помолчать бы, но духу неймется.


Нанесет пену снизу водою,

Пузырьки-пузырёчки всплывают,

Так их много-премного бывает,

Пусть осядут, и трогать не стоит.

Приглядишься: мерещит узоры

Рожей черта, потрусить бы впору.


Повожу пальцем пену, исправлю

Непонятки на глазки с улыбкой,

Выйдет кошка, а может быть рыбка,

Замутить эту пену я вправе…

Пена эта не пена — мыслишки,

Их навалом навалится слишком.


Разбирать никакого желанья,

Пусть их ритм и рифма повяжут.

Выйдет путное что-нибудь даже,

Обзову их стихами заранее

С юморком интригана невежды,

Как приятная сладость надежды.


Как умеючи, пошлость подкрашу

Красным словом, возьму в оборот

Фразы модные, любит народ

Из страстей есть горячую кашу…

Ладно уж, варить варево хватит,

И по теме, и вовсе некстати.

Душа принуждает учиться

Неизменно в этом роде так писал он много лет.

По бумаге ручкой водит школьник, юноша и дед.

Темы всем давно известны, темы все наперечет,

Мало слов, а мыслям тесно, страсть без слов наоборот.


За спиной маячит критик, тычет в темя: Ты балбес! —

Недовольства злые крики: Что ты пишешь, что за текст!?

Всё, кричит в ответ, ни строчки, принуждай не принуждай,

Не рожденный я в сорочке, не поэт я, так и знай!


Критик враз преобразился, ангел добрый за спиной:

Отдохни, коль притомился, ты способный, Бог с тобой!

Пусть пока не получилось, завтра выйдет, только верь,

Ты накопишь столько силы, что откроешь в сказку дверь.


Не поверил…, но бумагу всё марает день за днем,

Напрягает ум, бедняга, и тетрадки жжет потом…

Неизменно в этом роде так писал он много лет.

Вдохновенье есть в народе, пишет юноша и дед.

У кого что болит

Писать стихи не столь потребность, как привычка,

Пусть не беру слова «я не поэт» теперь в кавычки,

А «рифмоплет» и «графоман» слова не оскорбляют,

Увы, потратил сорок лет, так чувствую, что зря я.


Потребность сочинять стихи мучительно без веры,

Уменье без души писать стихи и вовсе что химера,

Как сделка, компромисс, короче, как привычка.

Романтика души, испуганная птичка,


Оставила помет и песни след лиричной:

Какой же ты поэт, ты человек обычный.

Ну, вот и хорошо, что есть определенье,

Я человек обычный, не каждый это ценит.


Я человек, который кокетничает: Скромный.

От страха и обиды тщеславием влекомый,

И восклицает горько с отчаяньем: Пустышка!

Самокритичность безжалостна уж слишком,


Тем самым вымогает сочувствие, короче,

Потребность ли привычка, важней — душа так хочет.

Чем туманней, тем лучше

Разрушив логику привычных выражений,

И как бы между строчек связь не допуская,

Тон чувств до страсти звона натяженьем

Взвинтить, на рифмах всюду спотыкаясь,

Без формы, ясности, но хаос и движенье.


Не пробуйте понять, и слушайте душою,

Не фразы в целом — каждой буквы стон,

Здесь мир любви рассвет цветочною росою,

Реальность нереальна здесь, и сон не сон.

Писать стихи невнятно, видно, так стоит.


С ума сошедший, гений ли поэт,

Иль в небеса поэта восхожденье.

Спросите прямо, будет же ответ:

Не вопль души — стиха творенье!

Излишние слова

Мне бы с ума сойти от радости умиленья:

Мои прочитали стихи Настоящие Поэты!..

А я не тронут вниманьем их к сожаленью,

Это гордость во мне, или дурная примета?


Художник-поэт тонко-ранимое существо,

Критики малой, даже намек не переносит.

Вдохновенный дух, талант, ума мастерство —

Атрибуты Настоящих Поэтов. А все прочие


Рифмачи, увы, посредственно графоманы.

Это и честно и справедливо, самокритично.

Потому-то вниманием таким и не обманут,

Но так выговаривать вслух, увы, не этично.


Мне терять как бы нынче особенно нечего,

На Олимп так с рожденья дорога заказана,

На Пегасе в Парнас? Харизмой не меченый.

Принижать себя, знаю, смертельно опасно.


Ну, конечно же, рад, что хоть кто-то читает,

С кем-то надо сравнить и возвыситься тоже.

Ах, поэзия — чудо, прекрасна страна золотая!

Это гордость во мне, иль обидою гложет?..

Пустяк

Мой стих — короткого пробега,

В душе он чиркнет и — сгорел.

Бывает мысль, скрипит телегой,

Искрящим снегом мнится мел


В лучах небесного светила…

Но в краткости особенная сила

Заключена. И краткость и длина

Есть мысли мощности посыла.


Но ум искру не может удержать,

Что между ним и духом проскочила.

Как знать «как наше слово отзовется»,

И там ли мысли нить прервется?


Стихия! Песня, крик души.

Свободу дай, а не души!..

Невольный сочинитель

Не заговор молчания — другие интересы.

Поэзия и пишущим, читающим для вкуса.

Роман еще туда-сюда, иную даже пьесу

Прочтут, ну а стихи, как пошлые турусы

Для многих. Что ж, правы они, наверное.

Есть разные стихи: одни и явно скверные,


И хороши как музыка прекрасные другие,

Сложны в понятии читателям обычным,

Для просвещенных же, как некая стихия,

По сердцу и уму, смотря какая личность:

Тончайшее чутье иль некая предвзятость.

Любую фальшь за рифмами не спрятать.


На эту тему я — невольный сочинитель,

Высказался …, чтобы критику смягчить?

Наверно, нет: другое. Корысти не ищите,

Те, кто с душою ранимой, себе и палачи.

Они не понимают, зачем слова рифмуют,

Вот так, как я порою, о музе судят в суе…

Иронично наивно

Сочинял я сказки век,

Мол, хороший человек

Я, ни кто-нибудь другой,

И желал душе покой.

Пристыдила совесть: Лжешь!

Ты ничтожество и вошь.

Ты явился в свет учиться,

Не умом своим кичиться.

Сказки детям хороши

Для любви и от души.

Сказка ложь, а в ней намек,

Для тебя, чудак, урок.


Ах, душа, моя, душа!..

Я и Овен, и Левша,

Третий я в семье ребенок,

Тих, послушен был с пеленок,

Но хотел всегда учиться,

И мечта моя как птица

В рай небесный устремилась,

На пустое тратя силы,

Я не мог понять так долго,

Что без тела жить нет толку,

Нужно дело смело делать,

Поначалу — неумело,

Даже глупо и неловко,

Но появится сноровка,

Если делать всё с любовью.


Мне душа: Ведь я с тобою!

Надоело быть рабою,

Находясь в плену эмоций,

Я, как птица в клетке бьется,

Отпусти же на свободу!..

Я слабею год от года…


Ах, душа моя, прости!..

Я простила…, отпусти

На свободу — я останусь,

Уходить пока мне рано,

Впереди несметно дел,

Лишь, желая, был бы смел,

Былью сказка обратиться,

Продолжай всему учиться.

Бумага стерпит

Ворохи бумаг скопились и пылились.

В них голоса души корявы и шальные,

Из тех, что звал, на зов не проходили,

Зато болезненно крикливы остальные.


Неопытность души, неразвитость ума,

Но голоса что говорят, мне непонятно,

Пусть больно, стыдно, даже неприятно,

Пиши как есть, душа диктует пусть сама,


Бумага стерпит всё, а позже ты поймешь,

Где истина, где заблуждения, где ложь.

Так ворохи бумаг скопились незаметно,

Что говорит душа, уразуметь же тщетно.


В порыве бешенства понять души язык,

На корм огню не раз тетради отдавались,

Но оказалось зря, увы, записывать привык,

Сама душа свободна, ум держал в опале,


Что он не мог пока, всё требовал жестоко.

Дай совершенный стих или тогда заткнись!

Сочувствуя, нашептывало нечто мне: Учись,

Не торопи его, ему не расцвести до срока.


На полках не лежат те прежние записки,

Чтоб рукописи сжечь, пишу теперь без риска.

Не каждый

Тем для стихов наперечет:

Жизнь, смерть, былое, настоящее;

Волнует, что, что припечет,

В стихи бесстыдно это тащат.


Мечты желаний намерение,

Любовь и ревность подозрений,

С тенями призрачных борений —

Всё зарифмует без зазрения.


Зачем? Кто знает — промолчит,

Другой бессвязно вам ответит:

«Стихов не пишет тот, кто сыт,

К деньгам и власти тот, кто метит»


А третий скажет: «Я — поэт!

Я нахожу в себе призванье

Творить нетленное…» О, нет!

Он обуян лишь графоманией.


А ты? И я из тех несчастных,

Кто подхватил недуг лиричный,

Но не способен мысли ясно

Изречь. Неясен гомон птичий,


А он нам кажется чудесен,

Как на заре в росистой роще

Мы одурманены от песен,

Любви у бога себе просишь.


Охватят чувства, ты захочешь,

Как птахи эти, петь рассветы,

Но твой язык коряв, неточен…

Не каждый может быть поэтом.

Неполученный гонорар

Редактор районной газеты — тетя супруги моей —

Однажды заехала в гости на несколько дней.

О том и сём говорили, на час наскребли новостей,

А дальше  что делать? Развлечь чем-то надо гостей.


«Редактор газеты Вы, тетя, супруг мой как будто поэт.

Могли б на странице газеты его напечатать, иль нет?»

«Конечно, Наташа, и даже есть рубрика «Голос поэта»,

Подборку стихов по субботам печатает наша газета».


Несу я с волненьем тетради и стопкой их рядом кладу.

Бегло редактор взглянула, мол, позже стихи погляжу.

Редактор уехала вскоре, ни строчки, увы, не прочла.

«Прощайте!.. У вас загостилась, срочные гонят дела».


Жена пару лет упрекала, мол, сам ты, Володя, сглупил,

Напомнил бы ей, а так — единственный шанс упустил.

Какой-никакой гонорар ты авторский мог заработать,

Тетя из родственных чувств печатала бы по субботам.

Инструмент слово

Опять прибегну к инструменту,

Каким владею поневоле,

Не совершенно, учат в школе

Владеть любого. Есть моменты,


Когда душа сказать желает,

О чем, не сразу и поймешь,

И монолог такой хорош,

Пока он мыслью оставаясь


В порыве чувств, а речь живая

В письме на слове неказиста,

Как вера в бога атеиста,

Не бьёт поклоны он, кивает.


Но и держать души порыв

Без перевода не годится,

Пусть он ползет, летает птицей,

Коль на свободе, значит, жив.


Три цвета: зелень, злато, синь.

И брызги крови — всюду, всюду!

Себе я клялся: Не забуду!..

Струна порвется с телом… дзинь!


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 357