электронная
90
печатная A5
811
16+
Летопись Кенсингтона: Фредди и остальные

Бесплатный фрагмент - Летопись Кенсингтона: Фредди и остальные

Часть 3

Объем:
450 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-8314-3
электронная
от 90
печатная A5
от 811

ЛЕТОПИСЬ КЕНСИНГТОНА: ФРЕДДИ И ОСТАЛЬНЫЕ

КРАТКАЯ АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ ГРУППЫ «QUEEN»
В КАРТИНКАХ

— Часть вторая —

«шоу продолжается!» (продолжение)

/ — картинка №70 — / СВЕТСКАЯ БЕСЕДА, или САМ ПОШЕЛ! /

Однажды, а точнее, на другой день после разборки с крокодилом, Брайан, зевая. поднялся с роскошного персидского ковра, и — глаза вытаращил. Рядом с ним лежали и мрачно храпели три подозрительных лохматых личности.

— Как они храпят, — сказал себе Брайан. — Они раньше так не храпели.

И заорал:

— Па-адъе-ом!

Личности раззевались, захлопали глазами, вылезли из-под одеяла, и Брайан с ужасом узнал в них своих друзей.

— А, это ты? — проворчал Джон. — Ну, как дома, как дети, все здоровы?

— Да, все хорошо, спасибо, — почесался Мэй.

— Я в ванную, — сообщил Роджер. — Грязен я. Ничтожен. Верно?

— Ну немного, — тактично сказал Брайан. — Чуточку так.

— Сам-то ты хорош! — злобно прокричал в лицо оторопевшему Мэю Роджер. — Свинообразный! Навозное! Грибок ты плесневый! Скотина! Грязный я, видите ли! На себя посмотри, ранец!

— То есть? — не понял Брайан. — В каком смысле?

— В смысле зас, — отрезал Роджер и пошел по коридору.

— Мэйчик! — раздался вдруг радостный крик.

Брайан вздрогнул и медленно повернулся. Нет, все было точно так, как было. Это крикнул Фредди.

— Простите, вы мне? — спросил Брайан.

— Да конечно! — вскочил Фред. — Брайсик! Мальчишка! Дорогой ты мой носопырь! Ты, случайно, ничего не слышал, что я во сне говорил?

— В каком сне? — удивился Брайан.

— Значит, не слышал? — Фредди расплылся еще шире.

Брайан решил немножко его помучить.

— Ну, смотря об чем речь, — туманно сказал он.

— Браюся! — заизвивался Фредди. — Ну чего я говорил? Чего? Скажи мне скорее!

— Изволь, — кивнул Брайан. — Вот что ты говорил: «В детстве вера прививается и усваивается легче и крепче. Воспитание в глубокорелигиозной христианской семье является корнем, основанием. Такая вера выдержит испытания, невзгоды, лишения, и лишь окрепнет».

— И это я сказал? — брови Фредди трепетали на самом краешке лба.

— Сильно сказал, — пожал ему руку Джон. — Ну так чего?

— Чего-чего? — хмыкнул Брайан. — Пошли чайку тяпнем.

— Чайку! — потер руки Джон. — С водочкой!

— Индийского! — облизнулся Фредди.

— Пиквик! — крикнул Мэй. — С фруктой!

— С селедкой еще скажи, — ядовито сказал Роджер.

— Вы еще не в ванне?

— Я за полотенцем, — пояснил Тейлор. — Вытираться чем я буду? Исподним?

Полотенца он не нашел, сорвал вместо него со стены какой-то средневековый гобелен и оскорбленно удалился в ванную. Там он застал ужасающую драку. То Дэвид Боуи безуспешно сражался с Ангусом Янгом.

Дело в том, что Ангус пару дней тому назад пробрался в ванную к Боуи, да не один, а с братом Малькольмом и Брайаном Джонсоном (куда ж его девать?), и всласть накутился, устроив там сауну с парной и пивом. Убрать за собой, конечно, никто не озаботился, и вернувшийся ввечеру Боуи был мило и просто поставлен перед фактом — грязными следами, пивной пеной, скелетами тараньки на стенах и висящими на бельевых веревочках носками купальщиков.

Как было не мстить? Вот Боуи и мстил. Кроваво и беспощадно. Но пока бесплодно — к Ангусу на выручку примчался доктор Габриэл, и они вдвоем уже одолевали визжащего и плюющегося Буя.

Роджер посмотрел на дерущихся, фыркнул и пошел мыться в кухню. Тем более, что там его уже ждал Джон с излишками водки, не вместившейся в чайник. Излишки были вкусные, и после употребления последних просто необходимо было добавить. Добавили пивом, потом зажевали сгущенкой и пучком зелени. И в карты? Понятное дело, в карты. По маленькой, Джон? По маленькой. Ну поехали. Хода нет, ходи с бубей. Знал бы прикуп, жил бы в Глазго. Полковник был такая… ну и так далее.

— Здравствуйте, Фред! — тем временем разговаривал Фредди со своим отражением в зеркале. — Да какие вы молодцы! Да как вы хорошо выглядите! Экие усы!

— Да какие мы омерзительные, — подхватил Брайан. — Да какие мы отвратительные!

— Ты, сволочь! — ощетинил усы Фредди. — Че ругаешься, катценхаус!

— Хочу — и ругаюсь! — откликнулся Мэй.

— Да я ж тебя кормил! И поил! И усы подстригал вот этими самыми ручками!

— Какие усы? — осовел Мэй.

— Да вот эти, вот эти! — и Фредди затыкал в зеркало пальцем. — И ваще, ты в меня своими ногтями грязными не тычь! Сукин сын!

Тут только Брайан понял, что Фредди поссорился со своим отражением, а комментарии его, Брайана, принимал за зеркальные.

— Хи-хи-хи! — засмеялся он. — Сам себя обозвал! И я смогу — сукин сын!

— Кто? — повернулся Фредди. — Кто сукин сын?

— Да ты, — пожал плечами Мэй. — Сам себя обозвал.

— Тогда ты, — и Фредди отошел подальше для разбега. — Выря! Ослица! Жареный!

— Ты сам жареный, — обиделся Мэй. — Курдюк! Бурдюк! Мерзюк! Хуже даже — мерз!

— Я — мерз? — Фредди встал на карачки и медленно пополз к Брайану. — Я, да?

— Очень мерзкий мерз, — застенчиво сказал Брайан. — Если вы позволите.

— Да как ты смеешь, толстая морда, называть меня мерзом?

— Смею! Еще как! А как ты смеешь ползти ко мне на карачках?

— А вот как ты смеешь писаться у меня в студии?!! — заорал Фредди, и усы его затряслись от злости.

— А ты как смеешь петь в мой микрофон?

— А ты как смеешь играть на моей гитаре?

— ЧТО?

— Чего?

— Чья гитара?

— Ну уж не твоя!

— А чья же еще, слепой музыкант?

— А ты — дите подземелья!

— Ну ты негодя-ай! — замяукал Мэй. — Да вообще как ты смеешь ругать меня в моем присутствии? Сожрал?

Фредди открыл рот, сказал: «Хиджр» и медленно его закрыл. Он не находил слов для ответа. Разбежавшись, Фредди быстро-быстро, крепко-крепко постучался головой об каминную доску, и вдруг! Нашел! Нашел он Элтона Джона, который стоял, завернувшись в штору, и его не было видно. До настоящего момента, конечно.

— На вот тебе! — рявкнул Фредди, суя Элтона головой вперед под нос Брайану.

— Да на кой мне сдался этот лещ? — сморщил нос Мэй. — Снулый наверняка.

— Нашел я его, — пояснил Фредди, — забирай скорей, пока не попало!

Мэй аккуратно взял в охапку Элтона, а Фредди с легким сердцем ушел на кухню — подсматривать в карты Джона.

— Не лезь, советчик, к игрокам, не то… — начал было Роджер.

— Сам, — и Фредди вернулся в комнату, где застал Брайана плачущим.

Фредди, не долго думая, схватил Элтона, сидящего по-турецки и курящего кальян, за грудки, бешено затряс и проревел:

— Кто посмел обидеть моего наилучшайшего из наилучшайших?

— Да вот, — прохныкал Мэй. — Кто-то сел на мой парик и помял его!

— Ты зачем сидишь на его париках? — и Фредди треснул Элтона по уху. — Тебе чего, сидеть негде?

— Да это не он! — простонал Мэй.

— А кто? — Элтон был безжалостно отброшен.

— Не знаю-у-у! — и Брайан, вынув свой невыразимый фиолетовый платок, затрубил в него.

— Неженка, — показал на него Фредди. — Видали?

— Я очень смелый, — шмыгая носом, сообщил Мэй.

— Печенье «Нежность», — прохаживался Фредди. — Чувства и чувствительность!

— Отважный я! — плакал Мэй. — Не говорите грубостей!

— Жалостливый! — смеялся бездушный Фред.

— А ты! А ты-ы! Ы-ы-и-ихх! Хруммффф! Йаайййссььь… — Мэй попросту сдулся.

— Ну чего ты пищишь? — примирительно заметил Элтон Джон.

— Кто пищит?

— Ты пищишь, кто же еще?

— Это Я пищу?

— М, — неопределенно отозвался Элтон.

— Нет, это я пищу? Это ты МНЕ говоришь? — завелся Брайан.

— Нет, — пожал плечами Фредди. — Я молчу вот уже целую минуту. А что — ты пищишь, что ли?

— Пищал ли я? Ха! Ну конечно! То есть, тьфу! Не пищал! Это ты пищишь!

— Ах, я пищу? Я ПИЩУ?

— Да! — смело сказал Брайан и схватил леща.

— Я пищу! — бесновался Фредди, скача вокруг Брайана. — Я у него, видите ли, пищу!

— Да нет, не пищишь, — заметил Элтон Джон.

— Значит, он пищит?

— И он не пищит.

— А кто ж тогда пищит?

— М…

— И вообще ты во всем виноват, — и друзья, окружив Элтона, собрались задать ему перцу. И задали бы! Кабы не возвратились из кухни Джон и Роджер, а вслед за ними, оставляя грязные следы, из ванны не пришел Боуи, донельзя сырой, но не менее радостный.

— Как твой адвокат, — тут же сказал Джон Элтону, — я советую тебе немедленно рассказать, в чем дело!

— Я! — рванулся к нему Фредди. — Я скажу! Он же пищит, а ты спрашиваешь!

— Кто пищит? — почесал в затылке Джон.

— Ты что — тупой? Какой же ты тупой!

— Я попросил бы не оскорблять стряпчего! — подал голос Боуи.

— Хорошо, мне все ясно, — заметил Джон. — Кроме одного: кто же все-таки пищит?

— Он! — сказали хором все, показывая друг на друга.

Даже Роджер показал одной рукой на Элтона, а другой — на Брайана. Задранной ногой же он указывал на Фредди.

— Прекрасно, — ответствовал Джон. — Теперь заслушаем прения сторон. Элтон — к барьеру!

Элтон вышел к барьеру, отставил ногу и стал рассказывать:

— Я говорю, что они пищат. Они говорят, что я пищу. Но пищать я попросту не могу, потому как пищат они, а не я. Нам же, всем вместе и каждому в отдельности, в заданных условиях предписанного, тождественного, релевантного, пертинентного и суммированного, в одно время и в одном же месте, просто, как-то, знаете ли.., — и он. замолчав, выразительно развел руками.

— Понятно, — кивнул Джон. — Ну, что же, нечто подобное я и предполагал.

— А все-таки, — подал голос Боуи. — Кто пищал-то?

— Они, — отозвался Элтон. — Или я. Не помню. Давно здесь сидим.

— А если честно? — нахмурился Джон.

— Если честно, то я боюс, — прошептал ему Элтон. — Но могу и честнее — пищал я. Или они.

— Так, — сказал Роджер. — Кто из вас врет? Ты, Годзилла?

И он указал на Фредди, который тут же запел басом арию царя Бориса.

— Значит, он пищать не может, — сделал вывод Джон. — Следовательно, он не врет. А кто?

И все быстро обернулись, уставившись на Брайана. Тот смутился, принялся что-то горячо и хлопотливо объяснять, но тут же закатил глаза и с шумом упал.

— Допищался, — заметил Роджер.

— Пискун, — с омерзением констатировал Фредди.

— За что уронили оного? — показал пальцем на тело Джон.

— Тут как все вышло-то, — принялся махать руками Фредди. — Мы собрались поругаться, а тут — вон оно что!

— Ру-гать-ся? — хищно сказал Джон. — Я вот как позову Рингу — и будет вам на молочишко! Да как же вам не стыдно, вы, уважаемые в узких кругах люди и относительно популярные рок-звезды?!!

— Да! — вмешался и Элтон. — Как решились вы ругаться — без нас? Вот я вам подкину несколько вкусненьких образчиков брани — волосянки, гусеницы, червяки кольчатые, ноги перепончатые! Ржавые кабаны, особенно — Брайан! И еще — хвосты. Казуары. Тина.

Слово «тина» было последней каплей для присутствующих. Особенно — для нашего дорогого Брайана, который едва проморгался, как вдруг — «ржавый кабан»! Словом, над восстановлением морального облика Элтона он работал сильнее всех. Аккуратно вытерев напоследок ноги о бывшую когда-то белоснежной манишку Элтона, он уселся в кресло и вытянул ноги.

Тут в приоткрытую дверь сунулась чья-то удивленная физиономия.

— Добрый день! — сказала она, непристойно вращая глазами. — А что тут? Пьют?

— Ругаются, — заметил Роджер.

— Кто это? — осведомился Фредди, сидя спиной к двери. — Что за палочник?

— Это Дэвид пришел, — сказал Джон.

— Он здесь, — Фредди указал на Боуи. — Не делайте из меня осленка.

— То не тот, то другой Дэвид. Гэхен его фамилия. Этот самый Гэхен славится.

— Чем славится? — капризно сказал Фредди. — У нас тут кто-то славится, а мне не говорят? Может, нам его побить следует? Чтоб не так славен был?

— Он ругается хорошо, — сказал Джон. — Лучший в мире по бранным словам.

— Лучший в мире — это Курт Кобэйн, — покачал головой Фредди. — На свалку его.

— Я ругаюсь красиво, — сказал Гэхен, уже проскользнувший в комнату и теперь сидящий у камелька. — А он — вульгарный тип.

— Чо это? — сказал Кобэйн, вылезая из камелька. — Это я — тип? Вмажу счас! Давно я за тобой охочусь, люпус!

— А ты тогда — азинус!

— Рот закрой, каша без топора!

— Сам заткнись, моржачий!

— Задавлю, продранный!

— Я сам тебе по голове дам, сплющенный!

— Ну, держись, жук-асцедент!

— Да на себя посмотри, младший аркан!

Кобэйн не выдержал и с криком налетел на Гэхена. Они, мяукая и подвывая, покатились по полу, сшибая и разбрасывая во все стороны мебель и присутствующих. Все кинулись их разнимать, и в результате обычный беспорядок в комнате превратился в БЕСПОРЯДОК.

— Устал я! — заявил наконец Брайан, вставая с кресла. — Пошли вон из моего дома!

И тут внезапно все вспомнили, что находятся в гостях у Брайана. И всем стало фу, как стыдно. А Мэй, нимало не смущаясь, прошествовал в кладовку и заперся там.

— Он объявит там голодовку! — осенило вдруг Элтона. — И сдохнет, а нам потом отвечать!

Все кинулись к двери в кладовку и принялись уговаривать Брайана выйти.

— Не могу! — кричал Брайан, судя по звукам, пытающийся изощренно свести счеты с жизнью. — Не вылазят, окаянные!

— Не надо, Мэйчик! — вопил в щель Боуи. — Они все просят прощения!

— Просим! Просим! — раздался нестройный гул голосов.

— Не выйду! — отвечал Мэй. — Рано еще!

— Брайан, не надо! — завопил Джон. — Как же мы без тебя?

— Я ненадолго, — говорил Брайан. — Мы скоро встретимся.

— О! — и Фредди принялся ломать руки. Гэхену. — Это все из-за вас! Разнесли весь дом! Шакалы! Избить, и все!

И он бросился с кулаками на общество, но тут дверь кладовки отворилась.

Нервный Элтон завизжал, ожидая увидеть болтающийся в дверном проеме длинный и несчастный труп Брайана с табличкой на груди: «В моей смерти прошу винить всех, поскольку все — сволочи!».

Однако Брайан, живой, здоровый и пыхтящий, просто задом выкарабкался из кладовки, таща за собой кучу всякой дряни. Которой он тут же принялся всех оделять, аргументируя.

Элтону он вручил пылесос (Ишь, как извалял мой ковер! Линяешь, что ли?).

Боуи — тряпицу и «Мистер Мускул» (Драй, драй, тебе полезно).

Джону — поварешку (что-то кушать хочется…).

Роджеру — ситечко (И пить…).

Фредди — выбивалку для ковра (Ты же больной, тебе надо чистым дышать).

Кобэйну и Гэхену выпало особое задание. Они должны были развлекать трудящихся во время страды. Залезши на шкаф, они тут же принялись петь на два голоса, и это было жутко и страшно.

В общем, квартира довольно скоро была вычищена. Мэй, проснувшись через два часа, принял работу, после чего пригласил всех в столовую, на чашечку чая. С водочкой, конечно. А вы подумали, с чем?

P.S. Что же Фредди делал с выбивалкой, спросят нас пытливые читатели? Ну не ковры же выбивал, верно? Он ею дирижировал, не позволяя нашкафным певцам сбиться с такта. А что же они пели? В основном народное: гимн солнцу, «Ох ты, Порушка-Пораня», ну и подобную рвань. Всё.

/ — картинка №71 — / ЛА-БИ-РИНТ, или ЗЛЮЩИЕ /

Однажды вечером Брайан проходил мимо студии и с удивлением заметил, что двери ее забиты досками, а щели законопачены кусками клеенки и жвачкой. На двери болталась дощечка, извещающая возможных посетителей, что «Ходить кругом через черный ход, но лучше не надо». Брайан сразу понял, почему «лучше не надо» — из-за забитой двери неслись ужасные крики и хриплые вопли.

— Чую глас Фредов, — прошептал себе Брайан. — На него напали. Спасать надо.

И он осторожно пошел обратно. Но тут его внимание привлекла кошка. Знакомая это была кошка. А именно — кошка Фредди по кличке Переверсия. И вылезала она из неприметной отдушины в стене студии. Кстати, и оттуда время от времени вырывались отчаянные клики.

— Ну почему я? — захныкал Брайан, но все-таки подошел к отдушине и всосался в нее. Отчаянно работая позвонками, он прополз по всей вентиляционной системе и — выпал. Прямо под ноги Фредди и Роджера. Которые поглядели на него с укоризной и злобой.

— Нарисовался, — сплюнул Роджер. — Фред, ты же сказал, что никто нас не найдет и никто не придет? А этот? Ворвался, понимаешь, как неясыть!

— Кто же знал, — развел руками Фредди, — что этот разгильдяй окажется таким настырным? Разве пришибить его совком?

— Не надо меня шибить! — попросил Мэй. — Я сам уйду!

И правда, он попытался сам уйти. Тем же способом. И благополучно застрял.

— Ты скоро? — спросил Роджер у отчаянно дергающихся и сучащих ног товарища. — Нам некогда. Дела у нас. А ты мешаешь, моссад ползучий!

— Вали отсюда! — Фредди ущипнул Мэя за лодыжку. — Лезь давай!

— Не можу, — глухо сказали из дыры. — Стимула нет.

— Че застрял? — заревел Фредди, ощетинив усы.

— От волнения, — пробубнил Мэй. — Расширение физических тел вследствие стресса. Книжки надо медицинские читать.

— Я тебе почитаю щас! — и Фредди разорвал закричавшему Брайану левую штанину.

— Лезь, ты, сволочь! — пыхтел Роджер, толкая Мэя в зад микрофонной стойкой.

— Погодите! — вопил Брайан. — Там мешает чего-то! Не могу понять!

— Будьте любезны! — орал в ответ Фредди. — Освободите проход!

— Помогите! — заверещал Брайан. — Скорее, тащите меня обратно!

Роджер поморщился и посмотрел на Фредди. Фредди сделал удушающее движение и посмотрел на Роджера. Они ухватили за ноги Брайана и вытащили его на свет вместе с затычкой, коей, к всеобщему удивлению, оказался мессир Джон Дикон.

— Еще один, — с тоской сказал Роджер. — Что за пакость?

— Это же я! — бархатным голосом успокоил его Джон. — Не узнали?

— Узнали, — сказал свирепо Фредди. — Вон!

— Не смею, — смиренно откликнулся Дикон, склонив голову, — покуда не известно будет нам о богомерзких занятиях, кои воспроизводили вы тут вдали от родной и неизмеримо большей части коллектива?

— Большей? — Фредди раздулся, как жабак. — Кто тут главный?

— Мы, — сказал Джон. — Еще вопросы есть?

— Ну и идите отсюда! — раздул ноздри Роджер. — Не скажем ничего!

— Он пошутил, — встрял Мэй. — Извините моего несдержанного дружка.

— Как дам сейчас! — обычно невозмутимый Джон рассердился не на шутку. — Всех разобью! Скрывают! Палкой вот этой, — и он, подхватив с пола забытый совок, ринулся в бой. Совок был отнят и отправлен в угол, а Джону мигом поднесли вкусный пирожок с малиною.

— А, ну так это же совсем другое дело! — и Дикон принялся лакомиться, не обращая внимания на умиленно смотревших на него друзей.

— Чем вы тут занимались-то? — спросил Брайан, когда смотреть на жующего Джона надоело. — Читали вслух? Или плели чертей из капельницы?

— Мы клип репетировали, — нехотя раскололся Фредди. — Мой. Называется «Great Pretender».

— То-то вы и притворялись? — восхитился Брайан. — Ловко!

Фредди, которому эта идея в голову не приходила, горячо закивал.

— Точно! — сказал он. — Мы входили в образы!

— А как же я? — встрепенулся Мэй. — И Джон? Мы-то? Как?

Фредди с укоризной потыкал ему в живот согнутым крючком пальцем.

— Не возьму, не возьму, голубчик, — ласково сказал он. — Фактура не та! Ребра-то, а? Гляди! Просто шереметьевский баркас какой-то! Как грится, над синим над морем плыл белый баркас, за баркой тащился угарнейший газ! Это про тебя!

— Фактура не та? — оскорбился Мэй. — Во!

И он выпятил свою впалую грудь, как голубь-дутыш.

— Оно и видно, что ты самый натуральный принтипрам! — захохотал Фредди.

Брайан замер.

— Как? — тихо сказал он.

— Принтипрам, — нерешительно сказал Фредди. — Комик. Петрушка ты. Петраков-Горбунов.

— Ага, — и Брайан аккуратно поддернул рукава.

— Дурак ты, — сказал Фреду Роджер, и юркнул в отдушину. — Сегодня что?

— А что сегодня? — опасливо спросил Фредди.

— Полнолуние! — и Джон нырнул вслед за Роджером. — Атас!

— Мэю плохо, товарищи! — раздался крик Роджера уже с улицы. — А сейчас и Фредди будет! Помогите, кто может! Кто может — помогите!

— А, ч-ч-черт! — выругался Фредди. — Я и забыл!

— Поздно, — заявил Брайан, пальцем пробуя клыки на остроту. — Казнить нельзя помиловать.

И он бросился на Фредди.

— Стоп! — крикнул вдруг Фредди. — Не можно меня грызть!

— Это почему? — мягко спросил Мэй, приглаживая рыжую шерсть на ушах. — Можно. И еще как.

— Ты забыл? — и Фредди подвигал бровями. — Заражу тебя. Могу.

— Ага! — сказал Брайан насмешливо. — Свинкой.

— Козлинкой! — сердито отозвался Фредди. — И значит, ты умрешь.

— Ага… — сказал Брайан, начиная понимать.

— Не смей понимать! — рявкнул ему Фредди. — Ты ничего понимать не должен! Но опасаться — обязательно.

— Ага, — сказал Брайан в третий раз, и тут же забыл о вышесказанном. — Хорошо, раз кусаться нельзя — задушу.

— Да за что же? — прохрипел Фредди, уже вися в воздухе.

— Положено, — и Мэй старательно задушил Фредди.

Не до смерти, конечно. Фред бы этого не позволил никому. Он пнул Брайана в нехорошее место и сбежал. Кинувшись в щель под плинтусом, он понял, что опоздал — там уже сидели восемь тараканов, мышонок и Элтон Джон, показавший ему кулак. Фредди мгновенно понял, что ему, как и Кевину Костнеру в похожей ситуации, бежать совершенно некуда. Он с полнейшим равнодушием поглядел на наступающего, как кавалерия, Брайана, и, скрестив руки на груди, изрек:

— Где твой кинжал? Вот грудь моя! Лучше не подходи, а то… А то как дам тебе по затылку дубиной!

Брайан захохотал и вытянул свои страшные шерстистые руки. И тут за спиной потерявшего человеческий облик гитариста появился темный силуэт и без звука опустил ему на голову силуэт дубины. Брайан икнул, сказал: «Хрящевато мне» и грохнулся прямо на синтезатор, нажав сразу на все клавиши. Раздавленный инструмент издал истошный крик, который услышали все жильцы окрестных домов в радиусе пяти миль. Но — не обратили особого внимания, решив, что это опять дедушка Джорджа Харрисона вернулся домой позднее обычного и попал под кастрюльно-сковородочный обстрел бабушки Дикона, которая с недавних пор жила вместе с дедом в кенсингтонском браке — сложном, но зато нескушном.

Черный человек тем временем вытащил Фредди из-под стола и заботливо привел в чувство хлесткими ударами по щекам. Конечно, это был Дэвид Боуи. Он шел домой со съемок фильма «Лабиринт», где играл короля гоблинов Джерета, прямо в гриме и гоблинском плаще, и услышал дикие вопли Роджера. Спасти же несчастного Фредди, как объяснил сам Боуи, ему захотелось из чисто моральных соображений (хотя и ежу было понятно, что он надеялся на крупное вознаграждение). Фредди пожаловал Боуи пять фунтов за спасение души, после чего велел идти в «Шинок», заказать там два подноса имбирного пива и ждать. Что Буй с блеском и исполнил.

Брайан пришел в себя через пять минут.

— Вы живы, друг мой! — кинулся обниматься Фредди. — А я уже стал волноваться, что останусь без развлечения!

— Какого еще развлечения? — сварливо отозвался Мэй. — Отцепитесь, ради Бога. И отчего у вас на шее пятна? Вас душили, может быть?

— И еще как! — радостно сказал Фредди. — Но это в прошлом. Идемте, дорогой вы наш человечек, в «Шиночек», дабы отметить!

— Чего отмечать? — ворчливо сказал Брайан. — Дела надо делать. Картошку там, овес… На поля надо, товарищ!

— Сначала — в паб, — непререкаемым тоном заявил Фредди. — А то какая работа?

Придя в «Шинок», они застали там Боуи за бокалом эля «Давайте плясать», Джона с неизменной «Группенчайкой», Джима Хенсона с «Мэри», а также еще около дюжины кенсингтонцев, сгрудившихся вокруг их столика. Хенсон как раз, давясь от смеха, потешал собравшихся рассказом о том, какие слова кричал Боуи на съемках «Лабиринта», когда его вертели, подвесив на веревках, во все стороны!

— А что он кричал, когда мы пошли пить кофе, а его оставили тихонько качаться вниз головой?!! — кис от смеха Хенсон. — Я такие слова даже написать боюсь! У нас два прожектора лопнули!

— Гррммм, — отвечал Боуи, которого, по-видимому, рассказ не очень потешал.

— А вот и мы! — обрадовал всех Фредди, входя в помещение и втаскивая за собой Мэя. — Где наше пиво?

— Я не пью пива! — отрезал Брайан. — Сахарной водички, будьте любезны. Полкружечки, я на службу опаздываю.

Мгновенно в «Шинке» наступила зловещая тишина. Стали оглядываться даже сидящие за дальними столиками мрачные личности.

— А ну, мужики!

— и кричащийлягающийсяругающийсяисопротивляющийся Брайан был повален на столик, а в рот ему через воронку была влита добрая порция имбирного. Мэй еще какое-то время икал и исходил пеной, но вскоре его повело, он обнял Боуи, Фредди назвал «дорогая», и, влезши на стол, объявил текущий день «Праздником избавления от скверны». Пиплы вывалили за пьяным Мэем на улицу, повлеклись к Темзе и чуть не потонули все к чертовой матери…

Всё. А чего вам еще? И так ясно, что утром Брайан едва не подох от жуткого похмелья. И Фредди утром едва не подох от злости, когда увидел, что Боуи безжалостно обесцветил его дареный парик. А про несчастного Джима Хенсона вы все знаете. Да, да. Это все из-за того проклятого ночного купания. Не лезьте в Темзу в сентябре, иначе сведения о вас в Энциклопедии Удивительных Людей будут занимать одну строку и две даты. Мы всех вас любим. Потому что вы читаете нашу книжку. А кто не читает — к тем мы относимся с сухим недоверием. И не любим. Вот. Хотя, может быть, они просто не умеют читать? Ну так прочтите им кто-нибудь вслух! Лады? А нам спать пора.

/ — картинка №72 — / КАКИМ ОБРАЗОМ У ФРЕДДИ ПОЛУЧИЛСЯ ПРЕКРАСНЫЙ ОПЕРНЫЙ ТЕНОР? или ВОТ КАКИМ ОБРАЗОМ У ФРЕДДИ ПОЛУЧИЛСЯ ПРЕКРАСНЫЙ ОПЕРНЫЙ ТЕНОР! /

Однажды Фредди захотел петь серьезные штуки. Сольными проектами он заниматься не собирался — хватило с него «Беда Гая». После этой волокуши их отношения с Макком осложнились до такой степени, что бедный мюнхенец получил пенсионную книжечку и медаль «За спасение утопающих», потому что медалей «За долготерпение в работе с Фредди» еще не выпускали.

Но Фредди — на то и Фредди, чтобы не опускать рук. Поэтому он затеял межрайонные соревнования по настольному хокбилу. Это такая игра с шашечками, гоняемыми специальными клюшечками по игровому полю. Желающих Фредди записывал, а нежелающих бранил и дергал за волосы, принуждая.

Брайан же ничего про хокбил не знал. Он внезапно обнаружил, что все концертные, клиповые, авторские и потиражные у него закончились, и время пришло вновь работать в пожарной части, тем паче что Элтон, подрабатывающий там колоколом, ушел в вынужденную отставку — голова очень болела.

Прибежав в пожарку, Брайан с удивлением узрел там всю команду, сидящую у телевизора и с вожделением зрящую концерт «Живая магия» на Уэмбли. При этом у касок всех номеров текла обильная, тягучая и осклизлая слюнища. Брайан решил сбежать, но был замечен.

— А-а-а! — нехорошим голосом протянул начальник части. — Вот и наш гитаристик. Давненько, знаете ли!

— Я ж занят был, — пропищал Мэй, показывая на экран. — Сами видите!

— Видим, — склонил голову начальник. — Значитца, ты у нас звезда нонче?

— Гражданин начальник! — завыл Брайан. — Пожалей! Я нищ, как мышь!

— А Мэй-то зажрался, — осуждающе покачал головой один из зизитоповцев.

— Пошел отсюда! — заревел начальник. — Ты уволен!

— Да какая же я звезда, дорогие мои! — захныкал Мэй. — Хоть поверте! Хоть проверте!

— Это что? — ткнул ему за спину нач.

— Гитара моя, — развел руками Брайан. — Балуюсь иногда. А за это, — он покосился на телевизор, — я денежек уже не получаю, не-ет!

— Сыграйте, — попросил один из касок, Энди Белл.

Его напарник, Винс Кларк, согласно качнул большой ушастой головой с низким и покатым, как у пещерного человека, лбом.

— Я стеснителен, — покраснел Брайан. — На людях не могу.

— Играй, тебе сказали! — заорал начальник, покраснев лицом.

— Извольте, господа, — и Мэй, неуклюже охватив гитару, попытался подобрать одним пальцем «чижика», но предательские руки вспомнили и вывели длинную уничижительную для окружающих руладу.

— Эт-то что.. Эт-то к-как понимать? — сдвинул брови нач.

— Чижик-пыжик, где ты был! — немузыкально завопил Мэй, дергая за струны, которые, против хозяйской воли, так и норовили выдать заунывную приятную трель.

— аааААААааа! — и Брайан, закрываясь руками, вылетел на улицу, провожаемый запущенным ему в голову штуцером.

Он стоял на перекрестке и горько плакал, как вдруг к нему подошел Элтон Джон.

— Что? — спросил он отеческим голосом. — Выгнали?

— Выг-агаг-нали! — прохлюпал в ответ Брайан.

— Работы нету? Это не беда, — и Элтон, пожалев маленького Мэя, встал на цыпочки, чтобы погладить его по кудлатой голове. — Идем. Я знаю, что делать!

— Я тоже, — утер слезы Мэй. — Пойду и утоплюсь. Пусть друзья завидуют. Пруд — лишь для тех, кто вправду крут.

— Глупенькой! — и Элтон, взяв Мэя за руку, повел за собой.

А привел он его в один большой дом, где за столом сидел дядечка с очень строгими глазами, которого Мэй никогда в жизни не видел.

— Ты хочешь продать меня? — шепнул он Элтону. — На галеры?

— Тихо ты, капустян, — ткнул его в бок Элтон. — Не позорь мою плешь.

И он подтолкнул Мэя к столу.

— Мне очень страшно, — доверительно сказал Брайан дядечке. — Но я терплю.

Дядечка строго посмотрел на Брайана.

Брайан трусливо посмотрел на дядечку.

Дядечка вытащил из под стола гитару и нацелил ее на Брайана.

— Все скажу, — задрал лапы вверх Мэй. — У Коллинза тайная фабрика по производству открывашек. Фредди хочет Макку подсыпать в постель ведро тухлой капусты. Стинг списал две ламы, а сам на них ездит в горы за дровами. Боуи боится щекотки. А Элтон…

— Хватит, хватит! — зашипел Элтон. — Мы пришли сюда не за этим.

— Точно, — кивнул дядечка. — Распишитесь тут.

Брайан дрожащими руками взял маркер и написал на гитаре большими корявыми буквицами «Браин Муй». Дядечка отнял гитару, качая головой, исправил ошибки (Брайан проворчал: «Мне лучше знать, как меня звать»), потом швырнул ее через всю комнату на конвейер и крикнул:

— В производство!

— А где это? — бестолково закрутился на месте Брайан. — Куда?

— Я не вам! — огрызнулся дядечка. — Ваша гитара теперь в серийном производстве. С вашим именем. И получать вы за это будете… — и он показал Мэю последнюю строчку контракта.

Мэй встал на руки и захлопал в ноги. Его успокоили, после чего он стал неизмеримо важен, солиден и попросил показать, где здесь туалет.

…Фредди же тем временем тоже раздумывал, куда бы поехать в свободное время. В Мюнхен ехать он не хотел, так как только что подсыпал кое-куда ведерко кое с чем. На Ибицу его не звали после того, как он со своим ибицовским приятелем Тони Пайком поджег две дюжины воздушных шаров, развешанных для красоты возле одного ресторана. Потом, правда, выяснилось, что они сами и развесили эти шары, готовясь к вечеринке в честь самого Фредди и Элтона Джона, но это островитян не колыхало, и английские гости за нарушение экологической обстановки были выставлены вон.

Через неделю Фредди с Джоном пролетели над Ибицей на дельтаплане и обильно оросили красоты острова засахаренной сгущенкой, окончательно потеряв надежду на последующий островной отдых.

— Тьфу! — сказал Фредди в ответ на официальный разрыв отношений с Ибицей и решил немного позаниматься благотворительностью. Для начала он отправил пару фунтов маме с папой с просьбой купить себе приличный особняк где-нибудь в центре Лондона. Папа уже не сердился на беспутного сына, поэтому переезду обрадовался. Однако ни в какой не в Лондон, а в маленький домишко возле шумного аэропорта Хитроу. Мама чуть не убила несчастного папу, но тот был непреклонен.

— Пусть не называет нас иждивенцами! — гордо говорил он. — Голодранец!

Мама утирала слезы, но все же пошла на поводу у папы. Сестру же Кашмиру не спрашивали — она всегда и на все соглашалась.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 811