электронная
439
печатная A5
779
18+
Лето пахнет счастьем и тобой

Бесплатный фрагмент - Лето пахнет счастьем и тобой

Объем:
278 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-4938-5
электронная
от 439
печатная A5
от 779

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Благодарность

Книга-дневник, память моего сердца, посвящается всем моим друзьям, с кем я проводила летние каникулы в Большом Мурашкино Нижегородской области.

Спасибо моей бабушке, царствие ей небесное, за то, что каждое лето привозила меня с сестрой на каникулы в посёлок.

Отдельная благодарность звёздам российской эстрады, а также наследникам авторского права известных хитов, а именно:

— Роману Жукову https://vk.com/id33866053

— Сергею Борисовичу Кузнецову (создатель группы «Чернила для пятого класса») http://kuziaart.ru/

— Наталье Сенчуковой и её директору Ольге Валентиновне Лишневской https://www.instagram.com/nsenchukova_official/

— Игорю Талькову-младшему https://vk.com/talkoff

— Анне Никитиной (дочь легендарного солиста, автора и создателя группы «9 район» Алексея Никитина) https://vk.com/nikitinanna https://vk.com/devrayon

— Андрею Державину https://www.instagram.com/andrey_derzhavin/

За предоставление разрешения на публикацию текстов песен. Без Вас книга была бы не такой, какой изначально она задумывалась.

Благодарю всех своих нынешних читателей и будущих, с кем встретимся на страницах книги :)

Привет, читатель!

Меня зовут Ольга.

Книгу, которую ты держишь в руках, я смело могу назвать одним эпитетом (как высказалась одна моя подруга, прочитав рукопись) «Это просто БОМБА! Лучшая книга всех времён и народов! Потому что она написана о нас!» Не могу не согласиться, хоть это и нескромно звучит.

Написать её меня уговорили мои друзья, чьё детство и юность выпали на 90-е годы, в нашу золотую пору. И — да: всё, что ты в ней прочитаешь, это из моего дневника, который я вела в школе.

По идее, моё поколение — это удивительные люди: мы родились в одном веке и в одной стране, а сейчас живём в другой стране и в другом веке, но, несмотря на всё это, я уверена, что в этой книге ты узнаешь себя и своих друзей, а возможно, ты точно также переживаешь или переживал муки первой любви. Мне бы очень хотелось, чтобы после прочтения книги у тебя осталось лёгкое послевкусие о сумасшедшем яблочном лете, которое с головой накрывает подростков каждые летние каникулы.

Если тебе от 11 до 17 лет — тебе будет интересно узнать, как в твоём возрасте, живя в другом веке, подростки проводили свои летние каникулы. Поверь мне, это было захватывающее время!

Очень рекомендую перед прочтением этого дневника включить русские хиты 90-х годов, дабы погрузиться в атмосферу моей юности. Это было моё время, мои 90-е.

И ещё, мой тебе личный совет — заведи себе дневник, в который будешь записывать интересные события из твоей школьной и внеклассной жизни. Поверь мне, пройдут годы, и, может, уже именно ты напишешь новый захватывающий роман о времени, которое тебе дорого!

Если тебе от 27 и старше — я думаю, ты кайфанёшь от прочтения и ностальгии по юности. Скорее всего, ты уже не встречаешься со своими друзьями детства, поэтому будет здорово, если ты всем позвонишь и вы встретитесь, вспомните себя детьми и будете общаться и встречаться чаще.

P.S. Если ты захочешь поделиться своими впечатлениями от прочтения книги, ты всегда можешь связаться со мной через мою личную почту.

Моя почта: kurtxelia@mail.ru

Подписывайся на меня в инстаграмм: https://www.instagram.com/olgavalevskaya/

Моя страница в контакте: https://vk.com/olgavalevskya

А ещё я автор проекта в Н. Новгороде «Выпускные книги. Истории в фотографиях».

Вот моя группа: https://vk.com/public154059439

Тебе, наверное, было бы интересно послушать музыку, которую мальчишки нам пели под гитару или под какие песни мы зажигали на дискотеке; в общем, смотри последнюю страницу — там ты найдешь плейкаст.

Часть 1 Золотое детство, нежные года, лето, двор чудесный, первые друзья

Глава 1
Двойняшки

Я родилась в обычной русской семье в городе Горьком (сейчас наш город называется Нижний Новгород). Моя мама слыла красавицей и душой компании, а папа был местной звездой ресторанов. Он играл на бас-гитаре в музыкальной группе, исполняя хиты 60 — 70-х годов. Они поженились. Мама родила девочек-двойняшек. Мы никогда не считали себя похожими, как бы не уверяли нас знакомые и незнакомые люди, вечно нас путая.

Один раз был такой случай — ко мне подошёл молодой человек с вопросом:

— Хочешь, я угадаю как тебя зовут?

А я смотрю на него и понимаю, что он меня путает с Машей.

— Не угадаешь.

— Угадаю! Так спорим?

Я кивнула.

— Маша!

— Не угадал!

— Как не угадал? Ты же Маша!

— Нет, я не Маша. Я её сестра Оля.

Парень сконфузился, покраснел, извинился и постарался ретироваться.

И такие истории с нами происходят почти каждый день. Я не могу сказать, что быть двойняшкой — это выиграть джек-пот. Скорее наоборот. Ты сталкиваешься с колоссальным количеством зависти и злости, а бывает и ненавистью. Потому что двойняшки, равно как и близнецы, словно люди с другой планеты. Мы изначально другие, потому что мы родились сразу вдвоём и очень похожи. Нас постоянно разглядывают, задают бестактные вопросы, порой делают предложения недвусмысленного характера, мужчины стремятся погулять то с одной, то с другой сестрой, а потом потрепаться в компаниях, какая из двойняшек лучше.

В юности девчонки нас ненавидели из-за того, что вокруг нас, словно стайки птиц, собирались самые интересные ребята. Это не могло не раздражать местных красоток. Купаться в лучах внимания хотелось всем без исключения. Чтобы хоть как-то засветиться перед потенциальными женихами, девчонки отчаянно набивались нам в подруги, сцепив при этом зубы.

Но, конечно, есть два больших плюса. Первый плюс — мы проживаем одну жизнь дважды. Всё, что случается в жизни у моей сестры, через какое-то время повторяется у меня, но с небольшими погрешностями в лучшую или худшую сторону и наоборот. Поэтому, мы можем спрогнозировать ту или иную ситуацию и быть к ней морально готовыми.

До определенного возраста наша с сестрой похожесть играла нам только на руку, и мы старались ею пользоваться.

В начальной школе мы здорово дурили учителей и очень хорошо учились, частенько друг за друга делая домашние задания и отвечая на уроке у доски. Но по простоте душевной своей тайной мы поделились с одноклассниками, а те рассказали учителям, и нас сразу же рассадили с мальчишками. Мне достался двоечник, а я, как отличница, должна была его вытягивать по математике. Но он, вместо того, чтобы дать послушать мне урок до конца, особенно когда была новая тема, всё время тыкал меня ручкой в ногу.

С 1 по 3 класс я носила школьную форму. У меня было коричневое платье чуть выше колен и чёрный фартук. Белый фартук я надевала исключительно на школьные праздники, например, такой, как приём в пионеры.

И каждый раз, когда одноклассник меня тыкал этой ручкой, я жутко нервничала, но сделать ничего не могла, потому что классная сказала, чтобы я не обращала внимания и, несмотря на все закидоны одноклассника, продолжала тянуть его на тройку.

Когда мы поступали в Волго-Вятскую Академию государственной службы при Президенте РФ, наша похожесть нас снова выручила. Я дважды поступила в институт: сначала за себя, а потом за сестру, придя на итоговое собеседование с отборочной комиссией, которая (на минуточку!) состояла из одних мужчин, а их было порядка 10 человек! Правда, за сестру я поступала на другой день, а всё потому, что Маша отдыхала в деревне, а я была в городе. Чтобы мой обман не раскрыли, мне пришлось по-другому одеться и почти не краситься. Я стояла перед комиссией и блеяла, как баран перед бойней, отвечая на множество каверзных вопросов. Брать «Машку» не хотели. Они были под впечатлением от первой сестры. Это я накануне прибежала в платье и на 10-сантиметровых каблучищах с кастинга в модельном агентстве. Как сейчас помню: залетаю в кабинет и застываю в дверном проёме. Передо мной сидит комиссия из десяти мужчин, чьи взгляды устремились сначала мне на ноги, а потом всё выше и выше поползли по моему телу, пока не добрались до глаз. Я лихорадочно пыталась оттянуть своё супер короткое мини хотя бы чуть-чуть вниз.

— Здрасти, — заискивающе улыбаясь, я несмело поздоровалась со всеми.

— Здравствуйте, здравствуйте… Это Ольга? — называя мою фамилию и поправляя упавшие очки поинтересовался один из них.

— Да, это я.

— Проходите к нам поближе, мы не кусаемся.

Пока я шла на встречу комиссии, слышала, как они делятся впечатлениями:

— Ого, какая!

— Ну, и красивые же девушки у нас будут учиться!

Вопросами меня особо не мучили, просто спросили — почему я выбрала именно их учебное заведение и всё.

«Машу» же гоняли по полной программе. Мне стоило немалых трудов убедить комиссию, что сестру надо брать! Когда я поняла, что ещё чуть-чуть — и для меня в образе сестры всё накроется медным тазом, я выкинула свой главный козырь: или они нас принимают обеих, или Ольга забирает документы. Комиссия просто развела руками, и «Машу» зачислили.

У нас были длинные, тёмно-каштановые слегка вьющиеся волосы, карие глаза и худощавые фигуры. Тоненькие ручки, тоненькие ножки. Очень часто прохожие у нас спрашивали: «Как можно ходить на таких ножках и не сломаются ли они?» Я никогда не понимала такого вопроса. Мне он казался дурацким. Первое время я даже не знала, как реагировать и что отвечать, а потом просто перестала обращать внимание считая таких людей бестактными.

Назвать меня с сестрой изначально планировали в честь двух бабушек — Марии и Екатерины, но папа сделал по-своему: втихушку от всех сгонял в ЗАГС и записал меня под именем Ольга. Так звали его любовницу. Или девушку, которая очень нравилась отцу в то время. Мама так до конца и не узнала эту тайну, покрытую мраком.

В свою очередь, мама не оставляла попытки приучить меня, но, скорее всего, больше саму себя к другому имени, называя меня на людях не иначе, как Гуля или… Лёша.

Как-то мы ехали в автобусе и мама позвала меня на выход:

— Выходим. Гуль, давай руку.

Рядом стояла женщина, она обернулась к нам и спросила:

— Какое необычное имя — Гуля! А как это в полном варианте звучит — Гульнара или Гульназ?

— Меня Оля зовут, — обернувшись, буркнула я.

Я увидела удивлённое лицо женщины, смотревшей нам вслед.

Но чаще всего мама называла меня мужским именем — Лёша. Она любила говорить, что всегда мечтала о сыне. Моё имя мама склоняла на все лады: Оля, Олёша, переходя на Алёшу или просто Лёша. Первое время я отзывалась, меня это не коробило, но потом стало безумно раздражать чужое имя и тот факт, что мама стала более требовательной ко мне, принимая меня за мальчика. Почему я должна стать Лёшей, если я девочка и папа назвал меня Олей? Я тут же поспешила ей об этом заявить. В ту же секунду я увидела в её глазах долю злости и даже ненависти ко мне:

— Я помню, как тебя зовут! Не надо мне всё время напоминать!

Я не понимала в чём моя вина. Я чувствовала, что сестру любят больше, чем меня. Став старше и узнав о происхождении своего имени, я догадалась, что мама так мстит моему отцу, что внутри себя она не простила ему такого поступка и, каждый раз называя меня по имени, её это сильно ранит. Но никто не знал, как ранило меня, будучи ребенком, такое показательное различие в отношении между мной и сестрой. Её всегда ругали меньше, зато мне доставалось по полной. Хотя разница в рождении между нами была небольшая, всего 10 минут, но мне постоянно говорили, что я старшая и должна быть умнее.

Воспоминания из глубокого детства у меня размытые. Помню, у нас было 3 или 4 садика, в которые мы ходили. В предпоследнем саду нас каждый день кормили и на завтрак, и на обед, и на ужин отварной рыбой с варёной морковью. Не выпускали из-за стола, если всё не съешь. Один раз меня стошнило в тарелку с борщом. Я не любила есть капусту и варёный лук. Выпила весь бульон, а гуща осталась. Воспитательница, с садистским напором угрожала мне: если тарелка не будет чистая, меня не выпустят из-за стола и долила мне в тарелку ещё не много бульона. Рядом со мной на стульчиках сидела вся группа, они уже пообедали и ждали когда доем я. Мне было стыдно. Я давилась, но пыталась есть. И тут мой организм не выдержал. Меня вырвало и я потеряла сознание. Так мне потом рассказывала сестра. Я никогда не получала золотых шоколадных медалек за чистые тарелки. Никогда. В отличии от Маши.

Маша была та ещё хитрюга. Если нас угостят конфетками, она свою тут же прятала в кармашек, как будто уже съела, а я своей конфетой всегда делилась:

— Маса, хотес конфетку? — протягивая сестре угощение спрашивала я.

Маша могла забрать мою конфету, а могла только надкусить. Своей конфетой она никогда не делилась. Мама и бабушка часто находили под её подушкой или под матрасом целый продуктовый набор, состоящий из батона белого хлеба, кучи всякий конфет, колбасы и ещё чего-нибудь. Мама каждый раз удивлялась, как Маша спала на всём этот богатстве.

Несмотря на то, что у нас были разные имена, нас всё время называли одним именем — «Маша-Оля» или «Оля-Маша», тем самым показывая, что не только нас не различают, но и заморачиваться вопросом кто из нас — кто, в принципе, никто не собирается. Но не столько это было обидно, сколько то, что на все дни рождения нам дарили один подарок на двоих, приправляя непременным комментарием:

— Ну, вас же двое. Вместе будете играть.

А нам так хотелось, получить на день рождения отдельный подарок. Для каждой — свой. И пусть это будет одна и та же кукла, но у каждой — своя дочка.

Почему-то папа всегда умел нас различать. Он с мамой словно вёл негласный бой выделяя каждый сам для себя своего ребёнка. Если мама любила больше Машу, то папа свою любовь отдавал мне. И вся его любовь выражалась в том, что мне он не мог отказать ни в одной просьбе, зато сестру отфутболивал по любому вопросу. И это замечали и мама, и Маша. Поэтому, когда нам нужны были деньги на новые сапоги или что-то из одежды, они всегда просили именно меня позвонить отцу или поехать к нему в гости, потому что мне папа точно не откажет. Наивные! Денег мне папа почти никогда не давал. У него всё уходило на водку. Но и не прогонял.

Алименты отец не платил на нас, а мама была слишком гордой, чтобы его просить.

В школу первые 3 класса, мы ходили с сестрой вдвоём. Пешком. Шли примерно 11 автобусных остановок, неся за плечами тяжеленные портфели с учебниками и таща в руках ещё сумки со сменной обувью. На автобусах нам ездить категорически запрещалось, потому что мама и бабушка боялись, что мы попадём под машину, когда будем переходить дорогу, или сядем не на тот автобус. Сколько себя помню, нам всё время не доверяли и думали, что с нами обязательно что-то должно случиться плохое. Возможно, они просто боялись за нас и внушали свои страхи нам, чтобы и мы верили в то, что везде нас окружает опасность, а возможно они просто добивались тотального послушания и родительского контроля.

Став мамой, я тоже стала бояться за свою дочь, но вместе с тем, я понимаю, что если всё время думать о плохом и словно ждать этого постоянно напоминая своему ребенку: «И не говори потом, что я тебя не предупреждала»! То это плохое непременно произойдет! Надо стараться отбросить свои страхи, наполнить голову светлыми и положительными мыслями, верить в добро и в то, что мир состоит не только из плохих людей, в нём живут много-много добрых ангелов, которые обязательно придут на помощь.

Сказать, что с Машей у нас всегда были странные отношения — это не сказать ничего. По характеру мы с ней очень различаемся. Маша росла бойкой девочкой, в отличие от меня — тихони. В ней была такая уверенность, что ей все должны. И, если она что-то решила для себя, значит так оно и будет, и лучше не спорить, а то — как треснет кулаком по голове — и будете знать, с кем связались. Да и вообще, Маша выбирает позицию по жизни — лучшая защита — это нападение. По крайней мере, со мной. Хотя, по моим наблюдениям, все мы носим маски, которые надеваем с тем или иным человеком в той или иной ситуации. Поэтому об одном и том же человеке разные люди могут судить по-разному. Для кого-то Маша была просто ангелом во плоти, душой компании, сердцеедкой, а для меня — это был любимый …враг. Я всегда мечтала с ней иметь дружеские сестринские отношения и делиться секретами, но, видимо, не в этой жизни… Хотя, возможно, у многих сестёр-братьев напряженные отношения друг с другом, и наш случай не единственный и, возможно, далеко не самый плохой, но для меня такое отношение родного человека к себе настолько мучительное, что порой хочется выть от боли.

Однажды мы шли после школы домой. Осень выдалась тёплая, и на улице стояло бабье лето. Солнце мягко припекало, под ногами шелестели золотистые листья и на душе было так светло и хорошо ровно до того момента, пока Маша опять не решила доказать мне свою точку зрения:

— Всё! Я сейчас знаешь, что сделаю? — угрожающе спросила она… И, выдержав театральную паузу, добавила, сбросив со своих плеч портфель, — На! Неси! И сменку тоже не забудь!

— Сама неси, это же твои вещи.

— Нет, понесёшь ТЫ! — шипела Машка. — И только попробуй не принести мои вещи домой! Мама, зна-а-а-ешь, что тебе сделает? — и, злорадно захохотав, сестра убежала, бросив меня одну на дороге. Рядом валялись её портфель и сумка со сменной обувью.

До дома оставалось идти ещё 6 остановок. Я растерянно стояла посреди улицы и не знала, как поступить: то ли тащить и её портфель тоже, то ли бросить его тут, на дороге, и прийти без него. Второй вариант меня пугал больше всего: если я приду без вещей, я боялась, что мне сильно влетит и от мамы, и от бабушки заодно. Ведь денег в семье у нас было очень мало и бабушка практически круглосуточно работала сначала в ателье, потом шила на дому частные заказы и всё для того, чтобы прокормить нас, а мама работала в магазине и училась, получая высшее образование. А жили мы тогда в коммунальной квартире. Да и оставлять на улице такой красивый портфель мне очень не хотелось. Он был ярко-красного цвета и на крышке были нарисованы Красная Шапочка и Серый Волк. Вздохнув, я взяла портфель за ручку в одну руку, а пакет со сменой обувью в другую руку и потащила домой. Мне было безумно тяжело… Двойная нагрузка для хилого 9-летнего ребенка была просто огромной! Я останавливалась на передышку почти каждые 50 метров. Почему-то мне было очень стыдно от того, что я вынуждена тащить такую тяжесть одна. Мне казалось, что все косо на меня смотрят, и поэтому я решила пройти дворами до дома в надежде, что там-то я точно никого не встречу из людей. Как же я ошибалась! Во дворах на лавочках сидели бабульки, которые замолкали при моём появлении и шушукались за мой спиной, в песочницах играли дети и гуляли мамаши с колясками. До моего дома оставалась всего одна остановка, как я услышала, что за моей спиной кто-то хихикнул:

— Смотри, тащит два портфеля и два пакета на своих-то куриных ножках. Того гляди они сейчас сломаются.

То ли от обиды на Машку, то ли от обиды на эти ужасные для меня слова, а может, сразу по обеим причинам, но я не выдержала и разревелась прямо на улице. Мне стало так себя жалко: я вынуждена была покориться Машкиной воле, тут же я ужаснулась наказанию, которое мама с бабушкой могли мне уготовить, если бы я не принесла её вещи домой; у меня страшно болели руки и пальцы, потому что портфель был очень тяжёлый, а ещё отваливалась спина, потому что я несла и свой портфель тоже и я мечтала только об одном — поскорее доползти до дома и сбросить с себя всю эту тяжесть. Домой я пришла примерно через 1,5 часа после сестры.

— Ольга, где тебя черти так долго носят? — буркнула мне бабушка в коридоре, едва я стащила свой портфель на пол. — Маша уже давно дома, а ты всё гуляешь!

Не успев ей ответить, я увидела выглядывающую из комнаты сестру. Она смотрела на меня с победоносной улыбкой! Я еле сдержалась, чтобы при ней снова не разрыдаться. Это было бы тогда её полной победой.

— Иди, мой руки и садись есть. Опять разогревать придётся!

Я послушно побрела к столу.

Воспитывали нас в строгости часто наказывая ремнём за двойки. Девизом нашей семьи было беспрекословное послушание и повиновение по отношению к матери. Кстати, именно страх перед ней меня спасёт от необдуманных поступков в период, когда я стану переживать первую любовь.

Когда нам исполнилось по 11 лет, мы стали приезжать в деревню на летние каникулы. Хотя, по-чесноку, впервые мы приехали в посёлок в возрасте трёх лет. Но я этот период не помню вообще. Поэтому мои истории связаны исключительно с возрастом от 11 до 15 лет.

Если тебе будет интересно узнать, что мы творили и вытворяли с 16 до 18-ти, пиши мне на почту: kurtxelia@mail.ru и если желающих наберётся 500 человек, то я обязательно напишу продолжение нашей саги.

Так вот, летние каникулы в посёлке Большое Мурашкино стали для нас такой отдушиной, маленьким островком детства и абсолютного безмятежного счастья. Весь год я ждала когда в школе закончатся уроки и мы сможем поскорее приехать в наш маленький яблочный рай.

Глава 2
Первая встреча

На летние каникулы мы приезжали в Нижегородскую область в рабочий посёлок Большое Мурашкино. В этом посёлке у бабушки остался родительский дом, в котором она родилась и выросла. Перед домом был небольшой палисадник, в нём росли тигровые лилии и фиолетовые ирисы. Огород был очень большой — 15 соток. А за огородом ещё 15 соток для посадки картошки. Всё это хозяйство держалось исключительно на бабушке.

Сразу во дворе у нас рос малинник, яблоня и кабачки, их листья были настолько большие и широкие, что напоминали огромные лопухи и под ними можно было спокойно спрятаться от дождя. Что я и делала периодически.

Впервые я увидела деревенских девчонок летним днём, было жарко, светило яркое солнце и очень хотелось купаться. Девчонки что-то обсуждали и смеялись у дома, который стоял через дорогу немного левее. Это был дом Любы Матвеевой. Мы с сестрой были чужаками в этом маленьком мире, «городские» — так нас называли. Что-то было в этом слове… Ещё тогда в 11 лет я почувствовала зависть со стороны девочек и интерес со стороны мальчиков. Жгучий интерес, я бы сказала, особенно учитывая тот факт, что мы были не просто городские, а сёстры-двойняшки.

Девчонки заметили наши взгляды и тоже стали на нас смотреть. Мы все приняли выжидательную позицию, кто же первый подойдет знакомиться. Машка, по привычке, толкала меня локтём в бок и шипела:

— Давай, иди ты знакомься.

— Почему это сразу я? Я стесняюсь. Иди ты.

— Нет ты. Я первая не пойду.

— И я не пойду.

— Если сейчас ты не пойдёшь, я тебе тресну, поняла? — и она показал мне свой кулак.

— Только попробуй! Я тебе тоже тогда тресну!

Мама любила рассказывать о том как мы маленькие дрались. Если раздавались наши крики, надо было срочно бросать все дела и бежать в комнату где мы играли чтобы разнимать обеих, потому что дрались мы страшно — сразу хватались руками за волосы и падая на пол выдирали их клочьями. Но вот именно этого я отчего то не помню, зато вспоминается, как меня всегда лупила сестра.

Первыми не выдержали сами девчонки. Их было трое. Переглянувшись, они выдвинулись в нашу сторону. Меня охватило волнение и любопытство одновременно.

— Привет! — поздоровались они.

— Привет!

— Мы Вас тут ещё не видели. Вы только на лето приезжаете? — спросила самая крупная среди них.

— Да, на каникулы.

— Понятно. Как Вас зовут?

— Меня Маша, её Оля. А Вас?

— Я — Люба, — ответила девочка. — А это Наташа и Таня.

— А вы похожи, — сказала Наташа.

— Мы знаем. Нам это постоянно говорят.

— Но вы всё равно разные, — добавила Таня. — У вас какие-то точечки на лбу есть. У одной чуть повыше, а у другой чуть пониже.

— Это от ветрянки.

— А… Ясно. Теперь по ним и будем вас различать.

С этого дня началась дружба нашей великолепной пятёрки.

Авторитетом среди деревенских девчонок пользовалась только Люба. Её слушались все безоговорочно и никогда не спорили. Это была упитанная девочка с зелёно-карими глазами и светло-русыми волосами. Люба была крупнее всех нас взятых, у неё уже в 12 лет была грудь. Сколько её помню, она всегда была занята делом, не могла спокойно выйти на улицу погулять, потому что было много работы по дому и в огороде. Если Любы нет у колонки с огромными железными вёдрами, значит она в огороде полет грядки.

Её лучшей подругой была Наташа, они были погодками и учились в одном классе. Наташа была спокойной и смешливой девчонкой, поругаться с которой было просто невозможно, потому что она всё и всегда сводила в шутку. У неё были светлые по плечи волосы, серые глаза и курносый нос с веснушками. Люба очень ревновала её к нам, да и вообще к любым девчонкам, ей хотелось, чтобы Наташа дружила только с ней.

Таня… Я её как-то сразу для себя выделила. Она была младше меня на 2 года, невысокого роста, даже, я бы сказала, маленькая, худенькая, с большими голубыми глазами и длинными ресницами, её полудлинные светлые волосы цвета солнца красиво ниспадали на плечи. Про таких как она говорят: «Палец в рот не клади — откусит», это означало, что у неё был бойкий характер и себя в обиду она никому не давала. Моя бабушка её не любила, сравнивала с саранчой, которая налетит, всё сметёт и ускачет дальше. Но я Таню обожала. Их в семье было трое: старшая сестра Лена, потом Таня и самый маленький Сашка. Вместе со своей мамой тётей Лидой они жили в квартире на улице Комсомольская. Её дом стоял рядом с Наташиным. Таня стала для меня моим верным Санчо Панса, а я для неё Дон Кихотом. Именно с ней я делилась своими секретами и переживаниями. А ещё она была местной звездой с шикарным голосом. На всех поселковых праздниках Таня блистала на сцене, и я немного завидовала её популярности. Мне тоже хотелось стоять на сцене в красивом платье, с макияжем и причёской и петь песню. И чтобы, непременно, в зале подпевали, хлопали в ладоши, а потом дарили цветы.

Одной из любимых песен, которую Таня всегда исполняла, был хит Натальи Сенчуковой «Колокольчик». Мне эта песня тоже очень нравилась — нежная, красивая и романтичная. И иногда, сидя в тёмном концертом зале, я чуть слышно подпевала:

«Подарил мне колокольчик, мой любимый,

 мой любимый,

Подарил мне колокольчик голубой.

Не оставил мне ни строчки, лишь лиловые цветочки,

Лишь букетик, лишь букетик полевой».

Так мне казалось, что подруга обязательно хорошо выступит и не забудет на сцене слова.

Глава 3
Малеев и Балакин

— Девчонки, сходите за козьим молоком, — крикнула мне из сеней бабушка. — Во-о-он там банку возьмите и идите быстрее, а то соседка ждать не будет.

Маша послушно взяла двухлитровую банку, и мы выдвинулись в путь. С нами пошла и Таня.

На улице нам пришлось не много подождать пока подоят козу. Рядом с этим домом стоял большой стог сена.

— Пятнышко, — подбежала ко мне Таня и хлопнула по руке.

Я обернулась и увидела её веселые смешинки в глазах.

— Пятнышко на завтрашко, — дразнилась она, — Давай играть! Надо догонять друг друга и ставить пятнышко, и тот, до кого дотронулись — начинает догонять. Так что на тебе — пятнышко.

Я подхватила её игру, и мы стали бегать вокруг этого стога с сеном пытаясь схватить друг друга за руку пока я краем глаза не заметила, что у дороги остановились и смотрят на нас двое симпатичных мальчишек на велосипедах.

Отбежав к сестре, я решила рассмотреть их. Они оба были среднего роста, на вид я им бы дала по 12—13 лет. Один мальчик был темноволосый и в его карих глазах бегали смешинки, а другой был светленький с большими, чуть на выкате, светлыми глазами и коротко стриженными светлыми волосами. Они стояли и также пристально рассматривали нас.

К нам подбежала запыхавшаяся и раскрасневшаяся Таня.

— Ольга, ты чего убежала? Я, как дура, бегаю вокруг стога и удивляюсь, куда ты делась. А ты во-он где!

— Это кто? — спросила я у Тани слегка кивнув в сторону мальчишек, — Ты их знаешь?

— Ну да, это Малеев, во-он тот, чёрненький, а светленький — это Балакин. Они учатся в параллельных классах, а Димка вообще с Любкой в одном классе!

Но, заметив мой интерес, Таня добавила:

— Кстати, Димке Малееву Люба нравится…

Тут вышла хозяйка с банкой парного козьего молока.

— Девчонки, держите аккуратнее, я налила с краями. И крышка плохо держится — сказала она, протягивая нам банку, а мы ей деньги.

Пока мы возвращались обратно домой, мальчишки так и ехали за нами. Вдруг Маша развернулась к ним:

— Вам чего надо?

— Ничего. Вот, смотрим на Вас, а чего — нельзя? — с усмешкой спросил Димка. — Я вас ещё не видел. Вы городские?

— Да, мы из города.

— Где живёте?

— Много будешь знать — скоро состаришься! — важничала сестра, неся банку с молоком.

— Да мы сами узнаем. Можете не говорить. У нас тут все друг друга знают — да, Дениска? — и, трезвоня звонками, они обогнав нас умчались.

По вечерам мы обычно гуляли возле своего дома, бабушка нам сделала большую лавочку, мы любили на ней сидеть и рассказывать друг другу интересные истории. Так было и в тот раз, когда к нам завернули знакомые лица.

— Так вот, значит, где вы живёте!

Услышала я знакомый насмешливый голос и подняла глаза. Недалеко на великах стояли знакомые мальчишки, которые с интересом поглядывали в нашу сторону.

— Вы нас как нашли?

— А чё вас искать? Я же говорю — тут все друг друга знают, особенно приезжих. Мы даже знаем, как вас зовут. Только пока не знаем, как вас различать.

— Хоть что-то да ты не знаешь! — передразнила его сестра.

— Ну, ничего, мы найдем отгадку — да, Дениска? — Димка подмигнул своему другу, и оба, вскочив на велосипеды и трезвоня «дзынь-дзынь», помчались дальше.

— Тебе кто больше понравился? — спросила меня сестра и сразу, не дав мне ответить, сказала: Мне — тёмненький. Чур, он мой. А тебе второй. Балакин который.

— А чё это сразу Балакин мне! Он мне вообще не понравился. И, между прочим, если ты не расслышала — Малееву Любка нравится.

— Как нравится, так и разонравится, — показав мне язык, ответила сестра.

— О-ля, Ма-ша, вы-хо-ди-те гу-лять! — с утра пораньше я услышала под нашими окнами надрывный крик Тани на улице.

В начале 90-х годов не было мобильных телефонов, да и звонок на двери был только в квартирах городского типа, а те, кто жил в частных деревенских домах — тех вызывали на улицу крича во все горло.

— У меня есть предложение: полезли на черёмуху за ягодами? — предложила Таня, заговорщицки посмотрев на меня.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 439
печатная A5
от 779