электронная
432
печатная A5
427
18+
Летит Ласточка

Бесплатный фрагмент - Летит Ласточка

Объем:
226 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-3880-7
электронная
от 432
печатная A5
от 427
До конца акции
7 дней

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

«Почему ты перестала пить?» — однажды спросила меня подруга. И вопрос, если честно, застал меня врасплох. С алкоголем я была на ты уже более десяти лет. И никогда не считала это проблемой, привычкой, и ни в коем случае зависимостью. Оборачиваясь назад, понимаю, что я вообще не особо задумывалась над тем, зачем мне было нужно спиртное. Почему я бросила пить? Давай по порядку, дорогая. Мне разбили сердце. Нет, история начинается раньше. Я влюбилась. Нет, ещё раньше. Мы начали встречаться… нет, уже после этого. Когда же?

Воспоминания вернули меня на крыльцо моей деревянной избушки. Я стояла там босиком, держа в руках чашку ромашкового чая, и рыдала на радугу, как волки воют на луну. На душе очень сильно болела свежая, огромная ножевая рана. Когда удар становится болевым шоком, ты понимаешь что то, что помогало раньше: вечеринки, алкоголь, работа, это всё больше не работает. Я решила не бежать от этой боли. Впервые в жизни я просто повернулась к ней лицом, и решила разобраться, а что же, чёрт возьми, в моей жизни на самом деле пошло не так.

Я подумала, что все мои решения и действия происходят вроде бы по написанному кем-то другим сценарию. Что я не знаю по-настоящему ни своих чувств, ни истинных желаний, ни кто я, ни кем и с кем мне по- настоящему хочется быть. В голове всплывали разные ситуации из жизни, когда я притворялась и фальшивила. Лгала самой себе.

Мужчина, которого любила я, любил девушку, которая не стеснялась быть собой. Мэгги была сильная и смелая, рубила с плеча, смеялась в лицо, не боялась своих растянутых, старых футболок. Она работала как проклятая, пила не меньше моего возлюбленного, водила на работе огромные КАМАЗы, а в удовольствие по выходным внедорожники. Ей было абсолютно всё равно, что о ней подумают — будь то мужчины или женщины, она первая заводила разговор, и первая заканчивала его, когда становилось скучно. Мэгги любила внимание, ей нравилось быть в центре, собирать свиту. Наверное он был частью этой свиты, я не знаю.. поддержанием её образа что ли..

Мэгги всегда знала, чего она хочет. И если она чего-то хотела, то она находила возможность это получить. Её не останавливали мнения других людей, их насмешки или амбиции. Она знала свои сильные и слабые стороны. И что меня восхищало в ней больше всего, она могла открыто и прямо о них говорить.

Думая о ней, я почувствовала, как гнев приливает к лицу. «Но я ведь не хуже», подумалось тогда. «Но ведь правда, не хуже.» Я не собиралась сравнивать себя с ней или пытаться стать второй Мэгги. Но я решила, что в подарок себе и в месть ему, вынесу из нашего дивного треугольника не только шишки, а огромную пользу и жизненный урок. Я буду делать то же, что делает она. Буду честной с собой полностью и до самого конца. Буду делать то, что хочу, выглядеть так, как хочу, и чувствовать все свои переживания и эмоции. Говорить, что думаю, а не что правильно, и больше никогда и ни за что не пытаться казаться лучше, чем я есть.

Но для этого нужно было вначале понять и разобраться, а что я на самом деле люблю и чего хочу. Для этого так же нужно было полюбить и принять себя.

Я начала со спорта. Я всегда любила бегать, и тут уж решила себе в этом не отказывать. Бегала я каждый день, по вечерам, и иногда ещё по утрам. Появилась цель — пробежать полумарафон. Тогда эта цель казалась очень далекой и недостижимой. Ещё пробежки помогали справиться с душевной болью и привести мысли в порядок, расставить в голове всё по полочкам, насколько это было возможно. Йога стала тяжёлым испытанием и тренировкой силы воли, но тоже со временем нашла свою нишу в моей жизни.

Здоровое и правильное питание стали моей целью и привычкой. Хотелось кормить себя вкусно. Я наконец-то научилась готовить и с ужасом узнала о том, сколько калорий в пончике из Тим Хортонса. Диета и спорт не проходят даром, уже через пару месяцев я выглядела намного лучше, свежее и подтянутей.

Мой внешний вид всегда был для меня важен. Но сейчас я начала одеваться для себя, а не для того, чтобы произвести впечатление. С изменением размера одежды весь гардероб было решено сменить с потрохами. Выбирая яркие, нарядные платья. Красивые маленькие сумочки, милые шарфики. Я никогда раньше не позволяла себе выглядеть настолько по-девичьи, настолько женственно и мило. Я наряжала себя в удовольствие, делала красивые укладки в парикмахерской просто так, без повода для праздника. Больше не жалела денег на еженедельный тайский массаж и дорогие аромосвечи для дома.

Мое окружение сильно изменилось, я начала посещать самые разные интересные мероприятия. Знакомиться с людьми, задавать вопросы, получать ответы. Флиртовать, если мне того хотелось, и быть довольно- таки щепетильной в выборе собеседников. Мне никого не хотелось обидеть, но если мне казалось, что человек говорит ерунду, я просто мило улыбалась, извинялась и уходила.

Я начала учить новый язык, читать интересные книги по психологии и просыпаться пораньше, чтобы встретить рассвет. Помню как в одном из походов, высоко в горах, летом, я увидела снег. Как же хотелось босиком в этот снег! Как хотелось его холод пронзительный почувствовать! Невероятно было!

Люди думали, что я счастливая чокнутая. Которая покупает и дарит цветы прохожим, поёт себе под нос и выбрасывает старую пару обуви, как только покупает новую. Только никто не знал о том, как мне на самом деле было больно на душе. Как хотелось кричать и плакать после того, как случайно встречала его где-нибудь в городе. Как он рвал моё сердце, прося прощения, обвиняя в глупости и ревности, прося вернуться. Никто этого не видел. Я не показывала.

Почему я перестала пить? Мне хотелось жестокой правды в глаза. Хотелось ясно и отчётливо видеть, что не так уж я была интересна и умна, как мне казалось. Мне нужно было увидеть себя настоящую. Как бы со стороны, чтобы понять, что же я маскирую, где притворяюсь и зачем.

К моему огромнейшему удивлению самым сложным было дать волю эмоциям и чувствам. Когда я начала трезво смотреть себе вовнутрь, то поняла, что там есть огромной мир не выплеснутых желаний и эмоций. В особенности проявления себя. Господи, кто же знал, что я такая тонкая и эмоциональная натура, я даже понятия не имела, сколько творчества и чувств в моем мире! Огромное множество! И это творчество теперь шло на самообразование, продуктивную работу, интересное общение, уход за собой, саморазвитие. Впервые в жизни я была по-настоящему счастлива. Выглядела и чувствовала себя так, как всегда этого хотела и мечтала! Да, внутри меня жила боль от измены и предательства, но какой она стала невероятной отправной точкой для дальнейшего плавания и глубоких внутренних перемен!

Алкоголь больше попросту был не нужен, потому что не было нужды прятаться в иллюзиях. Мне было интересно узнать себя, и поэтому очень нравилось жить в трезвом мире. Спиртное больше не было необходимостью чтобы расслабится. Его прекрасно заменяла йога, бег и массаж по четвергам. Было страшно смотреть своим страхам с глаза. Но попросту не такие уж они были и страшные, эти страхи. Сложнее, наверное, было выработать привычку выглядеть хорошо, ухаживать за собой, и относиться к себе с должным вниманием и заботой. Позволять тратить на себя деньги и делать себе дорогие подарки. Вот что было действительно тяжело и требовало массу внутренних сил. Мысль о Мэгги давала мне волшебного пинка под зад и мотивировала идти в перед, и не просто узнавать себя, а раскрывать. Жить сейчас. Не позже, когда заработается, настанет, случится, а здесь и сейчас.

Я шаг за шагом училась ценить свою жизнь и видеть её, как самый большой подарок. Я стала скромнее, понимая, что все и всё вокруг — это подарки судьбы, за которые я хочу быть бесконечно благодарной.

Эта книга — мой личный дневник. Это путешествие внутрь себя, дорога духовного поиска, открытий и принятий. Невероятно, но я думала, что измена станет концом, но как оказывается, если научиться выжимать из лимона лимонад, конец может стать самым невероятным началом.

Глава 1. Наш последний Апрель

Пальцы быстро бьют по клавиатуре, отбивая какую-то свою, офисную мелодию. Передо мной два больших монитора, слева маленький лэптоп. Принтер на столе из последних сил выдаёт мне тридцать четвёртую страницу финансового отчёта и после жуткого скрежета замолкает. Если я снова не пролью чай на свои документы, то у принтера может начаться выходной. «Хорошая работа, дружочек. Увидимся в понедельник»

Мне нравится чистить мои файлы перед выходными, вроде бы и зачем нужно, но всё же никогда не уходила в пятницу, не закрыв рабочие гештальты. В моём офисе нет окон, но зато на стене, за мониторами, висит большой календарь с фотографиями канадских степей. Перед тем, как выключить свет, мой взгляд упал на этот календарь. Красивое лазурное озеро где-то посреди гор. Похоже на скалистые горы Альберты. Седьмое Апреля. Вечер. Время за восемь.

Апрель на севере ещё холодный, и балует изредка пушистым белым снегом. Я услышала говор прохожих на улице — видимо, их достал холод. Меня он тоже достал. Бросив ещё один взгляд на свой потухший монитор и календарь с озером, я выключила свет, сняла маленькую табличку «Оpen» с двери и закрыла за собой дверь на два оборота и контрольный толчок.

На севере очень сухой воздух. Из-за этого снег под ногами хрустит, как любимые вафли в детском саду. Пока шла до машины, начала как маленькая играть со снегом, и отчего-то на душе стало светлее, хотя на улице стремительно темнело. Мне хотелось обнять весь мир. Хотелось ловить ртом падающие снежинки, рисовать на окнах узоры, ждать первых подснежников, увидеть дорогого мне человека. Зарыться с ним под одеяло и говорить обо всём на свете.

— Привет, любимый, где ты?

— Скоро заканчиваю работу. Трудный день выдался. Ещё по дому столько всего нужно сделать. Какие у тебя идеи на вечер?

— Пойдём на йогу?

— Не сегодня, малыш, я немного занят.

— Ладно, тогда я после класса встречусь с подругой поболтать, и домой. Вымоталась за неделю страшно, хочется отдохнуть. И тебя обнять тоже хочется.

— Кейт, завра увидимся, ок? Прогуляйся с подругой, от меня привет. Поговорим позже. Правда дел много.

— Хорошо, я люблю тебя.

— Я люблю тебя, малыш.

Я остановилась возле машины, посмотрела на телефон, как будто ждала от него то ли объяснений, то ли утешений. Мой дорогой бородатый мужчина говорит, что занят, и у него есть дела. Который раз у него по вечерам дела? Я говорю себе не накручивать. Говорю что всё хорошо, просто глупые мысли, и что я просто устала. Оглядываясь назад, я вижу, как отказывалась видеть очевидное, как зарывала голову в песок, как боялась просто быть честной с собой. Легко ли это, быть честной с собой? Легко ли через пелену чувств разглядеть неприятную реальность? Сейчас я понимаю, что нелегко, но вполне возможно, если только не строить иллюзий.

Юля и я, мы идём по тёмной и плохо освещённой алее вдоль дороги. На улице холодно, и, наверное, довольно поздно. Мы заболтались как обычно, обсуждая новые идеи для творчества, планы на жизнь и мечты. Возвращаемся к стоянке и готовы разъезжается по домам. Разговор, как всегда, был очень душевным, и внутри большее не остаётся места тревоге. Солнечная Юля всегда наполняет позитивом и радостью.

— Ты к своему?

— Домой. Он сказал, что у него дела.

— У вас всё окей?

— Как-то странно в последнее время. Может, я придумываю лишнего. Но мы вроде отдаляемся.

— А ты перестань себя накручивать и делай то, что говорит тебе сердце!

— Я хочу в его теплые руки и носом зарыться в его бороду перед сном.

— Ну тогда какие дела могут быть важнее? Ты знаешь куда ехать, красотка. Тем более уже почти 11, время позднее, какие там дела, когда здесь такое солнце, как ты?

Мы обе заливаем пустую стоянку звонким смехом. Я киваю в подтверждение. А она ведь права. Можно накручивать себя и думать самые разные мысли, а можно на секунду увидеть человека, и все сомнения развеются в никуда.

Сажусь в машину, отогреваю покрывшиеся тонкой пеленой мороза окна. Пишу короткое смс, на всякий случай спрашиваю, не занят ли он. Машина прогрелась, в салоне становится жарко, как в украинской бане, а ответа всё не слышно. Ладно, заеду к нему. Юля права, нужно слушать своё сердце. Просто пожелаю спокойной ночи и поеду домой, я знаю, у него завтра долгий рабочий день. Просто носом уткнуться, и в руки, на секунду. Чёрт, почему так дотошно давит в висках. Эта головная боль меня достала.

Я никогда раньше не приезжала без предупреждения. Такая вот правильная девочка была. Только по звонку, только по договорённости. Ну что же я человека буду отрывать от дела, когда ему от меня и отдохнуть некогда. Вообще в отношениях мне очень хотелось быть правильной, и, страшно сказать, удобной. Терпеть не могла доставлять людям неприятности и забирать чьё-то драгоценное время.

Я притормозила у дома, какая-то железка присобачилась к моему колесу, и последних 10 метров ёрзала по машине, издавая чертовски неприятный скрежет. Свет горит в зале, значит, ещё не спит. Я прошла через маленькую калитку, оставляя за собой на снегу следы от ботинок. Снег их сразу же засыпал: «предатель, подумала я, заметаешь следы, а завтра мы заметём тебя» Пёс, учуяв шорох, начал лаять по ту сторону никогда не запиравшейся на замок входной двери, я улыбнулась собачьему приветствию, и зашла в дом.

Наши взгляды встретились, и на долю секунды всё тело пробивает электрическим током. В моей голове пролетает краткое «вот и всё», и наступает очень странная и глухая тишина. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, и, кажется, пытается сказать «привет.» Возле Мэгги на столе 3 пустых бутылки ужасно мной нелюбимого светлого пива, и ещё одна в её руке.

— Привет..!

..бросает он мне из кухни, как-то неестественно радостно, от чего быстро прячет взгляд. Кажется, он режет мясо. Она привезла какую-то дичь с охоты. Мне кажется, он довольно пьян. Атмосфера лёгкой пятничной вечеринки, тихо играет радио. «Кать, погоди, может, всё не так плохо» — говорю я себе. «ну просто подруга в гости заехала, ну что тут такого, все одеты, все в одежде… ещё ли? Уже ли? Господи, почему у него такое виноватое лицо? Почему у неё так испуганно бегают глаза? Как же начинает всё болеть внутри»

— Мне можно зайти? — спрашиваю через пару секунд, когда голос ко мне вернулся, а мой дорогой до сих пор не проронил ни слова.

— Да, конечно! — отвечает он совсем не своим звонким голосом. Никогда его таким раньше не видела. Его поведение говорит за себя, мне становится дурно.

Я не спеша снимаю тяжелые зимние ботинки, не отводя от него взгляда. Ну подыми же ты глаза, господи, что происходит. Не подымает. Прохожу в гостиную. По пути оставляю на полу куртку, чешу за ухом каштанового лабрадора и направляюсь на кухню.

— Здравствуй Мэгги. Я спокойно здороваюсь с пьяной молодой женщиной, сидящей на кухне. На том стуле, где обычно сижу по утрам я, и громко читаю глупые гороскопы, пока он готовит нам яичницу с сыром.

— Привет, Кейт, а я здесь, ну пятница же, и мы с сотрудниками немного выпили в баре. После работы. Ну, ты понимаешь?.. и мы.. в общем, я не смогла вести машину и ехать домой. А бар здесь недалеко совсем, и я спросила, смогу ли я остаться переночевать у него. Ну до утра, понимаешь?..

Она тараторит мне прямо в уши. Я понимаю. Теперь понимаю.

Ничего не ответив, я прохожу мимо, и иду к моему любимому человеку. Как же он сосредоточенно режет мясо. Ну подыми же глаза, ну что ты. Я ведь к тебе пришла. Я подхожу ближе и обнимаю его, он легонько вздрагивает.

— Я соскучилась.

— Я тоже.

— Ты не ответил на смс.

— Ты же видишь, я занят. Я режу мясо. Как я мог ответить?..

— Да, ты прав. Не мог.

Я отошла и села за стол, рядом с растерянной Мэгги. Вид у неё был довольно-таки ошарашенный.. странно, почему? Может быть, всё это — сон? У них у обоих такой вид, как будто они увидели привидение. Он, кажется, приходит немного в себя, и предлагает мне вина. Я прошу стакан воды. Что-то происходит вокруг. Гремят стаканы с верхней полки, он приносит мне холодной воды, она звонко и по-дружески рассказывает мне какую-то историю из своего девства. Пёс кружится и ластится, потом всей тушкой заваливается мне на ноги. Так он зовет меня спать. Да Сакко, я знаю, уже поздно. Я тоже хочу спать, и чертова головная боль не проходит. Кажется, во всём этом тумане Мегги вызывает себе такси, и решает, что лучше таки ехать к себе домой и ночевать в своей кровати. Странно, почему она не решила этого раньше. Бар, о котором она говорила, кстати, не так уж и близко к этому дому.

Становится как-то совсем нехорошо. Я решаю, что с меня на сегодня хватит, подымаюсь, благодарю за воду, и говорю, что мне пора.

— Кейт, извини, я не хотела вас прерывать, я сейчас уеду. — Её голос дрожит и звучит очень виновато. Я спокойно улыбаюсь в ответ.

— Всё в порядке, Мэгги. Ты можешь оставаться, если хочешь, я не планировала сегодня здесь ночевать. Просто хотела пожелать Робу спокойной ночи перед сном. Да и не знала, что у него будут гости.

Мне показалось, что теперь туманом накрыло её. Мужчина, застыв, смотрел на меня широко распахнутыми глазами. В моей голове происходило что-то очень странное. Вроде мозаика складывалась в одну общую и очень неприятную мне картину. Их обязательные дружеские встречи по средам, его непонятные опоздания на встречи со мной, неожиданные командировки с вечера по утро следующего дня. Все те дни, когда ей по-дружески нужна его помощь: покормить кота, выслушать и понять, выплакаться в плечо, пожалеть. Господи, какой же дурой я была. Последние несколько недель (а может и больше) я ведь открыто могла прочесть в его взгляде по утрам «как жаль, что ты не она.»

— Ты ведь и в прошлую пятницу здесь ночевала, не правда ли? — Я спросила как-то неожиданно для самой себя. Мэгги ничего не смогла ответить. Только открыла рот и быстро скользнула глазами на него, рядом стоявшего.

«Вот и всё» опять громом ударило в моей голове.

Когда я обулась, у моего дорогого, кажется, прошло оцепенение. Он подбежал ко мне, обнял, поцеловал несколько раз, кажется, даже просил остаться.

— Нет, дорогой, я не могу остаться. Мне нехорошо, а ты занят, да ещё и с гостьей. Спокойной ночи тебе, любимый. Спокойно ночи, Мэгги.

Ни один из них не проронил ни слова. Я вышла из дома. На улице всё ещё падал белый, пушистый снег. Я глубоко вдохнула чистый холодный северный воздух. Такой чистый и холодный, мой северный воздух.

«…Больше тебе не полететь на юг. Нет, больше не полетишь. У тебя даже не было красивых крыльев» (с)

Я стою, оперившись о кухонную плиту. Стою и слушаю, как он недоволен мной, как я всё неправильно поняла, какая я глупая, что устраиваю сцены без причины. Он очень пьян и явно рассержен. Кажется, только что пронеслась причина номер 25, почему иногда я бываю просто невыносима.

— Зачем ты приехал?

— Я приехал увидеть тебя, я соскучился.

— Мы виделись 20 минут назад. У тебя гостья. Ты её одну оставил?

— Она уехала.

— Как жаль. Почему? — он не услышал моего сарказма.

— Ну потому что ей стало неприятно из-за всей той сцены!

— Прости, что я смутила твою подругу своим присутствием. А о какой сцене идёт речь?

— Как только ты вошла, сразу было видно, что ты не рада её там видеть!

— Я её так расстроила!

— Ей пришлось вызвать такси и уехать.

Мне казалось, что я впервые в жизни вижу этого человека перед собой. Я не узнавала ни его голос, ни взгляд, ни мимику. Когда он говорил о том, что я смутила его подругу, он говорил со злостью. Неужели он настолько сильно ею дорожит? Неужели он настолько сильно её любит? Почему я раньше этого не замечала? Он не унимался.

— Я тебе сказал, что я занят. Вот и всё. Слушай, она без звонка приехала, что же мне, выгнать её нужно было? Я, между прочим, о тебе всё это время думал. Пока ты там, со своей подругой гуляла! Я глаз с телефона не сводил, ждал тебя услышать!

— Не сходится.

— Что не сходится?

— Не отвеченное смс.

— Да что ты придираешься! Тебе постоянно всё не то.

— Я тебя совершенно не знаю.

— Что?

— Уходи.

— Кейт, я люблю тебя. Дорогая моя, давай забудем это всё. Всё забудем. Ну пожалуйста. Ну улыбнись же мне. Ты мне нужна. Очень нужна, Кейт, ну перестань.

— Уходи, Роб. Ты не мой. Твоё сердце с другим человеком. Уходи к ней. Или куда хочешь, просто уйди.

Он ушёл в тот вечер, но не оставлял меня в покое ещё больше года. Он ходил в мои любимые места, чтобы случайно встретиться, привозил цветы (которые никогда не дарил прежде), писал письма, являлся ко мне на работу, плакал, в основном давил на жалость рассказывая о том, как он страдает, рассказывал общим знакомым, что я ревнивая сумасшедшая. Возможно, он и правда страдал, у него ведь больше не было удобной подушки — меня, да и лучшая подруга куда-то испарилась после нашего расставания. Моя жизнь в тот вечер щёлкнула. Я поняла, что не хочу быть такой, какая я сейчас: удобная, напуганная и немного наивная. А значит, пришло время перемен.

Глава 2. Голден Хорн

Дорогой друг, если ты когда-нибудь навестишь старый, добрый, северный Юкон, тебе не забыть его седых гор. Они простираются по всему горизонту. Прячутся друг за другом, как скромные школьницы на первых дискотеках. Одни из них высокие и могучие, выглядят строго и неприступно.

Другие же больше напоминают холмы, на которых наперегонки с косолапыми весной собираешь вкусную голубику.

Эта сьерра окутана невероятной историей и влюбляет в себя с первого взгляда. Через тропы и перевалы, от Аляски и до территории когда-то шли азартные золотоискатели. В снег и холод, в упряжке с голубоглазыми хаски, неслась здесь лихорадка и манила найти сокровища. Под обвалами в глубоких ущельях здесь нашли покой те, кто не нашёл его при жизни. Те смелые, которые от Калифорнии и до самого Доусона тянули свою нищету, в мечтах расстаться с ней навсегда. Как же я зачитывалась рассказами Джека Лондона об этих местах в школе! Какой магией была окутана эта земля и её горы!

В этих горах вся моя душа.

В Уайтхорс я приехала по зову сердца, очень уж хотелось увидеть северное сияние. Я окончила университет, собрала чемодан, купила билет в один конец. Помню, когда решение стало ребром — ехать на север Канады или оставаться на юге, я подумала «я ведь так состарюсь, умру, и никогда не увижу танцующую Аврору Бореалис.» Такая перспектива меня расстроила, и решение было принято. Друзья смотрели на меня, как на сумасшедшую. «Ты ведь там не знаешь никого!», «Ты же там не была ни разу!», «Там ведь -40 сейчас!». Но мне было не страшно. Джек Лондон не стал бы врать. Хотелось увидеть эту страну. Попробовать её на вкус. Хотелось приключений.

— Катя, ты уверена? Последний раз спрашиваю! — подруга смотрит на меня немного с сожалением и прикусывает нижнюю губу.

— Ну да — улыбаюсь. — Подбросишь завтра до аэропорта?

— Конечно, не вопрос.

Ира обнимает меня на прощание и желает не отморозить нос и руки. Люблю её правду, замаскированную под шутки.

Солнце заливает снежно-белый город. И мороз пробирается в самую душу. Всё вокруг такое белое-белое. Мы идём по узенькой Миллениум трейл, по парку в центре города. Под ногами как-то необычно скрипит снег. Так скрипит снег только в сухой тундре. Это был мой первый день и моя первая зима на земле midnight sun — полуночного солнца. Помню, передо мной лежало широкое замершее озеро, а вдалеке виднелась необычной красоты гора, по виду очень напоминавшая вулкан. Она показалась мне настолько невероятной, что я просто затаила дыхание, смотря на горизонт.

— Кто это? — спрашиваю я попутчика.

— Это Голден Хорн.

— Голден Хорн… — повторяю шёпотом, как заворожённая, не отводя глаз.

Этот потухший вулкан стал для меня неким символом силы и внутреннего стержня. Я подумала, что когда мне нужно будет поговорить с богом, я буду искать его на пике этой горы. 2 года спустя я чуть не погибла, когда пошла одна на его поиски.

«- Я хочу подняться на эту гору с тобой. Почему-то она тебе интересна.

— Сама не знаю почему. Я, наверное, придаю ей слишком много мистического и тайного смысла. Но Мы как-нибудь проснёмся с тобой рано-рано утром, без причины, ещё до самого рассвета. Возьмём чай и кофе, и пойдём на самый верх. Будем сидеть на верхушке, смотреть вниз на город и болтать ногами, кормить нашего пса бубликами.

— Хорошо, пойдём. Только подождём, когда снег растает, холодно ещё.»

Он пытается повторить «бублик» на русском, и мы оба смеёмся.

«Спи уже, хватит хихикать, как-то обязательно поднимемся наверх с твоими бубликами, но только подождём… подождём, когда растает снег.»

Время прошло и снег растаял. Я просыпаюсь рано-рано. В комнате темно, пусто, и очень тихо. Время — 5 утра. «И какого чёрта в такую рань» -думаю. Села на кровати, закутавшись в полосатое одеяло. На улице ни звука, ещё не слышно ни машин, ни людей. Я подумала, что для пробежки ещё не время, а для офисной работы в выходной день воскресенья как-то отчаянно. По субботам можно начинать работу с самого утра, предлогов можно найти массу. Но вот в воскресенье утром в офис приходят только отчаянно одинокие, таких жаль.

«Мне тебя жаль» — говорю я сама себя в голос. «Жаль, жаль, жаль.»

Медленно осмотрелась вокруг своей крошечной квартирки и зевнула. На тумбочке справа от меня стоял стакан воды, и я потянулась за ним. Как-то нечаянно опрокинула его на пол, вода разлилась, оставив брызги на моем одеяле. Я ругаюсь про себя, думаю о том, как всё достало, и лезу под тумбу доставать закатившийся стакан.

Взгляд падает на пол, где в самом уголочке под тумбой лежит одинокий и всеми брошенный в пыли бублик. Каштановый лабрадор по имени Сако постоянно оставлял свои снэки по углам. Господи, как давно это было, или совсем недавно? Сердце начинает биться чаще, на глаза наворачиваются слезы. Знакомая дрожь бьёт по телу, только не плакать… перестань! Но не плакать поздно. Меня начинает накрывать волной.

Та же волна лихорадочных воспоминаний через полчаса выносит меня к парковке. Я сажусь в машину, завожу мотор. Заводится. Даже греть не нужно. За это больше всего люблю лето в Юконе. Кофе покупаю по пути на заправке, и еще что-то неважное поесть. Дорога до горы Голден Хорн занимает около 20 минут. Успею к первым тёплым лучам солнца.

На пустом шоссе гуляет ветер. Я открываю окно и впускаю внутрь прохладу нового дня. Пытаюсь поймать пальцами попутный ветер. Делаю музыку громче. Играет старый сиди, который мы нашли с подругой на свалке несколько недель назад. Кто-то выбросил кучу домашнего хлама прямо посреди леса, возле тропы, где мы гуляли. Не знаю, зачем, но я забрала этот диск, на нём старая кантри музыка неизвестной мне певицы из Альберты. Есть её фото на обложке. Красивая.

«Какую музыку ты любишь?»

«Любую, если это не кантри» — отвечаю я, и смеюсь, «терпеть не могу кантри, такая чушь. А ты что слушаешь?» — Он смотрит на меня и подымает брови.

«В основном кантри. Я ведь из Альберты, забыла?»

«Чёрт, это наше второе свидание. Может, нам лучше больше никогда не встречаться?»

«Давай просто никогда больше не говорить о музыке»

Кажется, приехала. Оставляю машину на обочине дороги, беру рюкзак, дальше пешком. Первый этап восхождения — дорога для внедорожников, занимает около 5 километров резко вверх. Это ещё не совсем гора. Только путь к ней. Под ногами грохочет гравий, я прибавляю шагу чтобы согреться, всё ещё довольно свежо.

«Мы как-нибудь проснёмся с тобой рано-рано утром, без причины, ещё до самого рассвета. Возьмём чай и кофе и пойдём на самый верх.»

Первых 5 км гравия остались позади. Я подымаю глаза и вижу большое плато перед собой. Берёзы и кусты черники остались где-то внизу, и теперь впереди лежало красивейшее поле с полевыми цветами и голубикой. Дорога разветвлялась на две тропы. Одна уходила резко вправо и вела к озеру, а вторая тянулась прямо посредине плато у подножия горы.

Каждый шаг я думала о нём. Думала о том, что мы могли бы колоть здесь ноги о терновник вместе. Жаловаться на жару и на холод, доставать друг другу воду из рюкзаков, повернувшись спиной. Мы бы сейчас говорили без умолку. А потом он бы увидел вот тех маленьких куропаток вдалеке, и наш поход закончился бы охотой. Мы бежали бы по этому плато наперегонки, пытаясь догнать птицу, и пёс, конечно же, обогнал бы нас за долю секунды.

Воспоминая приходили без приглашения и кололи больнее острых камней и шипов. Кололи глубоко внутри. Я шла и не отводила глаз от верхушки горы. Мне нужно было подняться на самый верх. Подняться и посмотреть на город сверху, увидеть его под другим углом. Смотри, даже без тебя, я всё-таки поднимусь наверх.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 432
печатная A5
от 427
До конца акции
7 дней