электронная
96
печатная A5
618
18+
Кузькин отец

Бесплатный фрагмент - Кузькин отец

Объем:
536 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-1891-5
электронная
от 96
печатная A5
от 618

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть I

А это чтобы понятно все было, или наоборот, непонятно…

Вполне возможно, что это все мне в наказание за то, что я не занимаюсь спортом. Правда! Дело даже не в том что, к спорту, в смысле к поддержанию своего организма в тонусе, я отношусь отрицательно, все несколько не так. Конечно же, как и большинство вполне нормальных и адекватных людей моего возраста, я давным-давно не развязывая, завязал с большим спортом. Такие вещи, как бег по улицам или еще где-то, а также посещение тренажерных залов, в мою голову просто не приходят.

Но все равно, хоть спортом и не занимаюсь, человек я не совсем пропащий для тех, кто спортом занимается, а тех кто умудряется обходиться без этого, считает приблизительно этаким гибридом из врага рода человеческого, и государственного преступника в одном лице.

Я придумал степень поддержания себя в тонусе промежуточную. Практически ежедневно, ну разве что дела какие-то неотложные или же погода хуже некуда, я совершаю пешие прогулки по улицам и дворам нашего городка. Вроде бы и спорт, а вроде бы и нет. Так что, найден этакий компромиссный вариант. Тем более где-то вычитал что бег, — состояние для человека неестественное, врут наверное. Я хожу никуда не спеша, гуляю, на людей смотрю, слушаю о чем они говорят (не подслушиваю конечно). Иногда в голову приходят интересные мысли, которые потом записываю, глядишь и пригодятся. Это первая составляющая произошедшего.

Так вот, получилось, что пострадал я от своих прогулок. Если бы бегал, то вполне возможно, всего этого не произошло, потому что бежишь то более-менее быстро, быстрее, чем идешь, шансов остановиться и отвлечься на что-либо гораздо меньше, чем при ходьбе. Ходьба и сыграла со мной такую вот злую шутку, скоро узнаете, какую.

Дело в том, что я очень люблю книги. Вообще люблю книги, и книги не каких-либо определенных жанров, а как таковые. И если представляется возможность, готов копаться в них хоть сутки, хоть двое. Например, меня нельзя пускать в библиотеку, потому что потом будет очень трудно оттуда на белый свет выманить. С книжными магазинами посложнее, там ждут что я куплю какую-нибудь книгу, и куплю быстро, поэтому на разглядывание и перебирание книг часами, смотрят косо. Любовь к книгам, это вторая составляющая того, что со мной случилось и привело вот сюда.

Уж не знаю по каким причинам, но довольно-таки часто приходится наблюдать картину, когда люди выбрасывают книги на помойку. Бывает, что целыми мешками выбрасывают, ей Богу, сам видел! Варварское действо, других слов этому я подобрать не могу. Вот и лежат они, бедняжки, около помоек, или же просто на улице. Наверное, но не утверждаю что на сто процентов именно так, люди ремонт в квартирах делают, мебель меняют старую на новую, а старые книги, вкупе с новой мебелью не смотрятся, гламур не тот! Интересно, а новые книги к новой мебели они покупают, а если не покупают, то чем занимают пустующие места для книг предназначенные? Ведь пустота интерьер не гламуризирует.

В один из дней, гуляя, я и наткнулся на такой вот печальный книжный развал. Наткнулся и разумеется начал перебирать и просматривать книги, потому что пройти мимо был просто не в состоянии, даже если бы вдруг и приказал себе.

Перебирая книги, мне в руки попалась с виду ни чем непримечательная брошюрка. Вообще-то примечательная, потому что на обложке ничего нарисовано не было. Знаете, как духи, — Шанель номер пять, белая этикетка и черными буквами это самое написано. Скромненько, но со вкусом, вернее, с ароматом. Так и на брошюре, всего лишь и было написано: «Настоящая история человечества», а в самом низу, — Филадельфия 1959. А вот это уже становилось интригующим. Я открыл брошюру, а там еще хлеще, — после названия, в скобочках: «в помощь миссионерам и активистам». Опаньки! Да это же самая настоящая антисоветчина!

Конечно же никаким антисоветчиком я не являлся и не являюсь. Вернее будет сказать, что такой же антисоветчик как и все прочие, жившие в то достославное время, среднестатистический и ни чем не примечательный, так что ли. У нас же, кстати во все времена и при всех царях-генсеках-президентах, ругать власть считалось и считается хорошим тоном. Это как в определенных случаях носовым платком пользоваться. А вот хвалить власть, какой бы она ни была на тот момент, все равно что вместо платка, большой и указательный пальцы в дело пускать.

А тут брошюра, оттуда, да еще изданная в те годы, когда холодная война, так сказать, была самой горячей, интересно все-таки. Да и в тюрьму нонче за это никто не посадит, тоже немаловажно. Так что теперь без этой брошюры уйти я не мог. Не мог даже если бы в нагрузку меня заставили взять все лежавшие там книги и все мусорные контейнеры вместе с содержимым, я бы согласился.

Вот с этого все и началось. Так подробно я расписываю в общем-то ни чем непримечательный случай не для того, чтобы заинтриговать, вовсе нет, а для того чтобы было понятно откуда взялось то, что будет написано дальше. Итак, брошюра с написанной в ней историей человечества, да еще настоящей, — третья составляющая того, что вы видите перед собой.

Четвертую составляющую, может быть специально, а может быть сам того не желая, мне подкинул приятель, историк по образованию и по роду своих занятий. В один из дней сидели мы с ним и несмотря на отсутствие явно видимых хронических заболеваний, и вообще, хорошее самочувствие, пили не то что пить в таких случаях не рекомендуется, а то и просто запрещается. Пили мы с ним самый обыкновенный кофе, растворимый.

Мой приятель, — личность вполне настоящая, на три года моложе меня и живет по соседству. А историей занимается потому, что преподает ее в школе. Имени его называть не буду, и не потому, что он стесняться будет когда его начнут узнавать. Узнавать его и без имени начнут, потому что один он у нас тут такой. Просто-напросто я начал описывать рассказанное им не спрося на это его разрешения. Сволочь конечно, но, на том и стоим! Ладно, об этом позже. Конечно, можно бы было выдумать приятелю какое-либо другое имя, не настоящее. Но думать в этом направлении лень, поэтому пусть остается «приятелем», каковым и является.

Пьем мы кофе, печенюшками заедаем, и за жизнь разговариваем. Не знаю как в стародавние времена, но нынче интересный собеседник, — редкость. Каждому интересно и хочется чтобы его выслушали. Кстати, синдром попутчика, тому яркое подтверждение. Что ж, хочешь слово молвить, молви! Но зачастую слова эти сплетаются в рассказ о том, каким он, или она, были лет этак тридцать назад ("…когда мы были молодыми…"). И что интересно, молодыми были тогда, а чушь, пусть даже для них и прекрасную, несут сейчас, по прошествии многих лет. В большинстве случаев, слушателю эти повествования вовсе не интересны, своего такого добра навалом. Да и рассказчику зачастую, подозреваю, рассказ не доставляет особой радости. Но, рассказывать больше не о чем, в жизни ничего не происходит, а может происходит но рассказчик не замечает, поэтому звучит простой волнующий рассказ о тех временах, когда он был еще сперматозоидом.

А второй вариант такого душевного стриптиза, это нескончаемо-извечная производственная тема. Расписывать ее не буду хотя бы потому, что для того, чтобы понять рассказчика, надо быть профессионалом именно в его профессии и желательно работать там же, где и он, иначе, — думаю понятно, что иначе. В этом случае в жизни рассказчика тоже ничего путнего не происходит. На производстве происходит, правда, там всегда что-то происходит, на то оно и производство, а вот в жизни, ничего. А бывает еще хуже, чем ничего. Это когда кроме пива с детективами по телевизору, ничего больше не интересует.

Но мой приятель, — личность можно сказать уникальная. Он интересуется, и не по долгу службы, тем, за что ему деньги платят. Редкий случай, но бывает. И бывает что рассказывает о делах давно минувших дней, преданьях старины глубокой не так, как положено рассказывать, потому что так в учебнике написано, а так как это воспринимает и понимает сам. Иногда он рассказывает такое, о чем я и слыхом не слыхивал, хотя эрудиция в историческом плане присутствует.

Вот здесь мы, так сказать, нашли друг друга. Дело в том, что я тоже неравнодушен к истории рода человеческого. Правда образование у меня техническое, но это мелочи, в школе по истории была твердая пятерка, точно помню.

Для нас с приятелем история замечательна не тем, кто когда царствовал и кто когда кого победил, а тем как жили люди тогда, когда нас на свете не было, и это в первую очередь. Ну а поскольку история, как информационное поле Земли, подчас имеет бесконечное количество возможных отправных точек-событий-причин и всего лишь один вариант дальнейшего ее развития, разговаривать, не спорить, а именно разговаривать, на подобные темы можно до бесконечности.

Дело не в сослагательном наклонении, которого история так не любит. Это самое наклонение ей стараются придать, когда непонятно по какой причине, интересует: а чтобы было дальше если бы, например, не змея укусила Вещего Олега, а Вещий Олег ее укусил? Да простит меня князь Олег, я ни в коем случае не пытаюсь подвергать ревизии и уж тем более умалять его заслуг перед Русью. Если уж речь зашла о Вещем Олеге, то нас с приятелем интересует другое. Последствия случившего принимаются и не подвергаются критике, интересно другое, — а змея ли его укусила? А может быть какой-нибудь суслик, или новый конь приревновал князя к погибшему коню?

Не, надо более конкретный пример привести. Вот император, Павел I, он действительно был дурак дураком и психопат, или умница и дальновидный политик, и в конце концов за что его жизни-то лишили? Принято считать, что психопатом был. В подтверждение этому приводят случай, когда он целый полк в Сибирь отправил, в ссылку. А ведь отправить целый полк пешком, строем, в Сибирь, может не только законченный идиот, но и умный, дальновидный правитель. Да и решиться на такое в состоянии далеко не каждый. И в Сибирь ли он его отправил? С одной стороны причина этому понятна, — дурак, что с него возьмешь? А с другой стороны, ну если не дурак, а совсем наоборот, как раз получается практически бесконечное пространство вариантов, вернее, причин произошедшего.

— А все-таки хорошо, что жизнь не стоит на месте. — какую-то тему, уж не помню какую, мы исчерпали. Кофе в наличии, свободное время тоже, поэтому мой приятель продолжал. — Помнишь, как раньше о полетах в космос сообщали?

— Конечно помню, — отвечаю. — По радио и телевидению трансляции прерывали. Левитан торжественно так все зачитывал, будто коммунизм наступил. Мне отец рассказывал, как он о полете Гагарина услышал. Он тогда из Плавска (город в Тульской области) возвращался и увидел как народ на улице с ума от радости сходит. Спросил, что случилось? А ему в ответ, мол, Гагарин в космос полетел и уже вернулся. Да уж, радости тогда было, не то что сейчас.

— Верно. Сейчас на рекламу больше внимания обращают, чем на очередной полет. — согласился со мной приятель. — Кстати, а ты уверен, что именно Гагарин первым в космос полетел?

— В общем то да, уверен. — одна отрицательная черта у моего приятеля все-таки присутствует, он некурящий. — Правда до человека туда собаки летали, но они не по своей воле. Пойду я, перекурю.

И пока я курил, вспомнил, что в перестроечные времена что-то о первом человеке, полетевшем в космос, то ли читал, то ли слышал. Тогда вообще много чего писали и говорили о том, что якобы было на самом деле, предлагали народу несколько иные отправные точки-события того, что получилось в результате. Зачем это делалось, да и сейчас делается, — неизвестно. Может чтобы жить не так скучно было, а может быть по каким-то другим причинам, не знаю.

— А ведь точно, вспомнил. — сказал я, вернувшись с перекура и усаживаясь в кресло. — Что то такое было. Мне один мужик рассказывал. Он тогда в армии служил, слышал в эфире чей-то голос. Правда ерунда все это. В эфир, в телефонии, дай ему передатчик, любой дурак выйти сможет, если конечно эфира не боится. Для этого не обязательно в космос лететь.

— А что, бывает что боятся, ну, эфира? — спросил приятель.

— Еще как! Особенно если в первый раз. Аж колошматит всего, как с дикого похмелья, по себе знаю. — знаю я это не по похмелью, а потому, что по образованию, — судовой радист: азбука Морзе и еще целая куча интересных вещей. — По первости кажется, что тебя весь мир слушает и слышит. Правда, потом привыкаешь, и наоборот, хочешь чтобы услышали а тебя не слышат, непрохождение радиоволн называется. И вообще, по словам одного из моих коллег, радиотехника, — наука темная. — Я чуть было сам не ударился в пересказ дел давно минувших, но опомнился, потому что вряд ли это моему приятелю было интересно. — А еще слышал, что якобы первым полетел в космос сын авиаконструктора Ильюшина и погиб там.

— Понятно. А насчет космоса, туда с таким же успехом мог бы первым полететь чей угодно сын, лишь бы папа был человеком известным. — приятель поставил на стол пустую кружку. — Еще кофе будешь?

— Давай…

— Вот смотри, полет человека в космос, это факт. — приятель вернулся с двумя кружками дымящегося кофе. — И то, что Гагарин туда летал, тоже факт.

— Первым слетал. — уточнил я.

— А вот это не факт. — приятель пристально посмотрел на меня и обрушил на мою голову то, что я в свою очередь собираюсь обрушить на ваши. — Первым в космос полетел совсем другой человек, но из-за того, что вслед за этим началось, надо было факт его полета забыть и считать первым космонавтом Гагарина. Кстати, Юрий Алексеевич и планировался как первый космонавт, но вмешалась очень высокая политика, вперемешку с дурью несусветной.

— Поясни.

— Сейчас поясню…

И рассказал он мне такое, что я первое время не мог понять, кто из нас сошел с ума: мой приятель, который все это рассказал или я, который все это выслушал?

Рассказанное меня не то, чтобы удивило, я сам и похлеще могу придумать. Меня удивило то, что это, по словам моего приятеля, происходило на самом деле. Вот это да, это шандарахнуло по голове будь здоров как! Прав был Владимир Семенович, утверждая в одной из своих песен: «Удивительное рядом, но оно запрещено…»

То, о чем рассказал приятель, было действительно рядом, или уж совсем недалеко, как по географическим меркам, так и по временным.

Так и просится на язык, вернее на пальцы, словосочетание: «Как обычно!» Как обычно, правду от народа скрыли, придумали совсем другое и придали статус официального исторического события.

Дело в том, что у меня несравнимо больше причин верить моему приятелю-историку, чем всей официальной исторической науке и всему тому, что около этой исторической науки крутится. Верить потому, что у приятеля просто не существует никаких причин меня обманывать, тем более на такую тему, выгоды от этого никакой, ну вообще никакой! Это первое, а второе то, что мой приятель не замечен в веселом и безобидном вранье и фантазерстве. В отличии от меня, мужик он серьезный и ему гораздо проще рассказать о том, что происходило на самом деле, о чем никто, или почти никто не знает и тем самым удивить, чем самому, экспромтом, придумывать какую-то невероятную по своей фантастичности историю.

Это я могу, например, увидев пролетающую мимо галку, тут же сочинить чудовищную по своей неправдоподобности историю, рассказать ее и убедить слушателя в том, что все рассказанное, — абсолютная правда. А после, глядя на него, спросить:

— Неужели поверил?

— Поверил конечно. Ты же все это с таким серьезным видом рассказываешь. — обычно отвечает собеседник.

И приходится объяснять, почему то, о чем рассказал, является чистой воды враньем, и почему не может никогда произойти. Все это я делаю не для того, чтобы посмеяться или покрасоваться самому, а собеседника выставить сплошным дураком, вовсе нет. Кстати, не так уж часто я это и делаю. Придумывать разные небывальщины, — занятие веселое, а вот потом расшифровывать их, — совсем наоборот. Это как рассказать анекдот, а после объяснять, где и как сильно надо смеяться. Делаю я это только в одном случае, когда вижу что мой знакомый уж слишком погряз в повседневности, состоящей из: работы, семьи, телевизора, дачи и прочих скучных вещей. Скучных потому, что когда их очень много и кроме них ничего нет, «вещам» этим ничего не остается, как становится скучными, хотя на самом деле, все они, вполне нормальные и даже более того… Ну и конечно же выгоды из этого я никакой не извлекаю хотя бы потому, что это вранье, а не ложь.

На самом деле вранье и ложь, это абсолютно разные вещи. Вранье, — штука веселая, беззаботная и совершенно непрактичная, потому как недолго живущая. Синонимом слову вранье может быть слово шутка, просто первое мне больше нравится. А вот ложь, она веселой и беззаботной не бывает. Она, наоборот, чем-то озабочена и очень сильно. И практичности у лжи хоть отбавляй, потому и бывает, что живет очень долго. В отличии от вранья, которое и существует для того, чтобы поднять настроение, задача лжи, — извлечь выгоду для её придумавшего, причем зачастую невзирая на последствия. Вот такая вот, по моему мнению, между ними разница.

Так подробно все это я расписываю для того, чтобы объяснить, почему поверил в то, что мне поведал приятель. В свете рассказанной им истории я даже начал было сопоставлять некоторые факты, известные мне благодаря официальной науке. И, о ужас, получается, что все сходится и все правда! Правда, если посмотреть чуть-чуть под другим углом.

Услышанное накрепко осело в моей голове и начало там перебраживать и размещаться, по всей видимости надолго. Разумеется более свежие дела и события довольно-таки скоро оттеснили услышанное в ряды информации второстепенной, но время от времени она все-таки заявляла о себе, причем достаточно сильно.

Короче, надоело мне все это, вот я и решил избавиться от нее, от этой истории. А для того, чтобы избавиться от сидящего в голове и не дающего покоя, существует один, проверенный, а потому очень действенный способ, — рассказать кому-нибудь. Поделиться, так сказать, добром, — пусть тоже помучаются, а то одному скучно. Вот поэтому я и решил все это и пересказать, вернее переписать.

Почему таким вот образом? Потому, что рассказать хочется и надо, здоровье на дороге не валяется. Рассказывать соседям и землякам? Ага! Приятеля в миг вычислят и проходу давать не будут. Да и не в этом дело, в конце концов. В конце концов, приятеля можно заменить, например, каким-нибудь выдуманным попутчиком, и синдром попутчика как нельзя кстати. Но я стараюсь пересказать услышанное максимально правдиво, вот в чем дело. А землякам-соседям, да и не соседям тоже, такие вещи неинтересны, потому что тех с кем это происходило, они знать не знают, а о землях, в которых это происходило, ведать не ведают. Может быть нет их вовсе, ни людей, ни земель этих, и никогда не было. И прав был товарищ Бендер, утверждая, что все заканчивается в Шепетовке. А рассказать хочется, потому что зудит во всех местах, да так, что терпеть никаких сил не хватает. И получается, что рассказал, как будто смачно и со вкусом почесался,. Не серчайте пожалуйста, если кому-то это сравнение покажется грубым, другие сравнения не придумываются.

Конечно же, рассказывая какую-либо историю, рассказчик что-то добавляет от себя. Это не обязательно могут быть какие-то события изначально для той истории несвойственные. Бывает, что рассказчик, в силу впечатлений, произведенных каким-то моментом, придает ему большее значение, а какому-то меньшее. В результате история приобретает совсем другой вид, иногда значительно отличающийся от первоначального варианта. Поэтому, если я заявлю, что пересказал, ничего от себя не добавляя, — никто не поверит, и правильно сделает. Максимум, что я от себя добавил, так это свое отношение к происходившему. А вы попробуйте пересказать что-либо ничего не меняя! Даже ксерокс этим не может похвастаться, качество скопированного всегда хуже качества оригинала. Чего уж говорить о простом человеке, с его страстями и переживаниями, бурлящими внутри.

Но поскольку все же стараюсь передать услышанное максимально достоверно, предлагаю подсказку. По ходу изложения, там, где вранье лезет из всех щелей и заметно невооруженным глазом, — значит это я слегка руку приложил, а где более-менее похоже на правду, хоть и выглядит очень даже странно, — это приятель так рассказал. Так что, все по честному!

Глава I

Двадцатый век, как и лето, перевалил макушку и при помощи времени, поспешал, а может и не поспешал, на встречу со своим собратом, — веком двадцать первым. Люди, как могли, помогали ему и называли это стремительным бегом времени, но такое впечатление, что век был в своем движении сам по себе, а люди-человеки, сами по себе, все что-то суетились и суетились.

Время, оно как дитё малое, которое без взрослого человека жить не может. Если бы не было людей, то и времени не было, потому что они его, так сказать, зачали, родили и пытаются воспитывать. А оно, время, ей-ей, как дите малое и неразумное, ведет себя хуже некуда: на месте сидеть не может, постоянно ему куда-то надо. Но это еще полбеды, гораздо хуже то, что не хочет оно поддаваться никакому воспитанию: когда ему надо не спешить и вести себя тихо и смирно, оно куда-то бежит. И наоборот, когда ему надо бы поспешать, оно, словно в насмешку, тащится еле-еле, хорошо что вообще не останавливается.

В такой вот, без преувеличения, сложной обстановке, протекала, протекает и скорее всего будет протекать жизнь человеческая. Вечно мы чем-то недовольны, хотим чего-то большего и лучшего. Это как раз хорошо хотя бы потому, что прописано в природе человеческой. А время, время придумано лишь для того, чтобы было на кого сваливать промахи и неудачи и вообще все, что изначально задумывалось так, а получилось, если вообще получилось, совсем по другому.

Точно также как и с погодой, со временем, в отличии от погоды, нами же придуманным, приходится мириться и помимо постоянной неуспокоенности от жажды движения вперед, много сил затрачивать на его обуздание. С погодой тоже не все в порядке, тоже не все, как надо. С ней, с погодой, тоже ведется кропотливая работа, правда толку никакого, такая же капризная как и время, чем больше обращаешь внимания, тем хуже себя ведет.

Но не это самое главное, что мешает человеку жить счастливо и дышать полной грудью, радоваться. Так уж получилось, что самым главным препятствием, как для счастливой жизни в будущем, так и хоть сколько-нибудь похожей на счастливую сейчас, является сам человек. Сам себе человек конечно же не враг, правда, иногда отчебучит такое, что и ахнуть, сил не хватает. Но все-таки человек человеку, — помощь неоценимая. Если натворит чего-то не то, есть на кого, кроме времени, свалить, — на соседа. Перед самим собой, наедине, конечно же признаться можно, а иногда даже и нужно в том, что дал маху, но перед соседом, — никогда, ну или почти никогда. Это не потому, что мы так воспитаны. Мы скорее всего такими задуманы, ну и конечно же рождены. Свалил на соседа, а тому беспокойство помимо тех, своих беспокойств, которые не дают покоя. Это происходит не потому, что один сосед ненавидит другого, а, если честно, неизвестно почему.

***

Живут себе, поживают, соседи в одной большой коммунальной квартире, когда-то общей для всех, а теперь поделенной на комнаты и комнатушки. Когда и почему это произошло, — дело темное, так что лучше не касаться, а то выяснение подробностей может завести очень далеко.

Неизвестно по каким причинам, но изначально, наверное в силу планировки квартиры, была допущена несправедливость. Кому-то досталась большая комната да еще на солнечной стороне, а кому-то, тоже большая, но сторона не солнечная, окна выходят во двор, одним словом, вид из окна скучный. А иным соседям, так вообще, достались малюсенькие клетушки-комнатушки, мало того что с одним окном, так и оно на глухую стену выходит. Вот и живи тут счастливо, если сможешь.

Вообще-то живут, кто как может, но поскольку хоть каждый и живет в своей комнате, квартира то одна, общая на всех. Вот и получается, что живут все вместе.

Есть такая поговорка, — большому кораблю, большое плавание. Точно также и у жителей коммуналки, обладателю большой комнаты, — желания большие, а обладателю комнаты маленькой, разумеется маленькие, все по честному. Но не тут-то было! В этом обладатели комнатушек не отстают от обладателей больших комнат. А поскольку дисбаланс получается, желания почему-то разнообразием не отличаются, то приходится помощи просить. А ты попробуй затащить и разместить в комнатушке, к примеру, трехстворчатый шкаф, если он, шкаф этот, раза в полтора больше комнатушки будет! Однако затаскивают, размещают, получается как-то.

Без помощи соседей такое не сделаешь, так что хоть и мешают они жить как хочется, но без них тоже нельзя. А у кого, в случае чего, просить помощи? Конечно же у того у кого комната самая большая! Если дадена комната большая и светлая, ну или почти светлая, то получается, что ее обладатель как-бы отмечен и облагодетельствован свыше за то, что самый умный ну и самый сильный конечно. Вот обладатели маленьких комнат-комнатушек, в случае чего, и просят о помощи тех, у кого комнаты побольше.

Когда то, давным-давно тому назад, такие поиски и просьбы о помощи, напоминали броуновское движение, не было в этом деле ни толку, ни порядка. Но постепенно порядок был наведен и жители коммуналки можно сказать окончательно определились, кому у кого просить о помощи и кому помогать в первую очередь, ну и дружить соответственно. Время от времени конечно же случаются неожиданности, ну, это как любовь неизвестно с какого взгляда, но не часто и не надолго. Коммунально-броуновское движение приведено к общему знаменателю, правда не до конца всех устраивающему, и…, в общем, жить можно.

Правда иногда происходят недоразумения: то ли кто-то из жильцов встал не с той ноги, то ли просто в силу характера мерзопакостного. Но без этого тоже жить нельзя, не интересно как-то.

Кому-то вдруг захотелось в ванную комнату без очереди пробраться, а кому-то газету в туалете подольше почитать, а другие не согласны и начинается… Одни кричат, что статья в газете мол интересная, читай вслух, погромче, чтобы всем было слышно, а другие орут, что все ерунда это, что некогда и что желания, они иногда терпеть не хотят. И так продолжается до тех пор, покуда у кого-то из желающих желание это исполнится не там, где ему положено исполняться. И снова начинается все заново, вернее будет сказать, что не начинается, а продолжается. О якобы интересной статье в газете, к тому времени, все успевают забыть, не до нее, другие вещи, более интересные, выходят на передний план.

Да много чего происходит в коммунальной квартире такого, что интересно и не интересно одновременно ее жильцам. Один моет кастрюлю по часовой стрелке, а другой против часовой, и опять дисбаланс получается, опять надо выяснять как правильно. Конечно, можно у кастрюли спросить, как ей удобнее, но есть такое подозрение, что кастрюле этой на редкость безразлично, по часовой стрелке или против оной ей быть вымытой, ей бы чистой быть, а все остальное, мелочи.

Конечно же, в делах желаний и необходимостей верховодят обладатели больших комнат и не потому, что им больше всех надо, а потому что желания, еле-еле помещающиеся в маленьких комнатушках, в больших комнатах пропадают, как в прорве бездонной. Вот и получается, что реализованное желанием исчезает неизвестно куда, а само желание остается, и так без конца.

Стоит сказать что от больших желаний обладателей больших комнат, обладателям комнатушек перепадает, иногда довольно-таки много, как по количеству, так и по качеству. А некоторым из них, вполне хватает того, что по пути в большую комнату с возу упало, напрямую-то, ясно дело, не особо и допросишься. А за это, время от времени, приходится кричать перед туалетом, что статья интересная, потому что по другому никак, потому что благодарность, она и в сердцах обладателей маленьких комнатушек живет.

Надо сказать, что обладатели больших комнат не такие уж сами по себе законченные сволочи. Просто-напросто, видимо в силу того, что они являются обладателями больших комнат, в этих их комнатах много всякого добра есть и еще много поместится, они вдруг решили, что обладают большими правами на всю квартиру в целом, нежели чем обладатели маленьких комнат-клетушек. Думается, что сама скандальность и мерозопакостность характера здесь особой роли не играет, а может и играет, потому что, чем больше имеешь, тем большего хочется и хочется, чтобы у всех остальных добра было меньше и чтобы оно было точно таким же, как и у него, у которого его больше…


Настоящая история человечества


Дорогой друг!
Это пособие поможет тебе во время пребывания за пределами КОШЭ. В брошюре изложен ряд фактов из истории Эдемии, как земли, и КОШЭ, как государства на ней образованного, что проливает свет на историю человечества в целом

Приведенные исторические факты позаимствованы из фундаментальной работы известного эдемийского ученого Рила Фэйка (Real Fake), «Яблоня и яблоки». Авторитет профессора Р. Фэйка как в обществе, так и в научных кругах КОШЭ неоспорим, поэтому достоверность фактов, приведенных ниже, не подлежит сомнению.

При разговорах с представителями некультурных и малоцивилизованных народов, каковыми являются все народы, за исключением граждан КОШЭ, не следует опровергать точку зрения собеседника по тому или иному вопросу, а тем более вступать с ним в спор. Для начала необходимо угостить его кома-сомой, а уж после этого осветить затронутую тему с позиций истинной науки и культуры КОШЭ. После этого, как правило, собеседник начинает воспринимать излагаемые вами факты и принимает их, потому что они, — неоспоримы.

Следует помнить, что вольные трактовки истории человечества с момента его возникновения и до сегодняшнего дня наносят большой вред нецивилизованным государствам и народам их населяющим, поскольку уводят в сторону от истинных человеческих и культурных ценностей, благодаря которым КОШЭ стали величайшим государством за Земле. Только наука и культура КОШЭ позволят нецивилизованным народам стать цивилизованными и жить одной большой, дружной семьей!


Удивительная штука, вроде бы все ясно и понятно, потому что большинство живет именно так, а с другой стороны, — сплошная загадка, вот и разберись тут.

Наверное в детстве не те песни пели и не те сказки им родители рассказывали, если такое получается.

Глава II

— Кошисты опять учудили. — представительный мужчина, возраста лет пятидесяти, обратился к сидевшему напротив.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 96
печатная A5
от 618