электронная
54
печатная A5
400
18+
Курсант ВМА

Бесплатный фрагмент - Курсант ВМА

Учеба в ВМА им. С. М .Кирова


Объем:
274 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-6574-3
электронная
от 54
печатная A5
от 400

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Ленинград- СПБ. ВМА

Владимир Озерянин

см. ФОТО: Цель моего трехлетнего стремления. Фрагмент здания штаба Военно медицинской академии. Старейшего военно медицинского заведения России, основанного в 1798 году. На фоне штаба, статуя Гигиеи, дочери Эскулапа.

ПУЛКОВО, ФИНЛЯНДСКИЙ ВОКЗАЛ

Перелет из аэропорта Брест до воздушных ворот Ленинграда Пулково занял пару часов, и те я проспал. Видимо, организм сам чувствовал, что впереди у меня бессонные времена. Самолет заходит на посадку. От предупреждения пристегнуть ремни я проснулся, и успел еще мельком увидеть панораму города с высоты птичьего полета.

Масштабы мегаполиса меня впечатлили. А историческая часть города напомнила фильм «Вечера на хуторе близ Диканьки», когда кузнец Вакула заходил точно так же на посадку, восседая на спине черта.

Сам аэропорт удивил своей архитектурой. Пять стеклянных куполов на крыше здания, в виде опрокинутых стаканов, запомнились сразу и навсегда, но мне пока было не до любования аэровокзальной красотой. Время поджимало. Я опаздывал на указанное в вызове время прибытия. И ожидал самых непредсказуемых последствий.

Вышел на вокзальную площадь и плюхнулся в такси.

— К финляндскому вокзалу! -указал я водителю на точку доставки. Аэропорт «Пулково» получил такое название, потому что расположен на пулковских высотах. Глядя из окна «Волги» на поля и перелески вокруг, припоминал я отрывки из прочитанной когда — то книги об обороне Ленинграда.

Ехали быстро, обзор из салона такси не ахти какой, поэтому вплоть до прибытия к месту назначения ничего толком не рассмотрел. Расплатился с таксистом, и первое, что попало на глаза — это памятник Ленину на «броневике». Затем повернулся к фасаду и прочел-«Финляндский вокзал».

Все верно. Говорили, что где — то здесь, недалеко находится и цель моего путешествия, но это позже. Пока что я еще в гражданском костюме. Нужно где — то переодеться в форму. Захожу внутрь относительно просторного помещения. Окидываю глазами обычную вокзальную суету. Упираюсь взглядом в прилавок ближайшей точки питания, и направляюсь к ней, потому что еще маковой росинки во рту со вчерашнего вечера не было.

В руках среднего размера тяжеловатый чемоданчик «Мечта оккупанта». Тяну его к стойке. Заказываю какие- то чебуреки и чай. Перекусил, полегчало. Пожилая женщина за прилавком пару раз окинула меня взглядом, видимо, обратила внимание на мой изможденный вид. Решил я обратиться к ней за помощью. Снова подхожу к стойке.

— Извините, пожалуйста, у меня пока что не к кому здесь обратиться за помощью.

Женщина внимательно посмотрела на меня.

— Да, слушаю, чем могу помочь?

— Я военнослужащий. Мне нужно переодеться в форму. Может у вас есть подсобное помещение, где я мог бы более-менее спокойно совершить эту процедуру?

— Да. Проходите. Идите за мной.

Заходим в небольшой чуланчик, заставленный, как и положено, в подобных заведениях, всевозможной тарой, но здесь имеется и небольшой столик.

— А может у вас найдется и утюг? — с надеждой в голосе, спрашиваю я.

— Да, есть.

Смотрю, с полки она достала миниатюрный электроутюжок. Я быстро распаковал содержимое своего «Гроссфатерлянда». Нашлась и марля, и кран с водой рядом. Быстро привел в порядок свою повседневку, переоделся.

Гражданку запихал в чемодан, и уже совершенно другим человеком явился на глаза хозяйке заведения. Пытался заплатить за услугу, но она наотрез отказалась. Поблагодарил на словах, пообещал еще заглянуть к ней. И потащил свой багаж в камеру хранения.

Первый встречный абориген показал, как пройти к штабу Академии. Улица «Комсомольская» по прямой вывела на этот древний, под куполом, корпус. Подхожу к КПП, спрашиваю у дежурного сержанта, что и как. Он озадачивает меня несведущего, что нужно добираться на полевую базу академии в Красное Село.

«Таку мать», — пробормотал я себе под нос, и потащился в обратную сторону, к тому же вокзалу откуда и пришел. Там был вход в станцию метро. Хорошо хоть погода стояла еще летняя. И даже питерское небо было почти голубым.

Начало нового витка в спирали службы

Владимир Озерянин

см. ФОТО: Три начальника первых курсов ВВС, ВМФ и пехотный..Наш, начальник первого курса, второго сухопутного факультета, подполковник Е.А.Исаев, по средине.

КРАСНОЕ СЕЛО

В метро до станции «Варшавская», а там электричкой минут тридцать, и вот выхожу на полустанке «Красное село». От него пешком более километра до КПП полевой базы. Наряд по проходной из молодых курсантов. Рассказали и показали на пальцах, где искать начальника первого курса второго факультета. Нахожу небольшой, утопающий в зелени домик под шиферной крышей. Вот и она, нужная дверь. Стучу.

— Да, войдите!

Толкаю от себя дверную ручку… И, оп- па! Мне на плечи совершенно неожиданно ложатся лапы, а в прямо в лицо смотрит псиная морда. Честно говоря, не ожидал, а потому опешил, но не струхнул.

— Джек! Место! — раздалась команда от сидящего слева за столом подполковника. Пес, красивый ирландский сеттер, мгновенно повиновался и занял свою территорию в правом дальнем углу кабинета.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! Прапорщик Озерянин прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы! — на одном духу тараторю я многократно повторенную про себя фразу. Худощавый, невысокого роста подполковник поднялся из-за стола. Подошел ко мне и протянул руку. Поздоровались. А левой рукой я тут же вручил свои документы.

— Вы уж извините меня за собаку. Я сам не ожидал от него такой прыти.

По мимике на его лице я заподозрил, что он одобрял действия своего питомца. По моему это уже был не первый подобный случай в этом кабинете. Таким образом, возможно, он проверял реакцию посетителей. Я, конечно, сделал вид, что верю хозяину кабинета. Ну, а дальше подполковник присел за стол, а я остался стоять почти по стойке смирно.

— Мы вас уже давно ждем, товарищ прапорщик. Вы почему опоздали? -произнес фразу начальник, глядя мне в глаза с явным недовольством в голосе, разглядывая при этом мое предписание и вызов на учебу.

— Разрешите доложить, товарищ полковник!

— Да, докладывайте.

— Вызов мне вручили с большим опозданием. Я за три дня должен был решить массу дел по отъезду в Союз.

Новоиспеченный шеф смотрел мне в глаза с недоверием.

Я продолжил:

— А тут еще жена начала рожать в дороге, в поезде, а закончила в роддоме Бреста.

Вот здесь я уже заметил в его глазах искорки доверия, интереса и сочувствия.

— Что вы говорите? И где же сейчас супруга?

— В Бресте, товарищ полковник.

— Ай-яй-яяй… Так это же сколько вы всего перетерпели в дороге!? — посочувствовал начальник. -Ладно. Тогда я отпущу вас за женой первого сентября. Думаю, что успеете туда и обратно. Все равно первый день у нас организационно-ознакомительный, ничего существенного. А со второго, уже плановая учеба. А мы за это время придумаем что -то с жильем для вас. Хорошо?

— Так точно. Спасибо, товарищ полковник!

— Тогда сейчас отправляйтесь к дежурному. Он покажет ваше расположение. Да, вы у нас назначены командиром четвертого взвода, второго факультета. Вы знаете, какие у нас есть факультеты?

Тупо смотрю ему в глаза. Ввожу кратко в курс дела.

— Первый командный, — продолжил полковник, — он вас не касается. Второй сухопутный, наш. Третий ВВС, и четвертый ВМФ. Я думаю вы не будете возражать?

— Никак нет! — четко произношу уставные речевки, автоматически соглашаюсь я, не подавая, как и положено в таких случаях вида, что на самом деле мне далеко не все понятно. А сам тут же подумал:

«Какого на хер еще взвода? Какой командир? Нам ведь никто, нигде и словом не обмолвился, что мы еще кроме учебы будем чем — то там командовать.

Вида не подаю, говорю:

— Разрешите идти?

— Да.

Выхожу за дверь. Голова переполнена массой мгновенно возникших вопросов. Туман перед глазами, несмотря на яркое августовское северное солнце на улице. «Жена, ребенок, учеба, взвод, а значит личный состав!» — все это путалось, сплеталось и расползалось.

Иду по аллейке. Первого встречного курсанта спрашиваю, где находится расположение четвертого взвода второго факультета. По подсказке выхожу на переднюю линейку. В первом ряду расположены аккуратные дощато-шиферные домики. Иду по бетонной дорожке и ориентируюсь по табличкам с номерами. Вот и она, с надписью «4 взвод». Заглядываю внутрь.

Два ряда железных панцирных кроватей в два яруса с проходом

посредине. Слева в дальнем нижнем углу кто — то спит, накрывшись матрасом и укутав голову вафельным полотенцем. Полотенце черное от усевшихся на него огромных комаров, которые несмотря на преграду с упоением выполняют свою работу. Сосут свежую кровь из морды курсанта.

Не стал я его будить, а решил перекурить это дело в примеченной позади домиков курилке. Только прикурил сигарету, как вслед за мной зашел и тоже присел с сигаретой в пальцах какой — то прапор с выпученными моргалами и наглой рожей. В руках он держал фуражку с красным околышем. Я же все еще ходил в форме с черными бархатными петлицами и таким же околышем на своей фуражке, ведь энное количество лет прослужил в артиллерии. У «наших» своя гордость.

И к краснопогонной пехоте у нас было какое- то снисходительное (мягко говоря) отношение, хотя нам, медикам, вообще — то говоря, все это было очень условно. Мы в любой момент могли при переводе перекраситься в любой из тогдашних армейских цветов и расцветок.

— Чьих будете? — спрашивает он, глядя в упор на меня.

— А тебе какая на хер разница? — не менее нагло отвечаю я.

— Ну, если ты из вновь прибывших на первый курс второго факультета, то мы однокурсники.

— Да. Я назначен на четвертый взвод этого курса.

— А я старшина этого курса, прапорщик Песенко. По совместительству первый помощник и заместитель начальника курса. Так что ты мой подчиненный, и впредь будешь выполнять все мои указания.

— Что? С каких это пор? Еще только прапор мною не командовал! Пшел вон, придурок!

— Да ты как смеешь со мною так разговаривать? Вот я сейчас же доложу об этом нашему начальнику!

— А вот здесь я не сомневаюсь. Для таких, как ты доложить и заложить- святая обязанность.

Прапор, как ошпаренный, выскочил из курилки и помчался по направлению к домику начальника курса.

«Тьфу ты! — со злостью я растоптал свой окурок.- Ну вот, служба началась, а может уже и закончилась?»

Снова возвратился в свой кубрик и прилег на крайнюю кровать справа. Мысли вместе с комарами тучами одолевали мою разнесчастную головушку.

«Ну, ни чего, я им просто так не дамся. Не на того нарвались. Еще посмотрим, кто кому будет кланяться.»

В это время в дверь домика заглянула еще какая то мосластая рожа.

— К вам можно? — спросил у меня прапор тоже с черными петлицами на кителе, но уже простыми, суконными.

— Рискни, если не смелый.

Он прошел внутрь, минуту потоптался своим скелетистым туловищем, приглядываясь, где разместить свой мосластый зад. И присел на кровати рядом со мною.

— Володя Якименко, -представился он и подал мне набор костей правой кисти.

— Тезка, — ответил я, пожимая его пятерню.

— Когда и откуда прибыл? — спросил он меня.

— Сегодня. Из Германии.

— И я сегодня. Из Монголии.

— Мдаа, в Монголии я еще не успел побывать. Как там? Есть за что глазом то — хоть зацепиться?

— Да какое там, степь, да пустыня. Тоска зеленая.

Мы разговорились. Обсудили и сравнили службу фельдшера в Европе и Азии, а вскоре пришли к выводу, что в Европе все таки проще, интереснее и легче жить и служить.

— Ты на обед идешь? -спросил он.

— А во сколько?

— Так через пять минут построение на плацу.

— Пошли?

— Пошли.

По широкой аллее идем в сторону плаца, где я еще не был. От передней линейки и до столовой метров двести. Левым флангом плац упирается в нее. На плацу- столпотворение. Несколько сот курсантов разношерстной массы, занимало свои места в строю. Я быстро сориентировался и по красной фуражке вычислил нашего «старшину». Значит и курс это наш.

— Становитесь в первую шеренгу, — со злой рожей проквакал нам Песенко. Впереди уже стояло три прапора. Подошли. Присоединились. Поздоровались с прапорщиками.

— Валера, Игорь, Саша…

— Володя, Володя.

Познакомились.

— К-у-у-у-р-с! Становись! — приступил к исполнению своих обязанностей холуистый прапор Песенко.

— Нааале-во! Правое плечо вперед! В столовую, шагооом, марш!

По кругу коробка в сотню человек затопала сапогами и ботинками по асфальту.

Зал приема пищи, как и тысячи ему подобных, длинный, как пенал, с низким потолком. Питание так себе. Чуть лучше, чем в концлагерях. Судя по многочисленным описаниям в книгах. Перекусили.

— Выходи строиться! — усердствует старшина.

Вышли, построились. Двинулись. По команде: — Куурс! переполненные баландой желудки вяло затопали по плацу.

— Кууурс! С надрывом завопил холуй, но снова не нашел отзыва в ногах элитных рекрутов.

По Уставу все должны были начать отбивать ступни ног с неистовой силой, но, видимо, не на тех нарвался щырый хохол Песенко.

— Правое плечо вперед! — завопил служака. Это означало, что нужно идти на второй круг по плацу. У меня никак не было желания топать, как новобранцу, нарезая круги по прихоти какого — то идиота.

Якименко глянул на меня вопросительным знаком. Я его понял.

— Пошли, у нас есть свои дела, а не выполнять прихоти жополиза.

И мы покинули строй.

«Священное место» — сказано в УВС СССР*, — о месте в строю.»

И только тут я заметил, что в углу плаца, в начале аллейки, которая ведет к нашим домикам, стоят три холеных подполковника, в том числе и наш начальник курса. Они внимательно следили за всем, что происходило на плацу.

Наш подполковник, розгой как стеком, щелкал себя по зеркально начищенным сапогам. Нервничал, видимо, наблюдая за нашей борзостью. Рядом, у его ног крутился темно каштановый сеттер. Я глянул на Якименка. Он побледнел.

«Интересно, что нам за это будет?» — подумал я, но храбро продолжаю двигаться навстречу непредсказуемости. Уже переходим на строевой шаг, приложив кисти правых рук к околышам фуражек. Уже занесли носки правых стоп, минуя опасность…

— Стоять! — рявкнул наш начальник. Два других его напарника тоже вытаращились на нас.

— Вы ппачему ппакинули строй!? Что, только Песенку нужно воспитывать личный состав!? А вас, как командиров взводов, это не кассается!? — вращая белками глаз, возмущенно рявкал наш теперь царь и Бог и воинский начальник в одном лице.

— Никак нет, товарищ полковник! — делая невозмутимое лицо, отвечал я. Тороплюсь выполнить ваше указание, подстричься. На моей голове все еще возлежала прическа, привезенная с полигонной пылью Ютер-бога.

— Ну, это вы бы еще успели выполнить, -правда, уже чуть мягче произнес разъяренный вершитель наших судеб.

— Ну, а вы? — перевел он свой взгляд на моего напарника. — Вы кто такой? Оказывается, Якименко еще ему даже не представился.

— Прапорщик Якименко, товарищ подполковник!

— А это не тот ли Якименко, которого мы отчислили в прошлом году? — вмешивается в разговор другой, рядом стоящий подполковник и буравит его глазами. Наш начальник тут же реагирует на этот вопрос, прижав уши и напрягшись.

— Так точно, тот самый, — мямлит весь побледневший, мой новоиспеченный друг по несчастью. Подполковники что — то зашушукались между собою. Я слышал только отрывки фраз. Что он действительно поступал в прошлом году, и за какие — то грехи сразу же был отчислен.

— Ладно. Идите оба в парикмахерскую, по прибытию доложите лично мне.

Я догадался, что прапор Песенко уже успел наябедничать начальнику.

— А я пока подумаю как с вами поступить, -зловеще прохрипел Исаев. Мы взяли под козырек, и на вдруг ставших ватными ногами, побрели выполнять приказание.

— Ну что же мне так не везет? Теперь уж меня окончательно выпрут и больше я не смогу сюда поступить, -мямлил, плетясь вслед за мною по дороге монгольский прапор.

— Да ладно тебе, не сцы. Не так страшен черт, как его малюют, — начал успокаивать я коллегу. — Не может быть, чтобы по таким мелочам сразу же отчисляли.

— Да ты может еще не в курсе… Здесь могут придраться по любому поводу. Ведь за забором этого лагеря бродят десятки тех, кто не добрал пол балла и ждут не дождутся сигнала, чтобы кого — нибудь из нас заменить.

— А вот это уж шиш им, мы еще поборемся, -неуверенно бормочу я ему в ответ.

После приведения своих набалдашников к уставным нормам, снова под дверью кабинета начальника. Стучим, заходим, рапортуем.

— Якименко, вас я определяю пока командиром в третий взвод. Идите, отдыхайте. Я пока очень занят. А там по ходу посмотрим, что к чему, -сухо произнес начальник в нашу сторону и отпустил восвояси. И мы поплелись по своим шиферным вигвамам. Настроения не было никакого.

*УВС СА СССР-уставы внутренней службы…

Взвод

Владимир Озерянин

см. ФОТО: Шиферные домики для курсантов, на полевой базе академии, в Красном селе.

До первого сентября оставалось с гулькин нос. Продолжалось, так называемое, сколачивание и сплачивание взводов, отделений- формальных коллективов. Взвод уже существовал до меня, пока я резвился на Ютер-богзком полигоне минимум месяц. Пацаны, естественно, давно перезнакомились еще во время вступительной сессии, которая происходила здесь же на академической базе Красного села.

Состав взвода был крайне разношерстным по всем показателям. По социальному статусу и по возрасту. По образованию и национальности. По физическому и умственному развитию. И много еще всяких показателей можно перечислить, которые всплыли в течении шести совместно проведенных лет. А сколько еще осталось утаенных и мне неизвестных. Прапора соседних взводов, естественно, имея время, подобрали себе более-менее адекватных подчиненных. Мне же, с учетом моего отсутствия, достались «сливки». Они сами скучковались так, как им хотелось.

Семьдесят, примерно, процентов составляли вчерашние десятиклассники. Затем шли фельдшера, которые закончили медицинские училища, но еще не были в армии. За ними- фельдшера после срочной службы. И только я, который и с медучилищем, и со срочной, и с контрактной службой за спиной. По возрасту все десятиклассники были на пять-шесть лет меня моложе.

Взвод в общей массе встретил меня настороженно. Новоиспеченные курсанты уже прекрасно чувствовали себя и без меня. Все у них более — менее устаканилось. Было разложено по полочкам. Они давно и быстро навели справки о том, кто есть кто. Взводом до меня заправлял фельдшер, на год меня моложе, после срочной службы, в звании «старшина».

Репаный хохол из центрального региона Украины, Коля Тригуб. Увалень с корявой мордой и медвежьими повадками, не избавившийся от украинского акцента даже за годы пребывания в армии. Речь у него была такая же замедленная и корявая, как и телодвижения, из-за чего «золотая» молодежь взвода постоянно над ним подтрунивала и хихикала.

В третьем взводе был еще один фельдшер с лычкой вдоль погона, Яремчук. Так как на всем курсе было их двое в старшинских званиях, то они периодически по очереди водили курс или полукурс на различные мероприятия. Разумеется, с разрешения Песенко.

Когда строй вел Тригуб, то в задних рядах периодически творилось безобразие. Вчерашние школьники норовили идти не в ногу, шумели. И тут звучала команда от Мыколы.

— Ну! Вы! Там в заду, разберитесь!

Весь строй взрывался вспышкой смеха, а Тригуб искренне недоумевал, от чего это происходит. И продолжал рулить в том же духе. Можете не сомневаться, что и до конца шестого года обучения он произносил эту же фразу, и с тем же недоумением.

Взвод, двадцать четыре курсанта, как и положено делился на два отделения. Отделениями тоже формально руководили сержанты. Первое отделение возглавлял сержант Тицкий, а второе младший сержант Дидора. Где и как они получили свои звания при прохождении срочной службы я могу только догадываться. Но будь их командиром в армии, прежде чем присвоить им звание ефрейтора, я еще сильно задумался бы. Это были именно то, что называется ни рыба, ни мясо.

Возможно, что в иной ситуации-обстановке, в серой солдатской массе они и проявили бы себя, но не здесь. Здесь были иные лидеры, мажоры. Группка вчерашних школьников, которые с детства привыкли повелевать. Сынки полковников, генералов и министров. Или на худой конец детеныши родителей, усевшихся прочно на очень жирных гражданских должностях.

Нет, они никогда даже не думали о такой перспективе, как срочная армейская служба. А если и избрали армейскую службу, то только в офицерских погонах. И только на высоких должностях. Но вот незадача, нужно пройти довольно несладкий курсантский период. Вот эта, внешне не отличимая от остальных, кучка «элитных» отпрысков, реально и создавала погоду во взводе, потому что они считали себя неприкасаемыми.

Тригубы, Дидоры, Тицкие и им подобные быстро смирились с таким положением дел. А некоторые старались и заискивать перед ними, и при случае стать на их сторону, потому что они могут все. Один звонок маме-папе, и сам начальник академии может застыть по стойке смирно. Дабы не таить правды для истории, перечислю их фамилии… с маленькой буквы: пролов, димитриев, кибро, жотмир, шведун, зимин…

Нет, надо отдать должное, что не все сынки вели себя вызывающе. Были во взводе и настоящие парни, несмотря на то, что и у них родители были не лыком шиты. И они в перспективе стали и сержантами и реальными лидерами в коллективе. Их перечислю с удовольствием, потому что именно они были опорой в моей работе. Это Сергей Сидоркевич, Юрий Мукоед, Айвар Нагимзянов и Николай Михайлов.

Меня ведь самого — то никто и нигде не готовил на командира взвода. Тем более взвода курсантского. Я даже завалящей школы прапорщиков не проходил. Спасибо Донике, моему бывшему НМС* полка. Во первых, именно у него я много чему научился, а во вторых, он поставил меня старшиной ПМП*, и там я немного поварился в соку по работе с личным составом. Иначе было бы совсем не сладко теперь, в «высокой» должности взводного. Добавлю, что должность эта была нештатная. А так, что — то типа общественной нагрузки.

Но шкуру с нас снимал начальник курса и все вышестоящие за все действия-злодействия подчиненных, как со штатных. И нужно признать, что мне и мне подобным, казна исправно продолжала платить денежное содержание, 180 рэ, и 30 рэ пайковых. Итого 210 в месяц, по советским меркам, было как раз, чтобы даже пару раз в месяц пива попить. И так полвзвода я уже назвал пофамильно. Осталась еще половина. Остальные «золотая середина», или если кому угодно-болото..

Эти глядя на меня, выжидали, чтобы исходя из ситуации занять мою сторону или примкнуть к агрессивному меньшинству. Никитишин, Лесниченко, Бузель, Дьячек, Беляев, Скоробогатько, Цымбалов, Дербеко, Баранов, Малиновский, Лищук- в последствии- Давыдов, Сластиенко. Старались по возможности вести себя индифферентно, не нарываться, но и при случае показывать мажорам, что они не на моей стороне.

Но было трое и таких, как Герасимов, Ясенчук и Секретарев. Эти так прямо из шкуры лезли на рожон, чтобы показать какие они независимые, и что я им и не командир, и вообще никто. Какие- то они были психически ущербные. Как говорят в таких случаях, Богом обиженные. Забегая далеко наперед могу сказать, что до финиша-выпуска они, да и некоторые вышеперечисленные не дотянули.

Должен заметить, что и в других взводах ситуация и расклад, были примерно те же. Но там командиры были назначены или в период абитуры, или прибыли сразу же после нее. И уже успели более-менее подмять строптивых под себя. Никто меня не вводил в курс дела. Я поначалу понятия не имел, что оказывается, каждый взвод готовился для определенного вида, или рода войск.

Оказалось, что еще и отдельные факультеты тоже имеют свою специфику. И так для не изощренного читателя кратко поясню то, что я узнавал только по ходу учебы и в процессе набивания шишек, с течением времени. Меня зачислили на второй –СУХОПУТНЫЙ- факультет. А параллельно были факультеты по подготовке врачей для ВМФ и ВВС. То есть МОРСКОЙ и ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЙ. Оказывается, мне без моего ведома еще и «повезло» в какой — то мере. Большинство абитуриентов мечтало попасть в АРМИЮ СУХОПУТНУЮ!

Но отбор был строг и бескомпромиссен. Если, конечно, не было т.н. «волосатой» лапы. Все без исключения перед поступлением проходили жесткую медицинскую комиссию. Для определения состояния здоровья. И уже там в медицинских карточках выставляли гриф на пригодность в те или иные войска. А после поступления и зачисления происходило укомплектование курсов по факультетам. Проводилась так называемая, мандатная комиссия.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 54
печатная A5
от 400