электронная
47
печатная A5
400
16+
Курьер Джо

Бесплатный фрагмент - Курьер Джо

Остросюжетные рассказы


4.8
Объем:
240 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-1514-5
электронная
от 47
печатная A5
от 400

ВАРЕЙ, ГОНЧИЙ ПЕС

Три эпизода из жизни сыщика

БОЛЬШЕ ВСЕХ НАДО

Утром Варей долго не мог встать. Раньше его всегда будила теща. Милая глупая старушка. Уже давно отзвенел будильник, а глаза все никак не открывались. Сквозь полудрему он ощутил затекшую за ночь спину да напряженные расширенные вены на ногах. Снова он опоздает на службу, вяло подумал Варей. А опаздывать нельзя… Он представил хмурый взгляд Никанорыча. Усмехнулся. Никанорыч с удовольствием дал бы ему, Варею, по зубам за опоздания, если бы не был так дисциплинирован и если бы Варей не был так нужен, так, черт его возьми, незаменим! А кругом треск, звон, идет борьба, всеобщая, всенародная за дисциплину. Везде! А уж у них и говорить нечего, многие приходят за полчаса, а иные даже за час до начала работы. Соревнуются — кто раньше. Конечно, Варей — случайный человек в Управлении, случайный. И как насмешка ведомства над собой, Варей — один из лучших специалистов. Это говорит за то, что ведомству не чужда самоирония и даже юмор. Так объяснил это Варею Марк, сотрудник отдела информационной безопасности. Тоже, кстати, совершенно случайный человек, даже, может быть, еще более случайный, чем Варей. За раскрытые дела Варея иногда поощряют ценными подарками. Вот за последнее незаконченное дело наградили именным будильником. С надписью: «Тебе, славный Варей! От нас». Не без намека, конечно.

Варей, наконец, спустил ноги с дивана. Последнее время он никак не может выспаться, в этом все дело. У него совершен­но расстроился сон. Он превратился после развода в настоящего невротика. Ему приснился бульвар, на котором прошло его детство. Варею никогда не снились места, в которых он проживал сейчас, а только те, из ясно-туманного далека. Один конец бульвара заканчивался станцией метро. Вот там-то и разместились военные машины с солдатами. Все были при деле. Одни быстро развертывали радиостанцию, другие бежали с пакетами и донесениями. Обычная армейская суета. Гражданские лица двумя тоненькими ручейками втекали и вытекали из метро. Варей сидел за рулем огромного грузовика-вездехода и сквозь лобовое стекло кабины наблюдал за происходящим. «Военные взяли верх… или же какие-то странные учения, маневры в центре города…» — потом, как обычно, проанализировал он сон, идя в туалет. Варей любил раздумывать над снами, видениями и галлюцинациями. Но самое невероятное состояло в том, что его старенькая машина, которую он продал несколько лет тому назад, во время развода, тоже стояла на бульваре, неподалеку, около деревьев. И Варей прекрасно ее видел через стекло. Причем заехать на бульвар и поставить там машину было не просто нарушением, а чем-то до того неслыханным, вопиющим, что и представить-то невозможно. Да и заехать туда можно только в одном месте, около метро, так как остальные выходы с бульвара оканчивались ступенями. Но метро отрезано солдатами. «Значит, я поставил машину в непо­ложенном месте раньше, чем начались события», — определил довольный выстроенной логической цепочкой Варей, умываясь.

Варея терпели на службе за уникальное чутье. «В своей прошлой жизни я был охотничьей собакой, поэтому у меня и болят ноги», — каждый раз думал Варей, выходя из дома. Он ненавидел район, в котором теперь жил. Окинул взглядом одинаковые длинные девятиэтажные панельные коробки. И стал смотреть под ноги на темный шероховатый асфальт. Обратно, в центр, дороги не было. Там теперь жили другие люди…

Потом хлопнула дверь кабины, и рядом с Вареем уселся пра­порщик и приказал ему разворачиваться. Варей включил скорость и стал медленно подавать машину назад. Было страшно узко. Сзади мешали деревья.

— Давай! Давай! Веселей! — насмешливо подбадривал его прапорщик.

«Мной командует прапорщик! — с каким-то непонятным удовлетворением подумал во сне Варей. — Дожили!.. А с другой стороны мне вполне может быть лет эдак двадцать?» — резон­но предположил он.

Варей до конца вывернул руль. Но не хватило каких-ни­будь миллиметров, и он задел свою машину. На крыле его любимого и одновременно ненавидимого за старость автомобиля появилась неглубокая, но длинная вмятина-царапина.

— Так ему и надо! — одобрил прапорщик. — Обнаглели паразиты! Уже на бульваре, где с детями гуляют, машины ставят! — возмутился он.

— Не ему, а мне! — строго поправил его Варей, решив немного сконфузить прапорщика.

Потом зазвенел будильник, и он не смог досмотреть сон.

Варей спустился в подземный переход. «Видимо, дали от­бой… — предположил он. — Поэтому мы стали разворачиваться… Или же… Во всяком случае, был приказ. А это уже неплохо само по себе», — засмеялся он.


В конце перехода, уже перед самым входом в метро, длинноволосый неопрятный парень продавал проездные билеты. «Высокий, бледный, очки, нервное лицо… — привычно отметил Варей. — Что-то здесь не то… Не пойму что, но не то… Какое-то несоответствие. Уж больно внутренне подобран, на­сторожен…» Варей остановился неподалеку и решил немного понаблюдать за парнем. «Опоздаю еще на пять минут. А надо хотя бы пару часов за ним последить. Вот она несвобода… Черт ее побери! — разозлился вдруг Варей. — Даже этого не могу себе позволить! Послать бы эту службу!» Он наклонился, как будто у него развязался шнурок. Парень с напряженным безразличием скользнул по нему взглядом. Варей приподнялся и сде­лал шаг в сторону. Парень, видимо, что-то заподозрил и решил доказать Варею, что он самый что ни на есть настоящий про­давец проездных билетов, а не какой-нибудь там временно исполняющий обязанности. Как раз подошла женщина, протянула деньги. Парень небрежно выхватил из стопки билет, но локтем случайно задел лежащие на столике деньги и сбросил их на пол. Нагнул­ся, чтобы поднять, и уронил на ноги женщины складной столик. «Ловок, ничего не скажешь… Занятный экземпляр! — подумал, удаляясь, Варей. — Такие ребята часто выводят на след, совер­шенно не подозревая об этом… Но разве объяснишь это нашим остолопам?.. Я и сам-то не могу понять, почему он меня заинтересовал… Показалось, почудилось, это не объяснение. Хоро­шо еще, что он весь подземный переход не развалил своим рвением. Такого ловкача можно смело брать на полставки, а проявит себя в паре-тройке дел, так и на целую не грех!» — улыбнулся Варей, устремляясь в метро.

Настроение немного улучшилось. Варей толкнул двери Уп­равления, предъявил пропуск, взбежал на свой этаж и вошел в кабинет начальника.

— Привет, Никанорыч! — на подъеме произнес Варей. — Любопытного парня встретил по дороге. Хорошо бы его привлечь!

— Сколько сейчас время? — процедил в ответ Никанорыч.

— Времени, — машинально поправил Варей.

— Что? — тихо переспросил Никанорыч.

— Минут пять десятого. — Варей решил не дразнить Никанорыча и мягко добавил: — У тебя же есть часы.

— Ладно, не будем, — сдержался Никанорыч. — Скажи, поче­му мы должны привлечь твоего парня? Кто он?

— Он продает проездные в подземном переходе. Выбрал прекрасное место наблюдения. Уверен, он будет нам полезен.

— Ты уверен? — прищурился Никанорыч и снова сдержался. — Ладно, не будем. Возьми в сейфе серую папку. Генерал поручил тебе срочно разобраться! Связано с прошлым делом.

Варей достал тоненькую папочку и пошел к себе. «Зачем я дразню Никанорыча? — размышлял он по дороге. — Прекрасный работник, настоящий служака, к тому же мой начальник. Я его сильно раздражаю. У него могут отказать тормоза, и он срубит сук, на котором сидит. Ну и черт с ними! Неизвестно, кто кому больше надоел. Стану частным детективом. Буду выслеживать не­верных жен и мужей».

Варей заперся у себя в кабинете. Открыл папку. С фото­графии на него взглянул бородатый мужчина, слегка прищурив близорукие глаза. «На два года старше меня, — отметил Варей и стал внимательно разглядывать бородача. — Приятное интелли­гентное лицо, располагает к себе», — подытожил он первые впе­чатления. Стал читать короткую справку. «Поступил в универ­ситет на три года раньше меня. Сплошные совпадения. После окончания работал в НИИ. Потом… потом перешел в Союззаготпушнину. Так. Это интересней. Проходил свидетелем. Подозревался в организации подпольной фабрики. Оправдан за недостаточностью улик. В девяносто третьем году президент банка „Дружеский кредит“, который вскоре лопнул. Где находится в настоящее время, неизвестно. Непонятно, как связан с теми друзьями… Нда, ника­ких зацепок!»

Варею после окончания университета предложили работу в Управлении. Ничего странного в этом не было. Пре­красная анкета и диплом с отличием. Варей для порядка немно­го поломался и согласился. Еще бы не согласиться, это было его заветной мечтой, его делом. Он закрыл папку, запер кабинет и пошел к генералу. Иногда он обращался через голову непосредственного начальника прямо к самому. Еще и это не мог ему простить Никанорыч.

Секретарь доложил:

— Иван Еремеевич! К вам Варей.

— Пропусти!

Прошел Варей по пушистому ковру. Сделал глуповатое ли­цо. Поздоровался.

— Ну, здравствуй, здравствуй, Варей! — приветливо пророкотал в ответ генерал, оторвавшись от лежащих на большом столе важных документов. — Легок на помине. Только что про тебя вспоминал. И как думаешь, по какому поводу? А?

— Не могу знать! — отчеканил Варей.

— Да ладно притворяться, — засмеялся Иван Еремеевич. — Ну, давай, отгадывай, хитрая твоя душа!

Задумался Варей. Вспомнил недавний сон.

— Наверное, какие-то учения предстоят, — ляпнул наугад.

— Ну, ты даешь! — довольно развел руками генерал. — Конечно, не совсем. Но, как говорится, квадрат накрыл. — Немного помолчав, объяснил: — Думаю семинар организовать. Наберем с десяток ребят из молодых, способных. А ты поде­лишься своим методом. Как?

— Я — всегда пожалуйста. У меня секретов нет, — охотно согласился Варей. — Вот, кстати, отличного парня встретил сегодня по дороге. В подземном переходе билеты продавал. Может быть нам полезен. Просто уверен.

— Откуда такая уверенность? Мало ли кто что продает. — Генерал внимательно посмотрел на Варея, улыбнулся.

— Да вот показалось, Иван Еремеевич. — И вдруг почувст­вовав какую-то напряженность, не соответствующую моменту, Ва­рей дал задний ход: — А вообще-то мало ли чего покажется. Да и Никанорыч вот тоже сильно сомневается…

— Нет, брат, я в это «показалось» очень верю. Хотя и убедиться лишний раз никогда не мешает. А на Никанорыча сердиться­ грех. Сам подумай, кто мы без никанорычей? Начальники да таланты! Представь, что получится. Жуть, бардак! — засмеялся довольно, зажмурился. — А никанорычи — это цемент, порядок. Каждого надо использовать на своем месте. Учитывая, конечно, индивидуальные возможности. Владеть, так сказать, кадровым маневром… Вот для этого и нужно начальство. Понятно? — снова засмеялся. — Кстати, рыбак отличный. У всех пусто, а Никанорыч на уху всегда натаскает. Просто уникум!

— Все понятно, — откликнулся Варей, не совсем понимая, с чего это вдруг такой доверительный разговор.

— А раз понятно, то и хорошо. И потом учти, Никанорыч — из глухой деревни, приличного образования не получил, а ве­рить ему можно на все сто, не подведет! Ну, да ведь ты не за этим пожаловал. Выкладывай, только побыстрей!

— Я вот… насчет этого дела… — замямлил нарочито Варей. — Ведь никаких зацепок. Ну, даже если я его раскопаю… А дальше что? Никанорыч сказал, что он как-то связан с компанией Митрохина… Но после того, как исчез Савченко, порвалась последняя ниточка.

— Все правильно. Есть сведения, что он связан с Митрохиным. Думаю, не случайно они в одно время работали в Заготпушнине. Остается надеяться, что кое-что проявится по ходу дела. Есть еще вопросы?

«Вопросы-то есть. Например, кто надоумил раскручивать бородача?» — подумал Варей, но спрашивать не стал, а лишь коротко ответил:

— Никак нет!

— Ну хорошо. Иди, трудись и не тяни, а то крупная рыба вся на дно заляжет. — И как бы невзначай вспомнив, добавил: — Как ты считаешь, что в нашем деле главное?

— Главное — это доверие, — усмехнулся Варей.

— Верно! Сообразительности тебе не занимать, — довольно подтвердил генерал. — А почему? Да потому, что другого выхода нет. Ведь, что ни говори, а чужая душа — потемки. Доверие — это второй цемент в нашей работе… А мы тебе доверяем! ­- веско закончил Иван Еремеевич. — Ну ладно, все! — И опустил голову­ в разложенные на столе важные документы.

«Мы — это звучит… Но кто ж интересно эти «мы»? — по­думал, хмыкнув, Варей и мудро рассудил: — А «мы» — это зна­чит «они»! — и мысленно очень многозначительно поднял высоко вверх указательный палец правой руки и немного им потряс.

Засел в своем кабинете Варей. Снова внимательнейшим образом изучил содержимое папки. Какая-то тонкая игра началась после митрохинского дела. Задел он кого-то. Кто подсунул генералу бородача? Тут никаких случайностей быть не может. И что это за многозначительные разговоры? Начинает посте­пенно охватывать раздражение Варея. Не привык он быть пешкой в чужой игре. «Спокойно, спокойно, меньше эмоций, — успокаи­вает себя Варей. — Выигрывает тот, кто располагает большей информацией».

Набирает Варей запрос на компьютере. Выдает база данных результат. Хорошая база, все про всех знает, умная. Читает внимательно Варей. Тут и дата вступления в комсомол, и размер ботинок, и много другой нужно-ненужной чепухи. А в конце неожиданно крупным шрифтом: «Мы так тебя любим, Варей! Ну просто… как родно­го сына!» Открывает от изумления рот Варей: «Не может быть!» Мотает головой, пытается отогнать наваждение. Снова читает, вытаращив глаза. Да нет, все точно! «Может быть, шуточки Марка?» — предполагает он. А тут как раз и Марк заходит, распахнув руки для объятий. Легок на помине.

— Твоя работа? — сурово осведомляется Варей, строго указывая на возмутительный текст.

— Я тут ни при чем, — смеется Марк. — Недавно установили­ компьютеры нового поколения. Любят они пошутить над клиентами, имеют такую слабость! Да и программы еще не успели толком отладить.

— Доиграешься ты у меня! — грозит Варей. — Скажи спасибо, что попался тебе такой безудержный либерал, как я. Дру­гой бы врезал тебе за такие штуки.

Складывает Варей аккуратно распечатку в кар­ман, интересуется с напускной серьезностью:

— Над всеми шутят?

— Только над теми, кто понимает, — отвечает Марк.

— Ну, тогда ладно, — милостиво кивает Варей.

Возвращается к себе. «Плюнуть надо на все. С высокой башни!» — решает Варей. Подходит к окну, хочет плюнуть. Но окна не открываются, кондиционеры. И плюет Варей в корзину для бумаг. Но эффект не тот. И осознает он, что найти борода­ча — дело чести. Профессиональный долг! «Так любим… как родного сына…» — машинально повторяет Варей и вспоминает своего отца. Тот всю жизнь прослужил в конной милиции и дослужился до приличного чина, до майора. В отставку вышел с хорошей пенсией. Купил в деревне крепкий дом, обзавелся хозяйством. Отец, как полагал Варей, догадывался о некоторой несправедливости судьбы, которая немного поздновато выпустила его на свет божий. Но все же отец успел застать и боевых лошадей, и настоящие служебные конюшни. А не только цирк да ипподром. Где будут маяться те, другие, которые придут позже и которым вообще не повезет. Это вам не сто, двести лет назад или, скажем, при Александре Македонском… Ну да чего там говорить!

Отец всегда громко стучал сапогами, когда входил в дом, и звенел шпорами. Работу свою любил и считал общественно значимой. Под старость очень горевал, что в конной милиции произошли большие сокращения. Помнил Варей пышные, желтые от табака усы да выпуклые голубые глаза. Иногда отец приносил с собой седло и шумно клал его у стены длинного коридора их коммунальной квартиры. Соседи каждый раз отворяли двери и высовывали любопытные лица. Когда отец удалялся, Григорий Семенович обязательно говорил с нарочитым уважением:

— Натуральная кожа! Вещь! — И покачивал в умилении головой.

— Конечно, натуральная! Ишь, как воняет! Он скоро портянки будет на кухне сушить! Я вам точно говорю! — непременно откликалась Пелагея Федоровна.

В жизни Варея были три периода отношения к службе отца. В первом, детском, он гордился отцом. Ему нравился исходящий от него лошадиный запах. Иногда отец брал его с собой, усажи­вал впереди себя на лошадь. Это было верхом блаженства! В школьные годы, особенно в старших классах, Варей стыдился отца. Его тошнило, когда отец за обедом с упоением рассказывал, как они «вытесняли» или «захватывали в кольцо» не в ме­ру разгоряченных после футбольных матчей болельщиков. В шко­ле Варей учился отлично и школьной элитой был признан. В какой-нибудь заурядной профессорской семье своего приятеля-одноклассника он говорил, что его отец — зоолог, специалист по лошадям. И все окружающие безразлично кивали головой: «Зоолог так зоолог. Нам без разницы. Мы либералы и люди са­мых широких взглядов. Да хоть бы старьевщик или, скажем, кон­ный милиционер. Нам-то что!» В студенческие годы ему было наплевать, кто его отец. Варей унаследовал от него непокор­ный чуб. Как ни стригся, все равно через пару недель образовывался чуб. Это было досадно, так как в моде в то время были совершен­но другие прически.

Варей достал из кармана листок с информацией, отыскал в нем адрес жены бородача Лидии, записал в журнал, что отбыва­ет в местную командировку, вызвал дежурную машину и спустился к подъезду.

Автомобиль петлял по узким переулкам старой части города. Шофер оказался неопытный и никак не мог найти нужный адрес. Наконец Варей отпустил машину и пошел пешком. Начинало тем­неть. Он прекрасно знал этот район. Но то ли сильно изменилось все за последнее время, то ли Варей заблудился в трех соснах… Пройдя двумя проходными дворами, он неожиданно уперся в нуж­ный дом. Поднялся на третий этаж. Постоял перед высокой, вы­крашенной коричневой масляной краской дверью. Ему почудилось, что за дверью кто-то стоит и тихо дышит. Тогда он на цыпоч­ках спустился вниз и вышел во двор. Сел на скамеечку непода­леку от детских качелей. Прикинул, где могут находиться окна квартиры. И стал наблюдать за желтыми неплотными занавесками. Ему показалось, что это окно совершенно непохоже на осталь­ные. Окружающие Варея предметы — соседние дома, одинокое черное дерево посреди двора — вдруг начали еле заметно дви­гаться по кругу. Даже темное, покрытое облаками небо неторопливо поползло в сторону со своего насиженного места. Варею сделалось не по себе. Идти в квартиру почему-то страшно не хотелось. Он стал тянуть время, убеждая себя, что в любых учебниках рекомендуется провести сначала тщательное наружное наблюдение. Занавеска отодвинулась. Показалась женская фигура и стала смотреть во двор. Дальше ждать уже было нельзя. Варей решительно вошел в подъезд.

Дверь открыла женщина. Приятной наружности, стройная, крепкая, по всей видимости, занимается спортом, темные блестящие волосы, глаза серые, легкий румянец, чуть выше среднего роста, возможно, примесь восточной крови. Взглянула вопросительно.

— Здравствуйте, — улыбнулся открыто и доброжелательно Варей. — Петр Константинович дома?

— Нет, он уже давно здесь не живет, — сухо ответила женщина.

— Какая жалость! — воскликнул Варей. — И где ж его мож­но найти?

— Не знаю! — попыталась закончить разговор женщина.

— Что же теперь делать? — запричитал Варей. — Я проез­дом, из глубинки. Учились вместе, в университете. Так хоте­лось повидаться! Вы разрешите зайти на секундочку?

— Ну, проходите… — неохотно разрешила женщина.

Настороженно заходит Варей. Уж больно легко удалось про­никнуть в квартиру. Без умолку болтает он какую-то чепуху, сыпет шутками-прибаутками. Осматривается. Обычная квартирка, сред­ней руки. Каких много. Средний достаток, а женщина очень ухоженная, не совсем вписывается. А может быть, развод фиктивный? Чтобы имущество сохранить при конфискации? И, подвер­гая сомнению, оглядывает обстановку — телевизор в углу, сер­вант, тахту — разве это имущество? Может, действительно од­на? Похоже, скучает…

Рассказывает Варей трогательно-печальную повесть о сво­ем босоногом, сиротском, полуголодном детстве. Затягивает противника в расположение своих частей. Женщина улыбается, включается постепенно в разговор. «Зачем все же я ей нужен? Понятно, что неотразим и прочее. А все-таки?» — напряженно размышляет Варей и переключается на денежки. Предлагает открыть небольшую пекарню. Заработать бабок и махнуть ку­да-нибудь, ну, скажем, по пустыне на верблюдах, как какие-нибудь там туареги.

— В пустыню… — мечтательно повторяет женщина. — Это было бы здорово.

Нравится Лидия Варею, нравится… «Чем же это, интересно? Обычная бабенка, — спрашивает себя он и сразу же и отвеча­ет: — А всем!»

Переходит Варей на тему сахарного песка и самогоноварения. Сетует на нерадивых членов общества.

— Намек поняла. Кофе хотите? Или вы на сон грядущий не потребляете? — улыбается Лида.

— Какой уж там сон! — сетует на тяжелую судьбу Варей. — Премного благодарен да и только!

Весьма соблазнительно покачивает бедрами Лидия, удаляясь на кухню. Знает, что смотрит ей вслед Варей.

— А я вас уже где-то видел! — кричит он ей вдогонку.

— В очереди за песком, — хохочет в ответ женщина.

«Нет, не в очереди, — бормочет Варей. — А вот где, не помню, ведь важно это, очень важно. А вспомнить не могу, потому что не высыпаюсь! — неожиданно раздражается он. — Проклятая служба!» Быстро встает, подходит к книжным полкам. Внимательно пробегает глазами по корешкам книг и видит внизу сбоку, на видном месте, пачку фотографий. Не торопясь перебирает Варей фотографии: Лида с бородачом на морском побережье, несколько групповых, видимо, семейных, какие-то старушки у подъезда, дети на лесной лужайке. Отбирает несколь­ко штук и засовывает их в карман. В том числе — с импозантным стариком в инвалидной коляске. «На па­мять…» — приговаривает Варей и подходит к окну. Совсем темно уже на дворе. Кажется ему, что сидит кто-то у детских качелей на скамейке. Там, где недавно сидел Варей, и смотрит на него. «Очень даже может быть! — раздельно и четко выговаривает про себя Варей. — Главное, раньше времени не брать в голову…»

Несет хозяйка кофе. И кажется Варею еще привлекательней. «Так бы и набросился!» — щурится он. «А приличия? Ты же на службе, в конце концов! Не забывайся!» — останавливает его внутренний оппонент. «Набросился бы, наплевав на приличия», — отвечает ему, смеясь, Варей. «А в кофе уже снотвор­ное небось подмешано», — остужает его оппонент.

— А в кофе уже снотворное буль-буль? А? — смеется Варей.

— Два снотворных, — отвечает серьезно Лида. — Себе тоже.

— Вот это по-нашему. Чтоб не ошибиться, — помогает он расставлять на столе чашки.

— Вы где остановились? — интересуется Лида.

— Нигде, — смущенно отвечает Варей. — Думал, у Пет­ра… Да ерунда, где-нибудь перекантуюсь.

— Ну вот что, — решительно говорит Лида. — Есть рас­кладушка. Постелю на кухне.

— Да неудобно как-то… одно беспокойство… — мямлит Варей. Очень хочется ему подойти к окну и проверить, есть ли наблюдение за домом или почудилось.

— Давайте потушим свет и посмотрим во двор, — просто­душно предлагает он.

— Давайте! — охотно соглашается Лида. — Вы немного того? Да? А может, у вас шпиономания?

— Скорей второе, — довольно смеется в ответ Варей. — Просто это мое самое любимое занятие в свободное время еще с детских послевоенных лет.

— Чудак… — качает головой Лида.

Тушат свет, подходят к окну, во дворике никого. «Успел уйти. — Обнимает Варей Лидию и думает: — Каких шикарных баб стали вербовать. Просто уму непостижимо!»

— Ты такой милый и… наивный, — шепчет в темноте Лидия. — Мне тебя почему-то немножко жаль… так, чуть-чуть, — тихо смеется женщина, поблескивают в темноте глаза.

«А мне тебя», — хочет ответить Варей, но не говорит, не стоит дразнить по пустякам. Вдруг еще обидится? Можно и спуг­нуть.

Утром Варей незаметно выскальзывает из дома. Делает вид, что не хочет компрометировать молодую женщину. Мол, соседи, слухи, разговоры… Хотя, конечно, вряд ли ее здесь кто-ни­будь знает.

На работу приходит за десять минут до начала. Ловит удив­ленный взгляд Никанорыча. Берет из сейфа пистолет. И идет со всеми в тир. Раньше иногда отлынивал, а теперь в первых ря­дах. Бах-трах-бах-трах. Гремят выстрелы. Движутся стреми­тельно вдалеке темные силуэты с белыми кружками на груди. Или появятся неожиданно на миг и исчезнут. Все уже снова разбрелись по кабинетам, а Варей все стреляет. Уже рука онемела, дрожит. Недоволен результатами, раньше лучше получалось.

— Немного рука вяловата, а так вполне, — хвалит его инструктор. — Чувствуется специалист.

Возвращается к себе Варей, а по дороге заносит фотогра­фии Марку. Просит его отдать их на экспертизу и забрать ре­зультаты.

— Все хитрим и никому не доверяем, — комментирует Марк странную просьбу. — Ладно уж, сделаем вам великое одолжение!

Решает Варей сводить Лидочку в парк культуры и отдыха. Есть такая форма времяпрепровождения с женщинами. Аттракционы, комнаты смеха, мороженое, колесо обозрения. Дешево и без­заботно. Как дети. Мужчинам кажется, что женщинам это должно нравиться. А на самом деле неизвестно, нравится такое сла­бому полу или же они идут на это из вежливости.

Только забрались они в кабинку колеса обозрения, как за­приметил Варей внизу на лавке молодого человека, можно ска­зать, почти еще мальчика, но по виду уже сильно испорченного, безразлично покуривающего сигаретку и перекладывающего все время ноги в синих джинсах с одной на другую. Сом­нений нет, «пасут» Варея и его спутницу. «Надо бы спросить у Лидии, — думает Варей, искоса озорно на нее посматривая, — вот сейчас она по заданию или уже просто так?» Не позволяет Варею мужская гордость думать, что только по зада­нию. Наверно, фифти-фифти. «А вот я сам, к примеру, как? — задает себе встречный вопрос он. — То-то и оно! И нечего! Еще успею испортить себе настроение», — решает он.

Плавно движется им навстречу земля. Выходят они не то­ропясь из кабинки, а мальчонки на лавке уже нет. Как буд­то и не было. А вокруг так безмятежно. И дети шныряют, и го­луби переваливаются, и небо в крошечных облачках.

Рассказывает Лидия, какой замечательный человек Петр Константинович. Как жили они душа в душу. И все у них было. Вот только командировки постоянно и все дольше, и дольше. А потом и вовсе исчез. Но деньги присылает. В общем, незау­рядный человек, да и только!

— Я более незаурядный, — гордо произносит Варей и сме­ется довольный.

— Это еще нужно доказать, — отвечает мягко Лида и опять как-то жалостливо смотрит на Варея.

Берет его под руку и восклицает:

— О! Пушка?!

— Удивилась? — вопрошает Варей и смотрит испытующе.

— Нисколько, — вяло и даже с некоторой печалью отвечает Лидочка. — Я сразу поняла, что ты за гусь. Как только зашел. Вас, легавых, за версту видно.

— Не легавых, а гончих! — поправляет Варей. — Открою тебе один маленький секрет.

Чувствует он, как напряглась непроизвольно женская ру­ка. Выдерживает Варей паузу и добавляет солидно:

— В прошлой своей жизни… — снова останавливается, — я был гончим псом! — изрекает торжественно и добавляет доверитель­но: — Оттого и вены на ногах болят. Учти, ты первый чело­век, которого я посвящаю в эту сокровеннейшую тайну. Даже жена моя бывшая про это не догадывалась. Чувствуешь, какое тебе оказано доверие?

— Доверие — страшная штука, — вторит умудренно Ли­док, чуть поджав по-старушечьи края губ. — Такая тяжесть по­рой, что не приведи господь!

Быстро катится время. Кажется, что только зашли в парк с целью увеселения. И вот уже залегли вокруг сумерки. Темно и не очень уютно стало в парке, несмотря на хорошее освеще­ние аттракционов и дорожек, густо посыпанных мелким красным, неужели на самом деле битым кирпичом? — сомневается Варей.

Просит он разрешения ненадолго покинуть Лидочку. Ну а вечером обязательно к ней.

— Смотри! Буду ждать! — грозит шутливо пальчиком Лидия.

Усаживает Варей Лиду в такси. Машет рукой вслед, улыбает­ся нежно. Но только отъезжает машина, сразу же сползает улыб­ка с лица. Звонит по мобильному Марку. Бубнит деланно недовольным голосом Марк:

— Приезжай! Ничего особенного, но кое-что есть.

И хотя не терпится Варею узнать это «кое-что», решает немного пройтись пешком, обдумать ситуацию. Впереди, у большо­го магазина, группа возбужденных людей. «Дефицит», — предполагает он и, только подойдя поближе, понимает, наперсточники дурят простаков. Пока вовсю идет игра между своими. Заманивают. Четверых своих быстро насчитал Варей. Изобража­ет азарт и возбуждение высокий крепкий малый с переломанным носом, рвет с шеи золотую цепочку:

— Давай! Стольник! Девяносто шестая проба!

— Ха! — отвечает, не глядя, катала, быстро гоняя чер­ный шарик по картону. — Дешевка! Бижутерия!

— На! Посмотри! Вон проба! Ну? Дай отыграться! — Длин­ный подносит к его лицу цепочку.

— Ладно, — цедит сквозь зубы катала. — Полтинник.

— Давай! — соглашается длинный.

— Это что? — изумляется один необыкновенно наивный зе­вака. — Пятьдесят рублей?!

— Рублей, — передразнивает его другой искушенный зева­ка, удивленный такой поразительной наивностью. — Пятьдесят баксов! А может, и евро? Кто их разберет!

Снова движется шарик под ловкими руками каталы. Оты­грывает пятьдесят долларов длинный. А Варея подталкивает лок­тем другой свой, быстроглазый, юркий парнишка, подначивает:

— Слушай! Ну, давай напополам! Ну, давай! Верное дело!

Отмахивается Варей от назойливого компаньона. «Где же, интересно, болтается патрульный? — думает он. — И сколько ему вручили за отсутствие?» И вдруг видит он среди своих того со скамейки в джинсах. Безразлично скользит он взглядом по Варею. Резко отталкивает Варей загораживающего обзор юркого парнишку и, показывая катале пятисотрубле­вую бумажку, коротко бросает:

— Играю! Пятьсот!

— Поехали! — соглашается тот.

Быстро перемещаются руки над картоном. Поднимает ката­ла один из наперстков, под ним черный шарик. Мол, убедитесь, люди добрые, честная игра, никакого мошенничества! Толкает больно в бок Варея быстроглазый мальчишка, пытается отвлечь, сбить с игры. Хочется Варею слегка, по-отечески двинуть его рукояткой пистолета по шее, но удерживается он от противоправного действия, да к тому же и непедагогично это. Только катала отрывает руки от наперстков, как Варей накрывает башмаком один из наперстков и говорит резко:

— Здесь! Открывай!

Поднимает катала наперсток, есть под ним черный ша­рик, бросает быстрый косой взгляд на юркого парнишку, протягивает Варею пятьсот рублей. Не глядя, берет Варей деньги и видит изумленное лицо охотничка в джинсах. «Что и тре­бовалось доказать!» — констатирует он.

— Тебе везет! Давай еще! Я в доле! Давай! Не дрейфь! — не отстает от него юркий мальчишка.

— Брысь! — страшно скалясь, шепчет ему Варей, поворачивается и идет к троллейбусной остановке.

Заходит Варей в Управление, поднимается к Марку.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 47
печатная A5
от 400