Бесплатный фрагмент - Кровавый меридиан

Глава 1. Тридцать седьмой контейнер

Атлантический океан встречал рассвет так, как умеет только он — равнодушно и величественно. Серо-свинцовая гладь воды, ещё не прогретая солнцем, тяжело вздымалась и опускалась, словно грудь спящего великана. На горизонте, где небо сливалось с морем в мутной дымке, только начинала разгораться оранжевая полоса зари. Для экипажа контейнеровоза «Сантьяго» этот рассвет не сулил ничего нового. Третий месяц плавания из Шанхая в Роттердам подходил к концу, и каждый член команды мечтал только об одном — о твёрдой земле под ногами и холодном пиве в портовом баре.

Капитан Виктор Андреевич Волохов стоял на правом крыле мостика, вцепившись побелевшими пальцами в поручни. Ветер трепал его седые волосы, которые он по старой привычке не стриг коротко, и задувал за воротник поношенной капитанской куртки. Пятидесяти трём годам, из которых тридцать он отдал морю, Виктор Андреевич выглядел крепким мужчиной с обветренным лицом и глубоко посаженными серыми глазами, которые, казалось, видели всё на свете. Он видел и девятибалльные шторма, и пиратов у берегов Сомали, и пожары на танкерах. Но то, что ожидало его впереди, не снилось ему даже в самых страшных снах.

— Виктор Андреич, кофе, — старпом Игорь Молчан, высокий худой мужчина лет сорока, с вечно уставшим лицом интеллигента, протянул ему дымящуюся кружку. — Вторую ночь не спите.

— Не спится, Игорь, — капитан принял кофе, согревая о кружку озябшие ладони. — Чувство какое-то нехорошее. Как перед штормом в девяносто восьмом.

Молчан понимающе кивнул. Он знал это чувство — интуицию, которая у настоящих капитанов развита сильнее любого прибора. За годы плавания она спасала их не раз.

— До точки рандеву с лоцманом восемнадцать часов ходу, — доложил старпом, кивая на навигационную карту, расстеленную в рубке. — Курс прежний, погода без изменений. Если и дальше так пойдёт, в пятницу будем швартоваться.

— Ступай, Игорь. Отдохни, — капитан отхлебнул кофе. — Я ещё побуду.

Старпом ушёл, а Волохов остался на крыле, вглядываясь в бескрайнюю даль. Огромный контейнеровоз, длиной с три футбольных поля, нёс на себе, словно на спине броненосца, тысячи разноцветных металлических ящиков. Они громоздились друг на друга, образуя причудливый лабиринт палуб и проходов. Снизу доносился мерный гул главного двигателя — сердце «Сантьяго», которое ни на минуту не прекращало свою тяжёлую работу.

Внизу, в машинном отделении, потный и перемазанный соляркой механик Паша Ступин, тридцатилетний здоровяк с рыжей бородой, колдовал над топливной аппаратурой. Рядом с ним крутился моторист Колян, которого все звали просто «Малый», хотя ростом он был под два метра, просто по молодости лет — ему только двадцать два стукнуло.

— Паша, а правда, что в этих контейнерах возят? — спросил Колян, протирая ветошью руки. — Ну, кроме игрушек и шмоток?

— А тебе какая разница? — буркнул Ступин, не отрываясь от дела. — Наше дело — чтобы машина работала. А что там, пусть таможня думает.

— Да просто интересно, — не унимался парень. — Говорят, наркотики возят. Или оружие. Вон контейнеров сколько, не проверят же все.

— Ты детективов на сон грядущий не читай, — усмехнулся механик. — Работать давай. Вон, давление в третьем цилиндре скачет, разбираться надо.

Они не знали, что всего в сотне метров от них, на верхней палубе, в ряду тридцать седьмом, стоял сорокафутовый контейнер тёмно-синего цвета, маркировка на котором стёрлась почти до полной нечитаемости. Он ничем не отличался от тысяч своих собратьев, но внутри него, в кромешной темноте, царила своя, особая жизнь. Точнее, её жалкое подобие.

Там, в спёртом, вонючем воздухе, на грязном полу, вповалку лежали девушки. Их было около пятидесяти. Разного возраста — от совсем юных, лет пятнадцати, до женщин под тридцать. Разных национальностей — азиатки, европейки, несколько темнокожих. Объединяло их одно: затравленные взгляды, сбитые в кровь ноги и полное отсутствие надежды.

Их везли, как скот. Везли уже больше двух недель, с короткой перевалкой в каком-то порту, где их перегрузили из одного трюма в другой, не дав даже глотка воды. Кормили раз в сутки — плесневелыми сухарями и водой, которую цедили строго по глотку. Торговцы живым товаром, те, кто держал их здесь, появлялись редко. Они приходили, молча пересчитывали, иногда забирали самых слабых, и больше их никто не видел.

Девушка по имени Амина, курдская беженка из Сирии, прижимала к себе младшую сестру, Лейлу, которой едва исполнилось шестнадцать. Лейла бредила, её лоб горел огнём, а сухие губы шептали что-то на арабском. Амина гладила сестру по голове, и крупные слёзы катились по её грязным щекам.

— Потерпи, маленькая, — шептала она. — Потерпи.

— Амина, — раздался в темноте чей-то шёпот. Это была Мария, высокая девушка из Молдовы, с твёрдым взглядом, которую здесь все уважали за несгибаемую волю. — Если мы не сделаем что-то сейчас, Лейла умрёт. И не только она.

— Что мы можем сделать? — горько усмехнулась Амина. — Дверь заварена снаружи. Кругом океан. Мы даже не знаем, куда нас везут.

— Я слышала, как они разговаривали, — сказала Мария, понижая голос до едва различимого шороха. — Они говорили про взрывчатку. Где-то здесь, среди контейнеров, есть один, набитый тротилом. Или чем-то похожим. Они боятся, что если кто-то откроет его без специального кода, рванёт так, что полкорабля разнесёт.

— Зачем им взрывчатка? — ужаснулась Амина.

— А ты думаешь, они только нами торгуют? — в глазах Марии вспыхнул недобрый огонь. — Они и оружие возят. И бомбы. А мы… мы просто расходный материал. Но если случится взрыв… мы все тут погибнем. Сгорим заживо.

— Типун тебе на язык, — прошептала какая-то женщина из темноты. — Не накликай беду.

Мария замолчала, но её слова запали в душу каждой. Страх перед неизвестным будущим сменился ещё более жутким страхом — страхом мгновенной смерти в огненном аду.

А на мостике капитан Волохов допил кофе и уже собрался спускаться в каюту, когда вахтенный матрос Сашка, молодой парень с биноклем на шее, вдруг напрягся.

— Капитан! — голос его дрогнул. — Там, по левому борту. Что-то странное.

Волохов мгновенно поднёс к глазам свой бинокль. На горизонте, там, где только-только вставало солнце, он увидел несколько точек. Они двигались, и двигались быстро. Опытный глаз капитана сразу определил, что это не рыбацкие лодки и не торговые суда. Слишком быстрые, слишком манёвренные. Катера. Быстроходные катера с низким силуэтом, какие используют военные или… пираты.

— Тревога! — рявкнул капитан так, что Сашка подскочил на месте. — Боевая тревога! Поднять всех!

Сигнал тревоги пронзил утреннюю тишину, как крик раненой чайки. Экипаж из семи человек (восьмым был сам капитан) вылетел на палубу, на ходу застёгивая спасательные жилеты и хватая всё, что могло сойти за оружие. Уставшие после вахты, они мгновенно превратились в бойцов. Это было море, здесь правила простые: либо ты, либо тебя.

— Что там, Виктор Андреич? — запыхавшись, подбежал старпом Молчан. Он был бледен, но спокоен.

— Гости, — капитан мотнул головой в сторону горизонта. — Пять, нет, шесть единиц. Идут на перехват. Смотри, как режут воду.

Катера приближались с угрожающей скоростью. На контейнеровозе не было пушек, не было даже нормального оружия. Только несколько охотничьих ружей, которые капитан держал в сейфе на случай аварийных ситуаций, да газовые баллончики. Против автоматов и, возможно, гранатомётов, которые могли быть у пиратов, это был детский лепет.

— Что им нужно? — спросил Паша Ступин, вылезший из машинного отделения с огромным гаечным ключом в руках. — Грабить? У нас на борту пусто, балластная вода да контейнеры с ширпотребом.

— Контейнеры, — эхом отозвался капитан, и его сердце сжалось от нехорошего предчувствия. — Им нужны контейнеры. Или что-то в них.

Катера окружили «Сантьяго» за считанные минуты. Это были не пираты в рваных майках с «калашниковыми» наперевес. Это были профессионалы. Подтянутые, в камуфляже, с новеньким оружием и слаженными движениями. С главного катера, который подошёл почти вплотную к борту, к «Сантьяго» полетели «кошки» с верёвочными лестницами. В мегафон раздался голос на чистом английском, с жутким акцентом:

— Внимание, контейнеровоз «Сантьяго»! Остановить машину! Не предпринимать никаких действий! Мы поднимаемся на борт для проверки документов. Любое сопротивление будет караться немедленным открытием огня!

— Проверка документов? — скривился Ступин. — С каких это пор проверка документов выглядит как военное вторжение?

— Молчать! — оборвал его капитан. Он лихорадочно соображал. Вступать в бой сейчас — самоубийство. Их семеро, у них ружья. У тех — автоматы, и их больше. Надо выиграть время, понять, что им нужно, и, возможно, дождаться помощи. Но помощи ждать неоткуда — они в сотнях миль от берега. — Всем стоять на местах. Без моей команды не рыпаться. Старпом, со мной. Встречаем гостей.

На палубу ворвались вооружённые люди. Их было человек двенадцать. Они быстро рассредоточились, взяв под контроль мостик, машинное отделение и палубу. Старший, сухой как вобла человек с холодными глазами убийцы и нашивками, похожими на капитанские, но с каким-то неизвестным флагом, подошёл к Волохову.

— Капитан? — спросил он на ломаном русском.

— Я капитан, — твёрдо ответил Волохов, глядя ему прямо в глаза. — Что вам нужно?

— Нам нужно забрать то, что принадлежит нам, — улыбнулся тот, но улыбка не коснулась его глаз. — Несколько контейнеров, которые по ошибке оказались в вашем грузе. Мы их заберём, и мы уйдём. Никто не пострадает.

— Это международные воды, — спокойно возразил капитан. — У вас есть ордер? Вы представляете какую-либо власть?

— Власть здесь — мы, — отрезал главарь. — Не заставляй нас нервничать, капитан. Мы просто заберём груз. Это быстро. А вы постоите в сторонке.

Он дал знак своим людям, и те, сверившись с какими-то бумагами в планшете, побежали в лабиринт контейнеров. Они явно знали, что ищут. Волохов похолодел. Они искали не просто контейнеры. Они искали что-то конкретное. И, судя по количеству вооружённых людей, готовых убивать, это «что-то» стоило огромных денег.

— Виктор Андреич, — еле слышно прошептал стоявший за спиной старпом. — Они не похожи на бандитов с большой дороги. Слишком организованные.

— Военная структура, — так же тихо ответил капитан. — Наёмники. Частная армия. Или хуже.

Прошло около двадцати минут томительного ожидания. Бандиты (назовём их так) шарили по палубе, проверяли номера контейнеров, сверялись со списками. Наконец, один из них, молодой парень с нашивками сержанта, подбежал к главарю и что-то быстро затараторил на английском, показывая рукой в сторону кормы. Главарь нахмурился, махнул рукой, и они всей группой направились туда, куда показывал сержант. Проходя мимо Волохова, главарь процедил:

— Капитан, твой грузовой манифест. Он врёт. Здесь не хватает одного контейнера. И он должен быть здесь.

— Я ничего не знаю о ваших контейнерах, — пожал плечами Волохов. — Я выполняю рейс по контракту. Всё, что на борту, указано в манифесте.

— Значит, кто-то из твоих людей ошибся при погрузке, — главарь зло прищурился. — Или… ты нарочно спрятал его?

— Мне это не нужно, — твёрдо сказал капитан. — Ищите сами. Но учтите: вскрытие контейнеров без санкции владельца груза — это пиратство. Вы это понимаете?

Главарь лишь усмехнулся и пошёл дальше.

А на палубе, в том самом ряду, где искали налётчики, творилось нечто странное. Моторист Колян, которого во время вторжения никто не заметил (он был в машинном отделении и вылез через запасной люк), пробрался к контейнерам, чтобы хоть одним глазком взглянуть, что происходит. Он был молод, любопытен и, как все молодые, безрассуден.

Он видел, как налётчики осматривали контейнеры, что-то выискивая. Вдруг его взгляд упал на один из них, стоявший чуть поодаль, под номером, который он где-то уже видел. Это был тот самый тёмно-синий контейнер с почти стёртой маркировкой. Колян подошёл ближе. Ему показалось, или изнутри действительно доносится какой-то звук? Слабый, похожий то ли на стон, то ли на плач.

Он прижался ухом к холодному металлу. Звук повторился. Определённо, внутри кто-то был. Не одно существо, много. Живые люди. Сердце Коляна ушло в пятки. Он понял, что это те самые рабы, о которых он читал в криминальной хронике. Или заложники. Или что-то ещё страшнее.

В этот момент за его спиной раздался крик на английском. Колян обернулся и увидел направленный на него автоматный ствол. Налётчик, тот самый молодой сержант, орал, чтобы он отошёл от контейнера. Колян поднял руки вверх и попятился, но его глаза всё ещё были прикованы к синему ящику.

— Стоять! — рявкнул по-русски подоспевший главарь. — Ты что здесь делаешь, щенок?

— Я… я услышал звуки… — пролепетал Колян. — Там люди… Живые люди внутри.

Лицо главаря на мгновение исказила злая гримаса, но он быстро взял себя в руки.

— Тебе показалось, парень. Там груз. Обычный груз. А теперь вали отсюда, пока цел.

Но Колян не двигался. Страх боролся в нём с отчаянием. Он не мог уйти, зная, что там, взаперти, возможно, умирают люди.

— Нет, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я не уйду. Вы не имеете права…

Договорить он не успел. Главарь, не целясь, ударил его рукояткой пистолета по голове. Колян рухнул на палубу как подкошенный, из рассечённой брови хлынула кровь.

— Колян! — раздался дикий крик Паши Ступина, который тоже выбрался на палубу и увидел, как упал его друг.

Ступин, огромный рыжий механик, не думая о последствиях, с гаечным ключом в руке бросился на главаря. Двое наёмников мгновенно перехватили его, скрутили и повалили на палубу, приставив ствол к затылку.

— Спокойно, — раздался властный голос Волохова, который вместе со старпомом подбежал к месту событий. — Отпустите моего человека. Он погорячился. Я уведу их.

— Поздно, капитан, — холодно ответил главарь, потирая ушибленную руку (удар Ступина всё же достиг цели). — Твои люди суют нос не в свои дела. Это плохо кончится.

— Мы уйдём, — настаивал Волохов. — Мы не хотим проблем. Забирайте свои контейнеры и уходите. Мы ничего не видели.

— Ах, не видели? — усмехнулся главарь. — А этот? — он ткнул носком ботинка в лежащего без сознания Коляна. — Он слышал. Он знает. И вы все теперь знаете.

Ситуация накалилась до предела. Семеро моряков, безоружных, стояли перед десятком вооружённых до зубов головорезов. И те явно не собирались оставлять свидетелей.

Вдруг в напряжённой тишине раздался новый звук. Громкий, металлический лязг. Он доносился откуда-то со стороны кормы. Все, включая наёмников, обернулись. Лязг повторился, а затем раздался протяжный, душераздирающий скрежет, будто кто-то пытался открыть контейнер изнутри, используя нечеловеческую силу.

— Что за чёрт? — выругался один из наёмников.

— Это с тридцать седьмого! — крикнул другой. — Синий контейнер! Там что-то происходит!

Главарь побледнел. Он явно знал, что в том контейнере, кроме девушек, было кое-что ещё. То, что не должно было активироваться. То, что было спрятано под полом, в тайнике. Взрывчатка. И если её сейчас повредят…

— Отойти всем от контейнера! — заорал он не своим голосом. — Быстро! Назад!

Но было поздно. Внутри синего ящика, в кромешной темноте, отчаявшиеся девушки, почувствовав вибрацию и услышав голоса снаружи, решились на отчаянный шаг. Несколько самых сильных, включая Марию, навалились на дверь всем телом. Они били в неё ногами, руками, чем попало. Они не знали, что их отчаянные удары приходятся как раз в то место, где за фальшивой стеной был закреплён детонатор, соединённый с зарядом тротила.

Раздался щелчок. Механический, негромкий, но от него у всех, кто стоял на палубе, кровь застыла в жилах. На маленьком электронном блоке, прикреплённом к двери контейнера снаружи, загорелся красный огонёк. Он начал мигать. Размеренно. Медленно. Как сердцебиение умирающего зверя.

— О нет… — прошептал главарь, пятясь назад. — Нет, нет, нет…

— Что это? — спросил Волохов, хотя уже догадывался.

— Это… это датчик, — голос главаря сорвался на фальцет. — Если дверь откроется… рванёт. Полкорабля вдребезги. Мы все…

— Так закройте её! Успокойте их! — крикнул старпом.

— Как? — огрызнулся главарь. — Там внутри полсотни баб в истерике. Они её сейчас вынесут!

Действительно, удары изнутри становились всё сильнее, всё отчаяннее. Девушки чувствовали, что снаружи есть люди, помощь близко, и это придавало им сил. Они не знали, что их спасение обернётся всеобщей гибелью.

— Надо открывать! — вдруг твёрдо сказал Волохов. — Если они выломают дверь сами, от взрывной волны детонатор сработает гарантированно. Если мы откроем её контролируемо, медленно, может быть…

— Ты с ума сошёл, капитан! — закричал главарь. — Мы не знаем код! Её нельзя открывать! Это смерть!

— А если не открывать, они выломают её через пять минут, — спокойно парировал Волохов. — И тогда смерть гарантирована. Выбирайте.

На палубе воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь ритмичным миганием красного огонька и глухими ударами изнутри контейнера. Семь русских моряков и дюжина вооружённых наёмников стояли перед выбором, который не должен был вставать ни перед одним человеком в мире. И этот выбор надо было делать сейчас.

Волохов посмотрел на своих людей. В их глазах он увидел не страх, а решимость. Они были моряками. Они привыкли смотреть смерти в лицо. Ступин, всё ещё лежащий на палубе, приподнял голову и криво усмехнулся разбитыми губами. Старпом Молчан молча кивнул капитану. Сашка-матрос сжал кулаки. Даже Колян, приходя в себя, слабо пошевелился.

— Мы открываем, — твёрдо сказал Волохов. — И точка. А вы, — он повернулся к главарю, — если хотите жить, помогите. Или убирайтесь с корабля к чёртовой матери.

Главарь заколебался. Его люди смотрели на него, ожидая приказа. В их глазах тоже читался страх. Они были наёмниками, но не смертниками.

— У нас нет выбора, — наконец выдавил из себя главарь. — Но если рванёт…

— Если рванёт, нам будет всё равно, — оборвал его Волохов. — А ну, взяли инструмент! — скомандовал он своим. — Паша, тащи ломы и монтировки. Будем вскрывать эту консервную банку. Аккуратно, как операцию на сердце делаем. Ни одного лишнего движения. Понял?

Ступин, забыв о боли, вскочил и побежал в мастерскую. Наёмники, повинуясь стадному инстинкту, тоже начали двигаться, хотя оружия никто не опустил.

Волохов подошёл к двери контейнера. Он провёл рукой по холодному металлу, чувствуя, как вибрирует стена от ударов изнутри.

— Тише вы там, — крикнул он по-русски, хотя не был уверен, что его поймут. — Тише! Мы вас спасаем. Не бейте больше! Мы откроем сами.

Изнутри донеслись приглушённые крики, плач, но удары прекратились. Тишина снова стала вязкой, тягучей, разрываемой только прерывистым дыханием людей и миганием проклятого красного огонька.

Принесли инструмент. Ступин, с ломом в руках, подошёл к двери. Главарь наёмников стоял рядом, держа палец на спусковом крючке автомата, хотя против взрыва это было бесполезно.

— Начали, — скомандовал Волохов. — Паша, ты самый сильный. Поддевай дверь снизу, но медленно-медленно, по миллиметру. Мы будем придерживать. Нам нельзя допустить резкого движения, иначе детонатор щёлкнет.

Ступин кивнул, выдохнул и вставил кончик лома в щель между дверью и корпусом. Он напрягся, могучие мышцы вздулись буграми под грязной майкой. Металл жалобно заскрипел. Красный огонёк замигал быстрее.

— Стоп! — крикнул Волохов. — Замри!

Ступин замер. Огонёк снова замедлился.

— Твою мать, — выдохнул кто-то из наёмников. — Это как сапёры на минном поле.

— Именно, — подтвердил Волохов. — Продолжай, Паша. Ещё чуть-чуть.

Снова скрип. Снова учащение пульса красной лампочки. И так раз за разом. Каждый миллиметр давался с нечеловеческим трудом. Пот ручьями лился по лицам моряков, руки дрожали от напряжения. Наёмники затаили дыхание, вцепившись в оружие так, что побелели костяшки пальцев.

Наконец, когда щель стала достаточно широкой, чтобы в неё можно было просунуть руку, Волохов остановил Ступина.

— Хватит. Дальше сами. Я полезу.

— Виктор Андреич, это опасно, — запротестовал старпом.

— А кому сейчас легко, Игорь? — усмехнулся капитан. — Я здесь главный. Мне и отвечать.

Он подошёл к щели и просунул в неё голову, пытаясь разглядеть, что внутри. В нос ударил невыносимый смрад — пот, немытые тела, страх и разложение. В темноте он увидел десятки глаз, которые смотрели на него с надеждой и ужасом.

— Говорите по-русски кто-нибудь? — спросил он.

— Я говорю, — раздался голос Марии из темноты. — Что происходит? Вы нас спасёте?

— Я капитан этого судна, — ответил Волохов. — Мы постараемся вас вызволить. Но есть одна проблема. Очень серьёзная. В контейнере, помимо вас, есть взрывчатка. И если мы откроем дверь неправильно, мы все взлетим на воздух. Вы понимаете?

В темноте раздался испуганный шёпот, всхлипы.

— Мы слышали про взрывчатку, — ответила Мария, стараясь сохранять спокойствие. — Те, кто нас запер, говорили об этом. Но мы не знаем, где она.

— Я знаю, — раздался снаружи голос главаря наёмников. Он подошёл ближе, но держался на расстоянии. — Она под полом. В левом дальнем углу. Заряд тротила, прикреплённый к днищу. Детонатор на двери. Если дверь открыть быстро, рванёт. Если открывать медленно… датчик может не сработать. Может. Это старая система, капризная. Гарантий нет.

— Спасибо за оптимизм, — буркнул Волохов. Он снова обратился к девушкам: — Слушайте меня внимательно. Сейчас мы начнём открывать дверь. Это будет долго и страшно. Вам всем надо отойти в правый угол, как можно дальше от взрывчатки. И сидеть там тихо. Не двигаться, не шуметь. Иначе мы все погибнем. Вы меня поняли?

— Да, — ответила Мария и начала переводить остальным на разные языки. Послышались возгласы, движение.

— Тихо! — рявкнул Волохов. — Тихо и спокойно. Делаем всё медленно. Жизнь у нас одна.

Девушки начали перемещаться в правый угол, стараясь ступать как можно тише. Контейнер наполнился шорохом и сдавленным дыханием.

Капитан вытащил голову из щели и повернулся к своим.

— Ну что, мужики? Бог не выдаст, свинья не съест. Работаем дальше. Паша, теперь ты с другой стороны. Будем открывать плавно, как ворота рая.

Они вставили ломы с двух сторон. Капитан скомандовал, и началась ювелирная работа. Миллиметр за миллиметром, скрип за скрипом, останавливаясь каждый раз, когда красный огонёк ускорял свой пульс. Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь отошла настолько, что в проём можно было протиснуться человеку.

— Всё, — выдохнул Ступин, обессиленно опуская лом. — Больше не могу.

— Отдыхай, — кивнул Волохов. — Я пойду первым.

Он протиснулся внутрь контейнера. Глаза привыкли к темноте, и он увидел их. Измождённые, грязные, перепуганные девушки, жавшиеся друг к другу в углу. Они смотрели на него, как на божество, сошедшее с небес.

— Всё хорошо, — сказал он как можно мягче. — Вы спасены. Сейчас мы выведем вас по одной. Только очень осторожно, не толкаясь. И сразу — на палубу, к воздуху. Там наши люди, они помогут.

Он подал руку первой, самой ближней к нему девушке — это была Амина, всё ещё прижимавшая к себе бледную, безжизненную Лейлу.

— Идите, — сказал он. — Ваша сестра… она жива?

— Ей очень плохо, — прошептала Амина. — Помогите ей, умоляю.

Волохов взял Лейлу на руки. Девушка была лёгкой, как пёрышко, и горячей, как печка. Он передал её наружу, в руки подоспевшего старпома. Потом помог выйти Амине. Затем следующей, и следующей…

Девушки выходили на свет, щурились от солнца, жадно вдыхали свежий морской воздух и плакали. Плакали от счастья, от страха, от неверия в то, что этот кошмар закончился.

Наёмники стояли в стороне, опустив автоматы. Главарь нервно курил, глядя на это. Их план провалился. Свидетелей стало слишком много. И груз был испорчен.

Когда последняя девушка, шатаясь, вышла из контейнера, Волохов вышел сам. Он был бледен, руки его дрожали. Он посмотрел на главаря.

— Ну что? Теперь стрелять будете? — спросил он устало.

Главарь долго молчал, глядя на него, потом сплюнул за борт.

— Ты псих, капитан, — сказал он. — Но… сегодня тебе повезло. Мы уходим. Но запомни: этот груз не ваш. Он наш. И за него придётся ответить. Рано или поздно.

Он махнул рукой своим людям. Наёмники, словно нехотя, начали спускаться по верёвочным лестницам обратно в катера. Моторы взревели, и через несколько минут быстроходные суда исчезли за горизонтом так же внезапно, как и появились.

На палубе «Сантьяго» воцарилась странная тишина. Семь моряков стояли и смотрели на пятьдесят спасённых девушек. Девушки смотрели на них. Никто не знал, что говорить.

Первым очнулся Колян. Он сидел на палубе, держась за разбитую голову, и смотрел на Марию, которая стояла ближе всех. Она была высокой, статной, несмотря на грязь и истощение, и смотрела на него с благодарностью.

— Красивая… — прошептал Колян, и все вдруг рассмеялись. Напряжение спало.

— Ну что, орлы, — нарушил молчание Волохов, оглядывая свою команду. — Влипли мы с вами по полной. Но это потом. А сейчас… сейчас надо накормить людей, оказать первую помощь, связаться с берегом. Игорь, — обратился он к старпому, — поднимай всех. Освобождаем кают-компанию, лазарет, камбуз. У нас теперь полный корабль пассажиров. И, — он понизил голос, — свяжись по спутниковой связи с ближайшим портом. Пусть высылают помощь и… полицию. Или кого там надо. Это дело теперь не наше, это международный скандал.

— Есть, капитан, — козырнул старпом и побежал на мостик.

Волохов ещё раз окинул взглядом палубу. Синий контейнер стоял открытый, зияя чёрной пустотой. Красный огонёк на нём погас, когда дверь открылась полностью. Видимо, датчик сработал, но замедленное открытие обмануло механизм. Или просто повезло.

Он подошёл к Марии.

— Как вас зовут?

— Мария, — ответила она.

— А вы, я вижу, тут за главную, Мария, — сказал капитан. — Присмотрите за своими. Мы постараемся сделать всё возможное. Но… вы должны знать. Те, кто это сделал, они ушли, но они вернутся. Им нужен этот груз. И они не остановятся.

— Мы знаем, — твёрдо ответила Мария. — Мы наслушались их разговоров. Но теперь мы на свободе. И мы будем бороться.

Волохов посмотрел на горизонт, где ещё виднелся лёгкий дымок от ушедших катеров. Он чувствовал, что самое страшное не закончилось. Оно только начиналось. Торговцы людьми не простят потери такого «товара» и, что ещё важнее, потери взрывчатки, которая, судя по всему, предназначалась для чего-то очень серьёзного. Впереди был не тихий переход в порт, а жестокая схватка в открытом море, где не будет правил, не будет помощи и где на кону будут стоять жизни всех, кто сейчас находился на борту «Сантьяго».

Он глубоко вздохнул, расправил плечи и пошёл на мостик. Времени на раскачку не было. Надо было готовиться к бою.

Глава 2. Гости с горизонта

Солнце поднялось высоко и немилосердно жгло палубу «Сантьяго». Океан, ещё утром бывший свинцово-серым, сейчас переливался мириадами искр, от которых болели глаза. Для пятидесяти спасённых девушек этот свет был мучительным — после двухнедельной темноты контейнера даже пасмурный день показался бы адским пеклом. Но они не жаловались. Они стояли на палубе, жадно вдыхали солёный воздух и, щурясь до слёз, смотрели на бескрайнюю водную гладь, которая для них стала символом свободы.

Капитан Волохов обошёл всю команду, раздавая указания. Старпом Молчан уже связался с береговыми властями Испании, и те пообещали выслать навстречу патрульный катер и оказать всю необходимую помощь. До встречи оставалось около двенадцати часов ходу. Двенадцать часов в открытом море, где в любой момент могли появиться незваные гости.

— Виктор Андреич, — к нему подошёл Паша Ступин, вытирая руки промасленной ветошью. — Я проверил тот контейнер. Взрывчатка там действительно была. Здоровенный кусок пластида, примотанный скотчем к днищу. Я его обезвредил, насколько смог. Вытащил детонатор, проводку перерезал. Но, бог его знает, может, там ещё какие сюрпризы есть. Не сапёр я.

— Молодец, Паша, — капитан хлопнул механика по плечу. — Сделал всё правильно. Этот контейнер теперь вообще не трогать. Оградить, поставить предупредительные знаки. До прибытия властей пусть стоит как музейный экспонат.

— А девушки? — Ступин кивнул в сторону разношёрстной толпы, которая постепенно приходила в себя. — Их пятьдесят душ. Кормить чем-то надо, поить. У нас запасов на семь человек на две недели. На пятьдесят — это на пару дней, не больше.

— Знаю, — вздохнул капитан. — Старпом уже занялся. Организуем питание по минимуму: сухари, консервы, воду будем экономить. Двенадцать часов продержимся. Главное, чтобы медикаментов хватило. Там несколько девушек в тяжёлом состоянии.

Он посмотрел в сторону лазарета, куда отнесли самых ослабевших. Лейла, сестра Амины, была среди них. Молчан, имевший медицинское образование, колдовал над ней, пытаясь сбить температуру и остановить обезвоживание.

— Иди, Паша, — сказал Волохов. — Проверь машину. Если нагрянут гости, нам понадобится максимальная скорость.

— Думаете, вернутся?

— Уверен, — капитан посмотрел на горизонт. — Они не для того рисковали, чтобы так просто отступить. Мы отобрали у них товар. И взрывчатку. Это миллионы долларов, Паша. За такие деньги убивают.

Ступин козырнул и убежал в машинное отделение. Волохов остался один, но ненадолго. К нему подошла Мария. Девушка успела умыться, ей дали чистую робу из запасов команды, и теперь она выглядела почти обычно, если бы не глубокая усталость в глазах и не затравленный взгляд, который она пыталась скрыть.

— Капитан, — сказала она твёрдо. — Можно вас на минуту?

— Слушаю, Мария.

— Я хочу знать правду. Нам грозит опасность? Те люди вернутся?

Волохов помолчал, разглядывая её. В этой девушке чувствовалась внутренняя сила, какой не было у многих других. Она не просила, она требовала ответа. И он решил не врать.

— Да, — сказал он просто. — Они вернутся. Скорее всего, сегодня ночью или завтра утром. Если успеют подтянуть подкрепление. У нас есть около двенадцати часов, пока мы не встретимся с испанским патрульным катером. Если они нападут до этого… у нас мало шансов.

— Что мы можем сделать? — спросила Мария.

— Вы? — удивился капитан. — Вы будете сидеть внизу, в трюме, и молиться, чтобы всё обошлось.

— Нет, — твёрдо сказала девушка. — Мы не будем сидеть и ждать, пока нас снова схватят. Мы хотим помочь. Среди нас есть те, кто умеет обращаться с оружием. Я, например. В Молдове я два года была в военно-патриотическом клубе, стреляла из винтовки. Другие девушки тоже кое-что умеют. Не все, конечно. Но мы не беспомощны.

Волохов внимательно посмотрел на неё. В её глазах горел тот огонь, который бывает только у людей, прошедших через ад и выживших. Они не будут сидеть сложа руки. Это точно.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Давай так. Собери тех, кто готов драться. Я дам вам оружие. У нас немного: три охотничьих ружья, два травматических пистолета, несколько сигнальных ракетниц, ну и ножи, монтировки, топоры — это в мастерской. Настоящий бой с профессионалами мы не выиграем, но можем создать видимость активной обороны. Это их собьёт с толку, заставит думать, что нас больше, чем есть на самом деле. А нам нужно продержаться.

— Поняла, — кивнула Мария. — Спасибо, капитан.

Она ушла, а Волохов подумал, что, возможно, только что совершил ошибку. Вовлекать гражданских в боевые действия — это против всех правил. Но правила сейчас были не важны. Важна была жизнь.

Тем временем на палубе кипела работа. Матрос Сашка и моторист Колян (голова которого была перевязана бинтом, отчего он походил на раненого партизана) раздавали девушкам воду и сухари. Колян старался подойти к каждой, сказать ободряющее слово. Особенно часто его взгляд останавливался на Марии, но она была занята — собирала девушек в кружок и что-то им объясняла.

— Колян, не отвлекайся, — одёрнул его Сашка. — Работай давай.

— А я что? Я работаю, — смутился моторист, краснея до корней волос.

— Вижу я, как ты работаешь. Глазами сверлишь ту молдаванку. Она старше тебя, между прочим.

— Ну и что? — буркнул Колян. — Она красивая.

— Красивая, — согласился Сашка. — Только нам сейчас не до романов, парень. Бой будет. Если эти уроды вернутся, мало не покажется.

— Пусть только сунутся, — Колян сжал кулаки. — Я им за сегодняшнее всё припомню. Голову пробили, гады.

В лазарете старпом Молчан боролся за жизнь Лейлы. Девушка металась в жару, её губы потрескались, дыхание было хриплым. Рядом сидела Амина, не выпуская сестринской руки.

— Воды, — прошептала Лейла. — Пить…

Молчан поднёс к её губам кружку с водой, поддерживая голову. Лейла сделала несколько глотков и закашлялась.

— У неё сильное обезвоживание и, скорее всего, пневмония, — тихо сказал старпом Амине. — У нас нет антибиотиков в достаточном количестве. Только то, что в судовой аптечке. Но я делаю всё возможное. Держись.

— Спасибо вам, — Амина смотрела на него с такой благодарностью, что Молчану стало неловко. — Если бы не вы… мы бы все там погибли.

— Не я один, — отмахнулся старпом. — Команда вся работала. И капитан… он рисковал больше всех.

В рубке Волохов изучал карту и данные радара. Пока всё было чисто. Ни одной точки в радиусе пятидесяти миль. Но это ничего не значило. Нападавшие могли подойти на малых катерах, которые радар видит плохо, особенно если они используют технологии снижения заметности.

— Виктор Андреич, — в рубку вошёл старпом, оставив лазарет на попечение Сашки, которого он быстро обучил основам ухода за больными. — Надо поговорить.

— Говори, Игорь.

— Я о девушках. Они в ужасном состоянии. Не только физически. Психологически. Многие в шоке, некоторые плачут, не могут говорить. Им нужна помощь специалистов. А мы… мы не готовы.

— Знаю, — капитан потёр переносицу. — Но выбора нет. Двенадцать часов продержимся. А там передадим их властям, Красному Кресту, кому положено.

— А если нападут раньше?

— Тогда будем драться, — жёстко ответил Волохов. — У нас есть план. Я собираю всех в кают-компании через час. Проведём совещание. Раздадим оружие, распределим посты. И тебе, Игорь, придётся командовать обороной левого борта.

— Есть, — старпом не удивился. Он знал, что капитан всегда продумывает всё на несколько шагов вперёд.

Час спустя в кают-компании, которая с трудом вместила пятьдесят семь человек (семь моряков и пятьдесят девушек), было тесно и душно. Волохов стоял у импровизированной трибуны — обычного стола, на котором лежала карта судна.

— Товарищи, — начал он, и все затихли. — Ситуация серьёзная. Те люди, которые держали вас в заложниках, не простят нам потери груза. Они вернутся. Мы не знаем точно когда, но должны быть готовы. У нас мало оружия, мало людей. Но у нас есть вы, есть море, и есть надежда дождаться помощи. Я прошу вас: слушайтесь моих приказов, не паникуйте, и делайте то, что скажут члены экипажа. Мы все выберемся. Я обещаю.

— А если не выберемся? — спросила худенькая девушка из угла.

Волохов посмотрел на неё, и в его глазах не было страха.

— Тогда мы умрём свободными, а не в рабстве. Это тоже чего-то стоит.

В кают-компании повисла тишина. А потом Мария встала и громко сказала:

— Капитан прав. Я не хочу больше быть скотом. Я хочу драться. Кто со мной?

Одна за другой поднялись руки. Сначала неуверенно, потом смелее. Двадцать девушек изъявили желание взять оружие. Остальные обещали помогать чем смогут — носить воду, ухаживать за ранеными, готовить еду.

Волохов кивнул. Эти люди не сломались. Это было важно.

— Хорошо. Тогда слушайте план. Наш корабль — это крепость. У нас есть мостик, машинное отделение и палуба. Нападавшие, скорее всего, попытаются высадиться на борт и захватить управление. Наша задача — не дать им этого сделать. Мы рассредоточимся по ключевым точкам. Я и старпом будем на мостике. Паша Ступин — в машине. Мария, ты возглавишь группу обороны на баке. Колян, ты со своей группой — на корме. Остальные — в укрытиях, за контейнерами. Главное — не высовываться без нужды. Огонь открывать только по моей команде. Или если они уже лезут на борт.

Он раздал оружие. Девушки брали ружья, монтировки, топоры с благоговейным страхом. Для многих это был первый раз, когда они держали в руках что-то опаснее кухонного ножа. Но никто не отказался.

— Учитесь быстро, — сказал Ступин, показывая девушкам, как взводить курок и менять патроны. — Жизнь заставит.

Солнце клонилось к закату, окрашивая океан в кроваво-красные тона. На «Сантьяго» зажгли ходовые огни, хотя капитан предпочёл бы идти в полной темноте. Но правила судоходства запрещали это. Пришлось рисковать.

Волохов не отходил от радара. Пусто. Ничего. Но интуиция подсказывала ему, что это затишье перед бурей. Он включил связь с машинным отделением.

— Паша, как там у тебя?

— Всё в норме, Виктор Андреич. Машина работает как часы. Держим полный ход.

— Хорошо. Будь наготове. Если что, давай максимальную скорость.

— Понял.

Он переключился на внутреннюю связь.

— Игорь, как лазарет?

— Лейле хуже, — глухо ответил старпом. — Температура под сорок. Я сделал укол, но антибиотики слабые. Не знаю, дотянет ли до утра.

— Держись. Мы все молимся за неё.

В каютах и коридорах было тихо. Девушки, разбившись на маленькие группки, сидели в укрытиях и ждали. Кто-то шептал молитвы, кто-то просто смотрел в одну точку, перебирая в руках холодный металл оружия. Амина не отходила от сестры, меняя холодные компрессы на её лбу.

Мария стояла на баке, вглядываясь в темноту. Рядом с ней пристроился Колян, который должен был быть на корме, но не удержался и прибежал «проверить посты».

— Тебе не страшно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал мужественно.

— Страшно, — честно ответила Мария. — Но страх проходит, когда понимаешь, что терять нечего. Я уже всё потеряла. Дом, семью, работу. Меня везли в бордель в Дубай. Ты понимаешь? В бордель. Я бы там сдохла через год. А сейчас у меня есть шанс. Шанс отомстить.

— Мы не дадим вас в обиду, — твёрдо сказал Колян.

Мария посмотрела на его перевязанную голову и едва заметно улыбнулась.

— Ты смешной, — сказала она. — И храбрый. Спасибо тебе.

Колян покраснел и хотел что-то ответить, но в этот момент с мостика раздался резкий голос Волохова по внутренней связи:

— Внимание всем! На радаре цели! Три быстроходных катера! Идут с юго-запада, скорость тридцать узлов! Время до подхода — около пятнадцати минут! Всем занять оборонительные позиции! Приготовиться!

Сердце Коляна ухнуло в пятки. Он посмотрел на Марию. Девушка побледнела, но руки её не дрожали. Она вскинула ружьё и передёрнула затвор.

— Иди на корму, — сказала она твёрдо. — Увидимся после боя.

Колян кивнул и побежал, спотыкаясь о палубные переборки.

На «Сантьяго» воцарилась та особая тишина, которая бывает перед бурей. Слышно было только, как плещутся волны за бортом и гулко стучит сердце в груди каждого.

Волохов смотрел на приближающиеся точки на радаре. Три цели. Не шесть, как в прошлый раз. Значит, либо они уверены в своих силах, либо подтянули что-то посерьёзнее катеров. Он включил прожекторы, осветив море перед кораблём.

— Идут, сволочи, — прошептал стоявший рядом Сашка.

Катера вынырнули из темноты неожиданно. Они мчались, разрезая воду, и на их палубах тоже горели огни — наглые, вызывающие. Они не прятались. Они шли в открытую, зная своё превосходство.

В мегафон раздался знакомый голос главаря:

— Капитан «Сантьяго»! Вы совершили ошибку, не послушавшись совета. Отдайте груз добровольно, и мы сохраним жизнь вам и вашей команде. В противном случае мы открываем огонь на поражение.

Волохов взял в руки мегафон.

— Убирайтесь к чёрту! — рявкнул он в ответ. — Мы вызвали помощь! Через несколько часов здесь будет патрульный катер! Вам не уйти!

— Патрульный катер? — усмехнулся голос из темноты. — До него ещё двенадцать часов ходу, капитан. А у нас есть всё, чтобы превратить твою посудину в решето за пять минут. Последний раз предлагаю: отдайте груз, и разойдёмся миром.

— Пошёл ты! — крикнул Волохов и выключил мегафон. — Всем приготовиться! Огонь открывать по моей команде!

Катера приблизились. Теперь их можно было разглядеть: длинные, низкие, с пулемётными турелями на носу. Настоящие боевые машины. С них полетели «кошки», впиваясь в борта «Сантьяго». Начался штурм.

Первые наёмники полезли наверх. Их было много — человек двадцать, не меньше. Они лезли быстро, профессионально, прикрывая друг друга. Но моряки и девушки ждали.

— Огонь! — скомандовал Волохов.

Грохнули выстрелы. Охотничьи ружья били дробью, которая не пробивала бронежилеты, но заставляла нападавших пригибаться и закрывать лица. Один из наёмников сорвался с верёвки и с криком упал в воду. Другой, получив заряд дроби в лицо, заорал и выпустил автоматную очередь в воздух.

— Не подпускайте их к борту! — кричал старпом, стреляя из своего ружья.

Мария била прицельно. Она целилась в тех, кто уже почти добрался до лееров. Один, второй упали. Но их было слишком много.

Наёмники открыли ответный огонь. Пули засвистели над головами, высекая искры из металлических конструкций. Девушки в укрытиях вжимались в палубу, но не бежали. Амина, сидевшая в лазарете, зажимала уши, чтобы не слышать стрельбы, и молилась всем богам, которых знала.

Колян на корме отбивался от двух наёмников, которые уже влезли на палубу. Он размахивал монтировкой, как средневековым мечом, не давая им приблизиться. Один из нападавших выстрелил, пуля чиркнула по плечу Коляна, разорвав рубашку и обожгла кожу. Парень взвыл от боли, но не отступил. Он ударил монтировкой по стволу автомата, выбив оружие из рук наёмника, и тут же с разворота зарядил второму в челюсть. Тот покачнулся и рухнул за борт.

— Ах ты щенок! — заорал первый, выхватывая нож.

Но в этот момент раздался выстрел. Наёмник дёрнулся и упал. За спиной Коляна стояла Мария с дымящимся ружьём.

— Живой? — спросила она.

— Живой, — выдохнул Колян, держась за плечо. — Ты…

— Потом, — оборвала она. — Там ещё лезут.

Они побежали к другим постам.

Бой продолжался уже десять минут. Наёмникам удалось закрепиться на палубе в трёх местах. Они продвигались к мостику, отстреливаясь и забрасывая защитников светошумовыми гранатами. Моряки и девушки несли потери. Две девушки были ранены, одна убита наповал — пуля попала в голову. Сашка получил осколочное ранение в ногу, но продолжал стрелять, лёжа за контейнером.

Волохов видел, что ситуация критическая. Если наёмники доберутся до мостика, всё кончено. Он принял решение.

— Паша! — крикнул он в трубку внутренней связи. — Давай полный вправо! Резко!

— Что? — не понял механик. — Но это же…

— Делай, что говорю!

«Сантьяго», огромная туша водоизмещением в десятки тысяч тонн, вдруг резко изменила курс. Корабль накренился. На палубе никто не удержался — и свои, и чужие покатились кубарем, хватаясь за что попало. Наёмников, которые как раз лезли по верёвкам, с силой прижало к борту или сбросило в воду. Катера, стоявшие у борта, тоже швырнуло волной, один из них перевернулся.

— Отлично! — заорал Волохов. — Ещё раз, Паша! Теперь влево!

«Сантьяго» снова вильнул, описывая восьмёрку. Палуба превратилась в ледяной каток. Кто-то из наёмников не удержался и полетел за борт. Другие, пытаясь укрыться, попадали под автоматные очереди своих же.

Воспользовавшись замешательством, моряки и девушки открыли ураганный огонь. Мария стреляла без промаха. Колян, забыв о боли, орудовал монтировкой как дубиной. Даже Амина, услышав крики, выбежала из лазарета и швырнула в нападавшего тяжёлым огнетушителем, попав ему прямо в голову.

Главарь наёмников, оставшийся на одном из уцелевших катеров, понял, что план провалился. Высадить десант не удалось, потери были огромны — больше половины отряда либо убиты, либо в воде. Он выругался и приказал отходить.

— Уходим! — заорал он в рацию. — Все на борт! Уходим!

Оставшиеся в живых наёмники, кто мог, прыгали в воду, пытаясь доплыть до катеров. Стрельба стихла так же внезапно, как и началась.

Волохов смотрел, как катера, подобрав уцелевших, уходят в темноту, увозя с собой раненых и убитых. Он перевёл дух и оглядел палубу.

Картина была жуткая. Везде кровь, гильзы, разбитое оборудование. Несколько тел — и нападавших, и защитников — лежали неподвижно. Стоны раненых смешивались с плачем девушек, приходящих в себя после боя.

— Игорь, — позвал капитан осипшим голосом. — Перекличку. Сколько наших?

Старпом, бледный как смерть, с окровавленным рукавом (пуля задела его по касательной), начал собирать людей.

Через десять минут стали известны потери: двое девушек убиты, четверо ранены, из команды — Сашка ранен в ногу, Колян в плечо, сам старпом легко ранен. Остальные отделались ушибами и царапинами.

— Это победа? — спросила Мария, подходя к капитану. Её лицо было в копоти, руки дрожали, но глаза горели.

— Это передышка, — мрачно ответил Волохов. — Они вернутся. В следующий раз их будет больше. И они будут злее.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. Несколько часов. Может, меньше. Они подтянут подкрепление, может, даже вертолёты. Им терять нечего. Мы уничтожили их группу, ранили самолюбие. Теперь это личное.

Он повернулся к старпому:

— Игорь, свяжись с испанцами. Пусть торопятся. Скажи, что на нас напали, есть жертвы. Может, вышлют авиацию.

— Есть, — старпом побежал на мостик.

Волохов посмотрел на девушек, которые, превозмогая страх, помогали раненым, собирали оружие, убирали палубу. Эти люди, ещё вчера бывшие бесправными рабами, сегодня стали бойцами. Они заслужили право на жизнь.

— Мария, — сказал он. — Ты молодец. Твои девушки держались геройски.

— Мы все держались, — ответила она. — А что теперь? Ждать?

— Ждать и готовиться, — кивнул капитан. — У нас есть трофейное оружие. Автоматы, гранаты. Теперь мы вооружены лучше. И у нас есть злость. Это тоже оружие.

Он подошёл к борту и посмотрел на тёмную воду, в которой ещё плавали обломки и, возможно, тела.

— Они пожалеют, что связались с нами, — сказал он тихо, но твёрдо. — Клянусь.

А в это время далеко в океане, на одном из ушедших катеров, главарь наёмников, человек по кличке Серый, докладывал по спутниковой связи своему работодателю.

— Груз не вернули, — говорил он глухо. — Половина отряда полегла. Нужно подкрепление. И тяжёлое вооружение.

Из динамика донёсся ледяной голос:

— Вы допустили непростительную ошибку, капитан. Этот груз стоил дороже, чем вы думаете. Взрывчатка предназначалась для очень важного дела. Теперь её, скорее всего, уже нашли. Вы знаете, что бывает с теми, кто подводит организацию?

Серый побледнел.

— Дайте мне ещё один шанс. Я всё исправлю.

— Шанс будет, — ответил голос. — Через три часа к вам присоединятся два быстроходных катера с усиленным десантом и гранатомётами. И ещё… у нас есть человек на том судне. Свяжитесь с ним. Он поможет открыть ворота изнутри.

Серый удивлённо поднял бровь.

— Человек? На контейнеровозе? Кто?

— Узнаете по кодовой фразе. Не подведите. В этот раз.

Связь прервалась. Серый задумчиво посмотрел на горизонт, где едва виднелись огни уходящего «Сантьяго».

— Ну что ж, капитан, — прошептал он. — Поиграем ещё.

На борту «Сантьяго» никто не спал. Раненых перевязали, убитых девушек (их звали Надя и Света — так они представились перед боем) завернули в простыни и положили в холодильной камере — похоронить в море капитан запретил, надеясь передать тела властям для опознания.

Колян сидел на корме, держась за перевязанное плечо. К нему подошла Мария.

— Больно? — спросила она.

— Терпимо, — улыбнулся он. — Ты как?

— Я? — она села рядом. — Я никогда не думала, что буду убивать людей. Оказывается, это легко, когда они хотят убить тебя.

— Они не люди, — жёстко сказал Колян. — Они звери. Скоты. Их убивать — как бешеных собак.

— Может быть, — Мария посмотрела на звёзды. — Красиво здесь. В море. Я никогда не была в море. Всю жизнь в городе, на суше. А сейчас… сейчас я думаю, что, если выживу, может, стану моряком. Как вы.

Колян улыбнулся:

— Женщин-моряков мало, но бывают. Капитан, вон, мужик суровый, но справедливый. Возьмёт, если попросишь.

— Возьмёт, — раздался голос Волохова, который незаметно подошёл сзади. — Если выживем, всем найдётся дело. А пока — отдыхайте. Через пару часов может быть новый бой.

— Мы готовы, — Мария встала. — Спасибо вам, капитан. За всё.

— Не за что, — буркнул он. — Идите.

Они ушли, а Волохов остался один, вглядываясь в темноту. Он думал о том, что, возможно, не все на этом корабле — свои. Слишком быстро наёмники нашли нужный контейнер в первый раз. Слишком точно знали, где искать. И сейчас, после боя, он поймал себя на мысли, что кто-то из своих мог подавать сигналы нападавшим.

Но кто? Кто из семерых моряков, которых он знал годами, мог быть предателем? Или, может, кто-то из девушек? Это казалось невозможным, но война учит не доверять никому.

Он решил пока держать свои подозрения при себе. Но глаз не спускать. Ни с кого.

А внизу, в машинном отделении, Паша Ступин возился с двигателем. Он был один. И в какой-то момент, убедившись, что никто не видит, он достал из кармана маленький спутниковый телефон и набрал короткое сообщение.

«Груз у них. Готовлюсь к следующей фазе. Ждите сигнала».

Он быстро стёр сообщение и спрятал телефон обратно. Лицо его, обычно открытое и добродушное, сейчас было каменным. Он посмотрел наверх, туда, где на палубе готовились к новому бою его товарищи, и в его глазах не было ни капли сожаления.

Только холодная решимость.

Глава 3. Свои среди чужих

Рассвет застал «Сантьяго» в тревожном ожидании. Солнце медленно выползало из-за линии горизонта, окрашивая небо в нежные акварельные тона, но на палубе контейнеровоза никто не любовался красотой природы. Люди смотрели на море, и в их глазах застыл один и тот же вопрос: когда они вернутся?

Капитан Волохов не сомкнул глаз всю ночь. Он стоял на мостике, вцепившись в поручни, и всматривался в даль до рези в глазах. Радар молчал, но это не приносило облегчения. Тишина была обманчивой, как затишье перед ураганом.

— Виктор Андреич, — старпом Молчан поднялся на мостик с двумя кружками обжигающе крепкого кофе. — Отдохните хоть час. Я посторожу.

— Не могу, Игорь, — капитан принял кофе, с благодарностью кивнул. — Чувствую, что-то не так. Они не могли просто так отступиться. Готовят что-то серьёзное.

— Испанцы подтвердили, что выслали патрульный катер, — сообщил старпом. — Будут здесь через восемь часов, если не помешает погода. Плюс вертолёт береговой охраны подняли. Должны успеть.

— Должны, — эхом отозвался Волохов. — Если эти восемь часов мы продержимся.

Он отхлебнул кофе и поморщился — слишком горячо. Взгляд его упал на палубу, где уже кипела работа. Девушки, вооружённые трофейными автоматами, под руководством Марии и Коляна учились стрелять, менять магазины, передвигаться перебежками. Колян, несмотря на раненое плечо, показывал стойки и ходы, морщась от боли, но не подавая виду.