Бесплатный фрагмент - Красный вельвет

ГЛАВА 1. ОТЧАЯНИЕ

На следующий день после похорон Роберт пришел на окрестное кладбище и остановился напротив округлого гранитного памятника. Взгляд невольно зацепился за выгравированное имя: «Анжелика Графская». В памяти тут же всплыл ее образ — мягкие золотисто-русые волосы, улыбка с ямочками. Когда Роберт фотографировал Лику, он всегда говорил, что слева ямочка заметнее, и она, смеясь, поворачивала голову чуть влево, будто подыгрывая объективу.

В детстве Лика мечтала стать ветеринаром и помогать животным, которых искренне любила. В школе она с усердием изучала биологию; химия давалась сложнее, но предмет вел симпатичный студент с приятным низким голосом, и отставать от очарованных одноклассниц не хотелось. Со временем формулы и опыты перестали пугать — Лика углубилась в будущую профессию, сутками готовилась к экзаменам, перечитала десятки книг по ветеринарии, посетила множество мастер-классов у ведущих специалистов.

Окончив магистратуру с отличием, она шесть лет проработала в клинике «Белый Хвост», став одним из лучших врачей среди коллег. Клиенты отзывались о ней с особой теплотой: Лика бралась за самые запущенные случаи и находила подход к каждому питомцу. Новость о ее гибели потрясла всех, кто ее знал. Лика разбилась в автокатастрофе.

Роберт поднял голову, втянул в легкие холодный воздух и медленно выдохнул. С неба не упало ни капли дождя.

Воспоминания вновь напомнили о том, что уже невозможно вернуть. Сейчас он не мог позволить себе ни слабости, ни гнева — все это потеряло смысл, — но чувства все равно рвались наружу. Несколько минут Роберт безмолвно стоял на месте, стараясь проглотить горький ком в горле. Он достал из кармана черного твидового пальто пачку сигарет, но зажигалки не оказалось.

За спиной раздался голос:

— Помочь?

Роберт обернулся и увидел начальника, протягивающего зажигалку.

— Спасибо, — сказал он, прикуривая, и выпустил в воздух плотную струю дыма.

— Какая трагедия… Прими мои соболезнования, Роберт, — произнес мужчина, снимая головной убор, и увенчал землю двумя жухлыми гвоздиками.

Роберт коротко кивнул.

— Я знаю, как тебе тяжело, но не поддавайся печали.

— Я постараюсь, Андрей. А сейчас, извини, мне пора идти.

Поправив полы пальто, Роберт неторопливо направился в противоположную сторону.

— Почему ты не купил своей супруге цветов? — окликнул его начальник, придвигая очки к переносице.

Роберт на секунду остановился и, не оборачиваясь, ответил:

— Она не любила цветы.

Убедившись, что вопросов больше не последует, он продолжил путь и вскоре вышел за территорию кладбища. Начальника ему с лихвой хватало и на работе, поэтому этот разговор не вызывал у него ни малейшего интереса.

Андрей Рощин любил демонстрировать показную добродетель и покровительственную манеру общения, однако иногда наружу все же проступали истинные черты его характера — нарциссизм и жажда признания. Если кто-то из подчиненных перевыполнял план или привлекал больше клиентов, Рощин неизменно приписывал успех себе, ссылаясь на умение «чутко подбирать кадры».

— Меня, конечно, это не касается, — снова догнал он, — но почему ты не пришел вчера на похороны?

Роберт резко затянулся, чувствуя горечь дыма на языке, и медленно выдохнул.

Он хотел сказать, что это действительно не его дело, но из деловых соображений все же ответил:

— Я не хотел там быть. Вот и все. В этом не было смысла.

— Вот как… — Рощин тоже закурил, затем достал платок и вытер вспотевший лоб. — Кстати, я подписал тебе отпуск. Тебе бы сейчас не помешало отдохнуть.

— Спасибо, но пока я в нем не нуждаюсь, — Роберт слегка нахмурился, глядя на металлические ворота кладбища, вдоль которых они поднимались к центру города.

Слова начальника его даже разозлили. Тот не понимал, что никакого отдыха не будет. Как можно отдыхать там, где каждый дюйм, каждый угол дома пропитан воспоминаниями о человеке, которого он любил?

Роберт не стал продолжать разговор, позволяя Рощину сохранить ощущение превосходства и своей напускной заинтересованности.

— Ты идешь в офис?

— Да. Мне нужно встретиться с клиентом, сегодня консультация, — безэмоционально ответил Роберт.

— Это заслуживает уважения. Если понадобится что-то — обращайся.

— Непременно.

Роберт сделал две последние глубокие затяжки, потушил окурок о край урны и выбросил его, выпуская в воздух густые клубы дыма. Почти сразу в ход пошла следующая сигарета.

Добравшись до офиса и все еще находясь мыслями где-то далеко, Роберт озадачил сотрудников своим появлением. Слухи разлетелись стремительно: каждый знал, какое горе затронуло его семью и немое недоумение — почему он здесь в обычное утро рабочего понедельника — легко читалось на лицах.

Главный офис фирмы «Рэлект Групп», крупной компании по продаже импортной техники, располагался на двадцать третьем этаже зеркальной высотки бизнес-центра. Живописная парковая зона за несколько лет превратилась в унылый деловой квартал с прозрачными зданиями, торговыми центрами и ресторанами. Вид из окна утратил краски и перестал радовать глаз.

Интерьер офиса, серый и безликий, лишь усиливал ощущение тоски. Выходя из лифта, взгляд упирался в простор ресепшена: длинная деревянная стойка с яркой подсветкой, напротив — журнальный столик, окруженный белыми кожаными диванами, а за ними, во всю стену, — искусственные темно-зеленые лианы, призванные имитировать жизнь.

Дальше коридор расходился на две части. Справа, словно по линейке, тянулись рабочие столы с мягкими стульями вдоль панорамных окон, переговорные кабинеты, зона кредитных специалистов, уборные и, наконец, отдельные кабинеты топ-менеджеров и заместителя директора.

Слева, в самом дальнем углу, располагался кабинет Рощина — тяжелая стеклянная дверь, коричневая винтажная мебель, изготовленная на заказ. Обилие бесполезного декора — медные статуэтки слонов, абстрактные картины, книжный стеллаж во всю стену — давило и визуально сжимало пространство.

До должности заместителя директора Роберт дошел уже в первый год работы. За его плечами был солидный опыт общения с клиентами и особый подход к консультированию, выработанный еще в розничной торговле. Рощин не раз выделял его среди сотрудников, одновременно опасаясь, что однажды подопечный займет его место.

Роберт вошел в кабинет, взял со стола бухгалтера папку с документами и сел за свой рабочий стол, погружаясь в бумаги. Краем глаза он заметил, как Эд пытается привлечь его внимание, раскачиваясь на стуле, но удержался от еще одного сочувствующего взгляда.

Повисшую тишину первой нарушила Женя — бухгалтер, приподнявшись из-за стола:

— Может, выпьем кофе?

— Отличная идея, — кивнул Эд. — Роберт?

Мужчина устало выдохнул и посмотрел на друга:

— Хорошо. Можно. Только недолго.

Осанистая Женя вышла из кабинета, громко цокая каблуками высоких сапог. Эд проводил ее взглядом, выключил монитор и вальяжно сел на край стола Роберта, пытаясь поймать его взгляд.

— Что ты здесь забыл? У тебя же выходные, друг мой.

— Ничего не знаю. Сегодня у меня созвон с клиентом.

— Роб, ты ведь…

— Я был там сегодня, — отрешенно перебил он, откладывая бумаги.

— Что? Так ты все-таки…

— Угадай, кто увязался следом.

— Рощин был на кладбище? И что он там забыл?

— Не знаю. Только дома его, видимо, не хватает, — Роберт подпер ладонью подбородок. — Он был вчера там?

— Да. Стоял как вкопанный, глаза вытаращил, разглядывал всех подряд. В общем… все прошло быстро, людей было немного. Какие-то тетки с собаками, ее родители, подруги с работы. То, что Андрюха придет, я и так знал. Он еще с вечера пятницы всем названивал, просил поддержать тебя. Наш святой Рощин, ха-ха.

Эд рассмеялся вполголоса. Его смех ничуть не изменился со школьных времен.

В седьмом классе Роберт перешел в новую школу — там они и познакомились. В отличие от Эда, пухлого шута класса, Роберт всегда привлекал внимание девчонок, даже не прилагая усилий. О нем говорили и в параллельных классах — таинственный кареглазый красавчик с косой челкой, небрежно уложенной набок. Он одевался скромно, сидел тихо, обычно у окна, и говорил спокойным, ровным голосом. Плохие оценки получал редко, отличником не был, зато трижды получал медали за школьные олимпиады.

Чего нельзя было сказать об Эдуарде Ломове. Из книг он признавал лишь комиксы и по большинству предметов был хроническим двоечником. Разбирался он во многом, но из-за лени, скуки и постоянного витания в облаках так и не стремился добиваться даже самых незначительных целей. Учителя часто подтрунивали над ним, уверяя, что в жизни он ничего толкового не добьется. Теперь же Эд мог позволить себе высоко задирать нос — он работал в фирме наравне с тем самым медалистом.

Из пухлого школьного неудачника с арсеналом пошлых шуточек Ломов вытянулся в довольно привлекательного голубоглазого шатена и без женского внимания больше не оставался. Впрочем, сами шутки со временем так и не изменились.

В «Рэлект Групп» Эд занимал должность, идеально подходящую его натуре, — ленивый системный администратор, регулярно отлынивающий от прямых обязанностей. Установка приложений, настройка программ, контроль офисной техники — лишь вершина его возможностей. При желании Ломов без особого труда мог взломать практически любой компьютер или смартфон в офисе и проникнуть туда, куда соваться не следовало. Большую часть рабочего времени он проводил за азартными играми, мастерски изображая сосредоточенного сотрудника. Его обходительности и умению располагать к себе оставалось только позавидовать.

После школы он вместе с Робертом выбрал одно направление в университете — экономику и бизнес. Там их дружба стала более осознанной: несколько лет они даже делили комнату в общежитии.

Холостяцкая жизнь неисправимого ловеласа не позволяла Эду стать образцовым семьянином, но он искренне радовался разговорам Роберта о семейной жизни и быстро подружился с Ликой, называя ее сестрой. Они часто выбирались на природу, ходили по магазинам и просто заходили друг к другу в гости без всякого повода.

Новость о недавней аварии потрясла Эда. Он старался поддерживать друга, как мог, но Роберт постепенно замкнулся в себе, отрицал случившееся, молчал и отказывался признавать ее смерть.

— Лучше бы он ничего не говорил, — тяжело вздохнул Роберт. — Теперь столько взглядов и слухов…

— Ну ты же знаешь, какой он дотошный, — Эд наклонился над папкой с бумагами, просматривая содержимое. — Тебе бы лучше отдохнуть. Хочешь, выбью путевки — махнем куда-нибудь?

— Пожалуй, останусь в городе.

— Роб, ее не вернуть, — с искренним сочувствием произнес Эд, всматриваясь в лицо друга. Еще пару дней назад Роберт выглядел собранным и ухоженным, теперь же подбородок покрывала густая трехдневная щетина, а взгляд стал пустым и отрешенным. — Что я могу сделать для тебя?

— Я не хочу это обсуждать, — сухо ответил Роберт. — Не сейчас.

— Как скажешь.

Женя неторопливо вошла в кабинет и поставила на стол поднос с тремя чашками горячего кофе, упаковкой сливок и небольшой коробкой овсяного печенья. Взяв одну чашку, она протянула ее Роберту:

— Вот, держи.

Эд спрыгнул на пол и потянулся за второй. Перехватив взгляд Жени, он подмигнул и одарил ее своей фирменной улыбкой. Девушка недовольно цокнула и отвела глаза.

— Я наслышана о…

— Это что-то важное? — поспешно перебил ее Роберт, вдыхая аромат кофе. — Если нет, прошу меня не беспокоить. Я не готов это обсуждать.

Он бросил на Эда особый взгляд — достаточно выразительный, чтобы дать понять: сказанное относится и к нему тоже.

Большую часть времени до обеда они не перекинулись и парой слов. Женя изредка поглядывала на замдиректора, отвлекаясь от экрана компьютера. На фоне неряшливого Эда, который к тому же редко следил за языком, Роберт казался ей по-настоящему достойным мужчиной.

Когда он наклонялся над столом, темные пряди волос спадали на лоб до уровня глаз; иногда он небрежно отводил их рукой, приглаживая к затылку. Его рабочий костюм всегда выглядел безупречно: пиджак, застегнутый на все пуговицы и сшитый точно по фигуре, источал легкий древесный аромат парфюма, смешанный с табачными нотами. На запястье поблескивали дорогие швейцарские часы с прочным сапфировым стеклом; брюки были идеально выглажены, обувь начищена до зеркального блеска.

В его твердом, слегка хрипловатом голосе, как и в сдержанных манерах, было нечто притягательное — то, что невольно заставляло слушать и вслушиваться. Разумеется, сказывались годы работы с клиентами, однако Роберт все равно заметно выделялся на общем фоне. Женя ни разу не видела его спешащим или опаздывающим: все его движения были спокойными, продуманными и точными.

На обед Роберт и Эд обычно ходили в один и тот же ресторан с итальянской кухней — там подавали панини, фриттату, пиццу с нежнейшим сыром, которую особенно любил первый. Мини-бар предлагал богатый выбор вин и сыров, дегустацией которых с неизменным энтузиазмом занимался второй.

В зависимости от погоды и наличия свободных столиков они выбирали либо места у окна, либо самые укромные в курящем зале. Из ресторана открывался вид на узкий озелененный сквер — жалкий остаток некогда живописного парка, протянувшийся через весь офисный район. Черные тучи с каждым часом сгущались, но дождь все не решался начаться.

В этот раз они устроились у окна и почти сразу сделали заказ.

— Надо же, ты как обычно, — заметил Эд, делая приглашающий жест рукой и подзывая официантку еще раз. Разглядев бейджик, он кокетливо подмигнул и ткнул пальцем в меню с напитками. — Виктория, дорогая, забыл сказать — мне еще двести «Ламбруско».

Девушка кивнула и направилась к барной стойке.

— Ты уверен, что тебе это нужно? — Роберт подпер подбородок ладонью, не отрывая взгляда от окна.

— Она красотка, — Эд прикусил губу и уставился на спину уже другой официантки. — Мне нравится их форма… одежды.

— Я про вино. Понедельник все-таки, а ты пил все выходные.

— Ну знаешь ли, был повод, — отозвался Эд и виновато вздохнул. — Если хочешь, можем это обсудить.

Он на мгновение стал серьезнее, перебирая салфетки пальцами.

— Как и тему отдыха.

— Все это неправда… — Роберт переводил взгляд то на темные тучи, то на прохожих. — Что-то не так, я это чувствую. Лика не мертва. Нет.

— Роб… — голос Эда стал мягче; он больше ни на что не отвлекался и смотрел только на друга. — Все будет хорошо. Это пройдет. Понимаешь, время расставит все по своим местам и…

— Я о том, что воспоминания еще живы, расслабься.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Можешь переехать ко мне — вспомним беззаботные деньки. Как тебе идея?

— Да, обязательно как-нибудь развлечемся, — кивнул Роберт, внезапно заострив внимание на девушке за окном.

На ней была короткая бежевая куртка, белый шарф, а золотистые волосы больно напомнили о Лике. Роберт резко вскочил, ловя на себе несколько озадаченных взглядов, затаил дыхание и всмотрелся в ее силуэт. Затем быстрым шагом направился к выходу.

Эд посмотрел на девушку, тяжело выдохнул и пошел следом. Поймав взгляд официантки, он подмигнул:

— Мы сейчас вернемся. Присмотришь за столиком? Угу? Спасибо.

На улице Эд догнал Роберта и сочувственно положил ладонь ему на плечо.

— Просто показалось… — отрешенно произнес Роберт. — Я…

— Я ничего не говорю, — Эд развел руками. — Все хорошо. Я понял.

Он вытащил из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку.

— Бери сразу две, заметил за тобой эту привычку.

— Ты ведь бросаешь.

— Да ладно. Одной затяжкой больше, одной меньше — кому от этого хуже?

— Спасибо, — кивнул Роберт, вытягивая две сигареты.

— У тебя сейчас непростое время. Подумай об отдыхе. Давай отвлечемся?

— Если это из разряда «мой друг сходит с ума, пора приводить его в чувство», то я согласен, — наконец сдался Роберт.

Эд усмехнулся:

— Именно так. Например, прогулка на теплоходе сегодня вечером. Или можем выбраться на природу в выходные. Что скажешь?

— Идея хорошая, — рассеянно согласился Роберт.

Когда они вернулись в ресторан, их уже ожидали напитки. Кружка горячего крепкого кофе согрела холодные пальцы Роберта. Друзья негромко обсуждали возможные планы, пока ждали основные блюда.

Обед занял около сорока минут. Закончив есть, Эд оставил чаевые официантке — вместе со своим номером — и они вышли на улицу.

— Что-то дождя сегодня не видно, — сказал Роберт, глядя в небо.

— Дождь — это лишняя грусть, — махнул рукой Эд. — Но тучи чернее некуда, скоро ливанет.

Он прищурился, заметив знакомый силуэт.

— Эй, смотри… это не Андрюха?

— Ты прав, — пригляделся Роберт. — Поздно он вышел. Придется снова пересечься.

Но Рощин неожиданно свернул в другую сторону.

— Значит, где-то там он покупает свои ужасные рыбные хот-доги, — скривился Эд. — Сегодня будет ароматно.

— Подожди-ка… — Роберт быстрым шагом направился следом, пересекая улицу.

— Ты что, следишь за ним? С тобой все в порядке?

— Тебе не показалось странным, что он пошел туда? И что утром был на кладбище? Зачем ему это?

— Роб, это же Рощин. Он сам по себе странный.

— Я все равно хочу знать, куда он идет.

— Думаешь, обратно к кладбищу?

— Мы шли этой же дорогой утром, — напряженно ответил Роберт, не сводя глаз.

Они прошли несколько домов следом. Рощин остановился напротив храма, постоял минуту и вошел внутрь.

— Это что еще такое? — Эд растянул губы в усмешке. — Лысик верующий? Да ладно!

— Вот и я о том же, — нахмурился Роберт. — Что он там делает?

— Ну зашел и зашел. Ты же не можешь знать все о каждом человеке. Может, скрывал.

— То, что он что-то скрывает, я и так знаю.

— Да брось, Роберт. Мы два взрослых тридцатипятилетних мужика, преследуем начальника. Расскажи это еще в офисе всем…

— Ты можешь идти обратно, — качнул головой Роберт.

— А ты?

— Он что-то скрывает. И я это выясню.

— В тот день… — начал Эд. — То, что он оказался рядом, было совпадением…

Роберт задумался, прокручивая в памяти прошедший четверг, сопоставляя детали и выстраивая цепочку событий. С каждым мгновением уверенность в его взгляде крепла.

— Он видел аварию, — наконец произнес он. — Но позвонил не сразу.

— Там было полно людей, — возразил Эд. — Кто угодно мог видеть. Он просто шел на работу, узнал ее и позвонил. Вот и все.

— Откуда ты знаешь? — резко спросил Роберт. — Тебя там не было.

— Роб, — Эд нахмурился. — С такими мыслями ты точно сойдешь с ума.

Эти слова подействовали отрезвляюще. Роберт глубоко выдохнул и медленно кивнул.

— Да… ты прав. Пойдем.

— Тебе сейчас просто тяжело, — мягко сказал Эд. — И это нормально. Пару дней всего прошло. Я рядом, можешь на меня рассчитывать. А если уж так хочется следить за лысиком — в таком случае мне понадобится еще бокальчик.

— Все хорошо. Идем обратно, — отозвался Роберт. — Думаю, на этой неделе схожу к психологу.

— Вот это уже правильные слова. Обязательно сходи.

Вторая половина рабочего дня пролетела незаметно. Работы было немного, но телефонные разговоры с клиентами надолго отвлекали Роберта от собственных мыслей. Чем глубже он погружался в чужие проблемы, тем слабее ощущал тяжесть своих.

И все же одна мысль не отпускала: что забыл убежденный неверующий в храме? Рощин всегда казался чрезмерно открытым и навязчивым — без умолку рассказывал о себе, своей жизни, успехах. И тем страннее было осознавать, что в этой показной откровенности что-то не сходится.

В прошлый четверг Роберт, как обычно, пришел на работу к восьми утра. В кабинете временно не работали компьютеры, и он решил выпить чашку зеленого чая, наблюдая за подоспевшим специалистом. Эд должен был появиться пораньше, но написал, что задержится: бурная ночь и крепкий алкоголь сделали свое дело. Было ясно, что до обеда его ждать не стоит.

В кабинете оставались только Женя, перебирающая бумаги с калькулятором наготове, и Борис — топ-менеджер за четвертым столом.

— Как все не вовремя, — недовольно выдохнула Женя.

— Что-то важное на компьютере? — поинтересовался Роберт.

— Да нет же. Дождь на улице! А у меня сегодня важная встреча.

— Везет Андрею Алексеевичу и Эдику, — усмехнулся Борис. — Как обычно задерживаются.

— Ой, — отмахнулась Женя, нахмурив брови. — У Андрея Алексеевича, если не ошибаюсь, дела. А этот явно вчера бухал и заявится под конец дня с перегаром, я уверена.

Роберт улыбнулся.

— Вот увидите, я права.

— Да ладно вам, день прекрасный, — сказал Роберт, проверяя сообщения в телефоне. — У меня сегодня хороший клиент.

— Ого, поздравляю, — Борис изобразил аплодисменты.

— Хороший? — не поняла Женя.

— Тот, кто никогда не заказывает технику с одной позицией в чеке.

— Неплохо.

Телефон Роберта зазвонил. Он и представить не мог, зачем начальнику понадобилось звонить ему с самого утра. В уме мелькнула пара шутливых догадок, но стоило ответить — и выражение его лица мгновенно изменилось.

В трубке слышались уличный шум, резкое шипение и отдаленные крики.

— Я слушаю, Андрей.

— Роберт… — голос Рощина был напряженным, непривычно серьезным. — Здесь авария. На перекрестке у площади… твоя жена…

В глазах Роберта вспыхнул первобытный ужас, сердце сжалось. Не разрывая соединение, он бросился к лифту.

— Где ты? Что случилось? — слова срывались автоматически, пока он снова и снова нажимал кнопку вызова.

— Я не знаю, что произошло. Она была в твоей машине. Я узнал номера.

И в тот же миг Роберт понял — что-то не так.

Лика всего трижды за пять лет их совместной жизни садилась за руль его автомобиля. И то — в экстренных случаях, связанных с работой. Она не любила машины и боялась скорости.

Лифт наконец достиг двадцать третьего этажа. Роберт тут же нажал кнопку первого, мысленно умоляя, чтобы кабина не останавливалась ни на одном из этажей по пути.

— Алло, Андрей, алло!

Связь оборвалась. К горлу подкатил ком, дыхание сбилось, сердце забилось в бешеном ритме. Две минуты, проведенные в лифте, растянулись в мучительную вечность. Роберт метался взглядом по кнопкам, пытаясь взять себя в руки, но панический страх окончательно сковал его.

Он выскочил на улицу и сразу же побежал вверх по городу, к перекрестку. Капли дождя били в лицо, погода была холодной и сырой, но внутренний жар не позволял ему этого ощутить. Он мчался сквозь косо поглядывающих прохожих — странный мужчина в рубашке, брюках и туфлях, бегущий под дождем, как мальчишка.

Чем ближе он подбирался к площади, тем отчетливее слышал вой сирены скорой помощи. Этот звук лишь подстегивал.

Когда Роберт добежал до перекрестка, у места аварии столпилось несколько человек; остальные прятались под козырьками магазинов. Его машину он узнал сразу. В водительскую дверь на полной скорости врезался массивный черный джип, смяв боковую часть почти до салона.

Скорая уже отъезжала от площади, увозя пострадавших.

— Роберт! — окликнул Рощин.

— Что… что здесь… где она? — легкие жгло, дыхание не слушалось, ноги подкашивались.

— Их обоих увезли только что, — ответил начальник, оглядывая его с ног до головы. Одежда Роберта была насквозь промокшей. — Вот, — Рощин протянул зонт. — Возьми.

— Не нужно. Я вызову такси, — Роберт вздрогнул от холода и судорожно огляделся в поисках желтых машин. — Куда ее повезли?

— Скорее всего, в центральную больницу. Я могу позвонить…

— Не надо. Спасибо.

Роберт рванул вдоль дороги к таксистам и заглянул в окно первой попавшейся машины:

— Мне срочно в центральную больницу. Туда только что поехала скорая.

Водитель оценивающе посмотрел на его внешний вид и нахмурился.

— Я заплачу любые деньги. Пожалуйста, это срочно, — голос Роберта дрожал.

— Садитесь, — кивнул водитель.

Вспоминая Рощина в тот день, Роберт все отчетливее ощущал неладное. Он никогда прежде не замечал за начальником религиозности. Ходил ли тот в храм раньше? Что он делал там сегодня?

Говорить с Рощиным об этом было бессмысленно. Но Роберт знал человека, который мог рассказать больше.

— Женя, — позвал он.

Девушка сразу выглянула из-за монитора.

— Что ты делаешь после работы? Свободна сегодня?

Она на мгновение замялась. На лице мелькнула смесь улыбки и неловкого удивления. Эд же выглядел куда более ошарашенным — ему не раз приходилось замечать взгляды бухгалтерши в сторону Роберта.

— Да… свободна.

— Не хочешь сходить со мной в ресторан?

— В… ресторан? — ее голос непроизвольно взлетел, затем она быстро взяла себя в руки и кашлянула. — Почему бы и нет. Давай сходим.

Эд пораженно захлопал глазами и, поймав взгляд Роберта, вопросительно развел руками. Затем быстро набрал сообщение:

«Какого? Мы же договаривались на сегодня»

Ответ пришел почти сразу:

«Мне нужно узнать об Андрее. Позже встретимся»

Эд укоризненно посмотрел на друга и, прикрыв лоб ладонью, написал:

«Надеюсь, это правда важно. Ты зовешь девку, которая сохнет по тебе не первый год»

«Это деловой ужин»

После работы они вышли на улицу. Роберт не стал искать что-то особенное и повел Женю в знакомый ресторан итальянской кухни — тот самый, где обычно обедал с Эдом. Кафе для такого разговора не подходило.

Они повесили верхнюю одежду и заняли места в курящем зале у бара.

— Странно, — первой заговорила Женя. — Обещали дождь, а его все нет и нет. Небо черное целый день.

— Ты же не любишь дождь, если память мне не изменяет, — ответил Роберт, закуривая.

Женя достала из сумочки тонкие сигареты в фиолетовой пачке и прикурила от его зажигалки.

— Почему не люблю? Тогда мне просто нужно было ехать на день рождения к племяннице, дождь был совсем некстати.

Она огляделась и затем внимательно посмотрела на Роберта.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Почему ты решил позвать меня? Есть какой-то повод?

— Не ищи смысл там, где его нет, — улыбнулся он.

Роберт лукавил. Этот ужин был ему нужен.

— Я давно никуда не выбиралась после работы, — улыбнулась Женя, заправляя прядь волос за ухо. — Тем более в такой приятной компании.

Она взяла меню и полностью погрузилась в него, пробегая глазами по страницам. Роберт же наблюдал за ней, задумчиво потирая подбородок и оценивая каждое движение.

На лице Жени лежал плотный слой косметики. Одногруппницы в вузе красились примерно так же, и за годы Роберт научился безошибочно отличать живую кожу от аккуратно наложенной маски. На работу она приходила ухоженной: брови, зачесанные вверх гелем, длинные наращенные ресницы, платиновые волосы, собранные в низкий пучок или хвост. Каждый день — новая, тщательно подобранная офисная одежда.

Эду эта молодая стройная блондинка с накачанными губами и сладким, почти душным парфюмом приглянулась сразу. Однако Женя всеми возможными способами давала понять: их жизненные ценности слишком далеки друг от друга.

— Не знала, что здесь такой хороший выбор алкоголя, — одобрительно заметила она, проводя пальцем по списку в меню.

— Хочешь выпить? — спросил Роберт.

— Немного. Я же не хочу превратиться в Эдика.

— А что, вы вместе пили?

— Не дай судьбе такому случиться, — Женя закатила глаза, лениво перелистывая страницы. — Никогда.

— Почему же?

— Думаю, ты и сам знаешь ответ. Мы… мы как с разных планет. Он и алкоголь — вот лучшая совместимость.

— Да, но… — Роберт позволил себе легкую улыбку. — Все не так, как тебе кажется. Ты его совсем не знаешь.

— Ладно, не будем о нем, — отмахнулась она. — Ты ведь позвал меня не для того, чтобы свести с Эдом? Прошу, скажи, что нет.

Она сдвинула меню в его сторону, нахмурив лоб.

— Нет, конечно. Я просто подумал, что мы давно работаем вместе, а я почти ничего не знаю о коллегах.

— И всего-то? — кокетливо усмехнулась Женя. — Можно было устроить общий ужин, позвать и Борю. Но раз ты пригласил меня одну — так даже лучше. Не припомню, когда мы в последний раз вот так спокойно разговаривали наедине.

Сделав заказ, Роберт перешел к тому, ради чего, по сути, и затевал этот вечер — осторожно, не меняя тона.

— Кроме Эда, есть кто-то в офисе, кто тебе не по душе?

— Я бы не сказала, что прямо не переношу его, — тут же отрезала Женя. — Скорее, Эдик раздражает своим поведением альфа-самца и ненужным флиртом, особенно когда это совсем не к месту. А так… коллектив у нас хороший, мне здесь комфортно.

— С Андреем тоже нет разногласий?

— Андрей — хороший начальник, — уверенно ответила она. — Заботится о подчиненных, идет на уступки. За мой опыт работы бухгалтером, поверь, мне встречались такие «руководители», с которыми работать было невозможно. Здесь меня все более чем устраивает. И платят достойно.

— Сегодня я видел его возле храма. Ты замечала за ним такое?

— Первый раз слышу, — Женя покачала головой, но при этом отвела взгляд.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Мы не так близки, — сказала она слишком быстро.

Она солгала.

Их не раз видели выходящими с работы вместе; Андрей подвозил ее на машине. Иногда они задерживались в директорском кабинете, разговаривая вполголоса. Роберт был уверен — их связь куда глубже, чем она пыталась показать.

Официант принес бутылку красного вина и разлил напиток по бокалам. Женя пила маленькими глотками, не отрывая от Роберта взгляда.

— Я тобой восхищаюсь, — неожиданно призналась она. — Ты очень сильный мужчина. Всегда мне таким казался. А сейчас — тем более.

— Ты ведь меня совсем не знаешь.

— Я о трагедии… — Женя внимательно следила за его реакцией, будто проверяя, можно ли продолжать. — В кабинете ты дал понять, что не хочешь об этом говорить. И, возможно, мне не стоило затрагивать эту тему. Но я просто хочу сказать: ты держишься удивительно стойко.

— Хочешь об этом поговорить? — спокойно спросил Роберт, надеясь на ответную откровенность.

— Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. — Она помолчала. — Я сама год назад потеряла близкую подругу. Примерно представляю, что у тебя сейчас на душе.

— Ты не рассказывала об этом.

— Я тогда была в отпуске. Почти никто не знал… — Женя сделала паузу. — Ну, только Рощин.

Роберт мысленно отметил это.

— Потому что он несколько раз звонил мне по работе, — продолжила Женя. — А Андрей, сам знаешь, будто чувствует твое настроение. Я ему и сказала.

То, с какой поспешностью она оправдывалась, лишь укрепило догадку Роберта: с Рощиным они обсуждали куда больше, чем она пыталась показать.

— В моем случае скрыть это не получилось, — Роберт сделал большой глоток вина, опустошив почти половину бокала.

— Когда ты так резко сорвался из кабинета… — Женя на мгновение задумалась. — Я до сих пор это хорошо помню.

— Значит, тебе рассказал Андрей?

Она кивнула.

— Не в подробностях. Просто попросил поддержать тебя. Прости, — Женя поставила бокал на стол и сочувственно нахмурилась. — Если тебе не сложно… что все-таки произошло в тот день?

— Встречная машина въехала, — коротко ответил Роберт. — У моей жены не было шансов… выжить.

— Все, — мягко сказала Женя. — Я вижу, тебе тяжело. Давай закроем эту тему. Ты не должен возвращаться к этому так часто.

В этом она была права. Но не думать об этом он не мог.

Прошлый четверг стоял в памяти так ясно, будто все случилось вчера.

— Все, остановите здесь! — Роберт резко указал таксисту у въезда на территорию больницы. — У меня сейчас нет с собой ничего. Пожалуйста, отправьте счет на адрес компании, я продиктую.

— Ничего не нужно, — махнул рукой водитель. — Идите.

Роберт выскочил из машины и бросился внутрь здания. Не зная, куда направляться, он остановил первого попавшегося врача в белом халате.

— Была авария на перекрестке, — торопливо сказал он. — Анжелика Графская. Проверьте, пожалуйста. Я ее муж.

Врач окинул его внимательным взглядом, задержавшись на промокшей одежде.

— Я уточню информацию и вернусь. Вам помощь не нужна?

— Нет. Прошу, мне нужно ее увидеть.

— Не волнуйтесь, мы обязательно вам поможем. Как давно произошла авария?

— Минут тридцать назад… может, сорок. Точно не знаю.

Врач кивнул, затем остановился у ординаторской и указал на ряд стульев, где сидел пожилой мужчина:

— Ожидайте здесь.

Роберт начал метаться по коридору, машинально отбрасывая влажные пряди волос со лба. Узкий проход с низким потолком давил, словно сжимая пространство. Старик смотрел на него исподлобья. В конце коридора двери то и дело распахивались и закрывались — нескончаемый поток людей и врачей скорой помощи приносил с собой холодный уличный воздух.

Роберт опустился на жесткий металлический стул. Вода стекала с волос и одежды, зубы мелко застучали от холода. Старик медленно повернулся и прищурился, разглядывая его.

— Молодой человек, вам плохо?

— Н-нет, — Роберт шмыгнул носом. — Просто под дождь попал.

— На первом этаже всегда сквозняк, — добродушно заметил старик. — Вам бы переодеться, а то простудитесь.

— Скажите… вы давно здесь сидите?

— Уже около получаса. По четвергам процедуры затягиваются. Но я даже рад — после уколов в сон клонит.

— За это время сюда не привозили девушку? После аварии?

— Девушку не видел. Паренька только с переломом ноги в травмпункт увезли.

— Значит, не здесь… — Роберт тяжело выдохнул и поднялся со стула, собираясь уйти.

В этот момент дверь распахнулась, и в коридор вышел другой врач. Он поднял руку, подзывая Роберта:

— Здравствуйте, могу узнать ваше имя?

— Роберт Графский. Я супруг Анжелики Графской. Она здесь?

— Да, — подтвердил врач. — К нам поступила эта пациентка после аварии.

— Она жива? — голос Роберта дрогнул. — Прошу, скажите прямо все, что знаете.

— Роберт, постарайтесь не волноваться, — спокойно сказал врач. — Анжелика жива. Сейчас она в реанимации. Необходимо срочно провести рентгенографию грудной клетки: у нее выраженный пневмоторакс и смещение трахеи. Состояние тяжелое. Нам нужно ваше согласие на экстренное оперативное вмешательство.

— Да. Конечно, — кивнул Роберт. Тревога не исчезла, но дышать стало заметно легче.

— Тогда пройдемте со мной.

В регистратуре Роберт быстро подписал необходимые документы, то и дело поглядывая на часы.

— Сколько продлится операция? Когда я смогу ее увидеть?

— Роберт, не переживайте. Сегодня дежурит сильная команда. Я постараюсь уточнять информацию и сразу сообщать вам о состоянии Анжелики. Вы далеко живете? Возможно, стоит съездить переодеться…

— Нет, — отрезал он. — Я буду ждать здесь.

— Понимаю. Тогда пойдемте на второй этаж — там теплее.

— Как вас зовут?

— Валерий.

— Спасибо вам, Валерий, — Роберт протянул руку.

— Главное — постарайтесь успокоиться, — врач крепко пожал ему ладонь. — Все будет хорошо.

Роберт провел у дверей реанимации почти два часа. Валерий несколько раз подходил к нему, даже принес горячий кофе с молоком из автомата. Роберт молился — отчаянно, бессвязно — и время от времени подходил к окну, ловя сигнал сети, чтобы прочитать сообщения от Эда, одно за другим всплывающие на экране.

Когда двери распахнулись и из операционной вышли врачи, по их лицам Роберт сразу понял — что-то не так.

Он был готов ко всему: к долгой реабилитации, к инвалидному креслу, к годам борьбы и бессонных ночей. С любой ношей он бы справился, не раздумывая. Но слова, которые прозвучали дальше, перечеркнули все:

— Нам очень жаль. Мы не смогли ее спасти.

Удар был такой силы, что Роберт пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Реальность распалась. Хотелось закрыть глаза, проснуться — и увидеть Лику живой.

— Этого… не может быть… — прошептал он, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжелый ком.

— Мы сделали все возможное, — тихо сказал врач. — Вы можете с ней попрощаться. Сейчас тело перевезут в морг.

Слово «тело» разрушило последнюю опору. Роберт прерывисто задышал, вцепившись рукой в стену.

— Нет… нет…

— Вам плохо? — врачи поддержали его за предплечья.

В этот момент подбежал Валерий.

— Что случилось?

— Отведите его, — сказал один из врачей, качнув головой. — Ему стало плохо. Жена…

Валерий все понял без продолжения.

— Роберт… — начал он, понимая, что сейчас мало чем может помочь. — Пойдемте со мной.

На удивление, Роберт не стал сопротивляться. Он отступил от стены и неуверенно последовал за врачом. Его шатало, дыхание сбивалось, будто он был пьян.

— Еще немного, — говорил Валерий. — Похоже, у вас гипервентиляция на фоне шока. Постарайтесь дышать медленнее.

Он усадил Роберта на кушетку в процедурном кабинете. Медсестра вопросительно посмотрела на врача — Валерий коротко качнул головой, и она молча вышла. Он достал препараты и начал готовить шприц.

— Лягте. Сейчас главное — успокоиться. Сосредоточьтесь на дыхании.

— Я… должен ее увидеть, — выдавил Роберт, прикрывая глаза холодными пальцами.

— Я отведу вас через несколько минут. В реанимацию сейчас нельзя, ее перевезут, и я сам вас проведу. Главное — дышите спокойно. Аллергии на лекарства нет?

— Нет.

Снаружи Роберт пытался выглядеть собранным, но внутри бушевал хаос: острая боль утраты, отчаяние от невозможности сказать главное и ярость к виновнику аварии. Эти чувства рвали его изнутри, и лишь ровный голос врача временами возвращал его к действительности.

Валерий ввел успокоительное внутримышечно и велел полежать. Спустя несколько минут, как и обещал, он отвел Роберта в патологоанатомическое отделение, куда уже доставили Лику.

— Я должен спросить, — тихо сказал Валерий. — Вы уверены, что хотите войти? Возможно, вам станет хуже, когда вы увидите ее…

Роберт без колебаний кивнул.

Врач открыл дверь.

ГЛАВА 2. В ОЖИДАНИИ ДОЖДЯ

— Правда, я не знала, что он начал ходить в такие места, — продолжала Женя, неторопливо помешивая листья салата в тарелке. — Андрей бывает очень скрытным.

Разговор вновь плавно свернул к работе. Роберт не упускал случая задать вопрос о Рощине, будто невзначай, между делом.

На улице заметно стемнело. Почти все сорок минут Роберт смотрел в окно, вглядываясь в прохожих с неясной, почти болезненной надеждой. Он и сам не знал, что именно рассчитывал там увидеть.

После третьего бокала вина на щеках Жени проступил румянец. Она говорила свободнее, улыбка стала мягче и задерживалась дольше обычного.

— Я могу спросить об этом у Рощина, если тебе действительно интересно.

— Не нужно, — Роберт вылил остатки вина из второй бутылки в бокал. — Это просто интерес. Ничем не подкрепленный.

Он внимательно анализировал каждое ее слово, каждую паузу и интонацию, но все равно не мог понять, почему Женя так старательно избегала разговоров о начальнике. Про Эда она говорила охотно, упоминала Бориса и еще пару сотрудников, но об Андрее — почти ничего, несмотря на то, сколько времени они общались.

Женя закурила, бросив на Роберта весьма недвусмысленный взгляд. Он же оставался внешне спокойным, делая вид, что не замечает ее внезапного интереса.

— Я могу лишь догадываться, зачем он туда ходит, — задумчиво продолжила она. — Понимаешь, Андрей ведь человек тревожный. А у тревоги всегда есть последствия, особенно если характер не слишком устойчивый.

— О чем ты?

— Он впечатлительный. Думаю, ты и сам это замечал. И, как ни странно, та авария тоже его задела. Теперь он пьет успокоительные и ходит к психологу. Наверное, так он справляется с этим напряжением.

Роберт удивился. Зная истинную натуру Рощина, которому в действительности было безразлично многое, услышанное вызывало лишь больше вопросов.

— Думаешь, поэтому он ходит в храм?

— Я бы тоже переживала, если бы увидела такую аварию своими глазами.

— Ты не знаешь, к какому психологу он ходит? — осторожно спросил Роберт. — Я бы тоже хотел обратиться.

— Психологов в городе много, — пожала плечами Женя. — Можно выбрать любого.

— У нас похожие проблемы. Если бы это был один специалист, мы могли бы… — он не договорил.

— С этой стороны я не думала, — устало вздохнула она. — Не знаю, к кому он ходит. Он сам записывался, я не в курсе.

— Ладно, это не принципиально, — Роберт посмотрел на часы и жестом подозвал официантку. — Уже поздно. Увидимся завтра.

За окном глухо прогремел гром.

— Вот видишь, — Роберт едва заметно улыбнулся. — Самое время идти.

— Да, вечер был хороший. Спасибо, — Женя потушила сигарету и поднялась со стула. — Я сейчас, отойду ненадолго.

Роберт расплатился за ужин и достал телефон — на экране скопилось несколько сообщений и два пропущенных звонка. Он быстро ответил Эду, надел пальто и остался ждать Женю, держа в руках ее плащ.

— Все, можем идти? — вернулась она. — Тебе в какую сторону?

— Мне нужно зайти в одно место, но я тебя провожу, не переживай.

— Нет, не нужно. Я на такси, — она нырнула в плащ и поправила волосы. — Пешком далековато.

— Хорошо.

Женя еще несколько раз повторила, как приятно провела вечер. Они недолго постояли у входа, покурили. Девушка махнула рукой и села в такси. Роберт меньше всего хотел получать знаки внимания после встречи, но избежать этого не удалось: по дороге Женя написала несколько сообщений и прислала пару ободряющих картинок из интернета.

Роберт вызвал такси и поехал по адресу, который прислал Эд. Достав из кармана пачку сигарет, он остановился напротив бара с яркой алой подсветкой — «Красный вельвет». Устало вздохнул и закурил.

Судя по району — ночные клубы, неон, бары со световыми шоу, — ожидалось что-то в духе лучшего друга. Но Роберт совершенно не хотел находиться в подобных местах. Его даже зацепил выбор заведения — не ко времени, не к настроению.

Рядом располагалось кирпичное здание караоке-бара, облепленное кричащими баннерами. Гадать, где именно отдыхает Эд, не пришлось. Роберт написал сообщение, и тот почти сразу выполз из караоке.

— Роб! Друг мой! А вот и ты!

— Что-то сегодня ты скромно гуляешь, — заметил Роберт, выпуская дым тонкой струей.

— Дай-ка и мне одну, — Эд вытащил сигарету и посмотрел в небо. — Чуешь? Скоро ливанет. Ну, рассказывай. Что ты там узнал?

— Поговорим завтра. Когда протрезвеешь.

— Роб, я не пил, — неожиданно серьезно ответил Эд. — Я вообще-то не за этим тебя звал. Просто настроение хорошее.

— А у хорошего настроения есть имя?

— Катя, — Эд широко улыбнулся. — От тебя ничего не скрыть. Она сама меня сюда пригласила, представляешь? Познакомились возле «Рэлекта». Я тебя позвал, чтобы мы немного отвлеклись. Какой алкоголь? Я же тут временно — пока ты с Жекой гулял.

— Неожиданно, — хмыкнул Роберт. — И место ты выбрал весьма… камерное. Хочешь петь до утра? Можем и здесь посидеть.

— Там и без меня хватает вокалистов, — махнул рукой Эд, стряхивая пепел.

— Ты же бросал.

— Значит, не вышло. — Он пожал плечами. — Так что тебе сказала Женя? Весь вечер глазки строила?

— Увлечена была, не спорю.

— И что об Андрюхе? Оказался тайным служителем культа?

— Служителем — нет. Но пара вещей показалась мне странной. — Роберт посмотрел на друга. — Сможешь завтра залезть в его компьютер? Мне нужна информация.

— Да там пусто, — усмехнулся Эд. — Все личное он держит в телефоне. Но проверить могу. Что именно ищем?

— Номер или адрес психолога, к которому он ходит. Я хочу понять причину его визитов.

— Рощин у психолога? — Эд приподнял брови. — Вот это поворот. Это тебе Женя сказала?

— Она многое скрывает. Это очевидно.

— А ты чего ожидал? — усмехнулся Эд. — Что стоит сходить на ужин, пропустить пару бокалов — и язык сам развяжется? Так не бывает.

— Все, что мне нужно, я уже понял, — спокойно ответил Роберт. — Завтра рассчитываю на тебя.

— Ладно, — вздохнул Эд. — Все равно не понимаю, в чем ты подозреваешь несчастного Андрюху.

Взгляд Роберта снова скользнул к бару «Красный вельвет». Низкое здание с темно-бордовыми фасадами и неоновыми вывесками больше напоминало старый кинотеатр. Бархатный алый ковер, истоптанный грязными следами, тянулся прямо к дверям, но у Роберта не возникло ни малейшего желания переступить порог.

Из бара вышли две девушки, смеясь и оживленно что-то обсуждая. Заметив потенциальных клиентов, они направились в их сторону. Эд отреагировал мгновенно:

— Так, нам пора.

— Да ладно, познакомься уже.

— Идем, идем. Нам в караоке.

— На тебя не похоже.

— Они… не очень, — рассмеялся Эд.

Караоке-клуб отличался интерьером от дешевых кабаков, куда обычно захаживал Эд. Пространство вытянутого зала заполняли круглые лакированные столы в бордовых оттенках, выстроенные строгими рядами по обе стороны. В глубине возвышался подиум с двумя микрофонными стойками и широким изогнутым экраном за ними. В центре зала полукругом стояли три дивана в мягкой велюровой обивке, дополненные низкими журнальными столиками.

По вечерам здесь собирались шумные компании: танцевали, курили кальян, наблюдали за подвыпившими любителями сцены, надрывно поющими в микрофоны.

Роберт повесил пальто у входа и последовал за Эдом в центр зала, ловя на себе взгляды — и молодых девушек, и зрелых женщин. Одна из причин, по которой он не любил людные места: внимание возникало слишком быстро и нередко вызывало у него лишь дискомфорт и раздражение.

Эд плюхнулся на диван, размял плечи и развалился, закинув руки на спинку:

— Чего стоишь? Садись.

— Чувствую себя добычей, — Роберт застегнул верхнюю пуговицу рубашки и сел рядом. — А где твоя Катя? Сбежала?

— Сейчас будет выступать, — Эд кивнул в сторону подиума. — Она здесь вроде местной звезды. Многие приходят специально на нее посмотреть.

— И из всей толпы на улице она выбрала именно тебя? Вот уж неудача, — с натянутой улыбкой заметил Роберт.

— Я помог ей починить ручку у сумки — так и познакомились. Оказалось, она тут работает. Может, клиентов так собирает, а может, я ей понравился, — Эд обаятельно оскалился. — Но я тебя позвал не ради этого. Что у нас там с Рощиным?

— Меня насторожило, что после аварии он начал ходить и к психологу, и в храм.

— Да кто его знает, этого лысика, — фыркнул Эд. — Я посмотрю, что есть на его компьютере. Если там вообще есть хоть что-то.

— Я бы хотел сходить и к психологу, и в храм.

— Никто тебе там ничего не расскажет, — отмахнулся Эд. — Конфиденциальность и все такое.

— В любом случае стоит попробовать.

— Все равно не понимаю, почему ты его подозреваешь. Он всего лишь свидетель. Проще было бы винить того, кто… врезался, — Эд говорил осторожно, не желая снова возвращать друга к событиям прошлого четверга.

— Этим я тоже займусь. Уже запросил записи с камер у магазинов поблизости. Номер машины, к сожалению, тогда не запомнил.

— Роб… ты ведь понимаешь, что это похоже на пустую месть? Ты не вернешь ее…

— Я знаю, — тихо ответил Роберт. — Но чувствую, что должен это сделать. Это сложно объяснить. Мне нужно разобраться — иначе я не справлюсь с потерей.

— Ладно, — вздохнул Эд. — Без проблем. — Он взял меню и пробежался глазами. — Есть будешь?

— Давай выпьем, — устало сказал Роберт, подтверждая серьезность своих слов. — Давай.

— Завтра же на работу, — Эд процитировал его привычную фразу.

— А тебе не привыкать, — напомнил Роберт, заглядывая в меню. — Я возьму коньяк. Бутылку.

— Я вообще-то серьезно. Мы можем и не пить, — Эд насторожился. Друг слишком уж старательно изображал спокойствие.

— Будешь повторять это весь вечер? Ты сам сказал — нужно отвлечься. Так давай отвлечемся.

— Ладно… Но в любой момент уходим, — Эд поискал взглядом официанта, потом направился к барной стойке сам.

Роберт понял, о ком шла речь, когда на подиум поднялась эффектная длинноногая девушка с вьющимися волосами ниже талии. Блестящее коктейльное платье темно-гранатового цвета, усыпанное пайетками, подчеркивало ее фигуру. Цокая острыми каблуками, она уверенно прошла в центр сцены, провела рукой по стойке микрофона и оценила зал цепким взглядом.

На несколько секунд ее взгляд задержался на Роберте.

— Эту песню я хочу исполнить для вашего настроения! — объявила она.

Эд вальяжно развалился на диване и, не сводя глаз с Кати, обратился к другу:

— Неплохая девица, правда?

— Не слишком она молодая для тебя? — без особого интереса отозвался Роберт.

Официант поставил на стол два стакана и бутылку коньяка:

— Закуски скоро будут поданы.

— Спасибо, — кивнул Эд. — Что значит «молодая»? Я, по-твоему, выгляжу на свои тридцать четыре с хвостиком?

— Вроде как, — спокойно ответил Роберт.

— Понимаешь, Роберт, девушки — как этот коньяк, — Эд взял бутылку и разлил напиток по стаканам. — С каждым глотком вкус может меняться. То же и с женщинами: раньше им нравился какой-нибудь волосатый скейтер, который обязательно разобьет сердце, а теперь приоритеты иные — рядом нужен статный мужчина средних лет.

— То есть ты им сердца не разобьешь? — с легкой иронией спросил Роберт.

Катя запела мягким, высоким голосом. Музыка заполнила зал, отражаясь от стен. Она уверенно держалась на сцене, точно попадала в ноты, легко пританцовывала и подмигивала зрителям.

— Кажется, она такая же, как я, — Эд прикусил губу. — Ищет внимания и хочет развлечься. Я же не тащу ее в постель, — он усмехнулся. — Пока что.

— Вопрос времени, — подтвердил Роберт.

— Хороший коньяк, — Эд, все еще имея в виду Катю, протянул стакан в сторону друга. — Правда?

— Здесь, очевидно, платят не за алкоголь, а за атмосферу.

— Ну не знаю, — фыркнул Эд. — Час назад тут пели такие экземпляры, что волосы дыбом вставали. Мужики приходят поглазеть на певиц, а женщины с такими вырезами — явно не с подружками попеть.

— И как ты за всеми успеваешь следить…

— Давай не об этом. — Эд сделал глоток. — Скажи лучше: есть что-то, что ты так и не успел сделать? Несбывшиеся мечты, например.

— Как внезапно… — Роберт задумался, потирая отросшую щетину. — Я уже говорил: жалею лишь об одном — слишком много работал. Почти не оставлял времени семье.

— Помню. Ты еще хотел детей.

— Мы оба хотели, — Роберт сделал небольшой глоток. — Если бы я только знал…

— Ребенок рос бы без матери — тоже сомнительное счастье. Зато у тебя осталась Блу. Не сравнить, конечно, но есть о ком заботиться. Та девушка все еще гуляет с ней?

— Да. Кристина часто присылает фото, приносит корм, если меня нет. Надо наверстывать упущенное. Думаю, Блу тоскует по Лике.

— Собаки чувствуют такие вещи. Но ей хватит и твоего внимания. Хочешь — поедем куда-нибудь втроем.

— А тебя Рощин отпустит?

— Он понимает, в каком ты сейчас состоянии. Да и продажи в последние месяцы выросли — есть кому работать.

— Все равно не выходит из головы, откуда у него столько тревоги…

— Опять про лысика? — вздохнул Эд. — Мы же договорились: завтра я гляну его компьютер, узнаю про психолога. Главное — сегодня не напиваться.

Он тут же осушил стакан, даже не поморщившись, и подлил еще.

— Все же, почему решил выпить? На меня не действуют твои ухмылки. Я вижу — внутри ты пуст и разбит. Хочешь забыться, но алкоголь только усугубляет.

— Это точно слова Эдуарда Ломова? — Роберт удивленно приподнял брови. — Повторишь на камеру? Будет поднимать мне настроение.

— Ха-ха…

— Я всегда хотел спросить, — продолжил Роберт. — Зачем ты столько времени тратишь на алкоголь и случайные связи? В студенчестве мы часто пили — я так избегал проблем. Но от чего бежишь ты?

— Роб, ты же знаешь, — усмехнулся Эд. — Проблем как таковых у меня нет. Я просто живу в свое удовольствие. Такой я человек. Родители меня любили, многое позволяли, особых драм за душой не накопилось — не для таких разговоров. То, что раньше девчонки отшивали, — ерунда. Сейчас, как видишь, с этим все в порядке. Так что тебе стоит просто найти то, что приносит счастье. Я знаю, ты другой. Для тебя важны семья, дети, собаки, саморазвитие, работа… — он перечислял, почти не задумываясь. — Но попробуй что-то новое.

— Пить по вечерам в барах? — сухо уточнил Роберт.

В этот момент официант принес два небольших металлических подноса с закусками и поинтересовался, будут ли гости заказывать что-нибудь еще. На одном подносе лежали фрукты, аккуратно нарезанные треугольниками: консервированные ананасы, яблоки, груши, дольки апельсинов и бананы. На другом — несколько видов сыра, колбаски, мелкие морепродукты и листья салата.

— Пить в барах — это мое, — пожал плечами Эд. — А ты найди свое. Помню, еще в колледже ты твердил о мести отчиму. Но, как видишь, оставил это в прошлом.

— Скорее, потерял к этому интерес, — признался Роберт. — Когда в моей жизни появилась Лика, мне стало не до поисков какого-то ублюдка.

— А та девчонка? Твоя… вроде как сестра? Она так и не вернулась?

— Нильский забрал ее, но она солгала. В доме, куда они якобы переехали, никого не оказалось. Каждый год я отправлял туда письма. А перед свадьбой с Ликой поехал сам — разумеется, там по-прежнему никого не было.

— Далековато, — кивнул Эд. — Часа два езды, если не больше. Ты рассказывал.

— Может, у меня такая судьба, — отчаянно усмехнулся Роберт. — Терять всех, кто мне дорог.

— У тебя по-прежнему есть я, — нахмурился Эд. — Я ведь никуда не делся.

Роберт хлопнул его по плечу:

— Я это ценю. Правда.

— А насчет потерь — это просто совпадения, — продолжил Эд. — У нас ведь похожие семейные истории, забыл? Мой папаша свалил, когда я только родился. Мать спилась, связалась с каким-то наркоманом — я уже и не помню, как она выглядит. Твоя тоже бросила тебя в детстве и уехала с отчимом. В общем, эти люди ушли сами. Ты никого не терял. А с Ликой… это несчастный случай. Такое бывает.

— Да, ты прав, — кивнул Роберт. — Но на душе все равно неспокойно.

— Пройдет. Потому и говорю — найди себе хобби, отвлекись. Я вот сегодня, возможно, тоже буду очень счастлив, — Эд приподнял стакан и посмотрел в сторону подиума, где все еще была Катя.

После выступления она прошлась между столиками, приветствуя знакомых, и опустилась на диван рядом с Эдом.

— Привет, красотка. Выступление — огонь!

— Понравилось? — кокетливо улыбнулась она и с интересом посмотрела на Роберта. — А ты, должно быть, тот самый друг, которого он ждал? Я Катя.

— Роберт.

— Какие песни знаешь?

— Я не певец. Скорее, слушатель.

— Тогда как тебе мое выступление?

— Артистично. И вполне достойно, — согласился Роберт. — Здесь все оценили.

— Голос у тебя что надо! — подхватил Эд. — Выпить хочешь?

— Ах вот как, значит, сегодня все-таки пьешь?

— Планы немного изменились. Что будешь?

— Я сейчас, — сказала Катя и направилась к барной стойке.

Эд проводил ее взглядом.

— Ну как тебе? Хорошая?

— Возможно, даже слишком хороша для тебя, — пожал плечами Роберт.

— А тебе ведь всегда нравились блондинки, — заметил Эд. — Со школы помню — подружки все светленькие. Так совпало или вкус такой? Давно хотел спросить.

Роберт задумался, словно вытаскивая из глубины памяти смутный образ.

— Наверное… прошлое так и не отпустило меня до конца.

— А, понял. Вот та сводная, да? Блондинка. Как ее звали?

— Лиза, — Роберт вспомнил силуэт пятнадцатилетней девочки с длинными светлыми волосами в голубом джинсовом комбинезоне. — Пожалуй, ты прав. Так и сформировался мой вкус.

— Запретная любовь… — театрально сложил руки на груди Эд. — Прямо название культового романа.

— Все было совсем не так, — спокойно ответил Роберт. — Это просто то, что осталось внутри.

Он осушил стакан и подлил себе еще коньяка.

Катя вернулась с бутылкой дорогого виски и торжественно поставила ее на стол:

— Ну как вам?

— Вот это я понимаю, — одобрительно кивнул Эд. — Роб?

— Я, пожалуй, ограничусь коньяком, — Роберт поднял стакан. — Завтра все-таки…

— Нет-нет-нет, — перебил его Эд. — Слово «работа» сегодня под запретом. Как я всегда говорю: сегодня — это сегодня, а завтра наступит только завтра.

— Я уже и вина выпил, не забывай.

— Так, — вмешалась Катя, внимательно посмотрев на обоих. — Я правильно понимаю: ты, — она указала на Эда, — веселый друг. А ты, — перевела взгляд на Роберта, — скучный работяга?

— Именно так, — сухо согласился он.

— Ну не скажи, — отмахнулся Эд. — Он может быть безумнее меня. Просто сейчас…

— Что? — заинтересовалась Катя.

Эд покачал головой. Роберт сделал еще пару глотков коньяка и, не поднимая взгляда, произнес:

— Моя жена умерла.

Между ними повисла неловкая тишина. Катя молча подлила виски в стакан Эду.

— И ты здесь потому, что хочешь забыться? — осторожно спросила она.

— Хочу попробовать начать другую жизнь.

Такого ответа не ожидал даже Эд — в последние дни Роберт сам себе противоречил.

— Главное — иметь в жизни то, что приносит удовольствие, — сказала Катя. — Я по себе знаю: когда занимаешься любимым делом, остальное отступает. Я, правда, не знаю, каково это — терять близких. Мне нечего посоветовать… извини.

— Я ему то же самое твержу, — развел руками Эд.

— А хотите немного развеяться? — оживилась Катя. — Сейчас будут выступать мои подруги. Они обычно выбирают партнеров для песен и устраивают конкурсы.

Роберт достал из кармана слегка помятую пачку сигарет и зажигалку.

— Только не здесь, — улыбнулась Катя и кивнула в сторону двери в конце зала. — Там есть курилка.

— А ты? — спросил Эд.

— Не-а. Я не курю, — поморщилась она. — Табачный дым не люблю. Кальян — еще куда ни шло.

— Закажем? — Эд улыбнулся своей фирменной улыбкой.

— Я сейчас с подругами, — не менее обаятельно ответила Катя. — Но вы можете присоединиться позже.

— Пойду постою на улице, — сказал Роберт. — Освежусь. Может, наконец пойдет дождь.

— Иди, — кивнул Эд. — Ты ведь его давно ждешь.

Роберт и сам не до конца понимал, что им двигало: желание вдохнуть свежий воздух или ощущение, что он слишком быстро втягивается в непривычный для себя образ жизни, сбиваясь с пути, по которому шел последние годы. Холодный ветер немного остудил непрерывный поток мыслей. Он закурил, глядя в темное небо.

Роберт не был религиозным и не верил в существование душ, но ему хотелось думать, что Лика теперь счастлива и успела сделать все, что планировала. Каждый день она записывала цели в блокнот, старалась выполнять их и расстраивалась, если что-то не удавалось. Его всегда удивляло, как жена, при своей загруженности на работе, успевала справляться с таким количеством дел — и профессиональных, и бытовых.

Мысли о Лике не отпускали ни на секунду. Это было невыносимо.

Вернувшись в зал, Роберт сразу заметил двух девушек, сидящих рядом с Эдом. Их роскошные платья идеально вписывались в атмосферу заведения. У одной волосы были собраны в высокий хвост, в ушах поблескивали серьги-кольца, макияж был вызывающе ярким. У другой — гладко зачесанные назад волосы, такой же смоки-макияж и длинные ногти с декоративными украшениями.

— Привет, Роберт! — весело помахали они. — Эдик сказал, что ты отходил. Споешь с нами?

— Нет, я не пою, — Роберт опустился на край дивана.

— А зря, — хихикнула та, что с хвостом. — Я вот тащусь от нового интерьера. Стильно и со вкусом.

— Да, место хорошее, — равнодушно согласился он. — Посмотрите, сколько у вас поклонников.

И действительно: многие мужчины в зале то и дело поглядывали в их сторону, явно не понимая, чем двое мужчин так заинтересовали певиц, что те одна за другой присаживались к ним.

— Представляешь, как они сейчас завидуют? — усмехнулась вторая девушка. — Мы сейчас исполним пару своих песен. Так что, потанцуем?

— Ваши песни? — удивился Эд. — Прямо сами пишете?

— Конечно. Мы вместе учились в университете, — ответила девушка. — Музыкальный уклон, сцена, театры… Был шанс пойти дальше, но здесь куда лучше. — Она широко улыбнулась. — Про чаевые вообще молчу.

— Наверное, и поклонников хватает, — заметил Эд.

— Не без этого, — кивнула девушка с хвостом. — Но сегодня компания определенно лучше.

Она кокетливо захлопала ресницами, разглядывая Роберта.

— Такие красавчики. Кстати, я Рокси.

— А я Ариэлла, — представилась вторая и рассмеялась, заметив выражение лица Эда. — Расслабься, это псевдонимы. Мы же местные звезды.

— Так вы вдвоем будете выступать? Или с Катей?

— У нас дуэт. Катя — соло. Ну что, пойдем танцевать? У нас пара минут.

— Идем, идем, — Эда тут же утащили вглубь зала за рукав.

Рокси не торопилась звать Роберта.

— Ты очень серьезный. Всегда такой?

— Пожалуй, да. С детства.

— Расскажи о себе, — она наклонилась ближе. — Ты кажешься загадочным. Это цепляет.

— Что именно ты хочешь знать? — Роберт не повернулся к ней, продолжая пить. Время от времени он поправлял пряди волос и откидывался на спинку дивана.

— Не знаю… где обычно отдыхаешь, что тебе нравится?

— Обычно я не отдыхаю, — уклончиво ответил он. — Сегодня просто тяжелый день. Захотелось разрядки. Дождя все нет… такое чувство, что и не будет.

Он говорил больше о пространстве вокруг, чем о себе.

— А девушка у тебя есть? — этот вопрос интересовал Рокси куда сильнее.

— Я влюблен, — коротко ответил Роберт и допил стакан, наблюдая за танцующим Эдом.

— Звучит печально… Безответно?

— Она умерла.

— Какая трагедия… — Рокси покачала головой. — Теперь понимаю, почему ты здесь. Когда умерла моя бабушка, я ушла в жесткий запой. До сих пор стыдно. Перед глазами стоял этот холодный морг… мертвые выглядят жутко. Но это была бабушка. А у тебя — любимая женщина. Это куда тяжелее.

Роберт не ответил.

Перед глазами снова возник образ Лики — навязчивый, острый, будто нескончаемый ночной кошмар.

В помещении морга его вновь пробрала дрожь. Вместе с Валерием они прошли через несколько холодных секционных комнат и остановились у последней металлической двери. Тусклый свет ламп едва освещал пространство. Три высоких железных стола занимали почти всю комнату. В углу стоял небольшой столик с инструментами, соединенный с глубокой металлической раковиной; над ним нависала массивная вытяжка.

Но самым жутким было не это.

На столе в центре лежало тело, накрытое с головой.

Сердце билось болезненно, будто каждый удар цеплял оголенный нерв. Роберт старался дышать ровно, но с каждым шагом к столу ощущал, как внутри нарастает тяжесть, а к горлу подкатывает горький, удушающий ком.

Валерий подвел его к столу и остановился в нескольких шагах. Роберт дрожащей рукой коснулся ткани и медленно опустил ее до уровня лба покойной. При виде светлых волос грудь сжало так резко, что на мгновение перехватило дыхание. Он заставил себя продолжить и спустил ткань до шеи, глубоко выдыхая, словно ныряя под воду.

Это была Лика.

Гладкая, почти бархатная кожа, светлые ресницы, все еще слегка подчеркнутые тушью, тонкие черты лица, маленький вздернутый нос — тот самый, который она смешно морщила, когда была недовольна, — и приоткрытые, чуть обветренные губы. Сознание услужливо вытаскивало знакомые образы, будто пытаясь заменить реальность воспоминанием.

Но реальность не поддавалась.

Лицо было искажено: асимметрия, темные гематомы, засохшая кровь на брови, губе и скуле. Следы удара, от которых невозможно было отвести взгляд.

Роберт наклонился ближе, осторожно взял в пальцы прядь пшеничных волос. Запах духов — нежный, цветочный — ударил неожиданно остро. Подарок на пятую годовщину.

По щеке скатилась скупая слеза. Губы задрожали. Он резко выдохнул, схватился за голову и, не оглядываясь, вышел из помещения, минуя другие такие же холодные комнаты с накрытыми телами.

В коридоре Роберт метался из стороны в сторону, растирая слезы по лицу, что-то бормоча себе под нос, повторяя одни и те же слова. Несколько врачей, проходя мимо, останавливались, спрашивали, нужна ли помощь.

— Я разберусь… разберусь, — отвечал за него Валерий, шедший следом.

Роберт прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз, обхватив колени, как ребенок. Он рыдал — глухо, с надрывом, вытирая слезы рукавом рубашки, пытаясь отдышаться и бессмысленно оглядываясь вокруг.

Валерий молчал. Он дождался, пока Роберт сможет подняться и более-менее уверенно встать на ноги.

— Я могу вам помочь, — тихо сказал он.

Роберт не ответил. Все звуки доходили до него глухим эхом, будто сквозь толщу воды. Он с усилием взял себя в руки и направился к выходу.

— Подождите, — Валерий догнал его и протянул сложенный листок. — Здесь мой номер. Звоните в любое время. Я постараюсь помочь.

Роберт машинально сунул бумажку в карман брюк и пошел дальше. Валерий проводил его до самой входной двери.

Дождь так и не прекратился.

— Что такое? — Рокси чуть наклонила голову. — Прости, я не хотела напоминать о плохом. Я понимаю, каково это.

Роберт оставался в своих мыслях и не ответил.

— Вы ведь еще придете сюда? — осторожно спросила она.

— Позволь уточнить, — сказал Роберт, не глядя на нее. — Ты ведь спрашиваешь только обо мне?

— Если честно, да. Мне нравятся загадочные мужчины с таким… отстраненным взглядом.

— Мне сейчас не до этого, Рокси.

— Я понимаю…

— Не расстраивайся, — добавил он после паузы. — Думаю, Эд еще не раз сюда заглянет.

— Твой друг явно запал на Катю, — рассмеялась Рокси. — Впрочем, неудивительно. У нее полно фанатов.

С улицы донесся глухой раскат грома. Звукоизоляция в баре была посредственной — или же так задумывалось специально, чтобы внешние звуки смешивались с музыкой и привлекали новых посетителей. Музыка не могла заглушить природу. Роберт ловил себя на том, что с нетерпением ждет дождя.

— Ладно, я пойду, — легко сказала Рокси. — Потом скажешь, понравились ли наши песни. Родственники уверяют — у меня талант.

— Хорошо, — коротко ответил Роберт.

Эд вернулся, переводя дыхание. Он залпом осушил стакан виски и тут же принялся за закуску:

— Смотрю, вы тут разговорились. Я знал, что ты не пойдешь танцевать. Ну что, сейчас заценим, как поют эти птички.

— А предыдущую птичку ты куда дел? — спросил Роберт.

— Катя скоро вернется. У нее там какие-то дела.

Рокси и Ариэлла вышли на сцену и мгновенно сложились в гармоничный дуэт. Роберту не нужно было знать их настоящие имена — странные псевдонимы подходили им так же, как и легкомысленные образы. Но пели они действительно хорошо: поставленные голоса, чистый, звучный тембр.

Зал стих. Девушки без труда завладели вниманием публики.

— Ты понравился Рокси, — сообщил Эд, ухмыляясь. — Ариэлла сказала, что подружка тащится по серьезным офисным симпатягам. Ты просто магнит для женщин: можешь молчать — им и этого хватает.

— Внешность бывает обманчива, — спокойно заметил Роберт. — Я бы и тебе посоветовал сначала узнать ее получше.

— Роб, умоляю, — отмахнулся Эд. — Мне это ни к чему. Она красивая, я — горячий мужчина. Пара ночей, и интерес пропадет. В чем проблема?

— Если она еще захочет провести эти ночи с тобой, — Роберт усмехнулся.

С каждым глотком алкоголя он все меньше понимал, приносит ли это облегчение или, наоборот, затягивает глубже.

— Слушай, — вдруг сказал Эд. — А может, съездим в поход на пару дней? Я сегодня уже предлагал.

— В поход? — удивился Роберт. — Ты же это терпеть не можешь.

— Да брось, — пожал плечами Эд. — Я бы съездил. Костер, воздух, никакой суеты. Тебе сейчас самое то.

— Можно, — после паузы кивнул Роберт.

— Постараюсь выбить отпуск. Если и ты возьмешь — поедем вдвоем. Как раньше.

— Было время…

— Оно и сейчас есть, — уверенно сказал Эд. — И будет еще лучше. Давай, не кисни.

Рокси и Ариэлла спели еще две песни и сразу вернулись к столику.

— Ну как? — спросили они почти одновременно.

— Огонь! — оценил Эд, даже не вникая в смысл песен.

— А почему у вас все про неразделенную любовь? — спросил Роберт.

— Потому что это цепляет, — ответила Ариэлла. — Людям иногда нужно пострадать, вспомнить что-то больное. Я в этом убеждаюсь снова и снова.

— Ага, — кивнула Рокси. — «Слушай и унывай» — самый ходовой формат. Веселые песни тут редко заходят. Их обычно поют трезвые, а потом напьются — и до утра воют про бывших.

На подиум поднялись подвыпившие гости, выбирая композиции.

— Можешь угадать, что эти сейчас будут петь? — усмехнулся Эд.

— Эти? — прищурилась Ариэлла. — Что-то невнятное на английском. Я их уже видела. А вы что, так и не решились выйти?

— Я за! — оживился Эд. — Голос, конечно, не идеальный, но если еще выпью — сами не узнаете.

— Ты мне моего бывшего напоминаешь, — рассмеялась Ариэлла. — Дай угадаю: огненный знак?

— Понятия не имею, — пожал плечами Эд. — Я Стрелец.

— Ну вот, — хлопнула она в ладони. — Один в один.

— Значит, мы совместимы?

— Нет, — рассмеялась она.

Роберт поднялся с дивана, взяв пачку сигарет:

— Я сейчас вернусь.

— Хочешь, я с тобой? — предложила Рокси.

— Спасибо. Я хочу побыть один.

Он накинул пальто, вышел из бара и закурил.

То ли разговоры о грустных песнях, то ли количество выпитого алкоголя — но воспоминания настигли его резко и без предупреждения. Детство. Точнее, самый тяжелый день его жизни.

Ему было тринадцать, когда мать закрутила роман с коллегой. Вскоре они съехались, и Роберту пришлось сменить школу. Михаил поначалу казался заботливым и надежным мужчиной, стремился создать «правильную» семью. У него от первого брака была дочь — Лиза. Возможно, именно схожесть судеб их и сблизила: отец Роберта ушел, когда тот был младенцем; мать Лизы уехала в другой город, забрав с собой младшую дочь.

Но после свадьбы Михаил изменился.

Будто кто-то щелкнул переключателем. Он оказался властным, манипулирующим тираном. Отношение к пасынку и раньше было натянутым, но теперь стало откровенно жестким. Михаил требовал слишком многого: работа в саду, помощь по дому, идеальные оценки. Он словно ждал промаха — любого, даже случайного. И когда находил повод, Роберт нередко попадал под горячую руку.

Как бы мать ни старалась защитить Роберта, выходило только хуже. Угрозы, упреки, вспышки беспричинной агрессии, физическое насилие — все это стало частью их повседневности. К дочери Михаил относился чуть терпимее, но и Лизе доставалось, стоило ему быть не в настроении.

Роберт сблизился с Лизой, пообещав, что вырастет и заберет ее и мать из этого проклятого дома. Сестрой он начал считать ее не сразу — лишь когда она стала повсюду следовать за ним, цепляясь, как хвостик, и окружая его безоговорочным доверием. Со временем он привык к этой ответственности.

Он взвалил на себя непосильную ношу, пытаясь защитить тех, кто был ему дорог. Он не все видел и не всегда успевал вмешаться — так и родилась его абсолютная ненависть к Михаилу. Еще два года они жили под гнетом главы семьи. Когда мать решилась на тайный побег, Михаил обо всем узнал.

В тот день он жестоко избил жену и дочь — за попытку защитить ее. Роберт вернулся из школы и застал последствия. Юношеское сердце выбрало месть.

Он схватил кухонный нож и начал угрожать отчиму, лишь сильнее разжигая его ярость. Михаил без труда выбил нож из дрожащих рук подростка. Мать поняла: в голове этого человека могло быть что угодно. От таких не знаешь, чего ждать.

Михаил отбросил нож, схватил Роберта за руку и потащил во двор. Парень отчаянно сопротивлялся, но хватка была железной. Соседи видели происходящее — и никто не вмешался. Все знали, каким мстительным и опасным был Михаил Нильский, и боялись за себя и своих детей.

Он затолкал Роберта на заднее сиденье машины и заблокировал двери. Мать выбежала следом, кричала, умоляла о помощи, била по стеклам, захлебываясь слезами, глядя на сына.

— Прости меня… — только и услышал Роберт, когда машина тронулась.

Михаил молчал всю дорогу. По дорожным знакам Роберт понял: его везут за город. Он дергал ручки дверей, кричал, пытался заговорить — в ответ лишь холодный взгляд в зеркало заднего вида. Мужчина казался абсолютно отрешенным.

Когда за окнами показался лес, Роберт решился. Он бросился на отчима сзади, лишив его обзора. Машина вильнула и сбавила скорость. В тот же миг Роберт разблокировал дверь, распахнул ее и вывалился прямо на дорогу. Боль от падения была оглушающей, но он вскочил и, не оглядываясь, бросился в лес.

Он бежал долго, пока не начал задыхаться. Остановился у коренастого дерева, прижавшись к стволу спиной. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Ссадины, ушибы, вывих запястья — ему повезло отделаться малым: кровоточащие царапины и разорванные джинсы на бедре.

Вспомнив о матери, он спустя несколько минут вышел к дороге. Машины Михаила нигде не было. Роберт начал махать проезжающим автомобилям. Ему посчастливилось — именно в тот момент проезжал полицейский патруль.

Они выслушали его и поехали к дому. Чем ближе подъезжали, тем сильнее колотилось сердце. Он боялся Михаила. Боялся того, что тот мог сделать с матерью и Лизой.

Дом был пуст. Полицейские зафиксировали следы насилия: сломанную мебель, разбросанные вещи, капли крови на полу. Телефон матери остался внутри. Лиза не отвечала. Телефон Михаила был отключен.

На столе лежала записка, оставленная матерью:

«Прости. Я должна поехать с ним. Надеюсь, ты будешь счастлив».

Роберт потратил годы на поиски. Публиковал объявления, расклеивал листовки, писал в инстанции. Все трое исчезли бесследно.

Он остался один.

С годами его главная цель — месть — притупилась. Он старался не возвращаться к тому дню слишком часто, надеясь когда-нибудь снова увидеть мать и сестру.

Роберт поднял взгляд к небу. По щекам потекли слезы. Глаза защипало от сигаретного дыма. Он прислонился спиной к фонарному столбу и зажмурился.

— Плохой день? — раздался голос за спиной.

Роберт вздрогнул и резко вернулся в реальность. У входа в «Красный вельвет» стояла девушка с сигаретой. Она сделала пару шагов ближе.

Поверх темно-синего полупрозрачного топа на ней небрежно висела черная кожаная куртка с цепями и клепками. Шею обрамляли металлические подвески и тонкий шипованный ошейник. Короткая джинсовая юбка плотно облегала узкие бедра, а на ногах поверх капроновых колгот сидели высокие лакированные сапоги — будто влитые.

Глубокие голубовато-серые глаза, густо подведенные черным карандашом, резко выделялись на вытянутом худощавом лице. На широкой брови и тонких губах, окрашенных помадой кофейного оттенка, поблескивали кольца пирсинга. Короткие волосы, остриженные «ежиком», были выкрашены в насыщенный синий цвет.

— Все нормально, — выдавил Роберт, не отводя взгляда.

— Я тебя раньше здесь не видела, — она втянула дым и выпустила тонкую струйку вверх. — Как зовут?

— Я не очень хочу знакомиться сейчас, — честно ответил он, вытирая глаза ладонью.

— Как скажешь, — усмехнулась девушка и посмотрела на небо. — А дождя все нет. Обещали ведь.

Она уже собиралась отойти, когда Роберт внезапно потерял равновесие. Его повело в сторону, он инстинктивно схватился за грудь.

Состояние было пугающе знакомым — таким же, как в больнице в тот четверг. Дыхание стало частым и поверхностным, будто воздуха вокруг внезапно стало меньше. Сердце забилось в бешеном ритме, ладони мгновенно вспотели.

— Эй! — девушка резко бросила сигарету. Одну руку она положила ему на грудь, другую — на спину, слегка сжав. — Спокойно. Слышишь? Спокойно.

— Что ты… — Роберт попытался отстраниться, но она держала крепко.

— Ты перепил? — быстро спросила она.

— Нет… — с трудом выдохнул он.

— У тебя, похоже, паническая атака, — спокойно сказала девушка. — Смотри на меня. Все, что ты сейчас чувствуешь, — временно. Тебе кажется, что все закончится плохо, но это лишь реакция твоего тела и мыслей. Ты в безопасности. Нужно успокоиться и дышать медленнее.

Она аккуратно вытащила сигарету из его пальцев и бросила ее на асфальт.

— Оставь это.

Роберт глубоко выдохнул и закрыл глаза, стараясь сбить бешеный ритм сердца и унять головокружение.

— Чего-нибудь хочешь? — спросила она уже мягче.

— Дождя, — почти шепотом ответил он.

— Видишь, — она чуть улыбнулась. — Ты уже дышишь ровнее. Молодец. У тебя получается. Это скоро пройдет, не бойся.

И правда — с каждым ее словом становилось немного легче. Тяжесть отступала, будто ослабляя хватку.

— Роберт, — представился он.

Девушка улыбнулась теплее:

— Вот видишь, даже имя свое назвал. Я — Виолетта.

— Тебе подходит, — кивнул Роберт, разглядывая ее яркий макияж. — Такое же необычное.

— Подруги зовут меня летучей мышью, — усмехнулась она. — Наверное, из-за ночного образа жизни. Или просто Ветик. В общем, можешь звать меня Вета. И… часто у тебя так?

— Хотелось бы сказать, что нет. Но я сам уже не понимаю.

— Я долго мучилась с паническими атаками, — сказала Вета. — Обошла кучу врачей, пока не поняла: я сама боюсь этого состояния. А страх только усиливает симптомы. Говорят, потом они возвращаются почти так же, как в первый раз. У тебя что-то случилось?

— Жена погибла.

Вета на секунду замерла.

— Подожди… Ты сказал, тебя зовут Роберт? А жену?

— Лика, — он нахмурился. — А что?

— Я знала ее, — неожиданно сказала Вета. — Узнала о ее смерти совсем недавно. Хочешь, поговорим об этом? Мы с ней дружили…

Она вдруг указала на асфальт:

— Эй, смотри.

Мелкой моросью начал накрапывать дождь, оставляя темные точки на тротуаре. Через несколько секунд он усилился. Роберт наконец вдохнул полной грудью — глубоко, свободно.

Это было именно то, чего ему не хватало все эти дни.

ГЛАВА 3. ДОРОГА В НИКУДА

Дождь не прекращался весь вечер. Ближе к полуночи Роберт поехал домой. Эд остался в баре с Катей, не раз напоминая на прощание: «Не забудь поесть», «Поспи».

Всю дорогу в такси Роберт думал о незнакомке с синими волосами. Его ломало изнутри от осознания, сколько всего он не знал о собственной жене. Не знал о ее прошлом, о людях, которые были рядом с ней до него. Лика, возможно, вскользь и упоминала о чем-то подобном, но Роберт никогда не придавал этому значения — ему казалось, что важнее настоящее.

Теперь это настоящее распадалось.

Ему стало тоскливо. Если не тогда, то хотя бы сейчас он пообещал себе разобраться: узнать больше о ее жизни, о друзьях, навестить родителей, которых он, вероятно, ввел в замешательство, когда не явился на похороны.

Роберт просто не мог прийти туда. Не хотел видеть Лику в том состоянии, не хотел наблюдать за всем этим ритуалом. В его памяти она должна была остаться живой — улыбающейся, полной сил.

Они поженились пять лет назад, всего через пару месяцев после знакомства. Лика уже тогда работала ветеринаром. Роберт знал лишь об одной ее подруге с работы — та пару раз подвозила Лику домой, но они почти не общались. Лика много разговаривала по телефону, переписывалась, консультировала клиентов даже по выходным. Она любила свою работу всем сердцем, и Роберт поддерживал ее, запоминал клички животных, которым она помогала.

Собаку Блу Лика буквально выходила сама. Ее принесли на усыпление — истощенную, неухоженную, ненужную прежним хозяевам. Блу получила новую жизнь — в любви и заботе.

После свадьбы они планировали ребенка. Но после пары неудачных попыток решили подождать и сначала накопить на дом. Теперь это решение отзывалось в Роберте особенно болезненно: их больше ничего не связывало, кроме собаки и вещей, оставшихся в квартире.

Когда он поднялся на пятый этаж, Блу встретила его у двери, лениво виляя хвостом. Они недолго погуляли, и Роберт лег отдыхать.

Самым тяжелым было видеть вещи Лики, оставшиеся на своих местах. Кружка на столе. Расческа и косметика в ванной, так и разбросанные на полке. Ночная сорочка, лежащая точно так же, как и несколько дней назад. Даже запах в квартире был ее — Лика любила ароматические свечи с ванилью, и этим запахом все еще была пропитана каждая комната.

Пока Роберта не было, за Блу присматривала Кристина — студентка, подрабатывающая догситтером. Она кормила, гуляла, купала собаку. Кристине Блу тоже была дорога — когда-то она помогала выхаживать ее в приюте, еще до того, как Лика забрала собаку домой.

Роберт открыл окно, вдохнул влажный запах дождя и сел на край кровати. Прошло слишком мало времени, чтобы смириться с потерей. Он понимал, что Лики больше нет, но где-то глубоко внутри все еще жила надежда — нелепая, упрямая. Ему казалось, что вот-вот откроется дверь, и Лика устало войдет в квартиру и устало будет критиковать новые натирающие туфли.

Чтобы не утонуть в этих мыслях, он поиграл с Блу и лег спать. Оставшийся в крови алкоголь сделал свое дело.

Ночью Роберт просыпался несколько раз. Сны с Ликой следовали один за другим. Она что-то просила, пыталась сказать, но он никак не мог понять — что именно.

Он открыл глаза раньше будильника, в половине шестого. Гуляя с Блу, Роберт снова и снова прокручивал эти сны в голове. Он никогда не верил в знаки, но в этот раз что-то внутри сопротивлялось привычной логике. Он пытался убедить себя отпустить ситуацию — и не смог. Впервые он позволил себе поверить и в судьбу, и в совпадения.

Он вспомнил о девушке с синими волосами и решил узнать больше о прошлом Лики. Бывала ли она в ночных районах города? С кем общалась?

Вернувшись домой, Роберт перебрал бумаги в шкафу и наткнулся на красную салфетку с надписью:

«Если передумаешь, я буду ждать».

Он аккуратно положил салфетку обратно, нашел нужную папку, взял зонт и вышел из квартиры.

Дождь барабанил тяжелыми каплями по асфальту. Из водосточных труб хлестала вода, будто из открытых кранов. Этот дождь напоминал Роберту о трагедии — и одновременно помогал собрать мысли воедино.

Раскрыв зонт, Роберт спокойным шагом направился вдоль трамвайных путей напротив дома и остановился под козырьком остановки. На скамье о чем-то негромко переговаривались двое стариков. Роберт вспомнил о родителях Лики и решился позвонить ее матери.

Разговор длился не больше пяти минут — как раз до подхода трамвая. Роберт извинился за то, что не пришел на похороны, и как мог попытался утешить убитую горем женщину. Мать Лики, как и прежде, говорила с ним тепло, интересовалась его самочувствием. Ни упреков, ни злости — лишь усталое понимание. Отец Лики тоже не винил его: прощание с любимыми всегда дается тяжело.

Дорога до бизнес-центра заняла около пятнадцати минут. Роберта удивило, что вечно опаздывающий Эд уже был на месте. Тот стоял под козырьком, держа в одной руке два стакана кофе, в другой — стаканчик с горячей кукурузой, и при этом успевал флиртовать с девушкой рядом. Заметив Роберта, Эд тут же направился к кабинке для курения.

— Ты на удивление бодр с утра, Ломов.

— А то, — Эд протянул ему стакан. Роберт сложил зонт и взял горячий напиток. — Взбодрись.

— Что с одеждой? Ты не ночевал дома?

— Ночевал, ночевал. Просто вчера мы так отжигали с девчонками, что я даже раздеться толком не успел. Проснулся уже в куртке — ну а чего терять?

— Я думал, ты как обычно заявишься к обеду с похмельем, — Роберт подул на кофе и достал сигареты. — Кофеек то мне?

— Конечно тебе. С похмелья самое то. Вчера я знатно накидался, — Эд отпил кофе и томно выдохнул. — Пока что завязываю. Ты как спал?

— Сны какие-то видел. Вставать было тяжело.

— Да уж… — усмехнулся Эд. — Я так давно живу, привык. А ты только в студенчестве отрывался. Что за сны?

— Да все о Лике, — Роберт закурил. — Только я ничего не понял.

— Ладно, докуривай и пойдем проверять твои догадки насчет лысика.

— Точно, — в глазах Роберта мелькнуло напряженное оживление.

— Посмотрим, что тебе там все время кажется.

Эд, как и обещал, сразу же подключился к компьютеру Рощина удаленно. Роберт тем временем искал статьи вроде «Что мертвые хотят сказать во сне» и «Как увидеть умершего осознанно». Последнее выдавало особенно сомнительные результаты.

Он даже заглянул на несколько мрачных форумов. Одни советовали медитации и специальные техники погружения в сон, другие — гипнологов. Были и те, кто уверял, что лучший способ — алкоголь и запрещенные вещества, ссылаясь на личный опыт.

Спустя примерно час Эд кивнул в сторону двери, предлагая выйти покурить. Они снова оказались у курилки.

— Так, смотри, — начал Эд. — Номеров я не нашел. Запросов про психолога было до черта, но адрес есть. Сейчас скину.

— Отлично.

— Но… я наткнулся еще кое на что.

— Что именно?

— Запросы о том, как видеть и общаться с мертвыми. Куча ссылок на сатанистские форумы и сайты. Это что вообще?

— Ты и в мой браузер залез, — Роберт закатил глаза, ожидая осуждения. — Я просто хотел разобраться.

— Роб… это несерьезно. Ты понимаешь, во что можно вляпаться? Ты же не веришь во все это. Зачем?

— Для успокоения.

— Тогда скажи прямо: что тебе снилось?

— Ничего необычного. Просто казалось, что Лика хочет что-то сказать, а я не могу ее услышать. Не знаю, как снова увидеть такие сны.

— И ради этого нужно лазить по таким сайтам? — Эд покачал головой. — Это тебе ничего не даст.

Роберт затянулся, глядя на проходящих мимо людей.

— Ты когда-нибудь задумывался, что у людей в головах?

— После твоих запросов в сети я уже боюсь отвечать, — усмехнулся Эд. — Вдруг загипнотизируешь, если не отвечу… Ладно… нет, не задумывался. Я просто могу залезть в их технику.

— По Андрею все равно неясно, зачем ему понадобился психолог.

— Опять про Рощина… Я же сказал: скину адрес. Ходит он туда или нет — не знаю.

— Но согласись, он мог бы обсудить это со мной.

— Зачем ему лишний раз тревожить тебя? Ты и так тяжело все пережил. Многие в офисе вообще стараются эту тему не поднимать.

— Ладно, я найду время для психолога. Просто интересно, с какой целью он туда ходит.

— Я уже говорил — врачебная тайна. Ни один специалист тебе ничего не расскажет о других пациентах.

— Пойдем.

Роберт не стал закуривать вторую сигарету — слишком нетерпелось узнать о начальнике. В лифте Эд, как обычно, не удержался:

— А что там с Жекой? На свиданку не звала?

— Нет. Но взгляд у нее вполне однозначный.

— Эх, мне бы ее… куда-нибудь пригласить. И почему я ей не нравлюсь?

— Ты много пьешь.

— Она же это не контролирует. Значит, и не знает.

— Она сама это сказала.

— Что? Вы говорили обо мне? И что еще?

— Только это. Ты ведь собирался ухлестывать за Катей.

— Кэйт — лакомый кусочек, не спорю. Но Жеку я добиваюсь дольше. Вот бы нам как-нибудь остаться наедине…

— Добиваешься? — Роберт тепло улыбнулся, впервые за утро по-настоящему. — Женя не из тех, кто остается с тобой до утра.

— С тобой бы осталась, — хмыкнул Эд.

Они вышли из лифта и направились в кабинет. По дороге столкнулись с Рощиным, который нес две большие коробки пиццы.

— Ого, — оживился Эд, помогая открыть дверь. — У кого праздник?

— Да так… — Рощин поставил коробки на стол и подозвал сотрудников. — Коллеги, решил устроить небольшой перерыв. В этом месяце мы перевыполнили план. Отличная динамика, хорошие показатели. Надеюсь, продолжим в том же духе.

На его лбу проступила испарина.

— Отлично поработали, — одобрительно кивнул Борис.

— Вот это я понимаю! — Эд уже открывал коробку. — Всегда бы так.

— А вам, Ломов, я не раз говорил не задерживаться допоздна, — укоризненно заметил Рощин.

— Но с работой я справляюсь идеально, — пожал плечами Эд.

— Напоминаю, скоро корпоратив. Это своего рода разогрев. Вечером можно будет немного расслабиться. — Рощин перевел взгляд на Эда. — Да, Ломов, вас это особенно радует.

Эд виновато улыбнулся.

— Отличная идея, — сказала Женя, не скрывая интереса, и посмотрела на Роберта. — Хороший повод узнать друг друга получше.

— Давно мы никуда не выбирались, — поддержал Борис. — У тебя все в порядке?

— Вполне, — кивнул Роберт.

Через час все разошлись по рабочим местам. Роберт воспользовался моментом и зашел в кабинет начальника.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Рощин. — Все нормально?

— Да, держусь. Спасибо, — Роберт сел напротив. — Я как раз хотел кое-что обсудить.

Рощин на мгновение замер, затем нервно сглотнул и снова уткнулся в бумаги.

— Пришел подписывать отпуск?

— Да. Думаю, в ближайшее время он мне действительно нужен. И еще — могу ли я уйти одновременно с Эдуардом?

— Конечно. Совместный отдых пойдет тебе на пользу. Ломов, конечно, тот еще шут, — сдержанно улыбнулся Рощин.

Роберт закинул ногу на ногу, внимательно наблюдая за каждым движением начальника.

— Я еще подумываю обратиться к психологу. Они ведь действительно помогают в таких ситуациях?

Рощин, не поднимая взгляда от документов, кивнул:

— Да. Это правильное решение. Психологи помогают справляться со многими проблемами.

Именно это спокойствие и отсутствие лишних вопросов насторожили Роберта сильнее всего.

— Обращался. Несколько лет назад. Тогда друг меня подставил, бизнес прогорел. Пришлось многое пережить.

На этот раз у Роберта не осталось сомнений: Рощин что-то скрывал.

По словам Жени, начальник упоминал психолога — но теперь его рассказ выглядел иначе. А что, если Рощин вовсе никуда не ходил? Что, если Женя солгала — намеренно или нет, просто подыгрывая разговору, пытаясь показаться ближе и осведомленнее?

Эта мысль не давала Роберту покоя весь день. На обеде он прямо сказал Эду, что теперь уверен: с Рощиным все не так просто. И на этот раз Эд не стал спорить.

Вечером Роберт не стал тянуть. Он сразу поехал по адресу, проехав несколько остановок на трамвае.

Частная клиника оказалась неожиданно современной. Если бы Роберт проходил мимо, он бы принял здание за кафе или бизнес-центр: коричнево-белый фасад, высокие тонированные окна, сдержанный минимализм. До закрытия оставалось полчаса — времени на сомнения не было.

На ресепшене он уточнил, есть ли свободная запись.

— Завтра доступно десять утра и час дня, — доброжелательно сообщила девушка, глядя в монитор. — Какое время вам подойдет?

— Запишите на десять.

— Отлично, сейчас оформим.

Пока Роберт диктовал данные, из-за угла вышел мужчина, подошел к стойке и положил ключи:

— Все, я пошел.

Голос был знаком.

Роберт поднял голову.

— Постойте… вы Валерий?

Мужчина удивленно посмотрел на него. Роберт пояснил:

— В четверг. Центральная больница. У меня умерла жена.

— А… — Валерий прищурился. — Да, вспомнил. Роберт. Вы тогда промокли под дождем.

Девушка за стойкой с интересом следила за разговором.

— Кстати, — сказала она, — мужчина записан к вам на завтра.

— Вот как, — Валерий улыбнулся. — Все-таки решили прийти. Я ведь оставлял номер.

— Я нашел клинику в интернете.

— Забавное совпадение. Тогда до завтра?

Они обменялись еще парой слов и вышли на улицу. Валерий закурил, и Роберт машинально достал сигареты. Они остановились у урны возле входа.

— Значит, вы здесь работаете?

— Да. Мы ведь врачи, — спокойно ответил Валерий. — То тут, то там. Но основное место — здесь. Потому я и дал свой номер, чтобы вы пришли на прием. Как сейчас самочувствие?

Роберт выдохнул плотную струю дыма:

— Не знаю. Пока не сошел с ума — уже хорошо.

— Хорошо, что пришел. С таким не справляются в одиночку. Я помогу.

На вид Валерий был чуть старше Роберта. Лицо с тонкой сеткой морщин, тяжелый вытянутый подбородок с жесткой светлой щетиной, местами с проседью. Короткие русые волосы поредели у висков. Из-за нависших век взгляд казался угрюмым, но карие глаза оставались внимательными.

— Клиентов много? — спросил Роберт.

— Достаточно. Сейчас поход к психологу — обычное дело. Люди учатся жить иначе.

Роберт кивнул.

— Тогда мне есть о чем с вами поговорить.

— Отлично. Давай сразу на «ты»? — Валерий дождался кивка. — И запомни: эмоции — не слабость. Завтра все разберем спокойно.

Роберт протянул руку и попрощался:

— Тогда я пойду. Спасибо, Валерий.

— До встречи, — врач ответил рукопожатием.

Кристина написала, что накормила Блу и вывела ее на прогулку. Роберт изменил маршрут: вместо дома он решил заехать к синеволосой незнакомке. Заранее написал Эду, что будет ждать его у вчерашнего караоке-бара. Тот в ответ отшутился, что друг, похоже, слишком увлекся ночной жизнью.