электронная
225
печатная A5
364
12+
Кот Пушик предупреждает

Бесплатный фрагмент - Кот Пушик предупреждает

Объем:
228 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4474-6526-1
электронная
от 225
печатная A5
от 364

Коту Пушику —

самому разумному

коту в мире.

Изобретателю.

Подсказчику.

Предупредителю.

Его особому носу…

Защитнику.

Коту-ангелу

посвящается.

Часть первая

Мы, коты, особенно успешно и преданно служим тем людям, которых мы, коты, выбрали сами.

Если мы человека выбрали сами, то для своего любимого человека мы делаем открытия, творим чудеса…

Котенок Пушик и котенок Вестик.

Президентские поцелуи

Деньги…

Деньги открыто, вразброс лежат на высоком, длинном столе.

А вот и 50-долларовая купюра. На ней привычно располагается замечательное изображение 18 Президента Соединенных Штатов Америки, красивого мужественного Улисса Гранта.

И вдруг…

Вдруг… на этой 50-долларовой купюре, на своем портрете, Президент Улисс Грант медленно, спокойно и вдумчиво начал шевелиться…

Изображение Президента Улисса Гранта на этой 50-долларовой купюре очень выразительно стало оживать…

Зрачки глаз в первые секунды направились в левую сторону, затем повернулись вправо. Губы вкусной улыбкой приоткрыли рот. И, казалось, вот-вот будет произнесена очень важная речь.

Однако в это мгновение никаких звуков не прозвучало.

А Президент Улисс Грант завораживающе вдруг спрыгнул со стола и уверенно встал во весь рост!

Оставшиеся части ожившей 50-долларовой купюры, только теперь уже в увеличенных размерах и в виде очень интересного «шарфика», продолжали уверенно лежать на плечах и вокруг шеи Президента.

Он своими руками снял с себя этот очень интересный, удивительный «шарфик» из денег и доброжелательно, с улыбкой, положил его на стол.

— Ой, как интересно! — Векзария восхищалась увиденным событием или началом события, которое происходит в ее квартире, и тоже улыбалась в ответ.

— Ах! — Восторгалась и удивлялась она.

Только удивлений каждый раз старалась не показывать. С великим трудом сдерживала себя.

— Ой! Происходит настоящее чудо! — Воскликнула Векзария.

А Президент Улисс Грант, пройдя несколько шагов по комнате, приблизился к дивану. Оглянулся. Радостно улыбнулся. И лег на диван.

Итак, в квартире Векзарии, не в спальне, а в гостиной, на диване, лежит замечательный гость!

«И хотя он есть не просит и даже про еду не намекает, все же этого великолепного гостя необходимо чем-то угостить». — Подумала Векзария.

Она молча пошла на кухню. И вскоре принесла в гостиную для уважаемого гостя трехлитровую ярко-белую эмалированную кастрюлю горячего кипяченого коровьего цельного молока. Доброжелательно поставила кастрюлю с молоком на оранжевую пластиковую подставку, на длинный журнальный стол, который стоит возле дивана. Гость рассмеялся… Затем привстал и заглянул в кастрюлю. К счастью, внутренние стенки и дно кастрюли ее производители также окрасили в ярко-белый цвет. И благодаря этой яркой белизне внутри кастрюли гость легко заметил, что горячее кипяченое молоко не искусственно белое, а натурально желтенькое, молочного цвета. А сливочная пенка в кастрюле, сверху молока, еще более желтенькая! К тому же пенка тщательно закрыла собою все-все молоко, зацепившись за стенки кастрюли.

— О-о-о-о! Спасибо! А ведь молоко натуральное! А значит, ценное! Огромное спасибо! Это — очень хорошее угощение. — Президент Улисс Грант благодарно произносил все слова на русском языке.

Векзария от души радовалась. Быстро принесла большую фарфоровую чашку, ярко-белую внутри. А снаружи на чашке — живописное сочное изображение в зеленых, голубых и других тонах: небо, трава… и очень красивые лошади. Векзария деликатно покружила молоко в кастрюле, чтобы толстенький слой пенки дал дорогу ручейку молока. И аккуратно налила его с пенкой в привлекательную чашку. Затем нежно подала ее уважаемому гостю, продолжавшему сидеть на диване.

Президент взял в руки чашку и начал целовать золотисто-рыжих лошадей, нарисованных на посудине. Поцеловал ноздри лошадей, поцеловал глаза лошадей, поцеловал маленьких лошадок в лобики, в уши. Каждый поцелуй был многозначительным и важным, благожелательным и, казалось, самым сильным, настоящим президентским поцелуем.

Затем гость внимательно и благодарно посмотрел на Векзарию.

— Я очень устал. И хочу, мне весьма нужно, необходимо, я должен, должен отдохнуть от суеты. Разрешите, пожалуйста, я здесь отдохну. — Чистосердечно признался и попросил гость.

Уважаемый гость хлебнул молока и, смакуя его, с улыбкой закрывал глаза от удовольствия.

А Векзария подумала: «На сколько месяцев, недель, часов или минут, интересно, хорошо было бы человеку остаться в спокойной обстановке, чтобы отдохнуть от суеты?»

Векзария молча задалась вопросом. И далее не произнесла ни единого звука, чтобы не отвлекать гостя от его собственных желаний.

А Президент снова и снова поцеловал добрые глаза красивых, умных, притягивающих к себе лошадей на чашке. И еще хлебнул молока.

— О Господи! Надо же такому присниться! У-у-у-х-х-х-х! — Воскликнула Векзария и открыла свои не выспавшиеся, усталые глаза.

Она молчала. Старалась запомнить это удивительное сновидение. Тут же очень быстро где-то его записала. Подумала, поразмышляла: что бы это могло значить? Долго улыбалась. Встала с кровати. Помылась. Оделась. И ей также очень сильно захотелось поцеловать лошадей на чашке. Поцеловала. В ноздри. В лоб. В уши. Выходить на улицу в это воскресное утро Векзария не планировала. Однако приснившийся сон поменял все: и настроение, и планы. Почему-то резко возникла внутренняя потребность рассказать своим родным и близким приснившийся сегодня под утро сон. Рассказать не по телефону и не по электронной почте на сей раз.

Вскоре Векзария выйдет на улицу. Медленно пройдет метров двести пятьдесят, раздумывая, стараясь как можно точнее расшифровать сновидение.

И…

И встретит меня, кота Вестика…

Эта встреча будет нашей самой первой встречей в жизни.

Эта встреча будет самой первой встречей наших мыслей и глаз…

Благодаря сну, приснившемуся часа три-четыре назад, благодаря тому, что Векзарии понадобилось данное сновидение срочно рассказать своим людям (особенно хотелось рассказать о президентских поцелуях!) Векзария встретит меня, кота Вестика… Очень сильно захочет взять меня к себе на руки, прижать к груди и даже поцеловать…

Я на расстоянии почувствую ее желания!!!

Как третьеклассник Саша
работал гинекологом

Итак, благодаря приснившемуся воскресным утром сну Векзария шла по улице, воодушевленная данным сновидением.

А я, семинедельный котеночек, лежал на зеленой траве, точнее, в зеленой траве. Прямо надо мной столбом стояла и постоянно вертелась, более того, вертясь, металась в разные стороны страшная туча мошек… К тому же отдельные мошки еще и быстро летали. Каждая особь из этого «миллиона» кровососов-кровопийц старалась меня, маленького котеночка, укусить. Сидели эти черные мошки даже на моих беленьких усиках. Кстати, на моих усиках до этих кровососов-кровопийц еще никто-никто не сидел. И никто-никто моих беленьких усиков не трогал. Короче говоря, сотни черных мошек тогда успевали меня кусать, казалось, «миллион» раз в минуту.

Я, бедненький, заморившийся от борьбы с мошками-кровопийцами, четыре дня, четыре вечера, четыре ночи и четыре утра убегал от них…

Однако эти жадные кровососы летали и летали следом за мной… Постоянно гонялись за моей головой… Гонялись за туловищем и даже гонялись за хвостом. В моем ротике четыре дня, четыре вечера, четыре ночи и четыре утра не было ни одной росинки, не было ни одного кусочка или глоточка еды.

А только черные мошки нахально и бессовестно лезли в мой носик, точнее, лезли и залезали прямо в две маленькие дырочки, которые в носу. И я часто переставал дышать.

Черные мошки бесконечное число раз нападали также на мои уши и заползали-забирались внутрь ушей. Помню, сделалось тогда мне очень страшно. Показалось, что скоро потеряю слух и перестану слышать.

Слава Богу, в то очень опасное для меня время нет-нет, да и появлялась изредка возможность хоть чуточку беречь свои глаза, то есть, закрывать их. И я закрывал, точнее, сильно-сильно сжимал глаза, чтобы внутрь глаз никак не смогли пробраться мошки.

Бежать дальше я не мог. Не было сил.

Тогда я остановился и спрятался в зеленую траву. Спрятался специально возле перекрестка широкой дороги, узких дорожек и тропинок. Лег, притаился и лежал. Почему лежал именно там? Подумалось: здесь, возле перекрестка, постоянно ходят люди, а значит, мошки будут бояться людей. Это — вторая по значимости причина. А первая причина — более важная, прямо-таки судьбоносная. Думалось и очень хотелось верить, что хороший человек смилуется над бедненьким котеночком, пожалеет меня, разгонит эту черную стаю мошек. И я смогу открыть свой измученный голодом ротик… И, быть может, смогу сказать:

— Мяу-мяу. Мяу-мяу.

Хороший человек догадается, что маленький котеночек попал в беду, грустит, горюет, изголодался… Давно-давно и сильно-сильно хочет есть. А также хочет пить. И хороший человек даст хотя бы один глоточек еды.

«Однако почему такое длительное время никто из прохожих не замечает события, связанного со мной? Ведь событие заметное! Более того, я очень яркий! Рыженький-рыженький! Тигровой масти! Наверное, потому никто не замечает, что желтые одуванчики густо-густо растут в зеленой траве и все активно одновременно пышно расцвели на большой территории… И люди ходят, любуются чудесными одуванчиками… А меня заметить не могут, потому что я прикрыт одуванчиками». — Лезли в мою голову такие и прочие разные мысли.

В какой-то момент я смог наполовину открыть свои глаза. Значит, в узкую щелочку вглядываюсь и вижу, что на моем туловище лежат пучки зеленой травы, заслоняя, отгораживая от мошек. Тогда я открыл глаза чуть шире и понял: о-о-о, слава Богу, здесь рядом стоит знакомый мальчик!

Но поскольку я выбился из сил, то встать, подбежать и приблизиться к мальчику не смог. А просто немножко пошевелился. Плохое настроение меня покидать не спешило. Хорошо, что знакомый мальчик продолжал стоять на одном и том же месте. И вдруг в мою грудь откуда-то проникло и поселилось хорошее настроение. Вместе с ним пришли хорошие мысли.

Вскоре к нам подошла женщина. То есть, подошла Векзария…

— Ой! Котичек! Рыжичек! Солнышко! Миленький, здравствуйте! — Воскликнула она очень родным и доброжелательным голосом.

— Да. Хороший котеночек. С хорошим слухом. — Ответил Саша. Как выяснилось позднее, такое имя мальчишки, третьеклассника, стоявшего рядом.

— А как ты узнал про хороший слух этого котеночка? — Спросила Векзария.

— По его поведению, по его действиям становится понятно, что слышит издалека.

— И видит хорошо, наверное. Да? — Захотелось Векзарии, чтобы котеночек имел также и хорошее зрение.

— Видит хорошо. — Ответил мальчик.

— Слава Богу! — Воскликнула Векзария.

— Я вытаскивал этого рыженького котеночка из живота кошки… Ну, то есть, я вытаскивал этого рыженького котеночка из живота его мамы! Помогал ему выскользнуть, ну, выбраться из живота. Понимаете? — По секрету рассказал Саша.

— О-о-о! Ого! Какой ты предприимчивый! — Похвалила мальчика Векзария.

— Короче, я работал врачом-гинекологом. Принимал роды, скажем так. — С улыбкой подчеркнул третьеклассник Саша.

— Будешь хорошим ветеринаром! — Решила собеседница.

— Я работал не ветеринаром. Повторяю: я принимал роды. Когда рыжик, больше, чем на половину, сам вылез из живота, тогда я второй половине помог выбраться, выскользнуть из живота. Помогал не грубо, а очень бережно, аккуратно. Вон там. За домом. Там я поставил большую (чистую!) картонную коробку для кошки, когда увидел, что она беременная. Ну-у-у, понимаете? Подальше от людских глаз. Подальше от детей. Три недели перед родами я эту кошечку очень хорошо, сытно кормил. И ждал родов. Она была толстенькой, потешной. Еле-еле передвигалась. Жалко было ее очень. В отдельные моменты даже в туалет на руках ее носил, чтобы подальше от коробки. А после родов, чтобы ее животику не было больно, я просто ее не трогал, не гладил, не прикасался. Ведь руки на улице, как ни старайся, а все равно, грязные. И только дней через десять я помыл кошку-маму в некоторых местах.

— Сашенька! Какой же ты умный мальчишка! Такую красоту кошечка родила с твоей помощью! Да? Спасибо тебе, что ухаживаешь за кошечкой с рыжиком. И радуете людей! У меня с собой кусочки колбасы. Я взяла ее для своего знакомого дворового кота Пушика. Но он почему-то не встретился. Где-то с дворовыми котами, похоже, выясняют отношения. Давай колбасу предложим этому котеночку-рыжику, рыжику-красавчику. Пусть хотя бы лизнет, и то — хорошо. Пусть почувствует доброе внимание. Веселее станет на душе. Разрешаешь дать всю колбасу? Можно? — Спросила Векзария.

— Ну-у-у… пусть лизнет. — Разрешил третьеклассник Саша.

Векзария быстро поднесла, а затем приблизила к моему ротику колбасу, порезанную на маленькие, удобные, кусочки. И я с радостью да превеликим удовольствием начал вкусно лизать и жевать-разжевывать долгожданную колбасу… А в ней крепко прижались друг к дружке кусочки говядины, свиного мяса и беленькие кусочки свиного сала… Вскоре мои рот и живот стали сытыми!

— Только не перекормите его! — Попросил и даже приказал, уходя, третьеклассник Саша.

— Хорошо! Поняла. — Ответила Векзария.

Она любовалась мною, не отрывая взгляда. И очень хотела взять меня с собой. Не могла не взять! Однако все время оглядывалась, наверное, боялась обидеть Сашу и ждала его. Ждала, чтобы этот мальчик-третьеклассник официально и одновременно по-дружески разрешил Векзарии взять меня с собой. Ну, хотя бы подержать на руках! А Саша не появлялся.

— Ты, рыжичек, Солнышко, побудь здесь еще немножко. Я схожу в универсам, куплю что-нибудь вкусное, и ты съешь для разнообразия. Например, куплю творог или сметану в упаковках, но постараюсь купить все свежее, сегодняшнего привоза. Я скоро вернусь. — Доброжелательным тоном голоса, по-матерински попросила Векзария, хорошо, вкусно погладила мою спинку и пошла в универсам.

Есть мне больше не хотелось, можно сказать. И чтобы кто-то из прохожих меня забрал, я тоже перестал хотеть. Поэтому взял и надежно спрятался.

Спрятался так, чтобы, во-первых, сделаться более уверенным и спокойным да набраться новых сил. А во-вторых, чтобы отчетливо наблюдать за возвращением Векзарии с чем-то вкусным.

Вообще теперь мне больше всего хотелось наблюдать за ней… Почему? Для чего? Зачем? В те минуты, в то короткое время данное желание было не очень понятным.

Вскоре она вернулась из универсама. Подошла ближе к перекрестку, к месту нашей первой встречи, с творогом в руках и сметаной. Постояла. Очень внимательно вглядывалась в траву и далее… И главное — сильно-сильно расстроилась, что рыженького котеночка не оказалось.

— Наверное, Саша забрал. — Шепотом сказала Векзария.

Поискала-поискала меня. И направилась домой. Ведь покупки легко можно было оставить дома.

А я, рыженький котеночек, побежал следом за ней…

Я очень старался бежать. Бежал, будто бы летел, хотя и прижимался к земле. Боялся, чтобы меня никто-никто не смог увидеть и не смог забрать себе.

В результате меня не смогла заметить даже сама Векзария, которая шла по асфальтовой дороге, постоянно оглядывалась и внимательнейшим образом рассматривала все вокруг. Разглядывала каждый куст жасмина, каждый куст сирени, другие цветы возле домов. Поднимала голову, резко вытягивала шею и тщательно искала меня даже вверху на деревьях…

Однако Векзария так и не увидела, и не поняла, что, пробираясь за кирпичами внутри глубокой, опасной канавы, которую выкопали ремонтники, пробираясь по другим ямкам да по кустикам жасмина… Прокрадываясь между стволами деревьев и сквозь большие кусты сирени, вокруг скамеек и вокруг дома… Проникая между листьями и цветами, я запрятывался и бежал. Прятался и бежал… за ней!

Больше всего на свете мне хотелось тогда увидеть, как она, Векзария, будет радоваться нашей второй встрече! А также увидеть, как она будет восторгаться хорошим и смелым поведением да поступком премиленького котеночка тигровой масти, золотисто-рыженького, словно мед. И словно живой природный слиток золота, о котором еще никто не знает.

Моя первая встреча
с Пушиком

Итак, я, премиленький, золотисто-рыженький котеночек тигровой масти, похожий на живой природный слиток золота, о котором еще никто не знает, своими собственными глазами четко увидел: в какой именно дом и в какой подъезд вошла Векзария. В тот день, когда мы с ней первый раз в жизни встретились.

Я надежно спрятался возле этого дома, то есть, в котором она живет. И нечаянно заснул. Вернее, от усталости глаза все время слипались, а затем и вовсе закрылись, можно сказать, сами. Без моего согласия и разрешения. Значит, спал я тогда, спал… И почему-то внезапно так сильно-сильно захотелось есть и особенно захотелось пить, что выдержать было невозможно. А на улице вечерело. Я лежал и думал: «Ну, хоть бы на одну минуточку Векзария вышла! Она выйдет. Обязательно выйдет. Скоро выйдет!»

И вдруг… О счастье! К дому Векзарии уверенно, по-хозяйски, со знанием дела и предстоящих задач подошел котеночек. Тоже еще маленький, ну, похоже, где-то на одну прошедшую осень и на одну прошедшую зиму старше меня.

Вскоре изнутри дома открылась входная дверь, и вышла Векзария с целлофановым пакетиком в руках. Такие пакетики в народе называют «маечками». Сквозь пакетик просвечивалась еда.

— Пушичек! Пушичек! — Не громко, а почти шепотом позвала Векзария, слово «Пушичек» произнося с ударением на первом слоге «Пу».

Я не успел в то короткое время сообразить: кто именно из домашних животных может называться таким пушистым именем. В моей голове возник вопрос: Векзария зовет котеночка или щеночка? К тому же никакой Пушичек нигде не показывался. Тогда она прошла влево. Сходила куда-то вправо. Обошла вокруг своего дома. Прошлась между соседними домами, которые с южной стороны и которые с западной. И через некоторое время снова оказалась возле своего дома.

— Пушичек! Пушичек! — Повторяла и повторяла Векзария не громко, а почти шепотом. Звала и звала.

И неожиданно для меня тот котеночек, который примерно около часа назад со знанием дела и предстоящих задач, по-хозяйски, уверенно подошел сюда, к дому, выпрямился во весь рост и откликнулся:

— Мяу!

— Пушичек, Солнышко! Везде полно людей! Пойдем в торец дома, туда, где нет окон и балконов. Там больше свободного пространства и безопаснее. И ты поужинаешь Хорошо?

— Мяу. — Тоненьким одобрительным голосочком согласился Пушик.

Векзария взяла его на руки, прижала к своей груди и принесла в торец своего многоэтажного дома. Здесь, в самом низу, между торцевой стеной дома и зеленой травой, пролегает асфальтовая полоска. И Векзария прямо на этот асфальт положила широко открытый целлофановый пакет с едой. Пакет оказался достаточно широким. Такой ширины, что есть Пушику было удобно и хорошо.

К сожалению, в то время поблизости разгуливал мужчина с огромной собакой. Собака подбежала к Пушику. Он продолжал есть. Собака тоже начала есть. Тогда котенок отошел в сторону, и Векзария нежно взяла его на руки.

— Пускай, на здоровье, собака ужинает. — Вынуждена была примириться хозяйка Пушика.

И перенесла любимого котеночка на траву.

А тем временем собака все съела.

Векзария собрала пакет. Котенок взобрался повыше на ее правое плечо. И они вдвоем отнесли пакет в мусорные контейнеры.

Хозяйка все время гладила и гладила счастливого котенка руками, одетыми в ярко-белые мягкие вязаные перчатки. Перчатки сначала были приятными, беленькими, казалось, вообще, были новенькими. Однако вскоре стали серыми и грязными в тех местах, которыми они, перчатки, прикасались к шерсти маленького животного и по «сто» раз гладили спинку, плечи, грудку, шею и даже хвост.

Наблюдая за всеми этими событиями со стороны, мне, золотистому рыжику, хотелось выть волком. Но, к счастью, хозяйка Пушика посадила его на балкон первого этажа своего дома. Этот балкон тогда был открытым, в смысле, не застекленным. И относился к магазину.

— Пушичек, Солнышко, здесь немножко посиди. Я принесу новый ужин. — Сказала Векзария и пошла домой.

Она быстро вернулась из своей квартиры во двор. Взяла на руки ожидавшего котенка и снова понесла его кормить на старое место, в торец дома. Пушик, раздумывая, медленно приступил к ужину.

И тут я не выдержал. Понял: надо действовать смелее! Я резко, сильно-сильно оттолкнулся от земли и ка-а-а-а-а-к прыгнул! Затем еще несколько раз: прыг, прыг, прыг… Кротчайшим путем, по кротчайшей линии к еде. Бух! И приземлился прямо на еду! Ведь я — золотистый рыжик тигровой масти! Считай, тигр! И должен прыгать далеко-далеко, дальше всех, как прыгают тигры! Да и высоко, да и с высоты должен уметь прыгать!

Значит, приземлился прямо на еду, набросился на кусочки вырезки из домашней телятины, сижу и ем.

Пушик сначала отскочил в сторону. Но через пару минут вдруг начал вести резкое наступление… Наступал на меня, наступал… И тут о счастье! Я почувствовал, что Векзария гладит мою спинку… Спокойно гладит… Погладила и перестала. Перестала только ради того, чтобы я мог спокойно есть.

— Пушик, Солнышко, это — рыжичек. Пускай он поужинает. Хорошо? Не обижайся, пожалуйста. — Уговаривала и создавала мирную атмосферу Векзария, обнимая своего любимчика.

Затем взяла его на руки, поднесла к тому, незастекленному, открытому балкону, посадила на балкон и дала понять, что быстро принесет новую порцию еды. Теперь уже в расчете на двоих.

Воцарилось молчание. Через некоторое время я наелся. Поужинал. Сидел, помню, и умывался двумя лапами.

А Векзария принесла новую порцию еды. Разложила ее в двух разных местах — каждому котенку отдельно, чтобы мы не царапались, наверное.

После нашего ужина хозяйка снова и снова просила своего любимчика, чтобы он дружил со мной.

— Пушичек, этот рыженький живой природный слиток золота будет очень хорошим твоим другом. Будете вдвоем играть… Бегать наперегонки… Лазить по деревьям: кто выше. Давай назовем нашего нового друга… Гм… Знаешь: как назовем? Давай назовем замечательно, прямо великолепно — Вестик!

Так меня назвали Вестиком.

— Вестичек, иди ко мне. Иди смело. Не бойся. Пушик хоро-о-о-о-о-о-ший. Правда, Солнышко? — Говорила Векзария самым доброжелательным тоном голоса, стараясь нас, котиков, сделать хорошими друзьями.

Вечерело. Да и спать захотелось после большой порции вкусной еды. Хозяйка погладила нас, любимых котиков, потискала… И пошла домой. А мы остались во дворе…

И тут я понял, что новый, мой хороший друг — не домашний котенок. То есть, живет во дворе. Подумалось: наверное, живет здесь, в этом квартале, где-то поблизости. Тогда мне стало ясно, что Пушик — тоже котенок дворовый…

Самый чистый
в мире кот

А еще я понял в тот наш первый вечер знакомств, что жить мне тоже придется на улице… И оставаться дворовым котом…

На душе сделалось очень грустно и плохо. Настроение резко упало.

А жизнь, слава Богу, продолжалась… Я стал взрослеть не по дням, а по часам в своем двухмесячном возрасте. Главной причиной моего быстрого взросления являлись голодная и холодная уличная жизнь, обстановка и великое, прямо бесконечное, множество вытекающих отсюда проблем, которых почти невозможно решить с первой попытки. И даже с третьей попытки и пятой очень трудно или невозможно решить.

Котенка Пушика Векзария, согласно ее рассказу, увидела в самый первый раз тоже в очень грустной ситуации. Однажды открыла входную дверь своего подъезда, чтобы выйти на улицу, и в эту же минуту услышала тоненький голосочек маленького котеночка. Посмотрела вокруг внимательно, однако маленьких животных нигде не оказалось. Тогда она решила постоять минут пять на крыльце. Значит, стоит и снова слышит протяжный тоненький голосочек. Поискала-поискала везде, где только можно… Поискала на холодной земле… Земля к тому времени уже стала остуженной и даже подмороженной холодами и заморозками первого месяца зимы.

Векзария сделала несколько осторожных шагов, боясь наступить на хвостик. И вдруг сообразила, что жалобный тоненький, протяжный голосочек доносится из молодого куста сирени… Наша хозяйка быстро подошла к сирени и деликатно достала котеночка. Причем, такого маленького, что он вмещался на ладони или, например, в кармане большого размера. Эту живую, драгоценную, как позднее выяснилось, находку в свою квартиру Векзария не понесла. Почему? А потому, что дней через двадцать пять она должна была уехать.

Зато устроила для своей живой, драгоценной находки настоящий пир! Им двоим в то время крупно повезло. Холод усиливался, и во дворе, возле дома, практически никого из людей не было. У Векзарии тогда будто крылья выросли! Она «полетела» домой. Быстро сделала постельку для живой, драгоценной находки, собрала как можно больше вкусных угощений, захватила ключ от подвала и вернулась обратно во двор к своей живой, драгоценной находке.

Ключом открыла железную дверь подвала (чтобы никто из людей не видел!) Быстро нашла в подвале подходящий угол, который находился, да и теперь находится, по соседству с вентиляционной решеткой… Вентиляционная решетка в то время была замечательной! В ней имелась дырка — выход на улицу! «Эта дырка будет служить котеночку выходом из подвала и входом в подвал!» — Обрадовалась хозяйка.

Короче говоря, она вскоре оставила в подвале, на постельке, с вкусной едой живую, драгоценную находку, то есть, котеночка Пушика, одного… И со слезами расставалась с ним.

— Прости меня, Солнышко, что оставляю тебя здесь одного, тем более оставляю на зиму глядя, похоже, перед сильными холодами и морозами. Прости. Меня ждет срочная поездка. Скоро встретимся! Постараюсь вернуться ранней весной. Люди скоро увидят тебя на улице. И хороший человек пригласит домой. Будешь жить в теплой квартире. Этим способом окажешься в теплой квартире быстрее, чем через объявления в Интернете. Пусть тебе будет здорово, хорошо, мягко и пушисто, Солнышко! Пушик. — Шепотом просила прощения у котеночка Векзария и целовала-согревала его холодный носик.

Так, озабоченный проблемами суровой жизни и существования, премиленький котеночек с большими глазами и серьезным взглядом получил себе имя Пушик.

Почему Векзария именно шепотом просила прощения? А чтобы никто не услышал да не обнаружил котенка, хотя бы в первые мгновения его проживания здесь. Да чтобы никто не помешал живой, драгоценной находке хотя бы разочек спокойно поесть.

Векзария быстро вышла из подвала. И закрыла входную дверь подвала на ключ.

Это событие стало первым подвальным секретом. Стало первой тайной, которую инициировала, создала, организовала Векзария. И благодаря этому событию, она, можно сказать, убедительно и доходчиво настроила живое существо на жизнь, на продолжение его жизни.

Хозяйка сильно-сильно обрадовалась, что благодаря холоду и вечерней темноте, никто из людей ничего не видел. А может, ей просто так показалось, что никто ничего не видел?

Словом, этот угол в подвале стал первой квартирой в жизни Пушика.

Забегая вперед, подчеркну, что в будущем (до этой книги!) наша хозяйка никогда никому не скажет о своем пушистом поступке. И все собственники квартир, понятно какого, дома, а также вообще все проживающие в нем будут считать, что котеночка подбросил кто-то чужой посторонний.

И никто нигде не знал, что у этого котеночка есть имя №1, тайное имя Пушик, на которое он реагирует и откликается в первую очередь! И, надеюсь, всегда будет реагировать и откликаться в первую очередь!

Впоследствии у него станут появляться другие имена, данные другими людьми. Наша хозяйка переживала, когда произносились эти имена. И особенно волновалась, когда услышала, что мужчина уже по привычке назвал его Лимоном. Особенно волновалась вот по какой причине. Наша хозяйка заботилась, в первую очередь, о безопасности котеночка. Заботилась о продолжении его жизни, о жизнестойкости, о жизнеспособности в суровых дворовых условиях и т. д. И поэтому решила, что если кто-то удосужился назвать Пушика «съедобным» именем Лимон — значит, котеночка будут «грызть» и «кусать». Кажется, медленно (как едят лимон) будут «грызть» и «кусать», «грызть» и «кусать»… Тогда, похоже, плохое и началось…

Снова, забегая вперед, скажу. О как же больно и часто некоторые люди незаслуженно «грызли» этого котеночка… О как же больно и часто некоторые люди незаслуженно его «кусали»… Отталкивали. Выгоняли. Выдворяли. Вышвыривали. Толкали. И даже били…

Люди, в данной ситуации, прошу прощения, ошибались, ничего не понимали (потому, что не хотели понять!) И сурово, незаслуженно «грызли» и «кусали». За неопрятность. За внешний вид.

Многие люди таким дешевым для них образом, элементарно демонстрировали перед окружающими свою чистоплотность…

Благодаря кому и чему этот славный котеночек продолжал существовать — одному только Богу известно!

Итак, наша хозяйка оставила Пушика в подвале одного.

Назавтра, примерно в пять утра, она вышла во двор и подошла к подвалу. Его железная входная дверь была уже открыта настежь.

— Пушичек, Пушичек! — Еле-еле слышно, то есть, шепотом позвала вчерашнюю живую, драгоценную находку Векзария.

И через мгновение прибежал любимый пушистый (живой!) комочек. Так его имя №1 было подтверждено в действии, на практике.

Векзария прижала живое сокровище к своей груди. Пожалела… Затем спрятала его глубже, под одежду. И понесла в безопасное во всех смыслах место. Дальше от своего дома, на территорию, которая окружала несколько государственных учреждений. Накормила друга новой, более свежей едой. Погладила. Согрела. Уголки его повеселевших глаз нежно вытерла стерильным бинтом. И примерно через час принесла обратно в подвал.

Подобные свидания повторялись до отъезда нашей хозяйки.

После ее отъезда в подвале (в «прихожей» подвала, почти сразу за железной входной дверью) начали появляться «чужие» посудинки с молоком. Начала появляться «чужая» еда. Правда, очень плохая и опасная еда. Например, огрызенные, обсосанные кости и еле заметные косточки рыбы. Обсосанные кости цыплят. Потом какие-то люди, прикрываясь своей искренней, чистосердечной любовью к котеночку, стали постоянно оставлять в подвале обсосанные кости селедки, а также головы селедки… Чтобы не выносить зимой свой мусор в контейнеры для мусора. До контейнеров надо было идти по грязи или по льду, или по снегу… А идти не хотелось.

А может, они специально оставляли голые кости, чтобы животное подавилось? Не знаю.

И за все эти обсосанные кости, за все эти вонючие головы селедок, за кучи скоропортящегося, вонючего мусора расплачивался своей головой, своим здоровьем, а также чуть ли не своей жизнью, маленький котеночек Пушик.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 225
печатная A5
от 364