электронная
360
печатная A5
466
12+
Космические файлы

Бесплатный фрагмент - Космические файлы

Объем:
162 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4474-2286-8
электронная
от 360
печатная A5
от 466

Сила слова

В триодиннадцатом царстве тридевятом государстве продолжал жить-поживать всеизвестный Иванушка-Дурачок. И все у него было для счастья, да что-то покоя все же не давало. Лежит, бывало, на печи и думает, почему это люди его дураком зовут. Вроде не глупее других. И из всех историй выкручивался, и принцессы добился да еще полцарства в придачу, и заморских королевичей перехитрил, и нечистую силу не побоялся. А они все дураком да дураком обзывают. И так Иванушке грустно стало, хоть в петлю лезь. Обидно и все тут. Мается парень, места себе не находит.

«Нет, — думает Иван, — так задаром пропадать, докажу-ка я всему свету, что и у меня под шапкой не солома, а какие-никакие, да мозги имеются. Еще посмотрим, кто из нас в дураках ходить будет!» И решил Иванушка учиться, учиться и учиться, как завещала ему покойная бабушка Фекла Пирмидонтовна. Сказано — сделано. Оседлал Ваня коня и в путь-дорогу. Прямиком в страны дальние, города заморские. Диковинные науки постигать.

Долго ли он странствовал по белу свету, коротко ли, одному лишь Богу известно. Зато знаний он приобрел огромное множество. И всякие там царские и королевские грамоты, и мудреные степени и звания. Словом, стал настоящим ученым мужем, признанным в этих самых заморских и загорских странах. «Все, — думает Иван, — пора домой возвращаться. Все хорошо в меру, а то чего доброго, помру здесь, на чужбине, и ни одна собака дома не узнает, чего их Дурачок добился». И пустился Иванушка в путь на родину-матушку.

Плывет морем, пробирается через пустыни, взбирается на горы. Все ему нипочем. Мысль о родной стороне согревает ему душу, наполняя необходимой победоносной энергией. Вот уже осталось пройти последний лес. Радостно, без тени сомнений вступил Иван под его сень. Лес вроде ничем особенным не отличался. Только почему-то жутковато стало у Ивана на сердце. Никак не мог он объяснить возникшее вдруг беспокойство. Стал он озираться по сторонам. Глядь, а невдалеке старушка сидит на пенечке. Сидит себе да семечки щелкает. «Что-то тут нечисто, — подумал Ваня, — откуда взяться старухе в глухом ночном лесу. Сидит — то как по-хозяйски, не торопится, не суетится». Но виду Иван не подал. Подошел и весело поздоровался. «Здравствуй сто лет, бабуля. Али заблудилась в лесу?» — спрашивает он.

— Здравствуй Иванушка-Дурачок, — отвечает старуха. — Спасибо на добром слове, да только не одну уж сотню лет прожила я и помирать пока не собираюсь. А заблудиться мне мудрено. Живу я тут, понимаешь?

Ничего Иван не понимал. Как это можно жить в глухом лесу без тропок, без дорог, да еще без избы? Но больше всего его обидело обращение старухи.

— А откуда ты знаешь, что я — Иван? Да к тому же еще и дураком обозвала. А я, между прочим, ученый человек. Меня вся заграница знает и уважает. Одних только королевских грамот и наград у меня полна сума. — И он полез в перекинутую через плечо сумку, чтобы документально подтвердить свои слова, но старуха его резко остановила:

— Ты, Иван, сколько ни учись, а все равно для народа всегда дураком останешься, — жестко срезала она паренька.

У Иванушки от такой наглости даже челюсть отвисла.

— Почему это? — спросил он, заикаясь.

— Добрый ты слишком, вот все и зовут тебя дураком.

— А разве доброта — это глупость? — задумчиво произнес заметно погрустневший Иванушка.

— Конечно, глупость. Подумай сам, ты всем помогаешь, всех жалеешь, всем веришь, а люди тебя обманывают, обирают. Пользуются твоей добротой и тебя еще и дураком считают.

— Так кто же из нас в таком случае дурак?

— Ты, конечно, — безапелляционно заявила старуха. — Ты же отдаешь им себя, а они пользуются тобой, ничего не отдавая взамен.

— Неправда. Мне всегда и звери, и люди помогали. Поэтому-то я и из всех приключений выкрутился.

— Да это только в сказках ты выкрутился. Думаешь, я не знаю, как тебе на самом деле несладко приходится. И победы твои часто приукрашивают, чтобы другие дураки тоже добрыми были. А сами норовят их обмануть.

— Ну, и что ты советуешь?

— Стань, наконец, мужчиной. Будь жестким, а если понадобится, и жестоким. Увидишь, как люди тебя зауважают. Уж лучше быть палачом, чем клоуном!

Последние слова больно ранили молодого человека. Он даже отвернулся от старухи. Но когда захотел ей возразить, та исчезла. Всю оставшуюся часть дороги Иван прошел, глубоко задумавшись о своей жизни. Слова старухи не давали ему покоя. Они породили на свет червя сомнения, беспощадно грызшего его душу. И чем больше думал бедный Иванушка, тем скорее рос этот червь, безудержно стремясь превратиться во всепожирающего властолюбивого змея.

Дома встретили Ивана радостно, с хлебом и солью. Окружающие не заметили бурю, бушующую в душе их безобидного Вани.

— Вань, а, Вань, сходи-ка за водой! — кричал один.

— Ванька, сбегай за дровами, — командовал другой.

— Да ты что, оглох, что ли, — недоумевал третий.

Вдруг, посмотрев на Ивана, все обомлели. Из-под насупившихся бровей сверкали холодные, жестокие глаза. Вынести такой взгляд было трудно. Почти все присутствующие одновременно, словно сговорившись, потупили взор. Кто отвернулся, а кто и вовсе вышел прочь из избы.

Ни слова не проронил Иван, показывая лишь одним своим взглядом превосходство над окружающими. Шло время. Очень скоро народ понял, кто хозяин в деревне, да и во всем государстве. Говорят, что сам царь начинал заикаться, когда Иван глядел на него в упор. Спустя год Иван перебрался во дворец, и все слуги спрашивали у него разрешения на выполнение приказов царя. Впрочем, и приказы эти готовил сам Иван. Теперь никто не смел называть его дураком. Правда, один было забылся, да его быстренько повесили. Чтоб другим неповадно было.

Слухи об уме Ивана поползли по всему белу свету. Живет, говорят, в триодиннадцатом царстве тридевятнадцатом государстве Иван Мудрец, все проблемы ему нипочем. Шибко умный потому что.

Как-то пришел к Ивану на аудиенцию старик, весь в белом одеянии. Седой, с длинной бородой и почти до плеч вьющимися белыми, как снег, волосами. Лишь посмотрел он на Ивана своими необыкновенно лучезарными и немного грустными глазами, как тот все понял. Ошибки быть не могло. Перед ним стоял великий заморский мудрец, которого называли Учитель мира.

— Да ниспошлет Всевышний долгие годы здравствования всеуважаемому Ивану Жестокому, — начал он удивительно приятным, даже моложавым голосом.

— Здравствуйте и Вы, Учитель, — почтительно ответил Иван, впервые за многие годы, как ему показалось не совсем уверенно.

— Ты думаешь, что имеешь право называть меня своим Учителем? А может, скорее, стоит назвать тебя учеником лесной старухи, обитающей у поганого болота?

Сомнения Ивана окончательно рассеялись. Учитель все знал. «Ну, и что, — думал он, — пусть знает. Зато теперь никто не называет меня дураком. Все уважают, слушаются».

— Уважают или боятся? — спросил Учитель, читая мысли горе-мудреца.

«Черт побери, я и забыл, что старик ясновидящий. Даже думать спокойно нельзя», — пожаловался себе расстроенный Иван.

— Думай вслух, — предложил старец. Тогда не запутаешься. Итак, Иван, ты счастлив?

— Нет, — ответил молодой человек.

— У тебя есть друзья, я имею в виду настоящих друзей, которым бы ты мог довериться?

— Нет.

— Тебя любят люди?

— Скорее всего, боятся, — сказал Иван задумчиво.

— Ну, а ты их?

— Теперь уже не знаю, — обреченно произнес Ваня.

— А зачем ты в таком случае живешь?

— Как зачем? Все живут, и я живу — что я, хуже других?

— Ты должен стремиться быть лучше других. И помогать остальным стать лучше. А что ты делаешь? Видно знаний для мудрости недостаточно, если одна приболотная старуха перевернула всю твою жизнь.

— Но люди сами виноваты в моем превращении. Они ведь называли меня дураком, — пытался защититься Иван.

— Ну и что? Они тебя любили и дурачком называли любя. Дураком-то ты был в глазах никчемных, эгоистичных и жадных людей. Разве не называют они самых благородных и умных людей глупцами оттого, что не понимают мотивов их поведения? Или не могут подняться до их уровня. Ведь странность — это всегда то, что выше нормы. И не надо боятся быть таким в действительности. Есть два мира — материальный, который ты видишь, и духовный — невидимый. Ценности их порой не совпадают. Что осмеивают в первом, ценится и особенно важно во втором. Первый временен, второй же не подвластен ни времени, ни пространству.

— Но ведь говорят, что лучше быть палачом, чем клоуном, — пытался хоть что-то возразить Иван.

— Кто говорит? Такое может сказать лишь очень недалекий человек. Палач, сеющий смерть, жалок, в то время как клоун, дарящий смех, — велик. Запомни, друг мой. И да не будет никем другим тот, кто может быть самим собой!

С этими словами старец удалился. Говорят, после этого разговора Ивана словно подменили. Он понял в чем заключается истинная сила человека. Оставив дворец, он переехал обратно в избу, из которой часто доносился его заразительный смех. Да еще обрывки фраз вроде «сбегай за водой дурачок». И Ваня, надев на босу ногу валенки, радостно мчался стремглав к колодцу, где его поджидало очередное приключение.

Ну, это уже совсем другая сказка…

Крысиное сердце

Жан долго не мог уснуть, мучая кровать беспрестанным ерзанием, напоминая скорее страдающего бессонницей пенсионера, нежели двенадцатилетнего мальчика. Открыв глаза, он увидал прямо перед собой звездное небо. Как ни странно, это его не удивило, хотя минуту назад на месте мер­цающих светил красовался недавно побеленный потолок. Звезды весело мигали, словно переговариваясь друг с другом на неизвестном ему языке, а то и вовсе пускались в причудливый пляс, совершенно невероятным образом создающий небесную гармонию. Вдруг мальчик почувствовал, будто невидимые крылья поднимают его все выше и выше, пока он не оказался на твердой почве, напоминающей булыжную мостовую.

Не отдавая себе отчета в том, что с ним происходит, отрок смело направился в сторону огней.

Достигнув цели, он увидел перед собой огромные и, казалось, ни­когда не отпираемые двери. На­прасны были его попытки досту­чаться до хозяев. Засовы остава­лись запертыми. «Черт бы их по­брал, — подумал Жан. — Неужто мне так и не удастся узнать, что скрывается за этими воротами».

Не успел он и подумать это, как двери, словно по мановению вол­шебной палочки, бесследно исчез­ли. Пока мальчик пытался понять, что произошло, раздался прони­зывающий до самых костей мо­гильный голос:

— Зачем ты здесь, мальчик? Этот путь лишь для избранных героев, а не для детей.

— А разве дети не могут быть героями? — не растерявшись, спро­сил мальчик, удивляясь собствен­ной храбрости.

— Хм… Возможно. Ведь храбрость не связана с возрастом. Но все равно, тебе еще рано стучать в незнакомые двери далекой стра­ны. Все твои ровесники сладко спят и видят красивые сны. Последуй же и ты их примеру.

— А в какой я стране, если не секрет, уважаемый голос? — продолжал неугомонный паренек.

— Ты нравишься мне, отрок. Так и быть. Я открою тебе тайну. Но знай, что узнав правду, ты потеряешь возможность покинуть эту страну без моего разрешения. Подумай, мой дорогой.

Искушение было настолько ве­ликим, что справиться с ним двенадцатилетнему подростку было не под силу.

— Да, я согласен, — выпалил он. Все это казалось ему сном. Стоит лишь открыть глаза, думал Жан, как видение исчезнет. Тогда надо будет снова каждое yтpo тащиться а школу. А так хочется спать по утрам и нежиться в теплой постели.

— Говори же скорее. Где я и кто со мной разговаривает? — настаивал он. Но голос не спешил приот­крывать завесу таинственности.

— Одного лишь слова недостаточно, — сказал он коварно протяжным голосом. — В нашей стране имеет силу только клятва, написанная кровью.

Зловещее звучание последнего слова заставило мальчика вздрог­нуть. Но вслух он сказал:

— Подумаешь, что я кровь никогда не сдавал, что ли? Дайте мне нож, я сделаю надрез на мизинце. И перо с бумагой.

— Все это давно перёд тобой.

Как и когда появился маленький столик со всеми принадлежностя­ми, Жан не заметил. Победоносное любопытство подавляло не только логическое мышление, но и растущий страх. Он взял нож и уже готов был произвести маленький надрез на левом мизинце, как таинственный голос остановил его.

— Э, нет. Ты должен написать клятву не своей кровью.

— А чьей? — Жан почувствовал тысячу мурашек, пробежавших по его спине.

— Что-то не нравится мне все это. А может и впрямь вернуться? Но тогда я всю жизнь буду считать себя трусом. Может, сегодня мне дано узнать нечто та­кое, что перевернет мою жизнь, превратит ее из жалкого существования в настоящую сказку. Но есть же такие вещи, через кото­рые нельзя переступать, несмотря ни на что! Я никогда убийцей не стану. Уж лучше вернуться, — ска­зал он твердо.

— Неужели, — вкрадчиво продолжал голос, в котором появились сладковато-липкие интонации, — ты думаешь о нашей стране так пло­хо? Это всего лишь формальности. Кого из живых тварей ты не любишь?

Кошку, собаку, курицу?

— Очень даже я их люблю — обиделся мальчик.

— Но кого ты все-таки любишь меньше, — не отставал голос.

— Пожалуй, крыс.

— Прекрасно, крыс так крыс.

На столе, откуда ни возьмись, появилась спящая крыса.

— Смелее, мальчик, докажи, что ты — будущий мужчина. А может, в этом теле бьется девичье сердце? — провоцировал голос.

Все естество двенадцатилетнего мальчугана сопротивлялось бессмысленной жестокости. Что-то кричало в нем, пытаясь схватить за руку. Но у самого этого чего-то рук не было. Поэтому, как вы уже догадались, остановить мальчика ему не удалось. Закрыв глаза, мальчик, желающий вырасти сильным человеком, решительно взмахнул ножом.

Hе успел он поставить точку на своей клятве, как началось будто светопреставление. Раздался неимоверный грохот, в глазах Жана потемнело. Он чувствовал, как теряет сознание. Словно этот самый нож вонзился в его грудь. Что-то проделывали с его сердцем. Чьи-то невидимые руки ловко орудо­вали внутри него. Вдруг, хихикая, заплясала игла, кокетливо виляя задом. Внутри него раздавалось гулкое бух-ух, бух-ух… Вскоре все смолкло…

Жан открыл глаза, но, к своему удивлению, оказался в собственной квартире на собственной кровати. А над ним белел их недавно побеленный потолок. Казалось, ничего особенного с ним не произошло. Мало ли, что может при­сниться. Но внутри все ныло. Он встал с кровати и почувствовал неестественную тяжесть в груди,

Черт его знает, что снится. Навер­ное, перед сном я начитался

страшных сказок, подумал Жан. Внутри него что-то хихикнуло, хотя он этого и не заметил.

В школу, конечно, идти он не собирался. Дерзкое желание воз­никло в его душе: а если позвонить директору школы и сказать, что не смогу прийти на занятия. Без тени сомнения он снял трубку и набрал номер.

Да, — послышался повелительный голос директора.

— С Вами говорит Жан Дюбуэ, — заговорил мальчик, поразившись стальной уверенности собственно­го голоса. — Вы меня поняли?

Да, — послышалось в трубке несколько мгновений спустя.

— Так вот, я сегодня в школу не приду. Надеюсь, Вам не нужны глупые объяснения и всякие там справки от жалких врачишек?

— Нет что Вы, господин Дюбуэ. Конечно, отдохните. Здоровье превыше всего.

Жан не узнавал голоса надмен­ного директора, не терпящего ни­каких нарушений. «Теперь он у меня в кармане, — подумал он. — Ну, а плюгавенького учителя мате­матики я сожру с потрохами».

Сознание собственного превосходства доставляло ему невероятную радость. Поражение директора было первым результатом его венчания с Властью, отпрыск кото­рой уверенно сидел теперь в сер­дце бедного мальчика.

Шли годы. Жан Дюбуэ взрослел. По мере его физического роста росло и его могущество над людьми. Порой он и сам поражался магической мощи, которой он обладал. Довольно было одного, казалось, идущего с того света пристального взгляда Жана, и собеседник вставал на задние лапки, добровольно отдавая ему свою волю. Иногда Жан даже ощущал, как существо, сидящее в нем, ла­комится волей того или иного человека, превращая его в бессло­весную тварь, раба, продавшего свое достоинство.

А когда что-то внутри него все же пыталось вос­стать против такого жестокого уничижения, перед ним сразу же вставал образ зарубленной кры­сы. Только размеры ее были ог­ромны. Она, подобно сказочному монстру, возвышалась над ним и громко хохотала. Два огромных клыка были выпачканы в крови, которая капала прямо на Жана, заливая его с ног до головы. Это видение преследовало Жана все беспощаднее по мере его внешне­го процветания и благополучия. Говорят, иногда его видели отмахивающимся на улице от невиди­мых мух, а то и вовсе бегущим со всех ног домой, с искаженным от ужаса лицом. Кто преследовал Жана, и как закончилась эта история, нам приходится лишь догадываться.

Необычная охота

Экосказка

В далекой стране, где солнце и море, купаясь друг в дружке, ласкают собой все живое, жил юноша с красивыми, но удивительно печальными глазами. Все вроде у него было: и молодость, и внешность, и богатство, но почему-то с некоторых пор никто не видел его смеющимся. Будто какая-то таинственная печаль навечно поселилась в его сердце.

Как-то раз в город приехала принцесса — первая красавица королевства. Молва о ее необыкновенной красоте быстро облетела все уголки страны, и юноши сходились ко дворцу, чтобы хоть раз взглянуть на нее. Все, но не наш герой, страдающий от никому не ведомого горя. Об этом, конечно, узнала прекрасная принцесса. Ее задело явное безразличие печального юноши, и она решила узнать, в чем дело.

Позвав к себе придворную колдунью, принцесса повелела:

— Узнай, что творится с юношей. Почему он так странно себя ведет: гуляет лишь по вечерам, а днем целый день сидит в замке?

Старуха удалилась в свою комнату. Взяла чан, налила туда воды, бросила какое-то зелье и стала читать заклинание. Вода в чане закипела, зашипела. Вдруг поверхность ее разгладилась, и появилось изображение старого замка. Вы совершенно правы — это был замок печального юноши. По его красивому лицу было видно, что его что-то мучило. Он, словно затравленный зверь, метался по комнате, резко останавливался, падал на диван или забивался в угол, закрывая лицо руками…

Пробило полночь. Парень успокоился, вышел из замка и направился в лес. Свернув с дороги, он стал пробираться сквозь густые заросли к неведомой колдунье цели. Чем дальше продвигался юноша, тем труднее старухе было его разглядеть. Наконец, изображение стало настолько нечетким, что колдунья, вздохнув, отошла от чана.

«Нет, моя госпожа, ничего не разглядеть», — сказала она принцессе. — Может здесь замешаны чары посильнее моих. Ясно лишь, что что-то неведомое каждую полночь влечет юношу в лес. И это очень мучает его».

Услышанное еще больше заинтриговало принцессу, и она решила, во что бы то ни стало выведать тайну загадочного незнакомца.

Переодевшись бродячей торговкой, принцесса направилась в старый замок. Долго стучалась она в дверь прежде, чем ей, наконец, отворили.

«О, Господи!» — воскликнула принцесса. Перед ней стоял весь истерзанный юноша с по-прежнему печальными оленьими глазами. Волосы его были взъерошены, лицо и руки разрисованы ссадинами и царапинами, рубашка и брюки разорваны в клочья. И лишь взгляд его был безразлично-спокойным…

— Вам кого? — спросил парень.

— Я принесла Вам заморских товаров — начала, запинаясь, принцесса. — Не желаете ли посмотреть, господин?

— В том то и беда, что я уже давно ничего не желаю, — грустно, как бы говоря с собой, ответил юноша.

— А почему? — наивно спросила принцесса.

Парень лишь горько ухмыльнулся, оставаясь по-прежнему безжизненным.

— Вам еще что-нибудь нужно? — из вежливости спросил он, давая понять, что разговор закончен и уже собирался захлопнуть дверь…

— Да, — ответила осмелевшая принцесса, — Вы ранены. У меня есть различные снадобья. Разрешите, я Вам помогу.

— Мне ничего не нужно, — резко ответил юноша. — До свидания. И уже начал было запирать дверь, как совершенно неожиданно для себя принцесса крикнула:

— Тогда помогите мне, прошу Вас, я пропадаю. Меня преследуют, защитите, умоляю!

Парень подозрительно посмотрел на принцессу. Отворив дверь и, пропуская девушку в замок, он недоверчиво спросил:

— Кто же, извините, гонится за Вами?

— Колдун, — выпалила принцесса.

Юноша вздрогнул. Принцессе показалось, что ей удалось пробудить в нем хоть какие-то чувства, а может быть и просто любопытство. Но парень, не спросив больше ничего, направился внутрь замка. Девушка последовала за ним.

— Кофе, чай? — неожиданно спросил юноша.

— Спасибо. Я не хочу, — смущенно ответила девушка.

— Отчего же? Извольте.

— Хорошо, если можно, немного чая.

Парень дернул за шнур, который висел у его кресла, и к удивлению принцессы в комнату вбежала очень забавная лохматая собачонка. На ее белоснежном теле красовались два черных пятна, а шикарные черные уши свисали почти до земли.

— Грацци, два чая, — приказал юноша. Собачка тотчас же выбежала, на прощание кокетливо взмахнув пропеллероподобным хвостом. Не успела принцесса сообразить, что происходит, собачонка вбежала вновь, толкая перед собой красивую тележку. Столик был сервирован на двоих. Чай, восточные пряности, шоколад, изюм и т. д. Все это было расставлено с мастерством заправского официанта. Подкатив столик к парню, собачка лизнула его руку и, виляя хвостиком, так же стремительно выбежала из комнаты, как и появилась.

— Что это было? — спросила изумленная принцесса.

Мой единственный друг, — ответил юноша. — С тех пор, как… — вдруг он осекся и пристально посмотрел на девушку. — Итак, в чем, собственно говоря, проблема? — спросил он подчеркнуто холодно. — Чем могу быть полезным? Говорите, ведь Вам скоро надо будет уйти.

— Как уйти? — воскликнула принцесса. — А я думала, что мне можно будет переночевать в Вашем замке.

— Нет. Это исключено.

Но моя жизнь в опасности. Злой колдун поклялся превратить меня в жалкую мартышку за то, что я отказалась выйти за него замуж.

— По-моему быть обезьяной это даже здорово.

— Вы шутите?! — возмутилась принцесса.

— Нисколько. Обезьяна, во всяком случае, естественна, и всегда искренна. Ей не приходится притворяться, что она торговка барахлом и лгать, что за ней кто-то там гонится.

Принцесса была застигнута врасплох. Она не знала, что и сказать. Только чувствовала, что покрывается пунцовой краской. Глаза ее непроизвольно широко расширились, а губки обиженно надулись.

Парень, ухмыльнувшись, отвернулся, дабы не видеть столь откровенного признания в совершенном.

— Ну как чай? — спросил он.

— Чу-чу-чу… залепетала принцесса.

— Вы спешите на паровоз? — съязвил парень.

Я хотела сказать, чай чудесный, — выпалила, наконец, потрясенная полным разоблачением принцесса.

— Что ж, я рад, что Вам понравилось. Тем более, что чай не простой, а заколдованный. Через некоторое время Вы превратитесь в очаровательную обезьянку, которая уже никого не станет обманывать. Потому, что я и есть тот самый колдун, которого Вы на свою голову придумали.

— А-А … — вырвалось у принцессы. Из ее глаз медленно покатились слезы. Она встала с кресла и неуверенно направилась к выходу. Прибавляя шаг, она и не заметила, как уже бежала, что есть мочи, не чувствуя под собой ног. Не помня дороги, принцесса неожиданно быстро нашла выход, у которого ее ожидала уже знакомая ей собачонка.

— Пока, Принцесса! — сказала Грацци на прощанье, дружелюбно виляя забавным хвостиком.

— Пока! — буркнула принцесса и вылетела из странного замка.

Пробежав еще немного, она вспомнила задорный тон собачки, ее человеческую речь. Да и юноша отнюдь не собирался ее догонять. Он лишь отвернулся и как-то неестественно затрясся. От страха принцесса подумала, что юноша превращается в страшное чудище. Но, немного успокоившись, она вдруг поняла, что он просто тихо смеялся, с трудом сдерживаясь от громкого хохота.

— Неужели он так ловко меня провел? — подумала принцесса. Да, но откуда тогда он узнал, что я принцесса. Может, он видел меня раньше? Или мое надменное лицо было красноречивее броского наряда торговки? Ну ладно, ты у меня еще увидишь! Я тебе устрою тартарары! Ты у меня сам обезьяной станешь!

Так рассуждала разгневанная принцесса, даже и, не предполагая, что мысль имеет материальную силу и рано или поздно обязательно воплотится в жизнь. Она твердо была убеждена, что дурно нельзя лишь поступать. Ну, а думать каждый может, что хочет. Бедная принцесса не знала, что дурные мысли одних, почти всегда превращаются в конкретные поступки, как правило, других. Спрятавшись за деревом, она решила проследить за юношей, а затем уж отомстить за свое оскорбление.

Выбрав подходящее дерево, близ опушки, она с трудом вскарабкалась на него и заняла отличную наблюдательную позицию.

Теперь-то ты от меня никуда не денешься! — подумала она с явным удовольствием. Устроившись поудобней, она стала ждать. Ей были видны часы в замке, поэтому она ясно видела, что без четверти двенадцать двери замка отворились, и оттуда вышел наш герой. Он твердым шагом направлялся в лес. Принцессе было видно его изменившееся от напряжения лицо.

Пробираясь сквозь заросли, юноша шел все время прямо, держа курс на сказочную опушку, которая при лунном свете, казалась таинственно-зловещей. Подойдя к ее середине, парень остановился. Расставив широко ноги и скрестив руки за спиной, он вдруг громко крикнул: «Я готов!».

Принцесса чуть не упала с дерева от неожиданности, подумав, что парень ее увидел и обращается к ней. Она уже собиралась что-то ответить, но, грянувший неожиданно гром и блеснувшая, словно турецкий ятаган, молния ошеломили ее.

— Готов? — вдруг раздался чей-то голос, напоминающий скорее громовой раскат.

— Да! — твердо ответил парень.

— Кем будешь сегодня?

— Мне все равно — буркнул парень.

— Выбирай! — потребовал голос.

— Обезьяной — неожиданно ответил юноша.

Принцессе вновь стало не по себе. Она вспомнила их разговор про обезьянку. Мороз пробежал по ее коже. Гром грянул во второй раз. Снова блеснула молния и девушка увидела, что на том месте, где стоял юноша, боязливо озиралась по сторонам маленькая мартышка. Раздался страшный рев, и из-за деревьев показался тигр, затем еще один, и еще, и еще… Словом, мартышку окружала стая тигров.

— Ну все, — подумала обезумевшая от страха принцесса. Мартышке, а значит, прекрасному юноше пришел конец. Страшные звери разорвут его на клочья. Но, как ни странно, тигры не собирались раздирать свою жертву. Один из них направился к дереву, и что-то стал искать в дупле. Его примеру последовали остальные тигры. И вот, уже вся стая стояла в одну шеренгу, целясь в жалкую мартышку из ружей. Да, в дупле дерева были спрятаны ружья!

Прогремел первый выстрел, мартышка бросилась бежать. Она запрыгнула на дерево и ловко перескакивала с одной ветки на другую. Выстрелы раздавались один за другим, но мартышка ловко перепрыгивала с ветки на ветку. Вдруг она запрыгнула на дерево, на котором пряталась принцесса. Они чуть не стукнулись лбами. Ужас, горечь, досаду, негодование — все это прочла принцесса в немигающих глазах обезьянки, тотчас же перепрыгнувшей на другое дерево. Видимо, чтобы обезопасить принцессу.

Охота продолжалась до рассвета. С первыми лучами солнца выстрелы прекратились, и тигры исчезли также царственно, как и появились. Все происшедшее могло показаться страшным сном, если бы не тело парня, безжизненно лежащее на опушке.

Принцесса, убедившись, что кошмар позади, стала осторожно спускаться с дерева. Она подошла к изнеможенному парню и дотронулась до его щеки губами. Слезы катились из ее глаз, падая прямо на лицо юноши.

— Ну все, хватит, я уже и так чистый, — недовольно пробубнил парень. Принцессам вообще плакать вредно.

— Извините, я больше не буду, — послушно сказала принцесса, обрадовавшись, что он пришел в себя.

— Теперь Вы все знаете и можете меня уничтожить.

— Что Вы, что Вы! — быстро пролепетала принцесса. Совсем даже наоборот. Я хочу помочь Вам. Только не совсем понимаю, что происходит.

— Да, что тут понимать. Я сам во всем виноват, поэтому и терплю такое издевательство.

— От кого?

— От хозяина леса.

— А кто это такой? — спросила удивленно принцесса. И почему он так мучает Вас?

— О, — вздохнул юноша. — Когда-то я был принцем одного южного королевства. Я был молод, беспечен и сгорал от всепожирающей страсти, страсти к охоте. Я упивался самим процессом охоты. Азартно загоняя беспомощных зверей в западню, я хладнокровно их убивал. Откуда я мог знать, что звери такие же существа, как и люди, что у них есть душа, любовь, ненависть, дети, наконец. Нет, тогда я об этом и не думал. Я только охотился, поглощенный лишь своим состоянием — азартом. Тогда я даже и не задумывался о том, что в самом слове охота заложено эгоистическое содержание. «Мне охота…» Но в этом процессе моей охоты страдает мое окружение. Тогда мне не было до этого никакого дела. И вот однажды я загнал в западню тигра. Спешившись, я хотел вызвать зверя, на равный, как мне тогда казалось, поединок. Вдруг тигр заговорил:

— Ты считаешь, что это достойный мужчин бой?!

— Да, — ответил я изумленно.

— А не кажется ли тебе, что это гнусное убийство? — прорычал тигр. — Убийство не ради выживания, а просто ради удовольствия? Ведь ты вооружен!

— Но ты ловчее и сильнее. Значит, мы равны, когда я вооружен, — парировал я.

— Но ты же умнее! — проревел тигр. — Ты хочешь убить меня, хотя я не нападал на тебя. Просто тебе нравится убивать. Мне же лишь приходится это делать с целью выживания. Так кто же из нас зверь? Хочешь доказать, что ты силен и ловок, так участвуй в соревнованиях. Твори добро, если ты сильный. Помогай слабым, ведь в мире столько беспомощных, столько горя и зла. Так зачем же ты умножаешь их, разумный человек?!

— Но людей — то я не убиваю, — неуклюже пытался он хоть как-то защититься от уничтожающего укора зверя.

— Какая разница, кого ты убиваешь! Ты проливаешь кровь, отнимаешь родителей у детей и наоборот. Из-за чего? Из-за скуки! Жаждешь крови, да? Ты ее получишь! Каждую полночь ты будешь превращаться в какое-нибудь животное, а лесные звери будут охотниками. Они будут стрелять в тебя, как ты стрелял в них. Тебе надо будет продержаться до рассвета. И так в течение года, пока ты не поймешь, что надо делать. Иначе ты навечно превратишься в дикого кабана… Если тебе, конечно, удастся продержаться год.

С этими словами тигр бесследно исчез, словно испарился в воздухе. Но его слова до сих пор колоколом звучат в моих ушах. Видишь ли, прекрасная принцесса, через неделю срок истекает, а я так и не понял, что должен делать. Теперь ты понимаешь, почему я веду себя так странно?

— Да, дорогой принц. Я все поняла и думаю, что мы найдем выход. Ведь впереди целая неделя! Пойдем в замок. Утро вечера мудренее. Нет такого жребия, который нельзя было бы преодолеть добротой!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 466