Бесплатный фрагмент - Кошмары разума

Все права защищены. Только для частного использования. Коммерческое и некоммерческое воспроизведение (копирование, тиражирование, распространение, сдача в прокат, переработка, использование идей и персонажей, публичное исполнение, передача в эфир, сообщение для всеобщего сведения по кабелю, доведение до всеобщего сведения в сети Интернет) без разрешения правообладателя запрещены.

© Олег Хасанов, текст, 2026

© Пётр Гринёв, обложка, 2026

Компьютерная вёрстка Олег Хасанов

БОЛЬШЕ СТА СЛОВ — НЕ ДРАББЛ!

Когда возле дома остановилось такси, начал накрапывать дождик.

«Хорошо, — подумал Геннадий, проверяя под пальто молоток с рифлёной ручкой. — Смоет все следы».

Из такси вылез высокий мужчина с кожаным портфелем и зашагал по переулку в сторону дома.

Этот гад работал редактором вебзина микрорассказов «Частицы мрака» всего месяц, но уже забраковал сотый хоррор-драббл, принадлежавший перу Геннадия. А раньше тот был звездой вебзина. Предыдущему редактору было плевать на точное количество слов в драбблах, и все могли спокойно переливать хоть сколько слов через край.

А этот редакторишка оказался таким принципиальным.

Ну, ничего…

Шаги редактора слышались всё ближе.

Геннадий выскочил из-за угла, замахнулся молотком и…

НЕЗНАКОМКА

У неё лицо ангела. Я тону в нём. Я вижу её здесь впервые, ведь мимо меня не проходила ещё ни одна девушка в клубе. Она стоит у стены, вдали от всех. У неё голубые глаза щенка, который потерялся и ищет помощи, тепла. О, у меня есть для тебя тепло, крошка.

Я приглашаю её потанцевать. Годами я искал Её и вот теперь нашёл.

Мы смылись с вечеринки раньше всех. На парковке я позволяю себе вольности. Ночь безмолвна. Слышны только наши влажные звуки. Она расстёгивает ворот моей рубашки, и боль пронзает мою шею. Она улыбается.

У неё лицо ангела и зубы добермана.

МОЛИТВА

От недельного голода Маурицио тошнило и пошатывало. Но каждый вечер он неизменно совершал свой обряд молитвы.

Он встал на колени посреди туалета в раздевалке и положил перед собой бейсбольную биту. Посмотрел на наручные часы и прислушался: колокол базилики Санта-Мария-Маджоре сегодня снова молчал. Сложив перед собой руки, он склонил голову, закрыл глаза и беззвучно зашептал молитву.

Одноклассники завыли в спортзале, безуспешно пытаясь проломиться через его баррикаду. Он знал: вирус был одним из испытаний.

Раздался шорох и повизгивание. Маурицио приоткрыл глаза: на краю унитаза показалась морда крысы.

Он медленно потянулся за битой.

Господь услышал его молитву. Сегодня он не останется без ужина.

ПЫФ!

Мальчик Вова остался дома один. Поиграв со всеми любимыми солдатиками, он от скуки сел у окна в ожидании родителей.

По улице шёл прохожий. Вова нашёл в оконном стекле пузырёк, навёл его на дядю, как прицел, и — ПЫФ! — голова дяди взорвалась красными арбузными ошмётками.

Вова пригнулся и округлил глаза.

На улице собралась толпа. Потом подъехала скорая.

Вова прицелился.

ПЫФ! — машина взорвалась.

ПЫФ! — фонтаном вверх брызнули окровавленные конечности и оторванные головы.

ПЫФ! — вспыхнула подъехавшая пожарная машина.

С росгвардейцами и тремя вертолётами Вова расправился за десять минут.

Ночью весь микрорайон эвакуировали, оцепили и обесточили.

Поняв, что родители за ним не придут, Вова заплакал.

ЛЮДИ НА ХОЛМЕ

Группа людей в белоснежных одеждах замерла на вершине холма, устремив взоры в наступающие сумерки. В напряжённой тишине слышны лишь сдержанные перешёптывания и шорох ткани. Они жмутся друг к другу, ища опоры в общем трепетном ожидании чуда — явления гигантского серебряного диска.

«Мессия приидет», — безмолвно твердят их сердца, наполненные слепой верой. И вот оно: на небе вспыхивает ослепительное второе солнце. В едином порыве они воздевают руки кверху, и крик ликования застывает в глотках. Светило отвечает им — не благодатью, а всепоглощающим жаром, который в мгновение обжигает лица, испепеляет волосы и обращает хрупкие тела в дымящийся пепел.

Он их не оставил. Он всё-таки явился.

ВАМПИР МАЛЕВИЧА

Художник положил кисть и взглянул на полотно.

Перед его глазами предстала зияющая бездна, которую ему не терпелось заключить в раму. Это был не просто холст, закрашенный чёрной краской. Это было отсутствие цвета как такового — абсолютная, глухая пустота, которая, казалось, втягивала в себя окружающее пространство.

— Идеальная чернота! — воскликнул художник. — Это новый духовный космос! Это та самая икона футуризма! Взамен этих ваших мадонн и бесстыжих венер…

Он стоял перед мольбертом и смотрел воспалёнными от бессонницы глазами в бездну, а бездна смотрела в него. Живая, пульсирующая бездна, спрессованная в строгие рамки квадрата.

Вспыхнувшая во тьме холста пара красных глаз заставила его отпрянуть назад.

НАПЁРСТОК

Целый вечер Агафья Петровна сидела в тишине старой квартиры, над спицами — вязала тёплую шапочку ко дню рождения внучки. За окном давно стемнело, только лампа под абажуром отбрасывала жёлтый круг света на её морщинистые руки. Близилась полночь. От усталости глаза слипались, и она задремала, опустив вязание на колени. Напёрсток соскользнул с её пальца и бесшумно исчез в тенях.

— Чёрт, чёрт, поиграй да отдай! — подслеповато щурясь, ворчала она, тщетно шаря руками по скрипучему полу в поисках обронённого бронзового колпачка.

Внезапно её пальцы наткнулись на тяжёлую складку занавески. И тут за пыльной тканью её рука нащупала нечто твёрдое, гладкое и неестественно холодное.

Копыто.

ЩЕРБАТАЯ ПОСУДА

Марсель всегда слушался старших, не пил, не курил и избегал плохих компаний. Закончив школу, поступил в университет и уехал из деревни в город.

После звонка из деканата с угрозой отчисления бабушка не выдержала и поехала разбираться.

— Всё ведь для тебя делаем! — кричала бабушка. — Квартиру снимаем. Во что ты её превратил!

Марсель окинул взглядом комнату: повсюду пустые бутылки, окурки, грязные женские трусики на подоконнике.

— И сколько раз я тебе говорила: не есть из щербатой посуды — шайтан вселится!

Бабушка схватила старую тарелку с роботами, которую когда-то подарила ему, и разбила её об пол.

Марсель резко обернулся. В его глазах вспыхнул зелёный огонёк.

ДУХ ЛЕСА

С наступлением ночи самую красивую девушку в деревне повели с завязанными глазами в лес. Вместе с повязкой с неё сняли шубу и всю остальную одежду. Жрецы крепко привязали её нагое тело к ели.

Девушке было стыдно, но она покорно склонила голову: её жертва необходима — только так деревня переживёт зиму, и дух леса не тронет других жителей.

Все ушли, ни разу не оглянувшись.

Она тряслась от холода, до крови прокусив нижнюю губу. Долго страдать ей не пришлось. Ветви деревьев зашелестели от сильного порыва ветра. Шапка снега упала на её посиневшее от холода тело.

— Тепло ли тебе, девица? — проскрипел низкий утробный голос.

КОЛЛЕКТОР

— Мы скоро расплатимся! Умоляем вас! — Крики за железной дверью.

Зевнув, я кивнул парням. Они уже несли баллон и газовый резак.

Я сел на скамеечку и стал ждать. Ребята знали свою работу.

Скоро я был уже в гостиной. В углу женщина с бледным лицом загораживала собой маленькую девочку. Обе в испуге смотрели на мужчину в майке и застиранных джинсах.

Я помахал перед ним судебным актом:

— Мистер Джонсон, вы уже полгода не платите по кредиту за новое сердце.

Мужчина опустился на колени.

Парни уже несли тесаки и контейнер для транспортировки органов.

Я сел на диванчик и стал ждать. Ребята знали свою работу.

ДЫХАНИЕ ДЬЯВОЛА

Бурунданга.

Без цвета, без вкуса, без запаха. Плывёт по вентиляции, заполняет собой все терминалы огромного аэропорта, просачивается в лёгкие тысяч людей.

Уволенный авиадиспетчер произносит в микрофон последние слова в конце последнего рабочего дня:

— Убей всех.

И его шёпот проникает в сердца людей. В зале ожидания начинается немое сумасшествие: пассажиры душат друг друга, выдавливают глаза. Молодая мама со спокойной, почти нежной улыбкой обнимает маленького сына и с тихим хрустом сворачивает ему шею. Охранники, с остекленевшими взглядами, вынимают из кобуры пистолеты и начинают стрельбу.

На взлётной полосе глохнут двигатели. Самолёты падают и взрываются, сливаясь в один огненный гриб.

Весь горизонт охвачен пламенем.

НЕПРОШЕНЫЕ ГОСТИ

Портал сломался. Чёртовы интерны! Молоко на губах ещё не обсохло, а считают себя уже великими учёными. А всё из-за одного пропущенного нуля в программе. Все попытки быстро перенастроить оборудование и отключить портал потерпели неудачу.

Никто из лаборатории даже не пытается бежать. Бесполезно. Некуда бежать. Негде спрятаться. Все сотрудники окаменели от страха.

Взвод солдат врывается в помещение и открывает стрельбу на поражение. Приказ: при разгерметизации стрелять во всё, что движется. Фигура директора проекта в белом халате дёргается как марионетка под бешеным градом пуль.

Сущности из соседних миров устремились к нам. Рано или поздно всё человеческое погибнет.

Теперь ад на Земле неизбежен.

СТЕФАНИЯ

Стеша Колокольцева… Будете смеяться, но она мне понравилась в первом классе. Я валял перед ней дурака, дарил ей конфеты, давал списывать, но она меня не замечала…

К седьмому классу я научился сносно играть на гитаре и написал для неё песню. Ноль внимания…

В девятом классе я работал всё лето на овощебазе, чтобы заработать себе на самый клёвый прикид, в котором я появился на местной дискотеке. Но она меня не замечала…

Зато сейчас она не сводит с меня глаз — покрасневших от инфекции.

Я перевязываю галстуком ногу и ковыляю прочь. За мной, злобно рыча, идёт Стеша. Её кроваво-зелёные слюни пачкают выпускное платье.

ДЖАЛЛО