электронная
54
печатная A5
361
18+
Кошачий Бог

Бесплатный фрагмент - Кошачий Бог

Антиутопия

Объем:
220 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-4556-0
электронная
от 54
печатная A5
от 361

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

1. 3017 год

Незаметно прошел и 3017 год. Клонированные монархи служили декадами — вахтовым методом, на досуге занимались огородом, частной жизнью. Идеи, даже нелепые, воплощаются со временем.

Академик вздохнул, закрывая отчет о дегустации продуктов Александром ХХYII. Августейшие особи выделялись гордой посадкой головы, осанкой, особым чутьем к жизнеобеспечивающим решениям. И еще, они были единодушны. Если кто-то из них накладывал вето, обозначив предложение словом «ересь», другие в свой черед отметали заявки технократов. В них не было корысти, роскошь их не удивляла, не будила злых помыслов. Именно они озвучили замену «деньги — товар — деньги» на принцип «пропитание — труд — пропитание», ибо золото есть не будешь, а порошковое питание считали вынужденным неудобством.

Генетическая память сработала, но не так скоро, как остро стоял вопрос о возвращении к натуральной пище. Первый этап реставрации занял триста лет. И система заработала. Конечно, разрушаемое тысячелетиями равновесие в природе трудно возродить ультраформулой. После эпохи морального безумия, нашествий и катастроф всякого рода, жизнь продолжалась на островках научных городков… Обломки рухнувших зданий слегка шевелились, оседали, словно кто-то давил скорлупу, вздымая белые пыльные ветерки. Генетически модифицированные продукты кальцинировали кожу. Никто не убирал «гипсовые фигуры» — некому, да и некогда. Стихия текущих проблем только нарастала.

Кошачий бог отозвал с улицы своих солдат на радугу. На крыше дорогой машины сидела трехцветная кошка и умывалась, никак не реагируя на потоки серо-черных крыс, которые аккуратно обтекали препятствие. Заметив это, человек направил робота, но она нырнула в открытый люк за котятами. Один был рыжим, второй — черным, третий — белым, четвертый, наконец-то, трехцветным с черной маской вокруг правого глаза. Корзинку подняли через окно, люди были счастливы, им выпало жить — дом с замурованными окнами подвалов и первых этажей теперь под надежной охраной…

2. Академик

Сегодня Академик принимал пополнение аспирантов из провинций и увидел свою будущую жену.

— Господи! Какой же стервой она была!

Он так больше и не женился ни разу. Семьдесят лет брака отравили его на всю оставшуюся… Следует связаться с младшим, спросить, зачем он ее клонировал, если было решено уже не экспериментировать в этой области… Отправить экземпляр назад…

Он смотрел сквозь стекло на фиолетовое небо ночи. На подоконнике равнодушно зевал сибирский кот… С него-то все и началось, когда он подобрал пищащий комочек и принес домой, отмыл, выкармливал, лечил… А жена орала и орала, хотя уже была матерью и могла бы проявить человеческие чувства к несчастному существу или просто из уважения к ученому и мужу. Никакой нужды она никогда не испытывала, когда вокруг мир просто рушился. Стервочка!

Тогда-то он вызвал техподдержку для установки бронированной двери в кабинет, чтобы она не причинила найденышу зла. Да, он помыл крошечное создание на своей ладони, подсушил немного ее феном, стащил ее пинцет и полночи вытаскивал кровососущих с тщедушной шеи пригревшегося котюшонка… Вероятно, это последнее уличное животное, которое было спасено.

3. Смутные времена

В те смутные времена велась непримиримая борьба в мегаполисах. Подвалы и крыши стали недоступны для кошек, их травили так же, как и собак. Дворники посыпали тротуары от наледи бетонной крошкой (вместо песка и соли), птицы слетались и склевывали, принимая за корм, падали камнем. Нашествие разнокалиберных бабочек возвели в ранг праздника, но праздник порхающих бабочек затянулся. Насекомые, словно тучи, накрыли парки, оставляя голые ветки. Воробьи пропали раньше, не находя букашек на стриженых газонах. После короткого триумфа городских властей началась пандемия крысиной чумы. Порою и хоронить было некого, даже мумию в мавзолее сожрали. Крысы умны — и не трогали падающих птиц, не шли в дома, где были кошки.

Экологическая катастрофа прошла точку невозврата, впрочем, все шло обыденно. Мировые новостные программы кричали об ужасах, но голоса каналов постепенно стихали. Ученые не сразу обратили внимание на тишину, работа продолжалась. Запас прочности у природы возможно неисчерпаем. То, что видел Академик, чем он экспериментировал, трудно понять. Он чувствовал, что надо попробовать так, а не иначе.

Это сработало сначала на умирающем котенке. Утром он плохо помнил, какую смесь из порошков он вкапывал ему на белый шершавый язычок. И даже не рискнул взять анализ у него, оставил напитое кровью насекомое в склянке, чтобы разобраться в составе. Проснулся с восходом солнца бодрый и удивленный, котик вылизывался и явно подрос. Академик рассмеялся как в детстве:

— Так ты котик! И хитрый котик, надо дать тебе имя. Может быть, Барсик?

Он вышел из заточения, прокрался на кухню, в доме все спали. Он отлил молока, захватил питьевой воды, одноразовых пеленок у младшего ребенка. Управившись с утренним туалетом, заварил кофе и вновь закрылся в лаборатории. К обеду был открыт новый вирус в содержимом клещевидной блохи. Он сам себе не поверил, посадил спасеныша на теплый подоконник, долго смотрел в окно на розовеющие сумерки, пока не почувствовал пристальный взгляд. Конечно же, это Васька, а никакой не Барсик! Тот прижмурился и вновь открыл глаза, словно сказал: «Я люблю тебя, Человек».

— Я тоже люблю тебя, — ответил Академик. — А что, Васька, мы с тобой сегодня открыли… Страшно подумать! Видишь, вечереет, а хозяина даже к обеду не звали. Надо же тебе мяса выкрасть. Белок тебе нужен, малыш, для роста.

Васька равнодушно повел носом, показав лишайное ушко.

— Не переживай, и это вылечим… и смесь наколдуем на молочке, зубов-то нет пока, мамка считать не умеет, потеряла тебя.

Котенок потянулся, выгнув спину и зевнул, обнажив белые иголочки. Академик взял его на тщательный осмотр, обработку. К счастью он забыл убрать флаконы, из которых ночью собирал спасительную смесь. 80 грамм веса за двадцать часов — хорошая прибавка. Васька уже вынюхивал пузырьки, словно знал, что в них жизнь. Хозяин подмигнул ему, и котик замер в ожидании. Казалось, ему нравилось наблюдать за человеком.

Академик записал расчеты, составляющие, получилась интересная формула, затем он приступил к таинству опыта. Объем смеси получился 0,25 миллилитра, оставалось развести физиологическим раствором до пяти-семи кубиков и найти чашку Петри, Васька посмотрел в сторону двери, и вскоре раздался стук и приглушенная ругань жены. Пришлось быстро убрать котенка в стеклянный короб, поставив ему воду и раствор.

4. Ночные опыты

Няня уже уложила детей и дремала в кресле, а его поджидала теща… Впрочем, к науке это не имело отношения, поэтому им не удалось испортить настроение. Он наполнил термос кофе, вскрыл контейнер с молоком, забрав пару бутылок и ужин, заказанный в институте.

В кабинете работалось спокойно. Он включил радио и занялся обзором достижений. Термостат подавал сигналы, вирус быстро рос на разных питательных средах, пора было пересаживать в иные температуры, вновь и вновь повторять опыт. Васька спал на голом стекле, закатав в пеленку переработанное добро, которое подлежало подробному анализу. Он вернулся к лабораторному столу, в шприце оставалось два кубика чудодейственного раствора. Академик, перекрестившись, начал пробы. Вкус нескольких капель был приятен, как свежий бульон, но он решил посмотреть реакцию организма.

Васька просыпался несколько раз, сонно жмурился от света, завертывался на другой бок в чистую пеленку, а человек все еще работал. Ученый, разумеется, рискнул и раз и другой попробовать свое изобретение. Под утро заметил, что так и не притронулся к ужину, и недопитый кофе остался в чашке, и спать он ушел к жене, иначе откуда бы взяться младшему микробиологу дальневосточной экспедиции…

5. Открытие

С кафедры прислали дезинфекционный бульдозер для очистки дороги и бронемашину с химзащитой. Антикрысиный контур давал сбои. Найденный кошачий вирус, капнувший из шприца в клетку, парализовал лабораторных крыс, а впервые введенный в холку — убивал сразу. Попробовали метод распыления. Через два дня из отдела утилизации сообщили, что материал не разлагается, а усыхает, обезвоживаясь, что вирус чумы не найден ни в ткани крови, ни в мышцах, ни в органах. Это была окончательная победа над пандемией. Феномен иммунологической памяти крови котенка сработал в пользу человека.

Биологически чистого материала для переработки в порошки и для пополнения лаборантских запасов института не хватало для промышленных масштабов. Технократы договорились до полного маразма — использовать крысиное мясо, как продукт, переработанный в бульонные кубики. Пришлось прибегнуть к тайным мерам, крикуны от науки исчезли в долгих командировках. Технари объединились с биологами, нашли быстрый способ опыления территорий с низкопланов. Миниаэробусы начали движение, проложили рейсовые маршруты для найденного в округе выжившего населения.

Академия наук открыла новые кафедры: экологии души, интуиции, нравственности клонирования. Эйфория открытий захлестнула выживших, строились цитадели из новых материалов. Не было бедных и богатых, забот хватало всем. Эликсир поддержания жизни в экстремальных условиях для каждого рассчитывался индивидуально. Академик наравне со всеми проходил утренний и вечерний осмотр врача. Сначала исчезли седины с висков, он перестал чувствовать годы, раздражительность, усталость. Он опасался, что вывел новый допинг, что люди работают на износ, что скоро вскроются новые болезни, но время текло незаметно, пока он не встретил Ненаглядную.

6. Исключение из правил

По старому стилю ему было семьдесят три, она была моложе на четверть века, но они чувствовали себя лет на тридцать, а иногда совсем юными, открывающими для себя мир чувственных наслаждений. Конечно, он был женат, она была замужем, но единение душ они ощутили впервые. Загородный кошачий приют миновала чума, в подвале еще хранились дачные запасы и семена для рассады с древнейших времен. Исключение из правил. Химзащита провела проверку, привлекла и ее к работе. Она создала себе кафедру интуитивных сообщений. И, действительно, они не сговариваясь, встречались в бесконечных воздушных переходах Академгородка на пути к доктору. Она спиной чувствовала, что он вынырнул из своего отсека, и любуется ее неспешным шагом. Затем они шли на посадку в аэромаршрутку, летели к ней, им казалось, так будет всегда. Мелькали столетия, они легко обменивались мыслями. Ее светлая головушка утверждала, что душа вечна, жизнь неистребима, счастье бесконечно.

Технари решали проблему водообеспечения, доставляя куски ледников. Эликсир стимулировал организм на выработку собственной энергии для жизнеобеспечения теплом, энергией, нейтрализовал ген старения, но требовал много воды, чистой воды. Он вернулся в институт, на площадке толпились пассажиры на обратный рейс, услышав гул транспортника, медлили, всматриваясь в небо. Глыба льда вдруг сорвалась, донесся страшный треск, и он перестал чувствовать ее присутствие. Рядом вскрикнул парень: «Мама!» и бросился к аварийному вертолету… Как говорили потом, что Академик вмиг поседел. Последний импульс страха она передала сыну… не ему.

7. Эликсир долгожительства

Человек навел порядок на рабочем столе, грустно посмотрел на кота.

— Васька, если ты меня понимаешь, скажи «мяу».

— Мяу.

— Уже глубокая ночь, можно и в дальние края позвонить, спросить младшего, что он задумал… Не всякий клон — материал, который может воспроизвести генетическую память. Супруга умерла в старческой деменции, на нее не действовал эликсир жизни или она его не принимала…

Младший сын сам вышел на связь, выглядел он лет на сорок по старому стилю, виски тронула седина.

— Приветствую вас, господин Академик. Я получил возврат кандидатуры в аспирантки, это официальная претензия?

— Здравствуй, сынок. Рад тебя видеть и слышать. Что вдруг так холодно с отцом? Да, вернул, она копия — твоя мать.

— Ничего странного, это наша праправнучка в какой-то степени… А с непредвиденным долгожительством родственные обозначения утратили смысл. Возникла репродуктивная проблема, в моем заповеднике женские особи не могут найти пару во избежание кровосмешения, запрещенного Генетической генеалогией, а сроки на эту функцию долгожительство им не продлевает. Я работаю над решением и думаю, что вечная жизнь нам не по зубам, да и лишнее это… У меня уже нет ни жен, ни аспиранток для пополнения народонаселения. Просто секс без оплодотворения яйцеклетки не дает полноты ощущения — удовлетворения и радости. Тоска начинается. Не спорю, все хорошо, мы выжили, вырастили новую расу, но все мы одной крови. Если это забудется, начнутся новые наследственные болезни и деградация, а нам смотреть на это? Не хочу. Уже полгода я работаю без эликсира, только на воде. Такой долгоиграющий препарат, оказался. Возьми себе на заметку, биохимик, полагаю, коррекция доз не помешает. Препарат кумулируется в дентине и костной ткани. Из новостей: я направляю экспедицию в тайгу на поиски свежего генного материала. С воздуха ничего не понять, тепловые излучения есть, а кто там живет — зверь или человек — не понять. Благодарю за новую партию кошек, а то мыши одолевают.

— Интересно… очень интересно. Знаешь, в тайге медведь — прокурор, без собак, везделетов нельзя отправлять этногеномиков, тем более — баб.

— Господин академик, устаревшая терминология неуместна в научном разговоре. Неконструктивное общение давно изжито в социуме, хотя я помню некомфортную атмосферу в детстве и понимаю, что вас беспокоит.

— Ладно, умник… Считаешь, что пора спускаться на землю, искать новые пути, вернее, прокладывать. Да, действительно, пора, хотя мне больше по душе воздушное перемещение. Как-то спокойнее. И еще, я не думаю, что тоска — это побочное действие препарата, как и седина не есть признак старения. Мне некому поручить твою провинцию, поэтому я проработаю конкретно для тебя схему приема. Присылай мне пробы грунта, воды, воздуха, растительности, живности. Это новый этап в реставрации. Конец связи.

— Отбой.

8. Васька

Без Ненаглядной он разговаривал с котом, иногда вслух. Врач заметил ему, что Академик перестал испытывать эмоции, а это уже болезнь технократов, надо что-то придумать… Аспирантки охотно стелились, рожали полноценных детей — как награду, устраивали личную жизнь. Но он не испытывал радости. На заседании все действующие кафедры отчитались, ничего значительного не происходило. Вокруг ледника велись споры, таял он слишком долго, его пилили и пилили, но конца этому не виделось.

Когда-то он хотел сохранить биоматериал для клонирования, но она только смеялась… Любовь любовью, но следовало слушать свой разум. Он представил ее двадцатилетней аспиранткой, пришедшей на первое собеседование… Разве его желание не пробудило бы ее воспоминаний? Этот момент особенно терзал его мозг. Подсознание подсчитывало сроки, когда можно будет добраться до руин, до тела, чтобы взять материал для клонирования. Сколько еще лет пройдет без нее?.. Почему, если душа вечна, она не снится, не навещает его?

— Васька, если ты меня понимаешь, ответь, почему?

— Ты устал, тебе лучше уйти к ней, чтобы уже не разлучаться.

— Я не могу бросить тебя, как ты будешь без хозяина, ведь ты домашний кот? А котам нужен дом. Жизнь одна дается, я не верю в кошачьи сказки, что у вас девять жизней…

— Я не кошачий бог, а тебе нужен свой Бог, чтобы услышать ее…

— А ты ее слышишь?

— Человек! Ты видишь, как накрапывает дождь над ее хижиной? Нет, конечно. У кошек повышенное чувство опасности. Они увели хозяйку в безопасное место, там течет ручей от злополучного ледника, они уходят дальше и дальше. Им трудно, они делают остановки, чтобы окотиться и подрастить новое поколение, кошачий бог помогает им.

— Что за басни ты мурлычешь мне, Васька?! Ты видел своего бога?

— Обязательно, каждую весну он протягивал свои бесконечные лучи в оконца подвалов, и мы выходили на его свет с пыльных труб, пели песни, любились, затем прорастала трава, котята играли в цветах букашками, учились охотиться и защищаться. Кошачий бог огромный, теплый, рыже-огненного окраса с косматой мордой, с несметными усищами. Когда случается беда, он опускает разноцветный мост радуги, чтобы все больные и несчастные могли подняться к нему за новой жизнью, отогреться. Раньше мы не знали горя от белой зимы, пока человек не разрушил наши дома, удивленные и обреченные котята не могли понять, за что нас убивают. Нас бросали, травили, терзали, давили колесами. И тогда наш бог запретил душить крыс, отозвал своих солдат с улиц, а с последствиями ты знаком. Это моя девятая жизнь, и я последний солдат, покинувший улицу. Я верил, что ты поймешь, почему мы не боялись крыс, но никогда не питались ими. А там, за окном, в доме напротив, живет пестрая кошка. Это моя мама, она родила нас в брошенной машине твоей жены, именно она решила, что я должен людей очеловечить, потому что ваша няня бросала ей мясо по ночам через окно… Грустно вспоминать, но это и наша территория, мы были здесь всегда и вас, людей, пустили к себе. И будем здесь всегда. Следует уважать все живое, жизнь такая хрупкая, хоть и кажется вечной. Ты хочешь спросить меня, человек, откуда кошка могла знать, что именно ты подберешь меня, что ваш дом не был достоин кошачьего внимания из-за отсутствия подвалов. Но мы ничего не знаем, даже не умеем считать, мы просто чувствуем, просто любим, просто радуемся добру, болеем за человека и даже умираем за вас…

— Вы молодцы, мне стыдно за человечество. Только, Васька, ты говоришь о солнце, которое сияло, были времена года, а не серо-желтая мгла столетий. Да, конечно, и радуги я видел.

Они долго смотрели в окно, белесую пыль с высохшей крысиной шкуркой гнал сквознячок переулка, до горизонта виделась поросшая мхом свалка разрушенного мегаполиса, за которым жил-был дачный хуторок, а теперь излучал сияние необъятный кристалл…

9. Животный инстинкт

Накрапывал дождь, по белому полотну хижины сползали разноцветные капли. Проснувшись, хозяйка осмотрелась. Разношерстный прайд дремал. Окотившаяся царь-кошка гордо приподняла голову, муркнула, что все в порядке. Четверо котят мяли ее брюхо, причмокивая, пятый лежал сытым пузцом вверх, раскинув лапы во все стороны, закинув голову, удивленно смотрел, приоткрыв ротик, высовывал язычок, делал сосательные движения. Мечтатель.

Она проверила время, неужели можно проспать целую неделю, щелкнула на календарь. 3021 год. Сигнальный маячок так и не заработал. Можно было думать об искажении времени или допустить, что все приборы врут. Но женщина привыкла доверять интуиции.

Четкая картинка прощания с другом. Затем она спустилась в подвал за мешком корма, поднималась через гараж. Вся живность ломилась в гаражные ворота, которыми давно не пользовались. Она бросила мешок в прицеп аварийного внедорожника, распахнула ворота, сторожевая Нора ухватила ее за локоть и тащила на выход. Пестрая лента убегающих животных вот-вот могла исчезнуть из виду. Она скомандовала: «Марш в машину!» Оставшиеся рядом питомцы сразу запрыгнули. Царь-кошка истерично орала, не сумев забраться на сидение, ее пришлось посадить рядом, остальные облепили стекло заднего обзора.

Выехав, она остановилась, чтобы осмотреть дом и гараж, найти опасность, от которой все рванули прочь. Только Нора уже бежала со щенком в зубах и не дала ей войти назад. Она тронулась не спеша. Спринтерский бег кошки только на короткие дистанции. Так и было. Они ползли вперед с высунутыми языками или уже часто дышали, обреченно опустив голову, не в силах пошевелиться. Каждые десять метров приходилось останавливаться. Нора делала круг, подтаскивала к машине, забегала вперед. Прицеп и салон заполнились. Они въехали на пригорок, остановились. Глаза бегали по головам и хвостам, гадая, все ли здесь? Нора обежала машину, нарезая круги вокруг хозяйки, вскидывая нос кверху и подвывая, толкала ее всем корпусом, призывая к движению. Тут она услышала гул транспортника, не видимого из-за холма развалин мегаполиса. Питомцы в жуткой тесноте и неудобстве вжались друг в друга. Инстинкт животного страха молнией пробил и ее. Овчарка уже мчалась вперед, не сомневаясь в понимании человека, указывая приемлемую дорогу. Мелкий сухой кустарник царапал днище машины, благо ухабов почти не было, иначе животные из прицепа повылетали на полном ходу.

10. Несчастный случай

Сначала пронзительный свист, затем страшный треск оглушил округу, ледяная волна сбила собаку, она кубарем укатилась в кусты, полегшие вровень с землей. Рухнуло несколько деревьев. Потемнело и похолодало, связи не было — ни личной, ни аварийной. Развернуться не удалось. Кошки под брезентом в прицепе впали в сильнейший ступор. Это были самые преданные и обессиленные детки. Под свет фар она вытащила Нору, кости были целы, под шерстью чувствовались царапины и ушибы. В салоне постепенно куча-мала стала разделяться, спрыгивать на землю, группируясь вокруг Норы, толстолапый щенок жалобно скулил около матери, вылизывал ей морду. Ледяная волна ветра затихала где-то впереди, надламывая вековые деревья. Невозможно было оценить безопасность стоянки в темноте. Мелкий кустарник дальше переходил в колючую непроходимую поросль терновника выше ее гренадерского роста. Моросящий дождь прошел, оставив непривычный холод. Дискомфорт приводил в чувство, кошачий прайд начал постепенно вылизываться, только сильно потоптанная царь-кошка жалобно следила глазами за хозяйкой, хотела помощи. Она обтерла ей мордочку мокрыми руками, погладила…

— Все будет хорошо, Миляуси, твои полномочия никто не отменял. — Она поцеловала ее между ушек, в ответ она лизнула щеку, полностью доверяясь человеку.

Автомобиль заработал в аварийном режиме, как только она открыла бардачок и достала палатку и защитный костюм для себя. Она прочитала инструкцию. Впервые. Требовался диаметр в тридцать метров для установки. Раскладывалась она, как автоматический зонтик, только белый и светящийся в ночи, как и одежда. Ей нужно было осмотреть, что находится за прицепом, чтобы сделать маневры заднего хода. Животные заволновались, вытягивали шеи, но не покидали своих мест, она завела машину, освободила пятьдесят метров, проверенных колесами и охваченными ближним светом. Крыша машины покрылась инеем…

11. Эвакуация

Как только она воткнула зонтик в землю, телескопическая штанга опоры почти бесшумно ушла вглубь, на макушке включилась подсвеченная кнопка. С шелковым шелестом вырастала хижина, каждая спица по кругу пронизывала территорию, предупреждая мигалкой с отпугивающим звуком. Распашной вход открылся с восточной стороны. В палатке был неяркий свет, полы натянулись и накачивались. Получилась мягкая постель. Хозяйка перенесла овчарку и царь кошку, захватила питание и аптеку, проверила прицеп, сильно пострадавших не было, с испугу невозможно было отцепить от себя перепуганных животных, но увидев царь-кошку, спрыгивали к ней. Эвакуация была закончена.

Автоматический подсчет не обнаружил потерь. Да, утром она покормила семьдесят три питомца и Нору со щенком. Все здесь. Первый вздох облегчения. В полной темноте мерцали далекие огоньки вертолетов, были какие-то странные вспышки, словно мерцало северное сияние, но связи не было. Она вернулась к подопечным. Скулящая Нора с растерянным малышом уже легла у выхода, пришлось закрыться изнутри. Она начала ручное сканирование. Ушибы у многих, но не смертельные. И после проверки мамой, помятые питомцы, слизав капельные дозы питания, засыпали на ходу. Только царь-кошка отказалась даже от воды, начались потуги. Все пятеро родились живыми, но вялыми. Мамка, съев послед, вылизала каждого и потеряла сознание. Пришлось вкапывать особый раствор ей на язык и потомству, прикладывать котят к полупустым молочным железам. Она повернула кошку к себе так, чтобы новорожденные не могли расползтись и погибнуть. Синхронное мурчание и посапывание мехового одеяла из котиков убаюкивало.

12. 3021 год

Она проснулась окончательно, в клинообразном проеме выхода светился день, и на страже сидела Нора. Кошки оживились, старались всячески ублажить хозяйку, на движение подошла и собака. Но ужас! Это не Нора, это кобель! Взрослый, крупный черный щенок Норы. Он облизал хозяйку и выбежал из хижины. Она вышла на свет, осмотреться после бегства. Ночью она не рассмотрела местности, но вдруг поняла, что все это случилось не вчера. Внедорожника не было… И, возможно, часы на руке не врут, просто она не помнит, сколько всего произошло.

Поляна истоптана до песка, тропки разбегались в разные стороны. Можно было подумать, что в походе они устроились на высоком берегу. Непривычно солнечный, почти жаркий день удивил не меньше… Здесь все обжитое. На ветке у толстенного ствола сосны сушился ее комбинезон, еще мокрый. Значит, она могла позволить себе стирать, мыться. Примотанная перевернутая фляга, полная воды, служила и душем, и умывальником, чуть тронь крышку — и наслаждайся. Да, прекрасно! Но откуда избыток воды?! Не вспомнить… Кошачья жизнь шла своим чередом. Кто-то грелся на солнышке, кто-то катался по песку на спине. Никто не кинулся к хозяйке в ожидании кормления. Она посвистела, из тени вышла овчарка, вопросительно посмотрела на нее, полакала из поддона умывальника.

— Гулять, Нора, пойдем гулять.

Нора повела ее в свое убежище. Густая черная шерсть лоснилась красотой и здоровьем, что радовало. В ее логове копошились крохотные щенята, два белых и один Черныш. Седой волк охранял их.

— Акела и Маугли, — прошептала она в страхе, зверь равнодушно посмотрел на нее, развернулся брюхом вверх, обнаружив налитые молоком сосцы. Глаза у волчат почти открылись, с изумлением она приложила их к мамке.

Нора позвала ее вверх по тропе вдоль обрыва, очень скоро они оказались у бобровой запруды. В глинистом спуске прорублены ступени. Ага, догадалась она, место для купания, забора воды. Но интуиция ничего не шепнула ей, когда она все это обустроила. Вокруг запруды много кошек разделывалось с мелкой рыбешкой. Отрадно, что нашли себе пропитание. Нора со скучающим видом ждала на высокой точке, глядя в белесое небо.

Она умылась, напилась, зачерпывая воду ладонями. Что может быть чудесней! Бобры — чуть крупнее кошек — не отвлеклись от своей непонятной работы на ее возню. Несколько котов шли перед ней с гордо поднятыми хвостами, они тащили добычу в стан. Две туго заплетенные косы неприятно хлестали ее мокрыми концами. Странно, у нее была удобная короткая стрижка, неужели, действительно, все так давно случилось. И странно, что их не искали, только в день катастрофы летали спасатели.

Если нас в душе похоронили, то искать и не пытались… Из травы — почти на метр — вертикально подпрыгивали охотники. Некоторые из них держали в зубах змей с переломанными хребтами, хвосты волочились по земле и кровили головы гадюк и ужей. На это было страшно смотреть.

Ее питомник явно удвоился и приспособился. Некоторым нравилось подолгу сидеть на деревьях, загадочно глядя вдаль. Женщина присела около волчицы, она была старой, клыки желтые и сточившиеся, наверно, она была последней из своего вида и сама вышла к ним… Как еще объяснить ее давнее присутствие? Женщина вздохнула. Словно стерли память, а инстинкты продолжали работать. Хижина шелестела, подзаряжаясь энергией от света. Она пересчитала фляги, весь аварийный запас был приспособлен для сбора воды огромными воронками, торчащими из горловин. Значит, бывают проблемы… Возможно, она каждое утро начинала с удивления и не помнит вчерашних забот.

13. Размышления

Она сняла часы с руки, стала пролистывать записную книжку. Прочитанное ничего не пробуждало, только фиксировались способы выживания и продвижения на юг. Последняя запись обрывалась пометкой, что не хватает памяти. Прибор был рассчитан на то, что сообщения отправляются, освобождая место, но связи не было.

Не было смысла перебираться за каменные стены Академгородка, да и не было там свободного места с домом и газоном для питомцев, а раздавать их по чужим рукам она опасалась. Ей очень не хотелось жить под контролем сетки генетиков. Конечно, программа нужная и своевременная, на экране вспыхивали точки нахождения, перемещения и угасания ДНК-материала, а по-старому — человека. Кого-то это помогло сохранить для общества, но чаще по сетке работали утилизаторы. Далеко не все хотели работать за питательные капсулы, не все хотели жить вечно.

Первое столетие по новому стилю после внедрения долгожительства вызывало эйфорию. Власть имущие администраторы академии перестали быть таковыми без лишнего шума. Она ничуть не сомневалась, что лучшие умы негласно провели селекцию, подбирая индивидуально дозы. Сначала было приятно чувствовать себя молодой, работоспособной и влюбленной. Но повзрослевшие внуки-правнуки становились на одну ступень с предками, продвигая свои идеи, в которых совершенно не учитывался исторический опыт.

Необходимые технические совершенства возводились технократами выше человека живого, чувствующего. Интеллектуальная война продолжалась более двух веков, но Академик не позволил внедрять искусственный разум людям. Рациональность в чистом виде отрицала душу, порождала черствость, беспамятность. Бессовестность (устаревший термин первого поколения старожилов) породит желание обладать превосходством над себе подобными, только работающими в других, менее наглядных, направлениях. В итоге — предпосылка к войне роботов, а разрушений на планете сверх всякой меры…

Противостояния такого рода истребили потребность в родственных отношениях с тысячелетними предками, владеющими непонятно каким-то опытом и принципами, которых они и представить не могли. Простой вопрос ставил их в полное недоумение. Материнство и отцовство заканчивалось сразу после становления личности, получавшей распределение. Этим пользовались экзаменаторы, чтобы подальше направить особо рьяных умников.

— Так чем же отличается кошка от собаки? Проза от белого стиха? Любовь от соития?

Ее хутор находился под высочайшим покровительством, громко назывался опытным поселением, с агрокафедры лаборанты прилетали возделывать сад-огород. Чума так всех опустошила, что даже не пытались проложить дорогу по земле вокруг мегаполиса, проще было открыть воздушную трассу со стоянкой над крышей теплиц. Надо же было случиться еще одной катастрофе, чтобы обнаружить, что земля явно жива и продолжает плодоносить… Вчера собранные ягоды, произвели сок, а сверху начинает заводиться плесень. Очень не хватает мини лаборатории… Где же все-таки они застряли? И, видимо, надолго.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 54
печатная A5
от 361