электронная
198
печатная A5
415
16+
Хозяин тайги

Бесплатный фрагмент - Хозяин тайги

Рассказы

Объем:
204 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-8279-4
электронная
от 198
печатная A5
от 415

Кеть. Коренная тайга

Кетская тайга. Про нее мало кто слышал, еще меньше там бывали. Четыре месяца в году сюда не добраться. Никак. Зимой по зимникам, летом — только на лодке. Но люди живут и здесь, трудной, но счастливой жизнью…

Пряный запах нагретой жарким июльским солнцем хвои и смолы, густо замешанный на терпком аромате стоящих тут и там белых грибов да неумолчный басовитый гул мошкары и комаров — такой предстала мне Кетская тайга в самом сердце Васюганья. Долгий маршрут на машине, трехчасовой переход на борту пожившего уже «Крыма», напоенные предвкушением сказки. И вот мы на месте.

Идем по таежным тропам к берегам таежных озер и маленьких рек, почти ручьев, в которых водятся щуки и окуни. Дышим учащенно и тяжко, ибо за плечами рюкзаки и пара часов марша по жаре. Дышим и не можем надышаться. Хочется на всю жизнь пропитаться тайгой, вобрать ее каждой клеточкой. Там и тут следы жизни местных хозяев — медведей и лосей. Там и тут совершенно бесстрашные косачи, тяжело снимающиеся перед нашим приближением с веток и перелетающие на десяток метров в сторону…

С собой упорно несу фотоаппарат, но снимать не хочется, хочется молча внимать этому величию. Кедровый бор — как храм. Светло, легко и торжественно. И боязно как-то спугнуть эту красоту, хотя не нам об этом переживать. Слишком тут все прочно и основательно, веками сложено. Дошли. Сели на берегу, разулись. Кто ходил по жаре в тайге по нескольку км, тот знает, КАКОЕ это блаженство — разуться.

Костерок и чай на скорую руку, а глаза не отрываются от маленького круглого озера. Ведь там — щуки и окуни! Ждут моих блесен и воблеров, твистеров и попперов. И я жду ударов и треска фрикциона! Обжигающий ароматный чай с таежной смородиной и брусничником выпит фактически залпом, глаза блестят лихорадочно (то ли горло обжег и глаза слезятся, то ли азарт внутри разгорается лесным пожаром).

Спиннинг собран, и вот он — первый заброс. Плавная проводка, и у самого берега — удар! УДАР! Сердце сначала сбивается с ритма, а затем начинает бешеный разбег! Борьба, шнур режет воду в разных направлениях, мощная потяжка и… окунь. Да нет, ОКУНЬ! Не меньше килограмма. Ярко-красные плавники, спинной плавник встопорщен гребнем и застыл в боевом положении, зеленоватое полосатое тело мощно выгибается и тяжело бьет хвостом по земле… это и есть счастье! За первым окунем — второй, третий… и все как на подбор. На десятке решаю остановиться — куда столько? На уху и жареху хватит, да и не хочется весь азарт сразу израсходовать. Рыбаки поймут.

Оглядываюсь по сторонам — уже вечереет. Незаметно как пролетело время. Вот теперь можно и чайку. Не спеша, вкусно швыркая, чтобы не обжечься. С комарами вприкуску. А вокруг — т-и-ш-и-н-а, полная и безоговорочная, но очень живая. Слышно ветер и как костер потрескивает, комариный писк и птицу какую-то. Впереди — первая ночевка в Кетской тайге и несколько дней рыбалки.

Ночь в тайге… как ее описать? Костер разгоняет темноту на пару метров вокруг, а дальше — как ножом отрезали. Темнота. Тревожные шорохи и потрескивание веток под чьими-то шагами, плеск рыбы в озере, протяжные крики неведомой ночной птицы. А над головой, путаясь в ветках, ярко-ярко сверкают звезды. Бесконечное число миров.

Комары уже упали в траву и не беспокоят своим нудным писком. Запах остывающей земли и прелой хвои смешивается с тонким дымком горящего сушняка… самый любимый с детства запах приключений! Спать не хочется совсем. Хочется просто лежать на спине и смотреть в небо. Искры от костра летят вверх и смешиваются со звездами, приглашая на прогулку куда-то к детским мечтам. Обжигающе горячая железная кружка с душистым чаем греет руки через рукава куртки — по-другому ее в руки не взять. А вокруг костра — тихий, размеренный разговор. Разговор обо всем сразу. Без цели что-то объяснить. Скажешь слово и замолкаешь надолго. Как будто прислушиваешься — а что же скажет тайга? Слушает ли? Ответит или как всегда промолчит, посмеиваясь? Пью чай, щурусь сквозь дым на костер, а внутри — тихое такое счастье. Ведь впереди еще несколько дней и ночей на берегах…

Встреча в тайге

В этом рассказе не будет ни одной фотографии человека, с которым свела меня однажды таежная тропа. Не было при себе фотоаппарата, да и снимать его в тайге было как-то… неуместно. Попроси я его об этом, и он не понял бы меня. В тайге все эти истории про соцсети неактуальны. Там предполагают, что здоровый человек должен больше рассчитывать на собственную память и уделять время семье и работе, но никак не бесконечному сидению в сети. И это правильно.

…Вечер подкрался незаметно для меня. Я просто вдруг понял, что плохо различаю кедры метрах в 30 от костра. В природе все начало стихать. Дневные птах уже разлетелись по своим гнездам, уступая место ночным охотникам. Деловито шуршащие в траве полевки тоже на время куда-то исчезли. И пара крайне дружелюбных бурундуков куда-то исчезла. К слову, бурундуки эти покорили меня своей бесшабашной наглостью и задором. Первое, что сделали два полосатых разбойника после того, как я поставил палатку и разбил лагерь — ворвались в нее и устроили невероятную свалку в моем спальнике. Они носились в нем, периодически выглядывая, дрались друг с другом и искали еду. Все верно, они ведь еще неопытные туристы и не знают, что еду обычно носят в рюкзаке, а не в спальнике.

Все то время, пока я на костре готовил себе еду (жареху из картошки с собранными тут же грибами, эти бандиты крутились рядом, шурша мешочками и пытаясь стянуть пачку сигарет. Но я не позволил — маленькие еще курить… Как только я сел обедать, оба братца как по команде устроились на бревнышке напротив и стали внимательно следить за тем, как я ем. Мне прям неловко стало, кусок в горло не лез. Я отломил им по кусочку хлеба для начала и бросил к бревнышку. Они, совершенно не боясь огня, спрыгнули и стали с аппетитом уплетать хлеб. Ну ладно! Вот вам по картошке. От картошки они отказались, видимо недосол. Зато печеньку сточили с удивительным проворством. Так мы и подружились. Они приходили утром, в обед и к ужину все два дня, что я провел в этом чудесном месте. И когда я понял, что ночь уже близко, решил вернуться к костру и готовиться к ночевке. Чайку свежего заварить, вещи прибрать. К этому моменту я уже сутки провел на этом месте, в тайге за деревней Александровка на юге Кузбасса. Много времени эти дела не занимают, 15 минут и готово. Сижу, пью чаек, планирую завтрашний день. В планах — сходить в сторону горы Барсучьей, чья вершина синеет над тайгой километрах в 12 от меня. А вокруг уже темно. Костерок освещает полянку метра на 3 вокруг себя, а дальше все, темно. Сижу, прислушиваюсь, как оживает ночной лес. Ночью тайга звучит и дышит совершенно непохоже на дневной шум. Все шорохи и потрескивания какие-то сторожкие, тревожные, неожиданные.

Днем шум в лесу слитный, все звуки звучат совместно. А ночью каждый шорох слышится отдельно от остальных, акцентировано. И даже негромкий треск сучка под чьей-то ногой разносится далеко. Так я и услышал шаги. Кто-то не таясь шел на свет костра.

И вот из темноты как-то сразу появился очень картинный дед. С густой седой бородой, ружьишко на плече, рюкзачок на другом, подпоясан патронташем, в кирзовых сапогах.

Он поздоровался кивком головы, взглядом спросил разрешения расположиться. Я кивнул. Дедок повесил ружье на березку, рюкзак под нее бросил, сверху патронташ. Потом приволок откуда-то из темноты небольшое бревешко, бросил у костра. Снова ушел в темноту и через пяток минут вернулся с охапкой сушняка. Таково таежное правило — идешь к костру, принеси дров.

Все так же молча дед достал из рюкзака пару уже выпотрошенных рябчиков, уселся к костру и принялся их ощипывать. Я тем временем снял с костра котелок с чаем и отставил его чуть в сторону, настояться. Взял второго рябчика и тоже принялся за дело. Дед одобрительно хмыкнул, но ничего не сказал. Так молча мы и дощипали птиц. Тогда дед достал из рюкзака смешанную с черным перцем соль и ловко натер рябчиков, насадил их на рожны и закрепил у костра, жариться.

Я налил деду и себе чаю. Сделав первый глоток, посмаковав вкус (а в чае и смородина, и земляника), дед сказал вдруг:

— Хороший чаек, душистый…

Я молча кивнул, ожидая продолжения.

— Давно ночуешь?, — спросил дед.

— Вторые сутки уже.

— Комары-то не заели?

— Да нет, нормально. Брызгаюсь чем попало да курю почаще, они и не кусают.

И снова молча пьем чай. Дед регулярно поворачивает рябчиков то одной стороной к огню, то другой. Поужинали. Рябчики вкусные, с дымком! Спать не хотелось. Закурили. Дед, глядя на меня над костром, сказал:

— Меня Петр Иваныч зовут, егерь я здешний.

— А меня Денисом зовут. К Барсучьей горе собрался.

— А чего там интересного?

— Так не был ни разу, только от деда рассказы слушал, как он там с ружьем бродил.

— А как зовут деда-то твоего?

— Василий Петрович.

И тут выяснилось, Петр Иваныч деда моего прекрасно знает, уважает как порядочного охотника. Поговорили еще немного, да и спать разошлись. А утром, когда я проснулся, Петр Иваныч уже ушел, оставив мне на память еще одного рябчика. Я в тот раз так и не дошел до Барсучьей горы — погода испортилась, зарядил нудный мелкий дождь, и я отправился домой. Вспоминаю иногда молчаливого Петра Иваныча, его спокойную и основательную манеру говорить. Вот таким и должен быть егерь: знающим все в тайге, радушным хозяином.

Без труда…

В то утро меня разбудила суета в доме нашего гостеприимного хозяина Володи, главы рыболовецкой артели. За окном едва брезжил рассвет, а на кухне уже собрались все участники сегодняшней неводьбы. Неводьбой местные промысловики называют способ лова, когда большой невод заводят в озеро и тянут по воде катером, а по берегу вездеходом. Мы быстро умылись, выпили крепкого душистого чаю и определились с планами на день. Мы рыбачим со спиннингами, промысловики неводят. В случае необходимости мы им помогаем, но без нужды под руку не лезем и вообще не отсвечиваем. Оно и правильно — команда у них сработанная, все все знают. И новички могут только усложнить и без того тяжелую работу. Вещи скиданы в прицеп, поехали. На берегу перегружаем весь скарб в поживший Крым и Казанку, размещаемся и в путь. Кстати сказать, лодка здесь — главный транспорт.

Сначала идем по Кети. Стылый туман пробирается в складки одежды и холодит тело, оседая на коже мелкими каплями. Зябко. Мелкая рябь на воде на скорости в 60 км/ч воспринимается как жесткие кочки. Вода бьет в дно катера с такой силой, что кажется вот-вот потеряешь зубы или тебя просто выбросит за борт. Идем по стрежу (стреж — течение). Лобовое стекло спасает от ветра только двоих, сидящих на переднем сиденье. Задним пассажирам приходится ох как несладко. Идти нам минут 40. За это время успеваем и поговорить, и накуриться вдосталь. Горячий чай пока не трогаем. Он очень пригодится мужикам после неводьбы. Они ж полдня в воде проведут.

Берега Кети густо заросли кустарником и высокой, в пояс, травой. Трава густая, шелковистая и очень мягкая. Так и хочется по ней пройтись… пока не попробуешь на себе, как ловко и надежно она оплетает сапоги, не давая идти. Да и под травой по берегам скрывается такой кочкарник, что сломать ноги легче легкого. Уходим из Кети в узкую извилистую протоку, а оттуда в речку Запорную. Крым входит в повороты, вынося веера брызг из-под бортов, и такой детский восторг накатывает, что хочется кричать что-то бесшабашное!

Нас с нашими «несерьезными снастями» высаживают за пару километров до места промысла. Дальше мы пойдем пешком, попутно облавливая протоку. И мы точно знаем, что здесь нас ждут щуки. Такова специфика северных таежных речек. В ручье шириной в пару метров ты можешь поймать щуку на 17 кг (прецеденты были, но не в этот раз).

Погода не сказать что ласковая. Скорее наоборот: холодный ветерок тянет с воды, густой туман выпал обильной росой, которая еще не успела просохнуть. Да и солнышко редко проглядывает из несущихся по небу клочковатых туч. Но мы не обращаем внимания — азарт полностью завладел нашими рыбацкими душами) И нас не пугает ни кочкарник, ни густющая путанная трава, ни возможные погодные сюрпризы. Тем более, что погода здесь меняется быстро. Расчехляем снасти и первые забросы, не сходя с места. Пусто. Идем дальше. Распределяемся по берегу цепочкой, чтоб не мешать друг другу и иметь место для маневра. Я отпускаю своих товарищей подальше и остаюсь один на один с рекой. Как же я люблю это состояние. Полное погружение в себя и природу, растворение в мире.

По берегам регулярно встречаются следы местных хозяев — медведей. Их здесь очень много, все же коренная тайга.

Нужно быть внимательнее. Встреча с медведем в мои планы не входит. Первые полчаса не приносят никаких результатов. Запыхался прорываться по кочкарнику, тащить на себе рюкзак, но все равно — кайфую! Полное безоговорочное счастье.

Напарники мои уже ушли от меня на полкилометра и облавливают плес. Я не спешу их догонять, моя рыба от меня не уйдет. И вот первая поклевка! Плавно провожу блесну под самым берегом, и буквально из-под ног у меня с буруном и плеском вылетает щука и бьет блесну! Фрикцион тоненько так запел… некрупная щука. Но борется отчаянно. Пара минут, и она на берегу — не больше полкило. Идет домой, подрастать. Дальше поклевки одна за одной. Иду по берегу, облавливая интересные участки. Рюкзак становится все тяжелее, да и садок с рыбой изрядно оттягивает руку. В нем уже пара щучек, с десяток окуней и три язя. Все пойманы на излюбленную блесенку. Решаю двигаться к месту промысла, не останавливаясь для рыбалки. Сгружу там рюкзак, брошу садок в воду и там решу, что дальше — рыбачить или промышлять с мужиками неводьбой. Пока дошел, упарился. Сбросил рюкзак, разулся… хорошо… Выглянуло солнышко, роса обсохла, лепота… Мужики за это время уже расправили невод и сейчас аккуратно тянут его к нам.

Один на лодке, второй на вездеходе по берегу. А у нас есть время пока выпить чаю. Вприкуску с комарами, коих здесь невероятное множество! Гул стоит такой, что друг друга плохо слыхать. Чуть шагнешь, и они с травы облаком поднимаются, облепляют тебя и норовят в лес утащить. Невод подтянули, и началась работа.

Большим черпаком вылавливают рыбу и пересыпают ее в ванны. Ванны несут на борт вездехода. Все мокрые с ног до головы, в чешуе. Солнышко снова спряталось и стало ощутимо холодно. Пара часов работы, невод выведен из воды полностью, свернут и погружен в лодку. Пора собираться. Быстро пьем чай, грузимся и домой. Переход недолгий, но тяжелый. разгулявшийся ветер поднял волну, и лодка скачет по ней как оголтелая. Вода гулко бьет в днище лодки, топляк маскируется в волнах, и есть риск влететь в бревно или ветки на полном ходу. Добравшись до деревни, перегружаем все в прицеп и едем к дому, где нам предстоит еще масса работы. Рыбу нужно рассортировать и разместить в морозильной камере. На все про все ушла еще пара часов. И после — заслуженная баня, вкуснющая уха и душистый терпкий чай со смородиновым листом…

Чумыш. Черная вода

Я родился в маленьком шахтерском городке на юге Кузбасса. Замечательно так звучит — юг Кузбасса. А по факту — маленький депрессивный городок, раскиданный между разрезов (они же угольные карьеры) и шахт. Черный снег зимой из-за всегда висящей в воздухе копоти и угольной пыли. Терриконы породы, вышки скипов и клетей, ежедневная отпалка в 16.00. Отпалка — это когда на разрезе бурят скважину глубиной под 100 м и закладывают туда тонну аммонита. А затем звучит сирена и..взрыв. Локальное землетрясение около 4 баллов, все в домах дребезжит и трясется, стекла в окнах ощутимо прогибаются внутрь. И над разрезом повисает огромный пыльный гриб, который сносит на город. Учитывая, что от центра города до ближайшего разреза, всего 1 км, можно представить ощущения…

А еще иногда над городом начинали выть тоскливые сирены ВГСЧ (военизированная горно-спасательная часть). Это означало, что в одной из шахт произошел взрыв или обрушение, и кто-то не придет домой…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 198
печатная A5
от 415