электронная
86
печатная A5
356
18+
Контракт со зверем

Бесплатный фрагмент - Контракт со зверем


5
Объем:
186 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-4130-8
электронная
от 86
печатная A5
от 356

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Шурка с утра заглядывал за изгородь забора. Обычно Нюша вставала рано. Но вчера за ней приехала мать. Неужели увезёт в Москву? И это в середине лета! Весёлая деревенская жизнь подходила к концу, по крайней мере, для неё. Мальчик тяжело вздохнул и прижался спиной к частоколу. Теперь и его жизнь превратится в настоящий ад. Городских тут не жаловали.

Нежная рука дотронулась до рыжих волос.

― Нюша! ― паренёк широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие центральных зубов.

Белокурая девочка отодвинула палку и оказалась в огороде соседки.

― Чего ты так вырядилась? И туфли нацепила…

― Уезжаю я, Шурка. Вчера весь вечер маму уговаривала. Она и слушать не хочет. Говорит, что хватит тут навоз месить. А кто его тут месит?

― А как же речка?

― Прощай, речка, прощай, Шурка. Не знаю, увидимся ли через год.

― Увидимся, обязательно увидимся.

― Тебе хорошо. ― Девочка вздохнула. ― У тебя тут бабка живёт, родная. А у меня так, седьмая вода на киселе.

Мальчик достал из кармана деревянный кулон в виде сердечка.

― Это тебе. Сам сделал.

Перевернув украшение, Нюша улыбнулась.

«На Щастье!»

Обняв друга, она поспешила в свой двор.

― Я люблю тебя, Шурка. Я никогда тебя не забуду!

― Я тоже люблю тебя, Нюша!

Глава 1

― И за что я тебе деньги плачу?

Начальник службы безопасности Егор Воронцов, который решал все щекотливые вопросы «First Free Industrial Corporation Тitanium», а заодно и личные проблемы своего шефа молчал, понимая, что вопрос риторический.

― Я спрашиваю, за что, твою мать?

Воронцов ждал, что за безобидным началом последует истинно русское продолжение, но квинтэссенции так и не последовало. Новый психолог, которому хозяин платил фантастические деньги, отрабатывал их на «пять». А, может, таблетки помогли? Как бы то ни было, шеф держал себя в руках, хотя по плотно сжатым бровям было видно, что это даётся ему с трудом.

Александр Мажаров вышел из-за стола и обошёл по периметру просторный кабинет. Вдох-выдох, вдох-выдох! И так десять раз. А теперь очень медленный вдох и быстрый выдох. Чёрт! Сегодня ничего не помогало! Через панорамные окна открывался чудесный вид на ночной Нью-Йорк. Город не спал. Он никогда не спал. А вот мужчина просто валился с ног от усталости. Телефон на столе издал мелодичную трель. Это стало последней каплей, и все еженедельные сеансы полетели псу под хвост. Мажаров подскочил к вибрирующему аппарату и раздражённо нажал на громкую.

― Малыш!― промурлыкала трубка, ― я жду тебя уже час у «Daniel». Я вся продрогла и промокла, просто до трусиков. Если ты не появишься через пять минут…

Мажаров вскипел.

― Да пошла ты! Забудь этот номер!

Дорогущий Diamond Crypto Smartphone отлетел в угол, но не разбился. Воронцов улыбнулся. Новая пассия Александра Сергеевича, очередная длинноногая моделька с таким романтичным именем Анабель, только что пополнила список «бывших». Впрочем, если шеф когда и решит к ней вернуться, маленькое колечко с брюлликом утрясёт все недоразумения. Малышка Бель ничем не отличалась от своих необременённых мозгами предшественниц. И, проведя пару ночей в постели босса, так и не поняла, что хозяин не терпел подобного фривольного обращения.

Мажаров опять впился цепким взглядом в во-всех-делах-помощника и глубоко вздохнул.

Слава Богу, начинает приходить в себя. Егор знал, что шеф вспыльчивый, но адекватный. Сейчас он успокоится и поймёт, что в возникшей ситуации его, Воронцова, вины нет.

― Слушаю твои предложения.

Начальник службы безопасности положил на стол объёмную папку.

― Это все возможные поставщики от крупных компаний до мелких фирм. Листы лежат в порядке возможного сотрудничества от максимально выгодного до мало вероятного. Все плюсы и минусы расписаны весьма подробно.

Мажаров бегло просмотрел папку.

― Это всё ерунда. Мне нужен контракт с японцами. «Хьюббити» пользуется непревзойдённым авторитетом. Мне нужна именно их электроника. Кроме того, ты же сам говорил, что вскоре они выпустят на рынок нечто особенное…

Воронцов пожал плечами.

― Идея бестопливных двигателей будоражила умы учёных уже давно. Солнечные батареи, ветряные мельницы… Но дать возможность кораблям перерабатывать энергию самого моря…

― Так неужели мы ничего не можем сделать?

Воронцов вытащил из шкафа очередную папку.

― Господин Кимура большой чудак. У него свои жизненные принципы. Дела он ведёт только с безупречными партнёрами и солидными компаниями.

― Это понятно. Но чем ему не подходит «Титан»? Наша репутация на рынке безупречна.

― Да, шеф, но вот Ваша…

Мажаров сел в кожаное кресло и устало закрыл глаза. Ну не повезло ему встретить ту единственную, так что же теперь, принять целибат?

― Если Вы женитесь немедленно, думаю, мы всё утрясём. Господин Кимура увидит, что Вы солидный, мудрый отец семейства, а не прожигающий жизнь плейбой. А потом ― разводитесь на здоровье.

Легко сказать, женись… На ком? Александр задумался. Глупые девицы с кукольными личиками, бродившие за ним толпами, не годились. Как он сможет представить одну из них японцу, помешанному на культе семьи? Он только усугубит свою итак небезупречную репутацию. А девушки из разряда приличных никогда не пойдут на подобную аферу.

― Сколько у нас времени?

Воронцов пожал плечами.

― Месяц, от силы полтора. И то, если никто не подсуетится раньше.

Мажаров хищно улыбнулся.

― Давай поделим обязанности. Пока я буду жениться, ты сделаешь всё, чтобы за время моего вынужденного отсутствия никто не перехватил этот чёртов контракт.

― Отсутствия?

― Да. Лечу в Россию. Найти жену на пару-тройку месяцев легче именно там. Оплачу услуги, куплю шмоток, квартиру, в конце концов, и тихонько разведусь. Никакой потом шумихи, никакого шантажа, никаких разоблачений и объяснений с прессой. Если всё пойдёт гладко, господин Кимура даже не узнает о моём разводе.

― Логично.

― Заказывай билеты на ближайший рейс.

Глава 2

Я совершенно вымоталась, возвращаясь с участка в поликлинику. Можно было бы сразу поехать домой, но моя любимая пациентка Вера Львовна, которую за глаза все, начиная от главного врача, и, заканчивая пожилой санитаркой, звали не иначе, как Львица на пенсии, соизволила пожелать измерить давление. Делать столь ответственную процедуру она доверяла только мне, и то, с помощью принесённого ей из дома допотопного аппарата Рива-роччи, где, как в термометре, бегал ртутный столбик. Ни медсестра, ни другие участковые терапевты на столь почётную роль не годились. Вера Львовна строчила жалобы в МинЗдрав по любому пустяку, требуя немедленных проверок, штрафов и казни виновных. Я обладала ангельским терпением, поэтому мне и передали сумасшедшую пенсионерку не-с-моего участка, как переходящий вымпел. Иногда мне казалось, что зловредна старуха с маникюром в треть моей зарплаты, просто поставила себе цель извести меня, а иногда я искренне сочувствовала ей, как одинокому и глубоко несчастному человеку.

Вбежав в корпус, я поймала на себе растерянный взгляд регистраторши Леночки и помчалась к кабинету. Вера Львовна сидела на жёсткой кушетке с неизменной картонной коробкой, в которой лежал злополучный тонометр, и демонстративно поглядывала на часы.

― А я уж думала, милочка, что Вы на работу не явитесь. До конца смены осталось пять минут.

Я улыбнулась, стараясь попасть ключом в замочную скважину.

― Хоть пять минут, да наши! Вызовов было много.

Толкнув дверь, я-таки попала в свой кабинет и щёлкнула выключателем. Пенсионерка достала аппарат, выставила его на стол и закатала рукав модной блузки. Да, деньги у старушки водились, и она ни в чём себе не отказывала. Тщательно вымыв руки, надев белый халат, и, застегнув его на все пуговицы, я села за стол и раскатала манжету.

― Расслабьтесь, Верочка Львовна, дышите спокойно, думайте о приятном.

Нагнетая воздух резиновой грушей, я выслушивала тоны в старенький фонендоскоп.

― Сто тридцать на восемьдесят. Вполне годится. С таким давлением можно, если не в космос, то в санаторий какой…

Как вдове бывшего директора завода и крупного партийного работника, старушке полагались бесплатные путёвки, но она их попросту игнорировала. А зря. Львица даже представить себе не могла, что двадцать один день вместе с ней будет отдыхать весь огромный коллектив нашей участковой поликлиники.

― На восемьдесят, говоришь? ― пенсионерка принялась обмахивать себя кокетливым веером.― Что-то многовато. Тебе не кажется? Выпиши-ка мне анализы на завтра. Кровь, моча и всё такое!

Я скрипнула зубами.

― Но, Верочка Львовна! Вы же всё сдавали неделю назад. Для Вашего возраста у Вас прекрасные показатели.

― Ты так считаешь? ― она застегнула перламутровую пуговку на рукаве и обидчиво поджала губки.

― А хотите, я Вас послушаю, ну… сердце, лёгкие?

Старушка ожила и кинулась за ширму раздеваться.

Телефон в кармане брюк, оставленный на вибро, просто разрывался. Отойдя к раковине, я тихонько вытащила его и посмотрела на экран. Сын. Наверное, опять не нашёл, чем перекусить, а пожарить картошку или яичницу ума не хватило. Подсчитав, что двухсот рублей, которые лежали в моём кошельке, вполне хватит на булку хлеба, пачку недорогих сосисок и пакет молока, я нажала «отбой». Подождёт. В конце концов, мать не на гулянке.

― Милочка! Я долго буду ждать, или ты заморозить меня решила?

― Уже бегу, Верочка Львовна.

Выписав витамины, и, шаркнув ножкой, я проводила беспокойную пациентку и осталась одна. Идти домой сил уже не было. Если бы не Ромка, переночевала бы тут, в своём кабинете, на обтянутой клеёнкой кушетке. Телефон опять сотряс карман.

― Да, сынок! Я скоро буду дома. Пожарь яичницу и садись за уроки.

― С Вами говорит не сынок. Моя фамилия Блинов. Боюсь, у Вашего сына крупные неприятности. Так что немедленно подъезжайте…

Хриплый баритон продиктовал адрес, и я машинально записала его в блокнот. Перед глазами всё плыло. Что с Ромкой? Жив ли он? Я постоянно набирала номер сына, но трубку никто не брал. Возле металлического забора стояли такси. Прыгнув в первую машину, я протянула блокнот. Язык не слушался. Водитель изучил адрес.

― Двести рублей.

― Да, только быстрее, пожалуйста.

Ещё издали я увидела, что на противоположной стороне в неестественно выдвинутых на встречку позах стояли две машины. Гоночный «Ferrari» своего мужа я узнала сразу, а вот название огромного чёрного танка с содранным боком оставалось загадкой. Я не разбиралась в иномарках, хотя шесть лет прожила с первоклассным водителем. Рядом с авто стоял мой Ромка, живой и невредимый, а над ним возвышался огромный бритоголовый детина в строгом костюме. Маленький негодяй! Опять взял машину отца! Злость на сына плавно перешла на мужчину. Подумаешь, тачку поцарапал! Мог бы это сразу сказать, а не пугать по телефону.

― Остановитесь здесь. ― Я вытащила из кошелька две банкноты по сто рублей.

― Тут нельзя.

― Включи аварийку. Мне нужно выйти. Там мой сын. ― Я указала рукой в сторону аварии.

Водитель затормозил.

― Ну и попала ты, мать, на бабки!

Я выскочила из машины и, перебежав две полосы в неположенном месте, оказалась возле Романа.

― Цел?

Мой сын прятал глаза. Неужто осознал? Бритоголовый сурово посмотрел на меня, как будто это я разделалась с его машиной.

― И это всё, что Вас интересует в данной ситуации, мамаша?

Я пожала плечами.

― То есть Вы считаете в порядке вещей, что шестнадцатилетний пацан носится по городу на спортивной тачке со скоростью больше ста километров, не смотрит ни на знаки, ни на светофоры… Эта машина,― он ткнул пальцем в царапину, ― покинула салон всего три часа назад. Завтра мне шефа встречать. Что я ему скажу?

Я прекрасно понимала возмущение мужчины.

― Царапина не такая уж глубокая. Слава Богу, вмятин нет. Сколько?

Мужчина, кажется Блинов, почесал квадратный подбородок.

― Если к знакомым, штук в двести уложимся. Вот только знакомых мастеров в этом городе у меня нет.

― Сколько?

― Ма, это реально дёшево.

Я отвесила сыну звонкую оплеуху. Да я за год таких денег не заработаю с учётом того, что нужно питаться, кормить маленького шалопая и оплачивать кредиты и коммунальные услуги.

― Деньги я достану. Вот мой паспорт и водительское. Можете забрать себе в качестве залога.

Блинов внимательно пролистал паспорт.

― Понятно. Данилова Анна Игоревна. Прописка местная. Кем работаете?

― Терапевтом в участковой поликлинике.

― Понятно, бюджетник. ― Он криво усмехнулся. ― А муж есть?

― Погиб десять лет назад.

― Понятно.

― Да что Вам всё понятно?

Мужчина вернул мои документы.

― Понятно, что час от часу не легче. Где же Вы деньги возьмёте?

Я гордо вскинула подбородок.

― Найду.

Обменявшись расписками, мы погрузились в машины и разъехались. Я ненавидела авто во всех их проявлениях. Одно из них сделало меня вдовой в двадцать шесть лет, а другое только что пробило огромную брешь в семейном бюджете, который постоянно требовал всё новых вливаний. Тем не менее, я села за руль проклятого «Ferrari» и дала по газам.

― Ма! Да всё будет нормально. Я телефон дяди Паши дал. Он и не такие БЭХи на ноги ставил.

Я молчала, кусая губы, чтобы не разреветься прямо за рулём, туго соображая, где взять такую сумму. Кредит отпадал сразу. На мне уже висело три. Занять было не у кого. Все подружки работали со мной в одной поликлинике и тоже едва сводили концы с концами. Оставалась одна надежда ― найти своего блудного родителя.

Мы с отцом не общались лет двадцать, а, если быть абсолютно точными, двадцать два года. Именно тогда, в разгар девяностых он бросил нас с мамой и умчался в Америку. Первое время мы ждали, живя на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Мама привыкла шить платья у лучших портних и ходить к лучшим парикмахерам. Точнее, это они, портнихи, парикмахерши и маникюрши, приходили в нашу огромную квартиру на Патриарших. Мы не питались деликатесами, но продукты в холодильнике были всегда и самого высокого качества: мясо с базара, молочко и творог из села, хлебушек из лучшей пекарни. Но деньги таяли, а папаша и не думал возвращаться. Вскоре он позвонил и сообщил, что встретил другую женщину, любовь всей своей жизни, и теперь его дом в Нью-Йорке. Мама не знала, что делать. Она никогда не работала, наивно думая, что деньги в тумбочке размножаются почкованием.

Я же решила хотя бы выжить, а это было нелегко. Московская квартира оказалась государственной. Мать проплакала до утра, собирая вещи. А потом поезд увез нас на Кавказ, где в крохотном городке мои дед с бабкой обитали в добротной трёшке. Дедушка в прошлом был тоже государственным мужем, но, в отличие от своего недальновидного зятя, умудрился перевести жильё в собственность. Маме пришлось умерить свои аппетиты. Она держалась мужественно.

Мои родственники покинули этот мир быстро, один за другим. Сначала бабушка, а следом за ней и дед. Вот так мы и остались без средств к существованию. В пятнадцать лет я пошла работать. Моя половая жизнь охватывала три подъезда пятиэтажки и небольшой магазин, который я мыла по ночам. Деньги не Бог весть какие, но на продукты хватало. Но, видимо, судьбе показалось мало всего того, что она уже вылила мне на голову. В довершение всех неприятностей заболела мама. Нервный срыв привёл к инсульту. И это в пятьдесят… Сейчас я плохо понимала, как умудрилась тогда закончить школу и поступить в институт. Я виртуозно колола внутривенные, ставила капельницы, кормила маму из ложечки, мыла, переворачивала, сдавала сессии и подрабатывала санитаркой в военном госпитале. Там я и познакомилась с Максом, который выздоравливал после пневмонии. И завертелось. После демобилизации он переехал ко мне. Мы тихонько расписались и зажили душа в душу. Хотя, кому я вру?

Мы с Ромкой припарковались во дворе и поднялись на третий этаж.

― Ключи.

― Что?

― Ключи от гаража. И быстро!

Ромка нехотя достал из кармана увесистый ключ, который я тут же прицепила на свою связку.

― Завтра отгоню машину. И если ты… ещё… хоть раз…

Сын выставил руки вперёд, словно защищаясь от меня.

― Клянусь самым дорогим.

Я устало уселась на пуфик, стягивая кроссовки. Ноги просто гудели.

― Никогда ничем не клянись. Судьба этого не простит.

Мой маленький мужчина уже возился на кухне.

― Ма! А поесть чё?

― Пожарь яичницу! Я ничего не купила.

Добравшись до зала, я упала на диван, обхватив телефонный аппарат. Номер я знала наизусть. Через три гудка трубку сняли.

― Hellow!

В горле пересохло и противно засосало под ложечкой.

― Папа, здравствуй. Это я.

Странно, что за столько лет отец так и не сменил номер. Молчание.

― Здравствуй, Аня. Только, пожалуйста, говори по-английски. Твоя мачеха любит подслушивать.

― Как ты, папа?

― Как слышишь, пока жив. А ты? У тебя всё в порядке? Впрочем, о чём это я? Если бы было так, ты бы не позвонила.

― Ты прав. Я всегда была слишком гордой, чтобы просить тебя о чём-то. Но сейчас дело касается твоего внука.

Отец закашлял.

― Внук? У меня есть внук?

― Да. И ему шестнадцать.

― И ты замужем? Счастлива?

Я тяжело вздохнула.

― Мой муж погиб. Мама, дедушка, бабушка… Никого не осталось. Мы с Ромкой живём вдвоём. Как-то так.

Опять кашель. Я попыталась определить. Сухой, надрывный, с отдышкой.

― Астма?

― Нет, Аня. Рак. Четвёртая стадия. Лежу весь в трубках и проводках.

Я почувствовала, что на глазах навернулись слёзы.

― Папочка! Прости меня! Прости, что не позвонила раньше, прости дуру. Могу ли я что-нибудь сделать для тебя?

Отец усмехнулся.

― Ничего. Думаю, мне осталось немного. Ты даже доехать не успеешь. Так что у тебя стряслось?

Я попыталась взять себя в руки.

― Ничего серьёзного. Так, хотела посоветоваться насчёт образования у вас в Америке…

― Это правильно. ― Он снова закашлял. ― Я завещание составил. Ты получишь хорошие деньги, дочка. Хеллен тоже в накладе не останется. Оспаривать ничего не будет. Мой внук сможет учиться в лучшем университете мира. Прости меня, малышка, за всё прости. Я оставил вас с мамой в трудные времена, но теперь умру счастливым, зная, что у меня есть внук, и что я смогу хоть частично искупить свою вину.

― Папочка! Не проси прощения. Я люблю тебя. Поговори со мной ещё немного!

― Прощай, детка. Я тоже тебя люблю.

В трубке раздались короткие гудки. Я уткнулась в подушку и разрыдалась в голос. Когда же подняла глаза, увидела Ромку. В одной руке он держал тарелку с глазуньей, а в другой кружку с чаем.

― Мам! Что с тобой? Я тебе поесть принёс. Это ты из-за денег?

Я покачала головой.

― Нет, сынок. Твой американский дед умирает, а я даже не могу увидеться с ним.

Роман оставил ужин на журнальном столике и обнял меня.

― Мам! Ты не плачь! Я скоро школу закончу, выучусь на финансиста и такую жизнь тебе устрою, как в сказке.

Я итак жила, как в сказке: чем дальше, тем страшнее.

Глава 3

Я прыгала по коридору, пытаясь одновременно попасть и в кроссовок, и в рукава куртки, когда в сумке задребезжал телефон. Мне пришлось высыпать всё её содержимое прежде, чем обнаружилось, что миниатюрное устройство пищало в застёгнутом кармашке.

― Алло! Анна Игоревна? Это Евгений Блинов. Помните?

― Здравствуйте, Женя!

― Я это… шефа еду встречать… Хочу узнать, Вы договорились насчёт денег? Я машину сделал, все чеки могу показать. Вот только деньги пришлось с корпоративной карты снять. Боюсь, как бы шеф не узнал.

Я смахнула всю мелочёвку в сумку.

― Нет, не нашла. Но я готова встретиться с Вашим начальником. Мы можем составить документы под залог моей квартиры, оговорить сроки.

Мужчина помолчал.

― Даже не знаю. Шеф весьма специфичный человек.

― Да ладно Вам. Не съест же он меня, в конце концов. Не хочу, чтобы у Вас были неприятности.

― Хорошо. Я поговорю с ним.

― Вот и договорились. Я сейчас на участок. А с двух у меня приём в поликлинике. Если бы к часу… Я подъеду в любое место.

― Замётано. Я перезвоню.

Уже собираясь выйти, я заметила заспанного Ромку, который мялся у двери комнаты.

― Ты в школу идти собираешься?

Сын взъерошил волосы.

― У нас первые два урока физра. А так ― собираюсь.

― Учти. Со следующего года будешь ходить на физру, как миленький. Пора мужиком становиться.

― Ну, мам!

Я поклялась, что больше не выпишу сыну ни одной липовой справки. Слава Богу, все свои болячки он уже перерос. Больше никаких поблажек!

Около двенадцати позвонил Евгений.

― Анна Игоревна! Я поговорил с шефом. Ровно в час он будет обедать в ресторане «Континенталь». Знаете, где это?

Ещё бы не знать. Современный жилой комплекс с прекрасной инфраструктурой для городской элиты. Когда-то меня даже приглашали работать в новый медицинский центр. Но от дома было далеко, да и на кого я старушек своих оставлю? Одна Вера Львовна, чего стоила…

― Только, пожалуйста, не опаздывайте. Шеф этого не любит.

Я посмотрела на часы. Пожалуй, опять придётся взять такси, иначе не успею.

За две минуты до обозначенного срока, я вломилась в ресторан и быстро подошла к единственному занятому столику.

Нет, я не могла ошибиться. Примерно так я и представляла грозного начальника несчастного Евгения. Широкоплечий, в меру накачанный, в дорогущем деловом костюме, он производил впечатление хозяина жизни. Для полноты картины не хватало дюжины телохранителей и парочки девиц на коленях.

― Госпожа Данилова?

Я усмехнулась. Да уж, госпожа, ничего не скажешь. Мои поношенные кроссовки, старенькая ветровка и полинявшие от времени джинсы не давали ни малейшего повода усомниться в правильности обращения. Выравнивая дыхание, я только кивнула.

― Садитесь и закажите себе что-нибудь на Ваш вкус.

Большой босс просто издевался. Разве я могла проглотить хоть крошку в такой ситуации?

― Я не ем в ресторанах.

― Я угощаю.

Как мило! Нам деньги девать некуда!

― Дело не в финансах. Я питаюсь дома тем, что сама готовлю. Во всяком случае, шанс, что мне кто-то плюнет в суп, сводится к нулю.

Мужчина рассмеялся. Его лицо сразу преобразилось. Я невольно отметила, что, хотя писаным красавцем назвать его было сложно, он обладал большой долей мужской привлекательности и необъяснимой харизмой. Крупный нос, квадратный подбородок, тёмно-карие глаза. Медные волосы отсвечивали ряженой.

― Мне Вы аппетит не испортите. Но я не могу есть, когда кто-то сидит напротив с пустой тарелкой.

― Тогда давайте побыстрее закончим наши дела, я уйду и не буду мешать Вашему пищеварению.

Мужчина отодвинул на край стола недоеденный бифштекс и набрал несколько цифр на дорогущем телефоне.

― Евгений. Ко мне. С документами.

Мой бритоголовый друг явился через минуту, держа в руке кожаную папку.

― Свободен.

Парень молча удалился.

― Итак, о деле.

На столе появилась стопка бумаг.

― Вот счёт за ущерб, нанесённый моей собственности. Это ― подтверждение банков, что Ваши кредиты погашены. Справка из управляющей компании. Я оплатил коммунальные услуги за четыре месяца вперёд по среднему тарифу. А тут ― путёвка для Вашего сына в языковой лагерь в Хьюстоне на те же четыре месяца.

Я медленно вернула нижнюю челюсть на место, пытаясь переварить то, что услышала. Нет, с первой бумагой всё было ясно. Виновата ― оплати. Отложив её в сторону, я уставилась на другие.

― Я чего-то не понимаю?

Мужчина хищно улыбнулся.

― Всё очень просто. На сегодняшний день Вы должны мне семьсот пятьдесят тысяч российских рублей. Могу перевести в доллары, если желаете…

― Бред! Зачем Вы выкупили мои кредиты? Платила себе потихонечку, проблем банкам не создавала. А это! Какой языковой лагерь? У моего сына учебный год не закончился.

― С учителями я договорюсь.

Я отложила бумаги, среди которых так и не обнаружила справки от психиатра.

― Чего Вы от меня хотите?

Большой босс откинулся на стуле.

― Вот это уже деловой разговор. Без предисловий. Мне нужна жена по контракту месяца на три-четыре. Это условие успешного сотрудничества с моим иностранным партнёром. Вы идеально подходите на роль миссис Мажаровой.

Я с опаской покосилась на собеседника. Интересно, сумасшедшие бизнесмены опасны? Во всяком случае, я решила не злить господина, как его? Мажарова.

― Послушайте. Это какой-то театр абсурда. Я совершенно не подхожу на роль Вашей жены. Вам по статусу положена длинноногая модель лет двадцати, желательно, блондинка. А мне тридцать шесть, и я измотана жизнью и потрёпана обстоятельствами.

Мажаров рассмеялся.

― Это мне решать. Словом, у Вас два варианта. Или сегодня в десять вечера вы приносите сюда полную сумму, или приходите, чтобы подписать контракт. Да, оденьтесь поприличнее.

― В десять? Но у меня сын. Что я ему скажу?

Мужчина округлил глаза.

― Что Вы скажите парню шестнадцати лет? Только не пытайтесь меня убедить, что он всё ещё находится на грудном вскармливании, и Вы обязаны менять ему подгузники.

Я тяжело вдохнула.

― Хорошо. Я постараюсь найти деньги.

― За Вами заедет Евгений. Будьте готовы к девяти тридцати.

Я кивнула, встала и направилась к двери. Только не оборачиваться! Моя ветровка накалилась от взгляда неадекватного господина. Мысли лихорадочно работали. Деньги! Где найти деньги?

Глава 4

― Милочка! Ты слушаешь меня или нет?

У Веры Львовны опять началась логорея. Я слушала старушку вполуха и даже не пыталась вникнуть в смысл сказанного.

― Да, сынок к Вам приехал…

Пенсионерка одёрнула рукав неприлично дорогой блузки и внимательно посмотрела на меня.

― Деточка! У тебя что-то случилось?

Я махнула рукой, упаковывая старинный аппарат в коробку.

― Так, небольшие неприятности дома. Ничего особенного. Всё поправимо.

Вера Львовна подпёрла острый подбородок кулачком.

― Рассказывай, может, смогу помочь.

Рассчитывать на помощь пенсионерки было смешно, но вдруг она что посоветует?

Я тяжело вздохнула.

― В общем, мой малолетний бандит угнал из гаража отцовскую машину и среди бела дня зацепил одну очень крутую тачку. Сначала мой долг был равен двумстам тысячам, а за сутки вырос до семисот пятидесяти. Где взять деньги ― ума не приложу. Вот, если бы кто купил проклятый «Ferrari»… Его цена сейчас более трёх миллионов, но я бы отдала и за семьсот пятьдесят тысяч.

Старушка задумалась.

― Не спеши, дочка. Ты не можешь лишать мальчика памяти об отце. И не ругай ребёнка. Мой тоже в пятнадцать лет угнал отцовскую «Волгу», врезался в столб, слава Богу, сам жив остался. Такие они, мальчишки.

Я опять вздохнула.

― Ты вот что… приходи сегодня ко мне в гости на ужин, часикам к семи. Я Сашку приглашу. Он хоть парень резкий и прижимистый, но грамотный. Эко дело, мать-одиночку на счётчик ставить! У нас не девяностые. Сашка или сам всё уладит, или денег даст.

― С чего бы это? Я не смогу просить занять такую сумму совершенно незнакомого человека.

― А ты и не будешь. Я сама попрошу. Матери он не откажет. Он только и делает, что откупается от меня. Не понимает, что в моём возрасте деньги уже не нужны. Нужны внимание, забота… Но, раз времени на такие пустяки у него нет, заплатит, как миленький.

Я покраснела.

― Неудобно как-то.

Старушка встала и гордо выпрямила спину.

― Тебе сына спасать надо, а не об удобствах думать. Значит, в семь.

Не успела драгоценная Вера Львовна покинуть мой кабинет, как в него ворвался наш главный врач, Леонид Иванович. С Лёнькой я училась в одной группе и даже не догадывалась, что из весьма посредственного студента он превратится в грамотного администратора.

― Ань? Что случилось? Ты дорогу в мой тронный зал забыла или язык от счастья проглотила? Почему я всё узнаю от посторонних?

Я выгнула брови.

― Что ещё случилось?

Главный присел за стол и закатал рукав белого халата.

― Померь-ка мне давление, да валерианочки накапай.

Я послушно выполнила процедуру.

― Сто сорок на девяносто.― Встав, я подошла к шкафчику с медикаментами.

― Не нужно валерианочки. Передумал. Я лучше коньячку грамм пятьдесят для расширения сосудов глотну. Сядь.

Я послушно устроилась за столом.

― Ань! Мы знаем друг друга почти двадцать лет. Неужели ты решила, что я не войду в твоё положение? Бери хоть полгода отпуска. Я не против.

― Лёнь? Ты бредишь? Да что за неделя такая? Мир вокруг сошёл с ума. Я не собираюсь в отпуск, да и ты меня всегда отпускал не больше, чем на десять дней. Что случилось?

Пришла очередь главного удивляться.

― Ты хочешь сказать, что не знаешь никакого господина Мажарова, что не выходишь за него замуж и не улетаешь в Америку? И тебе не нужны эти четыре месяца?

Я тяжело вздохнула.

― Я никуда не улетаю. Забудь.

Главный почесал лысеющий череп.

― Ты там сама разбирайся со своими мужиками, а лично я спонсора терять не намерен.

― Какого спонсора, Лёнь?

― Правильного. Он и ремонт обещал сделать, и с медикаментами помочь.

― Мажаров?

― Да.

― Лёнь! Не ввязывайся. Ты его не знаешь. Он потом душу твою потребует, а весь коллектив попадёт к нему в рабство на двести лет.

Леонид Иванович взялся за ручку двери и погрозил мне пальцем.

― За поликлинику, Данилова, и душу можно заложить. А ты… это… с завтрашнего дня в отпуске.

О, если бы я могла что-то разбить или сломать, мне бы стало гораздо легче. Когда успел этот Мажаров встретиться с главным? Что он наговорил ему? Ненавижу! Мне показалось, или вдоль металлического забора промчался злополучный чёрный Джип?

Я собиралась быстро, по-солдатски. Вымыв и втянув утюжком непослушные локоны, я надела своё лучшее платье, чёрное, приталенное, с широкой юбкой и кружевным подъюбником. Скромный вырез, небольшой скошенный рукав. Тяжело вздохнув, я распечатала единственную упаковку колготок, припрятанную «на всякий случай». Немного косметики. Вуаля! Я готова. Сын стоял у дверей своей комнаты и мрачно наблюдал, как я втискивала отёкшие к вечеру ноги в изящные лакированные туфли на небольшом каблучке и накидывала на плечи шерстяное пончо.

― Ты надолго?

― Как пойдёт.

― На свидание собралась?

Я усмехнулась.

― А если и так? Или ты решил, что мой удел ― работа на две ставки и пахота в квартире?

Ромка взъерошил волосы.

― Не, а я чё? Если мужик хороший…

Я подошла к сыну и чмокнула в щёку.

― Да не переживай ты так. Никакого мужика кроме тебя у меня нет. Вера Львовна пригласила на ужин. Может, поможет решить денежный вопрос. А в десять встречаюсь с хозяином покалеченной тобой иномарки. ― Я тяжело вздохнула. ― Если ничего не выйдет, придётся машину продать. Этот человек шутить не любит.

Ромка отскочил от меня, как от прокажённой.

― Нет, мам! Ты не продашь «Ferrari». Это же папина. Ты не можешь так поступить со мной.

Он развернулся, вбежал в свою комнату и громко хлопнул дверью. Ничего. Пусть попереживает. Убедившись, что ключ от гаража всё ещё висит на моей связке, я купила тортик и через полчаса стояла возле добротной пятиэтажки. Лет тридцать назад её выстроил для своих сотрудников завод «Атлантик», которым руководил покойный муж Веры Львовны. Второй этаж. Восьмая квартира. Я нажала кнопку звонка и тут же дверь распахнулась.

― О, деточка! Заходи.

Я передала хозяйке торт и переобулась в предложенные мне тапочки.

― Зачем тратилась? ― старушка тряхнула пластиковой коробкой. ― У меня же сахар…

Я скинула пончо.

― С сахаром у Вас всё в порядке.

― Он приехал. Не посмел ослушаться маму. ― Шепнула женщина и указала на плотно закрытую дверь, ведущую в комнату.

― Приехал?

Вера Львовна потянула меня в зал.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 86
печатная A5
от 356