Бесплатный фрагмент - Кому поклонялись древние

Часть I

Под созвездием Большого Лося

Когда по земле ходили мамонты и бизоны, человек изображал их в пещерах, на скалах и камнях, они были статичны и могущественны, как сам плейстоцен. Потом пришло время лосей, обычно их было много, они бежали по скалам от охотника в эпоху мезолита, когда мир пришел в движение. В новый каменный век лось взобрался на небо, он также бежал от охотника, создавая созвездия, млечный путь, восходы и закаты, а с неба на землю спустился другой могущественный хозяин леса — медведь. В тоже время по мировому океану плыла утка, несущая яйцо, из которого рождалась Вселенная…

В конце IV тыс. до н. э. произошел всплеск мобильного искусства, на территории лесной зоны Северной Евразии появляются скульптурные изображения малых форм, сделанные из кремня или кости.

Эти уникальные предметы древнего искусства оставил народ, проживающий в нашей местности шесть тысяч лет назад, с IV по II тыс. до н.э. (подумайте только, они жили на одном месте две тысячи лет), это была эпоха энеолита, вся территория Центральной России и Поволжья была охвачена волосовской культурно-исторической общностью, названной по деревне Волосово Нижегородской области.

Эти древние обитатели жили большими семьями, их поселения состояли из нескольких деревянных домов, в каждом был очаг, хозяйственные и спальные помещения, а рядом находилось кладбище. Волосовцы не перешли к производящим формам хозяйства, как их южные соседи, они оставались лесными охотниками и собирателями, что в науке обозначается термином субнеолит. Зато духовная культура волосовцев качественно отличалась от культур неолита: сложные погребальные обряды, святилища с кладами (подношениями?), ритуальные сосуды, маски-личины и минифигурки, многочисленные амулеты из костей и зубов животных — всё это свидетельствует о том, что именно в это время, в этом месте начали формироваться основы шаманизма.

Уже на раннем этапе волосовской культуры появля­ются и существуют на всем ее протяжении три ос­новных зооморфных изображения-образа, которые передаются каменными и керамическими фигурками, рисунками на сосудах и амулетами на одежде — это образы лося-оленя, медведя и водоплавающей птицы. Помимо зооморфных образов, у волосовцев были распространены антропоморфные фигурки, изображающие остроголового человечка.

Для того, чтобы лучше понять значение этих образов, постичь семантику каждого изображения и открыть тайну древних, мы проведем параллель с другими археологическими культурами, прежде всего с теми, чьи отголоски дожили до наших дней. Относительно близкими в культурном отношении являются этнографические данные, связанные с историей финно-угорских народов, а также народов Сибири, Дальнего Востока и, прежде всего, Крайнего Севера, где эпоха камня застыла в вечной мерзлоте. В силу суровых природно-географических условий и неравномерности исторического развития со II тыс. до н.э. отмечается изоляция Крайнего Севера, следствием чего явилось сохранение пережиточных форм неолита вплоть до XX века. Изоляция способствовала консервации многих архаичных элементов в материальной и духовной культуре.

Ты кузнец лапландский лучший! Сделай мне две славных лыжи, отстругай их мне поглаже, чтоб поймал я Хийси лося…

Одним из древнейших культов на территории лесной зоны Северной Евразии является культ лося, ярко выраженный в наскальных изображениях, часто несущих сакральный смысл. В Карелии на мысе Бесов Нос сохранилась легендарная сцена охоты, отраженная позже в карело-финском эпосе «Калевала», где лося преследует охотник на лыжах (Лемминкяйнен). В то время сложился известный мифологический сюжет — охотник упускает лося, который превращается в Большую Медведицу, сам охотник — в Полярную звезду, а его лыжня — в Млечный путь. У народов Урала и Сибири лось ассоциировался с солнцем и созвездием Большого Лося (Большой Медведицы) — главными ориентирами в пространстве. Универсальный сюжет преследования чудесного лося могучим охотником является символическим отражением цикличности времени.

Культ лося сформировался в мезолитическую эпоху и сохранялся очень длительное время (более трёх тысяч лет!), обширное территориальное распространение этого культа говорит об определенной мировоззренческой общности древних жителей лесной полосы Евразии.

Самой значимой находкой на неолитических памятниках Северной Евразии является скульптура лосиной головы, как правило, сделанная из рога лося, ее функциональное назначение можно увидеть на скалах — человеческие фигуры, держащие жезлы с подобными навершиями, все они относятся к мужскому полу, что находит аналогию в погребениях. Иногда изображенные персонажи имеют заостренную форму головы и гипертрофированный фаллос, эти особенности подчеркивают особый статус обладателей лосиноголовых жезлов. Расположение в могилах наверший в виде лосиных голов выше пояса умершего человека, скорее всего, связано со статусом этого изделия, изображенные персонажи обычно держат его поднятым над головой или на уровне головы, как бы размахивая жезлом.

Появление в материальной культуре древнего населения лесной зоны Зауралья, Северной и Восточной Европы предметов с навершиями в виде головы лося знаменует собой особое, сакральное отношение к этому зверю, в то время в первобытном коллективе выделяется социальная группа мужчин, наделенных особым статусом и, соответственно, рядом сакральных полномочий.

В более поздний период наскальные изображения лосиноголовых жезлов уже не известны, лось уступает место другому культовому зверю.

Был рожден наш славный Отсо, сотворен, медоволапый, — у луны, у солнца в чреве, у Медведицы под мышкой, возле милых дев воздушных, возле дев самой Природы…

Культ, который у многих народов сохранился до наших дней, которым пропитана финно-угорская культура — это культ медведя, главного сказочного героя и символа России. Древние верили, что медведь все слышит и понимает человеческую речь, потому говорили о нем иносказательно — дедушка, старик, предок. Долгое время медведь считался первопредком людей, пережитки таких представлений наблюдаются у многих народов Северной Евразии и в наше время.

Образ медведя и его шкуры запечатлен в кремневых скульптурках, являющихся яркой чертой волосовской культуры и несущих сакральный смысл. Подобные скульптурки известны в неолитических культурах Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока. Шаманы говорят, что их первые, основные духи-помощники — это духи предков, до сих пор у народов Севера такие зооморфные фигурки символизируют помощников и духов-покровителей шамана.

Также в жилищах и погребениях волосовцев часто встречаются амулеты из медвежьих зубов и когтей — инструментов нападения и защиты зверя, которые у многих народов Сибири по сей день используются, как обереги.

Целая шкура медведя хранилась в святилище стоянки Сахтыш II в Ивановской области, на этом же поселении найдено множество костей и черепов медведей, ритуально захороненных. Это все напоминает обряды медвежьего праздника у сибирских народов, когда, после охоты на медведя, свежевания его туши и дальнейших торжественных церемоний, происходили похороны его костей и черепа, призванные возродить дух медведя, а медвежья шкура и лапы хранились в доме в качестве священных. «Если человек найдет дверь дома твоего, то ты опу­стись ему навстречу, будешь перенесен в угол дома, обильного пищей, в угол дома, обильного питьем», говорится в мансийской медвежьей песне, где отражены древнейшие традиции медвежьего культа: медведь обещал Торум-Ащи (Небесному отцу), блюсти на земле порядок и справедливость, не причинять вреда людям, но его настиг голод, он забыл о заветах и был убит человеком. С тех пор, когда медведь нарушает заветы, охотникам разрешается его убить, но после, провести специальные обряды, чтобы две души медведя вышли из тела, одна из них уходит к Торуму-Ащи, другая остается в углу дома человека и становится его покровителем.

Таким образом, культы, проводимые волосовцами, очень сочетаются с традициями медвежьего праздника, вероятно, когда-то в древности существовал единый органически связанный комплек­с обрядов, распространенный на громадной территории Северной Евразии.

Из яйца, из нижней части, вышла мать — земля сырая; Из яйца, из верхней части, встал высокий свод небесный; Из желтка, из верхней части, солнце светлое явилось…

Культ водоплавающей птицы — один из древнейших и устойчивых культов, водоплавающая птица, как правило утка, предстает существом, способным преодолевать различные стихии — плавать, ходить и летать. В древних космогонических мифах утка выступает как символ мироздания, демиург. Мотив сотворения вселенной из яйца, описанный в эпосе «Калевала», прослеживается в Онежских петроглифах в Карелии на островах Гурия, где изображена водоплавающая птица с яйцом, под которым, возможно, солярный знак и два молодых безрогих оленя, символизирующие начало новой жизни.

Скульптурные изображения водоплавающей птицы известны с эпохи мезолита, со стоянки Веретье 1 в Архангельской области (культура Вертье) происходит объемная деревянная фигура крупной птицы с поднятой головой. Небольшая костяная фигурка уточки найдена на стоянке Ивановская 7 в Ярославской области (бутовская культура), здесь же найден нож с навершием в виде стилизованной головки птицы.

В эпоху неолита в Северной Европе получила распространение керамическая посуда с отдельными рисунками или целыми фризами из плывущих птиц, сходные по стилю фигуры прослеживаются на Онежских петроглифах, вероятно, в их основе — один и тот же мифологический образ и единый стилистический прототип.

В виде утиных головок оформлялись рукояти ковшей, также найдены сосуды с налепными скульптурами на венчике. Предполагается, что такие ковши имели ритуальное значение.

На многих неолитических стоянках найдены фигурки птиц из глины, кости или кремня, ареал их распространения охватывает всю Северную Евразию, но основная масса относится к волосовской культуре. Особенно широкое распространение получают подвески-нашивки различных видов птиц, служившие амулетами. Широкое распространение на всей территории Северной Евразии получили полнофигурные плоские изображения со сквозными горизонтальными отверстиями. Но в Волго-Окском бассейне Центральной России известен другой тип подвесок — парциальные объемные изображения — головки птиц на шее-стержне с креплением на конце. В большом количестве они найдены на волосовском поселении Сахтыш, по их концентрации и затертости можно предположить, что буквально каждый житель поселения повседневно носил эти амулеты, возможно, они олицетворяли душу конкретного человека, подобные ритуалы бытовали у многих народов. Или же такие подвески-нашивки на одежде отражали некий социальный статус владельца, маркированный тем или иным видом птиц, у народов Урала и Сибири различные породы птиц почитались в качестве тотемов родов и отдельных родовых групп.

Также в эпоху неолита появляется образ двухголовой птицы, символизирующий, вероятно, «дихотомию» (двойственность мира или мужское и женское начало). Цельная пластина из рога с двумя утиными головами и отверстием для подвешивания найдена на стоянке Николо Перевоз в Московской области (льяловская культура). Образ двуглавой птицы присутствует на Онежских петроглифах и получает дальнейшее развитие в финно-угорской культуре.

Первый мой дух-помощник даровал мне способность видеть через стены, землю и далеко в небе. Духа звали так же, как и меня. Я поместил его в углу своего дома. Никто из людей не видит моего духа-помощника, но он всегда готов послужить мне

На волосовских поселениях встречаются небольшие антропоморфные фигурки, которые носились в качестве амулетов на ремешке или нашитыми на одежду. Трактовка этих образов опять же отсылает к культуре традиционных обществ охотников и рыболовов Сибири.

Среди предметов религиозно-обрядовой практики народов Сибири и Дальнего Востока можно найти большое количество антропоморфных минифигурок, стилистически близких волосовским. У каждого народа они имеют собственные имена, например, домашние духи алэлы у кетов или онгоны у бурят; лесные духи менквы у манси; духи огня гыргырти у чукчей, тарьины у ительменов; помощники шамана сэвэны у приморских народов. Самыми ранними образцами антропоморфной скульптуры считаются деревянные идолы из Шигирского и Горбуновского торфяников в Восточном Зауралье.

Чтобы лучше понять предназначение этих образов, обратимся к основам шаманского мировоззрения, в частности к такому понятию, как анимизм — вера в то, что все в этом мире наделено душой или духом. В бурятском шаманизме термин «онгон» означает «изначальное божество, дух», а антропоморфная фигурка — это вместилище для него, сама по себе, без духа-онгона, она просто безделушка. Такое мировоззрение дает нам понять, что за каждым предметом может стоять целая система религиозных образов древнего человека.

Похожие антропоморфные фигурки найдены в Южной Эстонии, в могильнике возле поселения Тамула I, там в торфяной почве сохранились двенадцать стилизованных изображений человека анфас из костяных и роговых пластин. Обломок плоской антропоморфной фигурки, напоминающей волосовские фигурки, найден на поселении Бесов Нос VI на берегу Онежского озера. Подобные подвески духов-защитников, по данным этнографии, являются частью ритуального костюма шамана лесной зоны Северное Евразии, основная часть подвесок каменного века, обнаруженных в погребениях, очевидно, также прикреплялась к одежде.

Если присмотреться к внешнему виду волосовских антропоморфных фигурок, в первую очередь обращает на себя внимание их «остроголовость», возможно, из-за головного убора или капюшона. Опять же вспоминаются мансийские лесные духи менквы, есть предположение, что вершины голов менквов связаны с точками в Верхнем мире (с созвездием Большого Лося), обычно их покрывают белой материей, создавая вид головного убора, колпака — характерной принадлежности представителей духовной элиты обских угров.

Жить, умереть, не бродить, а мне служить, моими тропами ходить, твоими очами видеть, твоим нюхом чуять

Еще одной культовой находкой на волосовском поселении Сахтыш является маска-личина, выполненная из цельного основания рога лося. На месте, где была найдена маска, было святилище, она лежала в центре ямы под ритуальным сосудом и скоплением костей животных (медведя, лося, бобра и куницы). Маску надевал служитель культа предков, она закрывала лоб и нос, ярко выраженные надлобные дуги и схематичный продолговатый нос напоминают антропоморфные фигурки, найденные здесь же на поселении и поселении-могильнике Тамула в Эстонии, где также были найдены маски-личины.

Использование шаманами масок при проведении мистерий-камланий является одним из способов перевоплощения и называется у сибирских народов ие-кыла.

Именно в эпоху неолита в наскальных изображениях появляется новая категория антропоморфных образов — личины, вероятно, изображающие маски. Помимо личин, появляются антропоморфные изображения с рогатыми головами, которые, по мнению многих исследователей, являются шапками-коронами с оленьими рогами - головными уборами шаманов.

В Хабаровском музее хранится эвенкийский шаманский венец с натуральными оленьими рогами, подобный мы видим в книге Николааса Витсена, на гравюре, изображающей эвенкийского шамана в шапке из оленьих рогов. Известно, что еще в XIX веке ненецкие шаманы надевали вместо шапки кожу с головы зверя, содранную вместе с рогами. Позже оленьи рога заменили железные.

У многих народов шаманское одеяние из шкуры лося или оленя предназначалось для путешествий в верхний мир, о чем часто свидетельствуют изображенные на нем небесные духи, для похода же в нижний мир использовались костюмы из шкуры медведя, об этом говорят символы нижнего мира.

Сохранились старые шаманские кафтаны, сшитые из цельной шкуры медведя, антропоморфных персонажей в масках медведя изображают наскальные петроглифы и гравировки, образ человека-медведя ярко представит пермский звериный стиль, возможно, этот же образ был запечатлен в волосовских кремневых скульптурках.

Вера в связь шаманской одежды с определенным духом устойчиво сохранялась у северных народов на протяжении многих веков, облачившись в ритуальный костюм, шаман сливался в одно целое с духом-животным, которого изображал его костюм.

Подводя итоги вышеизложенным фактам, мы видим, что на всем протяжении неолита–энеолита существующая знаковая система, основанная на зооморфных и антропоморфных символах, оставалась неизменной, это нашло отражение в мобильном искусстве и наскальном творчестве, где всегда присутствовали три зооморфных образа — лось, медведь и водоплавающая птица и следы их в материальной культуре и искусстве народов лесной зоны Северной Евразии будут прослеживаться еще очень долгое время. Обряды, которые в древности проводили волосовцы, перекликаются с религиозными культами сибирских народов, их тотемы, амулеты, символы власти и защиты продолжили существование в традиционных культурах Севера.

Жизнь древних волосовцев была мирной, они медленно и последовательно создавали свою эпоху, культивировали лесных и водных обитателей, дающих им пропитание и тепло, почитали предков, а по ночам наблюдали созвездие Большого Лося, заканчивался каменный век и они не знали, что в это время из южных степей Евразии уже выехали на своих солнечных колесницах всадники, несущие новое время…

Следуя за солнцем

В эпоху энеолита вся территория от Приуралья до Дуная была охвачена ямной культурно-исторической общностью. Древние ямники кочевали по степям, разводили скот и хоронили сородичей в ямах под курганными земляными насыпями, разными по размеру и положению. Но главными их достижениями, перевернувшими мир, были два события — изобретение колесного транспорта и открытие металлургии.

На этой основе сложилась мировоззренческая и социальная система ямного сообщества — древнейшая культура индоариев.

О, яркое солнце, колесница по имени харит, запряженная семью лошадьми, возносит тебя в небо

Ямники изобрели колесный транспорт почти на тысячу лет раньше известной шумерской пиктограммы саней или волокуш с кружочками-колесиками, найденной в слое IVa храма Инанны в Уруке, по которой ученые долгое время считали родиной колесного транспорта Месопотамию. В настоящее время, по всему ареалу ямной культурно-исторической общности известно множество находок повозок или колес от них, размещенных по одному и более по углам могилы на уровне перекрытия.

Четырех- или двухколесная повозка, запряженная быками, а позднее боевая двухколесная колесница, запряженная конями, играли заметную роль как в жизни, так и в ритуалах и представлениях населения евразийских степей.

У праиндоевропейских народов с идеей вращения колеса были связаны представления о движении солнца, что стало основной мифологемой их религиозных представлений. Уже в более позднее время почти все боги индоевропейского пантеона начали разъезжать по небу на колеснице.

Круг находился в эпицентре мировоззрения степных народов, это выразилось в круглой конфигурации курганных насыпей и кольцевых подсыпках, круглых бронзовых бляхах-амулетах, позже, в круглых металлургических городищах.

С колесницей был связан культ коня, также нашедший отражение в погребальном обряде степного населения, об этом свидетельствуют находки останков этого животного в курганах, либо целых парных костяков лошадей вместе с частями колесниц, либо ритуальных комплексов, состоящих из черепов и костей ног, нередко в сопровождении псалиев.

Вот тут важно видеть разницу — культ коня у индоариев — это не зооморфный культ поклонения «коню-предку», а жертвенный (им вообще свойственна жертвенность для блага Вселенной, берущая начало с бога-творца Пуруши). В Ригведе упоминается обряд ашвамедха — жертвоприношение коня, сам ритуал описывается в Яджурведе, «из частей его тела возникли стороны света», то есть, конь тут представляет Праджапати (создания повелитель) и сам приносит себя в жертву для мироздания. Ровно год перед обрядом, конь должен был свободно скитаться, эти скитания ассоциировались с годовым солнечным циклом, а сам конь отождествлялся с движением солнца.

На этом строится все мировоззрение древних индоариев, их жизнь определяет динамика, с помощью коней и колесниц они передвигались с места на место и не поклонялись статичным идолам. В целом о ритуалах степного населения Евразии в эпоху энеолита и ранней бронзы можно судить только по их погребальному обряду.

Вводит в заблуждение, фигурирующий во многих публикациях, «Керносовский идол» ямной эпохи, которого называют Пуруша, Индра или Йемо и считают праиндоевропейским божеством, правда непонятно по каким признакам.

Во первых, это не идол, а стела, таких стел найдено немало в Северном Причерноморье, в основном, в курганах или рядом, вероятно, изначально большинство из них находились в насыпях или были установлены на вершинах.

Во вторых, слабое освещение в науке подобных стел не позволяет увидеть, что большинство из них имеют похожие знаки-символы — изображения поясов, топоров, луков, ножей — с лицевой стороны; изображения стоп человека и ребер в виде вертикального растительного орнамента — с обратной стороны, позже на них появляются солярные знаки, изображающие, по видимому, бронзовые бляхи-медальоны.

Если присмотреться внимательнее — это мужчина, стоящий на коленях с прижатыми к груди руками, возможно, в жертвенной позе, а может и в погребальной, ямники хоронили сородичей с согнутыми ногами и руками, у мужчины при себе, возможно, орудия металлургического производства, лук, топор или пастуший посох. Такие стелы могли изображать самого умершего и выполнять функции оберегов, связанные с посмертной трансформацией душ и нового возрождения. Так же могли изображать человека принесенного в жертву знатному соплеменнику, заменяя собой человеческие жертвоприношения.

Подобные стелы найдены во Франции и Италии, это соответствие дает возможность проследить их распространение вдоль берега Средиземного моря, что соотносится с продвижением одной из групп ямного сообщества на территорию Центральной Европы, где на базе ямной культуры сложится обширнейшая культурно-историческая общность — культура шнуровой керамики и боевых топоров (КШК).

Его рот — это брахманы, его две руки — кшатрии, его бёдра — вайшьи, а из его стоп созданы шудры

Характерной особенностью индоарийского общества является социальная дифференциация, которая начала складываться еще в эпоху энеолита. В ямном сообществе выделяется группа знатных людей, которым поклонялись и даже боготворили. О высоком статусе ямника свидетельствуют следующие факторы:

Во-первых, размер насыпей курганов, где важным критерием является количество трудовых затрат на совершение захоронения и устройство погребальной камеры.

Во-вторых, положение инвентаря — наличие повозок и их деталей, спиральные серебряные кольца в области головы, металлические ножи, костяные молоточковидные булавки, медные круглые бляхи с пуансонным орнаментом, орудия металлургического производства.

В третьих, человеческие жертвоприношения, в виде обугленных измельченных костей или захоронений целых костяков в ногах статусного человека.

В ямную эпоху выделяется два привилегированных статуса (касты): статус людей, наделенных высшей властью — правитель, жрец, вождь и статус ремесленников-металлургов. Позже, с появлением боевых колесниц, выделяется статус воинов.

Погребений вождей известно немного, самым уникальным является погребение мужчины из Болдыревского могильника в Оренбургской области, помимо высокой курганной насыпи и престижного инвентаря, за плечами погребенного была выложена аппликация из белой коры в виде расправленных крыльев птицы, опять же вспоминаются крылатые индоевропейские боги на колесницах.