электронная
180 125
печатная A5
386
18+
Когда мужу идут рога
30%скидка

Бесплатный фрагмент - Когда мужу идут рога

Современная проза


5
Объем:
232 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-2366-9
электронная
от 180 125
печатная A5
от 386

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

От автора

Изложенные события, равно как и персонажи — вымышленные. Рестораны, кафе и клубы, которые упоминает автор, не существуют в городах, в которых происходят события. Любые совпадения случайны.

Глава 1

С чего все началось?

Не люблю переезды, никогда не любила; и, вообще, я консервативный человек. Но если речь о вдохновении, выбор очевиден. По-другому быть не могло…

«Вещи собраны. Хорошо, что всего четыре чемодана», — подумала я, оглядев комнату, и посмотрела на часы.

— Где же помощники?

Через минут пять в дверь позвонили. Я спешно открыла двум парнишкам, которых направил ко мне сосед по площадке дядя Ваня. Они поздоровались, взяли вещи и понесли их вниз.

— Прощай, уголок творчества. Спасибо тебе за все! — Я закрыла дверь, отдала ключ соседу, как договорились с хозяйкой квартиры, и побежала вниз.

Возле подъезда меня ждала машина. Я поблагодарила ребят, сунула несколько сотен одному из них в карман, села в такси и помахала пятиэтажной хрущевке рукой.

Водитель, парнишка лет двадцати, оказался проворным малым. Я не ревностная сторонница правопорядка, но соблюдение правил дорожного движения — другое дело. Всякий раз я поучала отчаянных таксистов, сообщая им о том, как много аварий случается по легкомыслию водителей. Но этот парень лихачил искусно, так, что мне пришлось сделать исключение, молчать и наслаждаться поездкой.

— Прибыли, сударыня! — Молодой человек игриво глянул на меня и улыбнулся.

— Сколько я должна? — серьезно спросила я, хотя вполне могла улыбнуться симпатяге в ответ.

— Пятьсот пятьдесят, — ответит тот.

Я отдала водителю деньги; он кивнул, вышел из машины, выгрузил чемоданы, прыгнул за руль и уехал.

— Бывает и такое! Сначала строят глазки, а потом теряются, не предложив помощь. — Я посмотрела вслед такси, открыла калитку и вошла во двор.

Это был небольшой частный дворик с одноэтажным домом. Мне пришлась по душе беседка, оплетенная лианами, и скальные можжевельники среди кустарников и многолетников, и плакучая рябина напротив окна, облепленная ярко оранжевыми плодами.

Вздохнув, улыбнулась, еще раз мысленно проговорила, что все будет хорошо, и пошла за чемоданами.

— Разберу потом! — Я затащила вещи в прихожую.

Планировка дома довольно проста; из передней, повернув направо, можно было войти в кухню, прямо — небольшая гостиная и спальня, в левой части дома — санузел и кабинет. Чисто, уютно; пахло свеженьким ремонтом. Это радовало. Впрочем, такая обстановка — одно из важных условий, на которых я согласилась в агентстве недвижимости заключить договор аренды. Я не видела хозяев этого уютного местечка, но подумала о них хорошо. Уж точно, они люди со вкусом.

Из бокового кармана чемодана достала кофе и турку, пошла в кухню, чтобы сварить любимый напиток. Налила в сосуд немного воды, на глаз насыпала кофе, поставила на электрическую печь и, дождавшись небольших пузырьков и пенки, выключила. «Кайф

Я сидела в беседке и наслаждалась ароматным кофе. В такие минуты хорошо бы ни о чем не думать. Говорят, это полезно. Мне иногда удавалось «молчание с собой», но все же надо признать, что я любила размышлять. Один мой бывший ухажер упрекал меня в этом. «Тебе, — говорил он, — размышления мешают жить». «Подумаешь, — оправдывалась я, — зато они делают меня счастливее». Кроме того, размышления всегда приводят к интересным мыслям, которые можно продолжить в книгах; а я — писатель. Так что, размышления, помимо прочего, — мой хлеб.

Тишину нарушил звонок смартфона.

— Да, Серенький!

— Маруся, привет! Чем занимаешься?

— Сейчас, собственно, ничем, — ответила я. — Кофе пью.

— Может, прогуляемся? Жена уехала в Москву. А я думаю, позвоню-ка подруге и приглашу погулять по набережной. Ты как?

— Дружище, с удовольствием! — искренне обрадовалась я. — Сто лет не виделись! Только не раньше семи вечера, сойдет?

— Конечно. Мне заехать за тобой?

— Не, я сама. В семь, возле фонтана.

— Хорошо!

Сергей — мой закадычный друг! В разгар молодости он ухаживал за мной, правда, получалось у него это нелепо. Ему было двадцать два, а мне двадцать пять. Разница в возрасте невелика, но, может, поэтому он был таким робким. Точно не могу сказать. В любом случае, его робость меня не впечатлила. Я была в те годы дерзкой, и таким мужчинам как Сергей, сложно было пробраться к моему сердцу. Хотя, скорее всего, ответить на внимание боязливого парня мешало что-то другое.

Будучи безответно влюбленным в меня, Сергей неустанно заигрывал и встречался с другими девицами. Он говорил, что ищет себе жену. Причем менял девушек очень часто. Как-то я спросила: «Почему твои романы такие короткие?» Он ответил, что требовательный. Помимо привычных запросов (будущая жена должна любить его и детей, отменно готовить, идеально вести хозяйство), он хотел, чтобы его подруга жизни отличалась стройностью и красивостью, женственностью, податливостью, мягкостью, покладистостью, умом и мудростью… Список оказался длинным. Когда он наконец закончил, я улыбнулась, похлопала друга по плечу и пожелала удачи.

Пара из меня и Сергея не получилась, но за время нашего общения мы стали хорошими друзьями. Правда, мы дружили как-то анонимно. Я не знала его родных и близких, Сергей — моих. Да, особенные отношения, но нас это устраивало.

Спустя некоторое время он встретил, по его словам, девушку своей мечты, и через полгода женился на ней. Мы стали видеться очень редко. Как-то он забежал ко мне на чай. И еще один раз мы случайно встретились в центре города — выпили по чашечке кофе. В основном же мы общались редко и то — по телефону. Но я радовалась и такой возможности поговорить с приятелем о главном и второстепенном, о радостном и грустном.

Около семи вечера я с нетерпением ждала Сергея возле фонтана на набережной. В руках теребила небольшой пакетик; недавно у него был день рождения, и я по пути на дружеское свидание заскочила в магазин редких вещичек.

Стояли теплые сентябрьские дни; на набережной как всегда многолюдно. Ребята и девчата громко смеялись и заигрывали друг с другом. Были времена, когда я с подружками и друзьями бродила по набережной и хохотала от души; и думать не думала, что стану любить одиночество. В моей жизни был период, когда я избегала компаний и с удовольствием гуляла одна в парке, перелистывая страницу за страницей собственную жизнь.

— Привет, дорогая! — Сильные руки сжали мои плечи.

Я обернулась:

— Приветик!

Передо мной стоял Сергей с букетом любимых осенних цветов — хризантем…

Как же похорошел mon ami! Возмужал! Я смотрела на друга и любовалась им; он внимательно смотрел на меня, смотрел пристально в глаза, словно хотел увидеть в них ту прежнюю беззаботность Маруси, в которую он был когда-то влюблен. Но той девчонки давно не было. Глаза уже не блестели, как в двадцать пять, а морщинки вокруг глаз были заметны, даже если я не улыбалась.

Я крепко обняла Сергея:

— Как же я соскучилась по тебе!

После объятий и вручения друг другу подарков с пожеланиями счастья, мы пошли по аллее.

— Дружище, как твоя жизнь? — Я достала из сумочки платок и вытерла слегка мокрые от слез глаза. Совсем не думала, что растрогаюсь.

Сергей задумался, будто полагал, что я не спрошу его о делах.

— Ты же знаешь, — наконец ответил он, — на зависть окружающим, я счастливчик. У меня замечательная семья, которую я очень люблю, и работа, которая доставляет удовольствие и позволяет прилично зарабатывать. Есть кое-какие заботы и хлопоты, но все они — мелочи.

Сергей посмотрел в сторону Дона. Засушливое лето изменило облик побережья. Левый берег застенчиво оголился на несколько метров, дав сорнякам возможность жить полной жизнью, а мусору — предстать во всей красе. Мы переглянулись, сгримасничали, выказав озабоченность экологией города, и продолжили милую беседу.

Минут десять Сергей рассказывал о делах на работе, о перспективах развития компании, которой он руководил, о некоторых сделках, которые со дня на день собирался заключить с иностранными инвесторами; потом перевел дыхание и с теплотой заговорил о семье.

— Знаешь, как только я увидел Лиечку, мой мир изменился…

Он называл свою жену «Лиечка». «Какое редкое имя!» — думала я, а, может, и вовсе не имя. Я никогда не спрашивала Сергея об этом. Не хотела тратить редкие минуты общения с ним на выяснение того, почему он так называет супружницу.

Сергей немного помолчал и продолжил:

— Неисправимый семьянин и домосед… Кто бы мог подумать, что стану таким! Семейная жизнь скучнее холостяцкой, но я бы ни за что не поменял обычный день с любимой и ребятишками на веселую ночь в клубе с друзьями и девицами легкого поведения. Это все в прошлом… Я бы и в Москву с ними помчался, но не получилось.

Каждый раз, когда мы разговаривали с Сергеем, он упоминал о жене и детях; душевно рассказывал о том, как его любимая заботится о нем, готовит ему и детям славные завтраки, обеды и ужины, холит и лелеет всю семью, да и вообще следует всем правилам умной жены, счет которым миллион. Да, его истории усыпляли. Но как приятно и завидно слышать о семейном счастье. Признаться, я как-то поймала себя на мысли, что жалею об упущенной возможности видеть рядом с собой такого мужчину. «Эх, надо было рискнуть!»

— Как твои дела? — спросил Сергей, немного помолчав. — Что новенького?

— Новенького? — Я тоже задумалась, прежде чем ответить. Перейти к разговору о моей жизни после того, как я услышала о семейном счастье, то же, что за секунду оказаться на темной стороне Луны. — Во-первых, я переехала.

— Книгу дописала, значит?

— Точно.

Об этом «дракончике» в моей голове знали немногие, Сергей в их числе. Когда несколько лет назад я попробовала себя в писательстве, мне приходилось часто переезжать. Написав первую книгу, я не смогла приступить ко второй, пока не оказалась в окружении новых стен. Написав вторую, не получалось приступить к третьей… Каждую новую книгу я писала в новом доме. Таким странным способом меняла свою жизнь, начинала ее как бы с нуля, когда разбирала чемоданы и расставляла вещи по местам. Меня вдохновляли эти ощущения и прибавляли сил. Переезды настолько вплелись в мою творческую жизнь, что, казалось, я иначе не смогу.

— Надо почитать, — сказал Сергей. — Детектив?

— Ага, — кивнула я.

Хоть детективы у меня получались замечательные, я от них устала. Наверное, у каждого писателя бывает такой период. Я подумывала написать в другом жанре, но идеи не приходили; потому терпеливо ждала, когда нагрянет Его Величество Вдохновение.

Сергей достал из кармана смартфон, замедлил шаг, извинился, ответил на сообщение:

— Лиечка спрашивает, встретились мы или нет, — уточнил он.

Я в ответ улыбнулась, но ничего не сказала.

— Может, зайдем чайку-кофейку выпьем? — предложила я, стараясь скрыть ревность.

Нет, это была не ревность женщины; это была ревность друга.

После того, как Сергей женился, мы не только перестали видеться, но какое-то время не общались даже по телефону. Он так погрузился в семейную жизнь, что забывал поздравлять меня с праздниками. Я грустила и тихо ненавидела ту женщину, которая разлучила меня с другом. Даже потом, когда он стал звонить, ревность нет-нет, да и накрывала.

Тогдашнюю встречу с ним я восприняла, как подарок судьбы. А тут, опять она, его жена! «О, женщина, оставь нас!» — кричали мои глаза, которые я старательно прятала.

Сергей согласился выпить по чашечке чая. Мы свернули в кафешку, присели за столик, а когда к нам подошел официант, заказали зеленый чай с жасмином и парочку десертов.

За чаепитием мы вспомнили те времена, когда бывали вместе целыми днями, устраивали совместные трапезы, обговаривали наши удачи и неудачи, обсуждали мужчин и женщин, политику и быт. А еще сочиняли и читали стихи, изучали английский, французский, испанский языки; гуляли по ночному городу, ездили отдыхать на море, били рекорды в караоке-барах, несмотря на то, что ни он, ни я не умели петь. Как же было славно!

Воспоминания, получившиеся как-то спонтанно, освежили дружеские чувства.

— Как в личной жизни? Перемены есть? — неожиданно спросил Сергей, захватывая десертной ложкой кусочек грушевого пирога.

Наверняка, он хотел, чтобы его вопрос прозвучал естественно. Но получилось так, будто мой друг колебался: задавать его или нет. И не зря. В самом деле, тема личной жизни для меня стала больной темой. Все чаще я злилась, когда о ней заходила речь. Сердилась на себя и на того, кто задавал этот гадкий вопрос.

— Если то, что бывает, назвать личной жизнью, то у меня все хорошо.

Я вздохнула и вкратце поведала приятелю об ухажерах, об удачных и неудачных свиданиях и отношениях.

Возможно, мне стоило молчать о любовных приключениях. Как ни крути, мужчин настораживают женщины с богатой историей сексуальных отношений. Но Серега — другой случай. Он был другом, а потому я могла говорить так, как есть. Кроме того, он же понимал, что молодая привлекательная женщина всегда пленит мужчин. Чем она интереснее, тем больше тех, кто хочет с ней познакомиться поближе. Так и со мной. Они, мужчины, всегда были на меня падки, как осы на сладкое. И я совершила бы величайшую глупость, если бы не воспользовалась возможностью, любезно предоставленной нашим временем, менять партнеров столько раз, сколько пожелает моя душа. Главное не то, сколько было мужчин, а нашла ли девица среди них того, с которым захочет делить не только кровать, но и жизнь. Так я думала. И до сих пор меня никому не удалось переубедить.

Справедливости ради, надо сказать, что я такой была не всегда. В ранней молодости я грезила семьей и детишками; мое сердце было открытым и горячим. Я верила в то, что встречу единственного мужчину, с которым проживу до глубокой старости. Но, увы, не срасталось. Первая любовь в семнадцать, а потом — вторая и третья в восемнадцать и двадцать лет отбили желание доверять мужчине. Все будто по сценарию. Ты пускаешь в сердце путника и отдаешь всю себя. А он, насытившись, заявляет: «Борщ-то надоел!» А дальше происходит все то, что сводит отношения на «нет». Ложь… Предательство… Измена… Первая тройка бывших, как я их называю, оставили неизгладимый след в моей душе. Последующие отношения только укрепили мнение о мужчинах как существах крайне склонных к изменам.

Уберечь себя от боли предательства можно только равнодушием. Жизнь подсказала мне правило, которому я следовала беспрекословно — мужчин любить нельзя, а любовь к ним надо гнать прочь, только учуяв ее запах. Мужчина был в полном моем распоряжении до тех пор, пока я могла хладнокровно ответить «нет», в суматохе забыть о свидании, молчать в ответ на его признания в любви, и мысленно улетать куда-то на его попытки пробудить во мне похотливые чувства. Как только я начинала думать о мужчине больше, чем о себе, я разрывала отношения.

Долгое время я слышать не хотела о замужестве. Семью и все, что с ней связано, не воспринимала всерьез. Да и потом, меня устраивала холостяцкая жизнь. Скажу даже больше — я вошла во вкус. Возможно, если бы кто-то из первой тройки бывших женился на мне, я не стала бы такой искушенной. Правда, иногда, перед сном, ловила себя на мысли, что без мужа и детей я в каком-то смысле несчастна. Но уже утром следующего дня от этих мыслей не оставалось и следа.

В конце я сообщила Сергею, что в серьезных отношениях не состою, но время от времени хожу на свидания с одним настойчивым молодым человеком.

— Знаешь, — после недолгого молчания сказал Сергей, — ты будто с другой планеты! Не понимаю, почему ты не выходишь замуж…

— Нет в современных мужиках надежности, Серый! Поэтому и замуж не хочу, — подумав, сказала я.

Сергей подозрительно глянул на меня:

— Говоришь, нет надежности?

— Угу, хочу любить, а не бояться, что моя любовь надоест, и милый пойдет развлекаться с другими женщинами. «О, Мужчина! — хочу я крикнуть очередному бойфренду. — Ты же готов на все ради меня, пока не добьешься». К сожалению, Серенький, как только рыбка в клювике, мужчину меняет злая бабка Яга. Уж лучше пусть мужики бегают за мной; счастья от этого нет, но все же какое-то удовольствие.

— В общем, все они — предатели! — Сергей, словно не о мужчинах шла речь, спокойно пил чай.

— Нет, не все. — Я посмотрела на друга. — Ты — не такой, на удивление.

Сергей казался мне таким же инопланетным, как и я ему. Честно говоря, после того, как он женился, я не сомневалась, что пройдет пару лет, и он признается в похождениях «налево», а я с облегчением вздохну, что оказалась права относительно мужчин. Не тут-то было.

— Поверь, — словно прочитал мои мысли Сергей, — есть верные мужья. Посмотри на меня! За время брака даже мысли не возникло обмануть жену. Я ей верен, как волк волчице. Так что, Маруся, моя жена — моя рыбка, она в моем клювике! И что? Максимум, что могу я сделать, так это посмотреть на красивую женщину, приобнять за плечи… как тебя. Но, поверь, в этом нет ни грамма того желания, которое у меня к Лиечке.

Пока Сергей ведал о том, что мужчины разные, стараясь переубедить меня, я отстранялась от разговора. Голос приятеля звучал приглушенно, в голову лезли мысли, имя которым идеи для книги.

— Да! Да! Да! — выкрикнула я. — Серега! Я знаю, о чем хочу писать книжку!

Уместно бы извиниться перед другом, который с усердием отстаивал порядочность некоторых мужчин. Но правила вежливости в такие минуты забываются славно; лишь близкий человек может понять и простить это забвение.

— О чем же? — спросил он.

Было бы странно, если бы то, что мы обсуждали с Сергеем, не привело к рождению замысла.

— Я положу в основу книги наши с тобой истории… Она — убежденная холостячка. Он — порядочный семьянин. Для нее замужество — это школка для мужских измен. Он же собственным примером докажет обратное…

— Интересно, — подбодрил Сергей.

— Думаю, да, — добавила я.

Домой я ехала довольная. Еще бы! Мне посчастливилось увидеть друга, а еще воодушевиться идеей для книжки. В пути я мысленно писала сюжет, рисовала персонажей и сцены будущего произведения. «Быстрее бы взять ноутбук и печатать слово за словом, раствориться в очередной истории любимых героев», — предвкушала я.

Приехала домой, выпила стакан воды, включила ноутбук, и…

Я не удивилась, когда поняла, что желание писать покинуло меня.

Такое случалось не раз. Бывало, в мыслях я прокручивала весь сюжет книги, но, приступив к ее написанию, текст не ложился на бумагу. «Пожалуй, идею нужно откладывать в ящик стола для вызревания либо вовсе забыть», — подумала я.

При писательском заторе мне помогал «волшебный» блокнот. В нем я записывала мысли одну за другой, пока не рождалась та, которую хотела продолжить.

Я достала из чемодана исписанный блокнот, захватила из сумки ручку с зеленым колпачком и пошла в кухню. Через пару минут сварила кофе по-турецки; его аромат добрил не меньше, чем глоток напитка. Я присела за стол и начала писать.

«Вот чертова ручка!» — прикрикнула я, будто канцелярский предмет виновен в том, что выпал из руки и закатился бог весть куда. «Как раз в минуту улетных мыслей», — сердилась я, лежа на полу кухни в поисках предательницы. «Ах, вот ты где!» Ручка закатилась под кухонный гарнитур. Я протянула руку и попыталась схватить чертовку, но она ускользала, словно живая. Когда мне все же удалось ее крепко сжать в руке, дабы не вырвалась, змеюка, мой взгляд упал на небольшой коробок в углу.

Это была обыкновенная черная коробка из картона, похоже, из-под обуви. Я достала ее, оглядела со всех сторон, вытерла от пыли, открыла. В ней лежали вырезки из газет и журналов и стопка аккуратно сложенных в несколько раз тетрадных листов…

Я встала с пола, положила находку на стол; почитала вырезки с кулинарными рецептами, потом мельком глянула на статьи о всяком разном женском, затем рука потянулась к тетрадным листам, перевязанным красной рюшевой лентой. Очевидно, при позволении совести рыться в чужих вещах, именно они хранили то, что пряталось от посторонних глаз. Моя совесть стояла в сторонке и не менее меня любопытствовала.

Пальцы одолели крохотный узелок. «Похоже, письма». Так и есть — письма… пронумерованные от первого до последнего. Я аккуратно разложила шесть писем в ряд, сделала глоток кофе, встала, прошлась по кухне туда-сюда, украдкой глядя на находку, открыла окно, взяла сигаретку, затянула горький дым, развернула письмо под номером один.

— Какой красивый почерк! — сказала я вслух и начала читать.

№1

«Привет, дорогой! Полчаса назад я пришла из магазина, купила продукты. Хочу приготовить ужин и удивить тебя. Истинное удовольствие, когда ты сыт и доволен. Твое мурлыканье после ужина придает мне сил творить на кухне. А еще я люблю, когда ты просишь добавки, несмотря на то, что глаза кричат: «Я объелся!» Но я все равно кладу тебе кусочек и говорю: «Можешь съесть позже». Ты киваешь и говоришь: «Да, позже». Но я прекрасно знаю, что после того, как ты встанешь из-за стола и уляжешься на диван, через три минуты уснешь под звуки политической перепалки по Россия1, а потому добавка станет полноценным перекусом на следующий день. Но пишу я по другому поводу. Есть то, что не дает мне спокойно спать.

Недели две назад ты на выходные уезжал с детьми к родителям. Помнишь? Голова моя разрывалась на части, и ты, дорогой, благодушно оставил меня дома отдохнуть от повседневных забот.

Я нежилась в постели целый день, думала о тебе, вспоминала беззаботное время, когда мы с тобой просто встречались, радовались каждому мгновению, обнимались, целовались, предавались любви везде, где настигал нас великий Эрос. И в тот же день я вспомнила случай, осмеявший мою любовь к тебе. Мне надо написать о нем. Я очень хочу, чтобы ты меня понял и простил. Ты же мой друг, а не только муж! Правда?

Помнишь, незадолго до свадьбы мы ездили отдыхать на дачу? Ты хотел познакомить меня с друзьями с первых дней нашей встречи. Я так волновалась, но осталась довольна знакомством. Столько приятных слов и пожеланий я никогда не слышала…

Под конец вечеринки к нам приехал парень, Олег, с красивой девушкой, брюнеткой. Не помню, как звали. Я восхищалась ее утонченностью и женственностью. И, видимо, не только я. Вокруг нее крутились твои друзья и ухаживали за ней. Странно только, что Олег равнодушно смотрел на это.

На часах около полуночи. Все спали. Я в полудреме домывала посуду в кухне. Тихо играла музыка.

«Не спится?» — Услышала я мужской голос. Обернувшись, я увидела Олега; он стоял у двери и, по-моему, пил чай. «Почему же! — сказала я. — С удовольствием бы отдохнула. Но не хочу посуду оставлять на утро; не люблю, когда оно начинается с грязной посуды».

Он посмотрел на меня, приподнял бровь и одобрительно кивнул. Потом медленно прошелся по кухне к угловому диванчику и по-юношески плюхнулся на него. «А мне не спится», — добавил он. «Почему?» — спросила я в надежде избежать откровенности.

— Мне в душу девушка запала,

Когда угощала супчиком,

Меня робко взглядом ласкала,

Словно солнце ласкает лучиком…, — прочел он.

Я, не мешкая, продолжила:

— Мне не вольно, как вам, быть занудой,

Я и впрямь взглядом ласкала,

Но, в отличие от вас, вслед за Буддой,

Я аскезу в сердце искала.

«И, хочется верить, что нашла…”, — мысленно добавила я.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

Этот взгляд сгубил мою душу. Олег молча встал с дивана, подошел ко мне, нежно поцеловал в шею и шепотом сказал: «Давай займемся любовью…»

Тарелка выпала из моих рук и разбилась. Я стрелой вылетела из кухни. Не помню, как очутилась под одеялом рядом с тобой, крепко обняла тебя и пролежала так до самого утра. Мне в ту ночь не удалось уснуть.

Утром я встала с опухшими глазами. Ты спрашивал, что со мной, но я не решилась сказать правду. А правда, знаешь, в чем? Нет, не в том, что Олег домогался меня. Правда в том, что я хотела сказать ему: «Да!» И эта мысль, мысль, что я хотела отдаться тому парню прямо там, в кухне, под звуки тихой музыки и громкого храпа пьяных друзей, раздирала душу на части. «Я же люблю тебя!» — шептала я в ту ночь на ухо спящему тебе: «Я же люблю тебя!»

Я долго не могла очухаться. Словно болезнь, тяга к сексу с другими мужчинами преследовала меня каждую ночь. И каждое утро я просыпалась в надежде, что все эти мучения — страшный сон. Я терпела и терплю. Я держала и держу себя в руках. Но и до сих пор, когда закрываю глаза, я представляю себя в постели с другим. Боюсь, мне не хватит сил сдержать похоть, это страшное чудовище, обещающее наслаждение и смерть.

Прости меня.

Целую, твоя кошечка. Август. 2009».

Я положила письмо на стол и минуту смотрела на него. «Вот так откровенности!»

На часах полночь. Я намочила кухонное полотенце, которое лежало возле раковины, отерла им лицо и шею.

Рука потянулась за следующим исповедальным письмом.

№2

«Привет, дорогой! Сегодня такой теплый осенний день. 14 ноября. Казалось бы, осень, но солнце греет и ласкает, как ранней весной. Удивительно, до чего природа самодостаточна! Наши ожидания не обязательны для нее, даже если они, эти ожидания складывались веками. Такова и природа человека…

Как-то утром за завтраком я поймала себя на мысли, что мне не хватает себя. После того, как я вышла замуж и родила детей, личное время стало роскошью. А мне хотелось побаловать себя вниманием, сходить к парикмахеру, к косметологу, пошляться по магазинам в дни распродаж, иногда просто побыть одной, без тебя и без детей. Видимо, ты, однажды, прочел это в моих глазах, понял и теперь, иногда, я освобождена от семейных обязанностей. В воскресенье или в субботу ты весь день с детьми: гуляешь с ними в парке, уезжаешь к родителям, к нашим друзьям. Так ты даришь мне свободное время.

Пару недель назад на выходных я приготовила завтрак, накормила вас и проводила гулять; сама же отправилась в магазины за покупками.

Сколько суеты в субботний день! Люди, словно тараканы, вылезшие из щелей при погасшем свете; заходят в один магазин, другой, третий; потом бегут в кафе перекусить, затем вновь несутся в магазины. Признаться, выходной — не совсем удачное время, чтобы спокойно бродить по улицам, заглядывая в понравившийся бутик. Темп улицы задает твой темп. Примерно час я ходила в поисках теплых сапог, джемперов и платьев, но, сказать честно, получила удовольствие меньшее, чем рассчитывала.

Перед поездкой домой я забежала в кафе выпить кофе с молоком и насладиться минутами свободы. Помню, позвонила тебе, узнала, как у вас дела, и сообщила, что скоро буду дома. Так я планировала, но по воле случая в кафешку вошел мужчина, в котором я узнала первую любовь.

Мы учились вместе в одиннадцатом классе. Он пришел в нашу школу всего лишь на один год, но этого хватило, чтобы покорить всех учащихся и учителей. Он стал учеником года, другом для сверстников, защитником для тех, кто обучался в младших классах, парнем мечты — для девчонок. Этакий супермальчик!

Обратить его внимание на себя могла только смелая девица, я же не была такой. Я любила его тихо, как любят чаще всего в школьную пору. И лишь на выпускном балу мне посчастливилось с ним потанцевать. Он кружил меня и шутил, а я хохотала. В конце праздника он проводил меня домой и поцеловал.

Мы встречались недолго. Через месяц после выпускного бала он уехал поступать в институт в Москву. Я тоже занималась предстоящим поступлением. Постепенно мы отвыкли друг от друга и как-то само собой расстались.

И вот, спустя столько лет, я увидела его. Он совершенно не изменился. Такой же красавец! Его густые светло-русые волосы переливались светом, а взгляд его зеленых глаз был горяч как раскаленная сталь.

Он меня узнал, подошел к столику. «Привет!» «Привет!» «Как дела?» — «Хорошо». Слово за словом и разговор на полтора часа. Потом он оставил мне визитку и сказал, что будет очень рад, если у меня получится выбрать время и встретиться с ним, чтобы пообедать или поужинать. Мы разошлись.

Темные силы не дремлют. Они соблазняют и испытывают; смеются, когда человек оступается, огорчаются, когда не поддается соблазну. Но всякий раз искушают, зная точно, что рано или поздно эта тварь божья не совладеет со страстями и бросится в омут с головой от отчаяния победить в схватке зла с добром, греха с праведностью.

Вчера я ездила в центр города искать подарок ко Дню рождения нашего старшего сына. Я составила список подходящих магазинов и пошла на поиски. И вот подарок выбран, доставка оформлена.

Выхожу из магазина, перехожу дорогу. Слышу клаксон. Оборачиваюсь. Он сидит за рулем белого мерседеса и машет мне рукой: «Привет! Беги ко мне!»

Я словно обезумела и, хохоча, как шестнадцатилетняя девчонка из одиннадцатого «Б», заскочила к нему в машину…

«Зачем? Зачем? Зачем?» — изнывала душа. Но разве услышишь ее, когда говорят инстинкты?

Ничто так не выдает женщину, охваченную сексуальным желанием, как смех вперемежку с истерикой, восторг вперемежку с отчаянием, безумие вперемежку с рассудительностью. Все это — верный признак тащить ее в постель.

Через двадцать минут я очутилась в номере отеля… в постели с другим мужчиной…

Вот так случился мой плотский грех…

Я поддалась соблазну, не удержала себя, не смогла.

Душ. Слезы. Раскаяние. Мысленное прошение о прощении.

Я хотела тебе сказать, но легче оказалось смолчать.

Вечером ты с детьми приехал домой.

За ужином я глядела в тарелку и пыталась понять саму себя.

Ты спрашивал меня о делах, и я что-то отвечала. Ты спрашивал о моих слезах, и я что-то лгала тебе о них.

Ты подошел, поцеловал, обнял, ободрил.

Волна возбуждения накрыла меня с головой. Я шепнула тебе на ухо: «Жду в ванной», и ты, похотливо улыбнувшись, сказал: «Я сейчас приду!»

Это было незабываемо! Страсть бушевала! Тела обжигало! Безумие нас окрыляло! Я хотела принадлежать тебе и тут же — быть твоей госпожой!

«Это лучший секс за всю мою жизнь», — говорили мои глаза. «Ты — богиня!» — кричали твои.

Я выпила стакан воды и вместе с детьми пошла спать.

«Я больше не буду!» — подумала я и уснула.

Сегодня утром пишу эти строки, и слезы текут по щекам. Можно ли так? Любят ли так? Наверное…

Прости меня.

Целую, твоя кошечка! Ноябрь. 2009».

Было чувство, что эта женщина сидела рядом со мной и изливала душу за бокалом вина; при каждом ее слове воображение рисовало картинки предательства, жаждущего понимания. Но я не могла понять эту женщину. Из того, что я прочла в ее письмах, ничто не говорило о том, что ее измену можно предсказать… объяснить… простить…

Заварив себе еще одну чашечку кофе, я аккуратно развернула третье послание и начала его читать. Оно начиналось теми же словами: «Привет, дорогой!»

№3

«Привет, дорогой! Весна — прекрасное время года! Утром с лучами ласкового солнышка она шепчет: «Вставай… Иди… Живи…»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180 125
печатная A5
от 386