Бесплатный фрагмент - Когда меняются мечты

Михаил Юрьевич

Когда я вошел в квартиру, то первым делом ощутил стойкий запах перегара, сигаретного дыма и почему-то кошачьей мочи. Подавляя рвотный рефлекс, не разуваясь, прошёл на кухню и открыл окно. Меня обдало морозным воздухом, я жадно глотнул его, после чего стало легче дышать. Не закрывая окно, проследовал в комнату в поисках нашего с тобой сына.

Там увидел его тело, именно тело Марго, распластанное на полу, смотрящего не моргающим взглядом в потолок. Первые секунды подумал, что не успел, и мы его потеряли. Это были самые тяжелые секунды в моей жизни. Преодолевая дурноту, подошёл поближе. Тело моргнуло, превращаясь в нашего с тобой сына.

Тимофей, почувствовав моё присутствие, повернул голову в мою сторону. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд, когда это удалось, он произнес: «Отец», — и зарыдал, в буквальном смысле зарыдал.

Это вывело меня из оцепенения. Я подождал, когда рыдания Тимофея перейдут в тихие всхлипывания, и начал действовать. С трудом поднял его на ноги и поволок в ванную комнату, там раздел его. Тимофей сначала сопротивлялся, но потом уступил, и я, поставив его под душ, включил холодную воду на всю мощность. Ты знаешь, Марго, этот способ приведения людей в чувство никогда не устаревает. Тимофей сразу же, точнее почти сразу, стал приходить в себя.

Вскоре мы же сидели на кухне, и я кормил сына свежесваренным куриным бульоном и отпаивал его твоим чудодейственным отваром от похмелья.

Он долго не хотел рассказывать эту историю, Марго. Историю как у них всё началось с Кристиной, ему было, видите ли, стыдно. Но я ему объяснил, что для того чтобы легче было её найти, мне нужно знать всё от начала и до конца.

Вот эта история, Марго, от начала и до конца, слово в слово.

Тимофей

Глава 1

Я познакомился с Кристиной в общежитии нашего художественного колледжа.

Я и двое ребят никуда не уезжали на каникулы. Они, так же, как и я, поссорились с предками. (Извини, отец). И мы сугубо мужской компанией собрались в моей комнате отмечать новый год. Пробили куранты двенадцать раз, были подняты стаканы холодного пива. Ты знаешь, отец, водку я не пью, а без девчонок пить шампанское как-то не по приколу.

Минут десять мы посидели, потом высыпавшись в коридор, спустились на второй этаж в поисках женской половины. Нам повезло. Около урны для курения стояли две девчонки, одна постарше, другая помладше. Ту, что помладше, я видел у нас в колледже, она, так же, как и я, училась на «художке», только на первом курсе. Вторая, постарше, меня заинтересовала, конечно же, побольше, на вид ей можно было дать лет двадцать не больше. Я воспринял её как свою сверстницу. Она, кстати сказать, не курила, а просто стояла за компанию, сей факт мне очень импонировал.

— Привет, девчонки. Давайте знакомиться, — выпалил первым Денис.

— Привет, мальчишки. Давайте, — ответила бойко не курящая девушка.

— Меня зовут Денис, я, как говорится, рыженький. Блондин Володя, ну а брюнетик у нас Тимоха, Тимофей, то бишь.

— А меня звать Кристина, брюнеточка. Рыженькая у нас Оля, блондинки нет, зато есть шатенка Лизавета, она в комнате осталась, — закончив представляться, Кристина протянула нам руку для рукопожатия, сначала с Денисом, затем с Володей.

Когда очередь дошла до меня, я не стал трясти руку Кристины, как это делали ребята, а галантно поцеловал. Решил привлечь её внимание, не знаю зачем. У меня на тот момент была девушка, и я не собирался ей изменять даже в мыслях. Но что-то дерзкое и дикое сквозило от этой девушки. Как она уверенно стояла, с какой насмешкой в глазах обменивалась с ребятами рукопожатиями. Она не зарделась, как другие девушки, когда я поцеловал её руку, а благосклонно кивнула в знак уважения.

— Ребята, могу вас пригласить к нам, разбавить, так сказать, наш женский коллектив, — продолжила Кристина, когда знакомство состоялось.

— Нет, у нас мальчишник, — поспешил ответить Денис за всех нас.

— А я пойду, — сказал я.

— Кто бы сомневался, — выпалил Володя. — Тимоха в своем репертуаре. А мы пошли, да, Денис?

— Ага. Нам больше пива достанется, — ответил Денис и, потушив окурки, они поднялись на наш этаж.

А я пошёл вслед за девчонками в их комнату. Убранство комнаты я описывать не буду. Стоит лишь дополнительного описания двухъярусная кровать, покрытая покрывалом, так что полы с верхнего яруса обрамляли её, создавая балдахин.

В кресле за накрытым столом сидела женщина лет сорока. Видимо, это была Лизавета. Теперь понятно, почему парни решили продолжать свой вечер в сугубо мужской компании.

— А мы не одни, с уловом, — сказала Кристина. — Мальчика звать Тимофеем.

— Мальчика? — оскорбился я.

— Он единственный решился разбавить наше женское общество, — продолжила Кристина, не обращая внимания на моё замечание.

— Мальчика! — решил я акцентировать на этом внимание и прошептал довольно громко: — Ну, ты об этом пожалеешь.

Все промолчали.

— Давайте выпьем за новое знакомство и новый год! — нарушила молчание Лизавета. — У нас, правда, только вино.

— Сойдет, — сказал я.

Мы выпили. Потом стали танцевать под новогодний концерт, транслируемый по телевизору. Когда начался медленный танец, я сразу же обнял Кристину. Она не сопротивлялась, и мы задвигались в танце. Когда музыка закончилась, Лизавета включила свет и стала расправлять кровати, готовясь ко сну. Я спросил у Кристины, будет ли она тоже ложиться спать, и получил утвердительный ответ. Но я так не хотел, чтобы эта ночь закончилась, и стал уговаривать её пойти со мной «покурить». Кристина, засмеявшись, ответила, что не курит.

— Да ладно тебе, иди, пообщайся с человеком, — поддержала меня Лизавета. — Тебе же не надо завтра на работу. Я вам на кресле-кровати постелю.

— Нам? — удивленно поинтересовалась Кристина и недвусмысленно уставилась на Лизавету.

— Вам, вам. Идите уже, а мы с Олей ложимся спать. Придете, не очень шумите.

— Лиза! — крикнула строго Кристина.

— А что я? Возьмите бутылку и допейте вино.

— Не надо, я и так пьяная, — сказала Кристина, и мы вышли в коридор.

В коридоре было темно. Только на кухне горел свет, туда-то мы и залетели, как мотыльки на огонек. И присели на стоящую там лавку.

— Лизавета с Олей — кто тебе? — спросил я.

— Лизавета — бывшая жена моего брата. Оля, соответственно, племянница, — ответила Кристина и отвлеклась на свое плечо.

Она, когда мы танцевали, сняла кофту и осталась в одной майке, которая четко обрамляла её грудь. Меня охватило жгучее желание, и, не особо долго раздумывая, пока Кристина выдавливала прыщики у себя на плече, я схватил её и посадил к себе на колени и наконец-то увидел удивление в глазах девушки.

— Может, не надо? — прошептала Кристина.

— Ничего, сегодня Новый год. Сегодня можно всё, — ответил я и впился в её губы долгим поцелуем.

Я не буду описывать нашу с Кристиной прелюдию. Скажу лишь то, что в самый пиковый момент, когда я спросил Кристину хриплым от возбуждения голосом: «Как ты думаешь, спят твои родственницы?». Она посмотрела на меня недовольным взглядом, от былого огня не осталось и следа. Затем слезла с моих колен, поправилась и, сказав:

— Это уж слишком, — вышла из кухни в коридор.

Это произошло так неожиданно, что я не сразу среагировал. Догнал я её уже около комнаты.

— Кристина, подожди, что произошло? — спросил я шепотом.

— Ничего. Просто я протрезвела и собираюсь ложиться спать, — ответила Кристина так же шепотом и продолжила: — Тебе тоже пора ложиться спать, а то завтра будешь об этом жалеть. Ну, по крайней мере, я точно буду жалеть.

— Да, ты права. Извини, что так вышло. Я просто… — начал оправдываться я.

— Ничего. Спокойной ночи, Тимофей, — перебила меня Кристина и скрылась за дверью.

Когда я вернулся в комнату, ребята уже спали. Пиво было выпито. Я разделся и лег в кровать. Долго не мог заснуть, вспоминая Кристину, её глаза, полные огня, вкус её губ, запах её кожи. Всё-таки сон взял своё, и я погрузился в объятия Морфея.

Глава 2

На следующий день я проснулся с жутким желанием увидеть Кристину. Что в принципе я сразу же и сделал. Умывшись и одевшись, я спустился на второй этаж и пошел по коридору. Но тут я понял, что совершенно не помню номер их комнаты. К моему счастью одна из дверей открылась и из неё вышла Оля.

— Привет, — поздоровался я.

— Привет, — ответила Оля. — Ты к нам?

— Ага.

— Ну, тогда заходи, — предложила она и пошла дальше по коридору, в сторону, как я понял, туалета.

Я зашел в комнату. Кристина сидела в кресле и смотрела с Лизаветой юмористическую передачу по телевизору. На открывшуюся дверь они не отреагировали. Видимо, посчитали, что вернулась Оля.

— Привет, — поздоровался я, обнародовав своё присутствие.

Кристина и Лизавета одновременно повернули головы в мою сторону. Лизавета улыбалась, а у Кристины при виде меня сразу же сошла улыбка с губ. Было заметно, что она была не довольна моим появлением.

— Я же тебе говорила, что он придет, — сказала Лизавета, еле сдерживая смех.

— Да уж, — выдохнула Кристина, и не очень любезно спросила у меня: — Чем обязаны?

— К чему такой тон? — поинтересовался я.

— Я хотела бы знать, что делает мальчик в женской части общежития, — продолжила Кристина, не отреагировав на мою реплику.

— Я спустился с вами поздороваться, — ответил я миролюбиво.

— Зачем?

— Чтобы продолжить знакомство.

— Зачем?

— Как зачем? — удивленно воскликнул я, не ожидая такого развития событий. — Чтобы общаться.

— Повторяю вопрос, зачем? С какой целью ты пришел сюда сегодня? Что хочешь вынести из нашего общения?

Лизавета не выдержала, захохотала и сквозь смех произнесла жизнеутверждающую фразу:

— Да, т…ь он тебя хочет. Желает продолжения вчерашнего банкета.

Я покраснел, Лизавета ржала как лошадь, а Кристина смотрела то на неё, то на меня с нескрываемой яростью.

— Так, мальчик. Пойдем, выйдем и поговорим. Расставим, так сказать, все точки над «i», — сказала Кристина и вытолкала меня из комнаты в коридор.

Вскоре мы, так же как ночью, оказались на кухне женского отделения общежития.

— Тимофей, — начала Кристина. — Как ты думаешь, сколько мне лет?

— Ну, старше меня, лет двадцать, наверное, — ответил я, садясь на лавку.

Кристина, оставшись стоять, продолжила:

— Нет, мне двадцать пять. Тебе девятнадцать. Я старше тебя по паспорту всего на шесть лет, но по жизненному опыту на все сорок шесть. Это, во-первых. А во-вторых, я не хочу серьёзных отношений. Перебивая тебя, отвечу и легких тоже. Я вообще не хочу никаких отношений с представителями противоположного пола. Понимаешь? Никаких. И вообще я скоро уезжаю из этих мест.

— Позволь спросить, куда и надолго ли? — только смог спросить я, в моей голове была полная каша.

— В Екатеринбург. Скорее всего, навсегда, — ответила Кристина гордо.

— Значит, я поеду туда вместе с тобой, — выпалил я, совершенно не осознавая произнесенные слова. Когда же это произошло, я понял, что так и поступлю.

Посмотрев на меня долгим изучающим взглядом, Кристина спросила:

— Ты в этом уверен? Ты действительно готов всё бросить и рвануть, с малознакомой женщиной чёрт знает куда?

— Да. Я не знаю почему, но да! — ответил я с жаром.

Кристина долго смотрела мне в глаза, принимая какое-то своё решение.

— Хорошо, пусть будет так, — сказала она и подошла ко мне вплотную.

Ты прости меня, отец, за эти подробности. Но я просто обязан тебе о них поведать.

Я не помню, как мы оказались с Кристиной на этой злосчастной двухъярусной кровати под самодельным балдахином в комнате Лизаветы. Я шпилил её, не снимая трусиков, не говоря уже о кофте. Моё сознание будто разделилось надвое. Одна половина звериная наслаждалась процессом, другая человеческая не могла поверить в происходящее и только могла повторять: «Так нельзя, так нельзя». Причем говорил я это вслух. Понимаешь, отец. Это происходило днем, когда никто не спал. В комнате, где находилась Лизавета, расположенной на верхнем ярусе кровати. Слава Богу, дети к тому моменту пошли гулять. Когда процесс был завершён, я нашёл в себе силы спросить:

— А ты вообще чистая? Ничем срамным не заразна?

— Не волнуйся. Я недавно проверялась. Ну, а ты? — ответила Кристина, в её глазах светилось торжество вперемешку с грустью.

— Я нормально, то есть я, тоже чистый, — ответил я сумбурно.

Я не знал, что мне делать дальше. Смотрел на неё, она на меня.

— Иди, — сказала Кристина.

Что я и сделал, вылез из-под балдахина и вышел из комнаты.

Отец, ты не представляешь, как я её тогда ненавидел. Не знаю за что, тогда не знал за что. Я был в ярости. Мне хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Я вышел на улицу.

Пришел я в себя только через несколько минут, когда почувствовал, что сильно замерз. Была же зима, а я стоял в одной футболке и в тапочках на босу ногу.

Вернувшись в свою комнату, я застал там Володьку и Дениса. Плюхнувшись на свою кровать, я сказал:

— Я её ненавижу.

— Кого? — спросил Денис.

Так как я давно дружил, да и дружу до сих пор с этими ребятами. Я выложил им всё как на духу, со всеми подробностями. В заключении ещё раз констатировал. Что ненавижу её.

— Позволь спросить, почему ты её ненавидишь? — спросил Володя, и продолжил: — Подумаешь, переспали. Дети, видишь ли, там были. Они уже большие.

— Это так, конечно, — начал оправдываться я. — Но всё равно как-то по-скотски всё вышло.

— И ты, конечно, винишь во всем её? — поинтересовался Володя.

— Ну, вообще-то, да.

— Всё равно не понимаю, почему ты так кручинишься. По т…ь, так по т…ь, что здесь такого? Все мы взрослые люди.

— За себя говори, — воскликнул доселе молчавший Денис. — Тебе не понять деревенскому детине. Нашему Ромео, на время показалось, что он нашёл свою Джульетту. И решил, что в свои девятнадцать лет ему повезло повстречать ту единственную женщину, с которой хочет быть на веки вечные, иметь от неё ребенка и сдохнуть с ней в один день. А она взяла всё и испортила, дав ему, раньше времени, не дала помучиться.

— Да, я не склонен к проявлению высоких чувств, романтики и прочей ахинеи, — парировал Денис Володя. — Я привык брать быка за рога, точнее корову за вымя. Я если повстречаю достойную девушку, точно не буду рассусоливаться. По-топчу, конечно, если понравится, сразу же в ЗАГС.

— Ну, это ты простой деревенский парень. А Тимофей у нас интеллигент, более тонкой душевной организации.

— Ага, начитались русской классики. Ну, хорошо. Может быть, она оскорбила своим поведением твою тонкую душу. А ты о ней подумал? Сидишь здесь кручинишься, а она? Как Кристина? Она ни смотря ни на что девушка. Т…л её и ушёл.

— А ты прав. Кристина на шлюху не смахивает. Если она так поступила, то у неё на это должны быть причины.

— Да, блин. Опять за своё. Она… Причины… Кристина, что Тимоху за член тянула на эту кровать? Ты сам пошёл добровольно и сам её т…л. Так нельзя, так нельзя. Ты её имел, понимаешь, а не она тебя. Развели тут сопли. Если девушка тебя так зацепила, пойди и скажи ей об этом. И вообще, если вспоминать классиков, после того, что между вами было, ты просто обязан на ней жениться.

Всё время, пока мои друзья соревновались в полемике на тему отношения полов, я, молча, впитывал всё то, что они говорили. При последних словах Володи я резко встал и воскликнул:

— Точно. Я пойду к ней, — и направился к входной двери.

Но Денис удержал меня словами:

— Куда? Время уже час ночи, они там уже спят. К тому же дверь на этаж, скорее всего, закрыта. Новогодняя ночь, к сожалению, закончилась.

— Ты прав, пойду завтра, — согласился я.

На следующее утро я, как только проснулся, не мешкая, спустился на второй этаж. Подойдя к заветной двери, не смело постучался и открыл её. За завтраком сидели Лизавета и её дети, Кристины не было. Я затаил дыхание. На мой немой вопрос Лизавета ответила:

— Она уехала. Забудь её, мальчик. Ей нужен не мальчик, а мужчина.

Я, молча, вышел.

Глава 3

Прошло шесть лет, прежде чем я увидел Кристину.

Ты спрашиваешь, отец, искал ли я её? Нет, не искал, к сожалению. Быть может, если бы делал это, тогда не получилось бы того, что получилось.

Итак, мне двадцать пять лет. Я юн, циничен, толстокож, финансово независим. Всё это просто обязывало меня посещать всякого рода увеселительные мероприятия под разнообразными предлогами. В один из летних вечеров таким предлогом послужила ностальгия о безвозвратном детстве. Я зашёл в местный дом культуры, в котором каждую субботу проходила дискотека.

Танцпол был забит людьми, которые пытались двигаться в такт музыке. Но среди танцующих выделялась длинноволосая шатенка, которая двигалась точно в ритм танцевальной музыке. А вот при так называемом медляке, она скромно стояла в сторонке, в числе не приглашённых кавалерами девушек. Меня это очень удивило, девушка была яркая, с ладной фигурой. Неужели кроме меня, она никому не приглянулась? Я решил эту несправедливость исправить и, дождавшись медленной музыки, подошёл к длинноволосой девушке и пригласил на танец. Но получил отказ, она отказала мне. Такого я не мог предположить. Не стал настаивать, отошёл и стал наблюдать за девушкой. Вскоре её захотел пригласить ещё один кавалер, но его постигла та же участь, он был отвергнут. Чему я был искренне рад.

Так продолжался весь вечер. Длинноволосая девушка под всю ритмичную музыку танцевала, под всю же медленную стояла в сторонке и отвергала все попытки кавалеров. А их набралось человек пять не меньше. Где-то под конец вечера, когда клуб закрывался, я решил штурмовать эту неприступную крепость в лице длинноволосой девушки ещё раз. Подошёл и пригласил её на танец, как ни странно, в этот раз она согласилась и приняла моё приглашение. Я приобнял её, и мы задвигались в танце. Она была так податлива, так вкусно пахла и, совершенно не думая, под влиянием нахлынувших чувств я обнял её покрепче и поцеловал. Девушка не сопротивлялась, но и не отвечала на поцелуй. Я отстранился и посмотрел ей в лицо, но в полутьме мало что разглядел. И тут включили свет.

— Кристина! — воскликнул я, узнавая её и надеясь на взаимность, но на мою молчаливую просьбу вспомнить меня я услышал:

— Извини, малыш, но я тебя не помню.

— Я Тимофей, Мельников Тимофей, — напомнил я.

— Ещё раз извини, но такое сочетание имени с фамилией мне незнакомо, — сказала Кристина, пожимая плечами.

— Пять лет назад. Общежитие художественного колледжа. Новый год.

— А–а–а, мальчик с тонкой душевной организацией, — протянула Кристина.

— Извини, слова больно знакомые, сама придумала или подсказал кто? — спросил я, вспоминая Дениса.

— Подсказал. Парнишка рыженький.

— Хотелось бы знать при каких обстоятельствах, — уточнил я и хотел услышать ответ, но подошел администратор клуба и попросил нас выйти.

На улице уже начало светать. Был июль, рассветало рано.

— Итак, я жду. Где и когда Денис упоминал меня в данном контексте? — уточнил я.

— На лестничной клетке около общажной курилки. Назвал меня твоей невестой и ещё так мерзко хихикал, — ответила Кристина, и добавила: — А блондинчик ему поддакивал. Говорил, что после того, что между нами было, ты, Тимофей, просто обязан на мне жениться. А ты, правда, тогда хотел сделать мне приглашение?

— Да, — ответил я с грустью, на меня нахлынули так давно забытые чувства, и под их влиянием я хотел поцеловать Кристину.

Но она остановила меня словами:

— Тимофей, не надо. Мы это с тобой уже проходили, с тех пор ничего не изменилось, всё только усугубилось. А то, что между нами было, называется половым актом.

— Значит, для тебя это был просто секс? — спросил я расстроенно.

— Да и ещё раз, да. А для тебя, Тимофей, это было что-то другое? Что ж, тогда извини. Всё, мне пора, считаю, что на данной ноте нам нужно как можно скорее разойтись и лучше всего навсегда, — сказала она, развернулась и пошла в неизвестном мне направлении.

— Шлюха! — прокричал я ей вслед, сам неожиданно для себя. На меня напало такое отчаяние.

— Шлюха, — вырвалось у меня ещё раз.

Кристина была не далеко и всё слышала. После моих слов она вернулась и, глядя мне прямо в глаза, ледяным голосом спросила, притом, что глаза её пылали:

— Что ты сказал? Повтори.

— Шлюха! Ты шлюха, Кристина, — ответил я, совершенно не раздумывая.

Реакция девушки была молниеносной. Она наступила мне больно на ногу каблуком и, плюнув, прошипела: и если четырнадцать лет назад это звучало как «Дурак», то на сегодняшний момент это звучало как «М…к». После чего развернулась и пошла в ярости, виляя бёдрами. Это, скажем так, неординарное поведение было как молния, которая проникла в меня и озарила мою память яркой вспышкой. Отец! Я вспомнил её. Я вспомнил свою девочку, свою первую влюбленность. Только она одна за все мои двадцать пять лет так, где-то по-детски, выражала свою ярость. Эта могла быть только она одна. И затаив дыхание, из последних сил, боясь ошибиться, я прокричал уходившей, возможно, навсегда, девушке:

— Лаптева Крис, стой, не уходи.

И мой крик подействовал. Кристина, до этого момента уходившая от меня, после моего вскрика резко остановилась, обернулась и нерешительно, очень медленно начала ко мне возвращаться. И подойдя ко мне вплотную, смотря мне в глаза, проронила слова, которые сделали меня самым счастливым человеком на земле:

— Меня так уже лет двадцать не называли, а то и больше. По крайней мере, Крис. Только один человек удостаивался такой чести, но я сейчас не вспомню, как его звали.

— Его зовут Мельников Тимофей Михайлович. Я тот человек, Крис.

— Обалдеть. Это сколько лет прошло?

— Четырнадцать.

— Какие подробности ты помнишь?

— Ты не поверишь, вспомнил только сейчас.

— Это мой плевок или каблук так на тебя подействовал?

— Скорее каблук.

И мы замолчали. Каждый, по-своему вспоминая то лето. То удивительное, невероятное лето. Я первым решил нарушить это затянувшееся молчание. Я нерешительно привлек Кристину к себе, она не сопротивлялась, и поцеловал её. Девушка мне ответила. Как это прекрасно целовать и обнимать любимую, желанную, единственную женщину. Как великолепно получать в ответ те эмоции, которые ты при этом посылаешь. Я целовал её. Я не мог стоять, у меня подкашивались ноги. Эмоции просто зашкаливали и требовали выхода.

— Крис, поехали ко мне, — прошептал я между поцелуями.

После этих слов Кристина немного отодвинулась от меня и, посмотрев на меня лукавым взглядом, сказала:

— Где-то это я уже слышала.

— Нет. Если ты не захочешь, то я тебя и пальцем не трону. Мы просто можем поговорить. Расскажешь, как ты жила все эти годы, — начал я быстро лепетать в свое оправдание.

Кристина засмеялась и, отсмеявшись, сказала: