электронная
200
печатная A5
453
18+
Когда круг замкнулся

Бесплатный фрагмент - Когда круг замкнулся

Объем:
244 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-3266-9
электронная
от 200
печатная A5
от 453

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Число тринадцать мало кому кажется счастливым. А уж если оно попадает на понедельник или на пятницу… Впрочем, администратору салона красоты, работающего без выходных, то есть и по субботам, и по воскресеньям, обычный календарь — не указ. У него, администратора, свой график — два дня через два дня по двенадцать часов без перерыва на обед.

С другой стороны, люди с таким графиком работы — тоже люди, ничто человеческое им не чуждо, в том числе, и суеверия. Поэтому когда в пятницу тринадцатого июня по дороге на работу администратор Лариса стремительно покатилась вниз, считая ступеньки на лестнице собственного подъезда, она все-таки, хотя и была сильно напугана, успела подумать про злосчастное число, а потом потеряла сознание.

Соседи вызвали «Скорую», Ларису отвезли в больницу, определили, что сломана нога, ушиблены ребра, и есть сотрясение мозга, а вместе с обезболивающим, перед тем, как накладывать гипс, вкатили и солидную дозу снотворно-успокоительного. Лариса успела только попросить позвонить на работу, предупредить о случившемся, и отключилась.

Медики ее просьбу выполнили, в салон позвонили. Временно заменять Ларису пришлось одной из маникюрш, поскольку второй администратор был (точнее была) «вне зоны досягаемости». Так что звонка в салон красоты было мало для того, чтобы предотвратить последовавшую цепь событий, мягко говоря, неприятных.

А что вы хотите — тринадцатое число!

Глава первая. Салон красоты

Этот дом стоял хоть и не в самом центре заполярного Города, но и не на его окраине, где до сих пор сохранились деревянные бараки первопроходцев и добровольных строителей коммунизма. На тихой, зеленой в недолгие летние месяцы улице, стояло единственное когда-то в городе кирпичное двухэтажное здание чего-то руководящего. То ли обкома, то ли облисполкома — за давностью лет и чередой событий уже и не припомнить.

Официально Городу едва сравнялось тридцать лет, и по первоначальным планам его вообще хотели построить под огромным стеклянным куполом — воплотить, стало быть, в жизнь мечты писателей-фантастов. Но что-то не сложилось. А главное, Город и без того был «режимным» — то есть закрытым и засекреченным, и привлекать к нему особое внимание какими-то архитектурными изысками было совершенно не обязательно.

В начале семидесятых годов прошлого века в связи с открытием месторождения природного газа «Медвежье» началось интенсивное строительство Города. А поскольку природный газ являлся в какой-то мере стратегическим сырьем, то без специального разрешения в Город не мог приехать никто, любое новое лицо тут же становилось заметным, любые перемены в жизни соседей — достоянием гласности.

Вот оттуда, из этой «тепличной» обстановки и потянулись корни почти полного отсутствия в Городе криминала в любом его виде. До сих пор горожане оставляют машины не запертыми, не прячут магнитолы, которыми оснащены их автомобили, практически не ставят противоугонных средств.

В Город сейчас может приехать, кто угодно, и может покинуть Город в любой момент. Но по-прежнему невозможно это сделать незаметно: один аэропорт и одна пригодная для эксплуатации в любое время года дорога — вот те две нити, которые связывают Город с остальной Россией.

Времена застоя здесь по сей день называют «застойно-благословенными»: Город снабжался по особой программе, о длинных очередях его жители знали только понаслышке, а заработная плата чуть ли не в три раза превышала средний уровень заработков «на Большой Земле». Да, морозы, да, полярная ночь, но ведь рано или поздно человек ко всему привыкает, а для тех, кто родился в Городе, других условий жизни просто не существовало, они видели их по телевизору или читали в книгах, но всерьез не воспринимали.

Но потом времена круто изменились, появились новые хозяева — и жизни и города. Перемены не были к лучшему (с точки зрения горожан, разумеется). В Город, в одночасье переставший быть секретным и закрытым, хлынули коммерсанты со всей страны, привозя с собой не только всякие экзотические продукты (бананы и фейхоа, например) и огромное количество импортного ширпотреба, но и «сопутствующие товары»: рэкет, спекуляцию, проституцию, грабежи и убийства. Местные правоохранительные органы были просто парализованы и количеством преступлений и их неожиданностью.

И вдруг все прекратилось, точно по мановению волшебной палочки. Заезжие коммерсанты стали вести себя тише воды, ниже травы и ни в какие конфликты с законом старались не вступать. Резко уменьшилось число «лиц национальности», а оставшиеся стали просто образцово-показательными продавцами и гражданами.

Да и политическая жизнь в Городе протекала на зависть всем другим городам: всенародно избранным мэром стал бывший первый секретарь горкома партии, его помощниками — тоже проверенные люди старой закалки. Никаких конфликтов с центром, никаких «независимых депутатов», никаких митингов, демонстраций и забастовок. Город спокойно принял первого президента России и еще спокойнее — второго. У его жителей были дела поважнее политических баталий.

Все эти чудеса произошли после того, как одно из старых административных зданий было в рекордные сроки капитально перестроено для филиала одной из крупнейших нефтяных компаний России. Полномочный представитель этой компании на удивление быстро нашел общий язык с «отцами города» и правоохранительными органами.

Помогло, наверное, то, что о «задержках зарплат» горожане почти мгновенно забыли, а что такое отключение воды, электричества или газа — вообще больше не ведали. Зато и задолженностей по оплате коммунальных услуг практически не существовало.

Новое здание мэрии было отстроено в самом центре, а прежняя резиденция, несколько раз сменив владельцев, в конце концов была задрапирована зелеными сетками, как это сейчас модно, и стала перестраиваться. Работа шла в три смены и любопытным гражданам мерещилось, что там возводят нечто совсем уж из ряда вон выходящее: высотное здание, как в столице, или собор — как в Екатеринбурге (бывшем Свердловске).

Ошибались, как выяснилось со временем, и те, и другие.

Когда здание было освобождено от всех лесов и укрытий, обнаружилось четырехэтажное (всего лишь!) облицованное камнем сооружение с немереным количеством тонированных стекол. Верхушка тоже была застеклена и представляла собой широкий конус, под которым, как потом выяснилось, располагался зимний сад. Подниматься в это великолепие можно было в застекленном лифте, пассажирам которого открывался роскошный вид сверху на вестибюль и вход в ресторан. Само же здание было гостиницей, даже не гостиницей, а отелем, причем пятизвездочным.

До этого в городе было лишь ведомственное заведение, где командировочные спали по четыре-шесть человек в комнатах с удобствами в коридоре. Небольшому начальству предлагались двухместные номера с умывальником, среднему — два одноместных «люкса» с персональным туалетом и душем. Для особо почетных гостей существовала «дача», про которую рассказывали всякие чудеса, но которую никто из местных жителей изнутри никогда не видел. Да и снаружи не больно можно было разглядеть, что там находится за высоким забором и низкорослыми елками.

Новое же сооружение называлось «Черное золото», поскольку строилось на деньги нефтяной компании и для ее гостей. Но в городе никто его так никогда не называл, говорили просто — Отель. И все понимали, о чем идет речь. Самой большой удачей в жизни считалось устроиться в этот отель на работу — хоть кем. Но отбор кадров туда был гораздо строже, чем на какое-нибудь режимное предприятие. Включая подписку о неразглашении, что было совсем уж непонятно и интригующе.

Осталось сказать, что стоимость самого скромного номера этого заведения в сутки намного превышало официально установленный для обычных российских граждан ежемесячный прожиточный минимум. Справедливости ради нужно добавить, что обычные российские граждане там и не появлялись: для них по-прежнему функционировала старая гостиница, которую лишь чуть-чуть обновили. Так, косметический ремонт, не более того.

Зато таинственная «Дача» была рассекречена и превращена в филиал старой гостиницы. Коттеджи на восемь комнат, с общим холлом-гостиной и небольшой столовой, плюс крохотная сауна на две кабинки с мини-бассейном. Попасть туда можно было достаточно свободно: цена отпугивала обычных командировочных и была вполне по карману служащим нефтяных компаний среднего звена.

Директором обеих гостиниц был некто Федоров Никита Иванович, который, собственно, царствовал, но не правил, поскольку в основном встречал всевозможных важных гостей и вообще «руководил процессом». Правили администраторы, по-современному, старшие менеджеры: Надежда Степановна — в гостинице и Вера Матвеевна в Отеле и на «даче».

Хозяйство Надежды Степановны было обычным и ничем из ряда вон не выдающимся. Что же касается «Отеля», то при нем, кроме ресторана и бара в зимнем саду, имелись еще и несколько магазинчиков, пардон, бутиков, в вестибюле, бассейн с массажными кабинетами, а также салон красоты, про который в городе тоже ходили легенды.

Возможно, потому, что солярий и сауна этого заведения находились в подземном этаже, то есть в подвале бывшего административного здания, где вообще-то можно было разместить вполне приличный спортзал, и где сохранилась такая система коридоров и вентиляционных шахт, что новичку ничего не стоило заблудиться. Впрочем, туда вообще мало кто совался, тем более — новички.

Салоном красоты, как и всем Отелем, заправляла Вера Матвеевна. Точнее, следила за тем, чтобы хозяева и арендаторы и салона, и ресторана, и бара, и многочисленных киосков поддерживали у себя абсолютный порядок, брали на работу только проверенные кадры и не ввязывались ни в какие сомнительные дела.

Салон, впрочем, был ее слабостью: она откровенно гордилась тем, что заведения такого класса и в столицах — наперечет. В Городе же до недавнего времени вообще было только полдюжины парикмахерских со столиком маникюрши и двумя-тремя мастерами в когда-то белых халатах.

Возможно, по этой причине, а возможно и потому, что первоначально салону нужна была реклама, местные жители заходили в салон как в музей — полюбоваться аппаратурой и ужаснуться ценам. Но вскоре поток любопытных иссяк, у салона создалась своя постоянная клиентура, а подруги важных гостей города считали для себя просто необходимым побывать в местной достопримечательности. Экзотика же — такое заведение в Заполярье! Вот — чум с оленьей упряжкой, а вот — салон красоты по европейским, если не мировым стандартам. С ума сойти!

Руководство отеля умело и тактично поддерживало самые теплые отношения с местными властями и органами охраны правопорядка, в гостинице никаких ЧП не происходило, а если и происходило, то об этом практически никто не знал, поскольку люди, обязанные знать это по долгу службы, держали язык за зубами, а местная газета, выходившая дважды в неделю, свои сенсации черпала, в основном, в Интернете.

Единственное, что в Городе существовало почти легально, и с чем никто ничего не мог поделать — это девицы и дамы так называемого легкого поведения. Правда, среди жриц любви местные жительницы были наперечет: даже совсем еще «зеленые» старшеклассницы категорически отвергали возможность для себя сделать карьеру фотомодели или манекенщицы. Если же кто-то из красавиц и уезжал из Города, то не возвращался уже никогда и даже не поддерживал никаких связей с «малой родиной».

В общем, заштатный когда-то городишко обрел вторую молодость и расцвел пышным цветом. Правда, еще кое-где по окраинам сохранились бараки, правда, большую часть «жилого фонда» составляли панельные четырехэтажки, но уже был квартал «домов улучшенной планировки», поставленных «подковой» для защиты от пронизывающих ветров.

Была собственная телевизионная студия с тремя сотрудниками и Дворец Культуры, соответствующий своему названию. Раз в две недели — гастроли какой-нибудь знаменитости, каждую неделю — два новых фильма и чуть ли не ежедневно — танцы. Ну, пусть дискотека, зато без скандалов и пьяной шпаны. Можно сказать, культурная жизнь в Городе просто била ключом.

Так что спокойствие в Городе было почти абсолютным. И меньше всего неприятностей в криминальном плане ожидалось от Отеля. Хотя известно, что больших денег без криминала почти никогда не бывает. Не в том смысле, что любое большое состояние нажито криминальным путем, отнюдь. А в том, что рядом с большими деньгами в нашей стране обязательно имеется криминал. Разница лишь в том, явный он или тайный.

И уж тем более никто не ждал никаких неприятностей от салона красоты: любая женщина, вознамерившаяся стать красивой, не допустит, чтобы ей в этом святом деле помешали рэкетиры, мафия или просто случайные хулиганы. И, в свою очередь, ни один дурак, пусть даже и полный «отморозок» не полезет туда искать приключений на свою голову. Дешевле и безопаснее ограбить банк или что-нибудь еще столь же плохо охраняемое.

Как уже говорилось, святилище красоты и элегантности занимало помещение на первом этаже отеля. Там уютно устроились парикмахерский, педикюрный и маникюрный залы, комната для косметических процедур и небольшой бар. Стойка администратора размещалась так, что можно было видеть любую дверь, всех входящих и выходящих, а также следить за тем, достаточно ли внимательно и вежливо мастера обслуживают клиенток.

Места не хватило только солярию: его устроили в подвальном этаже вместе с сауной и бассейном. Но и это лишь добавляло заведению элегантности: искусственное освещение и искусная подсветка бассейна создавали совершенно уж умопомрачительную атмосферу, приправленную тихой, навевающей покой музыкой. Клиентки это место просто обожали.

Тот жаркий июньский день, который надолго запомнился всем участникам последовавших событий, начинался не совсем обычно. Появились первые клиентки у парикмахеров, у маникюрш, в косметическом кабинете. Непрерывно звонил телефон.

А администратора Ларисы — миниатюрной блондинки на высоченных каблуках, которая обычно без устали порхала по салону, успевая одновременно все: и отвечать на телефонные звонки, и делать комплименты постоянным клиенткам, и указывать уборщице, где и что надлежит немедленно привести в порядок, — администратора-то на месте и не было. А без нее все это сложное заведение грозило просто рухнуть под собственной тяжестью, то есть из-за собственной сложности.

Руководить заведением пришлось всем вместе, то есть тому, кто был в данную минуту наиболее свободен и мог подойти к телефону или принять у клиентки деньги. Ну, с деньгами-то все было просто. Мастера пока получали выручку сами и записывали ее на листочках. А вот все остальное…

К полудню в Салоне образовался маленький хаос, который должен был вот-вот взорваться огромной неразберихой. И детонатором послужила совершенно ни в чем неповинная маникюрша Ирина, у которой не оказалось клиентки именно в это время, то есть сразу после полудня.

Часов в двенадцать с четвертью около стойки администратора появилась молодая — не старше двадцати пяти лет — женщина, внешность которой бросалась в глаза даже привычному к причудам «новых русских» персоналу салона.

Высоко взбитые платиновые волосы были украшены огромным черным шелковым бантом, со стразами. На угольно-черные ресницы можно было уложить в один ряд не менее пяти спичек, а губы казались поролоновыми — такой щедрый слой ярко-малиновой помады на них лежал. Декольте, казалось, заканчивалось там, где начиналась мини-юбка и девица не выглядела голой только потому, что все свободное от одежды тело было залито украшениями. На первый взгляд — золотыми.

— Солярий свободен? — осведомилась девица неожиданно низким голосом. — А то у меня мало времени.

Ирина открыла книгу регистрации и обнаружила, что солярий был заказан на двенадцать часов какой-то Нат. Георгиевной, но опрошенные коллеги объяснили, что клиентка так и не подошла и не позвонила. Значит, даже если явится, спокойно может обождать еще пятнадцать минут, поскольку никакого контактного телефона не оставила.

— Как раз сейчас свободен, — любезно ответила Ирина. — Клиентка опаздывает. На сколько минут желаете?

— Минут! — фыркнула девица. — Час. Мне сегодня вечером надо отпадно выглядеть. Сколько?

— Но так долго…

— Сколько? Ста баксов хватит?

— Ста долларов? — слегка ошалела Ирина. — Разумеется, даже много. Но послушайте…

Клиентка достала из небольшой сумочки плотную пачку банкнот и отделила одну бумажку.

— Мы берем в рублевом эквиваленте, — совсем слабо попыталась возразить Ирина.

— А с меня возьмешь баксами, — отрезала девица. — Я «деревянных» не держу. Сдачу можешь оставить себе — на жвачку. И побыстрее, меня на улице ждут.

У входа в отель действительно стояла белая иномарка возле которой невозмутимо курили два «качка» — судя по всему, телохранители. Их вид вызывал одно-единственное желание: никогда и нигде с ними больше не встречаться.

И Ирина предпочла нарушить правила российской сферы обслуживания, а заодно и правила пользования солярием, пребывание в котором теоретически не должно превышать двадцати минут, и то со второго или третьего сеанса. К тому же даже часовой сеанс стоил от силы треть той суммы, которую вручила ей клиентка, и этот аргумент оказался самым убедительным.

Ирина сама проводила платиновую красотку в солярий, показала ей, как пользоваться защитными очками и какую кнопку в случае чего нажимать. Закрыла стеклянный колпак огромной капсулы, проверила, все ли в порядке и вернулась в салон, где ее ожидало несколько недовольных клиенток, всевозможные проблемы которых нужно было решать немедленно.

«Ну, удружила Лариса, — думала Ирина, пытаясь удержать на лице милую улыбку. — И как она с этим хозяйством управлялась? А со стороны казалось — играет… Господи, скорее бы уж нашли ее сменщицу! Хоть и с другой смены, но все равно своя… Мне сейчас просто будет дурно от всего этого…»

Радовало только то, что неизвестная Нат. Георгиевна так и не появилась, хотя мысленно Ирина приготовила целую речь относительно небольшой поломки солярия и необходимости подождать. Но прошло уже сорок пять минут, а все было тихо. Настолько тихо, что о платиновой девице Ирина благополучно забыла, занялась своей работой, благо подошла очередная клиентка, и вспомнила лишь тогда, когда какая-то дама ледяным голосом поинтересовалась, что здесь сегодня происходит.

— А что происходит? — спросила совершенно ошалевшая Ирина.

— Солярий, наконец, освободился? Или мне еще ждать?

Ирина посмотрела на часы и обнаружила, что сверх щедро оплаченного часа, блондинка торчит в солярии уже десять минут и, кажется, выходить вообще не собирается. Заснула, что ли?

— Сию минуту, — мило прощебетала Ирина и крикнула буфетчице: — Аллочка, сделай даме чашечку кофе. Я спущусь в солярий, узнаю, как там… А вы пока лак сушите, приду — третий слой положу.

Три минуты спустя Ирина, подняв пластиковый колпак прибора, ошеломленно смотрела на неподвижное, покрытое густым загаром женское тело, не подававшее никаких признаков жизни. Первой мыслью было: солнечный, то есть тепловой удар, второй — телохранители на улице. Действие же никак не было связано ни с той, ни с другой: Ирина уронила колпак прибора, схватила мобильник и дрожащими пальцами набрала «02».

— Милиция! — пролепетала она в трубку. — Здесь мертвая женщина… В солярии… В нашем солярии, в салоне красоты… Господи, да в Отеле же!

Позвонить предварительно руководству отеля ей в голову не пришло, хотя это было бы самым разумным. Но мысль о ждущих на улице охранниках буквально парализовала Ирину и она с большим трудом заставила себя подняться наверх, в салон.

У самой лестницы ей показалось, что сзади нее раздались чьи-то быстрые шаги. Не оглядываясь и не проверяя свои подозрения, Ирина взлетела наверх и без сил рухнула на ближайший же диванчик в холле салона. И тут же вздрогнула от резкого звонка телефона на стойке администратора.

— Что происходит? — услышала она властный голос Веры Матвеевны. — Лариса, зачем ты вызвала милицию?

— Это не Лариса, — пролепетала в трубку Ирина. — Лариса не пришла.

— То есть как не пришла? Почему?

— Ногу, кажется, сломала, в больницу отвезли.

— А Тамара где?

Тамара — второй администратор — накануне отдежурила второй день и теоретически была два дня свободна.

— Не знаю, — в голос зарыдала Ирина. — К телефону она не подходит, а мобильник отключен. Она же сегодня не работает…

— Без тебя знаю! — оборвала ее Вера Матвеевна. — Прекрати реветь, клиентов распугаешь. Сейчас спущусь.

Действительно, в салоне уже начали прислушиваться к звукам истерики в холле, а самые любопытные (или менее занятые) уже высовывались посмотреть, что происходит. Но Ирина на вопросы не отвечала и только стонала:

— Ой, девочки… Ой, девочки, что случилось… Ой!

Кто-то сердобольный сунул ей стакан воды с корвалолом, кто-то пошел доставать валерианку, но в этот момент в салон вошла Вера Матвеевна.

— Работать надоело? — с нечеловеческой мягкостью спросила она у сочувствующих и любопытных. — Клиенты подождут, да?

Всех, кроме рыдающей Ирины, из холла как ветром сдуло.

— Так что случилось? — все так же мягко спросила Вера Матвеевна.

Статная, с прекрасно сохранившейся фигурой Вера Матвеевна не пыталась скрыть свой возраст: густые, совершенно седые волосы не красила, косметику использовала по минимуму. И все же ни у кого язык бы не повернулся назвать ее пожилой женщиной, поскольку все это ее, как ни парадоксально, сильно молодило, да к тому же она выглядела необыкновенно ухоженной и выхоленной.

А главное — у нее были необыкновенной красоты зеленые глаза, чуть приподнятые к вискам, «русалочьи». Никакие контактные линзы, никакой, самый искусный макияж так не украсил бы женщину. И Вера Матвеевна, судя по всему, прекрасно знала об этом, поскольку обычно носила очки с тонированными стеклами и снимала их довольно редко. Зато — метко.

И держалась так, словно в службу быта попала чисто случайно, по какой-то нелепой прихоти судьбы, а на самом деле должна быть как минимум герцогиней. Никто ни разу не слышал, чтобы она повысила голос, и, тем не менее, инстинктивно боялись ее, как огня. Ирина исключения из этого правила не составляла.

— В солярии женщина… мертвая, — пролепетала Ирина.

— Кто такая?

— Не знаю.

— А в книге записей?

— Там… там записана какая-то дама, но она не пришла…

— Кто записывал?

— Не знаю…

В этот момент появилась милицейская бригада в составе эксперта-криминалиста, сурового и молчаливого мужчины лет сорока, судмедэксперта, наоборот, жизнерадостного и румяного молодого человека, фотографа, и, судя по всему, следователя: худенькой рыжеволосой девице в тонированных очках, типичную «училку». Кинолог с собакой, как выяснилось, ожидали на улице.

Так что разговор к величайшему, но тщательно скрываемому недовольству Веры Матвеевны, пришлось прекратить. Точнее, перейти совсем к другому разговору и в другом месте. Поскольку первое, что она сделала, — увела представителей правоохранительных органов вместе с кинологом на место преступления. Проще говоря, попросила всех спуститься вниз, в солярий.

Естественно, Ирина оставила дверь в солярий настежь открытой, но колпак был закрыт. Это вызвало первый недоуменный вопрос криминалиста:

— А как же обнаружили труп?

— Я открыла колпак… — пролепетала Ирина. — Увидела… И позвонила…

— Колпак закрыли?

— Н-не помню, — с запинкой ответила несчастная маникюрша. — Кажется, нет. А может быть… автоматически.

— Так закрыли или нет?

— Не помню, — ответила Ирина и собралась было снова плакать, но наткнулась на ледяной взгляд Веры Матвеевны и от своего намерения отказалась.

Фотограф тем временем приступил к своим непосредственным обязанностям, не дожидаясь никаких указаний. Судя по всему, он в них уже давно не нуждался, поскольку и эмоций у него на лице никаких не выразилось. А было от чего выразиться-то.

Мертвая женщина казалась куклой, забытой здесь каким-то ребенком-великаном. Абсолютно обнаженная, только со специальными черными очками на глазах, она не выглядела трупом — в общепринятом понимании этого слова. Тем более что никаких следов крови не было: ни огнестрельных, ни колото-резанных ран на роскошном теле не просматривалось. Да и на шее следов удушения не наблюдалось.

— Она могла умереть от сердечного приступа? — спросил криминалист у судебно-медицинского эксперта, приступившего к осмотру тела. — Или от этого излучения… для загара.

Вера Матвеевна испепелила его взглядом, но смолчала. Эксперт же, не прекращая работы, пробормотал:

— Теоретически она могла умереть от внезапной остановки сердца. А вот чем эта остановка вызвана… Такое впечатление, что смерть настигла ее во сне: выражение лица абсолютно безмятежное. Впрочем, эти черные очки…

Он аккуратно освободил мертвую девушку от очков — и вздрогнул, а некоторые из наиболее слабонервных присутствующих даже ахнули: на них смотрели широко распахнутые глаза, в которых застыло выражение такого изумления, что говорить о безмятежной кончине во сне как-то не получалось.

— Интересно, — заметил эксперт, отправившись от некоторого шока, — кто же нашу покойницу так удивил? Или что? При этом лицо не искажено, руки не сжаты в кулаки и вообще спокойно лежат вдоль тела. Может быть, она узнала убийцу?

— Через эти очки ничего не видно, — негромко заметила Вера Матвеевна. — Специальные стекла, не пропускающие света.

— Тогда я вообще ничего не понимаю. Никаких следов… Хотя… позвольте…

Сбоку на шее у мертвой девушке виднелось небольшое синеватое пятнышко.

— Это не укол, — констатировал эксперт, распрямляясь и растирая затекшую спину. — Больше всего похоже на следы пылкой любви. Засос, в просторечье.

Девушка-следователь открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала и промолчала. Вместо этого достала планшет, бумагу, ручку и приготовилась писать протокол первоначального осмотра.

— Фамилия, имя потерпевшей известно? — спросил она, не поднимая головы.

Вера Матвеевна требовательно посмотрела на Ирину. Та сначала побледнела, потом побагровела и снова решила заплакать. Но администратор прервала этот процесс в зародыше.

— Как она назвалась при записи? — спросила она.

Молчание.

— Я спрашиваю, как ты ее записала в книгу посетителей? — слегка повысила голос Вера Матвеевна.

Снова молчание.

— Сколько она тебе заплатила? Ну!

— Она приехала с охраной… Такие морды на джипе… Я испугалась. А солярий был свободен… Я хотела потом записать, она так торопилась…

— При чем тут охрана? — с металлом в голосе спросила Вера Матвеевна. — Что они могли тебе сделать, дура ты непроходимая? Почему ты мне не позвонила, когда узнала, что Лариса попала в больницу? Отвечай, ну!

— Дамы, дамы, — вмешался криминалист, — ваши внутренние разборки сейчас никому не нужны. Осмотр тела завершен, осталось осмотреть место преступления. Это — одежда потерпевшей?

На банкетке в углу лежало несколько ярких и на вид невесомых тряпочек: топик, мини-юбка и черные кружевные трусики. Тут же валялась раскрытая сумочка, а на полу стояли босоножки: десятисанметровый позолоченный каблук и несколько позолоченных ремешков, прикрепленных к подошве. Сумочка оказалась практически пуста: тюбик помады, пудреница и пачка сигарет. Ни денег, ни документов.

— И это все ее вещи? — изумился оперативник.

— На ней были еще золотые украшения, — пролепетала Ирина. — Она должна была их снять перед тем, как лечь в капсулу…

— Какие?

— Разные. Цепочки, браслеты, серьги, кольца, конечно, еще что-то… Она была просто залита золотом с ног до головы.

— Золотом? И где это все сейчас?

Ирина беспомощно пожала плечами и расплакалась, повторяя, как заведенная:

— Я не брала… это не я… я не брала…

На сей раз никто не стал ее останавливать, было просто не до того. К тому же мудрые восточные люди, большие специалисты по женщинам, давно подметили: чем больше женщина плачет, тем реже она бегает по малой нужде.

— Значит, убийство с целью ограбления, — подвел итог оперативник. — Теперь нужно поговорить с теми, кто ее сюда доставил, установить личность, так сказать. Андрей, пускай Бурбона, пусть поищет хоть какие-то следы. Не по воздуху же сюда убийца прилетел.

Андрей, подвел огромную овчарку к сумочке убитой и негромко сказал:

— Ищи, Бурбон. Ищи.

Бурбона не нужно было просить дважды, он с такой резвостью выскочил за дверь солярий, что проводник Андрей едва удержался на ногах.

— А вас, девушка, попросим после всего проехать с нами, — сказала следователь. — Для более подробной беседы.

— Вы меня арестуете? — с ужасом спросила Ирина, тут же перестав плакать.

— Задерживаем, — мягко поправила ее следователь. — Для выяснения всех обстоятельств. Драгоценности вы не брали, это ясно по поведению Бурбона. Но все остальное придется выяснять в более подходящем месте.

— Вы что… считаете меня воровкой? — ахнула Ирина.

— Проверять нужно все версии, — получила она довольно-таки уклончивый ответ.

— И надолго вы ее задерживаете? — с некоторой иронией в голосе осведомилась Вера Матвеевна. — Ирина, между прочим, должна работать.

— Представьте себе, мы тоже, — спокойно отозвалась следователь. — Только у нашей работы своя специфика.

— Могу я чем-нибудь быть полезна? — сменила тон Вера Матвеевна.

— Безусловно. Предоставьте помещение для предварительного опроса возможных свидетелей.

— Вы можете это сделать в кабинете администратора салона. Там есть и стол, и кресла, и телефон.

— А администратор?

— Она попала в больницу с переломом ноги. К сожалению, я поздно об этом узнала.

— Почему «к сожалению»?

— Потому что приняла бы соответствующие меры и никаких таинственных трупов мы бы сейчас не имели.

Эта фраза сопровождалась таким тяжелым взглядом в сторону разнесчастной Ирины, что не только ей — все присутствующим стало понятно: девушке придется искать себе новое место работы. Нарушение трудовой дисциплины, получение взятки на рабочем месте… Букет моей бабушки, одним словом.

— Тогда вам придется тоже пока остаться. Боюсь, без вашей помощи мы в специфике не разберемся. Как-то не приходилось бывать в салонах красоты, даже в парикмахерскую никак не выберусь.

Следователь явно пыталась разрядить обстановку шуткой, но присутствующие — каждый по своей причине — принимать шутку отказались.

Тут вернулись Бурбон с Андреем, причем вид у собаки был далеко не победоносный.

— Довел до какой-то запертой металлической двери. Судя по всему, злоумышленник скрылся именно этим путем. Надо бы с двери пальчики снять, а потом отпереть ее, чтобы дальше искать.

— Какая дверь? — спросила Вера Матвеевна.

— Я же говорю, темно-зеленая, металлическая в самом конце коридора.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 453