электронная
108
печатная A5
404
18+
Кофе от баронессы Кюцберг

Бесплатный фрагмент - Кофе от баронессы Кюцберг

Горькое молоко — 4

Объем:
236 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-7302-0
электронная
от 108
печатная A5
от 404

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Кофе от баронессы Кюцберг

Прерванные воспоминания

Иван Романович Беда сидел на своём любимом столбике, продолжая листать события давних лет. Этот столбик он для себя называл островком воспоминаний Ямал. Он вспомнил, как в этот день появились на свет Катя и Софья. Ещё три года он поиграл за команду, но семья и работа отнимали много времени и, ему пришлось оставить футбол. Старший сын Альберт был на год старше своих сестёр и больших хлопот уже не причинял. А вот племянник Сергей, носивший его фамилию, и которого сестра Клавдия воспитывала одна, придавал достаточно забот всей родне. Футбол он по рекомендации врачей забросил, перешёл на борьбу, но главным увлечением его была улица и конечно книги. Иван неоднократно разговаривал с племянником и вроде он его понимал, но обстоятельства заставляли Сергея принимать решения по своему усмотрению. Воспитание — воспитанием, но работа всех больше забирала времени. И всё — таки Сергея где — то не усмотрели, один раз был осужден на три года, теперь пять лет дали. Сейчас Сергею уже за сорок и воспитатели ему не нужны.

Иван Романович после окончания школы мастеров продолжал трудиться на своём родном заводе начальником участка. Работа была ответственная, и когда намечалось спускать на воду очередное судно, он неделями пропадал на заводе. Его тогда все уважительно называли Иван Романович, а близкие Иваном.

Сергей Беда был младше дядьки на одиннадцать лет и называл его только по имени. Их отношения скорее носили родственно — дружеский характер. А главное совместное хобби было у них голуби.

Иван любил голубей и свою страсть передал Серёжке.

В их голубятне Серёжка в хламе найдёт золотой брегет — подарок Часовщика. Брегет лежал в старом чугунном утюге, куда его спрятала Манана. Он тогда в этот же день хронометр переложил в шкатулку. Но Манана вновь спрятала его, но уже в спортивный кубок, который был намертво прикреплён к полке на балконе. Сегодня прогнившая полка упала вместе с кубком, в котором лежал брегет, спрятанный в детскую меховую варежку. Мелочь, но приятно. Приятно то, что стало символикой в один и тот же день обретать вновь своей утратой.

И вновь у Ивана Романовича в голове что — то щёлкнуло, и страницы истории перенесли его в настоящее время.

…То, что брегет ему вернула милиция, никто об этом не знал. Он ни своему другу Лёне Савельеву — покойному, ни Часовщику не рассказывал, что лейтенант Ситнов возвратил ему брегет в день рождения Софьи и Катерины. Он одно время хотел его продать, — чтобы избавиться от плохой памяти, но голос разума ему подсказывал, что этому брегету есть хозяин из рода Тургеневых. Это был Вовка Колчин, бегавший когда — то по двору с мячом его племянник, родной сын сестры Клавдии и брат Сергея Беды.

«Он единственный законный наследник остался в нашем городе, — думал Иван Романович. — Все разъехались жить за границу. Живёт в городе один столетний Василий Николаевич. Да и ни к чему ему эта диковинка. А Вовке на ноги надо вставать. Парень женился, работает. Пять дней назад в университет поступил на заочное отделение. Явно в тюрьму назад видимо не собирается».

Пока часы лежали в кубке, за это время прошло много изменений в стране, рухнула могущественная страна СССР, — раздробившись на дольки словно мандарин. Убрали с новых географических карт Горький и Куйбышев, вернув им старые исторические названия Нижний Новгород, и Самара.

С Самарой у него были связаны плохие воспоминания о часах. Пока он не видал их то и воспоминаниям не предавался.

А сегодня Ивану Романовичу этот брегет взбудоражил всю его память. И он уже планирует, что с ним сделать и естественно наплывали мысли неприятного прошлого.

В этот миг Иван Романович не подразумевал, что золотой брегет ему аукнется ещё раз. И принесёт много хлопот всей его родне.

Сидя на своём островке, он принял твёрдое решение, — на Новый год подарить брегет племяннику Вовке Колчаку.

— Иван Романович, ты всё на своём Ямале сидишь? — раздался голос за его спиной.

— Это ты Ирина Ильинична, сзади пугаешь меня? — обернулся он. — Всё молодишься, — сказал ей Беда.

— А что мне, я ещё замуж мечтаю выйти. Хочешь, за тебя пойду?

— А куда я Манану дену? Да и куда тебе замуж. Ты, когда кашляешь или чихаешь, у тебя вставные челюсти вываливаются изо рта. А у меня все зубы свои. Не было бы Мананы, я естественно себе молодку нашёл с аппетитным багажником. А у тебя попка, как у узницы Бухенвальда. Одни слёзы, самому плакать хочется.

— Когда спину некому растирать меня зовёшь, ни на попу, ни на зубы не смотришь. Ты забыл, какая я в молодости фартовая Крынка была? Вань, при нашей жизни беззубых жён выгодно содержать, они меньше едят, на зубную пасту не надо тратиться, а главное никогда не укусят. И насчёт багажника ты не прав. Он у меня как у балерины Майи Плисецкой. Как ляжешь со мной в постель тогда поймёшь, разницу между мной и досей из хлева. Я мало кушаю, поэтому миниатюрно сложена. И ещё я по утрам наклоны делаю, по пятьдесят раз, — пояснила она.

— Ничего себе, сразу стакан? — удивился он.

— При чём тут стакан? — спросила она.

— В твоём возрасте каждый наклон, лишняя капля в трусах, а пятьдесят наклонов, это целый стакан. И ты мне про себя не говори, я знаю твои аппетиты. Раньше свинину терпеть не могла, а сейчас, если даже ты челюсти в стакан положишь, то будешь рычать от разыгравшегося аппетита, но чушку всё равно одними дёснами прикончишь.

— Ты чего Иван Романович, какой злой сегодня? — Спина опять болит? — спросила она. — Манана ещё не приехала с Канады?

— Манана до сентября будет гостить у детей. И никакой я не злой, у меня наоборот праздничное настроение. Жду Колчака Вовку, он мне сюрприз какой — то обещал сделать.

У нас сегодня с ним праздник, — день физкультурника. Парад ветеранов спорта на Спартаке прошёл. Из футболистов я был самый молодой. А самый старший Миша Тарбеев. Он в футбол начал играть, когда мячи шили наши местные сапожники. Девяносто лет, а бодрячком держится. Знамя на параде нёс как пушинку.

Он с ног до головы осмотрел Ирину:

— Садись, не стой, — показал Иван, Ирине на пустующий рядом столбик, — я тебе сейчас что покажу.

Ирина села, поставив возле себя пакет с продуктами.

— Вон видишь мой подъезд, — показал он ей рукой.

— Да я его каждый день почитай вижу, — ответила Ирина.

— Не тем глазом ты смотришь Ирка. У тебя ни памяти, ни воображения нет. Тридцать с лишним лет назад в этот день, ты из этого подъезда выкатила коляску с моим Альбертом. У меня был красивый футбол в тогда. После чего мы жарили дома уток, и пили с тобой вермут, а Лёнька пил чай. В этот день у меня родились дочки, а Софье ты приходишься крёстной матерью. Теперь я приглашаю тебя ко мне домой, отпразднуем с тобой дату великую и мой праздник, только предупреждаю тебя, уток диких сегодня нет. Будем жарить ножки Буша с грибами, и пить водку.

Иван Романович поднялся и размеренным шагом направился к своему подъезду. Ирина ринулась за ним, приговаривая:

— Потом опять будешь кричать, спина болит.

— Когда заболит, тогда я голос подам, а сейчас поспешай.

Она словно молодая козочка бежала вприпрыжку впереди Ивана.

— Ты мне прервала приятные мысли, теперь вдвоём будем предаваться воспоминаниям у меня дома, — кричал он ей в спину, — мальчика только дождёмся.

— Нашёл мальчика, — засмеялась Ирина Ильинична, — да твой Вовка, поди, зачал уже детишек на каждой железнодорожной станции, а если к этим станциям приплюсовать автобусные остановки? — она покачала головой. — То быть тебе дедом — героем благодаря этому мальчику. Ты посмотри, как за ним девки увиваются.

— А тебе завидно, — съязвил Иван Романович, — сама — то комолой всю жизнь прожила. Никакого следа в истории не оставила.

— Ваня да рада я за тебя и за себя тоже. Все дети наши будут! Я же знаю, что ты меня сватать сегодня будешь, но вот за кого?

Иван Романович резко остановился и повернулся лицом к своей спутнице:

— Ты считай, двоих похоронила, вначале Лёню, потом Захара.

— Ну, Захара ты хоронил, а не я. Хотя врать не буду, в гости он ко мне захаживал. Молодой красивый от такого леденца я бы не отказалась. Ты мне, наверное, такого же нашёл женишка?

— И с чего ты взяла, что я тебя сегодня обрадую?

— Я не взяла, я вижу.

— Что ты видишь?

— Одет, ты сегодня как сват и если бы рядом около нас был гармонист ты и его бы домой к себе пригласил. Обещал же мне найти ладного мужчину!

Иван хотел ей ответить, но в горле что — то сдавило и он, махнув рукой, пошёл вперёд.

— Ты рукой не маши, — кричала она ему в спину. — Что это за сватовство без гармошки!

…Иван Романович, открыл дверь своей квартиры, пропустив впереди себя Ирину, а затем зашёл сам, плотно закрыв за собой дверь. Бросил ключи на трельяж, стоявший в прихожей, и прошёл в кухню:

— Ты Ирина мне про Захара не ври, весь двор знает, что он жил у тебя.

— Да пошутила я. Не жил он у меня Ваня, а прятался три месяца. И в это время ни одна душа не знала, что он в моей квартире находится. Хороший и деликатный был мужчина. Много чего рассказал про свою не лёгкую жизнь. Хлебанул он горя вдоволь, но пожил на свободе, как миллионер на широкую ногу. По секрету тебе скажу, — мне он тоже отщипнул зелёной бумаги толстую стопочку. А Вовке он просил передать, чтобы то место где он найдёт обувную коробку, обследовал тщательней. А его тут вскоре посадили, и я про наказ Захара забыла, а ты мне сегодня напомнил.

— Вот он сейчас придёт, ты ему и расскажешь про ваши секреты с Захаром, — сказал Иван Романович.

Вовка не заставил себя долго ждать. Он появился с бутылкой Янтарного вина и коробкой лимонных долек.

— Я видел вас с тётей Ирой в окно, — сказал Вовка, — ждал, когда мне мама сорочку погладит. Она сейчас вам составит компанию. Уже собирается. Вино и дольки от неё, а я попозже зайду с другим напитком.

— Теперь только тебя и видели, — обижено сказал Иван Романович.

— Я обязательно буду и не один, а с Полиной. Только с работы её встречу. Она до четырнадцати часов работает. А пока обещанный сюрприз. Вовка запустил руку в карман сорочки и достал оттуда печатку с крестовой воровской мастью:

— Это наследство Захара, — сказал Вовка. — Просил передать тебе Иван Романович, — соврал он.

— Богатый перстень! — с восхищением сказал Иван Романович. — Спасибо Вовка! Мечтал когда — то приобрести такой, но всё как то не складывалось. Угодил ты мне вместе с Захаром.

— Кум, ты передай ему весточку от Захара, — подала голос Ирина Савельева.

— Ах да, — вспомнил Иван, — Захар при жизни, через тётю Иру просил тебя тщательно осмотреть место, где лежала коробка от обуви. Сколько лет прошло, а помню. Я же ваших секретов тогда не знал, а ты должен знать.

— Я примерно знаю, о чём речь идёт, — задумался Вовка, — но если там спрятан для меня очередной срок, я туда не полезу. А самую дорогую вещь оттуда ты должен на палец сейчас примерить.

— Ты вот что Вовка, если дело опасное, — без меня никуда не лезь.

Привет прекрасная Радуга

Колчак с Полиной отыграли пышную свадьбу. Не смог приехать на свадьбу только Максим. Он в это время был в Германии и подписывал важный контракт. Жить молодые стали в квартире Колчиных. Места в сталинской квартире было вполне достаточно.

…Как назло в сладкий медовый месяц, у Колчака началась сессия в университете на факультете физической культуры. Ездил он на учёбу не автобусом, а речным большим пассажирским катером «ОМ», который регулярно курсировал от берега к берегу. Проплывая мимо сливной станции, Вовка не забывал обращать внимание на неё. Иногда, там было затишье, но чаще случалось, когда плав кран, перегружал с палубы, строительные материалы и метлы на баржу. Или, наоборот, разгрузка с судов велась на палубу Лабы. Фура, там никогда не просматривался. Его сильно напугал Лука, сказав, что если у него хоть раз возникнет интерес к Колчаку, то он привезёт его сюда. И они вместе с ним поломают Фуре руки и сбросят в Волгу, а судно подпалят. Фура, от таких слов ноздри раздувать не стал. Сказал, что к Колчаку ни обид, ни претензий не имеет, а встретиться хотел, чтобы по чарочке мирового коньяка выпить. ааа

Вовка ежедневно ходил в ресторан встречать Полину с работы. Иногда приходил раньше, чтобы посидеть в баре и выпить бутылку пива. В субботу утром к нему домой зашли Марек и Витька Петухов — Педро. Витьку Колчак видел впервые после освобождения. Они обнялись по-дружески и Витька вытащил из своей сумки ласты, маску и трубку — все атрибуты для подводного плавания:

— Хоть и не сезон, — сказал Педро, — но на следующий год пригодится.

— Ну что ещё водолаз может подарить? — обвёл Колчак взглядом своих друзей. — Конечно, акваланг не лишним бы был к этому набору, — пошутил Вовка.

— Проблем нет, найду и его, — пообещал Педро.

Какие планы на сегодня? — спросил Вовка у друзей.

— Пошли в баню попаримся с пивком — предложил Марек Колчаку. — Обмоем моё повышение на работе. Я в объединении назначен директором по сбыту, ну и я же специалист по компьютерам. Чуешь, как мне повезло? Две ставки буду получать. Пошли с нами, а Витька, нам, из своего репертуара интересное что — то расскажет.

Витька Педро, невысокий и чернявый парень, похожий на испанца, считался первым модником во дворе. Но имя серьёзный недостаток в дикции, шепелявя при разговоре, отпугивал от себя противоположный пол. Но, несмотря на это, у него было масса достоинств, хорошо сложен, внешне красив как испанец, а ещё он был, по сути, ходячим анекдотом. Его юмор был необычен и оригинален.

…Колчак охотно согласился на его предложение. На улице было холодно и дождливо, а в квартире отопления ещё не дали. И от парного тепла грех было отказываться. Полина работала в первую смену, до двух часов дня.

«Часть свободного времени можно убить в бане», — подумал Колчак.

И он, приняв предложение друзей, собрал в сумку все банные принадлежности и последовал за друзьями в густой пар. После парной они сели за стол, заказали себе холодного пива и воблы:

— Помнишь, мы из бинокля увидали мужика похожего на старшего брата Витьки? — напомнил Марек Колчаку.

— Я помню, что было пятнадцать лет назад, а ты говоришь о «вчерашнем» дне, — ухмыльнулся Колчак.

— Это не брат был, а мой дядька, — сказал Витька, — он на этой станции работает шесть лет. Там хорошие бабки ему платят. Им ещё начальство за погрузку и разгрузку прилично приплачивают.

— Витёк меня, их заработки не интересуют, — оборвал Вовка Педро, — я знаю одно, что тебе можно доверять. — Скажи, а если мы с тобой на доверительный базар его дёрнем, пойдёт он на это? Мне нужно узнать, кто там правит, кто бывает на этой Лабе. И мне нужен, хоть кусок их рыбацкой сети.

— Я сомневаюсь, что он пойдёт на такое, — засомневался Педро, — он, когда бабки большие стал лопатой грести, сильно изменился. А если тебе сеть нужна. Пойдём назад домой, в сарае у меня есть. Все сети, которые у них имеются мой дядя, Паша вяжет.

— Вот это уже лучше, — оживился Колчак, — а обо всём другом давай забудем. Ты тоже не пытай его?

— Какое пытай, — глотнул Витька пива, — я его вижу раз в полгода, да и ко мне он серьёзно никогда не относится. Считает меня за шута. Пришёл, к нам два дня назад на спасательную станцию и говорит, что, я топлю людей, и я же их спасаю за бонусы. Нашёл место, где подковыривать меня. Я, еле устроился на спасательную станцию.

— Не обращай внимания ты на него Педро? Просто твой юмор не всем понятен, — утешил друга Колчак. — Лучше расскажи новый анекдот, и забудем эту тему?

— Пожалуйста, — оживился Витька, — только пиво своё, что сейчас выпили, слейте, а то под мочитесь.

— Не бойся, никакого конфуза с нами не произойдёт, — сказал Марек

— Тогда слушайте, сказал Педро:

— Приходит мужик в аптеку, говорит

— Дайте мне пачку презервативов, а его аптекарша спрашивает:

— Вам, какого размера подать?

— Мужик отвечает, — не знаю.

Тогда аптекарша достаёт трафаретную дощечку с насверленными отверстиями разного калибра и говорит:

— Сходите в туалет примерьте свой размер и цифру отверстия обязательно запомните?

Через десять минут мужик возвращается с довольной рожей и заявляет аптекарше:

— На хрен мне нужны ваши гондоны. Сколько стоит ваша дощечка?

Не засмеяться тут уже нельзя было

— Классный анекдот Витёк, — оценил Марек, — сам придумал?

— Не помню, — улыбнулся Педро, кажется, дядя Стас Толчков сочинил. Мы с ним часто своими шедеврами обмениваемся.

Осушив пивные кружки, друзья вышли из бани. Дождя на улице уже не было, но было прохладно.

— Время бабьего лета, а тепла нет, — поднимая, воротник ветровки, сказал Колчак.

— Какие бабы, такое и их лето! — выдал Педро и расхохотался.

Проходя мимо кинотеатра, они натолкнулись, на директора школы Михаила Ивановича и Надьку Крупицу. Они стояли около литого из чугуна забора и о чём — то спокойно разговаривали. После своего освобождения Колчак их увидал в первый раз.

Ребята подошли и поздоровались с ними. Михаил Иванович откровенно был рад встрече с Колчаком и долго в приветствии тряс ему руку, что позабыл поздороваться с Санькой и Витькой.

— Подрос немного, — говорил директор, — а красивый, как мать стал. Давно возвратился?

— Так давно, что успел уже устроиться на работу в порт и жениться, — ответил Колчак.

— Это хорошо, а учиться дальше думаешь продолжать? Ты же способный был.

— И туда поступил, — сказал Колчак, — на заочное обучение физической культуры.

— Рад, рад за тебя, в таком же духе и продолжай. Надежда на бюджете учится. Решила перейти тоже на заочное обучение. Думал, преподавателем станет, через год. Я её уговариваю в родную школу идти работать. Место ей всегда найдётся, а она никак не соглашается.

…Надька стояла смущённая и скованная от неожиданной встречи с Колчаком. Последняя их встреча в походе, о которой Колчак частенько вспоминал с юмором, не накладывала на него ни какого отпечатка стыда. Для него это было смешное прошлое. Надька, опустив голову, старалась не смотреть в его сторону, давая понять этим, что определённая дистанция между ними пока существует. Она была ярко и со вкусом одета.

«Действительно Радуга», — подумал Колчак.

— Пойдём мы Михаил Иванович, — сказал Колчак, — у вас тут деловой разговор, а мы вклинились случайно в него.

— Нет, никаких помех, — сказал директор, — у нас с Надеждой тоже случайная встреча.

Колчак на своём локте ощутил лёгкое прикосновение чужой руки. Он повернул голову. Это была Надька.

— Постой Колчин мне с тобой надо поговорить? — сказала она, — столько лет не виделись, и обойтись одним скупым «здравствуйте», — согласись, это не совсем вежливо.

— Вы без меня побеседуйте, а я побегу, — заспешил директор.

— И мы тоже пойдём, — сказал Марек, — капусту порубить в сарае нужно сегодня, а то мать одна не управится.

— Не забудь сеть забрать? — напомнил ему Колчак.

— Надя у тебя, как со временем? — спросил он её.

— Полная свобода. Муж уехал на сбор филателистов в кинотеатр «Палас». Приедет к вечеру.

— Тогда пошли в тепло, к вкусным блюдам и там поговорим, — предложил ей Колчак.

— А где вкусные блюда готовят? — спросила она.

— Здесь рядом, в тридцати метрах отсюда, — намекнул он ей на ресторан.

— Если не далеко, то я не против, веди меня? — быстро согласилась она, — а то эта промозглая погода меня до дрожи проняла. Хочу чаю горячего и пирожного.

В ресторане они сняли с себя верхнюю одежду и подали гардеробщику, который хорошо знал Колчака. Увидав его с незнакомой девушкой, он склонился над его ухом и заговорщицки сообщил ему:

— Твоя Полина, на работе сегодня.

— Знаю я сейчас к ней зайду, — у неё сегодня короткий день.

Колчак провёл Надежду в зал, подал меню, чтобы она сделала себе заказ, а сам пошёл к Полине.

— Опять ты здесь? — недовольно спросила его Полина.

— Понимаешь Поль, встретил одноклассницу, которая недавно вышла замуж и она решила пригласить меня в ресторан поговорить, вспомнить школьные годы, — соврал он.

— Я сейчас поднимусь в зал, посмотрю, что там за одноклассница у тебя выискалась? — без чувства ревности заявила Полина.

— Приходи, вместе с нами посидишь, только прихвати с собой несколько эклеров?

— Сейчас, разбежалась, — шутливо сказала Полина, — не хватало, чтобы я твоих зазноб своими пирожными кормила.

— Я же тебе сказал, что это одноклассница и ещё друг детства, а никакая не зазноба, — сказал Колчак и поднялся на второй этаж в пустой зал, где, как сирота находилась одна Надежда. Она, одиноко сидела за столом, сомкнув, кисти рук аркой, подперев на неё свой подбородок, разглядывала интерьер ресторана. Меню лежало перед ней открыто.

— Выбрала себе блюда, какие? — спросил Колчак.

— Мне стыдно признаться, я в ресторане всего второй раз в жизни и многие названия блюд для меня, как китайская грамота. Пельмени, бефстроганов, мне знакомы, а остальное меню, для меня тёмный лес. Возьми, пожалуйста, на себя эту функцию? Закажи на своё усмотрение?

Он заказал два антрекота, салаты и графинчик коньяка. Через пять минут заказ был уже на столе.

Надька подняла рюмку и сказала:

— Ну, здравствуй, странствующий Колчин!

— Привет прекрасная Радуга! — удивил он её, назвав институтское прозвище.

— Ты случайно меня Радугой назвал или, справки обо мне наводил? — спросила она.

Вовка не знал, как ей ответить на её вопрос и полез в карман за сигаретами:

— Вот это номер, — удивилась она, — ты же спортсмен и травишь себя тютюном.

— Это не тютюн, а сигареты высшего качества. И курю я уже года два. Вреда я пока от них не ощущаю.

— Точно тебе сигареты инопланетяне присылают, — засмеялась Надежда, — я помню, как ты у костра рассуждал насчёт курения. Но ты мне так и не сказал, почему ты меня Радугой назвал?

— Я думаю правду, тебе сказать, или солгать, что навеяло.

— Говори что угодно, мне приятно будет услышать от тебя любой ответ.

— Конечно, ты догадалась, что я наводил о тебе справки. Я знаю всё о тебе и твоём муже.

— Я тоже о тебе много, что знаю. Я тебе письма писала несколько раз, но отправить не решалась. Одно письмо я послала по адресу, но мне пришёл печальный ответ, от начальника, что ты переправлен на другую зону в связи с изменением тебе режима. И все письма мои были извинительного характера. Я прекрасно понимаю, что все мы тебя тогда предали. Но нас всех банально заставили пойти на такой подлый шаг прокурор и начальник милиции. Я знаю, что ты всегда был хороший и добрый, хоть и хулиган отменный. Я знала, что ты можешь быть верным товарищем и другом, с которым никогда не пропадёшь. И мне стыдно, было тогда, за себя и за наш туристический весь коллектив. Я могла и должна была настоять, на откровенном разговоре с тобой, чтобы убедить тебя сдать оружие. Я прошу у тебя прощения сегодня за всех нас вместе взятых.

— Надя, давай забудем прошлое, я ни на кого обид не держал и не держу. Даже на Коровина. Во всём виноват я сам. Вы тогда в лодке, признались мне о заговоре против меня. И мне в этот — же день нужно было сделать правильные выводы, а я пренебрёг вашим откровением и получил своё, что заслужил. Так что никакого предательства не было.

Надька, услышав про лодку, загадочно заулыбалась, что не ушло от зоркого глаза Колчака:

— Вот ты за моё поведение в лодке, точно, наверное, обиду держишь? — спросил он.

Надька продолжала улыбаться и отрицательно качать своей маленькой головкой с аккуратно уложенной причёской:

— Ты мне правду про Радугу сказал, а я тебе правду про лодку скажу. Мне нравилось, что ты тогда с нами со всеми творил. В тебе было столько страсти в те короткие минуты. Властный голос придавал тебе такую невероятную силу. Я в тот миг мечтала, чтобы мы с тобой были одни в лодке. Девчонки те, возможно, раздевались под действиями слабительного, а я сознательно с себя все скинула купальник и слёзы мои были сплошной показной демонстрацией. Я тогда уже переплывала Везлому в самом широком месте, а ужей я тем более не боюсь. Могла бы спрыгнуть с лодки и проплыть до берега спокойно. Я не скрываю, ты мне всегда нравился. Детство крепко нас повязало. Не забывай, мы с тобой в начале нашей жизни соски — пустышки вместе начинали сосать. У меня даже фотография дома есть, где мы с тобой на кровати голенькие сидим. И у нас по соске с тобой во рту, а у тебя еще в руках тигр плюшевый.

— У меня тоже такая фотография имеется, но я сомневаюсь, что я тебе нравился. Зачем свою шею подпортить тогда дала Коровину, а не мне? — напомнил ей Колчак неприятный момент.

Слова Колчака не произвели на неё никакого отрицательного действия.

— Сволочь он и обманщик, — с негодованием бросила она.

— Я стараюсь избегать его в автобусах и на остановках, когда еду в университет. Никто не знает, как появились у меня синяки на шее и грудях, кроме его самого и Лары. Сейчас и ты будешь знать.

Я после смерти его матери всегда относилась к нему с особым вниманием. Моё отношение к нему приравнивалось к жалости, не больше. Сам понимаешь, я тоже рано маму потеряла, и всегда своим поведением старалась его только утешить. В походе, он мне читал лекции, якобы услышанные от отца врача, что деревья дают здоровье человеку и питают мозг. И самым лучшими деревьями являлись по его словам итальянская сосна или дуб. Я ему говорю, что знаю, где такая сосна растёт, но далеко идти, давай дуб найдём. Когда к дубу пришли, он мне говорит: «Встань спиной к нему, а руки заведи назад». Я это сделала, он мне быстро руки сзади скрутил бечёвкой. Затем этой бечёвкой дуб опутал вместе со мной и давай мне целовать груди и губы. Вначале любопытно было, а потом его слюнявый рот, мне стал противен. Я тогда не думала, что он меня хочет возбудить. Коровин мне говорил, что всё это относится к совместным, целебным процедурам и ритуал поцелуев противоположных полов усиливает оздоровительный эффект. И стыдно сейчас вспоминать, но я верила ему, в тот момент. Думала сын врачей, должен много знать о здоровье. Когда мы лежали по твоей милости с Ларой в лазарете лагеря, я ей рассказала причину возникновения багровых пятен на шее. Она же для меня, как старшая сестра, зачем я от неё скрывать буду. И там врач нам сказала, что у неё пропали сто таблеток слабительного. Она тебя хорошо знает и кроме тебя у неё никого не было. Вот тут мы и узнали кто нам фейерверк устроил.

Вовка не стал поддерживать неприятную для него тему. Он просто перебил Надю:

— Кстати, а как Лара поживает?

— Как и прежде, шикарно и в своё удовольствие. Продала кусок терема своего покойного деда. У неё теперь нет никаких забот, дышит свободой и умиляется своей красотой. Замуж вероятно она уже не выйдет. Чужие носки и трусы говорит стирать, я не намерена. А ты зайди к ней? — посоветовала Колчаку Надежда, — она часто о тебе вспоминает. Хочешь, давай сегодня вместе сходим? Она весь день будет дома.

В субботу у неё один урок в школе. Лара обычно занимается, до обеда домашними делами. Ей будет приятно увидеть тебя.

— Позже видно будет, — неопределённо ответил он.

К столу подошла официантка и поставила на стол, тарелку с пирожными Эклер и разукрашенными кремом корзиночками.

— А мы этого не заказывали? — удивилась Надежда.

— Я заказывал, — сказал Колчак.

— Я их очень люблю, и поскромничала тебе сказать о своей слабости, но я отчётливо помню наш заказ, пирожных там не было.

— У меня жена, здесь работает. Я ей сказал, что сижу с тобой наверху. И просил её, чтобы она сделала заварных пирожных, а она тебе ещё лукошек прислала.

— Бессовестный, — возмутилась Надежда, ты бы мог пригласить её сюда и познакомить меня с ней.

Колчак посмотрел на часы:

— Через двадцать пять минут, она закончит работу и придет к нам.

— Здорово, — подпрыгнула от радости Надежда, — посидим немного, потом все вместе и завалимся к Ларе.

— А это удобно будет? — спросил Колчак.

— Очень даже удобно. Скажу тебе откровенно Лара, не любит шумных компаний, но тебя увидеть, и вместе с женой, да она на седьмом небе от счастья будет. Поверь мне? Я прекрасно знаю, как она хорошо к тебе относится, — уговаривала Надежда.

— Тогда пойдём. Я думаю, моя Полина сопротивляться не будет. Тем более Лара живёт через дом от меня.

— Твою жену Полина зовут? — спросила Надежда, — редкое имя. Если она из четвёртой школы и носит очки, то я тебя поздравляю. Удачный выбор. Очень милая и красивая девушка. Я когда её встречаю, всегда восхищаюсь ей.

— Да это она самая, — подтвердил Колчак, — Полина очень заметная девушка. В толпе резко отличается от всех.

Вскоре появилась и сама Полина, она была в чёрном строгом костюме, в одной руке наперевес у неё был плащ, в другой дамская сумочка. Подойдя к столику, она повесила плащ на спинку свободного стула. Поздоровавшись с Надеждой, она присела за стол. Колчак представил ей свою одноклассницу.

Полина оценивающе окинула Надежду взглядом и сказала:

— Мы с вами визуально знакомы и давно. Часто приходится встречаться на улице и в транспорте, но я не думала, что вы одноклассница моего мужа.

— Я вам больше скажу, — приветливо ответила Надежда, — мы с ним знакомы с пелёнок, и наши мамы купали нас в детстве вместе, в одном большом корыте. И в его альбоме находится старая фотография, где мы дуэтом совершенно голые исполняем фокстрот на сосках.

— Поэтому вы и надумали, сегодня с коньяком ваше давнее знакомство отпраздновать? — съязвила Полина.

— Я же тебе говорил, что не виделись с ней долго, зашли в тепло пообщаться, — оправдывался Колчак.

— Для такой цели существуют более слабые напитки, — укоризненно заметила Полина. — Но раз так, то и я, охотно выпью с вами пол рюмочки коньяку. Оценю, что в нашем ресторане наливают вам в графины и что дают нам для пропитки тортов.

Она посмотрела внимательно на Надежду и спросила:

— Надя, а почему вы пирожное, моё не кушаете, — не нравится?

— Что вы спасибо, я его очень люблю. Мы тут с вашим Колчиным подумали, что дождёмся вас, и все вместе пойдём к нашей классной руководительнице и моей приемной матери Ларе Давидовне. А сладости хотели захватить с собой.

— А вам Колчин разве не сказал, что ему один важный орган не рекомендует в вечернее время появляться на улице. Он в эти часы должен обязательно, находится дома и обнимать свою любимую жену, помня, что у нас идёт медовый месяц.

Вовка схватился за голову:

— Надя, ты извини? — напомнил ей Колчак, — я чрезмерно увлёкся временем, что забыл про надзор.

Вовка кривил душой, надзор у него был. Но ограничений появления в вечернее время в городе у него не было, как у рецидивистов. Он сам его придумал для всех, что бы меньше мелькать на улице и уйти от многих соблазнов.

— Скоро он у меня кончится, и я совсем свободный буду. Придётся отложить поход к Ларе до следующего раза, — с сожалением сказал Колчак.

— Очень жаль, — огорчённо произнесла Надежда, — но мне к ней зайти непременно сегодня нужно. Возьму новые выкройки у неё на платье. Мы с ней увлеклись шитьём. Только я кроить не могу, а она мастерски это делает. Навещу Лару и угощу её вашими пирожными.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 404