электронная
360
печатная A5
789
18+
Книга странствий

Бесплатный фрагмент - Книга странствий

Том первый


4.8
Объем:
430 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-7651-1
электронная
от 360
печатная A5
от 789

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Книга странствий

В новой книге Эльдара Ахадова, написанной в лучших традициях Русского географического общества, в художественно-публицистической форме освещаются реальные события многогранной жизни автора на Крайнем Севере и в Сибири, в Азербайджане и Пензенской области, а также его путешествия по Азиатскому и Южноамериканскому континентам. Герои книги — ненцы в чумах из оленьих шкур, бронзовый якут на въезде в анабарский посёлок, тувинская шаманка с бубном, строители газопроводов и буровики-нефтяники, дельфины Эгейского моря и поющие индейцы племени гуарани, китайские таксисты и турецкий султан, геолог, играющий на саксофоне посреди бескрайней тайги, аргентинская девушка, танцующая танго в квартале Ла Бока, и гордая Сары Гялин из горного азербайджанского селения… множество персонажей населяет книгу воспоминаний писателя и легенд, с которыми ему довелось познакомиться.

В первом томе «Книги странствий» Эльдара Ахадова рассказывается о тех местах и событиях, которые произошли с писателем на Крайнем Севере. Очевидцем и участником большинства из них был он сам. Что такое Крайний Север? Что входит в это понятие? По мнению автора — это люди Севера, природа Севера, трудовая и бытовая стороны жизни северян в условиях, когда грань между героическими и обыденными поступками становится незаметной. Именно поэтому повествование разделено на три части: люди, природа и события.

Люди Крайнего Севера

Не напрасно

18 января 2017 Президент России Владимир Путин в режиме телемоста запустил в промышленную эксплуатацию нефтепроводы «Заполярье-Пурпе» и «Куюмба-Тайшет».

Церемония старта прошла в режиме видеоконференции. «Уважаемый Владимир Владимирович, разрешите проверить готовность и осуществить запуск нефтепроводов в работу», — обратился глава «Транснефти» Николай Токарев. «Разрешаю», — ответил Путин, дав начало эксплуатации обоих нефтепроводов.

А незадолго до этого, 21 сентября 2016 года президент страны дал по видеосвязи старт промышленной эксплуатации самого северного на материковой части России Восточно-Мессояхского месторождения нефти, в освоении которого я лично принимал непосредственное участие, а вечерами и ночами — писал об этом рассказы и повести! Честно скажу, что и представить себе не мог, что настанет такое время, когда плоды труда моих товарищей и чуточку мои тоже окажутся однажды главной новостью для всей страны. В те времена, когда я пришёл на Мессояху, у моих коллег бытовала поговорка, синоним выражения «полный провал» — «ну, это уже полная Мессояха». За несколько лет мне удалось сделать так, что на планёрках Мессояху начали ставить в пример остальным. А теперь Мессояха — это полмиллиарда тонн высококачественной нефти для всей России! Я вспоминаю свою повесть (и книгу) «Куюмба», вспоминаю её героев, Эвенкию, Подкаменную Тунгуску, посёлок и речку Куюмбу, морозы, бесконечные сопки и глухую тайгу. Те места, по которым прошла теперь трасса нефтепровода. Я вспоминаю свой «Таркосалинский дневник», созданный на работах по приёмке изысканий нефтепровода «Заполярье-Пурпе». Помню каждый из его 488 километров, которые я лично прошёл и проехал на снегоходе… А о Мессояхе… О тех днях я могу рассказывать бесконечно.

Дик

Проезжали сегодня мимо застывших тундровых озёр. По их темному, словно отполированному, ледяному стеклу текли, гонимые ветром, низкие почти призрачные волны приполярного октябрьского снега. Тут же вспомнился двухлетней давности полёт на вертолёте над тридцатичетырехкилометровым застывшим руслом реки Таз: огромное ледяное прозрачное поле без начала и конца, местами слегка прикрытое свежими полосками снега. И протяжённые желтеющие линии речных водорослей, виднеющихся из-подо льда… Это тоже было в конце октября. Там, у Гыданского полуострова, корнями своих изрезанных берегов уходящего в белесую даль Ледовитого океана.

Он появился неожиданно и в то же время естественно. Так, будто иначе и быть не могло. Не все начальники, прописанные в приказе о приёмке в эксплуатацию построенных подрядчиками автодорог, нашли возможность приехать на объект в назначенное время и участвовать в приёмке лично, а главный инженер — нашёл. Надёжный характер у Михаила Геннадьевича Дика. Тот, кто постоянно работает бок о бок с ним, знает из опыта: на него можно положиться всегда.

Глубокий, внимательный и вместе с тем излучающий природную доброту взгляд, запоминающаяся походка, грамотная и чёткая речь — непременно по делу: это Дик. А новые автодороги, покрытые слоем дорнита и прочными бетонными плитами, это — и насущная необходимость, и удобство, и радость для водителей на промыслах посреди заболоченных и заозёренных мест…

Для чего нужен дорнит — материал, сплетенный из синтетических нитей? Технологические характеристики делают его практически незаменимым при проведении строительных работ, предполагающих тесный контакт с почвой, особенно при низких температурах или в сложных условиях. Он не подвержен воздействию плесени и грибков, устойчив к термоокислительному старению и имеет высокую химическую стойкость. Благодаря всем этим свойствам, дорнит используется практически во всех сферах строительства: в гражданском, в нефтегазовом, дорожном, гидротехническом, а также при устройстве дренажных и фильтровочных систем. Дело в том, что дорнит образует армирующий, фильтрующий и разделительный слои и не позволяет насыпному материалу проникнуть в грунт.

Михаил Геннадьевич прекрасно знает об этом и любит общаться с теми дорожными строителями, которые понимают его. То же касается и дорожных знаков, которые непременно должны быть установлены во всех положенных местах вдоль дорог — на бермах за пределами дорожной полосы. И об этом он тоже упоминал сегодня. На первом промысле, который мы посетили, дорогу делала только одна подрядная организация, а на другом, гораздо более протяжённом, — четыре. Наши автомобили и машины подрядчиков в итоге образовали целую автоколонну. Мы ехали, останавливались на пронизывающем фактически уже зимнем ветру и тщательно осматривали качество бетонных плит, уложенных в дороги, проверяли укладку дорнита, установку дорожных знаков, ширину отсыпки дорог, уклоны откосов с нанесённой на них торфо-песчаной смесью, сверяли увиденное с исполнительной документацией. На одном из участков сквозь торф и песок успела пробиться жизнерадостно зеленеющая трава. Участок был отработан раньше других и принимался нашей службой ещё в середине лета. На других участках траву сеять не стали в виду приближающихся морозов. Именно Дик напомнил о том, что весной мы непременно должны будем завершить посев трав, как это и предусмотрено проектом. Проекты надо исполнять полностью.

Невысокого роста, плотный, в чёрной ещё осенней униформе с желтыми нашивками, в чёрной шапочке с непременной белой пластмассовой защитной каской по её верху, Михаил Геннадьевич рассказывал в окружении коллег и подрядчиков о том, какими он лично хотел бы видеть сейчас наши автомобильные дороги посреди голой бескрайней осенней тундры. Наверное, ему тоже было зябко здесь стоять, как и всем остальным. Но об этом никто, как и он сам, конечно, ничего не сказал.

Наконец, мы осмотрели обе дороги и добрались до «сердца» любого газового промысла — группы производственных объектов и территорий под общим названием УКПГ — установка комплексной подготовки газа. Здесь наши пути разошлись так же внезапно, как сошлись в начале осмотра дорог там, на другом месторождении.

Позже я узнал, что в этот день его видели и во многих других местах, где он был по срочной производственной необходимости. И там люди так же, как и некоторые из нас, были убеждены в том, что он был только у них. Настолько быстры и чётки были его перемещения! Кстати, прощаясь, он предложил желающим пообедать в столовой промысла и, заодно, согреться горячим чаем. Оказывается, ещё с дороги он успел позвонить и предупредить об этом руководство промысла. Как всегда: сам замёрз и проголодался, а подумал в первую очередь о людях.

Он возвращается с месторождения на работу в офисное здание, переодевается, меняя рабочую обувь и спецовку промысловика на белоснежную сорочку, строгий галстук и кабинетный пиджак и снова допоздна занимается рутинными делами руководителя: проводит технические совещания, выносит необходимые решения, читает и подписывает различную документацию, принимает коллег и представителей других организаций…

Заместитель генерального директора и главный инженер нашего большого нефтегазодобывающего предприятия, первым в России, приступившего к разработке ачимовских залежей, Михаил Геннадьевич Дик любит свою работу. Знаю это и доверяю ему. Как себе.

Бахмутов

Нашему городу лет меньше, чем любому из его старожилов. Поэтому все они где-то родились, но не здесь. Бахмутов родился в Капустином яре Астраханской области. Там половина посёлка — Бахмутовы. А в Новом Уренгое — жил на улице Таёжной, когда никакой улицы ещё не было. Просто табличка, пришпиленная к колу, и вагончик с громким названием «улица». В начале восьмидесятых работал в НГДУ обычным электриком. Ездил на «Урале». Для особо одарённых московских креаклов поясню, это такое специальное такси для езды по бездорожью.

О том, что у человека за душой, может рассказать только время, проведённое с ним рядом, не на торжественном собрании, не по протоколу официальных встреч, а в обыденной жизни

Мы с Бахмутовым оказались в одной инвентаризационной комиссии по обследованию линий электропередач, находящихся на наших месторождениях. Поехали смотреть на местности: что есть, а чего уж нет, потому что разобрали за ненадобностью. Андрей Васильевич показывал мне в пути: где что находится и как называется. В схему главный энергетик практически не заглядывал, казалось, что каждую опору он знает лично в лицо и по имени. Когда и кем она поставлена и в каких обстоятельствах теперь находится. Высоковольтные линии, как правило, почти всегда располагаются вдоль дорог.

В некоторых местах по его предложению мы выходили из машины, спускались с дороги, и я с помощью GPS-навигатора системы Garmin, принимающегос искусственных спутников Землисигналы глобальной системы позиционирования, фиксировал местоположение опоры. Довольно плотный по телосложению, Бахмутов на удивление легко и смело преодолевал препятствия в виде покрытых относительно неглубокой ещё летней водой тундровых ручьёв и болотцев: то бодро взбирался на песчаные пригорки, то перепрыгивал с одной мшистой зыбкой кочки на другую.

Впрочем, и с делами он разбирался примерно в том же духе. Едва мы обозначились напромысловой УКПГ (установка комплексной подготовки газа), как главного энергетика тут же обступили местные специалисты. У всех на то свои причины: без электричества на промысле делать нечего, потому — главный энергетик нужен всем… Андрей Васильевич, чем-то неуловимо напоминая дородного доктора Айболита, чётко по очереди переговорил с каждым и… практически с каждым нашёл общий язык.

Погода в тот день с утра намекала на ветер и дождь, потому Бахмутов был предусмотрительно одет в непромокаемую униформу. Но к обеду распогодилось, выглянуло из-за облаков неяркое сентябрьское солнышко, утих ветер. После обеда мы продолжили объезд и осмотр линий электропередач, и теперь Бахмутову было не очень комфортно в своей непромокаемой униформе, о чём время от времени можно было догадаться по выражению его вспотевшего лица. В конец умаявшись, он покинул автомобиль, высадившись по другим рабочим делам возле одного из строящихся промысловых объектов.

Но наши инвентаризационные поездки на этом отнюдь не закончились. Через день мы снова были в дороге. Теперь — уже в другую сторону. К другому месторождению. В тундре сейчас настоящая золотая осень во всей красе. Не всякий год удаётся северянам увидеть её такой: зарядят дожди и — пиши пропало. Пронзительно синее небо с белыми кораблями облаков, золотинки берёзок и лиственниц в бескрайнем пространстве пятнистой, как шкура фантастического леопарда, красно-зелёно-белесой тундры. И снова столбы-столбы-столбы с проводами вдоль наших дорог. Сколько труда вложено, сколько усилий — уму непостижимо…

Бахмутов спокоен и деловит: рассказывает о том, что было до и что будет после, когда всё отстроится. Мы добираемся до нашей промбазы и дальше вдоль линии электропередач идём уже пешком, погода позволяет. И одежда теперь другая, полегче. Сделав промеры, возвращаемся к машине, по мосту переезжаем красавицу реку Ево-Яху и приближаемся к ГП-2.

Здесь начало нашей линии. Опять пробираемся через придорожные кусты и пригорки. Андрей Васильевич радостно замечает пару мухоморов. Я отвечаю, мол, несъедобные они, а он: «Это неважно, зато красивые какие!» И я невольно улыбаюсь. Хорошо, когда в человеке с годами чувство красоты не истирается ни повседневностью, ни суровым климатом. Значит, жива душа.

Солёная

Далеко-далеко на зелёном холме над синей рекой в сказочном городе жила-была юная принцесса. Ей нравилось любоваться чудесными речными далями, ездить в гости к бабушке, жившей в старинном замке посреди первозданной природы. А больше всего принцесса любила путешествия. Её юное сердечко замирало от одной мысли о невероятных таинственных путешествиях в неведомые края: за широкие леса, за высокие горы, туда — на край земли, зовущей к себе тихим шёпотом сквозь чуткие девичьи сны…

Однажды, принцесса выросла и решила поступить в сказочный университет на факультет поисков живой воды. Она прилежно училась искать волшебную воду. Это получалось у неё лучше, чем у других. Может быть, потому, что подготавливая себя к суровым испытаниям жизни, помимо учёбы она научилась быстро бегать на лыжах, как прекрасная Сольвейг из поэмы Генрика Ибсена «Пер Гюнт».

И вот настало время, когда великие северные ветры унесли принцессу в суровые, но прекрасные края белых ночей и полярных сияний. Долго скиталась принцесса в поисках живой воды. Сквозь ночной невидимый снег и дневное палящее солнце прошла она путь от ледовитых морей до самого центра Азии. В пути встречались ей дикие звери, даже медведи, но они не обижали принцессу, а почтительно уступали ей дорогу. И привела её дороженька к чудесному городу у Полярного круга.

Там ожидала её судьба в образе удивительной волшебницы-ведуньи по имени Наталья. Ведала чаровница землями — тундровыми да таёжными. Очаровала она принцессу, влюбила её в снежные просторы. И стала искательница живой воды ведуньиной помощницей. Служили обе они верой и правдой могучему волшебнику Роспану. И служат доныне.

Много лет, словно воды реки Ево-Яхи, утекло с тех пор в дальние дали. Много памятных встреч и забавных случаев оставили они в подарок принцессе. Вырос у неё чудесный сын, появилась прекрасная невестка. Слушаются принцессу живые воды, текут по скважинам туда, куда людям надобно. Покорны ей песчаные и торфяные карьеры. Дед Роспан на неё не нарадуется.

Не иссякает в ней силушка молодая, не подводят глазоньки зоркие: и на лыжах-то она бегает резвее многих, и стреляет-то метко, как богиня Артемида. Может, и впрямь — богиня? Вот только зовут иначе, по-здешнему: Светланой Викторовной Солёной.

Карташова Анна

Она слушает вас и опять улыбается своей немного застенчивой божественной улыбкой, словно ожидая, что вот-вот должно произойти нечто необыкновенное, светлое, чудесное. Нет-нет, не настораживайтесь, ни в коем случае, никакого подвоха, просто перед вами человек такой. Изумительный человек, улыбчивая светлая женщина. Её зовут Анна Николаевна. У неё взрослые дети, сыновья, которых любит она бесконечно, как может любить одна лишь мать. У неё замечательный муж, настоящий друг, на которого всегда можно положиться хрупкой и нежной женщине.

Она и на работе такая же заботливая. Помнит о дне рождения каждого из нас, её коллег, как, наверное, помнят только о родных. Обязательно загодя напомнит всем остальным, чтобы никто не забыл поздравить своего товарища.

Работает Анна Николаевна в маркшейдерском отделе нашего департамента маркшейдерии и землепользования. Вот, смотрите, собралась она ехать на общей служебной машине в другой офис: срочно нужно отвезти на подпись и забрать важные документы. Торопится, идет по коридору, в руках целая папка бумаг. Время поджимает. И всё равно: она обязательно заглянет по пути в отдел землепользования и спросит: не нужно ли ещё кому-то в тот же офис, нет ли у земельщиков каких-то дел и бумаг, которые необходимо направить туда же? Никогда не пройдет мимо, как бы ни спешила. На неё всегда можно положиться. Не подведёт.

Пришло время Анне Николаевне, как ведущему маркшейдеру, выписывать новую рабочую спецодежду. Другой человек спокойно бы оформил заявку на себя да получил. А она — нет: обошла каждого, спросила: что кому нужно и оформила заявку, но на всех, не для себя одной.

Сколько любви в сердце этой женщины, сколько искренней заботы о каждом члене коллектива! Никогда не забуду, как через пару месяцев после прихода в департамент я, к своему огорчению, из-за нарыва оказался на некоторое время в больничной палате хирургического отделения. На работе ещё толком никого не знаю, знакомых в городе практически нет, родные далеко. И вдруг заходит в палату медсестра и говорит, что меня ждет женщина с передачей. Выхожу в коридор и в самом его конце вижу маленькую хрупкую Анну Николаевну с большим пакетом продуктов в руках… Так тепло стало на душе, так радостно. Она не начальник, не руководитель, она — просто товарищ. Она отработала весь трудовой день и вместо того, чтобы, как все, спешить домой поехала в больницу, навестить коллегу по работе. Честно скажу, эта моральная поддержка очень помогла мне тогда. Я почувствовал, что не одинок, что здесь, на новой работе, у меня есть настоящие товарищи, которые никогда никого не оставят в беде.

У неё бесподобная улыбка. Чистая. Открытая. Как душа. Если вам посчастливится увидеть эту женщину, знайте: перед вами очень добрый, очень отзывчивый человек. Я понимаю, возможно, вы очень заняты, и всё-таки, пожалуйста, не постесняйтесь потратить несколько мгновений: улыбнитесь в ответ.

Свиридок и Муся

Что за фамилия такая — Свиридок? Что за птица? Откуда взялась она, похожая корнесловием своим то ли на свиристелей, то ли на нежную свирель? Впрочем, когда я впервые увидел человека с такой фамилией, то ничего общего с ними в его облике не заметил. Коренастый профиль, хрипловатый голос, мужественное, обветренное лицо человека, много чего повидавшего на своём веку, но не сломленного, имеющего собственную непоказную, но весомую гордость.

Свиридку вечно нужны были от нас карты местности: то одной, то другой, то третьей. Ну, зачем они заместителю начальника центральной инженерно-технологической службы солидного газодобывающего предприятия? Какое ему до них дело? Сиди себе в тепле кабинета диспетчерской и координируй трудовые массы издали. А куда что везти по дорогам и без дорог, и где что находится — пусть другие службы разбираются. Дери с них три шкуры, сваливай на них все неудачи и живи припеваючи.

Нет, же. Это не про Свиридка! Ему каждое место на земле, где планировалась работа, нужно было знать досконально! Кстати, о фамилии его я всё-таки кое-что узнал. Она одного корня со Свиридовыми, происходящими от имени Спиридон. Есть предположение, что это имя имеет греческие корни и переводится как «надежный». Вот это — о нём. Геннадий Николаевич Свиридок — надёжный человек. Проверено. И не раз.

Случилась у нас беда — не беда, но, в общем, недоразумение: застрял далеко в тундре посреди вьюжной полярной ночи вездеход с молодыми геодезистами. Кое-как дозвонились они: своими силами не выбраться. Неужто, МЧС на ноги поднимать? Выручил Свиридок: за пару часов раздобыл другой вездеход, в соседней организации. Договорился и с командой добровольцев, поехавших вызволять наших ребят. Всех вытащили. Кто рассказал о том случае? Никто не рассказывал. Просто в той команде я был за штурмана, потому и знаю, как оно было.

Помню, как летели мы с ним в далёкую снежную заполярную глушь. Поздняя осень. Самый конец октября. А в Заполярье — в это время уже студёная зима, да, и само дневное время — короткое. Потому у вертолёта — четыре бака с горючим: два снаружи и два внутри салона. Садиться на дозаправку некогда: быстро темнеет. И в вертолёте рассаживались ещё по утренней темноте: кто успел позавтракать, а кто спросонья ничего не успел. Лететь — несколько часов в одну сторону, а столовых в дикой безлюдной тундре для нас никто не предусматривал, естественно. Ну, летим, дремлем, дожидаясь посадки в отдалённых местах. Свиридок загадочно смотрит на всех, выкатывает откуда-то из-за дальних металлических кресел запасное вертолётное колесо, накрывает его листом фанеры (где высмотрел?) достаёт из своей поклажи разную ароматную тёплую снедь, затем термос с горячим чаем и приглашает всех пассажиров к импровизированному столу. Некоторые стеснялись, но в итоге все с удовольствием позавтракали. Конечно, у кого-то был с собой перекус, но вот так, чтобы не на одного только себя, а на всех заранее с собой взять покушать, такое предусмотрел только он — наш Свиридок, человек ответственный и знающий о разных дорожных трудностях не понаслышке. Поездки, организованные им, обычно проходят без особых осложнений. Промокшим или голодным никого не оставит, унылых — подбодрит добрым словом. Да, и с юмором — крепко дружит. С ним в пути не заскучаешь.

Работает у нас Свиридок с девяностых годов прошлого века. Правда, был период, когда сманили его на другое предприятие: заработком или должностью, не важно. А важно, что вскоре заскучал он на новом месте по прежним товарищам и вернулся. Многие знают Свиридка, но и он многих своих коллег помнит, не забывает и тех, кого уже никогда не будет рядом. Вот с какой душевной теплотой и болью вспоминал он о нашей сотруднице Надежде Анатольевне Краснопёровой: «Познакомился я с ней в 1998 году. Тогда проходило становление предприятия. Часто приходилось „вечеровать“ на промысле. Мой ребёнок и дети Надежды Анатольевны ходили в один садик. И я нередко просил забрать ребенка из садика до моего приезда с площадки. Никогда не было каких-либо возражений или отказов. Это был человек с большой буквы, женщина, мать и высококлассный специалист. Обладая высокими человеческими качествами: отзывчивостью, порядочностью, доброжелательностью, уважительным отношением к людям, — Надежда Анатольевна пользовалась заслуженным авторитетом и уважением в коллективе».

Год назад на торжественном собрании по случаю профессионального праздника вручали ему благодарность от губернатора Ямало-Ненецкого автономного округа. Стоял он перед всеми с текстом губернаторской благодарности в руках смущённый какой-то, угловатый, как школьник, не то, что на привычном морозе да с ветром в лицо… И стоял возле него с такой же наградой его товарищ, кстати, тоже с удивительной фамилией — Муся Алексей Иванович, начальник смены центральной инженерно-технологической службы.

Что означает эта фамилия, как и с какого языка переводится — понятия не имею, но человек Муся — замечательный. И тоже надёжный.

С ним носились мы однажды в вертолёте над едва начинающей зеленеть, с пугливыми белыми пятнами прячущегося возле ручьёв снега, весенней тундрой, выполняя важную миссию по отысканию и обследованию устьев старых, ещё советских, разведочных и поисковых скважин.

Буровики и геологи, находившиеся вместе с нами в вертолёте, были в основном молоды и, наверное, потому чрезвычайно любопытны к открывающимся с высоты летящего вертолёта пейзажам. Они крутились возле иллюминаторов, щелкали фотоаппаратами и мобильниками то друг друга, то мелькающие внизу пространства земли и озёр. Все — в спецодежде, в касках, как положено. У половины молодых людей на ногах были толстые стандартные рабочие ботинки с широкими шнурками. Поскольку лето наступило почти сразу после зимы, я понимал, что оттаявшая тундра насквозь пропитанная талой водой, после первого же приземления непременно пропитает их ботинки водой насквозь. А приземлений и взлётов этих было у нас в тот день больше двадцати, да, ещё — в местах, разбросанных по тундре на многие десятки километров.

Садились под сплошной грохот винтов вертолёта. Промозглый ветер с мелкими каплями то ли дождя, то ли тумана — в лицо. Всё, как обычно. Осматривали старые неиспользуемые скважины и их окрестности. Всё ли в порядке. Нет ли где утечки газа. Не вышла ли из строя запорная арматура. Ребята усердно фотографировали. На это раз не для себя, а для рабочего отчёта. Время пролетело незаметно. Возле последней из полётного перечня скважины мы с Мусей тоже сфотографировались на память возле вертолёта. Улыбчивый человек, неунывающий, высокий, сухощавый, как трость. Летает он часто. А обут он тогда был, кстати, в отличие от остальных — в высокие болотные сапоги. Что тут скажешь, опытного человека сразу видно.

Недавно случайно встретился с ним в придорожном магазинчике. Муся забежал туда, как и я, за водой и пирожками в дорогу, только в другую сторону. Заметил меня, заулыбался радостно: узнал. Мы крепко пожали друг другу руки и посмотрели глаза в глаза. Доброго пути! Удачи тебе, Алексей Иванович. И тебе, и Свиридку.

Снохин

Где можно найти Снохина? На работе, конечно. А ещё где? Опять на работе. Может быть, и ещё где-то, но, честно говоря, на работе его можно найти почти всегда. Если только он не в командировке, опять же — по рабочим делам. И, в общем-то, нельзя сказать, что это его утомляет. Снохин любит свою профессию и работает с удовольствием, потому что когда любишь своё дело, и занимаешься именно им… то, наверное, это и есть — счастье. Алексей Александрович курирует самое главное разведывательное управление нашего предприятия, добывающее наиважнейшие сведения, как бы глубоко они не залегали: управление геологии, а помимо того, как заместитель генерального директора, — и управление разработки месторождений. Начинал же он после окончания института — с простого инженера-геолога. Ясный взгляд, спокойный, выдержанный, нордический, как говорится в фильмах, характер, какой и положен настоящему разведчику недр. Бывают, конечно, моменты на технических совещаниях, когда по невозмутимому лицу главного разведчика пробегает лёгкая тень внутреннего беспокойства, но, может быть, это только показалось? Потому что уже ничего такого не заметно… Да, наверное, показалось.

Спрашивается: почему дождь идёт, туман висит, а мороз стоит? Не потому ли, что в мороз всё, что текло и висело, коченеет от холода настолько, что становится колом? За иллюминаторами нашего вертолёта такой ветер и мороз, что глазам больно смотреть. Мы летим над просторами ледяной тундры строго на север за сотни километров от Нового Уренгоя, к новому месторождению, доразведка и разработка которого только планируются. Надо осмотреть старые поисковые и разведочные скважины, понять, в каком они состоянии. Снохин с нами. Сидит на лавочке и в окошечко посматривает: что день грядущий нам готовит? А внизу лёд. Прозрачный. Тёмный, чуть зеленоватый от подводной растительности. Огромное с белесыми трещинками зеркало сплошного льда вплоть до Карского моря. Наконец, пролетаем его и оказываемся над марсианским пейзажем голой арктической равнины, рассечённой местами извилистыми каналами, по которым некогда в более тёплые времена года возможно текла вода. Присаживаемся возле древней буровой площадки. Снохин плотнее натягивает шапку на голову, поднимает над ней капюшон и выходит вместе с нами. Ему, как главному геологу, не меньше, а, наверное, даже больше остальных интересно самому рассмотреть вблизи состояние запорной арматуры и оценить общую обстановку. Ветер и мороз продолжают усердствовать. Но Алексею Александровичу всё нипочём. Спокоен и упрям в достижении цели. Взлётов и посадок было множество. Главный геолог выходил на каждой «остановке», не пропустил ни одну…

О разных рабочих вопросах и новых технологиях он может говорить часами. Например, о гидроразрывеСнохин, как главный геолог, рассказывает так: «Мы с подрядчиками решили перейти на новую технологию гидроразрыва. Она позволяет создаватьвысокопроводящие каналы для углеводородов. Называется highway, по-нашему говоря — магистраль. Суть её в том, что в толще песка, заполняющего трещину, создаются пустые каналы, которые дополнительно повышают проводимость скважины. Кроме того, тем самым обеспечиваются высокие значения полудлины трещины. Достигается такой эффект применением полимерного волокна, которое закачивается в скважину помимо традиционного проппанта. Попадая в пластовые слои, волокно растворяется и образует закрепленные полые каналы. В результате — приток углеводородов растёт, чего мы, собственно, и добивались».

Впрочем, Снохин не только о результатах работы думает, но и о живых людях на производстве и их безопасности тоже беспокоится. Это логично, вот как он сам это объясняет: «Ещё в начале своей трудовой деятельности, едва появившись в компании после окончания института, я ознакомился с жёсткими стандартами безопасности и усвоил их раз и навсегда, что называется, до автоматизма. Я и в повседневной жизни слежу за тем, чтобы окружающие избегали опасных ситуаций, способных нанести вред здоровью. Каждому работнику нужно помнить о том, что потерянные деньги можно заработать, дом — построить, а вот утраченное уже здоровье не вернёшь. Поскольку во многих случаях бессильна даже современная медицина. Беречь своё здоровье, а тем более — жизнь, необходимо в любых условиях, и особенно в условиях опасного производства. Вот почему соблюдение правил промышленной безопасности и охраны труда — жизненная необходимость»…

Возвращались мы обратно в Новый Уренгой практически уже в сумерках. Набегавшись в промежутке между посадками и взлётами по скважинам, Снохин теперь, когда мы летели назад, пригревшись, мирно подрёмывал. Дневная программа работ выполнена. А ночная, там, в офисе, может быть, ещё впереди. Пока есть время, можно и подремать… До самой посадки в аэропорту нашего главного геолога никто не тревожил. Труженика Снохина у нас уважают.

Рогов

Каларский район Забайкальского края. Январь 1981 года. На левом берегу реки Куанда в восточной части Муйско-Куандинской низменности возникает посёлок строителей Байкало-Амурской магистрали с одноимённым названием — Куанда. Первыми строителями станции и посёлка становятся труженики мехколонны №4 треста «ЗапБАМстроймеханизация» и СМП №695 управления строительства «БАМстройпуть».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 789