электронная
112
печатная A5
476
18+
Хроника тринадцати: Рожденный дважды

Бесплатный фрагмент - Хроника тринадцати: Рожденный дважды

Объем:
370 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-9950-3
электронная
от 112
печатная A5
от 476

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Памятка читателю

Дорогой читатель! Данное произведение является вымыслом и не имеет никакого отношения к реальности. Не рекомендуется к прочтению лицам, не достигшим 18 лет.

Карта

Глава 1. Жизнь как она есть

— О, Жека! Тормозни-ка малек. Дело есть, перетереть надо, — сказал он с видом, будто сам факт его внимания ко мне должен был сделать меня счастливейшим человеком на планете.

— Так ты меня ждал, что ли? — удивился я.

— Да, да! Идем быстрее! Мне надо в одно место. Я уже опаздываю, — процедил он сквозь зубы и, схватив мой локоть, поволок за собой.

— Так иди, раз опаздываешь. Я тут при чем? У меня сейчас пара, а я и так уже опаздываю, — раздраженно ответил я, пытаясь освободить локоть.

— Нет! — взвизгнул он и с такой силой дернул меня, что я чуть не растянулся на полу. — Мне сказали привести с собой друга. Без друга они меня больше не пустят. Не пустят… Не пустят… — говорил он уже спокойнее, хотя и продолжал тащить меня за собой.

Я, конечно, не мастер единоборств, но и не баран, которого можно привести за ручку куда хочется. Поднапрягшись, я вырвал локоть, чуть не оставив Бусыреву рукав своей куртки в качестве трофея.

— Хватит тащить меня, как тюк с картошкой. Свои дела решай сам, — зло сказал я.

— Да ты че, Афанасьев?! Струхнул, что ли? Да не кипишуй, тебе делать ничего не надо будет. Рядом постоишь минутку и вали на свою пару, ботаник. Или тебе слабо? Так ты иди, заставлять не буду. Только потом Ирке из параллельного потока скажу, что ты трус, — с мерзкой ухмылкой сказал он.

А вот это уже было плохо. На его понты мне было плевать с высокой колокольни, но вот угроза ославить меня перед Иркой — серьезное заявление. Весь университет в курсе, что я уже не первый месяц настойчиво ухаживаю за самой эффектной девчонкой из нашего потока. И если этот гад Васька ей что-нибудь наплетет, то все мои труды пойдут прахом. Да и слава труса не лучше. Ничего не поделаешь, придется идти и опаздывать на пару. «Ради любви поступлюсь гордостью», — подумал я. И максимально независимо ответил:

— Ну веди, посмотрим, куда это без друзей не пускают.

— Идем уже! — проворчал он и прибавил шаг, крикнул: — Давай сюда, здесь недалеко.

Пройдя немного вдоль улицы, мы свернули в один неприметный дворик, что прятался за магазином и примыкающим к нему рестораном.

— Зачем нам сюда? Или тебя в ресторан не пускают? — съехидничал я, озираясь.

— Пускают. Я здесь свой, — сказал он, явно бравируя.

Мы подошли к техническому выходу из ресторана. Постучав в дверь и буркнув что-то неразборчивое высунувшемуся из нее человеку, мы остались ждать. Спустя пару минут из двери вышел какой-то мужчина и попросил следовать за ним.

Пройдя через проходную, мы вошли в небольшое техническое помещение. Похоже, тут держали лишнюю мебель. У стены стояло несколько столов с перевернутыми стульями и шкаф со стеклянными дверцами. Был даже огромный старинный и довольно большой сейф с замочной скважиной. Таких не выпускают уже лет пятьдесят. Настоящий раритет. Но восхищаться сейфом времени не было. Помимо мебели в комнате было еще трое мужчин, включая нашего сопровождающего. Одеты они были неброско, но стильно. Чем-то напоминали руководителей крупной компании из какого-нибудь современного сериала. Но один из них отличался от других. Чем? Да не знаю. Может быть, всем. Как стоял, как смотрел, как держал сигарету. Мне вдруг показалось, что этот человек хочет, чтобы его считали не тем, кем он является на самом деле. Если бы я только знал, насколько оказался прав…

Город Москва. Столица огромной страны. Яркий представитель городов технически развитого мира. На дорогах пробки, тяжелый воздух, пропитанный испарениями большого города, постоянно обволакивает толпы народа на улицах. Люди всегда куда-то спешат, боясь опоздать. Сегодня понедельник — как известно, день тяжелый. Встать по будильнику — уже подвиг, а ведь путь до работы сам себя не пройдет. Впрочем, на работу я пока не хожу. Я студент.

Утро началось довольно обычно для понедельника. Я слегка проспал. Почему слегка? Ну знаете, как это бывает — будильник звенит, ты его выключаешь и с мыслью «поваляюсь две минутки» вырубаешься. Хорошо, что на такие случаи в дальнем углу компьютерного стола, чтобы я не мог до него дотянуться, не встав с постели, у меня стоит запасной будильник. Иначе двадцатью минутами дело бы не ограничилось.

Героическим усилием оторвав тело от коварной постели, я поставил окончательную точку в утреннем пробуждении, по-быстрому застелив кровать. Вполне довольный своей маленькой победой, направился в ванную на стандартные водные процедуры. Следовало поторопиться, иначе завтрак мог помахать мне платочком в окошко, ведь сегодня первой парой было банковское дело. Что тут такого ужасного? — спросите вы. Главный ужас здесь — преподаватель и его принципиальное закрытие двери перед носом опоздавшего. Я уже молчу про написание объяснительной записки в деканате, которую после пропуска лекции обязательно заставят написать.

Проявив чудеса ловкости и немалый профессионализм, я за какие-то десять минут умудрился умыться, вымыть и высушить голову и почистить зубы. Не теряя ни минуты, накинув полотенце на недосушенные волосы, отправился инспектировать кухню на предмет быстрого и вкусного (по возможности, так как подставу со «здоровой пищей» никто не отменял) завтрака. Правда, инспекция закончилась, толком не начавшись. Заботливая мама оставила на столе овсяную кашу, клубничное варенье и мой любимый бутерброд с сыром и ветчиной, который нужно было только слегка подогреть в микроволновке, чтобы сыр чуть расплавился и начал сползать по краям хлеба толстыми эластичными косичками молочного цвета. Сколько раз ей говорил, что я уже взрослый и могу сам еду приготовить, но все без толку. Ее «железный» аргумент: «Ты будешь моим ребенком, пока я жива. И не важно, сколько лет тебе будет — десять, двадцать или пятьдесят». Как тут поспоришь? Мысленно поблагодарив маму, я отдал должное еде. А закончив, помыл посуду и, одевшись, отправился в неблизкий путь в родной институт.

Ждать лифта не было желания, поэтому, бодро отстучав по лестнице каблуками десять этажей, я выбежал из подъезда на улицу, которая встретила меня неповторимым миром запахов раннего утра поздней весны. Пожалуй, только в эти утренние часы, пока сотни тысяч автомобилистов не покинули свои гаражи в каждодневном пути по делам, можно насладиться свежим, ярким и насыщенным запахом сирени и жасмина, что растут рядом с подъездом. Немного влажным и прохладным от росы утренним воздухом. Угасающей тишиной двора, что через какой-то десяток минут взорвется гомоном ребятни, идущей в школу, гудками машин, спорящих из-за очередности выезда со двора, и десятков ног пешеходов, мерно шагающих по своим делам.

Мгновение покоя завершилось, и как положено, все ответственные граждане устремились по своим делам: кто — на работу, кто — в школу или университет, а кто — в ближайшее кафе скоротать часок-другой или позавтракать. Влившись в быстро увеличивающийся людской поток, я направился к главной транспортной артерии моего города — метро. Признаюсь честно, я не без основания считаю метро Москвы самым красивым в мире. И не только я. Не раз приходилось видеть экскурсии на различных станциях метрополитена и восхищенных иностранцев, рассматривающих с открытым ртом сводчатые потолки, цветные мозаики, барельефы и скульптурные композиции. А ведь помимо красоты у родной подземки не менее богатая история. Впрочем, не будем отвлекаться. Как бы ни было приятно поговорить о достоинствах своей страны и родного города, речь все-таки не о них.

До метро было недалеко. Я жил с родителями на улице Шумкина, что совсем рядом с парком «Сокольники». Всегда с радостью ходил в него по выходным и в свободное время. Да и с друзьями мы не скучали. Летом гоняли мяч, а зимой — шайбу. К сожалению, сейчас собираться стали реже. Все поступили в разные институты, а некоторые устроились еще на подработки. Я тоже хотел пристроиться на кафедру, но слишком долго собирался. В итоге все места на академический год были заняты. Впрочем, я не сильно расстроился. Трудоголизм никогда не был моей отличительной чертой.

За этими мыслями я не заметил, как вошел в подземный переход с заветной красной буквой «М» на крыше. Спустившись по ступенькам, я уже собирался войти в качающиеся двери, как кто-то грубо схватил меня за локоть и дернул в сторону. Вернув себе руку и посмотрев на человека, который так настойчиво требовал моего внимания, я слегка опешил. Грубияном оказался мой сокурсник Василий Бусырев. Встретиться с ним здесь в это время было очень странно. Сам он жил в общаге и славился тем, что не ходил на первые пары. Впрочем, ходили и более нелицеприятные слухи. Поговаривали, что он связан с какой-то нехорошей то ли компанией, то ли историей. Впрочем, я никогда его биографией не интересовался. Довольно сложно завести нормальные приятельские отношения с тем, кто на приветствие отвечает раз через два.

Вспоминая о тех событиях, иногда снова задаюсь вопросом: а что было бы, если бы тогда я не пошел с ним? Но жизнь — как река. В нее нельзя войти дважды. Остается лишь плыть дальше…

Первым заговорил мой сокурсник Василий:

— Здорово, мужики! — крикнул он с порога.

Компания из трех человек окинула его брезгливым взглядом. Но когда они заметили меня, то как-то странно подобрели и даже заулыбались. Идея пойти с университетским другом уже не казалась мне столь удачной и правильной.

— Здравствуй, Василий, — сказал левый из троицы. — Вижу, ты сегодня с другом?

— Ага. Это Жека, мой друг из университета, — ответил он, панибратски хлопнув меня рукой по спине.

Пока Бусырев разговаривал с мужчиной, в комнату привели еще две пары ребят. И если одни из новеньких вливались в разговор к Василию, то другие два, как и я, смотрели по сторонам и явно были не в курсе, что происходит и зачем здесь они. Понаблюдав за троицей, я был полностью уверен в том, что стоящие по бокам от центрального мужчины — его охранники. Они хоть и поддерживали разговор с ребятами, но и на нас посматривали как-то странно. Будто ожидая, что мы сейчас рванем к выходу. Или наоборот — нападем на них.

После прихода третьей, как выяснилось позже — последней, пары ребят центральный мужчина прервал разговор своих телохранителей с гостями. Повинуясь его жесту, один из его сопровождающих разлил какую-то жидкость по стаканам и раздал гостям. Удостоверившись, что всем хватило, он взял последний стакан.

— Господа, сегодня замечательный день. Благодаря тяжелому и кропотливому труду мы добились впечатляющих результатов. И львиная доля успеха лежит на плечах наших молодых коллег, — сказал центральный мужчина. При чем при упоминании молодых коллег Бусырев с приятелями буквально раздулся от гордости.

Пока я отвлекался и разглядывал окружающих, босс закончил произносить речь и объявил тост:

— До дна! — И подавая пример, осушил свой стакан.

Его примеру последовали все, кроме меня. Пить что-то сомнительное в компании подозрительных и, скорее всего, криминальных личностей? Спасибо, не надо. Я уже понял, что влип в нехорошую историю, и судорожно пытался найти выход из ситуации, когда меня окликнули:

— Молодой человек, вам не нравится наш скромный, я не побоюсь этого слова — семейный, корпоратив? — спросил главарь этой банды, улыбаясь мне с такой теплотой и участием, что я даже растерялся.

Сбитый с мысли, я ляпнул первое, что пришло мне в голову:

— Мне еще не исполнился двадцать один год, а значит, алкоголь пить нельзя. Да и вообще, пора мне, и так на первую пару уже опоздал.

— А-ха-ха! — заржал один из охранников. — Тебе, пацан, слабо даже пятьдесят граммов выпить. Двадцати одного ему нет.

На банальную провокацию второй раз за день я уже не поддался. Хотел ответить что-нибудь умное, но не придумал ничего стоящего. А категоричное «Пей!», сказанное боссом, не сулило ничего хорошего. Да и после столь откровенной настойчивости хозяев «корпоратива» содержимое стакана выпил бы только конченый псих с полным отсутствием инстинкта самосохранения.

— Нет. — Я очень надеялся, что мой голос не дрожал и звучал твердо. К сожалению, оценить свой ответ не получилось. Единственное, что я слышал, были стучащая в висках кровь и бешено колотящееся сердце. Собрав остатки воли в кулак, я закончил свой ответ: — Спасибо за приглашение. Мне пора. До свидания.

Разворачиваясь к выходу, я увидел то, чего осознать сразу не получилось. Мой сокурсник и другие ребята стояли и как-то странно смотрели на кисти своих рук. Они то приближали, то отдаляли их от лица и улыбались. Один паренек стоял с приоткрытым ртом, а по его подбородку стекала струйка слюны. Но больше всего меня напугал его взгляд. Он был такой открытый, искренний, радостный и абсолютно безумный. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом он упал. Казалось, будто невидимый кукловод бросил веревочки марионетки. Через мгновение упал Васька Бусырев. Его голова запрокинулась, позволяя увидеть остекленевший взгляд и застывшую улыбку. Прошла пара секунд, и на ногах остались лишь трое мужчин да я. Было страшно до одури. Хотелось бежать, звонить в полицию, звать на помощь. Но я не мог. Тело будто одеревенело. Только кровь, как набат, стучала в висках. Наверное, именно это состояние называют шоком.

Из ступора меня вывели слова одного из охранников, адресованные боссу:

— Похоже, химик все-таки где-то ошибся. От предыдущей версии препарата подопытные так быстро не умирали. А заверял, мол, все готово. Ни вкуса, ни запаха, ни реакции с другими веществами.

Босс стал что-то отвечать, но я не слушал. Реальность свалилась на меня, как таз ледяной воды, порождая неприятный холод во всем теле. Моего друга убили. И меня отсюда живым не выпустят. С этой мыслью и тупой болью в затылке я провалился в забытье.

Пробуждение было столь же «приятным», как и забвение. Проще говоря, я очнулся от сильного удара обо что-то и дикого гула, будто я лежал в колоколе. Страдая от легкого головокружения, я попытался осмотреться. С минуту тер глаза, пока не понял, что это не в глазах темно, а вокруг. Ощупав свое узилище, понял, что нахожусь в железном ящике. Путем несложной дедукции и воспоминаний о прошедших событиях вспомнил о наличии похожего объекта в той злополучной комнате. Воспоминания заставили мой желудок сжаться в сильном рвотном спазме. Не могу с уверенностью сказать, что послужило причиной: стресс от пережитого или легкое сотрясение, которым меня явно наградили. Впрочем, возможны оба варианта. Слегка успокаивал тот факт, что в сейфе я был один. Ехать в неизвестность в компании с трупами мне хотелось бы меньше всего.

Пока я рассуждал о своей тяжелой доле, снаружи к грузчикам подошла помощь, и сейф погрузили в кузов автомобиля. Специфические запахи позволяли установить этот факт почти со стопроцентной вероятностью. В моей тюрьме было душно, лежать неудобно, и я начал потихоньку замерзать. В тщетных попытках улечься поудобнее и согреться я не заметил, как автомобиль остановился. Куда бы мы ни приехали, мне это не сулило ничего хорошего.

Сейф выгрузили, и спустя минуту у меня появился посетитель. Щелкнул ключ. Дверь открылась, и я увидел босса. Ехидная улыбка, недокуренная сигара, расслабленная поза и немного выдвинутая вперед одна нога. Все это было так естественно, будто он ежедневно только тем и занимается, что травит группы ребят, а выживших забирает куда-то. Впрочем, все могло так и быть. Но о таком лучше было не думать, чтобы не растерять остатки самообладания и не расплакаться.

— Как добрался? Надеюсь, не укачало? — с ехидной ухмылкой спросил он.

Не зная, что ответить в такой ситуации, я промолчал. Если честно, то было настолько страшно, что во рту у меня все пересохло, язык прилип к гортани, а нижняя челюсть вообще мне не подчинялась, так что даже разжать губы я не мог для того, чтобы издать хоть какой-нибудь членораздельный звук. Подождав немного и поняв, что ответа от меня он не получит, босс дал отмашку рукой, и моя голова снова встретилась с чем-то твердым, а мир снова погрузился во тьму.

Не знаю, как долго я был в беспамятстве, но очнулся в небольшой комнате с матрасом на полу. Окон не было. Похоже, это было подвальное или внутреннее помещение. Самочувствие было ужасным. Голова нещадно болела и кружилась. При воспоминании о покойном друге и других жертвах тошнило. Впрочем, и мои шансы выжить стремились к нулю. «Ну и какой черт дернул меня пойти за ним?!» Ответом на мой немой вопрос стала оглушающая тишина. Правда, продлилась она недолго. Глухие шаги за дверью разорвали эту молчаливую гармонию.

Спустя несколько секунд я услышал громкий писк какого-то датчика или замка, и дверь открылась. Удивляться было нечему. Магнитные замки и карты доступа были распространены повсеместно. Впрочем, обычные механические замки пока не канули в Лету и встречались не реже. Сейф, в котором меня везли, был скорее данью какой-то шутке, понятной только посвященным. Ведь трупы можно перевезти и в другой таре.

Погруженный в свои мысли и не оправившийся от многочисленных ударов по голове, которыми столь щедро награждает меня жизнь в последнее время, я не сразу обратил внимание на вошедших в мою камеру. А зря. Нежелательных визитеров было несколько. Знакомая мне троица и он — Авгур. Достаточно медийная и очень противоречивая фигура. Достоверных сведений о нем нет. Официально — успешный бизнесмен на территории южных республик бывшего СССР, Китая, Афганистана и Пакистана в области фармацевтики, а также владелец сети частных охранных предприятий на Аравийском полуострове и в Африке, входящий во многие компетентные рейтинги как финансово успешный делец, финансирующий проекты мировых звезд кино и телевидения и Красного Креста, связанные с доступностью лекарств в Африке. Неофициально — занимается на своих предприятиях созданием новых бактериологических штаммов в интересах террористов всех мастей, организует военные тренировочные лагеря сепаратистов совместно со спецслужбами противоборствующих сторон, а также занимается работорговлей, преимущественно из стран Юго-Восточной Азии и Африки, в целях комплектования отрядов боевиков пушечным мясом. Говорят, что он финансирует создание то ли вируса, то ли лекарства, которое полностью подчиняет волю человека, наделяя его при этом нечеловеческой силой и здоровьем. Обладает огромной властью и связями. Неоднократно привлекался по подозрению в незаконной деятельности его предприятий в разных частях света, но его вина ни разу не была доказана.

— Здравствуйте, Евгений Афанасьевич. И добро пожаловать в мою скромную лабораторию, — сказал Авгур, театрально разведя руками, и продолжил: — Вам очень повезло, сама судьба дала вам шанс стать первым испытуемым моего нового стимулятора роста нейронных связей головного мозга «Пять граней». Его новой, улучшенной версии. Поздравляю!

Я промолчал. Хотя мне очень хотелось выть и биться головой о стену.

— Я думаю, ты уже догадался, кто был испытателем предыдущей серии продукта. Впрочем, мне не сложно и пояснить — им был твой приятель из университета и другие ребята. Ныне покойные, правда. Но ты не переживай. Эта версия более стабильна. Наши химики доработали формулу, так что тебе почти ничто не угрожает, за исключением побочных эффектов, конечно. Впрочем, если верить этим эскулапам, то почти все последствия они ликвидировали. Кроме одного — беспрекословного подчинения твоей воли моим приказам, — сказал он надменным голосом. Весь его вид говорил, что он сожалеет о том, что такой ничтожный человек, как я, никогда не сможет понять его гения или важности собственной жертвы.

— Меня будут искать, — выдавил я из себя, прилагая титанические силы, чтобы не разреветься.

— Конечно будут, — согласился он. — И найдут. Не сомневайся. Правда, с изрядной дозой всяческой химии в крови. Смерть спишут на несчастный случай, и дело закроют. А родителей твоих, скорее всего, привлекут к ответственности за безразличное отношение к своему ребенку.

— Но ведь это неправда! — выпалил я. — Они никогда не были безразличными. Это все нечестно, несправедливо!

— Жизнь несправедлива… — проговорил он с задумчивым выражением. — Нет, Евгений. Жизнь такая, какая она есть. Прими и смирись. — И повернувшись к своим спутникам, отдал приказ безразличным голосом: — Приступайте, господа.

Более не удостаивая никого даже взглядом, Авгур вышел за дверь.

Двое человек заломили мне руки, прижав к полу, а третий вколол что-то в шею. Мир превратился в калейдоскоп, все чувства обострились до предела. А потом наступила тьма.

***

— Похоже, и этот образец далек от завершения. Мне начинает казаться, что проект создания из обычных людей сверхсильных биороботов — не такой выгодный, как говорил наш партнер. По крайней мере, пока от него одни проблемы и никакой выгоды, — сказал Авгур, смотря запись эксперимента.

— Согласен, шеф. Нам все сложнее избавляться от трупов. Скоро даже взятки не смогут скрыть правды. А спецслужбы России и Франции договорились о сотрудничестве по нашему делу. Боюсь, что скоро они найдут нить, что позволит им размотать весь клубок, — сказал предводитель троицы.

— Ну так скажите химику, что если следующая формула снова будет неудачной, то новым подопытным станет он сам, — сказал Авгур, уходя.

— Есть! — ответили они хором.

Глава 2. Конец жизни — начало смерти

Где-то в Сфере порядка, в замке, дрейфующем в потоках Междумирья, собрались Тринадцать первых. Словно прячась от кого-то, они закрыли свои лица капюшонами, лишь голос их был различен.

— В последнее время мы стали собираться чаще, — сказал один.

— Эту проблему не решить в одиночку ни одному из нас, — ответил другой.

— Создав нас, Творец не создал законов для нас, в отличие от смертных и бессмертных. Мы ничем не ограничены, кроме правил, придуманных нами самими. Очень древних правил в восприятии смертных, которые, однако, для нас являются всего лишь нашей моралью, за нарушение которой мы сами себя накажем или простим, — заметил другой.

— Это так. Никто из нас не знает, почему Творец так поступил. И мы собрались не для того, чтобы обсуждать это. Дела не терпят отлагательств, — одернул женский голос.

— Начну, пожалуй, с подведения итогов, — сказал первый голос и продолжил: — По не известным нам причинам хаос стал проявлять чрезмерную активность. Его волны разбиваются о внешнюю границу Сферы порядка, как мириады таранов. Все больше его порождений проникает в Первичный мир. Демонам не удается уничтожить всех хаоситов. Как результат — части из них удается открывать путь в Междумирье. А оттуда — попадать в любой из Зерна миров. Там они вызывают мор, войны и так далее. Но самое плохое — то, что раненое или убитое хаоситом существо становится хаском. Это проблема для всего мироустройства, и пока мы не знаем ни причин, ни того, что нам нужно делать, чтобы восстановить прежний баланс.

Наступило молчание. Его нарушил женский голос:

— Раньше демоны могли остановить хаоситов. Что изменилось? — спросила одна из них.

— Число хаоситов. Хоть демоны и не умирают окончательно в Первичном мире, при каждой своей смерти они теряют часть своей силы. И не всем из них удается ее восстановить до следующей неокончательной гибели. Как результат — число хаоситов растет, а демоны медленно слабеют, — ответил докладчик.

— Да, демоны далеко не совершенны. Они фактически непобедимы в бою, а силе некоторых из них завидуют даже боги. Главным козырем в борьбе с хаосом является их полная невосприимчивость к порче. Но их слабой стороной является разум. За многие эки лет бесконечной войны они все больше походят на зверей, одержимых жаждой крови и битвы, чем на разумных существ, — сказала одна из присутствующих.

— Да, мы знаем об этом. Некоторые из нас пытались заселять демонов в другие миры, но все попытки провалились, — заметил другой слушатель.

— Мне это известно, — согласилась она и продолжила: — И у меня появилась одна интересная идея. Но для ее реализации потребуется время. Если удастся добиться успеха — возможно, это станет переломным моментом в этом бесконечном противостоянии.

Ответом ей стало молчание.

***

Тьма. Пустота. Безвременье. Бездна. Этому месту можно дать много названий. Но не знаю, какое подойдет лучше, чем «ничто». Последнее, что я помню — как мне вкололи укол. Потом было плохо, а потом… я умер. Как странно это осознавать. В моей стране нет официальной религии. Каждый верит или не верит в Бога или во что он там хочет по своему желанию. Я о существовании веры, Бога не задумывался особо. Мои родители верили, а мне было все равно. Даже слегка комично получилось. Я задумался о посмертии после смерти. Прямо-таки анекдот. Но вот смеяться не хочется. А чего хочется? Ну не знаю. Может, воскреснуть и оторвать голову Авгуру. Увидеть родителей и сказать им, что я их люблю и никогда не баловался всякой дрянью… Да много чего, если подумать. Но вместо всего этого я плыву в пустоте. А может, просто вишу на месте. Сложно судить о своем положении в пространстве без ориентиров и ощущений.

Пустота давила. Старалась поглотить сознание и растворить в себе. Звала, манила, обещала, угрожала… Я не поддавался. Раз за разом прокручивал в своей голове воспоминания из прошедшей жизни. Цеплялся за них, как за соломинку. Это помогало, но постепенно я начал забывать. Сначала это были едва заметные детали, а потом целые события. Бездна разъедала мою память, как моль — гобелен: медленно, но неотвратимо. Я впал в отчаяние. Но ненадолго… На смену безразличию пришли гнев на своих убийц, тоска по родителям, обида на несправедливую жизнь и абсолютное презрение к своему будущему.

— А ты упрям. Провести на краю бездны так много времени и не утратить себя — достойно уважения. Раз ты так хочешь жить и отомстить врагу, я могу протянуть тебе руку помощи, — прозвучали слова в моем сознании.

— Похоже, я начинаю сходить с ума. Сначала сам задаю себе вопросы, потом на них отвечаю, а теперь еще помогать взялся…

— Ты не сходишь с ума, Женя. И я не галлюцинация, — рассмеялся все тот же голос. В нем стал узнаваться женский тембр.

— Ты кто? Ты в моей голове? — перепугался я. — А, ну да. Я же умер, и у меня нет головы. Совсем забыл. Нет, я определенно спятил.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 112
печатная A5
от 476