электронная
108
печатная A5
388
16+
Христианин

Бесплатный фрагмент - Христианин

Объем:
210 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-7756-3
электронная
от 108
печатная A5
от 388

Слова автора

Привет дорогой читатель. Я очень долго не решался на написание этой книги, потому что совершенно разные мысли, идеи было сложно облечь в определенную смысловую форму. Но вот однажды мой друг, прочитав один из моих рассказов, спросил меня:

— Старик, мне понравился рассказ, но я так и не понял, в чём его мораль?

Я был удивлён и потом долго размышлял на эту тему. Выходит, что каждый человек, читая один и тот же текст, может воспринимать его по-разному. Кто-то хочет погрузиться в историю книги, найти любимых героев, сопереживать им и радоваться вместе с ними. Другим хочется провести свободное время за книгой, не привязываясь к героям, хоть на некоторое время отвлечься от реальности. Но есть и те, кто ищет догму или некий смысл поступков героев произведения, транслируя их на себя.

Не знаю, насколько у меня получилось это сделать, но я хотел поведать тебе историю, в которой лучшие человеческие качества всегда будут сильнее низменных, доброта победит зло, а любовь одержит победу над смертью.

Сейчас многие конфликты в стране и мире связывают с религиозной и национальной нетерпимостью. Существуют отдельные люди — «заблудшие души», которые под действием определенных ситуаций перешли, как говорится, «на тёмную сторону» и теперь пытаются посеять раздор и нетерпимость в мире, тем самым пополняя свои ряды новыми сторонниками, а этого быть не должно, ведь мы знаем, что нет плохих национальностей или неверных религий.

Для написания книги мне пришлось изучить много научного, религиозного и политического материала, а также прослушать десятки часов арабской и медитативной музыки. Книгу я постарался наполнить, как сейчас модно говорить, «пасхалками», ведь даже в самих именах героев может быть заложен смысл.

Чтобы погрузится в свою фантазию и писать книгу, очутившись в эпицентре происходящих в ней событий, мне необходим определённый катализатор, а для меня нет ничего лучше, чем тематическая музыка в наушниках, стиль и направление которой напрямую зависят от тематики книги, которую я пишу.

Что же, предлагаю тебе приступить к чтению. Осталось только представить яркое солнце в зените, лучи которого испепеляют всё живое на своём пути, бескрайнюю пустыню и обжигающий ветер, который переносит песок, с каждым годом расширяя территорию пустыни.

Глава 1

«В период правления фараона Джосера земля Египта была поражена засухой, и как следствие — в стране наступил голод. Но однажды Джосеру приснился сон, в котором к нему пришел бог Хнум и пожаловался на то, что его святыня на нильском острове Элефантина пришла в негодность, и он недоволен пренебрежением к своему храму. Имхотеп — жрец, казначей и визирь Джосера — предложил фараону отправиться в Элефантину, чтобы узнать, верно ли сообщение, явившееся во сне. Фараон отправился в длительное путешествие из Мемфиса на юг и когда был на месте, увидел храм полуразрушенным. Он приказал немедленно восстановить его, а также реконструировать весь комплекс. После этого засуха отступила, и Египет снова стал плодородным…»

— Дедушка, хватит забивать головы людям своей болтовнёй! — воскликнула невысокая женщина средних лет, подошедшая к старику с маленькой бутылкой воды.

Старик жадно принялся пить воду, а когда жажда отступила, ответил:

— Ну почему «забивать головы», я рассказываю людям древние легенды, ведь всё равно ничего не делаем, жаримся тут посреди пустыни уже несколько часов.

Светлые волосы Алексея трепыхались от жаркого и сухого ветра, ему нравился старик, и он с удовольствием слушал его истории.

— Папа, ты не знаешь, сколько ещё по времени будут чинить наш автобус? — спросил Алексей отца, стоящего рядом и пытающегося выяснить их местонахождения на карте в своем смартфоне.

— Ничего не видно из-за этого проклятого солнца, лучше сяду в автобус и там посмотрю, — буркнул Виктор Алексеевич и вернулся внутрь небольшого автобуса.

Алексей немного отошел, чтобы осмотреться. Их повидавший лучшие годы автобус стоял с поднятой крышкой капота, под которой ковырялись два египтянина, периодически крича друг на друга, размахивая руками, испачканными машинным маслом. На расстоянии порядка пятидесяти метров по периметру автобуса стояли вооруженные люди, которые должны были охранять туристов в случае нападения местных бандформирований.

Почувствовав, что солнце припекает сильнее, чем он готов терпеть, Алексей направился в сторону автобуса, в тени которого играли маленькие дети, пока их родители пытались как-то решить возникшую проблему.

Один мужчина объяснял бедуину, который был в нашей поездке вроде проводника, что необходимо запросить новый автобус, ведь они уже стоят тут на жаре несколько часов, и сколько ещё это продлится, не известно. Он старался говорить медленно и громко, так как, по его мнению, необходимо говорить с людьми, которые плохо понимают твой язык. В ответ бедуин кивал и отвечал:

— Да, автобус нет, мы ремонт и ехать!

Какая-то пожилая женщина, одетая в мексиканское пончо, пыталась дозвониться в гостиницу, чтобы прислали автобус к месту их вынужденной остановки. Зайдя в салон, Алексей стал свидетелем разговора родителей:

— Витя, ну вот зачем мы поехали в этот Каир? Я прямо чувствовала, что будет все «не слава Богу», как в воду глядела!

— Ань, только не начинай, я тебя прошу! Чувствовала она, «накаркала», как всегда, — огрызнулся отец.

— Папа, как ты думаешь, если стемнеет, а наш автобус не отремонтируют, что-нибудь может произойти? — попытался вступить в разговор Алексей.

— Мы однозначно вернём деньги за эту поездку, я этого так не оставлю, — продолжала возмущаться мама.

— Я слышал, что в последнее время участились случаи нападения местных бандитских группировок на автобусы с туристами, поэтому нас и сопровождают эти джипы с вооруженными людьми. Тут за жизни надо волноваться, а не за деньги, — проговаривая чётко согласные буквы, ответил отец. После этих слов возникла некоторая пауза, которую Алексей решил прервать предложением:

— А давайте пойдем к военному джипу и посмотрим на него вблизи?

— Я не против сходить, ведь что ещё остается делать? Эта духота в автобусе меня доконает, да и телефон не может найти сеть, бесполезный кусок пластика! — ответил отец, поднявшись с кресла и положив свой смартфон в карман шорт. Затем он подошел к жене и, взяв её за руку, стал выводить из автобуса.

Военный джип был большого размера, наподобие «нашего Тигра», только с открытым верхом и установленным в задней части пулемётом. На часах уже было без двадцати пять после полудня, и солнце уже начинало садиться, когда вдруг все услышали звук заведенного автобуса, сопровождаемого радостными криками бедуинов. Туристы тоже радовались этому, а по лицам людей можно было понять, что градус напряжения начинает спадать, ведь перспектива ночёвки в автобусе посреди пустыни, в которой промышляют бандиты, мягко говоря, никого не радовала.

Автобус громко кряхтел, выстреливая газами из выхлопной трубы, и поэтому не все сразу поняли, что происходит. Военные из сопровождения, которые стали возвращаться к своим джипам, по непонятным причинам стали падать. Некоторые туристы, увидевшие это даже, засмеялись, подумав, что они их веселят, имитируя спотыкания. Но потом, услышав явные звуки оружейных выстрелов, а затем и увидев приближавшиеся к ним из-за барханов машины с вооруженными бандитами, палящими из автоматов в их сторону, перестали смеяться.

Поднялась паника, люди стали кричать, звать друг друга, какая-то женщина начала причитать, а несколько мужчин, ввалившихся в автобус, орали на водителя и проводника- бедуина, требуя немедленно начать движение.

Алексей стоял и не мог пошевелиться, ведь он такое видел только в кино. Некоторые из людей, стоявшие буквально только что рядом с ним, теперь лежали на песке в окровавленной одежде. Он не сразу понял, что происходит, когда один вооруженный мужчина из их охраны неожиданно схватил его за шиворот и буквально закинул на заднее сидение военного джипа, возле которого он стоял с родителями, которые сели в эту же машину. Высокий и широкоплечий охранник, забросивший Алексея в джип, сел на переднее кресло и, немного наклонившись, громко и очень быстро что-то крикнул водителю, который сразу стал заводить машину.

«Наверное, он у них за старшего», — подумал Алексей.

Джип тронулся с места с сильной пробуксовкой. Старший охранник встал на колени на своем кресле и, развернувшись назад, открыл огонь по нападавшим. Водитель, резко развернув джип на сто восемьдесят градусов, вдавил педаль акселератора в пол, и автомобиль рванул с такой силой, что наш вооруженный охранник чуть не упал из машины, лишь в последний момент зацепившись за дуги на крыше джипа. Алексей видел, как бандиты приблизились к автобусу и понял, что люди, которые там остались, были обречены. Судя по тем слухам, которыми делились туристы, у них было всего несколько вариантов развития событий, и ни один из этих вариантов нельзя было назвать для них удачным.

Солнце зашло за горизонт, и пустыня погрузилась в темноту. Военный джип ехал по пересеченной пустынной местности.

— Витя, как думаешь, они отстали от нас? — испуганно спросила мама и после короткой паузы добавила, — мне так страшно!

— Не знаю точно, но думаю, что они не захотят нас так легко отпускать.

Только отец Алексея произнес эти слова, как сзади из-за одного из барханов в их машину ударили яркие лучи света фар преследователей, и почти одновременно с этим раздались выстрелы. Старший охранник снова стал коленями на свое кресло и, приняв удобную позу, начал вести ответный огонь по преследователям. В промежутках между выстрелами он что-то кричал водителю, а тот только кивал и пытался всеми возможными манёврами уйти от преследователей. Как он ни старался оторваться, все же преследователи догоняли, и в один из моментов, когда бандиты открыли огонь, водитель вскрикнул, и его руки соскочили с руля. Машина сразу стала неуправляемой и начала петлять. Чтобы исправить сложившуюся ситуацию, старший охранник перегнулся и схватился за руль, пытаясь выровнять машину.

На одном из виражей преследователи подобрались к ним настолько близко, что все смогли рассмотреть друг друга. Алексей заметил, что в машине нападавших было всего два человека, водитель и стрелок.

«Возможно, наш охранник проредил их ряды, ведь не могли они пустить в погоню только двоих», — подумал Алексей.

Его мысли прервал страшный рёв, переходящий в мычание, которое издавал старший охранник. Подняв на него глаза, Алексей увидел, что выстрелом ему была снесена челюсть с одной стороны, а из шеи бил фонтан крови, забрызгивая все вокруг. Через мгновение он захрипел и сложился на переднем кресле в неестественной позе.

Казалось, что всё было потеряно, ведь водитель, который отхаркивая кровь, уже практически из последних сил просто висел одной рукой на руле, не мог отстреливаться. Алексей решил действовать и, ловким движением схватив автомат Калашникова, который был залит горячей и липкой кровью их убитого охранника, стал его осматривать. Алексей ещё никогда в жизни не стрелял из боевого оружия и поэтому очень волновался, ведь от его способностей могла зависеть судьба всей семьи. Приготовившись вести стрельбу, Алексей почувствовал, что отец положил свою руку ему на плечо.

— Дай мне оружие, — проговорил он спокойным голосом и, не дожидаясь ответа, выхватил автомат из рук сына, уверенным движением перевел оружие в режим одиночных выстрелов. Встав на сидение коленями, как это делал убитый ранее охранник, он начал стрелять. То, что выстрелы отца были точны, скоро стало понятно, потому что из джипа преследователей донесся крик, похожий на тот, который издал перед смертью их охранник. И действительно, когда в очередной раз преследовавший их машину джип приблизился, стало ясно, что там остался только один водитель, по которому отец Алексея и стал вести прицельный огонь. Скорее всего, он попал в него, так как после одного из выстрелов он громко крикнул:

— Получай, гадёныш!

Алексей не верил в происходящее, — его отец, который уже много лет работал преподавателем в университете, вдруг превратился в героя боевиков и перестрелял банду террористов. Отец ещё сделал несколько выстрелов, а потом последовали звуки щелчков, означающих, что патронов больше не осталось.

Повернувшись к Алексею, отец крикнул:

— Сынок, поищи другой рожок с патронами, возможно у него…

Не договорив фразу, отец вдруг резко выпрямился и посмотрел на Алексея таким проникновенным взглядом, как никогда раньше не смотрел.

— Папа, что случилось, ответь? — спрашивал Алексей у отца, догадываясь, что произошло, но не желая в это верить!

— Отец, отец! — он уже почти кричал.

Мать вскочила с места, подхватив его, прежде чем он потерял равновесие. Она помогла ему сесть на сидение, а когда увидела, что её руки были испачканы его кровью, то в испуге закричала:

— Витя, родной, ты ранен?

Алексей не знал, что делать, так не должно было случиться. Как же так, ведь они уже почти победили в этой схватке.

Отец кривился от сильной боли, но не стонал и, слегка улыбнувшись, тихонько прошептал:

— Обними меня, сын.

— О боже, нет, пожалуйста, Господи, — кричала мать, подняв голову к ночному небу.

Дрожащими руками, обняв отца, Алексей прижался к его груди и не в силах сдержать чувств разрыдался, как никогда прежде.

Никто уже не обращал внимание на то, что преследователи отступили. Анна обняла мужа, а Алексей отца, — они ловили последние секунды, которые могли провести вместе с ним. Алексей почувствовал, как отцовская рука, обнявшая его спину, понемногу разжимается, и когда она совсем соскользнула вниз, он резко поднял голову и посмотрел на отца. Можно было подумать, что он просто заснул, но только застывшая струйка крови сбоку рта не оставляла шансов на надежду.

— Папа! — закричал Алексей, и в этот момент их джип налетел на песчаный холм.

Ночную тишину нарушил рёв мотора несущейся машины, которая на большой скорости слетела с песчаного бархана и несколько раз перевернулась.

Глава 2

Над величественной пустыней висело звездное небо, через несколько часов уступившее место огненному солнечному диску и редким облакам.

Алексей очнулся от сильной головной боли, настолько сильной, что невозможно было терпеть.

— Ммм, — простонал Алексей, открывая глаза. Он не мог вспомнить, что с ним произошло, попытался встать, но пошатнулся и снова упал. Придя в себя через несколько минут, он приподнялся на локтях и понял, что лежит на песке возле перевернутого джипа.

— Наверное, выбросило меня из него при падении, — промелькнуло в голове, и вдруг, вспомнив об отце и матери, он сердцем почувствовал неладное.

— Мама, — его хрип оказался негромким.

Поднявшись с земли и пошатываясь от боли, он направился к перевернутому джипу.

— Мама, ты тут?

— Алёша, — послышался голос матери.

— Мама, я иду к тебе!

Он опустился на четвереньки и пробрался под перевернутый автомобиль. Когда он обнаружил там женщину, его радости не было предела, но ликование длилось недолго, как раз до того самого момента, как он увидел торчащий из её бока кусок какой-то железки, вокруг которой вся одежа была пропитана кровью.

— Мама, да что же это такое? Держись, пожалуйста, мама, — простонал Алексей, и слёзы отчаяния хлынули только из левого глаза, потому что правый глаз был залит запекшейся кровью, сочившейся из большой ссадины на голове.

— Сынок, как ты себя чувствуешь? О Боже, тебе надо срочно перевязать рану на голове, а то попадет зараза, — увидев его, запричитала мать.

Казалось, что она не обращает внимания на свое смертельное ранение, ведь её в первую очередь заботило здоровье своего ребёнка. Алексей не отвечал матери, а осторожно взяв её за руки, стал медленно вытаскивать из-под перевернутого автомобиля.

— Ах, — еле слышно простонала женщина.

— Мама, сильно больно?

— Нет, сынок, терпимо, ты видел папу?

— Ещё нет, я как только очнулся, сразу стал тебя искать.

— Его надо похоронить по-человечески.

— Мы же не будем его тут хоронить? За нами ведь должны скоро приехать люди из МЧС, или как они тут называются.

В ответ мама закрыла глаза, чтобы легче было выдержать боль от проткнувшей ее живот железки, которая постоянно за что-то цеплялась, пока Алексей вытаскивал её из-под разбитого джипа.

Солнце было в зените. Алексей уже чувствовал себя немного лучше, не считая сильной головной боли. Мать лежала в тени, отбрасываемой перевернутым автомобилем. Алексей хотел вытащить железку из ее бока, но она не разрешила, так как это могло вызвать дополнительную кровопотерю и сильнейшую боль. Несколько раз Алексей забирался на ближайший высокий бархан, чтобы посмотреть, не ищет ли их служба спасения или полиция, но каждый раз возвращался с печалью в глазах.

— Надо осмотреть машину и погибших, возможно удастся найти что-нибудь съестное или воду, иначе мы долго не протянем, — деловито сказал Алексей.

Маленькая ящерица подползла почти вплотную к ногам матери, когда ее спугнул Алексей, подошедший со словами:

— Смотри, что я раздобыл!

В руках он держал несколько бутылок воды и несколько упаковок орешков и печенья.

Наступил вечер, и солнце больше не испепеляло все живое. Алексей начал рыть яму в песке, чтобы переложить в неё тела погибших, ибо сильная жара ускоряла процесс разложения плоти, и, если этого не сделать, начнётся страшная зловония.

Вырыв первую яму для своего отца, он долго сидел над его телом, закрыв глаза. Ему было тяжело думать о том, что отца уже нет в живых, а мать тяжело ранена, и если бы ему сказали, ещё два дня назад, что он потеряет всю свою семью, то он бы вряд ли поверил в это злое пророчество.

— Сынок, давай, хорони папу, — еле слышно проговорила мать, которая лежала на свернутых одеждах в лучах заходящего солнца.

— Аминь, — проговорил вслух Алексей и аккуратно стащил тело в яму.

— Тебе нужно идти сынок, нас никто тут не будет искать.

— Мама, я один не пойду, мы это сделаем вместе.

— Я не смогу идти, ты же знаешь, поэтому ты должен идти и когда выйдешь к людям, то пришлёшь за мной подмогу.

Алексей прекрасно понимал, что мать не ждёт подмоги, а хочет помочь ему спастись, но он никогда бы не оставил свою мать умирать и уже какое-то время обдумывал возможность её транспортировки.

Похоронив отца, он воткнул возле могилы кусок железки, который отлетел от автомобиля при аварии, а к железке примотал его паспорт, предварительно завернутый в полиэтиленовый пакет. Он посчитал, что это позволит опознать тело отца, если кто-нибудь найдет его могилу.

Так сохранялся какой-то шанс на то, что кто-нибудь найдет его место захоронения. Могилы охранников Алексей обозначил двумя воткнутыми автоматами Калашникова, с примотанными к ним их удостоверениями. Что именно было написано в этих документах, он не разобрал, так как надписи были на арабском языке. Скорее всего, это были удостоверения, доказывающие их принадлежность к каким-то вооруженным службам.

Собрав в свой рюкзак всё, что, по его мнению, поможет им выжить, а это был разбитый телефон отца, две бутылки воды, три пачки снеков, отцовская куртка, две кепки охранников, почти разряженная рация и фонарь. Он решил выдвигаться в путь и считал, что правильно будет идти в ту сторону, откуда они ехали.

— Алёша, ты собрался? — спросила мама, и в её голосе читалась глубокая материнская грусть, такая грусть, которую может испытывать только женщина, провожавшая сына на войну, или понимавшая, что, возможно, это последний раз, когда она видит своего ребёнка. Слёзы выступили на глазах матери, но она попыталась их быстро вытереть, чтобы не расстраивать сына, но резкое движение рукой вызвало сильную и острую боль в области ранения, и она застонала.

— Мама, что случилось? — спросил Алексей, подбегая к матери и опустившись подле неё на колени.

— Все хорошо, сынок, не волнуйся. Дай я только на тебя посмотрю, и иди, пока не стемнело и песком не занесло следы от машины.

— Ты чего? Я без тебя никуда не пойду.

— Да ты не глуп…

— Всё, вопрос закрыт. Я придумал способ, возможно, будет немного больно, но лучше немного потерпеть и потом жить, чем просто тут лежать в ожидании смерти.

Алексей достал из рюкзака одну из бутылок с теплой водой, и, приподняв голову матери, дал ей сделать несколько глотков, а затем, выпив немного сам, убрал бутылку обратно.

— Не трать на меня воду, она тебе ещё пригодится, я все равно пить не хочу.

Алексей, казалось, не слушал свою мать. Он развернул на песке кусок брезента, найденный в машине, продел в отверстия по его периметру верёвку и, аккуратно взяв на руки маму, переложил ее в центр этого брезента. Затем надел кепку себе и ей на головы, взялся двумя руками за верёвку и потащил брезент с матерью за собой.

Когда они начали движение, верёвка по периметру брезента стянулась, и мать оказалась в центре этого самодельного прицепа. Волочение по неровностям барханов доставляло матери сильную боль, но она не говорила об этом Алексею, так как боялась, что он, пожалев её, передумает идти вперёд. Этого она не могла допустить, и когда через несколько часов пути у нее усилилось кровотечение, она также не стала говорить об этом сыну.

Алексей поднимался и спускался с песчаных барханов несчётное количество раз. Песок, засыпавшийся в обувь, сильно натирал ноги, поэтом приходилось иногда делать остановки, чтобы его вытряхнуть из ботинок. Он даже как-то подумал, что лучше вообще разуться и идти босиком. Но после того, как под полуденной жарой, очередной раз вытряхивая песок, он поставил необутую ногу на раскалённую поверхность, понял, что это не лучшая затея.

«Мне ещё повезло, что я в обуви, а иначе бы мои ноги превратились в угли, и тогда бы я точно имел возможность перемещаться только после захода солнца», — подумал Алексей.

Над пустыней во всей красе висело яркое звездное небо во главе с величественным полумесяцем. Продолжив своё продвижение и ночью, Алексей вдруг понял, почему на мечетях изображен полумесяц, лежащий именно на нижнем ребре, ведь он и в самом деле таким образом располагался на звездном небе. Он вдруг вспомнил свой родной город — Санкт-Петербург, и ночное небо, сильно отличавшееся от местного.

— Мама, тебе не холодно? — спросил Алексей, решив сделать привал, чтобы выпить глоток воды и съесть что-нибудь.

— Немного холодно, сынок, но ты не обращай внимания, после полуденной жары ночная прохлада кажется наградой.

Алексей потрогал руки матери, они были ледяные. Он понимал, что она потеряла много крови, и поэтому тело мерзнет, тем более, ночью в пустыне, температура снижалась, и становилось очень даже прохладно. Алексей не ощущал холода, так как находился в постоянном движении, таща за собой брезент с матерью. Сняв с себя куртку, он накинул на маму и, нежно поцеловав в лоб, стал распаковывать пачку печенья, чтобы перекусить и запить глотком воды.

— Как твоя голова? — спросила мама.

Ночь была безоблачной, и полумесяц со звездами хорошо освещали черную и широкую полосу шрама на голове Алексея, полученную при аварии джипа.

— Всё хорошо, уже почти не болит, — соврал Алексей. Он не стал ей говорить о постоянной головной боли и тошноте, прекрасно понимая, что она начнёт волноваться, а в её ситуации этого нельзя было допустить.

После короткого привала, Алексей поднялся на ноги и достал из рюкзака рацию. Сразу после включения из динамика послышался треск. Нажимая на кнопку и перебирая частоты, он звал на помощь. Он понимал, что, скорее всего, это ни к чему не приведёт, но попробовать было нужно. Не услышав ничего в ответ, Алексей поспешил выключить рацию и спрятал её назад в рюкзак.

— Ничего, подойдем ближе к цивилизации, поймаем частоту, и нам помогут, — громче обычного произнёс он.

— Да, мой мальчик, у тебя всё получится, — послышался слабый голос женщины.

Песок был везде, где только возможно: в ботинках, волосах, в ушах, глазах и даже во рту. К полудню солнце стало сильно припекать, казалось, что его лучи пробирались к телу даже через рубашку. Алексей надел на голову себе и матери военные кепки, принадлежавшие ранее охранникам, которые хоть как-то защищали их головы и лица от прямых солнечных лучей. Следов от их джипа уже давно не было видно, их разрушил ветер, поэтому Алексей просто шёл вперёд. В какой-то момент, мысль о том, что он, возможно, бродит по кругу, его пугала, однако парень старался не думать об этом, иначе он мог впасть в отчаяние, а это бы означало потерю последних сил и неминуемую гибель.

Песчаные барханы были повсюду — на многие километры вокруг, поэтому казались бесконечными, но Алексей с дикой настойчивостью продолжал свой тяжёлый путь, то спускаясь вниз с бархана, то забираясь вверх. В голове поселилось одно единственное желание, которое не покидало его ни днем, ни ночью, ему постоянно хотелось пить. За первый день похода они осушили одну бутылку с водой, а это означало, что в рюкзаке оставалась последняя маленькая бутылка нагретой солнцем воды.

«Что с ними будет, когда и она закончится?» — Алексей очень боялся этих мыслей.

Его глаза были воспалены от яркого солнца и попавшего в них песка, его ноги горели от жары и мозолей, которые Алексей натёр из-за попавшего в обувь песка. Во рту чувствовался противный горький привкус, а губы засохли и потрескались. Он шёл молча, чтобы экономить силы, и мать молчала; иногда он останавливался и наклонялся к лицу матери, чтобы спросить о её самочувствии и желании выпить воды. Сил уже совсем не оставалось. Казалось, что его головная боль скоро расплющит голову пополам, а тошнота вывернет наизнанку. Алексей из курса первой медицинской помощи, на который он как-то записался на спор, знал, что похожие симптомы проявляются при сотрясении мозга, и похоже у него было именно сотрясение, ведь такая рваная рана на голове не могла образоваться от лёгкого удара.

Вечерело, жара понемногу начала спадать, но вместе с этим ветер, напротив, стал усиливаться, что не очень нравилось Алексею, потому что некоторые порывы ветра были такой силы, что песчинки летели, словно тысячи иголок, били по лицу и рукам.

Поднявшись на очередной песчаный бархан, Алексей остановился, снял рюкзак и сел рядом с матерью. Она лежала, закрыв глаза.

— Мама, ты как, держишься?

В ответ мама ничего не сказала и даже не открыла глаза. Алексей повторил свой вопрос, но и после этого губы и глаза матери не пошевелились. Алексей встрепенулся, бросил рюкзак и стал расширять брезентовый кокон, чтобы высвободить маму. Он подумал, что брезент мог сильно стянуться верёвкой, мешая ей дышать. Освободив стянутый по периметру самодельный чехол, Алексей увидел, что мать лежит в луже своей крови, вытекшей из раны с куском торчащей железки.

— Мама, мама! — кричал сын, и этот крик разнёсся над безжизненной пустыней. — Не оставляй меня тут одного, мама, пожалуйста, не уходи, — уже с надрывом просил Алексей.

— Прости меня, мамочка, прости меня, я не знаю, что делать, как же так?

Алексей плакал, но критическое содержание воды в организме не позволило ему излить слёз горя и безмерной печали.

Сколько времени прошло, как он понял, что его матери больше нет, он не знал. Он просто смотрел погасшим взглядом на лицо матери, которое периодически при порывах ветра засыпал песок.

— Куда ты несешь свой проклятый песок? — закричал Алексей, смотря по сторонам, — что тебе ещё надо?

Он ударил рукой по песку, который разлетелся в стороны, насыпавшись и на лицо мёртвой матери. Алексей схватился за голову и зарыдал, дав волю чувствам. Он рыдал так, что всё его израненное тело сотрясалось, а в груди стало что-то сильно болеть, а затем, подняв лицо к темнеющему небу, закричал:

— Ты, Господь, почему ты позволил этому случиться, ведь они не сделали в своей жизни ничего плохого, почему ты отнял их жизни?

Алексей посмотрел ещё раз на лицо матери и нежно пальцами стер песок, нанесенный ветром.

— Я ненавижу тебя, Бог, скорее всего тебя не существует! — со злобой и обидой, подняв голову к небесам, снова закричал Алексей. — Зря моя бабушка постоянно меня водила во Владимирский собор и рассказывала байки, как Иисус лечил людей, а после погиб за наши грехи, лучше бы я это время потратил на что-нибудь полезное, а не на эти небылицы. Слышишь меня? Если слышишь, то знай, что я тебя проклинаю, ненавижу тебя, ничего ты не умеешь, больше я в тебя не верю, тебя нет!

Придвинувшись ближе к безжизненному телу матери, Алексей, положил себе на колени её голову, поглаживая волосы и смотря вперёд на красный закат, спокойно произнес:

— Не волнуйся, мама, всё будет хорошо, смотри, какой красивый закат, я тебе обещаю, мы выберемся из этой проклятой пустыни.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 388