Бесплатный фрагмент - Хирург: единство

Быть добрым — это удел сильного человека. Не каждый способен на жертву, будь то время, душевные силы или последние деньги. Не каждый найдет в себе смелость протянуть руку помощи даже самому близкому, когда темнота подступает к горлу, а в глазах — лишь пустота…

Быть добрым — это не обязательно сражаться со вселенским злом или спасать мир от катастроф. Порой достаточно обнять того, кому сейчас больно и одиноко. Не дать ему упасть в эту бездну отчаяния в одиночку. Не предать, когда от тебя ждут поддержки. Сказать теплое слово сегодня, сию секунду, не откладывая на завтра, которое может и не наступить. Просто быть рядом — вот что порой значит больше всего.

Часть первая «Начало»

Глава первая «Помощь»

Хирург: Я думал, что всё будет хорошо… Я надеялся… Я так искренне, до боли в сердце, верил, что всё будет хорошо… Почему же всё пошло не так?

«Воспоминания»

7:00 утра, четверг.

— Лёшь, просыпайся!

Голос моей жены Кати, звонкий и полный жизни, ворвался в тишину спальни вместе с ослепительными лучами утреннего солнца. Она распахнула шторы, и комната наполнилась светом.

— Ааа… ещё пять минуточек… — прошептал я, уткнувшись лицом в прохладную подушку и натягивая одеяло на голову, пытаясь спрятаться от наступающего дня.

— Нееет, давай уже вставай! А то опоздаешь на работу, люди не ждут! — настаивала она, и я сквозь дремоту услышал её шаги, приближающиеся к кровати.

— Ладно, ладно… — С тяжестью во всём теле, с лицом, ещё хранящим следы сна, я медленно поднялся с кровати. Пол был прохладным под босыми ногами.

— И дочку не забудь в школу по пути завести! Понял? — бросила она уже из коридора.

— Ну, конечно, понял. — Кивнул я, хотя она уже этого не видела, и потянулся к одежде.

«Конец воспоминаний»

— Это моя вина… Это я их отпустил… — Голос мой сорвался на хриплый шёпот. Я сидел на холодной, пыльной земле в грязном переулке, облокотившись спиной на шершавую кирпичную стену. В горле стоял ком, а перед глазами снова и снова проносились тесамые кадры. Вдруг до меня донёсся чей-то голос — старческий, дрожащий, полный отчаяния.

— Помогите! — Звук шёл из-за угла многоэтажки. Казалось, весь мир замер в ожидании.

— Что там ещё случилось?! — вырвалось у меня с раздражением, в котором тут же послышалась усталая горечь.

Я поднялся, оттолкнувшись от стены, и рванул на звук. Мышцы ног, онемевшие от долгого сидения, пронзила резкая боль, но я игнорировал её. Выскочив из-за угла, я замер на мгновение, оценивая картину. Трое парней, чуть за двадцать, с азартом хищников, затравливающих добычу, теснили старика. Один из них, с телефоном в руках, снимал происходящее, приговаривая что-то под смех товарищей.

Я быстро оценил противников, пока они не заметили моего присутствия.

Первый парень, стоявший впереди, сбивал с ног одной своей осанкой. Тёмные волосы, короткая стрижка «ёжиком», спортивное телосложение, выдававшее частые визиты в качалку. На нём был дорогой спортивный костюм. Типичный «джентльмен» местного разлива, привыкший доминировать.

Второй, тот, что вертелся рядом с лидером, сразу читался как подлиза. Его взгляд бегал по сторонам, а ухмылка казалась натянутой. Одежда — светлая, безвкусная, пытающаяся быть модной. Тёмные волосы, лицо юное, наглое.

Третий, оператор, был худым и болезненно бледным. Длинная, почти до колен, серая кофта болталась на нём, как на вешалке, напоминая мантию. Капюшон был натянут на голову, скрывая большую часть лица. По хлипкому телосложению можно было дать лет двадцать, не больше. Создавалось впечатление, что он здесь против своей воли.

— Ну кто ж так делает?.. — прошептал я, сжимая кулаки. По спине пробежала знакомая холодная волна ярости.

— Эй, Костян! Смотри, как он пытается отбиваться! — Сказал тот самый парень в спортивном костюме. Вся троица громко захохотала, продолжая толкать старика. Значит, подлизу зовут Костей.

— Да что вы за люди… ни капли совести! — прохрипел старик, пытаясь прикрыть лицо руками.

— Ха-ха-ха, он ещё и говорить может! Кирюха, ты снимаешь? — обратился второй по имени Костя к оператору. А оператор значит, Кирилл.

— Да-да, продолжаем! — безэмоционально отозвался Кирилл с телефоном в руках, его голос был плоским, как у робота.

В этот момент я вышел из тени. Шаги мои были неслышными на утрамбованной земле.

— Ну, привет, парни. — Мои слова прозвучали на удивление спокойно.

— Чё? Ты это кому, мужик? — «Джентльмен» в спортивке медленно развернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, испытующим. Он не спеша засунул руку в карман куртки и достал небольшой, но блестящий нож. Обычный кухонный, с узким лезвием. Глупое, наивное оружие.

— Это я вам, детишки. — Я позволил себе лёгкую улыбку и сделал шаг вперёд, мой взгляд скользнул по каждому из них.

— Хаа, и с чего это мы «детишки»? Большой и злой дядя в костюме на Хэллоуин! — фыркнул Костя, и все трое снова разразились грубым хохотом, не воспринимая меня всерьёз.

— В костюме на Хэллоуин? Тебе не кажется, что это уже банально? — Я не стал ждать ответа. Резкий выпад вперёд, молниеносный удар ногой по запястью «джентльмена». Раздался глухой хруст, нож с лязгом отлетел в сторону. Не давая опомниться, я развернулся и ребром ладони бью снизу вверх по подбородку Кости. Тот самый приём, отточенный годами — неприятный, сухой щелчок, звук ломающейся челюсти. Костя с глухим стоном рухнул на землю, схватившись за лицо. Старик, шарахнувшись от неожиданности, едва удержался на ногах и поспешно отполз к стене, стараясь не мешать.

— Костян?.. Ты сломал ему челюсть?! Ах ты ж ублюдок! — закричал «джентльмен», слюна брызгала из его рта от ярости. Он оглянулся и увидел, как Кирилл замер в ступоре, с ужасом глядя на происходящее. Это зрелище, кажется, вывело его из себя ещё сильнее. — Выброси ты эту камеру, баран! Валим его! — Кирилл, послушный, как щенок, швырнул телефон на асфальт, и тот разбился с тихим хрустом. Парень схватил с земли обломок арматуры, его руки заметно дрожали.

— Я не уверен, что тебе это стоит делать… — предупредил я, но было уже поздно.

Кирилл с криком замахнулся, но его движение было медленным, неуверенным. Я парировал удар, выхватил арматуру из его слабых рук, сделал короткий разворот и нанёс точный удар по коленной чашечке «джентльмена». Тот с громким воплем рухнул. Не останавливаясь, я с разворота ударил арматурой уже по голове Кирилла. Тот беззвучно осел на землю, зажимая рану.

«Джентльмен», стиснув зубы от боли, резким движением нанес удар кулаком мне в ребра. Я лишь напряг пресс, приняв удар, и даже не пошатнулся. Медленно повернув к нему голову, я посмотрел прямо в его глаза, и в моём взгляде не было ничего человеческого.

— Вот, оно стоило того?.. Спросил я парня в спортивке, он замер в ступоре. Всего на секунду, но в его глазах мелькнул животный, первобытный страх. — Ты вооб… — Я не дал ему договорить. Резкий разворот, удар ногой с подсечкой по шее. «Джентльмен» с тяжелым хрипом рухнул на землю, пытаясь подняться, но его тело больше не слушалось. — Кхе-кхе… я найду тебя, ублюдок… и уничтожу тебя, и твоих близких! — Его слова кольнули меня, как иглой, прямо в сердце. Но я сдержался, не позволил гневу взять верх. Я присел рядом с ним на корточки. Он смотрел на меня взглядом, полным ненависти и боли. Остальные двое лежали и тихо стонали. — А я думал, ты извиниться собрался и всё такое… Ладно, как тебя звать-то? — Он с отвращением отвернулся, плюнув в мою сторону.

— Ну, как хочешь. Думаю, следующей нашей встречи уже не будет. И ты этот урок усвоил. — Сказал я ему и поднялся направившись к старику. Парень лишь фыркнул, уткнувшись лицом в асфальт.

— С вами всё в порядке? Вижу только синяки и небольшие царапины. Жить будете. До дома вам далеко?

— Спасибо тебе! Нет, недалеко, пару кварталов.

— Было бы за что. Я видел, вы и без меня пакетом хорошо приложились одному! — я улыбнулся, помогая ему подняться и отряхивая пыль с его поношенного пальто.

И тут старик изменился в лице. Вмиг исчез образ немощного старикашки, а вместо него передо мной стоял прямой, с гордой осанкой мужчина с твёрдым, мужественным взглядом. — Ну, всё, убрал руки! Не такой уж я и старый! Это я просто имидж держу! — он не выдержал и сам рассмеялся своему же заявлению, и смех его был густым и грудным.

Я поднял его потрёпанную хозяйственную сумку, и мы медленно пошли. Вскоре мы подошли к его дому — обычному двухэтажному кирпичному зданию, потемневшему от времени.

— Ну, вот мой дом. На чай звать не буду! — он окинул мой костюм оценивающим взглядом с ног до головы.

— Ах! Ну, да, оно и верно. — я снова улыбнулся. — Ладно, мне пора идти. Всего вам доброго, постарайтесь не попадать в такие передряги.

— Да уж, понятно. Но ничего не обещаю. Давай, сынок, и ты не болей. — он медленно, но уверенно повернулся и направился к подъездной двери.

Я уже сделал несколько шагов, как вдруг услышал его крик.

— Сынок! А как тебя хоть звать-то?!

Я остановился и медленно обернулся. Мой взгляд был пустым и устремлённым куда-то в землю. Старик смотрел на меня, ожидая ответа, и в его глазах я увидел не просто любопытство.

— Хирург… — тихо, но чётко сказал я.

Старик не проронил ни слова. Он просто смотрел на меня, и, казалось, он почувствовал то, что жило во мне все эти месяцы. Ту самую гнетущую, всепоглощающую пустоту.

Одиночество…

Глава вторая «Сила»

— Каждая вещь в этом доме… каждый уголок… напоминает о них…

Мой голос прозвучал в гнетущей тишине пустой квартиры. Я стоял посреди гостиной, и взгляд мой скользнул по пыльной поверхности комода, где когда-то стояла их общая фотография. Теперь там — лишь прямоугольник, не тронутый временем.

«Воспоминания»

17:40 вечера, пятница.

«Звонок»

— Лёшь, не занят? — Её голос в трубке был таким живым, таким близким, что сердце сжалось.

— Нет, что случилось? — я попытался скрыть лёгкую тревогу, всегда невольно прокрадывавшуюся в голос, когда звонили близкие.

— Да ничего, хотела сказать, что мы с дочкой до магазина прокатимся, нужно купить что-нибудь к ужину.

И тут же в трубке раздался другой, звонкий и полный нетерпения голос. — Папа! Мы быстро, хорошо? — Голос моей дочери Маши, кричала она так, что у меня на мгновение заложило ухо, и я невольно отодвинул телефон. Но на губах тут же появилась улыбка.

— Ха, хорошо, дочка. Я буду уже дома, когда вы будете подъезжать.

— Нееет! Мы быстрее! Правда, мама? — она возразила с той самой детской уверенностью, что не терпит возражений.

— Да-да, Машенька, мы быстрее! — подыграла ей Катя, и в её голосе слышалась такая же улыбка.

— Ну, всё, договорились. Буду ждать… дома! — сказал я, и улыбка расползалась по моему лицу. В тот миг я был по-настоящему счастлив. Ощущение было таким полным, таким тёплым.

— Нуу, пааап! — протянула она уже довольным, капризным тоном.

— Ладно, вечером увидимся. — ответел я и воспоминания начали растворяется.

«Конец воспоминаний»

— Мысли не перестают меня отпускать… Или это я не хочу их отпускать… — Я с силой провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть с себя налипшие образы прошлого. С тяжёлым вздохом я, не торопясь, сел на свой мотоцикл. Холодное кожаное сиденье привычно упёрлось в спину.

— Пора бы домой поехать. Спать хочется, ужас… — Я завёл двигатель. Рев мотора нарушил вечернюю тишину, но не смог заглушить шум в моей голове. Я выехал на шоссе, ведущее к моему одинокому домику на окраине. Воздух был прохладным, он бил в лицо, но не приносил желанной ясности.

Уже ближе к дому, на почти пустой дороге, я увидел нечто, от чего у меня похолодело внутри. В небе, буквально в километре от меня впереди, с шипящим свитом прорезали атмосферу десятки огненных следов. Метеориты. Они падали в лесополосе, озаряя всё вокруг зловещим зелёным заревом. Их было так много, что на мгновение мне стало по-настоящему страшно — древний, инстинктивный страх перед необъяснимым. Но тут же я встряхнулся, сжал руль так, что костяшки побелели.

— Что это такое? Метеориты? Обломки спутника или ещё чего… Любопытство — этот вечный двигатель человечества — дало о себе знать. Оно пересилило и усталость, и осторожность. Я решил съездить к тому, что упал ближе всего и был поменьше остальных. Свернув с шоссе на грунтовку, я через несколько минут подъехал к краю неглубокого оврага. Заглушил мотор. Тишина, наступившая после рёва двигателя, была оглушительной. И в этой тишине я почувствовал… что-то. Не просто присутствие, не человека и не зверя. Нечто иное.

Что-то сильное. Могучее. Древнее. Сама мысль о том, что я могу такое чувствовать, была абсурдной. Но ощущение было настолько явственным, что по коже побежали мурашки.

— У меня какое-то странное чувство… — уже вслух произнёс я, и тут же с удивлением осознал, что не помню, что только что сказал.

Меня потянуло. Необъяснимая, почти магнитная сила влекла меня к тому, что лежало в овраге. Я не знал, хочу я этого или нет, но сопротивляться было бесполезно. Ноги сами понесли меня вперёд, словно я был марионеткой.

— Это странное чувство… почему я иду? — Я сказал это громче, пытаясь взять под контроль собственное тело, но тщетно. Я шёл, продираясь через кусты, спускаясь по склону. И тогда я увидел его. Камень был тёмным, почти чёрным, с едва заметным зеленоватым свечением по краям. И по мере моего приближения это свечение начало нарастать, пульсировать. Метеорит загорелся ярким, ядовито-зелёным цветом. Я подходил всё ближе, и с каждым шагом в висках начинало стучать, в глазах плыло, я едва не терял сознание, опьянённый этой нездешней силой.

— Ооо, нет! Я думаю, это не очень хорошо закончится! — выкрикнул я, но моя рука, будто чужая, уже тянулась к раскалённому камню.

Поле зрения сузилось до туннеля, в глазах медленно потемнело. Я уже почти прикоснулся к нему. Разум кричал, что не нужно этого делать, но я не мог контролировать себя. Это было похоже на просмотр фильма от первого лица, где я был лишь зрителем в собственном теле.

— Чёрт возьми! Что я делаю?! Но мне так НАДО это сделать! — Даже мой собственный голос звучал чуждо, настаивая, убеждая. Будто кто-то сильный и настойчивый внушал мне это, контролировал разум. Метеорит? Или что-то, что было внутри него?

И всё-таки кончики моих пальцев коснулись шершавой, обугленной поверхности.

И в мгновение ока я оказался там, где больше всего хотел быть… Рядом с ними. Я видел их лица, слышал смех, чувствовал тепло…

— Это вы? Нет… Не уходите! Неееет! — Как быстро я погрузился вглубь своих фантазий, так же быстро и очнулся. Меня отбросило мощной, невидимой волной на два метра назад. Удар о землю был жёстким, выбил из лёгких воздух. В ту же минуту сознание погасло, как перегоревшая лампочка.

Я пролежал без сознания до самого утра. Первым ощущением стала адская, раскалывающая головная боль. Я открыл глаза, мир плыл и двоился. Я схватился за голову, пытаясь унять пульсирующую боль.

— Вот чёрт… Как же голова болит… — прохрипел я, голос был сиплым и чужим.

Я медленно, с трудом поднялся, огляделся. Увидел свой мотоцикл, стоящий там же, где я его оставил, и немного успокоился. Но тут же тревога накрыла с новой силой. Я отчётливо помнил отрывки: ночь, метеорит, прикосновение… Что это было?

Подняв голову, я увидел вертолёты. Их было много. Они летели низко, с грохотом разрезая утреннее небо. Военные. Присмотревшись, я увидел на дороге вдалеке колонну военной техники — бронетранспортёры и грузовики. Сердце упало. Я начинал понимать, что это всё не к добру, и мне нужно было срочно убираться отсюда.

— Вот это я попал, так попал… На кой чёрт я вообще сюда поехал! — выругался я, еле волоча ноги.

Я кое-как добежал до мотоцикла, с трудом завёл его и понёсся прочь, прижимаясь к рулю. К счастью, меня, похоже, не заметили. Домой я приехал совершенно измотанным, будто выжатым. Успел кое-как раздеться, смыть с себя пыль и пот в душе и рухнул на кровать.

— Это ночь на славу… Но метеорит был какой-то странный… ещё и так много военных… что они задумали или уже натворили? Как обычно… Ну, в общем, я не умер, и конечности ещё одни не выросли, значит, всё нормально… Но что-то мне показалось в этом лесу… что-то я ещё помимо метеоритов видел… Ну, да ладно, это всё потом… Сейчас по любому нужно выспаться… я очень… устал… — Очень тихо и медленно пробормотал я себе под нос и провалился в тяжёлый, безсознательный сон.

«Тем временем в лесу»

— Товарищ командир! Здесь следы мотоцикла! — выкрикнул чётко, без запинки, опытный боец в камуфляже. Он стоял на колене, указывая на отпечатки шин на размягчённой после падения метеорита земле.

— И куда же они ведут? — командир, мужчина с жёстким взглядом, перевёл взгляд на солдата, вопросительно подняв бровь.

— К дороге, но там след обрывается. Какие дальнейшие указания?

— Нужно будет организовать поиски этого мотоцикла и, конечно, его хозяина. Силу не применять! — приказал командир, смотря оценивающим взглядом на чёткий след.

— Так точно, товарищ командир! — солдат отдал честь и быстрым шагом направился исполнять приказ.

А тем временем за всем этим с самого начала, из непроглядной темноты лесной чащи, следили… Двое огромных, нечеловеческих глаз, полных холодного, безразличного разума.

— Жалкие люди… Теперь земля преобразуется в лучшую сторону… — Его голос был похож на скрежет камня, и лишь ветер услышал эти слова.

Глава третья «Пост»

«Сон»

18:30 вечера, пятница.

«Звонок»

— Лёшь, мы в магазине. Тебе что купить? — Её голос был таким ясным, таким реальным, что я почувствовал тепло в груди.

И тут же в трубку врезался другой, звонкий и нетерпеливый:

— Паап! Я себе много-много конфет взяла! Но я поделюсь! — Я даже вздрогнул от этой внезапности и мысленно улыбнулся.

— Ха, конечно, поделишься. Ведь много сладкого вредно.

— Хорошо…

И в этот самый миг связь начала мертветь. Из динамика понеслась какофония ужасных шумов — шипение, скрежет, будто кто-то перемалывал саму линию связи. Сквозь этот адский гул я услышал отдалённые, перекошенные ужасом крики. А потом… прорвался чей-то Голос. Его звучание было настолько чуждым и противоестественным, что от него физически заболели уши, в висках застучало.

— Пора прощаться с отцом, маленькая девочка…

Холодная, металлическая интонация, лишённая всякой эмпатии.

— Нет! Не надо! — Выкрикнул я будто наяву. Но связь оборвалась.

«Конец сна»

— Аааа! — Я буквально соскочил с постели, сердце колотилось где-то в горле. Холодный пот струился по спине, руки дрожали так, что я не мог их сжать, в ногах чувствовалась противная слабость, сводившая мышцы. Я сел на край кровати, упёрся локтями в колени и, тяжело дыша, начал уговаривать себя, пытаясь вернуться в реальность.

— Очередной кошмар… Чёрт… Странный сон… Как будто я был в реальности, а не во сне… К чёрту всё… — Подумав это, я с усилием поднялся и побрёл умываться. В ванной щёлкнул выключатель. Ясный, холодный свет люминесцентной лампы залил маленькое помещение. Я подошёл к раковине, щедро набрал в ладони ледяной воды и плеснул себе в лицо, пытаясь смыть остатки сна. Поднял голову к зеркалу…

И чуть не потерял сознание от шока.

— Вот блин! Что с моими зрачками?! — В отражении на меня смотрели не мои привычные тёмно-голубые глаза. Зрачки горели ярким, фосфоресцирующим, ядовито-зелёным светом, будто два куска радиоактивного изумруда. Я замер, не в силах отвести взгляд. Но, что страннее всего, я видел идеально чётко, даже лучше, чем обычно, и чувствовал себя… нормально. Постепенно, в течение нескольких секунд, это неземное свечение начало угасать, темнеть, пока зрачки не вернули свой естественный, глубокий тёмно-голубой цвет. — Фух… Слава Богу… Что вообще со мной происходит? Это явно из-за того метеорита… Он был довольно странным… — Подумал я, уже умывшись, и направился на кухню, чтобы хоть что-нибудь перекусить. Открыл холодильник. Пустота и лёгкий запах остывшего пластика.

— Эм, мда… В холодильнике мышь повесилась… Нужно съездить за продуктами. — Пошёл, взял свою поношенную кожаную куртку, натянул кроссовки, схватил ключи от мотоцикла и направился к гаражу. Завёл его, и двинулся в сторону ближайшего супермаркета.

Ближе к супермаркету я заметил нечто тревожное. Мимо меня с неестественной частотой проносилась военная техника — зелёные грузовики и джипы. И все, кого я видел в кабинах, так пристально, изучающе смотрели на меня. Это было больше, чем просто внимание. Это был взгляд охотника, высматривающего дичь. Меня это дико настораживало.

— Что вы все пялитесь? Увидели крутой байк и захотели прокатиться? — усмехнулся я, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу.

Вот и парковка у супермаркета. Заглушил мотор, снял шлем. Захожу внутрь… и вижу картину, от которой кровь стынет в жилах. Возле входа, на холодном кафельном полу, лежит бездыханное тело мужчины, а вокруг — толпа людей в панике! Люди кричат, кто-то звонит в скорую, другие просто замерли в шоке.

Я на мгновение растерялся, но потом взгляд сфокусировался на человеке. И в тот же миг я почувствовал… ЭТО. Внутри себя. Тот же странный, игольчатый холод, что пробежал по рукам в лесу. Тело среагировало само. Я ринулся вперёд, расталкивая растерянную толпу.

— Всем разойтись! Я врач! Ему нужен воздух! — крикнул я, не растерявшись, а действуя на чистом, обострившемся до предела инстинкте.

Люди, послушные авторитету в голосе, быстро расступились, образовав круг, и смотрели за процессом с замиранием сердца.

— Что случилось? — спросил я, уже наклоняясь над пострадавшим и проверяя пульс. Он был слабым, нитевидным.

— Всё, что мы заметили… он скатился по лестнице! Мы его оттащили ближе к выходу, чтобы скорая помощь его забрала! — запыхавшись, сказал один из прохожих, его лицо было бледным.

— Не знаете, что делать, тогда не стоило без специалистов вообще прикасаться к нему! Ладно, уже сделали…

И в этот моментя почувствовал, как та самая мощь, дремавшая внутри, проснулась. По рукам снова побежали мурашки, будто тысячи иголок протыкали кожу изнутри. А потом… зрение изменилось. Мир приобрел странные, рентгеновские очертания. Я ВИДЕЛ. Я видел все его кости, смещённые рёбра, один из осколков которых впивался в лёгкое, видел едва бьющееся, сдавленное сердце.

— Смотрите! Что с ним?! — Испуганные люди, увидев, как мои глаза вновь вспыхнули тем самым ярко-зелёным адским светом, бросились врассыпную. Лишь немногие замерли на месте, парализованные ужасом.

А я…я действовал. Мои руки двигались сами, будто кто-то водил ими. Я приложил ладони к его груди. Я ЗНАЛ, куда именно. Под пальцами я чувствовал, как кость начинает смещаться, возвращаясь на своё место. Потом я с силой, но точно ударил ребром ладони по грудной клетке — имитация дефибриллятора. По телу мужчины пробежала судорога, его сердцебиение на моём внутреннем «экране» резко нормализовалось, стало сильным и ровным.

Человек буквально взлетел с пола от испуга, сел, дико вращая глазами. К нему тут же подбежали оставшиеся люди, начали засыпать вопросами. Все были в состоянии глубокого шока. А когда они опомнились и решили посмотреть на того странного врача… меня уже и след простыл.

— Что это за хрень то такая со мной?! Что происходит?! — Испуганным, срывающимся голосом прошипел я, почти бегом направляясь к своему мотоциклу. Пока я заводил его, ко мне подбежал маленький мальчик, лет семи, с улыбкой до ушей.

— Дядя, а вы супергерой?

— Нет, мальчик, я врач! И не подходи к чужим дядям на чёрных байках! — утвердительно и строго высказал я ему, чтобы у него не возникло лишних вопросов, а я мог поскорее уехать подальше от этого места.

— Пфф… дурак. — Фыркнув, он пнул по колесу и убежал с такой скоростью, что пара настоящих «супергероев» позавидовала бы. Я так сильно разозлился на эту выходку, но сдержался, вжав голову в плечи.

— Вот ведь поганец! Ай! Нет времени, нужно срочно уезжать отсюда… — Психанул, с силой дёрнул ручку газа и уехал, так ничего и не купив. По шоссе, ведущему к дому, я увидел военный патруль. Блок-пост. Не к добру это всё. Пока я ехал в их сторону, они останавливали всех подряд. Деваться было некуда — я ехал по прямой дороге, вокруг голое поле, и они уже заметили меня. Так или иначе, они меня остановили. Двое солдат с автоматами начали проводить досмотр.

— Здравия желаю! Военный патруль! — Один из них, молодой парень, выпалил это скороговоркой.

— Ну, здравия. Для начала нормально представься, не забудь, как звать и так далее… потом и поговорим, — уверенно сказал я патрульному, смотря на него прямо. Я знал, что у меня есть права, и они не должны их нарушать. Да и вообще, хотелось убедиться, что это настоящие военные, а не ещё какая-то шайка.

— Не положено! — убедительно и дерзко ответил патрульный.

Тут же он и его напарник начали с подозрительной тщательностью осматривать мой мотоцикл, с осторожностью поглядывая на меня, крепко сжимая свои автоматы. Особое внимание они уделяли колёсам, протекторам шин.

Я смотрел на них и уже ничему не удивлялся. Просто ждал.

— Всё, ясно. Всего вам доброго, я не хочу больше тут стоять, — спокойным, но твёрдым голосом сказал я патрульному.

Тот внезапно схватил меня за руку и с силой стащил с мотоцикла. Все присутствующие военные мгновенно прицелились из автоматов, их пальцы легли на спусковые крючки. Но один из военных, похожий на старшего, рявкнул:

— Отставить! Вы что делаете, бездари?! Сказали же не применять силу! — К нам быстрым шагом подбежал, по всей видимости, главный этого «зоопарка». Солдаты тут же меня отпустили, но продолжали смотреть на меня как на врага народа. Меня это дико смущало, но лучше так, чем лежать на земле. Главное, что они вроде не узнали во мне того самого «следопыта» из леса. Но не тут-то было.

Солдат, который осматривал колёса, в тот момент отошёл куда-то, а теперь я видел, как он бежит к нам из палатки, что-то кричит и машет руками.

— Это он! Есть совпадение! — Выкрикнул он, перебив главного патрульного.

— Вот же… попал… — пробормотал я себе под нос и опустил голову, понимая, что игра окончена.

— Свяжитесь с базой! Скажите, объект у нас! Выезжаем! Этого и мотоцикл погрузить! — Скомандовал главный своим подчинённым. Солдаты бросились выполнять приказ. Меня схватили под руки и потащили в сторону военного грузовика. Он был похож на КАМАЗ, только в новом, угловатом кузове. На борту одного я увидел название: «Мустанг». Я увидел, как мой мотоцикл грузят в другую такую же «Мустанг». Ладно, хоть на обочине не оставили.

Я был в полном растерянном состоянии и отчётливо понимал — забрали меня явно из-за того случая в лесу. Как же так? Почему именно я? Зачем я поехал вечером в город? Спас дедушку? Поехал домой и не доехал… Все эти события навалились на меня тяжёлым грузом. Но что сделано, то сделано. Всё, что ни делается — всё к лучшему. Именно поэтому я не стал сопротивляться.

Хотя, кого я обманываю? Ведь не только поэтому…

Глава четвертая «Допрос»

«Воспоминания»

18:30 вечера, пятница.

«Звонок»

— Лёшь, мы в магазине. Тебе что купить? — Тот же самый фрагмент. Тот же самый день. Проклятый день.

Тут же в трубку врывается другой голос, звонкий и беззаботный:

— Паап! Я себе много-много конфет взяла! Но я поделюсь! — Я вздрогнул, как от удара током. Этот момент врезался в память навсегда.

— Ха, конечно, поделишься. Ведь много сладкого вредно.

— Хорошо…

— Моя смена скоро заканчивается, так что скоро буду дома. — Мой голос в воспоминании звучал уставшим, приглушённым. Я тогда ещё не знал, что это последний разговор в моей старой жизни.

— Ну, если нас дома ещё не будет, то обязательно позвони! — сказал супруга.

— Хорошо. — ответил я и воспоминания вновь оборвались чьим-то голосом из реальности.

«Конец воспоминания»

— Эй! С тобой всё нормально?! — Грубый, резкий голос вырвал меня из объятий прошлого. Капитан, сидевший напротив, раздражённо помахал рукой перед моим лицом. Чёрт… Эти воспоминания… Они не отпускают меня. Или это я цепляюсь за них, как утопающий за соломинку.

— А… Да-да, всё нормально. Просто задумался… — я медленно вернулся в суровую реальность и тихо, почти шёпотом, ответил капитану.

Он пристально, с нескрываемым интересом посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, будто он пытался прочитать мои мысли через маску безразличия на моём лице.

— Представляться не буду. Просто капитан. — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Так вот. Я буду вести ваше дело. Не бойтесь, ничего серьёзного. Просто я буду задавать вам вопросы, а вы, в свою очередь, будете отвечать на них. Только не врать… Не стоит врать правительству.

В его голосе сквозила уверенность человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

— Как у вас тут всё секретно и, главное, строго. А давай ты расслабишься, «капитан». Скажу как есть, — я позволил себе короткую, кривую ухмылку, глядя на него поверх стола.

Он, кажется, оценил эту дерзость, едва заметно кивнул и, достав папку, начал задавать вопросы.

— Вас зовут Алексей, я прав? — Спросил капитан, параллельно записывая что-то в папку с документами.

— Да, — я ответил быстро и чётко, желая поскорее закончить этот фарс и уехать отсюда. Если, конечно, они меня вообще отпустят.

— Мотоцикл, тот, на котором вас остановили, был ваш?

— Да. Давай ближе к сути. Я был возле того метеорита, или чёрт его дери, что это было. Было это утром. Подъехал, посмотрел. Ну, увидел вас и испугался. Мало ли, на что вы способны… — я выпалил это быстро, почти не делая пауз, пытаясь взять инициативу в свои руки.

Капитан смотрел на меня ошарашено. Он сидел молча, не отрывая глаз, секунд тридцать, в комнате повисла тяжёлая тишина. Наконец, он произнёс:

— Хмм… Я, конечно, ожидал более длинного диалога… Но вы сделали за меня половину работы. Моё почтение. А вот про то, что «Мало ли, на что ВЫ способны»… было оскорбительно. С чего бы это нам вас трогать?

И в этот самый момент что-то пошло не так. Капитан вдруг резко побледнел. Он замер в одной позе, его плечи начали мелко, часто дёргаться. Потом его тело содрогнулось от резкого, сухого кашля. Он начал задыхаться, его глаза расширились от паники. Он судорожно начал шарить руками по карманам своей формы, пытаясь найти что-то.

— Ты чего? Астматик? Где ингалятор? — я наклонился вперёд, голос стал жёстче.

Капитан что-то беззвучно шептал, пытался что-то сказать, указывая пальцем, но я не мог разобрать. Его губы быстро синели.

— Где, мать твою, этот ингалятор?! Какой карман?! — я уже повысил голос, вставая со стула.

Капитан, уже почти теряя сознание, слабо ткнул пальцем в сторону окна, за которым стояла его служебная машина. Потом он с грохотом свалился со стула на бетонный пол и начал биться в конвульсиях.

— В машине?! Это издевательство! — Терять было нечего. Я не выдержал. В глазах снова вспыхнуло знакомое зелёное пламя, мир сузился до тела человека на полу. Я прикоснулся к его груди. И снова почувствовал это — будто волна тёплой, живительной энергии прошла сквозь меня и мягко, но мощно ударила в его тело. Капитан резко, с судорожным вздохом выдохнул и замер, конвульсии прекратились. Он лежал, тяжело дыша, и смотрел на меня широко раскрытыми, полными непонимания глазами.

В этот момент в дверь с грохотом ворвались военные. Увидев меня стоящим над их начальником, они мгновенно схватили меня, вывернули руки за спину и с силой прижали к столешнице.

— Вы чего, мужики? Я ему жизнь спас, так-то! — попытался я объяснить, но на меня никто не обращал внимания.

Капитан ничего не предпринял, чтобы остановить их. Он просто лежал и смотрел на происходящее пустым взглядом. Меня выволокли из допросной, повели по длинному, тускло освещённому коридору и втолкнули в отдельную, пустую камеру. У двери встали двое вооружённых охранников.

— Ну, спасибо… Вот это отблагодарили… — пробормотал я, опускаясь на холодную, голую койку.

Прошло несколько минут. Сквозь толстую дверь я услышал приглушённый разговор. Один голос был определённо капитана, всё ещё хриплый, но твёрдый. Второй голос я не узнавал.

— Свяжитесь с полковником! Передайте ему — объект у нас! Готовы его передать в лабораторию!

— Так точно, товарищ капитан! Разрешите вопрос? — солдат ответил, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Разрешаю.

— Что вы будете делать? Простите за прямоту, но он вам жизнь спас… А мы его… к крысам белым отправляем…

Солдат произносил это с выражением, в его голосе сквозили неподдельные сомнения и даже капля сочувствия.

Ответ капитана был слышен не сразу, будто он взвешивал слова.

— Это не в моих силах решать такие вопросы. Как раз и тут имеются крысы… Только не лабораторные, а говорливые. Всё, ступай!

— Так точно!

От всего услышанного, от всего увиденного и происходящего вокруг меня… я не просто шокирован. Я опустошён. Это было хуже, чем раньше. Я сидел на койке и не знал, что мне делать дальше. Солдаты, метеориты, учёные, способности… Всё это смешалось в один тугой, безысходный клубок. Я просто начал опускать руки. Буквально. Плечи мои поникли.

— Да… Нелегко мне придётся…

Сказал я это в пустоту, лёг на жёсткую койку и всю ночь лежал, уставившись в потолок. Всё думал и думал. Что нужно делать? Или не стоит ничего делать? Само всё образуется? Ну да… Конечно. Образуется. В пробирке.

На утро в камеру с лязгом открылась дверь. Вошли два конвоира. Один из них громко, без эмоций бросил:

— Вставай! Тебе пора в путь!

— Домой? — тихим, почти неслышным голосом спросил я, уже не надеясь.

— Нет. В другую часть. Хватит разговоров, вставай! — безэмоционально ответил один из них.

— Если не домой… то мне не пора… — сказал я это сам не зная зачем, из чистого, отчаянного упрямства. Но слово — не воробей.

— Мы не шутки пришли шутить! Давай, или мы применим силу! — солдат злобно посмотрел на меня, а его напарник уже схватился за дубинку на поясе.

— Ладно… Давайте, ведите меня в вашу лабораторию…

— Что? К… как ты… Впрочем, не важно… Пошли. — Солдат был явно шокирован моими словами. Я же медленно поднялся и пошёл туда, куда вели меня конвоиры. Меня привели к небольшому, но основательному грузовику для перевозки заключённых, похожему на «Газель», только с новым, усиленным кузовом. И тут к нам подошёл капитан. Он смотрел на конвоиров сурово.

— Нам с ним нужно поговорить!

— Вас понял! — солдаты отдали честь и тут же отошли на почтительное расстояние.

Капитан повернулся ко мне. Он смотрел на меня с какой-то странной, невоенной обидой, даже виной. — Слушай, Лёха… — он опустил голос. — Я не знаю, что за хрень там была… Но буду тебе благодарен. Прости, но варианта нет. Ехать тебе придётся. Я ничем не смогу тебе помочь… Сам знаешь, это армия. — Он высказался виновато и опустил голову. Было видно, что он испытывает неподдельную благодарность за спасение. Возможно, я вылечил его навсегда. Было бы неплохо в это верить. Но как бы там ни было, я почему-то не испытывал к нему злобы.

— Я слышал разговор… И знаю, куда ехать, и то, что ты не в силах мне помочь… Будь здоров, капитан. Как тебя там… ах, да… секретно…

Капитан посмотрел на меня с нескрываемым недоумением. Он не понимал, как я могу после всего относиться к нему так спокойно, без единой капли негатива. Он, кажется, решился. Сказал, наплевав на все правила.

— Да… Миша меня звать.

— Приятно. Давай, Миша, не болей. — Мы пожали руки. И в ту же секунду я почувствовал, как капитан что-то маленькое и твёрдое передал мне в ладонь. Я уже по форме понял, что это… Ключ. Михаил едва заметно улыбнулся и быстро ушёл в здание.

Я зашёл в машину. Внутри была маленькая, тесная камера с решётчатой дверью. И я увидел на двери замочную скважину.

— Ну, спасибо тебе, Миша… Теперь ждать момента…

Подумал я и, обращаясь к охраннику, сидевшему снаружи, спросил:

— Это… а нам сколько ехать-то?

— А чё? Торопишься куда? — солдат усмехнулся и уткнулся в какой-то потрёпанный журнал.

— Да, у меня обед по расписанию!

— Ну, около четырёх часов езды, но обедать теперь ты будешь по другому расписанию.

— Спасибо, выручил! — Солдат лишь кивнул и снова погрузился в чтение.

— А теперь подождём немного… и действуем. — Подумал я и решил прилечь на жёсткую скамейку. Ведь если задуматься… не все такие злые по отношению к другим. Даже какой бы ты ни был, кем бы ты ни был… ты — человек. Только не всем дано это осознать…

Глава пятая «Эксперимент»

«Сон»

Время, дата неизвестны.

— Здравствуй, Хирург. — Голос был спокойным, глубоким, словно раздавался не снаружи, а рождался прямо в моём сознании. В нём не было ни угрозы, ни дружелюбия — лишь безмерная, древняя уверенность.

— Ты кто?

— Я тот, кто помог даровать тебе эту силу. Я — Крейд. Это был не метеор, а металл… с другой планеты. Я перевозил ценные артефакты для нашей расы, то есть этот металл, но произошёл сбой в системе, и мой космолёт упал на одной из ваших планет… вы называете её Плутон… Потом, через большое пройденное время, я прилетел на вашу планету. Ваши люди забрали мой металл. Я хочу его вернуть. Хочу разойтись миром и не применять сил! — Слова Крейда текли плавно, как лава. В его голосе я чувствовал не просто уверенность, а некую всеобъемлющую, почти отцовскую доброту. Это было похоже на ощущение, когда в лютый мороз тебя укрывают десятком тёплых одеял и дают в руки чашку обжигающего кофе. Его доброта была сродни родительской, словно он был мне кем-то близким. Я мысленно расслабился, но где-то в глубине, на самом дне сознания, холодный червь сомнения шептал: «Не стоит доверять».

— Я всё понимаю… А если эти учёные не вернут этот металл? Кто знает ваши принципы…

— Мои действия на этой земле — только разумные. Запомни эти слова…

«Конец сна»

Я проснулся резко, как от толчка. Сознание вернулось мгновенно, и я тут же понял: я опоздал. Мы уже не ехали, мы стояли.

— Странный сон… Я опоздал?! Вот же чёрт… — Хотя… что мне мешало сбежать сейчас? Ах, да… Я теперь недалеко от базы. А значит, далеко я точно не уйду. Только сделаю хуже и себе, и, возможно, тому капитану… Мише.

— Ну да, ты явно пропустил свой обед по расписанию. Ещё пару минут, и мы будем на месте! — солдат за спиной усмехнулся, глядя на меня, а потом так же равнодушно уставился в окно.

— Ха… как смешно…

Я увидел за решёткой массивное, серое, утыканное антеннами здание. Вокруг — ряды колючей проволоки, вышки с пулемётчиками. Наша машина, пыхтя, подкатила к мощным воротам. К нам подошли военные в полной экипировке, проверили документы, заглянули в кузов. После недолгой формальности ворота с скрежетом открылись, и мы заехали внутрь, в самое сердце этого бетонного чудовища.

— Ну всё, мы прибыли. Выходи!

Я вышел из машины, и меня встретил мужчина в идеально отутюженной военной форме. Знаков различия, которые были бы мне знакомы, на нём не было. Возраст — на вид лет сорок, может, сорок пять. Волосы с проседью, коротко стрижены, взгляд холодный, аналитический. Он подошёл ближе и поприветствовал меня с вежливой, но абсолютно безжизненной улыбкой.

— Добрый вечер, Алексей! Я тот, кто ответственный за вас. Можете называть меня полковником.

— Ты думаешь, что для меня он добрый? Я безумно рад. А когда я домой поеду? — я посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то человеческое.

Он на мгновение задумчиво опустил глаза, но потом так же медленно поднял их и ответил:

— Вы поймите… Люди с такими силами — как бы это глупо ни звучало — должны помогать нам. Народу. Для продвижения технологий, для эволюционирования. Вы — наш шанс, Алексей. — Он говорил довольно убедительно. Помочь народу, развивать технологии… Да я сам всегда считал, что должен помогать людям! Но тут дело шло о моём заключении здесь, об опытах — в этом я был уверен. Не так уж и хотелось становиться подопытным кроликом во имя «светлого будущего».

— Я-то понимаю… Но почему я должен помогать против своей воли? Я и на свободе неплохо справлялся. Да и прийти к вам, если договориться можно… К примеру, раз по пятницам?

Полковник посмотрел на меня, как на дурака. Видимо, шутить здесь было неуместно. Но он сдержался и ответил:

— Вы не учли ещё кое-что… А вдруг ваши способности могут обратить свои силы… Не помогать людям, а уничтожать…

Я задумался над его словами. А если так оно и есть? А если этими силами вообще может управлять тот, кто мне их дал? Или то, что мне их дало… Чёрт, я совсем запутался.

— Представим, что ты меня убедил. Что дальше? Вы меня пытать будете? — тихим, почти усталым голосом спросил я.

— Не совсем так… Пройдёмте за мной!

Полковник, я и двое неотступных охранников двинулись вглубь здания. Я не мог не удивиться от увиденного. Стеклянные стены открывали вид на лаборатории, где люди в белых халатах копошились вокруг устройств, которые по своей форме не были похожи ни на что виденное мной ранее. Сложные сплетения проводов, генераторы, издающие низкочастотный гул, пробирки с жидкостями, которые светились изнутри.

— Что это за штуки? — с неподдельным удивлением в голосе спросил я.

— Это, Алексей, наше с вами будущее. В котором вы тоже будете его частью!

— Ха… Как же…

— Ну, а что? Мы с вами сделаем первый шаг в открытие сверхспособностей! С помощью вашего ДНК мы сможем создать много универсальных солдат. Конечно, проверенных людей. Так что приступим к плану прямо сейчас.

— Стоп… Какие солдаты? — спросил я, но полковник лишь промолчал и указал рукой на массивную стальную дверь.

Я направился в указанную лабораторию. Воздух внутри пах озоном и стерильной чистотой. Там ко мне подошёл человек в белом халате, с горящими, почти фанатичным блеском в глазах.

— Приветствую вас в нашем научном центре! Алексей, если я не ошибаюсь? — этот человек говорил с таким порывом, что казалось, вот-вот взлетит. На его лице застыла неестественно широкая улыбка. Он был явно безмерно рад видеть такого, как я, «человека».

— Здравствуйте… Да.

— Меня Игорь зовут. Я старший генный инженер этого научного центра, на базе, просто учёный. Вы даже не представляете, как вы для нас дороги! И в это время таких, как вы, должны уважать и ценить…

Полковник, стоявший у двери, перебил его, уже без тени эмоций:

— Док, давай ближе к сути. Простите.

— Ах, да! Дело, дело… Так, Алексей, пожалуйста, присядьте на вот это кресло. — Он указал на массивное кресло, больше похожее на стоматологическое, но в десять раз более грозное. Я увидел толстые кожаные ремни для привязки рук и ног, множество датчиков, проводов и медицинских приборов, которые были до боли знакомы мне по прошлой жизни, но здесь выглядели куда более зловеще.

— А зачем вам ремни? — я смутился и спросил у Игоря, пытаясь скрыть нарастающую панику.

Тот, пока что-то быстро строчил в электронную тетрадь, не глядя на меня, ответил:

— Ну, вы поймите, бывают и буйные посетители. Но вы не бойтесь! Вас мы не будем привязывать… Если, конечно, вы буянить не будете. — Он неестественно рассмеялся и достал большой, внушительный шприц, заполненный мутной, желтоватой жидкостью.

— Надеюсь, это обезболивающее…

— Да, так оно и есть! Подождите… Прошу выйти военный персонал из помещения! — он указал на дверь солдатам.

Но полковник, не двигаясь с места, добавил:

— Ну, как скажешь, док. Только вот двое солдат остаются здесь.

— Хорошо.

Я не понимал, что происходит и что будет дальше. Каждая клетка моего тела кричала об опасности. Но я собрал всю свою волю в кулак и мысленно приготовился ко всему.

— Так… Потерпите, сейчас будет укол. Я почитал, вы в прошлом были хирургом… Похвально.

Я промолчал, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Игорь тем временем быстрым, профессиональным движением ввёл иглу мне в вену на предплечье и опустошил шприц. Жидкость была холодной, как лёд. И тут же, не говоря ни слова, он развернулся и вышел за дверь, к полковнику.

— Эмм… Док, вы куда? Что, всё что ли?

— Оставайтесь, пожалуйста, на своём месте. Я скоро буду.

Я увидел его лицо в окно — оно было сосредоточенным, холодным, без тени той приветливой улыбки. И я понял. Это было далеко не обезболивающее. Паника, сдерживаемая до этого, начала подниматься в горле комом.

— Что вы мне вкололи? Эй, док, что, мать твою, ты мне дал?! — я уже был на грани ярости, но сидел, сжимая подлокотники кресла.

Игорь за окном о чём-то оживлённо говорил с полковником. Я смог прочитать по губам:

— Я… ему… препарат. Это должно …, выдержит его организм… нет…

— Что, … нет? — Невнятно что то сказал полковник.

— Тогда… пропало… Без его ДНК солдат не выдержит… препарат. Если выживет, то… смешаем… кровь с нашим препаратом и добавим… один образец… закрепления энергии в солдате. Полный контроль, нет усталости, боли от ранений… Если… знали полный… способностей Алексея, я бы вам… больше.

— Хорошо. Ждём.

Тем временем я начал чувствовать себя… не просто плохо. Это было неописуемо. Как будто внутри меня кто-то живой и сильный пытался на живую выколоть моё сердце затупленным ножом. В груди всё сжалось, стало нечем дышать. Ноги свело такой судорогой, что я вскрикнул. Пальцы на руках выворачивало назад с сухим хрустом. Жуткая, всепоглощающая боль длилась недолго… потому что сознание начало уплывать.

— Помогите! Док… я теряю созн… — И тут я отключился. Моё сердцебиение на мониторах замедлилось, стало аритмичным, а потом начало затухать. В пальцах закололо, будто их проткнули тысячами иголок. Я будто летал в полной, абсолютной темноте, в вакууме, пытаясь найти выход, лёгкие разрывались от нехватки воздуха… Я хотел жить…

— Что-то идёт не по плану, я так полагаю. — Выразил своё мнение полковник, смотря на происходящее.

— Эмм… Видимо, так. Проверить зрачки! — отдал он приказ своим подчинённым.

Двое других учёных, надев перчатки, зашли в комнату. Один из них, молодой парень, наклонился надо мной, приоткрыл мне веко.

— Док… Зрачки… зелёные… Что? У него бьётся сердце! — Испуганно отскочил от моего тела учёный, второй же, постарше, медленно, не сводя с меня глаз, попятился к выходу.

— Что? Так, хорошо! Выходите оттуда! Жив?

Один учёный выбежал, а второй, тот, что постарше, заметил, как моя рука дёрнулась, и замер, отвлекаясь от приказа.

И тут я открываю глаза!

— Ааа! — это был не крик. Это был рёв вырвавшейся на свободу ярости, боли и чего-то… чужого.

— В случае чего… ликвидируйте его. — Эти слова полковника, холодные и расчётливые, добили во мне последние остатки человечности. Я потерял контроль. Резким, почти неосознанным движением я вскочил с кресла и схватил за горло того самого учёного, что проверял мои зрачки. Он затрепетал в моей руке, как птичка. Я посмотрел ему прямо в глаза, немного склонил голову набок и прошипел:

— Правильно говорил полковник… Теперь я могу не только помочь человеку… но и уничтожить! — На глазах у всех присутствующих тело учёного начало… усыхать. Кожа мгновенно сморщилась, стала пергаментной, обтянув скелет. Ногти и зубы выпали с тихим шелестом. Глаза просто вытекли из орбит, оставив после себя пустые, тёмные впадины. Я отпустил его, и безжизненная оболочка с глухим стуком рухнула на пол. Я направился к двери, за которой стояли полковник и Игорь.

— Алексей! Успокойтесь! Давайте поговорим! — испуганным, дрожащим голосом крикнул Игорь мне.

Я улыбнулся. Широкая, неестественная, маниакальная улыбка.

— А я и иду разговаривать! — В этот момент в комнату врываются два охранника. Первый, недолго думая, достаёт пистолет. Я молниеносно бью ребром ладони по горлу второму, он хрипит и падает. В следующее мгновение я выхватываю пистолет из его кобуры, отталкиваю тело и делаю два точных выстрела в голову первому охраннику. На третий раз пистолет заклинило. Второй охранник, давясь кашлем, передёргивает затвор своего автомата и наводит его на меня. Не успев нажать на курок, он получает брошенным пистолетом по лицу, отшатывается. Я подбираю со стола хирургический скальпель и с размаху вонзаю ему в горло. Затем подбираю автомат у мёртвого охранника и направляюсь дальше.

Открываю дверь. За ней — полковник, учёный Игорь и ещё один охранник с каким-то техником.

— Алексей, не стоит! Успокойся! — Сделав несколько шагов назад, сказал полковник.

Я швыряю нож в охранника! Лезвие с глухим чавкающим звуком вонзается ему в грудь. Подхожу к технику, быстрым коротким ударом в солнечное сплетение валю его с ног. Он загибается, я хватаю его за шею и смотрю на остальных.

— Алексей, постой! Ты же разумный человек! — вытягивает руки вперёд и буквально склоняясь передо мной, молил Игорь.

— Я вполне разумный. А вы — как скоты! Вас надо научить, как нужно себя вести с гостями. Поэтому я буду сейчас поступать… разумно.

Я подбегаю к Игорю, валю его с ног ударом по ногам. Одновременно делаю жёсткий удар локтем по носу полковника. Тот с криком падает, хватаясь за лицо. Учёный пытается отползти.

— Куда же ты? — С той же маниакальной улыбкой на лице произношу я это.

— Алексей, прошу, не надо! Давай поговорим! Я смогу всё исправить!

— Уже поздно… — Подхожу к нему и присаживаюсь на корточки. В руке — тот самый пистолет. Смотрю ему в глаза, полные животного ужаса.

— Алексей! Нет!

Я навожу на него пистолет и, почти шепотом, произношу:

— Я не Алексей… Я — Хирург… — Выстрел грохнул в тишине лаборатории, короткий и беспощадный.

Глава шестая «Выбор»

«Видение»

— Ты поступаешь правильно. Ты не должен это терпеть.

Я узнал этот голос. Почему он меня поддерживает? Не стоит ему доверять… Не стоит…

«Конец видения»

Я шёл по длинным, тускло освещённым коридорам, оставляя за собой безмолвные тела в камуфляже. Двигался скрытно, пригнувшись, используя каждую укрытие, каждый поворот. Автомат в руках был холодным и чужим, но его тяжесть успокаивала. В голове стоял гул — смесь адреналина, ярости и того странного, холодного спокойствия, что опустилось на меня после… после всего. Я был близок к выходу. Чувствовал приток свежего воздуха из вентиляционной решётки.

И вдруг — она.

Из-за угла передо мной возникла девушка в костюме, которого я никогда не видел. Костюм был облегающим, бронированным, раскраска — чёрного цвета, поглощавшего свет. Но самое странное — это капсулы, встроенные в наплечники, на руках и ногах. В них пульсировал, переливаясь, яркий, почти неоновый синий свет, отбрасывая призрачные блики на стены. Девушка на вид была моих лет, с распущенными волосами по плечи, напоминающие каре и жёстким, решительным взглядом. В её позе, в том, как она стояла, читалась боевая выучка и уверенность, грозящая серьёзными проблемами любому обидчику.

Она посмотрела на меня — на мой окровавленный халат, на ствол в руке — и твёрдо сказала:

— Стой, боец! Ты этого не желаешь!

— Уйди с дороги! — в моём голосе прозвучала не просто ярость. Это был рык загнанного зверя, готового разорвать любую преграду.

— Я уйду! Но выслушай меня! — она крикнула это не приказным тоном, а с какой-то отчаянной надеждой, и это на мгновение вывело меня из ступора ярости.

— Что тебе надо? Ты кто? — уже полный подозрения, сжимая автомат так, что пальцы онемели, я бросил ей эти вопросы.

Девушка сделала глубокий вдох, собралась с силами и выпалила:

— Я Кара! Да, это они виноваты! Но ты не такой! Я знаю…

— А какой я? — я прошипел, делая шаг вперёд. Синие огоньки на её костюме казалось вспыхнули ярче.

— Добрый… И очень грустный… — Эти слова попали в самую точку. Они пронзили броню гнева и добрались до незаживающей раны внутри. Я не выдержал, голос сорвался на крик:

— Ты ничего не знаешь обо мне! Ты не знаешь, какой я! Что я пережил!

Она отвела глаза в пол, сжала кулаки и сквозь стиснутые зубы, тихо, но чётко процедила:

— Я знаю твою утрату…

Всё. Это было последней каплей. Красная пелена застила глаза. Я посмотрел ей в глаза, и в тот миг был готов стереть её с лица земли вместе со всей этой проклятой базой.

— Не смей мне напоминать о моих ошибках! — Я начал стрелять. Короткие, контролируемые очереди. Но Кара исчезла. Не просто увернулась — она растворилась в синем сиянии. На месте, где она только что стояла, остались лишь медленно гаснущие в воздухе синие полосы-шлейфы, которые вели за бетонную колонну. Оттуда донёсся её голос, отдающий приказ по рации — солдатам не вмешиваться. Её голос был ровным, но слышалась лёгкая одышка.

— Это не твоя вина! Хирург, я на твоей стороне!

Я перестал стрелять. Дыхание сбилось. Эти слова… «Не твоя вина». Их я говорил себе тысячи раз, но никогда не верил.

— Так дай мне уйти! — выкрикнул я, всё ещё не опуская оружие.

— Хорошо! Но только со мной! Нам нужно поговорить! — Тут же Кара через микрофон в ухе связалась с полковником. Её голос стал твёрдым, деловым.

— Полковник, мы уходим. Это единственный способ с ним поговорить! — В наушнике раздался хриплый, злой голос полковника:

— Не был бы он таким «сверхкрутым», я бы его уже грохнул. Добро. Будь на связи! — Кара вышла из-за колонны с поднятыми руками. Синие огоньки на её костюме теперь горели ровным, спокойным светом.

— Эй, Хирург, я договорилась. Мы пройдём без остановки.

— Если что-то не так… я вынесу тебе мозги, — очень грубо, но уже без прежней ярости сказал я, опуская ствол.

— Как грубо! Я же девушка! — на её лице вдруг появилась лёгкая, почти дерзкая улыбка. Это было так неожиданно, что я на секунду опешил.

— А мне плевать! Пошли.

— Как скажешь. — Мы вышли через запасной выход. Свежий ночной воздух ударил в лицо, и я вдохнул его полной грудью, впервые за несколько часов. Рядом стоял неприметный внедорожник. Мы сели внутрь. Кара завела машину, и мы уехали, оставив позади это место кошмаров. Она свернула в какой-то безлюдный перелесок недалеко от базы, заглушила двигатель. В тишине было слышно только наше дыхание. Я повернулся к ней.

— Ну, и что тебе надо?

— Ты прости за этот концерт… Они с ума сошли с этими суперсолдатами! — она с силой выдохнула и отвернулась к окну, глядя в тёмный лес. — Была бы моя воля, я сама бы парочку там грохнула. Есть там такие…

— И зачем тогда ты там работаешь? И вообще, чем ты там занимаешься? — спросил я, изучая её профиль. В её словах была искренняя злость.

— Не по своей воле… Я почти такая же, как ты. Как они называют нас… суперсолдатами.

— Ну, и что ты умеешь? — теперь уже с неподдельным интересом спросил я.

— Я — энергия. — она обернулась, и в её глазах вспыхнули те же синие огоньки, что и на костюме. — Могу передвигаться быстрее, чуть сильнее остальных… Но силы мои угасают. А они… они берут мою кровь и разбавляют её с чем-то. Так получается больше «меня». Эту жидкость вводят в этот костюм. Синий цвет — значит, всё стабильно. Красный — мало энергии. Её хватает на две недели, плюс-минус. Вот как-то так.

Я выслушал её от начала до конца, не перебивая. Её история была похожа на мою, но в то же время — совсем иной. Подневольность. Использование.

— Это всё круто… Но от меня-то им что надо? — спросил я, возвращаясь к главному.

— Понимаешь… твоё ДНК — как лекарство. Ты можешь лечить и регенерироваться, хоть и не так быстро. Для того чтобы сделать суперсолдат, моего одного ДНК недостаточно. Точнее… люди умирают. Не усваивается оно в организме. А если смешать твоё ДНК с моим и ещё какими-то веществами… то солдаты смогут регенерировать. А мои способности в них будут действовать. Мне так сказали.

Я молчал после её истории, буквально минуту, обдумывая всё услышанное. План становился яснее, и он был чудовищным. Затем я решил спросить у неё самое главное, что не давало мне покоя.

— Всё запутанно… А ты-то почему не ушла? Что тебя там держит?

Кара посмотрела на меня печальным, пронзительным взглядом, в котором читалась вся её боль, и тихо сказала:

— Они поддерживают жизнь моей сестры… Если уйду… то им это не надо… — Меня это поразило. Не абстрактные «идеи», не долг, а простая, человеческая привязанность. Я заинтересовался, почувствовав странное родство.

— Что с ней?

— Я не знаю… Они не говорят, однажды она пришла после работы, я видела что с ней что-то не так, в этот же вечер она потеряла сознание, я уже тогда обладала силами, но не понимала как ими пользоватся и от куда они вообще взялись. Я вызвала скорую, её госпитализировали, я навещала её, но однажды в мой визит к ней, ко мне подошли люди в костюмах и сказали что они смогут ей помочь, в обмен на мою помощь им. Они знали что я обладаю даром, но от куда, не понятно. Я конечно согласилась, все ради неё, ведь мы одни у друг друга. Так я и оказалась тут. — Её история трагична, и крайне подозрительна.

— Ты хоть видела её?

Кара с камнем на душе, глядя в свои руки, ответила:

— Да… Не очень хорошо выглядит… Говорят появились какие-то осложнения, но это временно, и они вернут её в стабильное состояние. — В её голосе была такая безысходность, что я, сам того не ожидая, сказал:

— Мы что-нибудь придумаем. — Я посмотрел в лобовое стекло, на тёмный лес, облокотился на спинку сиденья и задумался. Стоит ли ей доверять? Стоит ли возвращаться обратно? Я запутался окончательно. Но она была так похожа на меня — загнанная в угол, жертвующая собой ради другого. Я не мог ей не помочь, но почему-то у меня было желание это сделать.

— Поехали. — она удивительно посмотрела на меня, слегка улыбнулась, кивнула и завела двигатель.

Мы отправились обратно на базу. Ближе к ней Кара, глядя в окно, сказала:

— Сейчас каждый из них хочет тебя убить.

— А как я горю желанием каждого из них пристрелить, — парировал я без особой злобы, скорее с усталой иронией.

Она коротко улыбнулась и снова уставилась в окно. В её наушнике раздался голос полковника:

— Проезжай на стоянку. Приходите ко мне в кабинет. — Выслушав, что ей сказали, она повернулась ко мне.

— Сейчас пойдём с тобой в кабинет полковника.

— Дай пистолет, — вдруг сказал я. Кара посмотрела на меня испуганным, вопросительным взглядом.

— Я пошутил… — я покачал головой, и на моём лице, кажется, впервые за этот вечер появилось что-то похожее на обычную человеческую улыбку.

Мы направились в кабинет полковника. Заходя внутрь, я увидел, что вокруг него стоит много вооружённой охраны. Я не сдержал лёгкой усмешки.

— Я думаю, здесь нет ничего смешного. Не знаю, что от тебя ожидать, — злобным, сдавленным голосом сказал полковник. На его лице красовался большой синяк и пластырь на носу.

— Тебе до сих пор нужна моя кровь? — спросил я прямо.

— Теперь точно нужна. Кара тебя посвятила в дела? — он перевёл взгляд на Кару.

— Да, ска… — Я не дал ей договорить, перебив:

— Да. Моё мнение — вы идиоты…

— Это только слова. Какими они будут в действии? Эти солдаты будут защищать интересы нашего государства, в том числе людей живущих тут.

— И по приказу будут уничтожать неугодных, или вообще без причины, — парировал я.

— Вот как раз тут ты не прав! Мы не завоеватели, если это не нужно! А многие страны помогают нам в проекте! И мы сделаем мир во всём мире! Преступники, террористы, да даже сомалийские пираты и каждая крыса в подвале будет опасаться таких событий! Преступность, теракты сократятся в минимум.

— В каком-то смысле они правы, Хирург, — тихо сказала Кара, но в её голосе не было уверенности.

— Почему-то я уверен, что большинство ваших слов — неправда, — сказал я это спокойно и, развернувшись, вышел из кабинета на улицу. Все, кто находился там, провожали меня тяжёлыми, подозрительными взглядами.

За моей спиной я услышал, как полковник говорит Каре:

— Посмотри за ним. Скажешь ему, где его комната.

— Хорошо.

— Стой! — его голос стал тише, но оттого ещё более опасным. — Я надеюсь, что ты ничего лишнего ему не сказала… Ступай.

Кара посмотрела на полковника, молча кивнула и вышла. Она догнала меня на плацу.

— Эй, Хирург, постой! — Я остановился и, не оборачиваясь, повернул к ней голову.

— Что? Я бы хотел побыть один.

— Как скажешь… Твоя комната — третья, второй этаж, вот того здания. — Указала она рукой.

— Хорошо. Спасибо.

— Доброй ночи, Хирург.

Я ничего не ответил. Просто поднял голову и посмотрел на усыпанное звёздами небо. Оно было таким же бескрайним и безразличным, как и всегда. Я тяжело вздохнул и направился в сторону своего нового, временного пристанища.

Глава седьмая «Встреча»

«Сон»

20:00 вечера, пятница.

— Что-то их долго нет… И телефон выключен… — Тревога. Холодный, липкий комок в горле. Я похаживал по гостиной, то и дело подходя к окну и раздвигая штору. За окном — пустота. Ни огней её машины, ни её смеха, ни дочкиного щебетания. Тишина в квартире стала давить на уши.

«Звонок»

— Лёха, ты дома? — Запыхавшийся, срывающийся голос моего напарника прозвучал в трубке, как удар хлыста.

— Да. Что хотел?

— Срочный вызов! Без тебя никак! Быстрее! В твоих же интересах приехать! — В его голосе была не просто спешка. Была паника. Что-то шло не так. Очень не так.

— Но… Ладно. Скоро буду.

«Конец звонка»

— Надеюсь, у них всё в порядке…

«Конец сна»

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво и громко стучал в дверь. Резкий, металлический звук разрывал остатки сна. Я встал с койки — тело ныло, отдаваясь болью в каждом мускуле после вчерашних событий. Открыл дверь. На пороге — солдат с каменным лицом.

— Вас вызывает полковник!

— Хорошо. Сейчас буду.

Умывшись ледяной водой, я на несколько минут сел на кровать, пытаясь собрать мысли в кучу. Прошлое и настоящее сплелись в тугой, болезненный узел. После оделся и пошёл на встречу с очередной порцией неизвестности.

Подойдя к кабинету полковника, я ещё из коридора услышал приглушённые, но напряжённые голоса. Кто-то кричал. Я открыл дверь. Внутри — полковник, Кара и ещё несколько человек в военной и учёной форме. Все они обернулись на мой вход.

— О, проснулся! Есть дело! — взгляд полковника был тяжёлым, в нём читалась смесь злости и беспокойства.

Кара тут же подошла ко мне и начала быстро, чётко объяснять ситуацию. На её лице была деловая собранность, но в глазах я увидел тот же страх, что и у остальных.

— Кто-то напал на грузовик! Он перевозил остатки метеорита, которые нашли в лесной чаще, около сорока километров отсюда! Те, кто выжил, передали направление, куда объект двинулся после!

Всё это очень сильно напоминало мне… точнее, кого-то. Того, кто является в моих видениях. Холодный пот пробежал по спине.

— Ну, и куда? — я смотрел на них всех вопросительным, уже догадывающимся взглядом.

— На нашу базу… — Я видел в её лице неподдельный страх, не страх нападения кого-то или страх о потери базы, а страх за того кто находится на этой базе.

— Примерное прибытие объекта — 20 минут! — отчеканил полковник, ударив кулаком по столу.

— А от меня вам что надо? — я развёл руки в стороны, чувствуя, как нарастает раздражение. Меня снова втягивали в чужую войну.