Бесплатный фрагмент - Карты Судьбы

Часть 1. Большая Игра

ПРЕДЫСТОРИЯ

Эта история началась давным-давно, когда английский мистик и оккультист Артур Эдвард Уэйт создал свою колоду Таро. Подобные карты существовали и раньше, но колода Уэйта, во-первых, предназначалась именно и исключительно для гадания, а во-вторых, благодаря иллюстрациям все его карты были интуитивно понятны любому. В колоде 78 карт: 22 Старших Аркана и 56 Младших, или Миноров.

Карты Таро, созданные Уэйтом, быстро приобрели популярность в Мире. Мистическая энергия, сопутствующая всякому гаданию, постепенно аккумулировалась, и это привело к тому, что Арканы получили дар самостоятельной жизни. Так появилось Королевство.

В Королевстве Уэйт считается верховным божеством, а его помощники — художница Памела Смит, рисовавшая персонажей карт, и Уильям Райдер, первый издатель колоды Уэйта, почитаются как апостолы и святые. Главный смысл существования жителей Королевства — помогать людям в выборе из многих вариантов единственно верного.

Чем больше времени проходило, тем больше жители Королевства становились похожими на людей. Старшие Арканы думали и чувствовали как обычные люди, но в отличие от них обладали ещё и магической силой. Миноры, Младшие Арканы были лишены дара испытывать человеческие эмоции, но могли переживать их вместе с кверентами (людьми, для которых составлялись предсказания). Но слишком неравны по значимости были расклады: кому-то выпадало предсказывать судьбу великого полководца, а кому-то — мелкого чиновника, всю жизнь протирающего брюки за столом в пыльном углу какого-нибудь провинциального департамента. Тогда была придумана Игра, а Арканы-игроки получили возможность не только предсказывать судьбы, но и изменять их по своему вкусу.

Кроме обычной Игры, где на кон ставилась судьба одного человека, существовала ещё и Большая Игра — игра судьбами государств, судьбами Мира, однако она разрешалась только Императору и тем из Старших Арканов, кого он удостоит приглашения.

Впервые негативный эффект нововведения обнаружился во время Большой Игры у Императора. Результатом розыгрыша стала невиданно страшная война, разразившаяся в Мире. После случившегося Императорским указом была запрещена любая Игра вне стен специально созданных казино. Предполагалось, что эта мера позволит как-то контролировать игроков, но не все были согласны с решением Императора и в Королевстве возник заговор. Во главе его стоял один из Старших Арканов — Справедливость. Он замышлял не только сделать Большую Игру доступной для любого жителя Королевства, но и превратить Мир в своеобразный театр марионеток. О заговоре случайно узнал один из Младших Арканов, Паж Мечей и сообщил о своём открытии Иерофанту, Первосвященнику Королевства. Иерофант понимал, что в одиночку ему не справиться с заговорщиками. Единственный из Старших Арканов, кому он мог всецело доверять — Шут, в это время находился в Мире и Иерофант послал к нему вестника, того самого Пажа Мечей, превратив его в карту. Надо сказать, что любой житель Королевства, застигнутый последним ударом часов на улице, становился тем, чем он и был на самом деле: картой из колоды Таро. Проклятье полуночи было неотвратимо. Этим и воспользовался Иерофант. Однако он обещал Пажу вернуть ему впоследствии первоначальный облик.

Шут при помощи друзей из Мира — алхимика-колдуна Густава и его жены ведьмы Иды — сумел разрушить заговор Справедливости. Во время Совета у Императора, когда решалась судьба Большой Игры, Справедливость был арестован и заключён в Башню. Немалую роль в его разоблачении сыграл бывший союзник Справедливости — Дьявол, в последнюю минуту переметнувшийся на сторону Императора. Тем самым Дьявол избежал наказания за участие в заговоре, но Иерофант посоветовал ему уехать из столицы в провинцию, что Дьявол и сделал.

Ида и Густав по приглашению Императора остались в королевстве. Густав стал доверенным лицом Императора, Хранителем Королевства. Враги называли его «Пришелец».

Шут (друзья из Мира звали его Ганс-Христиан) снова отправился странствовать в Мир. Его невеста, цыганочка Настенька, побоялась отправиться с ним и осталась хозяйничать в его маленьком кафе, где за нарисованной дверью был спрятан волшебный магазинчик.

Глава 1 Изгнанник

Сказать, что он скучал, значило не сказать ничего. Ну не привык он к одиночеству! Ему нужно было общество, достойный собеседник. Нет, конечно, поначалу его буквально осаждали посетители. Местные аристократы торопились нанести первый визит, познакомиться с вновь прибывшим. Оно понятно: в провинции так не хватает новостей, а тут приезжий из столицы, да не кто-нибудь, один из Старших! Но очень скоро он строго-настрого наказал прислуге никого не принимать. Пусть обижаются, пусть считают его высокомерным и нелюдимым, что ему до их пересудов! Он усмехнулся. Провинциалы! Отцы семейств, чиновники разных рангов, удалившиеся от дел, их жёны, растолстевшие от безделья и обильной еды — главного развлечения в глубинке, особенно зимой, когда непогода обрекает на вынужденное затворничество. Дочки-сыночки… Ах, эти провинциальные барышни, воспитанные на сентиментальных романах! Он мог бы неплохо развлечься — с его-то внешностью, манерами и репутацией! Мог бы. Но бдительные мамаши! Не успел он приехать, как очень быстро почувствовал, что попал в разряд потенциальных женихов, и это стало одной из причин уклоняться от любого общения с соседями.

Удивительно, как тянется время в провинции! Оно определённо течёт здесь с другой скоростью. От рассвета до заката в этой глуши проходит не менее трёх дней по столичным меркам. Сперва вынужденное безделье забавляло его, потом начало раздражать и, наконец, стало невыносимым. В доме нашлась неплохо подобранная библиотека, и на какое-то время он увлёкся чтением старых философов, принимая или отвергая их постулаты, споря или соглашаясь с выдвигаемыми теориями, посмеиваясь или задумываясь над выводами. Его собственная философия отнюдь не сводилась к эгоцентризму, он не был столь примитивен и допускал существование ещё каких-то мнений кроме своего. Другое дело, что чужие мнения он обычно не принимал во внимание. Ну, кроме тех случаев, когда они вступали в противоречие с его интересами.

Конечно, совсем не обязательно было обрекать себя на это беспросветно скучное провинциальное существование, никто не высылал его! Но некоторые обстоятельства… Этот новый императорский любимчик, какой-то проходимец из Мира, так неожиданно и быстро занявший место Справедливости. Как он смотрел! И эта его улыбка… В общем-то никаких поводов для взаимной неприязни или вражды не было, если не считать недоразумения с ведьмой, так некстати оказавшейся женой этого пришельца. Справедливость, стараясь запугать её и заставить действовать в своих интересах, не преминул расписать в ярких красках возможные последствия отказа и не забыл упомянуть его желание «познакомиться поближе»… Вполне естественное желание! Он и сейчас не прочь. В этом вопросе он был полностью согласен с великим немцем: «Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки». А ведьма, безусловно, была самой опасной из встреченных им женщин. Какая бы из неё могла получиться игрушка! Но он же и пальцем её не тронул! Не успел. Так в чём же дело?

Нельзя сказать, что он испугался, но вступать в противоборство с колдуном не входило в его планы. То, что смог сделать этот Густав за относительно короткое время, свидетельствовало о его большой магической силе: сначала оживил дурацкого тряпичного Арлекина, сыгравшего главную роль в спасении Шута, затем фокус со временем, позволивший Шуту избежать проклятия полночи, а в довершение всего — возвращение Пажа! Это был первый случай, чтобы встретивший полночь лицом к лицу снова стал самим собой. Да, теоретически такая возможность допускалась, но только теоретически! Кроме того, Густаву удалось предотвратить государственный переворот, найдя способ примирить сторонников и противников Игры. Очевидно, он и вправду был тем самым алхимиком, обещанным в Пророчествах. Дьявол всегда уважал достойных врагов и старался избегать явной конфронтации. Никакая это не трусость, обычное благоразумие! Оно никогда его не подводило, и в данном случае решение покинуть столицу было единственно правильным. Он ещё вернётся! Всему своё время.

А вот Шут… Он поморщился, как будто невзначай надкусил лимон. Шут! Вечный везунчик и всеобщий любимец. Что в нём такого неотразимого, что он всегда и везде с лёгкостью находит друзей? А было бы забавно сыграть с ним шутку. Шутку с Шутом. Этакий каламбур получился! Справедливость хотел заманить в Королевство эту цыганскую девчонку, последнее увлечение Шута, но вместо неё идиоты-Девятки притащили ведьму, и всё пошло наперекосяк… Но потом цыганочка всё-таки появилась в Королевстве, он видел её как-то мельком. Забавная такая девчонка, молоденькая совсем, смешливая и легкомысленная. Идеальная подружка для Шута! Но что-то у них, кажется, не заладилось, и Шут отбыл в свои странствия один, а девчонка осталась… Будет интересно как-нибудь невзначай навестить её. Посмотрим, посмотрим…

Перспектива поквитаться хотя бы с Шутом, косвенным виновником провала таких замечательных планов, привела его в хорошее настроение. Стоит обдумать эту идею на досуге, благо чего-чего, а досуга у него предостаточно.

Дьявол улыбнулся. Впервые за последние дни.

Глава 2 Христиан-Ганс

Когда Шут снова пустился в странствия по Миру, Настенька осталась полновластной хозяйкой «КОФЕшки». Сначала она заскучала без своего Ганса-Христиана и даже засомневалась, не зря ли отказалась отправиться вместе с ним. Он, конечно, постарался бы оградить её от любых возможных опасностей, и путешествие вполне могло оказаться увлекательным и приятным. Но все эти последние перипетии, косвенно коснувшиеся и её, разрушили привычное представление о безопасности окружающего мира и внушили ей ужас перед любыми приключениями. Бабушка Зора лишь головой покачала, когда услышала, что Настя решила остаться дома. Уж она-то прекрасно понимала, что подобный расклад выпадает только раз в жизни. Карты Судьбы не любят, когда пренебрегают открывшимися возможностями и считают нерешительность и осторожность неблагодарностью. Старая цыганка даже попыталась объяснить упрямице неразумность её выбора, но Настя твёрдо стояла на своём: «Если любит — вернётся, а не вернётся — значит и не любил». Зора вздохнула: «И в кого она такая осмотрительная уродилась? Словно и не цыганка совсем!», но уговаривать не стала, пусть внучка учится сама отвечать за свои решения, это её жизнь.

Итак, Настенька с энтузиазмом погрузилась в хозяйственные хлопоты. Ей очень хотелось, чтобы Ганс-Христиан, вернувшись из своих странствий, был бы удивлён (нет! потрясён и восхищён!) тем, как замечательно у неё всё получалось в его отсутствие. Поэтому она перво-наперво всё в «КОФЕшке» перемыла и перечистила, повесила на окна весёленькие занавесочки, поставила на каждый столик маленькие вазочки с цветами… На этом её фантазия иссякла, и она решила, что пока сойдёт и так, а дальше что-нибудь придумается.

Место было бойкое, и желающих выпить кофе, съесть мороженое, просто посидеть-поболтать в «КОФЕшке» хватало. За день Настенька успевала так вымотаться, что после закрытия буквально с ног валилась. «И как Ганс-Христиан тут один управлялся?» — удивлялась она и даже подумывала, не взять ли себе помощницу из числа подружек, но вспомнив, что Ганс-Христиан не очень-то жаловал чужих, отказалась от этой мысли. Впрочем, постепенно она привыкла, втянулась в ритм, и теперь у неё находилось время поболтать с посетителями, а иногда даже погадать кому-нибудь. Денег за гадание она не брала, и вскоре это стало одной из фишечек «КОФЕшки».

Одно удивляло Настю: за всё время никто — никто! — так и не открыл нарисованную дверь, ведущую в волшебный магазинчик Ганса-Христиана. По вечерам, выпроводив последнего посетителя и наведя порядок в «КОФЕшке», она заходила в магазинчик и подолгу рассматривала удивительные предметы, заполнявшие его полки и витрины. Ей тоже хотелось дарить людям чудеса, как это делал Ганс-Христиан, но то ли среди посетителей не было ни одного избранника Судьбы, то ли по какой-то иной причине, дверь упорно продолжала казаться всем просто рисунком на стене, вроде окон с кошкой и голубями, и открывалась только для Настеньки.

Старая Зора время от времени заходила проведать внучку, потому что Настя теперь редко бывала дома днём, а зачастую и ночевать оставалась в «КОФЕшке». Настенька чувствовала, что бабушка по-прежнему осуждает её за отказ сопровождать Шута в его странствиях, хотя и не говорит об этом. Когда Настя начинала рассказывать о своих успехах, старая цыганка молча слушала, не выражая одобрения, и это задевало девушку: ей хотелось, чтоб её хвалили, восхищались её самостоятельностью и деловыми качествами. Но старуха только качала головой, когда внучка увлекалась и начинала фантазировать о том, как ей удастся сделать «КОФЕшку» самым модным заведением в городе.

Подружки всё реже заглядывали к ней. Может быть потому, что в новой роли хозяйки кафе Настя стала поглядывать на них несколько снисходительно. Она чувствовала себя взрослой, у неё было настоящее дело, а они всё ещё оставались просто девчонками, вчерашними школьницами. Это невольно проскальзывало в её обращении с подругами, а кому понравится, что на тебя смотрят свысока? И недавние приятельницы стали избегать встреч. Настя, увлечённая своей новой игрушкой, не сразу обратила внимание на исчезновение подруг, а когда всё же заметила, то решила, что они просто завидуют ей. «Ну и пожалуйста!» — подумала Настя.

Большую часть посетителей кафе составляла именно молодёжь. Никогда у Настеньки ещё не было столько поклонников! Она с утра до вечера выслушивала комплименты, отвечала на шутки, пресекала заигрывания, милостиво принимала цветы. Ей нравилось чувствовать себя в центре внимания.

Нельзя сказать, что Настенька помнила всех, кто заходил в «КОФЕшку», но этого незнакомца она запомнила, уж очень он отличался от остальной публики. Приходил не каждый день, но достаточно часто, садился всегда за один и тот же столик, и вот ведь, что удивительно: когда бы он ни пришёл, даже вечером в субботу, когда в «КОФЕшке» полный аншлаг, его место оставалось свободным. Заказывал всегда только одну чашечку кофе, пил не спеша и уходил, неизменно оставляя на блюдце чаевые, вдвое превышавшие стоимость выпитого кофе. Высокий, лицо бледное, тёмные волосы собраны в хвост. Одет вроде бы просто: чёрные джинсы и чёрная же водолазка, но как-то сразу чувствовалось, что они не на рынке куплены. Возраст… Вот тут Настя никак не могла определиться: он казался ей то старше, то моложе. Лет тридцать пять, наверно?

Как-то незнакомец пришёл утром, когда в «КОФЕшке» было почти пусто, но не сел за свой обычный столик, а устроился на высоком табурете у стойки. Выпил свой кофе, подумал — и заказал вторую чашку. Повертел её в руках, но пить не стал, а поставил опять на блюдце и отодвинул в сторону.

— Что-то не так? — спросила Настя. Она гордилась своим кофе и то, что гость отставил чашку, даже не попробовав напиток, огорчило её.

— Кофе прекрасный, — сказал незнакомец, — но мне не хочется пить его в одиночестве. Может быть, вы приготовите ещё одну чашечку — для себя и составите мне компанию?

Так началось их знакомство. Вскоре они перешли на ты, и теперь гость всегда приходил пораньше, усаживался на табурет возле стойки, и они болтали, пока Настю не отвлекали другие посетители. Тогда он незаметно уходил, она никогда не могла уследить, как он исчезал.

Он уже знал, что её зовут Настя, но предпочитал уменьшительную форму и величал Настенькой. Сам не представился, а Настя как-то не решалась спросить имя своего нового — она не сомневалась — поклонника. Такая нерешительность была для неё необычной, и, посмеиваясь сама над собой, она в конце концов собралась с духом и спросила:

— А как тебя всё-таки зовут?

Он посмотрел на неё, усмехнулся и сказал:

— Христиан-Ганс.

— Как? — удивилась Настенька.

— А чему ты удивляешься?

— Ну, обычно бывает наоборот — Ганс-Христиан.

— Возможно. Но мне больше нравится так, — сухо ответил он.

Настя испугалась, что ненароком обидела этого странного Христиана-Ганса. Ну что она в самом-то деле, мало ли какие имена бывают! Поторопилась сказать, чтоб исправить свою бестактность:

— Не обижайся! У меня есть друг, его зовут Ганс-Христиан, и мне показалось странным, что у тебя почти такое же имя.

Христиан-Ганс пожал плечами:

— Подумаешь, совпадение… А где он, твой Ганс-Христиан?

— Не знаю, — грустно ответила Настя, — где-то путешествует. Звал меня с собой, а я испугалась.

— Жалеешь?

— Иногда.

— Не жалей. Наверно у тебя просто другая судьба. Хочешь, я тебе погадаю?

— Ты — мне? А умеешь?

Христиан-Ганс улыбнулся и вынул из кармана колоду в чёрном кожаном мешочке. Перетасовал карты, раскинул на столе сложным узором, образующим пентаграмму. Настя никогда не видела такого расклада и внимательно наблюдала за быстрыми уверенными движениями его рук. В памяти всплыло вроде бы абсолютно неуместное слово «шулер».

— Ну что же, — сказал он, — вот что готовит тебе судьба, красавица…

Глава 3 Гадания

Он уже давно собрал свои карты, допил кофе и ушёл, поцеловав на прощанье Настеньке руку и пожелав доброго дня, а цыганочка всё сидела в задумчивости. То, что Христиан-Ганс нагадал ей, было неожиданно и неприятно. И ведь она хорошо разглядела расклад, который у него получился: он точно передал всё, что показывали карты и другого толкования, как ни верти, не подыскать! Это надо обдумать хорошенько, без помех… Настенька решительно подошла к двери, повесила табличку «Закрыто», потом повернулась к немногочисленным пока посетителям и сказала:

— Извините, но «КОФЕшка» закрывается. Пожалуйста, допивайте ваш кофе.

Сказала — и ушла в подсобку. Села на диван и расплакалась. Карты недвусмысленно давали понять, что Ганс-Христиан и не собирается возвращаться. Он забыл её! У него другая любовь, и новое чувство полностью его захватило. А карты, выпавшие для неё — Башня, девятка и десятка Мечей — означали крушение всех надежд, отчаяние, слёзы. Правда, потом, в будущем, карты обещали и то, и это… Что только не ожидало её где-то там, в сияющем «прекрасном далёко»! Предсказатель не поскупился на яркие краски. Отдалённая перспектива переливалась всеми цветами радуги и сулила столько счастья, что нормальному человеку хватило бы на несколько жизней. Но почему-то все эти грядущие радости оставляли её равнодушной, она отдала бы их все за одну-единственную — возвращение Ганса-Христиана. Теперь она думала только о том, как права была бабушка, и какой же дурой оказалась она сама со своими страхами. Ну почему она не захотела идти с ним?!

Настя вернулась в опустевший зал, заперла дверь, опустила жалюзи на окнах. Подумала, что надо бы попробовать погадать на этого нового друга, понять, что он из себя представляет. Она ничего не знала о нём, но почему-то вдруг решила, что его предсказаниям можно верить! Где же её карты? Куда она могла их положить? Вспомнила, что в последний раз видела свою колоду Таро у Христиана-Ганса. Карты лежали на стойке, Настенька незадолго перед этим гадала кому-то из завсегдатаев «КОФЕшки» и не успела убрать их в шкатулку, когда пришёл её новый друг. Настя вспомнила, как залюбовалась медленными движениями его длинных тонких пальцев, когда он неторопливо перелистывал её колоду, слегка поглаживая каждую карту. Потом она опомнилась, выговорила ему, что чужие карты трогать нельзя, и… да! Сунула в карман! Вот же они, её карты!

Эти карты подарила ей бабушка, когда стала учить таинственному миру предсказаний Таро. Беря их в руки, Настя обычно ощущала лёгкое тепло, исходящее от карт. Бабушка говорила, что они тоже узнают её, свою хозяйку, и по-своему приветствуют. Но сегодня всё было иначе. Она не чувствовала обычного контакта, карты оставались холодными. Смахнула крошки со стола, тщательно перетасовала колоду. Выбрала самый простенький расклад, к которому обращалась, когда хотела быстро получить совет.

«Кто такой этот Христиан-Ганс, можно ли ему доверять, и чего от него ждать?» — задала вопрос и, вытянув не глядя шесть карт, положила в ряд перед собой. Что же… Карты уверяли, что новый друг человек искренний и хороший, что он просто замечательно к ней относится, и даже обещали в будущем большое счастье. Настя собрала карты, снова перемешала, разложила по-другому. Но расклад по-прежнему был самым благоприятным. Цыганочка вздохнула. Гадание гаданием, но на душе было по-прежнему паршиво.

В дверь постучали. Настенька подошла, досадуя на непонятливого посетителя: написано же — «Закрыто»! Но за дверью оказалась бабушка.

Зора сразу увидела заплаканные Настины глаза, но вопросов задавать не стала, сделав вид, что ничего не заметила.

Настенька принялась угощать бабушку чаем (Зора к кофе была равнодушна) и сладкими булочками, изо всех сил стараясь казаться весёлой и беззаботной, но не выдержала испытующего взгляда старой цыганки, всхлипнула и отвернулась.

— Так, — сказала старуха, ласково обнимая внучку, — ну-ка, расскажи мне, что случилось?

Настенька хотела ответить, что всё в порядке, но не выдержала, ткнулась в бабушкино плечо и расплакалась. Зора, тихонько поглаживая её по спине, подождала, пока девушка выплачется и немного успокоится, потом снова спросила:

— Так всё-таки, что случилось?

— Ганс-Христиан… Он не вернётся! Он забыл меня! — и слёзы опять полились рекой.

— С чего ты это взяла? Письмо получила или сон плохой приснился?

— Карты сказали, — всхлипнула Настя.

— А дай-ка я сама тебе погадаю, — сказала старая цыганка, доставая колоду. Долго внимательно разглядывала, как легли карты, потом улыбнулась:

— Ты же знаешь, я никогда не кривлю душой, чтобы обнадёжить или успокоить, а всегда говорю только то, что поведали мне карты. Вот и на этот раз я не вижу ничего такого, из-за чего тебе стоило бы расстраиваться. Твой Ганс-Христиан далеко, но думает о тебе, и никакой новой зазнобы у него не появилось. Впрочем, я в этом и не сомневалась: если такой как он даёт слово, то никогда не берёт его обратно. Дорога его нелегка, но лёгких дорог он никогда не искал, а шёл по тем, которые посылала ему судьба. Если ты будешь терпеливо ждать, он обязательно вернётся. А скажи-ка мне, не появилось ли у тебя в последнее время новых друзей? Не нравится мне вот этот стоящий на пороге незнакомец, что прячет своё лицо. Сдаётся мне, он затевает какую-то тёмную игру, в которой ты — всего лишь одна из ставок, а целит он — видишь? — прямо в сердце Шуту. Будь осторожна и не торопись принимать решения. Смотри: эта карта перевёрнута. Она говорит, что надо избегать перемен, они не принесут ничего хорошего, а лишь всё запутают и испортят. Есть ещё и скрытые пока силы, которые будут хранить тебя от ошибок, но очень многое зависит от тебя. Прислушайся к совету Повешенного: иногда нужно остановиться и посмотреть на очевидное под другим углом.

Настя перестала всхлипывать, на её губах появилась слабая улыбка.

— Спасибо, бабушка. Мне надо хорошенько подумать, чтобы во всём разобраться.

Зора собрала карты.

— Ну, подумать-то никогда не мешает.

Глава 4 В столице

И всё-таки он вернулся. В конце концов, официального приказа покинуть столицу не было. С Иерофантом, да, был разговор… Но — разговор и только! Старик посоветовал ему попутешествовать по провинции. О продолжительности путешествия Святейший высказался довольно неопределённо: «Пока вся история с заговором не покроется пылью времени». Покроется пылью? Да у него эта провинциальная пыль уже разве что из ушей не сыплется! Нет уж! С него хватит. И Дьявол вернулся.

Никакого фурора его приезд не произвёл. Столица встретила его равнодушно. За время его отсутствия о нём просто позабыли. Позабыли! Вот что самое обидное! Три дня как он приехал — и ни одного визитёра! Дьявол прошёлся по комнате. Хорошо. Придётся напомнить о себе. Сел к столу, придвинул чернильницу, взял лист бумаги, задумался. Потом обмакнул перо и написал:

«Дорогой друг! (Дьявол усмехнулся: друзей у него никогда не было, но другого обращения придумать не мог. Однако, поразмыслив немного, исправил „дорогой“ на „любезный“). Я наконец-то вернулся из своего путешествия и хотел бы иметь удовольствие видеть вас завтра у себя на небольшой вечеринке в честь моего возвращения».

Перечитал написанное. Ладно, сойдёт! Переписал несколько раз, разложил по конвертам. Позвонил в колокольчик и велел пришедшему на зов слуге разнести приглашения адресатам.

В назначенный день из пяти приглашённых явились двое. Дьявол пожал плечами, двое так двое, мог вообще никто не прийти, посчитав, что, приняв его приглашение, скомпрометирует себя.

Сначала атмосфера была несколько прохладной, однако под влиянием выпитого гости постепенно расслабились, языки развязались, и беседа потекла по тому руслу, в которое её осторожно и умело направлял Дьявол. Он прикинулся простодушным и мало-помалу вытянул из захмелевших собеседников всё, что его интересовало.

О Справедливости, приговорённом к бессрочному заключению в Башне, почти не вспоминали. Пришелец и его ведьма стали подданными Королевства. Император уравнял своего нового любимца в правах со Старшими Арканами и пожаловал титул герцога. К удивлению Дьявола, это не вызвало недовольства Старших. Очевидно, воспоминание о Совете, где этот самозванец выступил в роли спасителя и миротворца, было ещё слишком свежо. Герой, значит… Ну, это мы ещё посмотрим!

Иду разбудила полная луна сиявшая за окном. На стене, белой от лунного света, фантастическим узором чернели тени гераней, стоящих на подоконнике. Надо бы встать, задёрнуть шторы, но так не хотелось вылезать из-под одеяла! Лежала, прислушиваясь к тишине — ни звука, лишь лёгкое дыхание Густава, да сонное мурлыканье Кота, примостившегося в ногах. Хорошо, что они решили остаться в Королевстве! Наконец-то у них появился свой дом, и больше не надо постоянно бежать, переезжая с место на место, как только начинаешь чувствовать за спиной насторожённые взгляды. В том, что непонятное вызывает у обитателей Мира одну враждебность, Густаву пришлось убедиться на собственном опыте. Серебряную пулю, посланную злополучным стрелком, он носил на цепочке как талисман.

Ида уже начинала думать, что эти странствия будут вечными, но Королевство радушно приняло их, изгоев Мира, не знающего волшебства. В этом таинственном государстве, возникшем благодаря мистической энергии Таро из тонкой материи предсказаний, ход времени как будто остановился в тот момент, когда Уэйт создал свою колоду. Научные открытия Мира не проникали сюда. Может быть потому и полюбилось Королевство Густаву: оно напоминало ему Средневековье, где прошла его первая жизнь. Конечно, живя в Мире, Густав с удовольствием пользовался теми преимуществами, которые давал прогресс: телефон, интернет. Он даже неплохо водил машину. Но всё равно ощущал себя там чужаком, а здесь словно после долгой разлуки обрёл давно забытую родину.

Ида смотрела на спящего Густава. Вечный скиталец, превыше всего ставящий свою науку, он никогда не был баловнем судьбы. Всем, чего ему удалось достичь, он был обязан, прежде всего, своему уму и упорству, с которым стремился к цели. Он никогда не захочет покоя, впрочем, она и сама такова. Наверно потому им и суждено было встретиться. Случайностей не бывает, есть только судьба.

Густаву, при поддержке Иерофанта, удалось убедить Императора, что молодёжи в Королевстве необходимо дать возможность получить хорошее образование. Он считал, что это отвлечёт игроков от пустых забав с людскими судьбами, а значит, сделает ненужным прямой запрет Игры. Густав предложил создать в столице Университет и набросал примерную программу, где основное внимание уделялось изучению трёх китов оккультизма: астрологии, алхимии и магии — как естественной, имеющей дело напрямую с силами природы, так и церемониальной, взаимодействующей с духами. По желанию Первосвященника обязательной становилась также теология. Изучение других наук: каббалы, символизма, нумерологии, хиромантии, целительства и прочего, оставлялось на выбор студентов. Ну и, разумеется, много времени отводилось практической дивинации — искусству постижения глубинного смысла и связей, стоящих за мнимо случайными событиями.

Ида только удивлялась, как много всяческих премудростей нужно знать, чтобы предсказывать судьбу. Полученное ею в своё время высшее образование базировалось на материализме, когда-то ей даже пришлось сдавать государственный экзамен по марксистско-ленинской философии и научному коммунизму. Впрочем, её собственная жизнь служила наилучшим опровержением постулатов этих, когда-то столь важных, а теперь почти забытых, наук. Ида тихонько засмеялась.

Вечером следующего дня, возвращаясь от Графини, которую она время от времени навещала, Ида увидела у дверей своего дома карету Иерофанта. После всех событий, предшествовавших Совету, Густав и Первосвященник стали друзьями и часто проводили вечера за неторопливой беседой.

Ида поднялась к себе, переоделась, распорядилась подать чай и, улыбаясь, вошла в кабинет Густава, чтобы приветствовать гостя. Ей нравился Первосвященник, и она всегда была рада его визитам. Казавшийся при первом знакомстве таким строгим и важным, старик обладал добрым и чутким сердцем, был прекрасно образован, а его мудрость не знала равных в Королевстве.

Мужчины поднялись ей навстречу, и после обмена обычными любезностями Ида предложила перейти в столовую, где уже был сервирован вечерний чай. Однако Иерофант извинился, сказав, что заехал ненадолго переговорить о делах, откланялся и вышел.

— Я провожу вас, Святейший, — сказала Ида, выходя следом.

Первосвященник остановился у лестницы.

— Я становлюсь рассеян! Хорошо, что вы решили проводить меня, моя госпожа, иначе мне пришлось бы вернуться. Я привёз вам подарок и за разговорами совершенно забыл о нём.

— Подарок? Но по какому поводу?

— Я беспокоюсь за вас. Не спрашивайте, Густав вам всё расскажет. Возьмите, и пусть он будет всегда с вами, куда бы вы не пошли! — Иерофант протянул Иде круглую коробочку.

Ида открыла крышку. Внутри оказался небольшой — сантиметров пять в диаметре стеклянный шар. Он напомнил Иде рождественский сувенир — встряхнёшь такую игрушку, и на крохотный домик начинает падать снег. Но внутри этого шара не было снега, а вместо домика Ида увидела искусно выполненную башню с часами. Стрелки их почти сомкнулись на цифре двенадцать, осталось совсем чуть-чуть. Шар был тёмно-синим, как ночь за окном, и сначала Иде показалось, что он сделан из цветного стекла, но приглядевшись, она увидела, что стекло обычное, ночь была внутри.

— Как красиво! Что это, Святейший?

— Последний удар часов. Если шар разбить, на минуту наступит полночь. Его создал по моей просьбе Алхимик. Да хранит вас Уэйт, моя госпожа!

— Что-нибудь случилось? — спросила Ида, возвращаясь в комнату. Она была озадачена встревоженным тоном гостя и мрачным выражением лица Густава.

— Твой приятель снова почтил столицу своим посещением, — ответил Густав, — остаётся ожидать каких-нибудь новых фокусов.

— Мой приятель?

— Дьявол. Он соскучился в провинции и, поскольку не было официального распоряжения о его высылке, вернулся. Будь моя воля, я бы отправил его в Башню составить компанию бывшему союзнику, которого он так блистательно предал на Совете. Но, к сожалению, повода нет. Впрочем, зная его характер, надо ожидать, что поводов вскоре будет предостаточно.

Глава 5 Казино

Нет, он вовсе не собирался слишком мозолить глаза своим недоброжелателям, поэтому сделав несколько визитов, предпочёл покинуть столицу и вернуться в свою «тихую обитель». Этим поэтичным эпитетом он наградил принадлежавший ему дом в провинции. «Обителью» его можно было назвать разве с очень большой натяжкой: Дьявол любил роскошь и не собирался даже в изгнании жить аскетом и анахоретом. А теперь, готовясь принимать гостей, он задумал некоторые переделки. Привёз с собой из столицы бригаду мастеров во главе с архитектором, поселил их у себя, строго настрого запретив покидать дом. За временные неудобства и срочность выполняемой работы всем было обещано щедрое вознаграждение. И работа закипела.

Соседи, обеспокоенные шумом, день и ночь доносившимся из особняка Дьявола, на все расспросы получали одинаковый ответ: в подвале сыро, туда проникают грунтовые воды, производимые работы должны надёжно защитить дом от влаги. Какие грунтовые воды? Здесь никогда и не слыхивали о таком! Но Дьявол только пожимал плечами: мало ли о чём не слышали в провинции!

Через пару месяцев шум прекратился. Работы были закончены. Получили мастера обещанное вознаграждение или нет — неизвестно, однако в столицу никто из них не вернулся.

Всё было продумано до мельчайших деталей и исполнено тщательно, с большим искусством. В кабинете Дьявола находился люк, прикрытый сверху великолепным ковром. Никто, кроме хозяина не знал, какой сучок на прекрасном дубовом паркете следует нажать, чтобы мягко и беззвучно откинулась тяжёлая крышка, открыв ход в подвал. Далее следовало спуститься по винтовой лестнице, новое нажатие секретной пружины — и люк сам собой закрывался, не оставляя ни единой щели, которая могла бы выдать его тайну. И снова потайной замок, открывающий дверь, за которой скрывалась большая комната. Мягкие диваны и изящные столики вдоль стен. Ни одного зеркала, только картины в тяжёлых резных рамах. В центре большой круглый стол из тёмного дерева и четыре кресла. Над столом — хрустальная люстра, в которой горело множество свечей, заливая ярким светом чёрное сукно стола.

Дьявол опустился в кресло, достал карты. Некоторое время в задумчивости перебирал их, наконец, выбрал одну, положил перед собой. Долго тасовал колоду, потом стал выкладывать сложный узор. Посмотрел, собрал все карты, кроме первой, снова смешал, разделил на четыре стопки — по одной с каждой стороны всё той же карты-сигнификатора. Открывая по очереди карты из каждой стопки, расположил их по кругу наподобие ромашки. Расклад снова не удовлетворил его. Собрал карты. Теперь они легли семиконечной звездой…

Нет! В досаде изорвал центральную карту в мелкие клочки, подошёл к камину и бросил на горячие угли. Кусочки картона на миг ярко вспыхнули и тут же погасли, рассыпавшись лёгким пеплом. Дьявол поднял кочергу, перемешать угли — и замер: поверх алеющих углей, лежала всё та же карта, словно он не рвал и не жёг её. В сердцах схватил со стола колоду и швырнул в камин. Пламя мгновенно объяло карты и превратило в пепел, но по-прежнему невредимо лежала на углях, и насмешливо улыбалась Королева Мечей.

— Проклятая ведьма! — процедил сквозь зубы Дьявол, резко повернулся на каблуках и вышел из комнаты, в сердцах хлопнув потайной дверью.

Надо честно признать, Дьявол не очень верил, что друзья решатся навестить его. Конечно, он постарался заинтриговать их, как бы невзначай обмолвившись о некой тайне, и обещая возможность скоротать вечер-другой «как в старое доброе время», но прекрасно понимал, что рискнуть ради приятного вечера перспективой возможной опалы готов далеко не каждый.

Однако в назначенный день за окном послышался стук колёс подъехавшего экипажа, звякнул колокольчик, и лакей доложил о прибытии гостей. Дьявол усмехнулся: не устояли! Подошёл к зеркалу, примерил радушную улыбку и поспешил навстречу приехавшим. Их оказалось трое: Алхимик, Возничий и незнакомый Дьяволу Рыцарь Мечей — красная накидка поверх доспехов, алое перо на шлеме, украшенном шестиконечным символом макрокосма. Дьявол поморщился, он бы предпочёл не иметь дела с теми, кого не знал лично, тем не менее пожал руки гостям и, так как время было обеденное, пригласил к столу.

Застольная беседа крутилась вокруг всяких пустяков: приятели потешались над Возничим, спрашивая, зачем он сменил сфинксов в упряжке на четвёрку лошадей. Тот криво усмехаясь (видать, тема успела ему сильно надоесть) отвечал, что сфинксы хороши для парадных выездов, но совершенно непригодны для дальней поездки. Не обошли и последнюю столичную новость: Император подписал указ о создании Университета.

— Интересно, кто подал его величеству эту идею? — поинтересовался Дьявол. — Держу пари, тут не обошлось без нового императорского любимчика.

— Ну и что? — пожал плечами Алхимик. — Чья бы ни была идея, на мой взгляд она совсем неплоха и очень своевременна.

— Вот как? Судя по твоему тону, ты уже получил приглашение стать одним из профессоров.

— Ну да, был такой разговор. Правда, я не очень не понимаю, почему выбрали меня, ведь поговаривают, что этот Густав сумел-таки получить философский камень!

— И ты веришь? Что-то мне кажется, он сам эти слухи и распространяет! — засмеялся Дьявол. — Ты бы спросил, как ему это удалось. Пусть научит тебя Великому Деланию!

— Я спрашивал. Он рассказал мне странную историю. Не буду её повторять, скажу только, что большую роль в его успехе сыграли некие трагические обстоятельства.

— Так, может быть, это просто выдумки и никакого камня не было?

— Вряд ли. Ты же сам видел, сколь велика его сила.

— Сила, сила… А вот давайте-ка испытаем эту силу! Приглашаю вас в моё личное казино, разыграем судьбу нашего нового Хранителя!

Шутка показалась забавной, и вся компания последовала за хозяином.

Отрыв потайную дверь, Дьявол хлопнул в ладоши, и свечи в большой люстре загорелись. Отступил в сторону, пропуская гостей.

— Действительно, казино! — сказал, озираясь, Алхимик. — Это и есть твоя обещанная тайна? Неплохо, очень неплохо!

— Располагайтесь! — сказал Дьявол, широким жестом указывая на кресла вокруг стола. Ещё один хлопок в ладоши — и на столе появилось вино.

Гости расселись, Дьявол разлил вино по бокалам.

— Ну что же, давайте начнём! Какой поворот судьбы ожидает нашего Хранителя?

Под его пристальным взглядом свечи в люстре над столом померкли, комната погрузилась в полумрак. Повинуясь плавному жесту Дьявола, в центре стола возник и засветился голубоватым светом хрустальный шар, в нём появилась пока ещё не очень ясная фигура. Постепенно изображение стало более чётким, и уже можно было разглядеть, что это мужчина, одетый так, как одеваются в Мире. Длинные светлые волосы собраны в хвост, высокий лоб, красивое строгое лицо…

Дьявол перетасовал и раздал карты.

— Ну, ты сдал! — вздохнул Возничий. — Одни Миноры, как с этим играть? Хотя погоди…

Он положил на стол карту:

— Император. Я полагаю, что некоторое охлаждение взаимоотношений не помешает открытию Университета, столь любезного твоему сердцу, Алхимик! Однако будет любопытно посмотреть, что предпримет наш учёный герцог, лишившись в этом начинании императорской поддержки.

Каждый из игроков сделал ход, и три карты легли на стол рядом с первой.

В центре хрустального шара возникла фигура человека в короне, облачённого в красную мантию поверх доспехов. Он что-то говорил светловолосому, а тот слушал, слегка склонив голову.

— Мой ход! — сказал Алхимик. — Туз Кубков! Хранитель получит весть от друга.

— И эта весть заставит его сильно подумать, — добавил Дьявол, открывая Тройку Мечей, — у друга-то большие проблемы!

— Большие проблемы… — Рыцарь задумался. — Так… Что бы это могло быть? Финансы? Ни одного Пентакля в сдаче! Враги? Очень банально. О! Влюблённые, перевёрнутая карта! У друга проблемы сердечные.

— Сердечные, значит? Друг в дальних краях, а проблемы здесь… Искушение! — добавил в свою очередь Возничий.

Светловолосый мужчина в центре шара взял со стола лист бумаги, очевидно, письмо. Чем дальше он читал, тем больше хмурился…

— Это всё пустяки, — сказал Дьявол, открывая Королеву Мечей, — посмотрим, что скажет наш герцог, если его предаст любовь!

Он не успел договорить — человек в центре хрустального шара резко повернулся и посмотрел, казалось, ему прямо в глаза. Поднял руку — яркая вспышка, хрустальный шар наполнился огненным светом, сияние стало невыносимым… Миг — и шар разлетелся осколками в стороны, едва не задев сидевших за столом.

— Однако с Хранителем шутки плохи! — произнёс Алхимик. — Ты цел, Дьявол? Интересно, как он почувствовал, что ты пытаешься разрушить его счастливую семейную жизнь?

— Да, кажется, я недооценил Пришельца! — пробормотал Дьявол, вытирая кровь со лба: один из осколков шара зацепил-таки его. — Ты оказался прав, наш Хранитель, судя по всему, действительно завершил своё Великое Делание, и сила его больше, чем я предполагал…

Густаву снилась комната, погружённая в полумрак. Он видел смутные фигуры людей, собравшихся за круглым столом. Лиц не разглядеть, черты скрыты сумраком, который не может рассеять исходящее непонятно откуда странное голубоватое сияние. В этом сиянии он различал неясные образы: нахмуренное лицо Императора, Ганс-Христиан, глядящий грустно и тревожно… Густав чувствовал некую недобрую силу, она окутывала его подобно липкой паутине, сковывая движения, лишая воли. Вглядываясь в людей вокруг стола, он увидел в руках у них карты. Шла какая-то странная игра и, похоже, ставкой в этой игре был он сам. Один из игроков кинул на стол Королеву Мечей, и в мерцающей голубизне возникла Ида. Густав вздрогнул — его ведьма! Упрямая, своевольная, иногда совершенно невыносимая, но всё так же любимая и желанная! Нет! Эту карту он не даст разыграть! Гнев позволил ему освободиться из липких сетей враждебной воли, он встретил взгляд своего врага и нанёс удар — голубоватое сияние померкло, он проснулся…

В окно светила луна, Ида опять забыла задёрнуть шторы! Может быть, лунный свет вызвал этот странный сон? Нет, всё не так просто и луна тут ни при чём. Кто-то затеял Игру и поставил на кон его судьбу. Да, ему удалось это остановить, и карта его ведьмы не была разыграна. Но как оградить её впредь от этих неизвестных игроков? Хотя почему неизвестных? Густав не сомневался, что Игрой руководил не кто иной, как Дьявол. Иде удалось обмануть Дьявола, нарушить его планы, и он не успокоится, пока не отомстит. Удалить Иду из Королевства, укрыть где-нибудь в Мире? Но расстояние не имеет значения для Игры!

Что ещё он видел в этом странном сне? Недовольного Императора? Нет, ему не в чем себя упрекнуть, он добросовестно выполняет принятые на себя обязательства. Что-то ещё… Да! Ганс-Христиан! Он где-то странствует, и от него давно нет известий. В его сне Ганс-Христиан выглядел обеспокоенным и грустным. Что может тревожить Шута? Настя? Она не захотела ни отправиться с Шутом, ни остаться в Королевстве, а вернулась в Мир. Как же до сих пор ни он, ни Ида ни разу не вспомнили о ней? Цыганочка слишком юна и легкомысленна, кто сможет уберечь её от ошибок? Надо бы навестить старую Зору, узнать, как обстоят дела у её внучки. Но сам он не может покинуть Королевство, особенно сейчас! Почему бы не попросить Иду? В отличие от него, ведьма иногда с сожалением вспоминает об оставленном Мире. Вот пусть и навестит Зору, заодно заглянет в «КОФЕшку» к Настеньке.

Глава 6 О женской дружбе и яблоке раздора

Христиан-Ганс давно не появлялся в «КОФЕшке», и Настенька решила, что он больше не придёт. Это показалось ей обидным, но в то же время она почему-то испытала облегчение. Так бывает, когда маячившая на горизонте тёмная туча, предвестница бури, вдруг проходит стороной, и предгрозовая духота сменяется свежестью раннего солнечного утра.

День проходил за днём, Настя стала забывать и своего нового приятеля, и его гадание, так огорчившее её. Но вот как-то в воскресенье, когда она только-только подняла жалюзи на окнах и включила кофемашину, звякнул колокольчик, и на пороге появился улыбающийся Христиан-Ганс с букетиком фиалок. Уселся на свой обычный табурет возле стойки, протянул фиалки Настеньке.

— Буду ли я прощён за долгое отсутствие? Могу ли рассчитывать на чашечку твоего изумительного кофе в обмен на эти скромные цветы?

Настя фыркнула:

— А разве тебя не было? Я не заметила.

Он заулыбался ещё шире.

— Поверь, только серьёзные и неотложные дела, требовавшие личного присутствия, вынудили меня срочно уехать, не предупредив тебя. Но я скучал! И чтобы искупить свою невольную вину, привёз тебе маленький подарок.

Достал из кармана коробочку, открыл и протянул Насте. На чёрной бархатной подушечке лежало ажурное золотое сердечко на тоненькой цепочке причудливого плетения.

Настя залюбовалась красивой безделушкой и было протянула руку, но спохватилась и покачала головой:

— С какой стати ты делаешь мне подарки? Цветы — ещё куда ни шло, но это…

— От чистого сердца! Возьми, пожалуйста, не огорчай меня. В знак того, что не сердишься за моё долгое отсутствие!

Он выглядел таким расстроенным её отказом, что Настя уступила. Вынула сердечко из коробочки, полюбовалась изящной вещицей, застегнула цепочку на шее. Повернулась к зеркалу на стене, загляделась на своё отражение.

— Спасибо.

— Тебе очень идёт! Расскажи, как у тебя шли дела, пока меня не было?

— Да рассказывать особо и нечего. Всё как всегда.

— Друзья-подружки?

— Какие подружки? С тех пор, как я стала хозяйкой «КОФЕшки», вся дружба как-то незаметно закончилась…

Христиан-Ганс засмеялся:

— А женской дружбы вообще не бывает! Ещё старик Ницше об этом говорил.

— Как это не бывает?

— А вот так. Хочешь пример? Смотри: вон к тебе пришли две девушки. Сейчас они попросят кофе и мороженое, а потом я расскажу тебе о них.

Действительно, появились первые посетительницы. Ничего особенного, девушки как девушки. Одна хорошенькая, вторая — так себе, лицо совершенно заурядное, но одета очень стильно и держится уверенно. Сидят, о чём-то весело болтают. Отнесла им кофе и мороженое, вернулась. Христиан-Ганс, усмехаясь, ждал её.

— Так что, хочешь услышать их историю?

— Это твои знакомые?

— Ничуть! Первый раз их вижу. И, надеюсь, последний.

— Тогда что ты можешь о них рассказать?

— Всё. Я всегда вижу окружающее таким, каково оно на самом деле. Иногда это бывает очень забавно. Вот сейчас, например. История самая банальная, но мне хочется доказать тебе на их примере, что женская дружба — всего лишь выдумка досужих романтиков. Вот смотри: они дружили с самого детства. Про них всегда говорили: «Не разлей вода». Вместе росли, вместе учились, вместе приехали из своего пыльного южного городка покорять столицу. Здесь их пути разошлись. Одна быстро и удачно выскочила замуж, бросила работу и теперь занята исключительно собой и своим гнёздышком. Вторая успехом у сильного пола никогда не пользовалась, зато сделала головокружительную карьеру. За какие-то два года из простого менеджера, стала управляющей филиалом крупного банка. Они давно не виделись и очень рады встрече. Видишь, как щебечут? Прямо шерочка с машерочкой!

— Ну и что? Подруги же!

— А вот увидишь… — Христиан-Ганс взял блюдце, на мгновение накрыл его ладонью — и на блюдце появилось большое яблоко удивительной красоты. Одна его сторона была ярко-красной, такой яркой, что казалась горячей. Вторая, золотистая, словно искрилась и излучала слабое сияние. Христиан-Ганс провёл по яблоку пальцем — и оно распалось надвое. Половинка с алой кожицей изнутри была белоснежно-сахарной, а золотистая половинка — чуть желтоватой и немного прозрачной, как янтарь.

— Какая прелесть! — восхищённо ахнула Настя. — А пахнет как! Словно целый яблоневый сад в одном-единственном яблоке!

— Это не простое яблоко. Вот эта алая половинка несёт в себе мечту о любви, а золотая — об успехе и славе. А теперь смотри.

Он подошёл к девушкам, занятым беседой и мороженым, слегка поклонился и поставил перед ними блюдце с яблоком.

— Угощение от кафе первым посетительницам. Попробуйте! Это нечто особенное.

Алые и золотые блики заплясали по столику и лицам подруг. Девушки как зачарованные смотрели на прекрасный плод.

Христиан-Ганс вернулся к Насте.

— Видишь? Каждая выбрала себе половинку по вкусу. Эта, посимпатичнее, у которой такая счастливая личная жизнь, взяла золотую половинку успеха. Вторая, сделавшая в столице, как говорили в старину, «карьеру и фортуну», выбрала алую половинку любви. По-другому они и не могли: человеку всегда хочется того, чего у него нет. Каждая из них была вполне довольна своей судьбой и от этой встречи хотела одного: блеснуть перед подругой. Но, отведав яблока, они осознали то, чего раньше не понимали: их жизнь не так хороша, как могла бы быть.

— Но почему? У них же есть то, чего они хотели.

— Не совсем. Они же приехали за счастьем! Счастье в их понимании состояло из романтической любви и успешной карьеры, но каждой досталось что-то одно. Рано или поздно они бы и сами увидели, что получили далеко не всё, о чём мечтали. Моё яблоко только помогло им быстрее это осознать, открыло, так сказать, глаза.

— И что?

— Теперь у каждой пропало желание покрасоваться, потому что стало ясно: подруге удалось получить то, что для неё самой оказалось недоступным. В их сердцах поселилась зависть. Приглядись к ним: куда делась добродушная снисходительность, с которой они поглядывали друг на друга? Где сердечность и радость встречи?

Настя взглянула и должна была согласиться: теперь девушки больше не напоминали мурлыкающих на солнышке котят, они походили, скорее, на двух кошек, которые, прижав уши, выгнув спину и взъерошив шерсть, медленно обходят друг друга, насторожённо приглядываясь и оценивая возможности соперницы.

— Это сделало твоё яблоко?

— Со временем они и сами пришли бы к этому, я лишь немного ускорил события, чтоб ты увидела, какова она — женская дружба.

Одна из девушек резко поднялась и вышла на улицу, вторая осталась сидеть, мрачно ковыряя ложечкой мороженое.

Христиан-Ганс засмеялся:

— Смотри, теперь она думает о том, что в её неудавшейся карьере виноват муж, что, бросив из-за него работу, она совершила ошибку, а ведь могла, подобно подруге, далеко продвинуться по служебной лестнице. На самом-то деле у мужа и в мыслях не было делать из неё домашнюю хозяйку, это был её собственный каприз. Хотела пожить в своё удовольствие, и вот… — он усмехнулся, налил себе кофе и продолжал: — Но самое забавное в этой истории ещё впереди. Одна из бывших подружек приложит все силы к поискам личного счастья и перестанет уделять должное внимание служебным проблемам. Года не пройдёт, как ей придётся подыскивать новое место, которое окажется далеко не таким блестящим. А вторая станет вымещать на муже свои несостоявшиеся профессиональные успехи, свои былые амбиции. Начнутся ссоры, взаимные претензии. В конце концов она тоже останется у разбитого корыта, — Христиан-Ганс опять засмеялся.

Насте вдруг вспомнилась добрая улыбка Ганса-Христиана, когда ему удалось изменить судьбу грустной женщины, переживавшей измену мужа. В тот раз Шут позволил цыганочке заглянуть в будущее и увидеть, как смешной большеухий щенок, купленный по его безмолвной подсказке, удержал мужа от опрометчивого шага и вернул в семью радость и согласие. На секунду Насте стало грустно, но только на секунду. Потом она посмотрела на девушку, хмуро допивавшую свой остывший кофе — и засмеялась: а ведь прав Христиан-Ганс, забавная получилась история!

Глава 7 Упрямая дверь

Теперь он приходил почти каждый день. Если в «КОФЕшке» не было посетителей, присаживался на табурет около стойки, протягивал цыганочке маленький букетик фиалок или ландышей. Пил кофе и, поглядывая в окно, рассказывал истории о проходящих мимо людях. В его изложении, как в кривом зеркале Тролля из сказки Андерсена, добрые люди начинали казаться недоумками и растяпами, подлые представлялись энергичными и предприимчивыми, предатели — здравомыслящими реалистами, честные — скучными ханжами и лицемерами; самые грустные сюжеты приобретали комический оттенок, а истории о вероломстве звучали героическими сагами. Но рассказчиком он был великолепным, и Настя слушала его, затаив дыхание. Однако от этих историй на душе у неё оставался неприятный осадок словно, заглядевшись на прекрасный цветок, она вдруг обнаружила среди лепестков отвратительное насекомое. Настя вспоминала светлые сказки Ганса-Христиана, и ей становилось грустно. Странный он всё-таки, этот Христиан-Ганс!

Как бы то ни было, с новым другом было весело и Настя радовалась его приходу. Если в «КОФЕшке» было людно и Настенька была занята, он, помахав ей с порога, садился за свой излюбленный столик. Перед ним как-то сама собой появлялась чашка чёрного кофе. Он неторопливо смаковал кофе и ждал, пока Настенька освободится и подойдёт. Порой он даже помогал ей, разнося мороженое, шутил с посетителями, улыбался и расточал любезности женщинам. Настя удивлялась, насколько быстро и ловко он управлялся, гораздо лучше, чем она сама.

На этот раз он пришёл перед самым закрытием, но сел не за свой обычный столик, а расположился возле нарисованного окна с голубями. Улыбнулся Настеньке и похлопал по соседнему стулу, приглашая её присоединиться. Настя принесла две чашки кофе. Погода последние три дня стояла холодная и дождливая, и в «КОФЕшке» было пусто.

— Давно хотел рассмотреть эту разрисованную стену, — сказал Христиан-Ганс, — забавно получилось! Окна действительно как будто добавляют света и делают зал как-то просторнее. А куда ведёт эта дверь? Я ни разу не видел, чтоб туда кто-нибудь заходил. Какое-то хозяйственное помещение?

— Нет, — улыбнулась Настя, — за этой дверью магазинчик Ганса-Христиана.

— Что за магазинчик такой? Сувениры какие-нибудь?

— Нет! Он совсем особенный! — Насте захотелось поразить нового друга чудесами. — Там такие удивительные вещи! Но далеко не каждый видит, что дверь не нарисованная, а настоящая. После того, как ушёл Ганс-Христиан никто, кроме меня, не входил в эту дверь, даже странно, что ты её заметил.

— Удивительные вещи? Покажешь? Я люблю всякие диковинки!

— Пойдём, — сказала Настя, — я думаю, раз уж ты увидел, что дверь настоящая, тебе можно туда войти.

Они подошли к двери, Настя толкнула её — но дверь не открылась. Настя удивилась, толкнула ещё раз, посильнее — нет! Мало того, дверь действительно выглядела нарисованной.

— Ничего не понимаю… — растерялась Настя. — Она всегда легко открывалась для меня, а сейчас мне кажется, что я толкаю стену, да и не похожа она больше на настоящую!

— Дай-ка я попробую! — сказал Христиан-Ганс, дёргая ручку двери. — Возможно, она просто заперта?

— Эта дверь не запирается. Она всегда была для меня открыта, а сейчас я вижу только рисунок на стене!

— Странно… А я вижу дверь, но не могу открыть. Что-то тут схитрил твой Ганс-Христиан! Ну ладно, в другой раз покажешь мне свои чудеса.

Христиан-Ганс ушёл, что-то задумчиво насвистывая себе под нос, а Настенька занялась вечерней уборкой. Перемыла посуду, протёрла столы… За работой всё раздумывала: почему дверь перестала открываться? Бросила тряпку, подошла к стене — нет, дверь настоящая! Открыла, вошла в магазинчик. Что за дела? Вернулась в зал, поглядела издали: настоящая! Может, показалось?

Закончила уборку, заперла «КОФЕшку» и побежала домой. Мысль о странном происшествии не покидала её, на душе было смутно и тревожно, словно она допустила какой-то досадный промах.

Магазинчик с чудесами, значит… Очень любопытно! Его заинтересовала эта упрямая дверь, которая вдруг не захотела открыться для своей хозяйки. Он прекрасно понимал, что дело было не в цыганочке, а в нём самом. Дверь не пропустила именно его. Значит Шут, не очень доверяя благоразумию своей подружки, защитил свой магазинчик заклятьями. Но нет такого заклинания, которое нельзя было бы разгадать и разрушить. Замечательно! Он любит сложные задачки! Дьявол потёр руки. Становится всё интереснее! Посмотрим, так ли он заржавел в провинции…

Нет, не зря, совсем не зря он свёл дружбу с девчонкой Шута! Он-то поначалу собирался просто-напросто отбить у того подружку, ну или так изменить ее картину мира, чтобы Шут, вернувшись, не узнал свою цыганочку. Превратить простодушную весёлую девчонку в циничную и распущенную… Но интрига оказывается куда более интересной! Неизвестно, разбила бы сердце Шута измена очередной подружки (за сотню лет Шут, с его-то легкомыслием, конечно, влюблялся не раз и не два!), но вот если под ударом окажется его любимое детище, магазинчик, — тут уж точно его светлость испытает немало горьких минут.

Дьявол рассмеялся.

Глава 8 Настя. Обновки

Нет, Настенька не забыла своего Ганса-Христиана. Но невозможно грустить постоянно, когда тебе только-только исполнилось девятнадцать! И Христиан-Ганс с его изысканно-вежливым обращением, цветами, историями, конечно, не мог не занять некоторое — и не такое уж маленькое! — место в её жизни. Насте нравилось разговаривать с ним, ей льстило его внимание. Никогда ещё за ней не ухаживал такой красивый, обходительный, взрослый человек. С Гансом-Христианом всё было по-другому. Он держался с Настей как ровесник, сыпал шуточками, иногда поддразнивал и потом смеялся вместе с ней. С ним ей было легко, как с самой собой: он был такой близкий, понятный, родной… А Христиан-Ганс вёл себя так, как до сих пор она видела лишь в кино: дарил цветы, говорил комплименты, целовал руку. С ним она чувствовала себя героиней какого-то сказочного фильма и так хотелось, чтобы этот фильм продолжался и продолжался!

Может быть, если бы она осталась в Королевстве, ей и в голову бы не пришло принимать ухаживания кого-то другого, пусть даже такого обаятельного Христиана-Ганса. Но здесь, в Мире, о Гансе-Христиане напоминал только рыжий Арлекин — тряпичная кукла, подаренная ей Шутом в самом начале знакомства.

Арлекин — первое, что она видела, открывая глаза. Он сидел в кресле у окна, встречая её пробуждение своей озорной улыбкой, и Настя улыбалась ему в ответ. Он был как привет от Ганса-Христиана. Настя привыкла, возвращаясь по вечерам из «КОФЕшки», рассказывать ему, как прошёл день, и ей казалось, что Арлекин одобрительно и сочувственно кивает в ответ.

Но вчера, когда Настенька вернулась домой и собиралась по привычке поведать Арлекину свой день, ей вдруг почудилось, что он смотрит на неё грустно и укоризненно. И она не пожаловалась, как собиралась, на упрямую дверь из-за которой не смогла показать своему новому другу чудеса магазинчика.

Уже лёжа в постели, Настя подумала, что это не первое событие, которое она утаила от смешного рыжего Арлекина. Она не рассказала ему, как неловко чувствовала себя, когда Христиан-Ганс пригласил её на открытие выставки какого-то своего приятеля-художника. Там было много людей, и со всеми её новый друг был знаком, все приветствовали его, заговаривали с ним, он отвечал, смеялся, шутил, а она вдруг ощутила себя в их компании чужой. И не просто чужой… Они были такие нарядные, такие прикинутые, а она в своих дешёвых джинсах и футболке выглядела (как ей показалось) приехавшей из деревни. Может быть никто, кроме неё самой, этого и не подумал, но Насте чудилось, что друзья Христиана-Ганса перешёптываются у неё за спиной и смеются над ней, белой вороной в их изысканном кругу. Она постаралась потихоньку уйти, надеясь, что Христиан-Ганс, увлечённый беседой, не заметит её позорного бегства. Но он заметил и вышел вслед за ней, нашёл её на скамейке за кустом сирени, куда она спряталась, чтобы в одиночестве попереживать из-за своего конфуза (как говаривала бабушка).

— Что ты убежала? Тебе плохо? Ты заболела? — в голосе Христиана-Ганса ей послышалось искреннее беспокойство, и она неожиданно для самой себя вдруг горько расплакалась. А он как-то сразу понял причину её огорчения, вытер ей слёзы своим платком и серьёзно сказал:

— Не стоит плакать из-за такой ерунды. Завтра мы всё исправим.

Она не очень поняла, что он имеет ввиду, но плакать перестала. А назавтра Христиан-Ганс взял её как маленькую за руку и повёл по каким-то роскошным магазинам. Она в такие и не заходила-то никогда, только удивлялась, когда случалось проходить мимо: неужели там кто-то что-то покупает? — по крайней мере, она никогда не видела там никого, кроме продавцов, скучающих у красивых витрин.

И вот теперь она сама оказалась в этом волшебном мире модных обновок, среди огромных зеркал, сияющих люстр и великолепных нарядов. Христиан-Ганс о чём-то говорил с продавщицами, ей приносили какие-то вещи. Голова её шла кругом, она машинально, почти не сознавая, что делает, переодевалась в примерочной, её как куклу поворачивали перед зеркалом, а Христиан-Ганс смеялся и спрашивал:

— Тебе нравится? Что ты молчишь?

Она вернулась домой, нагруженная свёртками и коробками. Христиан-Ганс довёз её до самого дома, но из машины не вышел, ей пришлось нести всё самой. Настя поняла, что он почему-то не хочет попадаться на глаза её бабушке. Это показалось ей непонятным, но, совершенно ошалев от магазинов, она никак не отреагировала на эту странность своего обычно предупредительного друга. От всех событий дня, примерок-обновок голова шла кругом, Настя была как в тумане. Но вечером, немного придя в себя от пережитых волнений, цыганочка сообразила, что получается как-то совсем некрасиво: почему она согласилась, чтобы он покупал ей все эти наряды? С какой стати?

На следующее утро Настя битый час крутилась перед зеркалом, примеряя обновки и жалея, что никто её не видит. Показалась бабушке, но та только головой покачала:

— Оно, конечно, красиво, но прежние-то одёжки больше тебе подходили, а в этом ты ровно чужая, словно и не моя Настёна…

Настя фыркнула, переоделась и побежала в свою «КОФЕшку».

Когда пришёл Христиан-Ганс, она вспомнила свои вчерашние сомнения, собралась с духом и, заливаясь румянцем, строго сказала:

— Спасибо тебе за заботу, но я не могу принимать такие дорогие подарки! Я тебе обязательно отдам, сколько бы это ни стоило!

А он засмеялся и сказал:

— Ну конечно, отдашь! Не бери в голову! Я только хотел порадовать тебя, чтоб ты больше не плакала из-за таких пустяков, мы же друзья.

Глава 9 Шут. Дорога Судьбы

Проснулся на рассвете. Здесь встают рано, но до общего подъёма есть ещё полчаса. Время для раздумий. Сколько он уже здесь? Месяц? Дни похожи друг на друга, потому и пролетают незаметно. В пять подъём и до завтрака занятия. В десять завтрак. И снова занятия. В шесть обед и занятия до отбоя. Постижение четырёх основных в философии индуизма видов йоги. Раджа-йога (асаны, пранаяма), Джнана-йога (путь самоосознания), Бхакти-йога (служение богу — медитация и песнопения), Карма-йога (бескорыстное служение — выполнение общественных работ). И так день за днём… Что-то задержался он в этом ашраме!

Попал он сюда случайно: решил что лучший способ познакомиться с Индией — объехать её на машине, но взятый на прокат джип сломался в часе езды от Тривандрума. Местные умельцы брались исправить поломку не раньше, чем через неделю: запасных частей в мастерской не оказалось, их надо было заказывать, ожидать доставки… Досадуя на непредвиденную задержку, Шут решил провести это время в ашраме, духовной общине, располагавшейся неподалёку.

И вот машина уже давно отремонтирована, а он всё никак не соберётся продолжить путь. Дни пролетают в постижении духовных практик под руководством смуглого седовласого гуру.

Случай привёл его сюда… Случай? Иерофант сказал бы, что случайностей не бывает, есть только Судьба… Да, конечно. Но получается, если волей обстоятельств он оказался в этом месте и никак не соберётся продолжать путь, значит… Значит — что? Он не знал ответа на этот вопрос. Не знал до вчерашнего вечера, когда во время сатсанга гуру поведал о священной горе Кайлас.

Кайлас называют геологическим чудом, и не зря: стороны горы гладкие, почти точёные и ориентированы по сторонам света, а вершина её — гигантская идеальная пирамида, увенчанная снегом. Никто и никогда не поднимался на Кайлас. Никто, если не считать легендарного Миларепу, великого йогина и поэта, достигшего её вершины на солнечном луче. «Ни одному смертному никогда не будет позволено взойти на гору Кайлас, где среди облаков находится обитель богов. Тот, кто осмелится подняться на вершину священной горы и увидеть лица богов, будет предан смерти!» — гласят тибетские писания.

Для индусов, буддистов, джайнов и последователей религии бон Кайлас — это центр вселенной. Заветная мечта каждого из них — совершение паломничества вокруг горы, нелёгкий путь длиной в пятьдесят три километра. Паломничество — парикрама или, как говорят тибетцы, кора дарует очищение от земных грехов и приближает возрождение души к новой жизни. Они верят, что обойдя Кайлас сто восемь раз можно достичь нирваны.

Гуру говорил о древних монастырях и пещерах, в которых, согласно буддийским и индуистским писаниям, обитают в невидимых телах святые мудрецы. Но увидеть эти пещеры дано только избранным… Слушая рассказы о священной горе, Шут понял: вот оно! Именно для этого судьба и привела его в ашрам — он должен был узнать здесь о месте, куда ему следует отправиться.

Шут поднялся и вышел на балкон. Комната, которую он делил с каким-то туристом из Европы, была совсем простой. Две кровати, стол, стеллажи для вещей, вентилятор под потолком — не комната, а келья… но балкон! Вид, открывавшийся оттуда был великолепен. Шут присел на циновку, прислонившись к стене. Медитация, состояние расслабленной сосредоточенности, приведёт ли она его к интуитивному прозрению, поможет ли понять конечную цель будущих странствий? Шут отогнал докучливые мысли, отдавшись безмолвному созерцанию.

И вдруг — как звук оборванной струны — видение. Тряпичная кукла, Арлекин, подаренный когда-то Настеньке. Арлекин больше не смеялся, взгляд его был строг и тревожен. Что-то случилось? Настя, его милая смешная цыганочка! И ведь как чувствовал, что не надо оставлять её одну. Звал с собой, уговаривал! Испугалась, не захотела. Что же могло произойти? И как теперь быть? Вернуться именно сейчас, когда он осознал, куда ведёт его предначертание? Невозможно! Указаниями Судьбы не пренебрегают. Но Настенька! Что если она попала в беду?

Прикинул разницу во времени: в Королевстве ещё глубокая ночь, Густав спит. Так пусть сон принесёт ему весть! Закрыл глаза и сосредоточился, представляя лицо друга…

— Ты давно не получала известий от Ганса-Христиана? — спросил Густав.

Ида покачала головой.

— Ни одного с тех самых пор, как они с Настей покинули Королевство.

— Ганс-Христиан говорил сегодня со мной.

— Правда? И где он сейчас?

— В Индии, направляется в Тибет. Кажется, наш друг захотел просветления, — улыбнулся Густав.

— Почему бы и нет? — Ида пожала плечами. — Меня когда-то тоже занимали поиски смысла. «Живая этика» и «Тайная доктрина» были моими настольными книгами, потом на смену Рериху и Блаватской пришёл Ошо… Осознанность, медитация, просветление и путь Таро — тут нет противоречия.

— Так вот где истоки фантазий, которые не дают тебе жить спокойно! Теперь я наконец-то знаю имена истинных виновников безумия моей жены, — засмеялся Густав.

— Ты должен быть им благодарен! Если бы не временное увлечение теософией, мне бы и в голову не пришло связать свою жизнь с принцем-алхимиком, умершим четыреста лет тому назад! — парировала Ида. — Лучше расскажи, чего хотел Ганс-Христиан? Возникли какие-то проблемы?

— У него было видение: грустный Арлекин. Шут сейчас на пути в Тибет и не хочет прерывать своего паломничества из-за предчувствий, но просил меня навестить цыганочку, убедиться, что там всё в порядке.

— Ты отправляешься в Мир?

— Мне кажется, будет лучше, если это сделаешь ты. И Насте проще говорить с тобой. К тому же я видел нехороший сон.

— С каких это пор ты боишься снов?

— Это был не совсем сон. Наш приятель Дьявол затеял Игру и пытался разыграть твою карту. Мне будет спокойнее, если ты на время будешь подальше и от него, и от Королевства.

— Хорошо. Но, знаешь ли, для Игры расстояние значения не имеет.

— Ну играть-то снова он не скоро решится. Милейший Дьявол наконец-то получил от меня то, на что давно напрашивался.

Глава 10 Густав. Опала

Что-то пошло не так. Идея создания в столице Оккультного университета не встретила возражений у Совета и получила полное одобрение со стороны Императора. Строительство здания подходило к концу. К следующему лету всё должно было быть готово и столичная молодёжь заранее начинала волноваться по поводу вступительных экзаменов.

И вдруг по городу поползли слухи, один нелепее другого. Что профессоров для Университета Густав набирает исключительно из числа своих знакомых. Что за высокие баллы на вступительных экзаменах придётся платить. Что вообще никакой это не Университет, на самом деле новый Хранитель строит дворец для себя и своей жены-ведьмы. И много другого, ещё более вздорного, абсурдного, бредового… Император начал хмуриться и как-то выговорил Густаву, дескать, Хранитель не должен допускать распространения о себе подобных сплетен.

— Если, конечно, это всего лишь сплетни, — добавил Император.

Густав вспыхнул и ответил, что он Хранитель безопасности Королевства, а не нравственности обывателей. Император только головой покачал, но видно было, что он остался недоволен. И последствия этого недовольства не замедлили сказаться: Густав был отстранён от участия в реализации собственной идеи. Теперь все вопросы о будущем Университета решались каким-то наспех созданным попечительским советом, во главе которого Император поставил Умеренность.

Густав, узнав об этом, только пожал плечами, но в глубине души был оскорблён этой явной несправедливостью. Ему вспомнился странный сон об Игре, где ставкой была его судьба. В этом сне он видел грустного Шута и недовольного Императора. Что же, всё исполнилось, видение не обмануло его: тревожное известие от друга, императорская немилость. Третьей картой, которую собирались разыграть неведомые игроки была Королева Мечей — Ида! — но на этом месте ему удалось прервать Игру. Какое счастье, что он не дал разыграть карту своей ведьмы! Не хотелось даже думать о том, чем это могло обернуться.

Его мрачные размышления были прерваны слугой, доложившим о приезде Первосвященника.

— Что за странную новость я слышал? — с порога спросил Иерофант. — Вы попали в немилость? Это правда?

Густав развёл руками:

— Уэйт свидетель, я никогда не поступал против совести, но его величеству угодно было поверить сплетням.

— Это невероятно! — сказал Иерофант, опускаясь в кресло. — Я слышал все эти абсурдные домыслы, но мне и в голову не приходило, что кто-то может поверить в подобную чепуху после всего, что вы сделали для Королевства. Я поговорю с Императором!

— Не нужно, — ответил Густав, — вы ничего не сможете изменить, Святейший. И Император не был волен поступить иначе, его принудили.

— Императора?

Густав оглянулся на дверь, придвинул стул к креслу Первосвященника и тихо сказал:

— У меня есть все основания полагать, что последние события — следствие Игры, затеянной персоной, известной нам обоим.

— Он не посмеет! Да, недавно он приезжал в столицу, но вскоре вернулся в провинцию.

— Расстояние ничего не значит, увы. У меня было видение. Я не только стал свидетелем происходившей Игры, я смог её остановить. При этом несколько пострадал наш знакомец. Признаюсь, у меня давно чесались руки — и наконец сбылось!

Иерофант усмехнулся.

— У меня не раз возникало подобное желание, но мой сан не позволяет, увы. Очень рад, что негодник наконец получил заслуженную оплеуху.

— Тем не менее два круга были сыграны. И вот результат: я отстранён от Университета и получил тревожную весть от Шута. Всё в точности по воле игроков. Самое печальное, что у меня нет доказательств. Я даже не смог разглядеть участников Игры.

— Значит мы опять ничего не сможем предпринять?

— Ну кое-что мне удалось. Помните вашего вестника? Я поручил ему одно важное дело, связанное с большим риском, но в случае удачи у нас будут все необходимые доказательства.

— Прекрасно. Тогда не будем пока об этом. Есть ли какие-нибудь хорошие новости? Как Ида?

— К сожалению, и тут всё не так, как бы хотелось. Когда я вмешался и прервал Игру, на кону была её карта. Я отослал Иду из Королевства, мне невыносима мысль, что она подвергается опасности.

— Боюсь, что вы недооцениваете нашего противника. Он очень злопамятен. Возможно, для Иды было бы лучше находиться рядом с вами.

— Вы так думаете?

— Дьявол знает, как она вам дорога. Расправившись с ней, он поразит вас в самое сердце и одним ударом расквитается с вами обоими. Где сейчас Ида?

— Шут просил узнать, что происходит у его Насти.

— И вы послали Иду? Но если у Шута неприятности, то за ними, скорее всего, стоит Дьявол. Что вы наделали!

Глава 11 Рыцарь Мечей

Чтобы немного развеяться после неудачной Игры, Дьявол пригласил гостей на открытую веранду. Вечер выдался тёплый, полная луна уже взошла, веранда и лужайка перед домом были залиты её светом. За лужайкой темнел сад, чёрные тени деревьев расчертили белую от луны траву таинственными иероглифами. Расположились в плетёных креслах вокруг стола, Дьявол распорядился принести вино. Где-то далеко кричал в лугах коростель и его «крэкс-крэкс… крэкс-крэкс…» разносилось над притихшим садом.

— Часы заводит… — заметил Алхимик.

Никто не ответил. Гости молча потягивали вино. Дьявол встал, прошёлся взад-вперёд, поставил свой бокал на перила балюстрады, повернулся к приятелям:

— Да, не задалась сегодня Игра… Надеюсь, однако, этот неприятный инцидент не испортил вам настроение?

— Да будет тебе, — откликнулся Возничий, — даже забавно получилось. Никогда не видел такого фейерверка! Как твой лоб?

— Ерунда, заживёт! — Дьявол осторожно потрогал полоску пластыря, пересекавшую лоб. — Шрам, наверно, останется…

— Зарубка на память! — засмеялся Алхимик.

— Да уж, на память, это ты правильно сказал, — процедил Дьявол, — придёт время припомнить и это!

— За что ты так невзлюбил нашего Хранителя? Или у вас какие-то личные счёты?

— С чего ты взял? Я просто в восторге от его светлости! — усмехнулся Дьявол.

Снова наступило молчание.

Воспользовавшись тем, что Возничий с Рыцарем отошли в дальний конец веранды, полюбоваться лунной дорожкой в большом пруду, Дьявол подсел ближе к Алхимику:

— Слушай, а что за приятеля ты привёз ко мне? Как-то не помню, чтоб видел его раньше. Конечно, он из Миноров, но мне казалось, что я более-менее знаком со всеми придворными картами, а этот…

— А что тебя, собственно, смущает?

— Ну, не хотелось бы, чтоб о моём казино узнали в столице. Я устроил его для себя и близких друзей вроде вас и не могу сказать, что оно мне дёшево досталось. Будет жаль лишиться такой игрушки.

— Да нет, он славный малый, хоть и из Младших. В столице появился вскоре после твоего отъезда. Говорят, где-то путешествовал.

— Ты-то его откуда знаешь?

— Откуда? А в самом деле — откуда? Не помню… — задумчиво протянул Алхимик. — Познакомились где-то… Кто-то мне его рекомендовал… Нет, не помню! Да какое это имеет значение? Как и где мы с тобой познакомились я тоже не помню, и что с того? Поговори с ним сам, расспроси!

— Непременно.

Алхимик зевнул.

— Засиделись мы. Длинный получился день: пока мы до тебя добрались, Игра эта… Я бы пошёл спать. Эй, Извозчик, — окликнул он Возничего, — давай, что ли, по последней — и на покой.

Дьявол подошёл к Рыцарю.

— Если вы не слишком устали, я бы хотел перемолвиться с вами парой слов.

Рыцарь слегка поклонился:

— К услугам вашей светлости!

— Говорят, вы долгое время провели вне Королевства? Вам пришлось много путешествовать? Расскажите о себе, мне интересны новые лица.

— Я сирота. Мой приёмный отец хотел, чтобы я получил образование в Мире, а после окончания университета отправил меня в путешествие.

— И где же вы учились?

— В Сорбонне. Философский факультет.

— Вот как… А ваши странствия? Где вы побывали?

— Я посетил Святую землю.

— И каковы ваши впечатления от Мира?

— Как вам сказать… Мир прекрасен, но всё время, проведённое там, я тосковал по Королевству. А когда вернулся, оказалось, что здесь не прошло и года! Как будто и не уезжал. И в то же время разница велика. Королевство не изменилось, но изменился я.

— Чем собираетесь заниматься? Вероятно, станете одним из императорских советников?

Рыцарь покачал головой:

— Придворная служба не привлекает меня. Я уже получил приглашение и после открытия Университета войду в число преподавателей.

— Что же, прекрасная перспектива! — Дьявол помолчал, задумчиво разглядывая собеседника. — А от кого вы получили приглашение? От Хранителя? Говорят, Университет — его идея. Как он вам?

— Приглашение я получил от его величества. А с Пришельцем я почти незнаком, он появился в Королевстве незадолго до моего отъезда. Но то, что я слышал о нём, не вызывает желания познакомиться поближе.

Дьявол усмехнулся. За всё время разговора он не уловил никакой фальши в словах гостя, по-видимому, тот действительно говорил вполне искренно. Целиком полагаясь на свою способность видеть всё и всех такими, какими они являются на самом деле, Дьявол решил, что новый знакомый, пожалуй, заслуживает некоторого доверия.

— Что же, мне было приятно побеседовать с вами, — сказал он, — надеюсь, вам тоже, и вы будете у меня частым гостем. Доброй ночи.

Они обменялись рукопожатием. Гость отправился в отведённую ему комнату, а Дьявол спустился в своё казино — собирать осколки.

Придя к себе, Рыцарь прежде всего вымыл руки. Подошёл к открытому окну и долго стоял, глядя на звёзды. Расстегнул ворот, коснулся тонкого золотого обруча в форме змея, кусающего свой хвост. Уроборос, древнейший символ света и тьмы, созидания и разрушения, духовности и бытия, перерождения и гибели… Амулет, подарок Хранителя, действительно помог ему: Дьявол ничего не заподозрил.

Тихо сказал куда-то в пространство:

— Простите меня, Густав, за эту Игру, но вы сами велели ни во что не вмешиваться!

Глава 12 Настя. Сон

Теперь Христиан-Ганс часто брал Настю с собой на вечеринки, где собирались его друзья. Понемногу она перестала дичиться и робеть, у неё даже появились подруги. Они были старше Насти, такие красивые, уверенные в себе, самостоятельные и независимые! И цыганочка незаметно для самой себя старалась подражать им.

Одно было плохо: вернувшись домой с очередной тусовки, она встречала грустный взгляд когда-то весёлого Арлекина, и ей становилось не по себе. Арлекин, казалось, укорял её за то, что в этой суете она стала забывать Ганса-Христиана. Ну, не то чтобы забывать… Но теперь она уже не думала о нём постоянно, не разговаривала с ним мысленно, не вспоминала его добрые сказки…

Ну почему он не захотел остаться с ней?! Уехал неведомо куда, значит сам виноват! Он-то там небось развлекается, ему весело, а она что же — должна здесь грустить в одиночестве? Вот ещё, очень нужно! Но стоило ей взглянуть в печальные строгие глаза Арлекина, как на душе у неё начинали скрести кошки.

Чтобы не видеть этих укоряющих глаз, Настя решила отнести Арлекина в «КОФЕшку» — пусть сидит там на радость посетителям! Сказано-сделано, и грустный паяц занял место на стойке рядом с кофемашиной.

Вечером как всегда в «КОФЕшку» пришёл Христиан-Ганс. Помахал с порога рукой, подошёл, улыбаясь — и тут заметил Арлекина. Настя с удивлением увидела, как изменилось выражение его лица, будто сползла маска — оно стало жёстким и злым, а взгляд — холодным и пронизывающим.

— Что это?! Тот самый?! Не может быть! Откуда он у тебя? — вопросы один за другим слетали с его побелевших губ.

— Это мой Арлекин, подарок Ганса-Христиана. Что значит «тот самый»? Разве ты уже видел его? — спросила Настя, поражённая внезапной переменой, происшедшей с её другом. — Что с тобой, Христиан-Ганс? Ты плохо себя чувствуешь?

Он опомнился, и лицо его мгновенно приобрело прежнее приветливое выражение.

— Нет, конечно я никогда не видел твою игрушку. Мне показалось… Извини, если напугал тебя.

Он что-то ещё говорил, но Настя не слышала его. Христиан-Ганс казался ей теперь незнакомым, он почти пугал её.

— Ты что-то сказал? Прости, я отвлеклась.

— Я спросил, не можешь ли ты сегодня закрыть свою «КОФЕшку» пораньше, я хотел отвести тебя в одно забавное место.

Ещё вчера она бы запрыгала от восторга, но сегодня ей совсем не хотелось никуда идти с этим, ставшим вдруг чужим новым другом.

— Какая жалость, я сегодня ну никак не могу! Я обещала бабушке вернуться пораньше. Может быть, в другой раз?

Собираясь идти домой, Настя забрала Арлекина и всю дорогу прижимала его к себе. Ей всё чудился странный холодный взгляд Христиана-Ганса. Она поминутно оглядывалась, не идёт ли он следом, но улица была пуста.

Почему-то минутная перемена в лице друга так напугала цыганочку, что, ложась спать, она даже не погасила ночник у кровати. Так и уснула, крепко-крепко обняв тряпичного Арлекина.

Насте снился сон: она была одна в «КОФЕшке», последние посетители ушли, настало время вечерней уборки. Вымыла чашки, протёрла столики и уже собиралась приняться за полы — последнее дело на сегодня. Но только взяла ведро и зашла в подсобку, чтобы набрать воды, как звякнул колокольчик на входной двери, возвещая о приходе позднего гостя. Настя удивилась: она прекрасно помнила, что, прежде чем заняться уборкой, заперла дверь. Выглянула в зал и увидела, что на пороге стоит, озираясь, Христиан-Ганс. Настенька хотела окликнуть друга, но её поразило выражение его лица — оно было таким, как на минуту показалось ей этим вечером: чужим, холодным, жестоким. Она вздрогнула и отступила в подсобку, продолжая наблюдать за незваным гостем через приоткрытую дверь.

Христиан-Ганс не заметил её. Убедившись, что в «КОФЕшке» никого нет, он подошёл к стене с нарисованными окнами. Но интересовали его не окна, а дверь в магазинчик. Настя вспомнила, что Христиан-Ганс видел дверь — видел! — но не смог открыть. И сейчас, очевидно, он пришёл, чтобы ещё раз попытаться. И зачем она рассказала ему про магазинчик! Наверно он и есть тот незнакомец из бабушкиного гадания, что прятал своё лицо! Как она могла поверить ему? Бабушка-то, выходит, была права, а она сама оказалась наивной доверчивой дурой!

Христиан-Ганс тем временем обследовал дверь. Толкнул, подёргал ручку… Его длинные тонкие пальцы ощупывали поверхность двери сантиметр за сантиметром. Похоже, он искал потайную пружину, секретный механизм. Задумался. Щёлкнул пальцами, губы его зашевелились… Слов Настя не слышала, но поняла, что её недавний друг пытается подобрать заклинание. Нет! Не получалось у него ничего!

Провозившись с неподатливой дверью довольно долго, Христиан-Ганс наконец потерял терпение. Схватив стул, он со всей силы ударил по двери. Стул разлетелся в щепки, а Христиан-Ганс оглянулся вокруг, подыскивая что-нибудь потяжелее…

Настя не выдержала и выскочила из подсобки.

— Что ты делаешь! Не смей тут ничего ломать! Убирайся отсюда!

Христиан-Ганс посмотрел на неё и засмеялся. Он смеялся, смеялся, смеялся…

От Настиного крика проснулась бабушка, заглянула в комнату внучки, подошла, пощупала лоб — горячий! Настя стонала и металась во сне. Зора намочила полотенце, обтёрла пышущее жаром лицо девушки. Положила мокрое полотенце внучке на лоб, укрыла получше одеялом, присела рядом на кровать, взяла за руку. Настя затихла, а старая цыганка так и просидела около неё до утра, прислушиваясь к её сонному бормотанию…

Глава 13 Последний удар часов

Ида ничего не имела против того, чтобы отправиться в Мир. Королевство, без сомнения, прекрасно, но время от времени ей хотелось снова побродить по улицам, где прошла её прежняя жизнь. Поэтому, когда Густав передал ей просьбу Шута проведать Настю, она охотно согласилась.

Дверь в «КОФЕшку» оказалась заперта, жалюзи на окнах опущены. Может быть, цыганочка решила устроить себе выходной? Или проспала и вот-вот прибежит? Ида подумала и решила для начала навестить Зору. Она, конечно, в курсе всех дел своей внучки. А потом можно будет вернуться в «КОФЕшку», поговорить с Настей.

Зора долго не открывала, и Ида уже была готова уйти, но тут дверь распахнулась и на пороге появилась старая цыганка.

— Что вы хотите? — спросила старуха, близоруко щурясь.

— Зора, ты не узнала меня? — улыбнулась Ида, подходя ближе.

— Ида! Я вспоминала тебя сегодня. Входи! — цыганка посторонилась, пропуская гостью.

Ида вошла в дом, огляделась. Ничего не изменилось, всё тот же красный абажур над круглым столом, резной буфет, пожелтевшие от времени фотографии на стене…

— Густав просил меня повидать Настю, но я не застала её в «КОФЕшке», подумала, что ты подскажешь мне, где она.

— Настя заболела. Вернулась вечером и слегла. Жар у неё, бредит. Соседка наша, доктор, утром заходила, осмотрела, руками развела: «Не знаю, — говорит, — давай твою внучку в больницу положим», да не верю я больницам-то ихним! Словно сглазил кто Настёну мою. Травы я ей заварила, как бабушка меня учила, напоила, спит она теперь. Вроде спокойней стала, а то всю ночь металась, бредила. Всё «Христиан-Ганс» да «Христиан-Ганс», да дверь какая-то, а больше и не разобрать ничего.

— Ганс-Христиан? — переспросила Ида.

— Нет. То-то и оно, что наоборот!

Они прошли в Настину комнату. Ида взяла Настю за руку, рука была горячей. Девушка спала, но дышала тяжело, словно с трудом.

— Что ж ты цепочку-то с шеи у неё не сняла, Зора? Мне кажется, она мешает ей, душит.

Ида наклонилась над Настей, осторожно потянула золотую цепочку. Красивая, плетение изящное, на цепочке сердечко ажурное, а где застёжка?

— Странно, замочка нет. Как же она надела её?

— Что за цепочка такая? Первый раз вижу!

Зора потрогала хитрое плетение, прикоснулась к золотому сердечку…

— Стучит! Ида, сердечко-то бьётся! Не простая это вещь, чую, сила в ней какая-то!

Ида осторожно передвигала в пальцах цепочку, стараясь найти слабину… вот… здесь! Взялась, потянула в разные стороны, представляя как истончаются золотые нити, плавятся, распадаются…

— Зора, дай воды!

Цыганка протянула стакан, и Ида бросила в него цепочку. Вода побелела, вскипела ключом… Успокоилась, только мелкие пузырьки ещё всплывали, лопаясь у поверхности. Цыганка перекрестилась.

Настенька открыла глаза:

— Ида, — шепнула, — Христиан-Ганс… Он там, в «КОФЕшке»… Он хочет открыть дверь! Не пускайте!

Ида наклонилась над девушкой.

— Настя, о чём ты говоришь? Какая дверь?

— В «КОФЕшке»! Дверь в магазинчик… Христиан-Ганс… Он злой! Он хочет всё разрушить… Я думала, он… а он испугался Арлекина!

Она закрыла глаза.

— Спит! — сказала Зора. — И жар прошёл. Всю ночь твердила про какую-то дверь и Арлекина своего…

— Зора, посмотри в Настиных вещах, там должны быть ключи. Что-то сильно напугало её вчера. Надо сходить в эту «КОФЕшку».

Щёлкнул, поворачиваясь, ключ в замке, звякнул колокольчик на двери. Ида переступила порог. Огляделась. Пусто. Беспорядок, несколько стульев опрокинуто, один, разбитый в щепки, валяется у разрисованной стены. Что тут произошло?

Подняла разбросанные стулья, собрала щепки. Подошла к нарисованным окнам, посмотрела на кружащих над крышами голубей, погладила кошку, та сонно мурлыкнула в ответ. Ида почесала её нарисованное ушко: «Спи, кошастик!»

Вот и дверь в магазинчик Ганса-Христиана. Что-то с ней не так… Она закрыта! Ида всего один раз входила в эту дверь, но помнила, что она всегда была чуть приоткрыта и из неё падал такой уютный золотистый свет. А сейчас нарисованная дверь была плотно закрыта, ни малейшей щёлочки. Ида не стала пробовать её открыть, а отошла к стойке, включила кофемашину. Приготовила для себя капучино и устроилась за столиком у окна, где когда-то любила сидеть со своим ноутбуком, собирая минуты, оброненные проходящими мимо «КОФЕшки» людьми.

Что могло напугать Настеньку? Драка? Но Зора говорит, что Настя вернулась домой как обычно, легла спать, а ночью разбудила её своим криком… Кто такой Христиан-Ганс? Не Ганс-Христиан, а наоборот! Зора уверена, что именно так, да она и сама слышала, как Настя очнувшись, повторила «Христиан-Ганс». Цыганочка сказала, что он пытался открыть дверь в магазинчик. Может быть потому и стул сломан? Чушь какая-то!

Звякнул колокольчик, кто-то вошёл. Она забыла запереть дверь! Ида рассеянно скользнула взглядом по вошедшему. Что-то в нём знакомое! Подошёл к стойке, уселся на табурет. Да это же… Дьявол?! Вот это сюрприз! Густав, знал бы ты, когда посылал её в Мир! Как по-хозяйски он себя держит — взял чашку, налил кофе… Почувствовал её взгляд, обернулся:

— Ида? Вы здесь? Вот так встреча!

Прихватил свой кофе, подошёл.

— Вы разрешите?

Она кивнула. Поставил чашку на стол, сел напротив.

— Рад вас видеть, моя госпожа! Какими судьбами?

— Могу спросить вас о том же.

— Ну, мне нечего скрывать! Шёл мимо, увидел кофейню, решил выпить кофе…

— Лукавите! Мне показалось, вы здесь свой человек. Иначе как объяснить, что вы, не дожидаясь баристы, сами налили себе кофе?

— Я немного знаком с хозяйкой, очень милая девушка. Думаю, она не рассердится. Кстати, хотите мороженого?

— С удовольствием.

— Какое предпочитаете? Можете не отвечать! Я знаю, вы любите шоколадное.

— Я и забыла, что вы видите всех насквозь, — усмехнулась Ида.

Дьявол улыбнулся, развёл руками, как бы говоря: «Что поделать, таков уж я есть».

Пока он раскладывал в вазочки мороженое, Иде пришла в голову мысль…

— Христиан-Ганс! — окликнула она его.

Дьявол обернулся:

— Да? — и тут же спохватился: — Вы что-то сказали? Кто такой Христиан-Ганс?

Ида вздохнула:

— Перестаньте! Недостойно вымещать свой проигрыш на слабом, к тому же бедная девочка вообще ни при чём! Зачем вы заморочили ей голову? Хотели таким образом досадить Шуту?

— С чего вы взяли? Я едва её знаю, — Дьявол принёс мороженое, поставил на стол, но не сел, а продолжал стоять рядом, глядя на Иду сверху вниз.

— Вот ваш подарок, — Ида положила на стол золотую цепочку, — я освободила Настю от вашей власти. Больше вы не причините ей вреда, Зора сможет защитить внучку.

— А кто защитит вас? — спросил Дьявол прищурив глаза и усмехаясь. — Снова вы попадаете в переделку вместо этой цыганской девчонки. Но здесь нет зеркал! А ваше колдовство против меня бессильно.

Ида встала и отступила к окну. Что делать? Кричать, звать на помощь? Разбить стекло? Но что это даст?

— Где же ваш Густав? — Дьявол шагнул ближе. — Зовите! Сегодня даже сам Уэйт не поможет вам!

Уэйт! Подарок Святейшего! Покидая Королевство, она взяла его с собой. Ида вынула из кармана коробочку, открыла — и синий шарик замерцал у неё на ладони.

— Уходите!

— Пытаетесь изгнать Дьявола? — засмеялся он. — Дайте-ка вашу игрушку!

И вдруг отдёрнул руку.

— Откуда это у вас? — он понял, чем угрожает ему странный синий шар в руке у проклятой ведьмы, какую-то секунду ещё колебался: попробовать отобрать у неё опасную игрушку или попытаться скрыться. — Подождите, давайте поговорим!

— Нет! — Ида что есть силы бросила шарик в стену.

Во внезапно наступившей тьме гулко прозвучал удар башенных часов.

Глава 14 Четвёртый безумец

Однако! Ещё чуть-чуть — и быть ему кусочком картона! Хорошо, что реакция не подвела. Эта стерва второй раз обставила его! Ничего, последнее слово всё равно будет за ним! Как она побледнела, когда он шагнул к ней. Испугалась — и только потом вспомнила про шар. Значит, это не её колдовство! Кто-то позаботился о защите для ведьмы — это не может быть Пришелец, это кто-то из Старших. Знать бы, кто…

До сих пор он только зря тратил время и силы на мелкие пакости: слухи о Пришельце, всю эту суету с девчонкой Шута. Справившись с ведьмой он бы разом поквитался со всеми! Посмотрим, посмотрим…

Дьявол прошёлся по комнате. Как приятно после провинциальной скуки снова оказаться в центре интриг! Тем более сегодня ожидаются гости. Алхимик прислал сказать, что не приедет, так что будут всего двое: Возничий и этот… хм… Рыцарь.

Рыцарь… Вот как будто не к чему придраться, а душа не лежит! В том, что тот рассказывал о себе, вроде бы не было ни капли лжи. И о Хранителе говорил с искренней неприязнью… Он должен был бы почувствовать фальшь! Не почувствовал. Но почему-то продолжает сомневаться. Можно было бы просто больше не принимать Рыцаря, но в том, что он замышляет ему нужны партнёры, и так уже Алхимик отпал, придётся подыскивать замену. А Рыцарь… Ну что же, надо испытать его.

От размышлений Дьявола отвлёк стук колёс подъехавшего экипажа и он поспешил навстречу гостям.

Весь вечер исподтишка наблюдал за Рыцарем. Нет, ничего такого, что оправдало бы его сомнения. Положительно, такая подозрительность начинает попахивать паранойей! Дьявол настолько ушёл в свои мысли, что Возничему пришлось несколько раз окликнуть его, прежде чем он понял, что его о чём-то спрашивают.

— Да что с тобой сегодня, Дьявол? Ты спишь с открытыми глазами!

— А? — спохватился Дьявол. — Извини, я с утра какой-то рассеянный…

— Я спрашиваю, как твоё казино? Может, сыграем?

— Втроём?

— А что?

— Втроём не так интересно. Но пойдём, я там кое-что готовлю. Посмотрим, что вы скажете.

Спустились в подвал. Дьявол открыл дверь в казино и отступил, пропуская приятелей. Они вошли и остановились на пороге в изумлении. Большая часть стола была накрыта прозрачной полусферой. В свете люстры её поверхность слегка отливала радугой, подобно мыльному пузырю. Приглядевшись, Возничий заметил, что она как бы парила над столом, не касаясь его. Дьявол слегка повёл ладонью снизу вверх и полусфера поднялась выше, стало видно, что снизу она ограничена такой же прозрачной плоскостью. Дьявол опустил руку — и полусфера, повинуясь ему, опустилась почти до поверхности стола. Новый жест и она начала медленно поворачиваться по часовой стрелке, затем против…

— Никогда такого не видел! — сказал Возничий. — Что это? Выглядит эффектно! Подожди-ка, уж не затеваешь ли ты Большую Игру?

— А почему бы и нет? — засмеялся Дьявол. — Только не говори, что ты отказался бы принять в ней участие — не поверю!

Рыцарь подошёл к столу, внимательно разглядывая переливающуюся поверхность. Протянул было руку — но тотчас отдёрнул, так и не решившись коснуться. Дьявол пристально следил за ним.

— Большая Игра запрещена в Королевстве, разве нет? — спросил Рыцарь. — По крайней мере, была запрещена, когда я уезжал. Один лишь Император имеет право на неё и те счастливцы, кого он пригласит принять участие. Но и он вот уже много лет не пользуется своей привилегией, слишком страшны были последствия последнего Большого Расклада. Что-нибудь изменилось?

— Нет, всё по-прежнему, — ответил Дьявол, слегка усмехаясь, — но в моём доме действуют только те правила, которые я сам устанавливаю. Если бы Алхимик приехал, можно было бы начать Игру уже сегодня, но его нет, значит придётся ждать, пока найдётся…

— …четвёртый безумец, — закончил Возничий фразу Дьявола. — Ты хоть понимаешь, чем рискуешь?

— Ничем, потому что без моего позволения никто не увидит то, что видите вы. Даже если в моё отсутствие кто-то сможет открыть дверь и войти сюда, то найдёт лишь пустой и пыльный подвал.

— Хитро! — одобрил Возничий. — Я так понимаю, что мы приглашены, и остаётся найти ещё одного…

— …безумца, как ты изволил выразиться, — засмеялся Дьявол, — да, дело только в этом. Не будем торопиться, я хочу подобрать надёжного партнёра. Когда найду — извещу вас. А пока, прошу, никому ни слова!

— Да, разумеется, — ответил Возничий.

Рыцарь молча кивнул.

Они вернулись в комнаты, но разговор не клеился и Дьявол предложил гостям отправиться на покой.

Рано утром Дьявол постучал в комнату Рыцаря.

— Мне показалось, что вы не спите, я хотел бы переговорить с вами наедине.

— Да, конечно, входите. Чем могу быть полезен?

Дьявол вошёл, оглядел комнату, подвинул кресло к окну, повернув его так, чтобы сидеть спиной к свету. Сел, закинув ногу на ногу. Подумал, щёлкнул пальцами — и в руках у него появились две чашки кофе. Протянул одну рыцарю, отхлебнул из своей:

— Восхитительно! Попробуйте! Это из кофейни одного моего знакомого. Сам он сейчас где-то странствует, но у меня иногда получается раздобыть чашку-другую его превосходного кофе.

Рыцарь опустился в кресло напротив Дьявола, попробовал кофе.

— Вы правы. Кофе хорош. Так о чём вы хотели поговорить?

— Видите ли… Я знаю вас недавно, но вы произвели на меня самое благоприятное впечатление, и я рад, что вы теперь входите в число моих друзей.

Рыцарь сдержанно поклонился.

— Благодарю вас. Я польщён.

Дьявол помолчал. Казалось, он колеблется. После некоторой паузы, заговорил снова:

— Вы, конечно, помните наш вчерашний разговор. Как вы отнесётесь в тому, чтобы принять участие в Большой Игре?

— Мне это будет очень интересно. Я бы ни за что не упустил такую возможность!

— Замечательно! Но нам нужен ещё один партнёр, чтобы игра состоялась. И у меня есть на примете подходящая кандидатура. Всё дело в том, что этот мой друг в настоящее время находится… как бы сказать… в несколько сложной ситуации. И мне кажется, что вы могли бы помочь.

— Я знаю его?

— Вряд ли. Скорее всего только понаслышке. Но именно потому, что вы с ним незнакомы, вы и можете оказаться полезным.

— Я не очень понимаю.

— Сейчас поймёте.

Дьявол допил кофе, поставил чашку на подлокотник кресла. Встал, подошёл к окну, побарабанил пальцами по стеклу, повернулся к Рыцарю. Утреннее солнце светило ему в спину и было совершенно невозможно разглядеть выражение его лица.

— Четвёртый игрок за нашим столом, четвёртый, по выражению Возничего, безумец — Справедливость. И вы поможете мне вытащить его из Башни.

Глава 15 Штирлиц

— Вы оказались совершенно правы, Святейший, — сказал Густав, — не могу передать, как я вам благодарен! Получилось, что я действительно послал Иду прямо в руки Дьявола, и если бы не ваша предусмотрительность…

— Значит, Шут не напрасно тревожился?

— Да, Дьявол увивался вокруг его цыганочки, и вмешательство Иды было очень своевременно, но при этом она сама чуть не угодила в беду, лишь ваш подарок её спас. Но Дьяволу удалось скрыться.

— Берегите Иду. Уговорите её быть осторожной! Дважды ей удалось ускользнуть от Дьявола. Будьте уверены, он попытается взять реванш.

— Сегодня я надеюсь узнать кое-что о его планах.

— Да поможет вам Уэйт!

Дьявол размышлял. Безусловно, его задумка даёт прекрасную возможность проверить Рыцаря. Если тот играет на стороне Хранителя, то постарается провалить побег Справедливости, и тем самым выдаст себя.

А если нет? Если его смутные подозрения напрасны и Рыцарь действительно искренен в своих словах?

Ну что же, освобождение Справедливости открывает возможность предстать перед бывшим приятелем в благородной роли спасителя и с полным правом рассчитывать на благодарность. Если же преданный — преданный им, да! — союзник не захочет принять протянутую руку, что ж, тогда можно попытаться наладить отношения с Хранителем, сдав ему беглеца в качестве доказательства своей лояльности. И в том и в другом случае он остаётся в выигрыше.