Бесплатный фрагмент - Карстовая пещера, или Как устроено счастье

От автора

Уважаемый читатель, в современном обществе у человека появилось слишком много личных потребностей, которые прежде можно было отнести к роскоши, но в силу прогресса и повсеместной автоматизации уже довольно сложно устанавливать какие-то рамки необходимости тех или иных товаров, услуг, знаний. Если сегодня что-то из предоставленных новинок на бескрайных просторах рыночной сети не требуется человеку, то завтра, не имея их, человек может остаться беспомощным перед имеющейся системой государства и общества. Именно поэтому современный человек тратит слишком много времени на ежедневный анализ своих потребностей, постоянно увеличивая требования, как к самому себе, так и своим близким. Если еще лет двадцать назад человек мог свободно распоряжаться своим временем, то в современном мире большинство людей уже активно используют календари и ежедневники, расписывая свои дни практически по часам. Внося свои очередные записи в свой календарь вы, в 99% случаев планируете исключительно «свое» время, отодвигая семью на второе место, либо полностью, исключая ее из своего планирования. Если вы попали в оставшийся один процент исключения, и в ваш ежедневник составлен не по имеющемуся вашему свободному времени, а по времени, свободному у вашей семьи, то я вас искренне поздравляю, вы большой молодец!

Книга, которую вы держите в руках, посвящена одной из самых главных ценностей человечества — семье. Со школьных парт всем нам говорили, что семья это самое важное и самое главное, что может быть у человека. Большинство читателей сейчас воскликнут, — «Да, конечно! Семья это самое главное». Другие же к этому утверждению отнесутся более скептически и не согласятся, подкрепляя свои слова печальным опытом распавшейся по той или иной причинам семье. Однако целью этой книги не является отождествление семьи исключительно с положительной, либо отрицательной стороны, потому как у всех свои критерии хорошего и плохого. Для одних ревнивый супруг, или упрямый ребенок это будет положительным качеством, для других отрицательным, а третьим будет просто не до них. И, разумеется, все будут по-своему правы, но исключительно в своих субъективных убеждениях и суждениях, которые чаще всего будут противоречить общепринятым нормам и правилам общества. Именно в этом и есть различие между каждой семьей — умением мыслить самостоятельно, в рамках своей семьи. Все семьи, без исключения прекрасны своим разнообразием, своими судьбами, своими маленькими историями, которые по итогу составляют историю своего города и государства в целом. Если человек прожил всю свою жизнь, но у него не получилось, в силу каких-то причин, создать семью и построить головокружительную карьеру, то вероятно про него знакомые будут говорить как о неудачнике. Однако этот человек за свою жизнь, конечно же, сделал что-то такое, что позволило другим людям, основываясь на результатах его труда, сделать какое-то открытие, либо добиться каких-то результатов своей работы и вывести свое предприятие, город, а возможно и государство на новый уровень. Да, лавры победителя достанутся именно последним, но их достижения не могло бы быть успешным без первого заложенного «камня» успеха тем самым, никому не известным, человеком. Именно поэтому каждый человек важен для общества, а если у этого человека еще и семья есть, то он вдвойне важен, потому как совершать подвиги во имя любимых и «сворачивать» горы, как говорится «в крови» человека. Опять же, время диктует свои правила и понимание подвигов в разные времена были слишком не похожими друг на друга, но все они вершились ради одного светлого чувства — любви, которая всегда была фундаментальным камнем любой семьи.

События, разворачивающиеся в книге, никогда не происходили, но я все же не могу полностью исключить вероятность на схожесть описанного в книге с какой-нибудь действительной историей, о которой мне неизвестно. Если кто-то узнал в главных героях себя, то это не более чем обыкновенное совпадение.

ГЛАВА 1

Заглушив автомобиль возле железнодорожной насыпи, Егор огляделся по сторонам. Представлявшийся взору пейзаж, как рассудил Егор, вряд ли мог быть удостоен кисти уважающего себя художника. Слишком мрачным и неприветливым оказался пункт назначения, совсем не такой, как описывали его знакомые блоггеры, посетившие это место несколько лет назад. Перрон, местами заросший бурьяном, с покосившейся и некогда вещавшей название станции, а ныне выцветшей и облупившейся краской, табличкой на которой осталось только четыре буквы «овая». Егор усмехнулся и подумал, что это, наверное, не самое «редкое» окончание пригородных станций и если бы на каком-нибудь другом перроне была эта же табличка, то и там она была бы на своем месте. За перроном раскинулась лесополоса из часто растущих молодых берез, что по убеждению Егора могло произойти только после давнего пожара, при котором выгорел лес и, как Егор слышал от стариков, на месте лесных пожаров в первую очередь вырастают именно березы. За лесополосой проглядывались крыши каких-то небольших строений. Достав из багажника автомобиля рюкзак с нехитрой снедью, наскоро купленной в придорожном киоске, и кое-какими вещами Егор направился в сторону построек.

Деревня, если так можно назвать те шесть обветшалых одноэтажных типовых домов с десятком сараев огороженных зияющими многочисленными прорехами, на первый взгляд выглядела вполне обыкновенно. В воздухе стояла звенящая тишина, непривычная городскому жителю, нарушаемая только каким-то неясным монотонным приглушенным скрипом, раздававшимся неизвестно с какой стороны, что вдруг заставило Егора насторожиться. Еще со школьной скамьи Егора увлекали книги о вечной борьбе сил добра и зла в лицах отважных героев, обладающих познаниями в карате, и напрочь прогнивших изнутри поклонниках рогатого идола. Зачастую действия в книжных повествованиях разворачивались в каких-то малоизвестных и частично заброшенных деревнях, в которых были истреблены все собаки во славу рогатого божества и возможности вести свои нечестивые ночные ритуалы, не опасаясь быть излишне замеченными. С этими дурными предчувствиями Егор прошел мимо четырех домов, окна которых были закрыты давно не крашеными ставнями, и поросшая по тротуарам непримятая трава показывала слишком длительное отсутствие хозяев. За забором пятого дома на лавочке, в теплой вязанной, местами поеденной молью и временем, кофте, несмотря на жаркий погожий день, клевала носом грузная бабушка неопределенного возраста. Егор подошел поближе и окликнул ее.

«Бабуля» — шепотом произнес он, как бы опасаясь ее разбудить. Но опасение оказалось напрасным. Мерно посапывающая бабушка и не собиралась просыпаться.

«Эй, бабуля, просыпайся!» — уже более настойчиво сказал Егор и потормошил ее за плечо. И в этот раз попытка не увенчалась успехом.

«Просыпайся, пожар, горим!» — закричал Егор, входя в раж, вспомнив кадры какого-то старого фильма, и решив хоть как-то поднять себе настроение. При этих словах он уже двумя руками тряс плечи бабушки. И это сработало.

«Какой пожар, кто горит?» — прошамкала бабушка почти беззубым ртом, медленно открывая глаза.

«Где пожар, почему пожар, — сделал удивленные глаза Егор, — наверное, вам что-то приснилось нехорошее!»

«Да, все может присниться», — подтвердила бабушка. Немного осмотрев гостя, хитро прищурив глаза, она поинтересовалась, кто он и зачем к ней пришел.

«Зовут меня Егор, — представился он, — я проездом в ваших краях, путешествую понемногу по родным краям. Люблю узнавать что-то новое о родном крае, бывать в новых местах. Сам я живу в городе „У“, а к вам заехал полюбопытствовать о карстовой пещере и заодно услышать от местных жителей их истории и байки. В интернете информации об этом интересном и таинственном месте не то, чтобы мало, их просто нет. Написано, что есть такая-то пещера и все, а дальше сам догадывайся».

«Ты шпелеолог чтоль?» — блеснув мудреным словом, прошамкала почти беззубым ртом бабушка.

«Да ну, — отрицательно закрутил головой Егор, — какой из меня спелеолог. Я простой любитель всяких природных красот и достопримечательностей, а полазать по лесам и горам для меня всегда только в радость».

Хозяйка оглядела его с ног до макушки, медленно встала, крякнула, схватившись при этом одной рукой за поясницу, а другой за бревенчатую стену избы. Немного постояв, как бы приходя в сознание от одолевавшей дремы, она направилась в сторону небольшого двухступенчатого крыльца.

«Что-то жарко сегодня, — сказала она, глядя куда-то в пол, — пойдем в дом, там попрохладнее будет. Меня, сынок, Таисия Матвеевна зовут, но можешь называть просто Тося, не перед кем тут куражиться». С этими словами она чуть приоткрыла незапертую дверь, отворившуюся практически бесшумно, и прошла в сени, в которых, как показалось с улицы, была непроглядная тьма. Егор не смог разглядеть ничего, кроме старых повидавших виды и наспех обрезанных резиновых сапог на пороге и какой-то засаленной куртки на вешалке. Дальше, в глубине дома, царила непроглядная тьма и неизвестность, заставив гостя понервничать и сделать нелегкий выбор.

«Странно как-то, — думал Егор, — в какой-то заброшенной деревне на закромах таежных лесов, где волки и медведи правят бал и живет наверное только она одна, вот так сразу первого встречного сразу приглашать в дом?»

Егор сам отличался гостеприимностью и его радушию многие бы позавидовали, а другие бы назвали его привычки странными и неуместными в наше до глубины души эгоистическое время. Он всегда всех просил пройти в дом, усаживая за стол в гостиной, или же предлагал присесть на скамью, стоявшую возле гардероба с верхней одеждой, и только после этого более подробно интересовался о цели их визитов. Доверие к людям было у него «в крови», причем ко всем: к сотрудникам с домоуправления, каким-то бегункам с предвыборными опросами, которых Егор с юмором называл «белые ходоки», соседям стучавшимся в двери, да и просто ко всем приходящим. Именно за эту привычку дружелюбия и возникали в семье периодические ссоры с супругой Эльзой, полностью несогласной с таким положением дел.

— «Ты чего там, уснул?» — громким окриком из темноты перебила его мысли Тося.

«Иду я, иду!» — поспешно сказал Егор, отогнав дурные мысли и убедив себя в том, что это всего лишь деревенская приветливость, и больше ничего. Переступив через порог избы, Егор успел сделать пару шагов вперед, после чего входная дверь со скрипом быстро захлопнулась. Тьма и холод окутали Егора.

ГЛАВА 2

Росший в 90-е годы Егор не познал всей разрухи страны после распада СССР. Его не затронул экономический кризис, оглушительно прокатившийся по всей стране, не тронул его бандитский беспредел лихого десятилетия, и мимо него прошел весь западный мусор, заполонивший ума и сердца избалованных детей и молодежи после падения железного занавеса некогда великой страны. Отца Егор лишился еще в трехлетнем возрасте и, разумеется, не помнил его, но взращенный одной матерью Егор не стал «маменькиным сынком» потому как не был воспитан нытиком. С ранних лет Егор знал цену словам и не бросался ими на ветер. Если что-то говорил, то только правду, за что периодически и ходил с физиономией расквашенной местными подростками за нежелание согласиться с ними в том, что они «правильные пацаны», с чем Егор категорично был не согласен из-за их регулярных хулиганских поступков далеких от его собственных норм поведения. В студенческие годы, познавая углубленное программирование в одном из областных ведущих ВУЗов, однокашник Егора, а по совместительству лучший друг — Петька, умудрился как-то затащить Егора на тренировку по боксу в студенческий спортзал, где тренером тогда был областной чемпион по боксу середины 80-х годов, Валерий Иннокентьевич О. Валерий Иннокентьевич, или как его называли за глаза все студенты — Валера, впервые увидев на тренировке Егора сказал ему то же, что и говорил всем новеньким в их группе, мол, чемпионом стать уже не успеешь, но защитить себя и семью вполне сможешь, если конечно не будешь филонить. Егор и не филонил. На тренировках он выкладывался во всю, научился правильной стойке и грамотно ставить удары и блоки. За время обучения в ВУЗе его спарринг-партнер Петька, четырьмя годами ранее приведший практически за уши, Егора на занятия боксом, уже не так ухмылялся перед началом состязаний, как в первые дни занятий. Сейчас же он вполне мог дать достойный отпор, и Петька уже не один десяток раз видел своими глазами как соперников Егора уносили с ринга на носилках после первый десяти секунд боя. Валера очень гордился достижениями своего рослого ученика и в то же время причитал, что он напрасно не пришел в спорт хотя бы десятью годами раньше, потому как мог бы добиться бόльших успехов. На эти слова Егор обычно краснел, как девица на смотринах и глупо улыбался. После ВУЗа, из-за катастрофического отсутствия свободного времени, занятия боксом были заброшены и он целиком отдался работе. Немного позже он встретил свою будущую супругу Эльзу и полученные на ринге навыки неоднократно помогали ему расправляться с зарвавшимися хулиганами, расплодившимися в лихолетье 90-х и все никак не понимающих и не принимающих эпохальную смену времени и ценностей, правящих в нынешнее время.

Вот и в этот раз Егор подсознательно напрягся и принял боевую стойку, но его глаза не видели цель, а слух резала все та же зловещая тишина, что и на улице. Привыкшие к дневному свету глаза восприняли сумрак, царящий в избе, практически полной темнотой из-за закрытых ставней на окнах.

«Проходи, чего встал на пороге!» — услышал он откуда-то слева приглушенный голос Тоси, а спустя секунду окружавшую Егора тьму ярким лучом разрезал, как показалось с начала, ослепительный свет из-за распахнутой плотной занавески на двери, ведущей вглубь избы.

Выросший в городских кварталах и не избалованный нехитрым убранством деревенских домов Егор с порога все же оценил домашний уют, царивший в комнатах, сильно контрастирующий с внешним видом дома. Вместо ожидаемой грязи, пыли и засиженных мухами и мошкарой лампочек он, на свое удивление, увидел хоть и слегка выцветшие, но вполне чистые обои с ромашками на стенах. На кровати, стоявшей в углу большой комнаты и застеленной голубеньким покрывалом, высилась пирамида из трех подушек обернутых в белоснежные наволочки. Часто виденные им раньше картинки в социальных сетях с такими кроватями, обычно подписанные «Хочется вернуться в детство и уехать к бабушке в деревню», в этот раз заставили Егора улыбнуться. Чистые цветастые ковровые дорожки, вязанные вручную из лоскутов, застилали практически все дощатые полы комнаты. С виду старинный круглый стол, стоявший посредине комнаты, был покрыт белой скатертью, на которой стояли сахарница, вазочка с каким-то розовым вареньем, несколько закрытых баночек, в которых Егором почему-то угадывались соль и перец, и пузатый электрический самовар. На недавно выбеленной печи, занимавшей почти половину комнаты, стояла одна небольшая цветастая кастрюля, от которой шел наполняющий воздух приятный легкий аромат какого-то недавно приготовленного супа, при виде которого у Егора предательски тоскливо заурчало в животе. Венцом все это деревенского убранства был красный угол с иконой какого-то святого и стоявшей рядом затушенной церковной свечой, вероятно зажигаемой по воскресеньям, или по церковным праздникам. Все увиденное несколько успокоило Егора от его первоначальных опасений по приверженности жителей деревни к каким-то сатанинским культам. Хотя каких еще таких «жителей», если Егор из деревенских увидел только одну Тосю! Пока он оглядывался бабушка поинтересовалась не голоден ли он и услышав положительный ответ захлопотала, накрывая стол.

Пока гость самозабвенно уплетал за обе щеки борщ со сметаной Тося сидела напротив него и потихоньку потягивала крепко заваренный чай с каким-то терпким ароматом. Сказать, что борщ был вкусным — ни чего не сказать! Егору почему-то очень нравился вкус, немного необычный, но совсем не такой как получался у Эльзы, чем-то он отличался. «То ли все дело в приправах, которые, наверное, она сама выращивает на огороде без химии, — размышлял Егор, — то ли дело в печи на которой его готовили. Интересно, это все вкусовые сюрпризы этого дома, или еще есть чем меня удивить?»

«Чага, сама собираю в лесу, — как бы предугадав его вопрос, сообщила Тося. — Тебе налить?»

«Нет, спасибо, лучше простой чай», — почему-то отказался Егор. Слова почему-то были сказаны как будто другим человеком. Егор, любивший подолгу бродить по лесам, уже привык не брать с собой лишнюю провизию, в том числе и чай, который с успехом заменяли лесная смородина и березовая чага. Не сказать, что вкус ему очень нравился, но и явного отвращения он не вызывал, а с утолением жажды справлялся вполне хорошо.

«Как знаешь, но простого чая у меня нет, — сказала Тося, ничуть не оскорбившись отказом, но и не предлагая ничего взамен отвара из чаги, лишь уточнила, забирая пустую тарелку у гостя, — наелся, или еще суп налить?»

«Спасибо, но вторую порцию уже не осилю», — поблагодарил Егор, получив в ответ молчаливый слегка заметный кивок головой.

Егор, борясь с внутренним искушением вздремнуть после обеденной трапезы, вышел на улицу, сел на лавочку и закурил. Следом, все так же кряхтя после каждого шага, вышла Тося, лихо свернула самокрутку в пожелтевших морщинистых пальцах, села рядом и пустила струю тяжелого желтого дыма в небо, разгоняя назойливую мошкару.

«А что, бабка, сколько у вас тут людей живет? Или одна на всю округу?» — задумчиво спросил Егор.

«Не бабка, а Тося, просила же, — поправила она его поучительно. — Нет, не одна. Еще сосед Тимофеич тут живет со своими собаками. Два дня назад как в лес ушел с ними. Они у него охотничьи, зайцев и белок издалека чуют».

Егора эти слова окончательно успокоили. Уже начинающееся забываться опасение по причастности деревни к каким-то темным силам и нечисти полностью покинуло его мысли. Егор расслабился.

«У меня, — после недолгого раздумья сказал он, — тоже есть собака, породы сибирский хаски. Он не охотничий, конечно же, но тоже любитель по природе побегать. Мы с ним и в лес, и на речку всегда вдвоем ходим. Будучи щенком сильно боялся в найденные пещеры в лесах заходить, но как-то за полевой мышью погнался и в азарте забежал в большую нору, так теперь все пещеры проверяет в поисках той убежавшей мыши. Мы с ним, таким образом, даже нашли несколько довольно больших пещер. В одной из них было что-то вроде наподобие озера небольшого, с чистейшей водой из какого-то подземного ручья. Сейчас вот только с собой его не взял, пришлось с женой оставить, чтобы охранял ее с дочкой на даче. У вас-то есть в округе пещеры?»

«Да, к сожалению, есть, — с грустью вздохнула Тося и махнула рукой в сторону леса, — карстовая пещера тут недалеко. Только слава у нее плохая. Слишком много людей в ней пропало, в поисках золота».

«Золото!? Откуда оно у вас тут взялось? На лошадях чтоль привезли!» — не удержался от недоумения и сарказма Егор.

«Говорят, что это часть золота самого Колчака, которое у нас оставили, когда его вывозили в Польшу, — немного понизив голос, как будто рассказывая какую-то страшную тайну старому другу, проговорила Тося. — Видимо сомневались что довезут, боялись предательства, вот и делили его по всему пути поезда. Ихний, который самый главный начальник, сам ходил с солдатиками, не по-нашему одёванными, в лес с ящиками, а потом вернулся один и поезд дальше поехал».

«Откуда знаешь? Видела?» — улыбался Егор, предвкушая продолжение рассказа, больше похожего на байку для туристов, призванную позже содрать с доверчивых сограждан побольше денег за услуги псевдогида по туристической прогулке среди местных «достопримечательностей», одной из которых уже предвиделась таинственная карстовая пещера.

«Видела, — перед следующими словами Тося немного призадумалась, вспоминая какие-то подробности. — Шесть годов мне тогда было. День с самого утра был жаркий, в сарае играла на чердаке. Видела, как почти всех кто был тогда в деревне, солдатики вытаскивали на улицу и стреляли. Я уцелела, не нашли. В живых остались и те, кто в поле был на работах и в лес отлучились с самого утра. Отец с матерью через день из города вернулись, я им все рассказала, и они крепко-накрепко запретили мне кому-то говорить об этом. Многих тогда убили почем зря».

«Кошмар! А почему думаешь, что золото спрятали, а не что-то другое?» — изумился от услышанного рассказа Егор.

«Когда солдатики ящики несли, то один слиток выпал, а они и не заметили. Соседский Славка подобрал и побежал в сторону дома с криком о найденном золоте, и не добежал, — с грустью вспомнила Тося, — солдатики застрелили и золото забрали. Ох, и орал тогда их начальник, как умалишенный! Бегал взад-вперед, руками размахивал на солдатиков, пальцем тыкал то на лежащего Славку, то на наши избы! Вот после этого и начали всех деревенских стрелять…».

«Почему ты говоришь, что золото в пещере схоронили, а не просто закопали в лесу?» — продолжал выпытывать Егор. Сам того не замечая он начинал верить в услышанное, слишком уж складен был рассказ «очевидицы» тех событий.

«Мы же деревенские часто в лес ходим и знаем его как свои пальцы, — как будто хвастаясь, но с укоризной, сообщила Тося, — у каждого свои тропки натоптаны. Все изменения в лесу нам очень приметны. О пещере я и раньше знала, но не думала, что туда понесут, далеко она. После того как поезд от нас уехал, то побежала к пещере и когда увидела на ее входе следы обуви не нашенских сапог, то все поняла. На следующий же день отцу рассказала, а он на меня так посмотрел страшно, но не сказал ничего. Утром он уехал, в город. Мама мне сказала, что по делам поехал и скоро вернется. Вечером к нам в дом пришло человек 5—6 незнакомых мне людей и матери сказали, что отец сидит у них, и потребовали, чтобы она показала им эту пещеру. Она меня к соседке отвела и ушла с ними. Уже поздно ночью она вернулась с одним из мужчин, который все время ругался и сетовал, дескать, что он скажет «своим» о том, куда делись его товарищи и велел маме ничего никому не говорить и ждать его приезда еще раз. Он уехал и больше не возвращался. Отец тоже не вернулся. Мама потом ездила в город, но сказала что не нашла его и в следующий раз поедет, еще поищет. Потом мама ездила в город, отца искать, но вернулась одна с заплаканным лицом, а мне сказала, что видимо плохо искала и не нашла. Много лет спустя мама рассказала, что тот мужчина, который приезжал в пещеру и вернулся один к «своим» доложил, что золота в нашей деревне отродясь не было и отец, рассказавший им все это, просто обманом завел их на засаду, где была жуткая перестрелка и он один в живых остался, поэтому еще раз ехать нет интереса. За такую клевету отца и расстреляли. Времена были такие, что никто не разбирался кто и в чем виноват. Своим больше верили…». Говоря все это голос Тоси постепенно наполнялся дрожью и последние слова были сказаны уже со слезами от нахлынувших воспоминаний.

«А что мама рассказывала про то как они ходили с этими людьми в пещеру?» — выдержав некоторую паузу спросил Егор, стараясь хоть как-то исправить ситуацию и немного ее отвлечь.

«А? Что? — как бы потеряв суть разговора, растерянно переспросила Тося, и невольно встрепенувшись, она припомнила. — Говорила, что они в пещеру зашли, все кроме нее, а обратно вышел только этот один. Весь был взмокший, взбудораженный, глаза бегали, руки тряслись как у припадочного. Рассказал маме, что разбрелись они все в стороны, он кричал-кричал, никто не отзывается. Стрельнул он, в пустоту значит, для верности, чтобы услышали и отозвались, а в ответ ничего, тишина. Постоял и вышел к маме. Пару часов постояли они вдвоем возле пещеры, да и пошли обратно к нам в деревню».

«Ну и история. Вам бы фильмы тут снимать с таким-то сюжетом, — в очередной раз подивился Егор, — какой-нибудь исторический туризм развивать. А местные не искали золото в пещере?»

«Искали, милок, — вздохнула Тося, — но все кто искал — сгинул. Не видели мы их больше».

«Да, наверное, нашли его и в город переехали, а не пропали в ней, — весело сказал Егор, — а у вас теперь есть байки для привлечения туристов».

«Муж мой там пропал, — как будто не слыша последнее сказанное, произнесла Тося. — Уж пятнадцать лет назад как ушел, так и не возвращался. Приходит он как-то однажды и говорит, что нашел золото, взял инструмент какой был, вернулся в проклятую пещеру и не вышел из нее».

«Да ну! — воскликнул Егор, — быть не может! Не ходили, не искали его?»