Бесплатный фрагмент - Карелы в центре России

Анатолий Головкин

Карелы в центре России

Книга по истории тверских карел «Карелы в центре России» повествует о переселении, коренизации и жизни карел на тверских и бежецких землях в период с 1617 по 2021 годы.

Оглавление

Введение

Глава I. Переход карел на бежецкие и тверские земли

Карелы на исторической родине

Исход из Приладожья

Карелы на бежецких и тверских землях

Укоренение карел на землях Бежецкого Верха

Дворцовые крестьяне

Деревни Корельской Кошевской дворцовой волости

Глава II. Реформы в отношении удельных крестьян

Удельные крестьяне-карелы

Дела Чамеровского сельского приказа

Реформа 1863 года в отношении удельных крестьян

Удельные тверские карелы в период реформы

С верой трудности преодолимы

Проведение реформы образования среди карел

Столыпинская реформа в карельской деревне

Революция в городе Бежецке Тверского уезда

Глава III. НЭП и коллективизация в карельской деревне

Новая экономическая политика (НЭП) в карельской деревне

Кулаки и деревенские нэпманы

Подготовка карельских национальных кадров

Коллективизация и раскулачивание в карельской деревне

Второго переселения народа не произошло

Глава IV. Рождение карельской письменности

Подготовка к созданию карельской письменности

Родина карельской письменности — тверская земля

О карельской письменности. Из стенограммы

Перевод карельской письменности на кириллицу

Глава V. Карельский национальный округ

Образование и развитие округа

Образование Козловского национального района

Окружная газета

Второй пленум Карельского окружкома ВКП (б)

Дело секретаря окружкома ВКП (б) И. С. Белякова

Ликвидация округа

Прекращение карельского дела

Глава VI. Пятьдесят лет забвения

О тверских карелах не вспоминали 50 лет

Зимняя война (1939—1940 годы)

Карело-финские формирования в боях за Карелию и Ленинград

Тверские карелы в послевоенный период

Глава VII. Быт и культура тверских карел

Карельская деревня

Карельский дом

Одежда и питание тверских карел

Нравы тверских карел

Культура труда у тверских карел

Ремесла и промыслы тверских карел

Деревенские посиделки и праздники

Глава VIII. Самоопределение тверских карел в конце XX века

От общества культуры к автономии

Попытки сохранения карельского языка и культуры

Международное признание тверских карел

Проект «Будущее тверского села»

Ассимиляция тверских карел

Будущее тверских карел (вместо заключения)

«Нашел, где твои корни, и не суетись насчет других миров».

Генри Дэвид Торо, США (1817—1862 годы)

Введение

История российского государства складывается из истории народов, его населяющих. Во все времена, во всех многонациональных государствах национальный вопрос был, есть и остается одним из са­мых важных и сложных вопросов общественной жизни.

Карелы своим проживанием на тверской земле олицетворяют объединение двух культур — русской и карельской. Они изучают и знают русский язык, культуру, помнят и чтят великих русских поэтов и писателей. Одновременно они уже более 400 лет сохраняют свой карельский язык и культуру. Карелы бережно относятся к творчеству своих народных поэтов и писателей, помнят основателей карельской письменности и других знаменитостей, выходцев из Тверской Карелии, которая дала стране известных государственных деятелей, ученых, строителей, летчиков.

До конца XX века тверские карелы ничего не знали о своей истории. Родители говорили нам, что наши предки пришли с Карельского перешейка, но откуда точно, когда и почему — не знали. Материалы о тверских карелах были надежно закрыты в архивах и недоступны для исследователей вплоть до 1990-х годов. Книги по истории тверских карел я начал писать с апреля 1997 года, этому предшествовало несколько событий.

Во-первых, при подготовке ко II Всемирному конгрессу финно-угорских народов, который прошел в Будапеште 16—21 августа 1996 года, был издан сборник статей «Финно-угорский мир». В нем о тверских карелах было написано буквально несколько строк, о других финно-угорских народах в сборнике было значительно больше информации.

Во-вторых, в марте 1997 года в Твери прошла научная конференция: «История и культура тверских карел: перспективы развития». Я слушал выступающих и понимал, что достаточно много информации о карелах Республики Карелия, но почти нет никакой информации о тверских карелах, не написана их история. Были позабыты карельские песни, национальная одежда, письменность, оставался лишь разговорный бытовой язык. Именно столь малые сведения о тверских карелах и подтолкнули меня начать исследовать и писать их историю.

В-третьих, в том же марте месяце нас с женой пригласили в Финляндию, там, в архиве я прикоснулся своими руками к рукописи Элиаса Лённрота «Калевала», листы которой были перечеркнуты одной линией наискосок. Эта линия означала, что лист рукописи уже напечатан. Знакомство с его рукописями стало для меня следующим потрясением, и я пошел работать в архивы, используя любой свободный час, а также время отпусков, чтобы писать книги о тверских карелах.

При написании книг по истории тверских карел, в поисках необходимых документов, я много и активно работал в Государственном архиве Тверской области (ГАТО) и Тверском центре документации новейшей истории (ТЦДНИ). Перелопатил тысячи листов архивных дел, в одном лишь фонде Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря 4640 дел. Очень было трудно определять что-то национальное в условиях проживания тверских карел среди русского населения на протяжении более 400 лет.

С 1997 по 2019 годы мне удалось написать серию из 12 книг, связанных с историей тверских карел.

— «История Тверской Карелии» (1999, 2001 и 2008 годы).

— «Карелы: от язычества к православию» (2003 и 2008 годы).

— «В краю двух культур» (2005 год).

— «Мы отсюда родом» (2007 и 2017 годы).

— «Прошедшие через века» (1998, 2010 и 2017 годы).

— «Помнят стены монастыря» (2016 год).

— «История одного колхоза» (2017 год).

— «Карельский национальный округ» (2017 год).

— «Шагнувшие в вечность» (2017 год).

— «Владельцы мызы Подобино» (2018 год).

— «Деревенские нэпманы» (2019 год).

— «Незавершенная реформа» (2024 год).

Все эти книги вошли в четыре тома собрания моих сочинений, изданных в 2022—2024 годах. Кроме архивных документов я писал эти книги на основании надежных первоисточников, которые мне постепенно привозили сородичи из Карелии и Финляндии, в том числе:

— «История Карелии XVI — XVII веков в документах». I том. Петрозаводск-Йоенсуу, 1987 год, 626 страниц.

— «История Карелии XVI — XVII веков в документах, том II. Поземельная книга Кексгольмского лена 1637 года». Йоенсуу, 1991 год, 758 страниц.

— «История Карелии XVI — XVII веков в документах», III том. Петрозаводск-Йоенсуу, 1993 год, 510 страниц.

Эти три тома сборника «Истории Карелии XVI — XVII веков в документах» стали результатом Соглашения между Академией наук СССР и Академией Финляндии от 15 мая 1980 года. Координатором от СССР выступал А. С. Жербин, написавший в 1956 году книгу «Переселение карел в Россию в XVII веке», координатором от Финляндии — Х. Киркинен. Составители от СССР Г. М. Коваленко и И. А. Чернякова, составитель от Финляндии — Вейо Салохеймо. Изменения, происшедшие в СССР и России в 1990-х годах не позволили редакционной коллегии завершить работу, было издано всего три тома.

— Списки тверских карел, составленные Д. И. Рихтером в 1904 году на основании данных за 1873 год. Их мне передал в 2000 году Вейо Салохеймо. Списки составлены на финском языке, мне пришлось их переводить.

— Карты погостов Корельского уезда. Хельсинки, 1997 год, 192 страницы. Их мне передали председатель «Общества тверских карел в Финляндии» Эркки Хатакка и его жена Элина Хатакка 13 декабря 2000 года во время проведения в городе Хельсинки III Всемирного конгресса финно-угорских народов. Я воспользовался ими при написании книг, для уточнения мест расселения предков тверских карел.

— Сборник территориального органа федеральной службы государственной статистики по Тверской области «Карелы Тверской области», 2006 год, 68 страниц. Он был издан по моей просьбе тиражом 15 экземпляров, один экземпляр передали мне.

— Статистический сборник «Финно-угорские и самодийские народы России». Сыктывкар, 2006 год, 276 страниц. Сборник мне передал председатель Консультативного комитета финно-угорских народов Валерий Петрович Марков в марте 2007 года.

— И. Шаскольский «Шведская интервенция в Карелии в начале XVII века». Петрозаводск, 1950 год, 168 страниц.

— Книга «Путешествия Элиаса Лённрота. Путевые записки, дневники, письма 1828—1842 годы». Петрозаводск, изд. «Карелия», 1985 год, 320 стр.

— Сборник о выходе карел из погостов Корельского уезда. Veijo Saloheimo. «Entisenesivallanalle, uusilleelosijoille», Тампере, 2010 год, 218 страниц. Эту книгу на финском языке профессор из города Йоенсуу Вейо Салохеймо подарил мне 29 октября 2010 года во время его последнего приезда в город Тверь.

— Списки карел, вышедших из Корельского уезда в 1618—1655 годах, составил профессор Вейо Салохеймо. «Inkerinmaaltaja Kakisalmen Iaanistapaenneita vuosina 1618—1655». Йоенсуу, 1999 год, 128 страниц. Книгу мне передал автор Вейо Салохеймо 13 декабря 2000 года во время проведения в городе Хельсинки III Всемирного конгресса финно-угорских народов. 29 октября 2010 года Вейо Салохеймо передал мне списки перешедших карел также в электронном виде.

— «Зимняя война 1939—1940. Политическая история». Книга 1, Москва, изд. «Наука», 362 страницы. «Зимняя война 1939—1940. И. В. Сталин и финская кампания». Книга 2. Стенограмма совещания при ЦК ВКП (б), проведенного 14—17 апреля 1940 года. Москва, изд. «Наука», 1998 год, 298 страниц. Эти две книги мне привез из Москвы посол Республики Финляндия в России Маркус Люра в 2000 году.

Все перечисленные источники я в феврале 2024 года передал в дар Карельскому национальному краеведческому музею в городе Лихославле.

Ранее в своих книгах я писал историю всех карел, начиная с VIII века. Учитывая связь карел со Швецией, Великим Новгородом и Россией, в них освещались страницы общей истории народов этих стран, где тверским карелам отводились порою отдельные главы или даже параграфы. Более выраженная история тверских карел имеется в большинстве книг о них, в том числе: «История Тверской Карелии», «Карелы: от язычества к православию» и «Карельский национальный округ», вошедших в I том собрания сочинений, а также в книгах II иIV томов собрания сочинений.

В книгах «Помнят стены монастыря», «Владельцы мызы Подобино», «Незавершенная реформа», вошедших в III том собрания сочинений, из-за незначительной информации в архивных документах и других источниках, история тверских карел выражена фрагментально отдельными главами или даже параграфами в общей истории России, Бежецкого Верха и Тверской губернии.

Так, в книге «Помнят стены монастыря» штрихами затронуты проблемы коренизации карел на монастырских и помещичьих землях, а также перевод их в создаваемые дворцовые карельские волости.

Помещичьи тверские карелы приобрели волю наравне с русскими крестьянами по реформе императора Александра II от 19 февраля 1861 года. Но о крестьянской реформе от 26 июня 1863 года в отношении удельных крестьян ранее до меня никто не писал. Ей посвящена отдельная глава в книге «Владельцы мызы Подобино». Там же затронуты вопросы проведения реформы образования, в том числе, среди карел.

В книге «Незавершенная реформа» карелам посвящен один параграф «Аграрная реформа в карельской деревне».

Таким образом, материалы о тверских карелах были собраны по крупицам за долгие годы моих исследований. В предлагаемой книге «Карелы в центре России» я решил ликвидировать «белые пятна» в истории Тверской Карелии и написать более последовательную историю тверских карел на основании материалов предыдущих книг, соткав единое полотно их жизни на новой родине. Эта история начинается со времени массового переселения карел на земли Бежецкого Верха и отроги Валдайской возвышенности после заключения Столбовского мирного договора от 27 февраля 1617 года и вплоть до 2021 года на территории, названной «Тверская Карелия».

За основу взята книга «История Тверской Карелии», названия книг, из которых включены дополнения в отдельные главы или параграфы, указаны. Ссылки на первоисточники во всех ранее мною написанных и изданных книгах имеются, и здесь они не приводятся.

В русских летописях племя «корела» впервые упоминается с 1143 года, хотя в скандинавских сагах — с VIII века. Как исходит из скандинавских саг, к ΙХ веку племя «корела» населяло северо-за­пад­ное побережье Ладожского озера и Карельский перешеек. В ХΙ — ХΙΙ веках они освоили западную часть территории современной Карелии, а затем начали продвигаться на север к Белому морю и на восток в район между Ладожским и Онежским озерами, где с ними смешалась часть жившей там веси (нынешних вепсов).

Шведы, в ХΙΙΙ веке захватили земли финских племен «сумь» и «емь» и постепенно начали враждовать с Новгородом за земли карел. С тех пор русско-шведское противоборство стало означать непрекращающиеся войны, грабежи и разрушения на землях карел в течение 450 лет, с момента присоединения Новгородом Корельского уезда в 1278 году и до 1721 года.

С самого начала появления племени «корела» на Карельском перешейке и Приладожье, ни Швеция, ни Новгородская Русь, как более сильные государства, не желали карелам самостоятельности. Они, как клещами, рвали карельскую землю на две части и разорвали ее. Одна часть карел осталась под Новгородом, а вторая — под Швецией.

Когда шведы в XVII веке решили захватить оставшиеся карельские земли, Московское государство не помогло карелам в борьбе за независимость. Наоборот, оно вошло в сделку со шведами, что полностью отдадут им Корельский уезд, если те помогут усидеть царю Василию Шуйскому на московском троне.

В 1617 году между русскими и шведами был заключен Столбовский мирный договор, по которому почти вся территория Корельского уезда отошла шведам. Шведы установили боль­шие налоги и стали силой обращать карел в лютеранскую веру. Значительная часть карел ушла на ранее опустошенные и обезлюдившие земли Бежецкого Верха и отроги Валдая.

Когда Россия в XVIII веке вновь захватила у Швеции карельские земли на Карельском перешейке и Приладожье, она не стала возвращать карел на свою прежнюю родину. Наоборот, она стала выселять оставшихся карел с Карельского перешейка, чтобы заселить эти земли другими людьми, прежде всего, русским населением. Сейчас нет значительно обширней по территории страны Карелии, а карелы судьбой истории разделены на три части. Одна часть материковой Карелии отошла к Финляндии, а другая — к России. В Тверской губернии появилась третья, отдельная ветвь карельского народа на территории под названием «Тверская Карелия», где вплоть до Великой Отечественной войны карелы значительно превышали своим числом соплеменников, проживавших в материковой Карелии.

Как свидетельствуют документы, процесс переселения карел на бежецкие и тверские земли продолжался около ста пятидесяти лет с конца XVI века до 1730-х годов. Наиболее многочисленные волны переселенцев относятся к периодам: с 1581 года до 1595 года (Тявзинский мир), с 1617 года (Столбовский мир) до 1661 года (Кардисский мир), с 1721 года (Ништадский мир). Почему именно бежецкая и тверская земля привлекала карел?

Бежецкий Верх карелам был известен с XIII века по совместной борьбе в составе Новгородского княжества с литовскими и тверскими захватчиками, защите от них города Торжка и крепости Городецк. Неурожайные годы, чума в 1552, 1566 и 1570 годах, а также литовские набеги в 1558—1570 годах, польская интервенция 1609—1612 годов опустошили эти земли, во многих деревнях не осталось жителей, которые ушли на юг. Вот в эти запустевшие, разгромленные и сожженные деревни и пришли в средине XVII века карелы с Карельского перешейка и Приладожья. Они построили новые деревни, вдохнули жизнь в ранее опустевшие деревни.

Так возникла Тверская Карелия, сохранившаяся до наших дней. Первым назвал «Тверской Карелией» карельскую территорию Бежецкого уезда Ф. Н. Глинка в декабре 1835 года. Так он написал в своем письме своему другу Петру Ивановичу Кеппену.

До Октябрьской революции 1917 года тверские карелы в подавляющем большинстве были крестьянами. Они не имели своей письменности, язык применялся на уровне бытового. 1 февраля 1931 года считается днем рождения карельской письменности, в тот день вышла первая карельская газета на кириллице. С 9 июля 1937 года по 7 февраля 1939 года тверские карелы имели свою государственность — Карельский национальный округ. После ликвидации округа в 1939 году и вплоть до 1989 года — период полного забвения тверских карел.

Изменение национальной политики в России в 90-х годах ХХ века позволило тверским карелам приступить к обучению в школах родному языку, развивать свою письменность и культуру, создать национально-культурную автономию. В конце ХХ — начале ХХΙ веков карелы компактно проживали на территории Лихославльского, Максатихинского, Рамешковского и Спировского районов.

Мы сумели заявить во весь голос о тверских карелах на втором Всемирном конгрессе финно-угорских народов в Будапеште в 1996 году. О тверских карелах заговорили как в России, так и в Венгрии, Эстонии, Финляндии. К ним стал проявляться живой интерес. Немало сил мы приложили к созданию одной из первых в России областной национально-культурной автономии тверских карел, а также районных автономий в местах их компактного проживания.

Судьба тверских карел и русских одинакова. Написать историю тверских карел отдельно от русского населения практически невозможно. Можно лишь выделить их некоторые национальные особенности — язык, элементы культуры, государственность, самоопределение. Но я написал книги о тверских карелах, понимая, что о них вряд ли кто еще возьмется писать в обозримом будущем. Хотелось бы, чтобы память о них осталась.

Некоторые исторические факты из жизни тверских карел в этой книге показаны на примерах деревень Корельской Кошевской волости Бежецкого уезда. История указанных деревень — это история 840 населенных пунктов, в которых более 400 лет жили и до сих пор живут тверские карелы. Реформа 1863 года в отношении удельных крестьян, к которым относилось большинство тверских карел, в книге рассмотрена на примере Чамеровского сельского приказа Весьегонского уезда. Подобным образом она проводилась в деревнях других 8 сельских приказов в местах компактного проживания тверских карел. Книга «Карелы в центре России» в настоящее время является наиболее полным и достоверным пособием по истории тверских карел.

Глава Ι. Переход карел на бежецкие и тверские земли

Карелы на исторической родине

Корела, как этническая общность, согласно русским источникам, сформировалась к XII веку нашей эры, в скандинавских сагах о карелых известно с VIII века. Место формирования этой народности стала территория между северо-восточным берегом Финского залива и северо-западным берегом Ладожского озера, включая и Карельский перешеек. Не исключено, что в первичном славянском названии финских племен словом «чудь» попали и карелы. Поэтому в русских летописях о них имеются упоминания не с VΙΙΙ века, как в скандинавских сагах, а лишь со средины ХΙΙ века.

Карелы — это сплав многих этнических и языковых элементов финских племен, давно проживавших на Карельском перешейке: води, ижоры, ладожан, саамов, а также пришедших из Бежецкой пятины на новую родину весян. Племя емь в формирование племени корела, скорее всего, не входило, судя по их последующим военным конфликтам. Впоследствии карелы отделились от других финских племен, у них были: свой язык, обычаи и территория. Территорией зарождения племени корела является Карельский перешеек и Приладожье. Карелы начали активную борьбу за территорию, постепенно расширяя ее.

На социально-экономическое развитие и историю карел значительный отпечаток наложило удобное географическое положение территории: Ладожское озеро, река Нева с выходом в Балтийское море, водная система реки Вуоксы. Поэтому к карельской территории было большое внимание, как со стороны Новгородского княжества, так и Шведского королевства. Соседняя Швеция проявляла беспокойство по поводу усиления влияния Новгорода на карельских землях. Таким образом, карельская народность формировалась в условиях развития политических и экономических связей с Новгородом, борьбы между Новгородским княжеством и Швецией за их земли, являясь в этой борьбе третьей силой.

Первое известие о переселении карел с Карельского перешейка на земли Бежецкого Верха и отроги Валдая относится ко времени после 1353 года, когда во многих областях русской земли свирепствовала моровая язва. После захвата Швецией части Карельского перешейка и подписания в 1323 году Нотерборгского мира упсальский епископ Гемминг с 1350 года начал заново крестить православных карел в западную веру. По этой причине некоторые карелы ушли из своих деревень на известные им по военным походам бежецкие и тверские земли. Это переселение не имело массового характера.

Второе известие о переселении карел связано с именем Ивана Грозного, который после войны со Швецией поселил некоторое число карел на землях Бежецкого Верха. В Новгородской писцовой книге за 1564 год есть записи: «В деревне Корнеево погоста Спасского Молдинского был двор Ивана Лязги, да Бориски Корелянина, да двор пуст…». «В деревне Долбаево — двор Палка Корелина, двор Степанко да Ушат Микитины, двор Некраса Матфеев, да два двора пусты».

Очевидно, это были первые карельские переселенцы XVIвека на тверские земли. Они сыграли немалую роль в последующем переселении карел из-под власти шведов. Эти первые переселенцы могли изредка навещать свою родину в Корельском уезде, видеться там с оставшимися родными и знакомыми, рассказывать об обилии запустевших земель и льготах. Это они становились «знатцами» новых условий и путей передвижения на новые места и приводили с собой новых приходцев.

Первая массовая волна карел ушла с Карельского перешейка после начала войны со Швецией в 1581 году. Они пошли на Олонецкие, Новгородские, Тихвинские земли, а часть карел пришла на земли Бежецкого Верха и тверские земли к сородичам-знатцам.

Эта переселенческая волна продолжалась с 1581 года по 1595 год до заключения Тявзинского мира, по которому город Корела и Корельский уезд были возвращены Русскому государству. Часть бежавших карел вернулась на свою родину. Грамотой русского царя Бориса Годунова все население Корельского уезда было освобождено на 10 лет от податей, оброков и пошлин. Жителям Корелы была предоставлена на это время беспошлинная торговля в своем уезде, а также городах Новгороде, Пскове и Москве. Карельским горожанам были бесплатно переданы в собственность дома, построенные в городе шведами в 1580—1597 годах. С того времени широкие миграционные процессы в Корельском уезде практически прекратились на 20 лет до подписания в 1617 году Столбовского мира.

28 февраля 1609 года в городе Выборге был заключен договор между русскими и шведами, о военной помощи. По Выборгскому договору шведы давали 5-тысячное войско в помощь правительству Василия Шуйского. Русские обязались платить жалованье солдатам этого войска, а также передать Швеции в вечное владение Корельский уезд с городом Корелой. Командование шведским войском было поручено Якову Делагарди, сыну Понтуса Делагарди. 11 марта 1609 года его войско выступило из Выборга к русской границе. В Новгороде он был принят командующим русскими войсками Михаилом Васильевичем Скопиным-Шуйским.

Для выполнения условий нового договора М. В. Скопин-Шуйский направил в город Корелу дворянина Чуйкова и дьяка Телепнева с царской грамотой. В грамоте царь Василий Шуйский писал, чтобы карелы не боялись уезжать со своей родины. Он обещал обеспечить их на новых местах службой, жалованьем, возможностью завести хозяйство, предоставить льготы по всем налогам и повинностям. Он предоставлял право карелам выбирать себе для жительства любой пункт в России. Жители города Корела отказались разговаривать с царскими послами и не впустили их в город. В этих событиях большую роль сыграл епископ карельский Сильвестр, который в своих проповедях призывал жителей города и всего уезда бороться за сохранение родной земли в составе Руси.

В январе 1610 года начались новые переговоры по сдаче города Корелы шведам. Карелы просили перенести сдачу города после Троицы, то есть после июня 1610 года. В феврале 1610 года В. Шуйский направил новых послов Пушкина и Безобразова, которые привезли стрельцам Корельского гарнизона деньги для раздачи царского жалованья за истекший год и грамоту царя, признавая карельских стрельцов состоявшими у него на службе. В середине лета 1610 года В. Шуйский был свергнут с пьедестала царя. Яков Делагарди решил овладеть городом Ко­­релой.

Выборгский губернатор Арвед Теннессон в своем письме от 19 августа 1610 года писал, что карельские крестьяне с оружием в руках выступили против шведских войск, вошедших на территорию уезда. Организатором выступления ка­­рель­ских крестьян явился епископ Сильвестр. По сведениям шведских властей общая численность карельских партизан достигла 2-х тысяч человек. Им в подкрепление из города Корелы прислали 200 стрельцов. 4 июля 1610 года партизаны и стрельцы встретились в кровопролитном сражении со шведами в открытом поле. Битва закончилась победой шведов, карельские отряды ушли в леса, стрельцы отступили за стены города Корела.

Северная часть Корелы при приближении шведов была сожжена жителями города. Жители города укрылись внутри городских каменных укреплений. Шведские войска в первых числах сентября 1610 года приступили к осаде города. По разным источникам в городе к началу осады было 2 тысячи или 3 тысячи жителей. В обычное время жителей там было 2 тысячи человек, в начале осады за городские валы укрылись жители окрестностей города, также были собраны ратные люди со всего уезда, поэтому население могло достичь 3 тысяч человек. Стрельцов и ратных людей было не более 400—500 человек. Карельским воеводой стал Иван Михайлович Пушкин, за полгода до событий посланный В. Шуйским в город Корелу на переговоры. Жители города смогли сопротивляться превосходящим силам шведов почти полгода, потом стали страдать от ран, голода и болезней. К февралю 1611 года осталось около 100 человек, остальные были убиты или умерли от ран, голода и болезней.

Воевода Пушкин начал переговоры со шведами. Заключенный между ними договор о сдаче города Корелы разрешил жителям города перейти на русскую сторону и взять с собой все имущество, которое они смогут унести. Карельские женщины уносили на спине раненых мужей, братьев и женихов. Имущество умерших и вышедших из крепости карел, а также пушки должны остаться шведам. На этих условиях 2 марта 1611 года после полугодовой героической обороны город Корела сдался шведам. Древний карельский город сдался тогда, когда стало невозможно его защищать. Шведы были изумлены, убедившись, что в городе всего около 100 жителей, а защитников — всего несколько десятков.

Падением города Корелы в 1611 году после двухлетнего сопротивления шведским захватчикам завершился захват всей западной Карелии шведами. Это событие явилось переломным моментом в истории карельского народа. Перед населением Карельского уезда встал вопрос — что делать дальше? Оставаться на своей территории, значит согласиться жить под властью своих врагов, терпеть унижение, платить налоги, изменить свою православную веру. Карелы горячо любили родную землю, где проживали их отцы и деды. Но исторические условия оказались сильнее этой любви. 27 февраля 1617 года в деревне Столбово, что на реке Сясь в 37 верстах от Тихвина, ныне в Волховском районе Ленинградской области, был подписан мирный договор между Россией и Швецией. По этому договору шведы возвратили России Новгород и значительную часть Новгородской земли. Однако русские «навечно уступили Швеции города: Ям, Копорье, Орешек, Ивангород, Корелу и Корельский уезд». С того времени начался самый массовый исход карел с Карельского перешейка и Приладожья.

Все земли уезда стали собственностью шведской короны. Шведы поделили территорию Корельского уезда на две части: северный лён и южный лён. В систему налогов, которые шведы собирали с населения северного лёна бывшего Корельского уезда, входили:

а) постоянный налог короне;

б) объявленный налог на содержание шведской армии;

в) налог на право крестьян на изготовление алкогольных напитков (кабацкий налог);

г) налог зерном в бочках.

Шведы периодически проводили перепись деревень, населения, хозяйств и их собственности, ежегодно оценивали каждое хозяйство и устанавливали сумму налогов в оценочных рублях. В качестве денежных единиц в налогообложении использовались московские рубли, копейки и шведские пинезы.

Фактически с каждого хозяйства собирали налогов больше, чем было установлено в оценочных рублях. Эти излишки назывались прочими платежами и повинностями, они делились на барщину или «коловые рубли» и плату за помол — «мельничные оброки».

Шведы вели поземельные книги, куда записывали всю собственность карельских крестьян, которая облагалась налогом. В собственность, облагаемую шведами налогом в каждом дворе входили: люди, лошади, жеребята, коровы, нетели, бычки, овцы, козы, свиньи, медь, хмель, ружья, собаки, рыболовные сети, силки для ловли зайцев (тенеты), рожь в поле и подсеке, овес в поле и подсеке, сено, невода и лодки. Указывалось количество этих объектов и налог на них, определенный оценщиком. Подсчитывалась общая сумма налога и «облегчение» — сумма, на которую по разным причинам уменьшался налог.

Полевые культуры рожь, овес, ячмень, оценивались в бочках. Бочка ржи или ячменя оценивалась в 120 копеек, бочка овса — 60 копеек, одна бочка — 146,5 литра. У карел использовались денежные единицы, как и у русских — рубль и копейка. Один рубль равен 100 копейкам. Кроме того, была использована единица «пинез», от шведской единицы «пеннинг». Одна копейка равнялась 24 пинезам. Карельские дворы северных погостов, в которых облагали налогом трех человек, имели по 2 лошади, 4—5 коров, 4—5 нетели, 4—5 овец.

Налогообложение южного лёна бывшего Корельского уезда было основано на оценке земли. Единицей налога была обозначена соха, поэтому в поземельной книге южного лена указывался размер земельного надела в сохах, название деревни, имя владельца земли, налог в денежном выражении и налог зерном. Одна соха равнялась 3 обжам или 14,4 га, так как одна обжа — 5 десятин или около 5 га. Одна десятина — 2400 квадратных саженей, 80 х 30 саженей, одна сажень равнялась примерно 2 метрам, поэтому площадь одной десятины 0,96 гектара.

Деньги применяли шведские, назывались талерами серебряными и медными. В 1633 году один серебряный талер был равен двум медным. Крестьяне платили налог по 6 серебряных талеров и 6 бочек зерна за каждую соху. Еще один серебряный талер платили за сено.

Непомерно высокие налоги, установленные шведами для карельских крестьян, стали основной причиной выхода их с Карельского перешейка на другие земли, в том числе на бежецкие и тверские земли.

В северный лён входили 14 погостов, в южный лён — 4 погоста: Ряйсяля, Пюхяярви, Саккола (Сакульский) и Рауту (Ровдужский). Погост Пюхяярви был выделен шведами, как часть бывшего Сакульского погоста, а Ряйсяля выделен ими из Ровдужского погоста. На севере, в том числе и в Корельском уезде, погостом называли село с церковью и кладбищем при ней. При церкви обычно размещалось и сельское управление, погост получал значение административного округа, становился центром управления, которое придавало погосту значение волости. Погост, как административная единица, состоял из села с церковью (центра), окруженного мелкими селами и деревнями.

Религиозные преследования православного населе­ния усилились после заключения Столбовского мирного договора 27 февраля 1617 года. Уже в апреле 1618 года прави­тельство Швеции послало наместникам Ореховецкого и Кексгольмского уездов распоряжение, в котором предписывавшее зорко следить за тем, чтобы священники их уездов посвящались в духовный сан не новгородским митропо­литом, а шведским интендантом в Ингерманландии.

В том же году восточная Финляндия, Корельский уезд и Ижорская земля были объединены в одну лютеранскую епархию с резиденцией в городе Выборге. В православные приходы наряду с православными священниками стали назначаться лютеранские пасторы. Православным священникам предписывалось проводить богослужение только на карельском языке, а не на русском. Вскоре приказа­но было на место умерших православных священников назначать лютеранских пасторов. Карельское население причислялось к лютеранским приходам по тому лишь при­знаку, что говорило на карельском языке.

Началась вторая, самая массовая волна переселения карел на тверскую землю и Бежецкий Верх, несмотря на указ шведского короля о смертной казни беглецов. Эта волна продолжалась с 1617 до 1661 года, когда был заключен Кардисский мирный договор.

Исход карел из Приладожья

Исход из северных погостов Корельского уезда. За период с 1618 по 1655 годы на земли Бежецкого Верха из северных погостов Корельского уезда пришли 485 семей или более 2,5 тысяч карел. Больше всего пришло из погоста Салми — 115 семей, погоста Куркийоки — 86 семей, погоста Сортавала — 69 семей, погоста Уукиниеми — 47 семей.

Бесспорный интерес для изучения истории рождения Тверской Карелии представляет Тиурильский погост (Тиурила). В переписных книгах об этом погосте имеются наиболее полные сведения в сравнении с другими погостами. Жители погоста были переписаны в книгах 1618, 1629, 1631 и 1637 годов. В переписной книге 1618 года по погосту указана 41 деревня, где переписано 215 дворов. В связи с постоянным перемещением карел, число дворов в каждой деревне и в каждом погосте изменялось.

Переписная (подушная) книга Тиурильского погоста от 29 января 1629 года содержит бесценные сведения об изменениях состава населения этой территории. Места карел стали больше и больше занимать шведы и финны. Из 300 дворов Тиурильского погоста к 1629 году 102 двора были карельскими, в остальных проживали шведы и финны. Список пустошей Тиурильского погоста позволяет судить о том, что в период с 1617 года по 1628 год с территории погоста вышли не менее 22 семей.

Согласно переписной книге 1631 года есть сведения о 255 дворах из 41 деревни по погосту Тиурила. Там проживало 106 семей карел и 149 семей шведов и финнов. К 1670 году с территории погоста Тиурила ушли 162 семьи, из них 34 семьи карел ушли с территории погоста до 1637 год.

Сведения о жителях погоста Куркийоки имеются в переписных книгах 1590, 1618, 1631 и 1637 годов. В составленной шведами переписной книге 1590 года по погосту Куркийоки записано 80 семей, которые проживали в 23 деревнях. Из православных карел не переписано ни одной семьи, записаны лишь шведские и финские фамилии.

В переписной книге Корельского уезда 1618года, составленной шведами, по погосту Куркийоки записано 491 семья, которые проживали в 114 деревнях. Абсолютное большинство жителей погоста составляли возвратившиеся в свои деревни после 1595 года православные карелы. Эта переписная книга имеет данные об ушедших карелах, так как в ней записаны пустоши хозяев, недавно ушедших из своих домов, всего 61 семья. При этом уходили целыми деревнями. Полностью опустели деревни Арномяки, откуда ушло 9 семей, Палвалакси, Кильбела, Риккола, Миноленмяки, Ойкала, Коволейка. Из этих деревень ушло по 3—7 семей. Менее половины жителей осталось в деревнях Силон Карва — ушло 9 семей из 12, Отсалакса — 9 из 17, Носков Наволок — 3 из 5, Кускас Сори — 5 из 9 и других деревень.

Переписную книгу 1637 года всего северного лёна Корельского уезда точнее можно называть не поземельной книгой, а перечнем собственности крестьян, которая по оценке облагалась налогами. Указывалось количество объектов и налог на них, определенный оценщиком. Подсчитывалась общая сумма налога и «облегчение» — сумма, на которую по разным причинам уменьшался налог.

Вероятнее всего, поземельную книгу Кексгольмского лена 1637 года, его северных погостов, сначала составили на русском языке русские писцы, затем ее перевели на шведский язык. Русскими писцами тогда обычно были дьяки православных церквей.

К 1670 году на тверскую, новгородскую и олонецкую земли из погоста Куркийоки вышли 856 семей. Если исходить из состава семьи 5 человек, то вышло 4280 человек. Карелы расселялись на другом берегу Ладожского озера, по берегам Онежского озера, рек Олонка, Свирь, Оять. Значительная часть карел ушла на тверские земли в район Бежецка, Весьегонска, Вышнего Волочка, Торжка.

Из переписных книг карельских погостов известно, что в 14 северных погостах Корельского уезда к 1631 году оставались проживать 4474 семьи православных карел, к 1685 году там осталось 879 карельских семей. По данным профессора Вейо Салохеймо за период с 1631 по 1685 годы из Карельского уезда ушли 3072 семьи или около 15,4 тысяч карел.

Проживало карел: 1631 год 1685 год ушло семей

северные погосты

Тиурала 117 25 92

Куркийоки 495 33 462

Йокие 132 31 101

Уукиниеми 273 7 266

Сортавала 424 16 408

Салми 263 99 164

Суйстамо 404 95 309

Палкярви 325 8 317

Китее 397 4 393

Тохмаярви 268 9 259

Иломантси 197 85 112

Липери 110 53 57

Пиелсярви 64 14 50

Суоярви 169 103 66

южные погосты

Пюхяярви карел нет

Рауту 23 21 2

Ряйсяля — 2 —

Саккола 15 1 14

Из исследованных Вейо Салохеймо списков карел, вышедших из Корельского уезда, известно, что в 1618 — 1658 годах на бежецкие и тверские земли из северных погостов бывшего Корельского уезда пришли 1605 семей или около 8 тысяч карел.

Исход из южных погостов Корельского уезда. В моих книгах по истории Тверской Карелии имеются сведения о переходе карел на тверскую землю, в основном, из южных погостов Корельского уезда — Рауту, Саккола, Ряйсяля и Пюхяярви. Оттуда почти все карелы ушли после нападения шведов в 1581 году, некоторые из них позднее вернулись в свои дома.

Южный лён бывшего Корельского уезда после его захвата шведы разделили на четыре погоста — Пюхяярви, Рауту, Ряйсяля и Саккола. До прихода шведов там было всего 2 погоста — Рауту (Ровдужский) и Саккола (Сакульский). По переписным книгам можно составить данные о двух южных погостах Карельского уезда — Сакульском и Ровдужском, откуда шло интенсивное переселение карел на тверскую землю, начиная с 1581 года.

В переписной книге 1539 года, составленной русскими писцами Семеном Клушиным и Шеметом Резановым, даны сведения о 42 деревнях в Сакульском погосте и числом дворов 56 и населением примерно 280 человек. В Ровдужском погосте в 1539 году насчитывалось 86 деревень с общим числом дворов 118 и населением около 600 человек.

В 1568 году писцы Инша Булгаков и Посник Шипилов составили новую переписную книгу Корельского уезда. В Сакульском погосте тогда была уже 261 деревня с числом дворов 478 и населением около 2,5 тысячи человек. В Ровдужском погосте было 176 деревень с 253 дворами и населением почти 1,3 тысячи человек. Согласно переписной книге 1568 года, на территории Сакульского и Ровдужского погостов проживали только православные карелы, лютеранских фамилий не указано.

От Сакульского погоста к 1618 году отделилась восточная часть, которая стала называться погостом Пюхяярви, теперь поселок Плодовое Ленинградской области. Центр Сакульского погоста — Саккола, теперь поселок Громово, центр Ровдужского погоста — Рауту, теперь поселок Сосново Ленинградской области.

Как свидетельствуют документы, к 1618 году из южных погостов Корельского уезда ушли почти все карелы. Из Сакульского погоста ушло 470 семей, по поземельной книге 1631 года в двух деревнях оставалось всего три карельские семьи: Антип Микифоров, Кирилка Филипов и Трофимка Григорьев. Из Ровдужского погоста ушли 250 карельских семей, оставалось 9 семей в шести деревнях: Данила Офонасьев, Иваска Филипов, Улитка Оверкиев, Васька Прокофьев, Павел Петров, Богдан Иванов, Микитка Рокопов, Васька сын Орины и Иван Иванов. Остальные карелы вышли из-под шведов на другие земли.

Согласно переписи 1637 года, на территории погоста Саккола осталось только два двора православных карел, вышел оттуда Трофимка Григорьев. В погосте Рауту осталось четыре двора православных карел: Данилка Офонасьев, Санька Антипов, Васька Прокопьев и Иванка Иванов, остальные пять дворов карел ушли из-под шведов в период с 1631 по 1637 год.

В южных погостах Пюхяярви, Саккола, Рауту и Райсяля, в отличие от северных погостов, налогом облагалась не собственность крестьян, а земля. Единицей налога здесь была соха, поэтому в поземельной книге южного лёна указывался размер земельного надела в сохах, название деревни, имя владельца земли, налог в денежном выражении и налог зерном.

Ана­лизируя данные переписных книг населения погостов Рауту и Саккола за 1568,1590, 1618 и 1631 годы, можно сделать вывод, что из южных погостов Корельского уезда, православные карелы стали массово выходить в период шведской интервенции 1581—1590 годов. На основе переписных книг, можно установить, что с территории Сакульского погоста в период с 1581 года по 1637 год ушло около 470 семей или более двух тысяч карел. С территории Ровдужского погоста за этот период уш­ло около 250 семей или более одной тысячи карел.

К 1637 году не осталось ни одного православного карела в погостах Пюхяярви и Ряйсяля. В погосте Рауту оставались жить 23 карельских семьи, Саккола — 15 семей, всего 38 семей. К 1685 году карелы оставались проживать в южных погостах: Рауту — 21 семья, Ряйсяля — 2 семьи и Саккола — 1 семья, всего 24 семьи. На территории погоста Пюхяярви с 1581 года карелы больше не проживали.

Последние карелы из погостов Саккола и Рауту ушли во время военного конфликта между Россией и Швецией 1656—1658 годов. В те годы из Кексгольмского лена, как тогда шведы называли территорию Корельского уезда, ушли около 3000 семей. В том числе из погоста Ряйсяля ушли 15 семей. Теперь это поселок Мельниково Ленинградской области.

Переписная книга Бежецкого Верха 1650 года имеет записи: «жил за государем в бобылях 3 года в волости Ошта», «на Ояти жил», «вышел из-за рубежа, жил на Олонце 6 лет». Карелы шли на бежецкие и тверские земли двумя путями.

Первый путь вел к Вышнему Волочку и Торжку, так как была сильна генетическая память походов карел вместе с Новгородом на защиту Торжка от врагов. По этому пути карелы пришли в нынешние Вышневолоцкий, Спировский, Лихославльский, Максатихинский и Рамешковский районы. Эта группа карел получила название «толмачевские карелы».

Второй путь карел проходил по основной дороге из Олонца в Москву через Устюжну и Кесьму. По этому пути карелы пришли и осели в нынешних Весьегонском, Краснохолмском, Лесном, Молоковском, Сандовском и Сонковском районах. Эта группа получила название «весьегонские карелы».

Третья и последняя переселенческая волна карел приходится на период с 1721 года после подписания Ништатского мира. Тогда войска Петра I освободили от шведов Корельский уезд и оставшиеся там карелы пожелали покинуть «родовое гнездо», чтобы воссоединиться со своими соплеменниками на территории нынешней Карелии и на тверской земле.

Карелы на бежецких и тверских землях

(Дополнения из книги «Помнят стены монастыря»)

Бежецкая и тверская земля в XVI — XVII веках сильно пострадали от мора, разорения и польско-литовских интервентов. От голода, мора и поляков русские крестьяне стали уходить с нажитых мест на юг, а многие из них умерли от голода. Так из 120 деревень вокруг села Козлово, ныне Спировского района, оставалось всего пять русских деревень: Кузнецово, Бараново, Раменье, Грязновец, Данилково.

На землях Бежецкого Верха летом 1568 года царь Иван Грозный со своими опричниками разгромил и опустошил более 90 деревень своего конюшего И. П. Федорова-Челяднина вокруг сел Баскаки, Борисоглебское, Ивановское Большое, Ивановское Меньшее, Кесьма, Телятово. Немногие деревни этих сел отстроили и снова вдохнули в них жизнь вернувшиеся русские жители, скрывавшиеся от опричников в лесах.

В результате мора, ухода из своих деревень жителей и опустошения, земли Бежецкого Верха оказались в запустении: за период с 1551 по 1582 годы запустение достигло 86%. К концу XVI века Бежецкий край представлял собой лесную пустыню. Только кое-где среди лесов и болот сохранились деревеньки в 2—3 дома. Например, местность возле села Трестна ныне Максатихинского района оказалась совершенно безлюдной: из 552 деревень сохранилось только семь.

Почти сразу после мора и опустошения бежецких и новгородских деревень Иваном Грозным, более шести лет, с 1609 по 1615 годы, шло беспредельное разорение польско-литовскими интервентами и казаками московских, тверских, бежецких земель. Масштабы этого разорения были страшны, пострадали все города вокруг Москвы. Шайки воров и разбойников добрались до Вологды и Устюга, в этих шайках русских изменников и казаков было раз в пять больше, чем поляков. Земли вокруг Москвы были в руинах, села и деревни разорены, население составляло 3 — 4 процента от численности 1580-х годов. Жители были убиты, пропали без вести или разошлись по разным краям.

В 1609 — 1615 годах польско-литовские интервенты и казаки неоднократно разоряли деревни и села Бежецкого Верха, куда возвращались жители, они оставили лишь пустоши на месте более 230 деревень. Запустение земель центральной России стало одним из тяжелых последствий смутного времени. Сильно пострадали Бежецкий Верх, Кашинский и Угличский уезды.

В северной части Бежецкого Верха стали безлюдными — Борисоглебская, Ивановская, Кесемская, Мартыновская, Мышкинская и Чамеровская волости, а также значительная территория Ивановского стана, в Кашинском уезде — Прилуцкий погост, где вместо деревень были одни пустоши. Несмотря на возвращение ушедшего от поляков и казаков части местного населения на старые места, в 1620 — 1640 годах здесь оставалось большое пространство пустопорожних земель. Чувствовался большой недостаток рабочих рук, которых центр России и север выделить не могли.

Вот сюда на эти запустевшие земли, в эти сохранившиеся деревни и на пустоши стали переселяться карелы. Вскоре после заключения Столбовского мира 1617 года началось массовой переселение карел на бежецкие и тверские земли, на территорию современной Карелии, а также в окрестности Тихвина, Валдая, Москвы, Вологды и другие местности.

В первой половине XVII века по дороге из Приладожья и от Олонца на Москву пошли карелы, эта дорога им была известна. Хотя самого города Олонца еще не было, но местность так называлась по имени реки Олонки. По этой дороге не только ездили служилые люди, но еще бегали шайки воров и разбойников. Дорога до Николаевского Антониева монастыря составляла около 600 километров. Сначала карелы шли к деревням Мешковичи и Мокришвицы (теперь город Лодейное Поле Ленинградской области — А.Г.), до этих деревень от берегов Олонки было около 60 километров. Далее их путь лежал к деревне Стретилово, где дорога расходилась на Ладогу и Устюжну, теперь это часть города Тихвина. Пройдя от Мошковичей до Стретилова 170 километров, они поворачивали налево, чтобы идти на знакомые им по военным походам земли Бежецкого Верха.

Далее их путь лежал на Устюжну расстоянием в 225 километров по лесной дороге, на которой не было деревень и поселений. От Устюжны до Николаевского Антониева монастыря оставалось идти 120 километров через деревни Брилино и Николу. После переправы через Мологу дорога шла через села Сандово (теперь Старое Сандово), Хабоцкое, Спас на Холму. Дальше на земли Николаевского Антониева монастыря. В переписных книгах Данилы Петровича Свечина за 1627—1629 годы бывшее село Сандово, в числе других, значилось пустошью. После великой смуты и польской интервенции во владениях Николаевского Антониева монастыря оставалось сохраненными 5 сел и 48 деревень из 137 деревень и сел, бывших в его вотчине. Другие села и деревни неприятель обратил в пустоши.

Известно, что к приходу в эту местность карел, Николаевский Антониев монастырь владел пятью селами: Сандово (теперь Старое Сандово), Преображение Спасово на Холму (теперь город Красный Холм), Живоначальной Троицы (ныне погост Троица в Молоковском районе), Федорково (ныне село называется Никола-Реня в Весьегонском районе) и Маслово Раменье, с 137 деревнями, приписанным к этим селам, большинство из которых были опустошены и сожжены.

Карелы пришли в эти опустошенные деревни в 1620 — 1670-е годы и поселились в некоторых монастырских деревнях Краснохолмского Антониева монастыря, в то время ставших пустошами, в том числе: Вязигино, Залужье, Захариха, Дорки, Круглиха, Маковеево, Михалиха, Могочи, Сандово, Горка, что потом стала деревней Замошье, а позднее — селом Емельяново ныне Весьегонского района. Одной из первых пустующих деревень, где остановились карелы для своего дальнейшего проживания, стало Сандово (теперь Старое Сандово).

Часть карел соглашалась поселяться на пустошах, принадлежащих монастырю. Например, 20 марта 1636 года карел из Заонежских погостов Марко Ильин просил монастырь принять его в сельцо Федорково на пустошь Хрущи Щеголевы в крестьяне. Келарь игумена Ионы, переговорив с братией, принял Марка Ильина на эту пустошь и дал ему льготы от разных выплат на 6 лет. За эти льготные годы он был обязан построить себе избу, сенник, житницу, баню, овин, а также распахать землю в трех полях плугом и сохой, расчищая ее топором и косой.

Ко второй половине ХVΙΙ века с Карельского перешейка ушло большинство карельского населения, навсегда покинувшего свое «родовое гнездо». Дальнейшая история перешедших карел уже не связана со старой родовой территорией на Карельском перешейке и в Приладожье, где более пяти веков жили их предки. Теперь история карел была связана уже с другими территориями, в том числе с Бежецким Верхом и тверской землей, где и возникла Тверская Карелия.

Кто создавал Карелию в центре России, кто пришел сюда первым и массово заселил территории, опустошенные войной, мором, чумой и опустошениями? На эти вопросы доступно, подробно и достоверно в своих исследованиях ответил финский ученый, профессор из города Йоенсуу Вейо Салохеймо. Он составил подробные списки, в которых указал, из какой деревни и погоста бывшего Корельского уезда вышел тот или иной карел, в каком году, когда и куда он пришел. В его исследованиях есть сведения о переселении карел на территорию Бежецкого Верха, а также близ городов Весьегонск, Вышний Волочек и Торжок.

Возможно, кто-то в будущем возьмется за перевод книги Вейо Салохеймо «Переселение из Ингерманландии и Какисалми в 1618—1655 годы», изданной на финском языке. Возможно, когда-то будут переводы на русский язык шведских летописей, которые помогут более подробно изучить историю карел во время их проживания на Карельском перешейке. Вейо Салохеймо в основном исследовал исход карел из северных погостов Корельского уезда, все списки вышедших карел он передал мне в 2010 году.

На земли Бежецкого Верха пришли:

— из погоста Йокие 47 семей, другие карельские семьи оттуда пришли в Тихвин, на Валдай и в Торжок;

— из погоста Уукиниеми 37 семей, из них в Кесьму 17 семей. Известно, что в село Кесьма, купленное в 1330 — 1340 годах московским князем Иваном Калитой, и ставшим позднее центром карельской дворцовой волости, в период с 1620 по 1641 год пришли 12 карельских семей, потом еще 17 семей, всего 29 семей.

— из погоста Палькярви 53 семьи;

— из погоста Китее 38 семей, в основном, на земли вблизи Весьегонска, Сандова (теперь Старое Сандово — А.Г.). За период с 1625 по 1643 годы в деревню Сандово пришли еще 12 карельских семей;

— из погостов: Тиурала 16 семей, Куркийоки — 90, Сортавала — 151, Суоярви — 60 семей. В 1685 году в погосте Суоярви оставались жить 103 карельские семьи, лютеране там никогда не проживали.

Карелы пошли в опустошенные литовцами деревни Борисоглебского прихода (не путать с селом Борисоглебское на берегу реки Мологи), где со временем возродили 7 бывших русских деревень и построили 6 новых деревень, там образовалась Корельско-Кошевская дворцовая волость. В сохранившиеся деревни будущего Корельско-Кошевский прихода, ныне Сонковского района, в период с 1632 по 1650 год пришло7 семей, в деревню Грудино, ныне Краснохолмского района, в период с 1624 по 1629 год — 7 карельских семей. Позднее они были перевезены в образованную Корельско-Кошевскую дворцовую волость.

Некоторые карелы оставались на монастырских землях, другие — на землях помещиков, но большинство пришедших сюда карел не хотели попадать под власть, как помещиков, так и монастырей, они пошли дальше к разрушенной и опустошенной деревне Прилуки, ставшей центром карельского Прилуцкого прихода. Там возродили 9 деревень, разрушенных польско-литовскими интервентами.

На тверские земли и отроги Валдайской возвышенности пришли:

— из погоста Иломантси 22 семьи карел пришли в Торжок и Никулино (ныне Спировского района — А.Г.);

— за период с 1629 по 1645 годы в деревню Осташково, ныне город Лихославль, пришли 24 семьи или 120 человек. В 1873 году в этой деревне уже проживали 239 карел. На тверские земли и отроги Валдайской возвышенности пришли:

— известно о девяти карельских семьях, пришедших в Торжок с 1638 по 1641 годы. Позднее все они были вывезены из Торжка в Дорскую карельскую волость Новоторжского уезда;

— в пределы села Козлово ныне Спировского района в 1653—1654 годах поселились 32 семьи: погост Спасо-Клиницкий — 9, деревня Большое Плоское — 4, деревня Городок — 4, Большое Козлово — 6 и деревня Малое Козлово — 5 семей.

Карелы пришли также в деревни сел Толмачи и Никольское-Тучевское. В Толмачеву Слободу и окружающие её деревни к 1636 году поселились 29 карельских семей. Они стали жить в деревнях Ломовая, Залазино, Бор и Сосновка. К 1660 году в этих деревнях стало уже 45 карельских дворов, где проживали 108 душ, а к 1672 году Толмачева Слобода стала уже называться селом Толмачи, в ней была построена карелами деревянная церковь.

Сохранившиеся записи и акты определенно указывают на появление карел в слободе Толмачи в 1636—1665 гг. При этом указывается, что они скитались около 30 лет. Интересны выписки из церковных летописей села Толмачи за 1666 год, сделанные профессором А. Н. Вершинским:

«Корелянин Калинка Дементьев вышел из Корельского уезда в 1629 году, жил семнадцать лет в дер. Ворохово Бежецкого погоста Обонежской пятины. После этого 16 лет жил в вотчине Вознесенского девичьего монастыря Новоторжского уезда, в Толмачево пришел с сыном Павлом 6 февраля 1662 года».

«Корелянин Васька Макаров вышел из Юрьевского-Ливзонского уезда Егорьевского погоста в 1657 году в великий пост. Пришел в дер. Содорониха Валдайского округа, жил три года. В Толмачеву слободу пришел 19 июня 1660 года».

«Корелянин Васька Степанов с отцом Степашком да с братом Ромашком живут в пустоши Толмачево с 1660 года. Вышли из Корельского уезда в 1632 году, жили на реке Свири Олонецкого уезда три года, затем в деревне Липяги Малевского погоста Бежецкой пятины 20 лет, потом жили в Иверском монастыре, вотчине в Березовском Рядку 5 лет. Пришли в Толмачево 7 января 1660 года через 28 лет после выхода из-за шведского рубежа».

«Корелянин Ивашка Федоров сказал, что он с сыном Левкою и еще 10 человек выходил из-за шведского рубежа в разные годы — в 1629, 1639, 1642, 1643 и 1644 годах. В Толмачевскую слободу они пришли в 1660, 1661, 1662 и 1663 годах».

«Корелянин Степан Алексеев сказал, что он с детьми, а также Карпушка Юрьев, Левка Михайлов выходили из-за шведского рубежа в 1632 и 1643 гг., в Толмачеву слободу пришли в 1660 году. Тимошка Агафонов и Васька Юрьев вышли в нынешнюю войну и в Толмачеву слободу пришли в 1663 году».

«Корелянин Федька Якимов вышел из Корельского уезда в 1634 году, жил в Олонецком уезде 29 лет, в Толмачево пришел в великий пост в 1663 году».

По 5—8 семей в те годы пришли в деревни под Весьегонск: в деревни Станки, Савелово, Доманово, Новинка. В деревни района Толмачей — Осташково (Лихославль), Микшино, Ананкино, Кузьминское (Кузьмиха). В деревни под Вышним Волочком в район Осечно — Овсищи: Головино, Данилово, Семенково, Малинкино, Яшкино.

В другие хорошо известные карельские деревни тогда же пришли по 1—3 семьи: Чурилково, Могочи, Микшеево, Холм, Бор Весьегонского уезда; Горбово, Юркино, Ермолино, Горохово, Никулино, Гнездово Вышневолоцкого уезда; Высокое, Трестна, Данилково, Власьево, Заручье, Мащеново, Марково и другие деревни Бежецкого уезда.

Если в 20 — 40-х годах ХVΙΙ века переселение карел шло стихийно, то с 50-х годов ХVΙΙ века оно приобрело более организованный характер. Правительство Алексея Михайловича Романова изучало места, куда можно расселять карел, все земли, которые заняли карелы, отнесли к дворцовым землям, предоставили карелам ряд льгот.

К концу ХVΙΙ века значительная часть перешедших карел компактно сосредоточилась в районе городов Бежецка, Весьегонска, Вышнего Волочка, Торжка и на отрогах Валдайской возвышенности. Сюда пришли по 9 семей Морозовых и Фокиных, 8 семей Спировых, 7 семей Балакшиных, по 6 семей Варламовых и Пясткиных (Паскиных — А.Г.). Также пришло по несколько семей земцев Ворсиных, Головкиных, Константиновых, Лукьяновых, Калининых, Ортемьевых и других. Вместе со своими земцами на тверскую землю пришли и их крестьяне: Базловы, Гордеевы, Кузьмины, Ларионовы, Морозовы Ортемьевы (Артемьевы), Тарасовы, Федоровы, Шамшевы и другие.

Большинство деревень Бежецкого Верха, опустошенных царем Иваном Грозным во время «Бежецкого погрома», а позднее — литовскими интервентами, заново отстроили пришедшие сюда карелы. Они занимали свободные пустоши и деревни, селились на монастырских и помещичьих землях. Здесь, на северных землях Бежецкого Верха были образованы дворцовые волости — Кесемская с 40 деревнями, Мартыновская с 30 карельскими деревнями, и Чамеровская с 38 карельскими деревнями.

Наиболее яркую картину переселения карел на бежецкую землю в первой половине XVII века дает переписная книга по Бежецкому Верху 1650 года. В ней учтены 954 карельские семьи, поселившиеся на территории Бежецкого Верха. Ценность книги в том, что в ней указывается, когда, откуда прибыли переселенцы, какое имущество они привезли с собой и где поселились. Из записей в книге видно, что переселение шло из всех погостов Корельского уезда.

В переписной книге за 1666 год записано, что карелы, прибывшие на Бежецкий Верх, говорили о себе: «Вышли мы из Лопских погостов лет 30 тому назад, скитались по миру в государевой стороне и в монастырских вотчинах. В Толмачеву Слободу пришли на пустошь Бор в прошлом 1665 году. Двор у нас не поставлен, земли не распаханы, деньги в городовое дело не взяты».

Король Швеции Густав — Адольф прибегал к крайним мерам — по его указу 1628 года начальникам городов приказывалось казнить всех, кто будет схвачен на пути в Россию. Шведское правительство дипломатическим путем требовало возвращения беженцев. Русское правительство по требованию шведов временно запретило переход карел в Россию, чтобы из-за перебежчиков не было «меж нас ссоры и нелюбия». На обменном пункте в 1647 году шведским властям было передано 316 карел.

Для окончательного урегулирования вопроса о переселенцах в 1649 году русский царь направил в Стокгольм специальную русскую миссию послов во главе с окольничим Борисом Ивановичем Пушкиным, которые провела многомесячные переговоры. В октябре 1649 года был заключен договор со следующими условиями:

— Перебежчики — карелы с 1617 года по 1 сентября 1647 года были оставлены за Россией.

— В возмещение убытков от бегства карел русское правительство обязалось уплатить шведам 190 тысяч рублей, часть золотом и часть серебром.

— Впредь перебежчиков взаимно возвращать сторонам.

Розыски переселенцев-карел русское правительство формально продолжало до 1654 года, но шведам их не возвращали. В 1656 году по указу русского царя велено было отдать зарубежным выходцам — карелам земли дворцовые, церковные и монастырские, которыми завладели помещики насильно.

По шведским источникам с 1627 по 1635 год из Корельского уезда ушло 1524 семьи. В русских документах указывается, что к 1636 году из Корельского уезда переселилось более двух тысяч семей. Финский ученый профессор из города Йоенсуу Вейо Салохеймо составил списки карел, покинувших Кексгольмский (Корельский) уезд с 1618 по 1655 год. В его списке указано 6260 карельских семей или более 30 тысяч человек.

Карелы оседали не сразу, переходили с места на место в поисках лучшей жизни. Их перевозили в карельские дворцовые волости, скрывали от переписи помещики и дворяне. По переписной книге 1682 года по Угличскому, Бежецкому и Новоторжскому уездам было зафиксировано 2238 карельских дворов, в которых проживало 6835 человек.

Нужно отметить, что переписи подлежали карелы только мужского пола. Иногда карелы оседали через 20—40 лет после выхода из-под шведов. Переходя с места на место, основная масса карел осела на тверской земле, больше всего в бассейнах рек Мологи, Волчины, Тихвины, Тверцы и Медведицы. Карельские переселенцы с самого начала считали себя свободными от крепостной зависимости. Они отличались настойчивым характером, даже упрямым. Занимая земли, карелы отказывались от монастырских и помещичьих повинностей, заявляя «крепостей на нас за вами монастырь нет и работать нас и тягла тянуть и пятины давать насильно не заставишь». Перед их настойчивостью вынуждены были уступать даже сильные люди, как Архимандрит Иверского монастыря.

Места, предназначенные для поселения карел, заранее осматривались, указывалось, сколько семейств может быть поселено. Расселяясь на новых местах, карелы усваивали старые названия селений или пустошей. Бывали случаи, когда они давали свое название или переводили на карельский язык прежнее наименование поселениям.

Карелы отказывались работать на монастыри, платить им деньги. Расселялись они на всех типах земель — дворцовых, монастырских, помещичьих. Переселение карел на территорию Тверской губернии шло медленно и продолжалось с 1617 по 1678 годы. Цари старались переселить их в дворцовые карельские волости.

Согласно переписной книге Бежецкого Верха 1709 года там было 630 карельских дворов, из них бежало 211 дворов, вывезено по указу великого государя в дворцовые карельские волости как зарубежные выходцы 134 двора. Как видно из этого первоисточника еще в 1709 году 55% карел находились в движении и окончательно не осели.

Например «при селе Пруды деревня Гаврилково, жилых 5 дворов карельских, 12 дворов пустых. Жили в них зарубежные выходцы — карелы без крепостей (не крепостные — А.Г.). Пришли они в ту деревню в разные годы. Они, вышеописанные карелы, из той деревни Гаврилково с женами и детьми в прошлые и в нынешний год бежали. В деревне Кокорекино того же села 3 карельских двора, из этой деревни бежало 5 дворов».

«Из деревни Богдаево бежало 9 карельских дворов. Из деревни Брехово вышли 6 дворов карел. Все они вышли в разные государевы дворцовые карельские волости».

«Из сельца Бонок 8 дворов карел вышли в дворцовую карельскую Сандовскую волость, в деревню Юрьево».

«Из сельца Григорово 3 двора карел вышли в государеву дворцовую волость села Чамерово».

«Ермолай Михайлов бежал с женой в государеву дворцовую Кошевскую волость, в село Кошево».

Иногда переселенцы-карелы самовольно занимали пустующие земли помещиков. В той же переписной книге Бежецкого Верха имеется запись: «В поместье Ильи Батюшкова в деревне Никитине жили два двора карел, которые умерли с женами и детьми 15 и 20 лет назад. Тою деревнею и тою пашнею завладели карелы насильно».

Проведение переписи населения Бежецкого Верха в 1709 году связано с тем, что в 1706 году была образована Ингерманландская (Санкт-Петербургская) губерния, в которую вошли 11 провинций, в том числе Углицкая. В Углицкую провинцию тогда входил Бежецкий Верх, который включал в себя территорию нынешних районов: Бежецкого, Максатихинского, Молоковского, Сандовского, Сонковского, Краснохолмского, Кесовогорского, а также часть Лесного, Спировского, Лихославльского, Рамешковского, Кашинского и Весьегонского районов. Переписано было тогда только мужское население старше 15 лет. В переписях карел называли «зарубежными», а волости, где они проживали, называли карельскими дворцовыми волостями.

В 1721 году между Швецией и Россией был подписан Ништатский мир, Корельский уезд перешел к России, но остававшиеся там карелы ушли на бежецкие и тверские земли. Если по переписи 1670 года на землях Бежецкого Верха и тверской земле было 2160 карельских семей или около 11 тысяч населения, то к 1800 году начислялось 6534 карельских семьи или 32670 человек. По данным на 1873 год тверские карелы проживали в 828 деревнях, которые относились к 77 карельским приходам. Из них только 19 приходов были смешаны с русским населением, а 58 приходов относились чисто к карельским.

Таким образом, процесс переселения карел на Тверскую землю продолжался около 150 лет с 1581 года до 30-х годов XVIII века. Как утверждают исследователи, самой важной причиной переселения карел явилось насильственное обращение их шведами в лютеранскую веру. Эта причина оказалась решающей при переселении, чем обложение карел большими налогами.

Укоренение карел на землях Бежецкого Верха

Бежецким Верхом новгородской земли в ХΙΙ — XVII веках называлась обширная территория в верховьях реки Мологи от ее истока до Веси Егонской. Не нужно отождествлять земли Бежецкого Верха с Бежецкой пятиной, которая в XV — XVIIвеках являлась административно-территориальной единицей юго-восточной части новгородских земель. Бежецкая пятина была значительно больше по территории Бежецкого Верха. Бежецкую пятину в ХVΙI веке разделили на две половины: Тверскую и Белозерскую. Бежецкий Верх, территорию которого отнесли к Тверской половине бывшей Бежецкой пятины, был в пределах созданных позднее Бежецкого и Весьегонского уездов. До раздела к Бежецкой пятине относились еще земли Белозерской половины, куда входили Устюжанский уезд и значительная часть Новгородского уезда. Бежецкая пятина включала в себя территорию от реки Мсты до Волги, с ее притоками, при впадении в нее Мологи.

В XVII веке, во время переселения сюда карел, Бежецкий Верх представлял собой уезд Московского государства из 10 станов: Антоновский, Березовский Верховский, Городецкий, Ивановский, Каменский, Мещерский, Пироговский, Полянский и Ясницкий. Кроме этих станов к землям Бежецкого Верха входили приселья Еськое и Максимовское, а также волости: Лесоклинская, Сулежская и Дорская. Центром уезда оставалась крепость Городецк, получившая статус города Бежецка в 1766 году.

Большую роль в экономическом и культурном развитии Бежецкого Верха сыграли переселившиеся сюда с территории Карельского перешейка карелы. Они пополнили ряды крестьян, стали обрабатывать заброшенные земли, возделывать лен, который они растили на прежней родине с XII века.

Бежецкий Верх им был известен с XIII века по совместной борьбе в составе Новгородского княжества с литовскими и тверскими захватчиками, защите от них города Торжка и крепости Городецк.

Карелы пришли с Карельского перешейка и Приладожья как на земли Бежецкого Верха, так и на отроги Валдайской возвышенности, которые тогда уже относились к тверским землям. Началось их постепенное укоренение на новых территориях. Часть карел стала помещичьими крестьянами, другая, более значительная часть — отошли к хозяйству царя, став дворцовыми крестьянами.

В Соборном Уложении царя Алексея Михайловича 1649 года в отношении дворцовых крестьян, было сказано, что те из них, которые бежали из дворцовых сел и деревень после московского пожара 1626 года, должны быть сысканы и возвращены в дворцовые волости вместе с женами, детьми и со всем их крестьянским скотом. Тех же крестьян, которые убежали от вотчинников и помещиков в дворцовые волости или к другим хозяевам, нужно возвращать их бывшим хозяевам. Если за это время девки вышли замуж у новых владельцев, то их вместе с мужьями к старым их хозяевам не отдавать. Тех крестьян и бобылей, которые бежали от помещиков и вотчинников до переписи, проведенной после московского пожара 1626 года, если те после переписи долгие годы не били челом об их возврате, прежним хозяевам не возвращать.

Особенно много карельских семей пришли на земли Бежецкого Верха во время войны 1656—1658 годов. Тогда Швеция воевала с Польшей и Данией. Воспользовавшись этой войной, русские стали толкать оставшихся карел Карельского перешейка на восстание. Восстание было подавлено, и карелы устремились на земли Бежецкого Верха. «Знатцы» не успевали приводить группу за группой. Некоторые семьи приходили самостоятельно, блуждали по землям в окрестностях Олонца, Тихвина, Валдая, Ярославля, Москвы. Карелы находили постоянное место жительства лишь через 10—15 лет после выхода с Карельского перешейка, а иногда и дольше.

После переселения на бежецкие и тверские земли карелы дорого ценили имя русского государя, особенно Алексея Михайловича Романова. Он многое сделал для них: скрывал от шведов, не передавая им карел, пришедших в центр России, освободил их от пошлин и налогов, защищал от произвола монастырей и помещиков, которые хотели иметь дешевую рабочую силу, переводил многих карел из монастырских и помещичьих крестьян в дворцовые, подчинявшимся непосредственно царскому двору.

Началом укоренения карел на бежецких и тверских землях можно считать период после проведения их первой переписи в 1662 году. Перепись карел 1662 года была связана с образованием При­каза тайных дел, объединившего личное хозяйство русского царя. Царь Алексей Михайлович велел переписать всех карел с тем, чтобы всех свободных от помещиков и монастырей записать на государево имя. Основной обязанностью крестьян дворцовых волостей было снабжение великокняжеского двора продуктами питания, сельхозинвентарем, изделиями промыслов — дегтем, скипидаром, веревками, канатами, бондарскими изделиями и другими товарами.

Перепись карел-перебежчиков проводилась через год после заключения Кардисского мирного договора между Россией и Швецией. Когда писцы приходили в дома карел, они не понимали русского языка, называли свое имя и чей он сын, например: «Кузьма Максимован пойка» (Кузьма Максимов сын). Толмач — переводчик переводил его слова писцу, и появлялась запись: Кузьма Максимов, а слово «сын» не записывалось. Поэтому в карельских деревнях на тверской земле появились фамилии прибывших сюда карел, образованные от имени отца, особенно много было Иванов и Ивашек, а также Василиев, Матвеек, Михаилов, Нечаек, Офонасиев, Петрушек.

Царь Алексей Михайлович велел карел, которые будут отписаны на его государево имя, оставить на том же месте до тех пор, пока не будут отысканы земли для их переселения. Одновременно подыскивали свободные земли, на которых создавали дворцовые волости. Первая перепись карел указом государя Алексея Михайловича Романова была поручена Федору Аксакову. Тот дал поручение уездным воеводам. Перепись проводилась на территориях Бежецкого, Новоторжского, Угличского и Ярославльского уездов. Несмотря на то, что монастыри и помещики скрывали карел, как дешевую рабочую силу, не давали их переписывать, было тогда переписано 1143 карельских двора. Всех этих карел Федор Аксаков отписывал в дворцовые волости из всех монастырей, помещиков и вотчинников.

Через три года государевы писцы вернулись, чтобы опять попытаться переписать карел на государево имя. Карел, пришедших из-за шведского рубежа, переписывали в 1664—1667 годах Никифор Поленов, Осип Лихарев, Данила Тютчев. В переписных актах есть записи: «Сказывали карелы: выходили они из-за рубежа, из-за шведского короля на государево имя для христианской веры. Поселились на государевых порожних землях в таких местах, где были леса большие и болота топкие, и работою своей рассекали и расчищали их многие годы, крепостей на себя никаких не девали».

Карелы в большинстве своем поселились на землях Бежецкого Верха, в Новоторжском, Угличском и Ярославском уездах. К февралю 1669 года в этих уездах на дворцовые земли было поселено 1605 дворов карел или на 462 двора больше, чем в 1662 году. Князь Д. Г. Тютчев, заменивший в феврале 1669 года ответственного за расселение карел О.Н.Лихарева, к 1670 году расселил в этих уездах еще 609 карельских дворов. Если применить среднее население для карельского двора 7 человек, какое было в 1670 году, то в этих уездах тогда проживало до 15,5 тысяч карел.

В то же время на землях у помещиков, по сообщению Тютчева, оставалось 184 карельских двора. По мнению ученого Ю. В. Готье, сведения Тютчева, якобы, неточны, можно считать, что в 1670 году в этих четырех уездах проживало более 25 тысяч карел.

В числе карел других уездов в 1669 годуписцы снова переписали всех карел, проживавших в Угличском уезде. Там карелы занимали пустующие деревни, не желая оттуда выезжать. Перед их настойчивостью вынуждены были уступать такие люди, как архимандриты монастырей. В Угличском уезде (позднее эта территория вошла в Кашинский уезд) оказалось более 50 карельских дворов. Карел решили свезти в один приход, образовали для этого карельский Прилуцкий приход с деревнями Никола, Ястребиха, Григоровка, Селы, Моисеиха, Сносы, Синяево и Гладышево.

Уездные воеводы посчитали, что движение и перемещение карел закончилось, и решили провести окончательную их перепись в 1678 году. Определить, каких карел перевезти в государевы дворцовые волости, каких оставить за монастырями, помещиками и вотчинниками. Эта была самая кровавая перепись карел. Помещики и вотчинники скрывали их, не давали переписывать и вывозить карел в дворцовые волости. Они били, рубили, убивали писцов и посыльных.

К концу XVII века значительная часть карел-переселенцев была закрепощена помещиками и монастырями. Упрямые карелы заявили: «Крепостей на нас за вами монастырь нет и работать нас и тягла тянуть и пятины давать насильно не заставишь». Монастырские и помещичьи карелы скрывались в лесах, самовольно уходили в карельские государевы волости и погосты. Так толком их не смогли переписать, хотя пытались это сделать и в 1682 году. 13 августа 1686 года именным указом царя велено было не требовать с карельских дворцовых волостей недоимки за беглых карел и выбирать в карельских селах десятских, чтобы не допускать побегов оттуда карел.

Через 20 лет после переписи 1678 года, в 1698 году, карелы стали обращаться с челобитными к царю. Они писали, непонятно почему оставались за монастырями и помещиками, если в 1678 году были сысканы и отписаны к государеву двору. Одновременно в 1698 году помещики и вотчинники, а также стольники и дворяне просили царя Петра I, чтобы он оставил за ними тех карел, которые были зачислены за ними по переписным книгам до 1678 года. По этим челобитным последовал указ царя. Карелы ста­ли жаловаться ему, что по книгам 1662 года Федора Аксакова все они были сысканы и переписаны. Неведомо, каким образом они все же остались за помещиками и вотчинниками? Значит, переписчики их таили, не включали в переписные книги и имели с помещиков и вотчинников большие взятки.

По указу царя Петра I была проведена проверка, которой установлено, что согласно переписных книг Никифора Поленова, Осипа Лихарева и Данилы Тютчева карелами в Ярославском, Угличском и Новоторжском уездах был построен ранее неучтенный 1571 двор. По сыскным книгам было установлено, что на помещичьих и монастырских землях в Бежецком, Новоторжском и Угличском уездах проживали 525 карельских семей. Таким образом, в этих уездах в дворцовые волости не были свезены 2096 карельских семей.

Кроме того, в Бежецком и Новоторжском уездах в 1698 году за 15 помещиками числились 184 карельские семьи, но поименно не указано, какая семья за кем числится. Таких семей в Новгородском и Тверском уездах еще 151 семья, а всего не отписано по именам за помещиками 515 карельских семей. Карельских семей, которые построили свои дома и были переписаны в Новгородском и Тверском уездах — 2415.

На основании проведенной проверки 23 февраля 1698 года боярским приговором было велено ранее неучтенных карел, вышедших из-за шведского рубежа, приписать к дворцовым селам.

23 ноября 1698 года последовал другой боярский приговор, по которому велено было разыскать дело 1662 года и окончательно определить, какие карелы должны отойти в дворцовые волости, а какие остаться за помещиками. Постановлено было выслать в дворцовые селения тех карел, которые были отписаны за государем в 1662 году, или были внесены в переписные книги, оставив за владельцами записанных за ними переписчиками в 1678 году. Это было поручено сделать воеводам Ивану Сумарокову, Ивану Маркову и Афанасию Елякову.

Карел силой вывозили в дворцовые карельские волости. «Чамеровский воевода Афанасий Филиппов, сын Елохов по указу великого государя вывез в деревню Чамерово: из деревни Богатово 4 двора карел, деревни Фастово — 5 дворов карел, деревни Мунощено — 3 двора, деревни Елица — 5 дворов, деревни Хромцево — 5 дворов, деревни Никулино 8 дворов и ныне те деревни пусты». Даже приказчик влиятельного графа И. П. Шереметева в селе Кесьма не мог воспрепятствовать увозу карельских крестьян — «зарубежных выходцев» в дворцовые карельские волости.

«В деревню Ломаново дворцовой Пятницкой волости сыщик Иван Игнатьев сын Сумороков вывез из дер. Горка Ясеницкого стана 4 двора с женами и детьми. Так же он вывез в дер. Иванково Чамеровской дворцовой волости из деревни Ольховец 3 двора, деревни Селенухи 5 дворов, деревни Мовино 7 дворов восемь лет назад, то есть в 1701 году».

Иногда переселенцы-карелы самовольно занимали пустующие земли помещиков. В той же переписной книге Бежецкого Верха имеется запись: «В поместье Ильи Батюшкова в деревне Никитине жили два двора карел, которые умерли с женами и детьми 15 и 20 лет назад. Тою деревнею и тою пашнею завладели карелы насильно».

Воеводы и писцы для вывоза карел в дворцовые вотчины посылали подьячих и приставов с окольными людьми. Помещики и вотчинники били, рубили тех посыльных людей и не давали им вывозить карел в дворцовые волости. Так в 1697 году помещики Сидорко и Андрюшка Старковы убили подьячего Афанасия Попова, который пытался увезти от них карел в дворцовую Чамеровскую волость. Помещики и вотчинники сами выезжали в карельские дворцовые волости, привозили обратно карел, которых они считали своими, били и мучили их, сажали в подполья, держали там по две, а то и по пять недель, морили голодом. В отместку карелы грабили помещичьи дома, убивали помещиков и убегали от них в дворцовые волости под защиту царя. К 1700 году около половины карел вели оседлый образ жизни, обустроив бывшие русские деревни и построив свои карельские деревни.

После 1662 года, в числе других, была образована Корельско-Кошевская дворцовая волость, согласно переписной книге Бежецкого Верха 1709 года, к тому времени она уже существовала. С 1766 по 1776 годы волость относилась к Бежецкому уезду, с 1776 по 1796 год — к Краснохолмскому уезду. После ликвидации в 1796 году Краснохолмского уезда деревни волости снова отнесли к Бежецкому уезду. В Прилуцком приходе Бежецкого Верха в верховьях реки Сити в 1709 году было около 60 карельских дворов, а в 1850 году там было уже более одной тысячи карел.

Постепенно карелы останавливались в одном месте, при укоренении в конкретной деревне карельскую семью удерживали дом и участок земли.

Дворцовые крестьяне

(Дополнения из книги «Владельцы мызы Подобино»)

Категория «дворцовые крестьяне» для тверских карел просуществовала 135 лет, с 1662 года, когда был образован При­каз тайных дел, объединившего личное хозяйство русского царя, до апреля 1797 года. В день своего коронования 5 апреля 1797 года император Павел I утвердил «Учреждение об императорской фамилии», которым перевел дворцовых крестьян в статус удельных. Основной обязанностью дворцовых крестьян было снабжение царского двора продовольствием и другими припасами.

Царь Алексей Михайлович, начиная со второй половины XVII века, старался переселить карел с монастырских и помещичьих земель в дворцовые карельские волости. Так в окрестностях Николаевского Антониева монастыря были образованы Борисоглебская, Корельско-Кошевская, Мышкинская, Сандовская и Чамеровская дворцовые волости. Деревни Корельско-Кошевской дворцовой волости находились через лес от монастыря, в 5 — 6 километрах от его земель. Борисоглебская, Мышкинская и Чамеровская карельские дворцовые волости были образованы на границах Бежецкого Верха, Угличского и Ярославского уездов.

До того времени, пока карелам не были отысканы пустопорожние земли, царь Михаил Федорович, а потом Алексей Михайлович, велели жить на тех монастырских или помещичьих землях, где они живут. Царь наказывал помещикам и монастырям, чтобы они карел без его указу от себя вон не гнали, никакого налога на них не учиняли и карельские дворы не разоряли.

Когда отыскивались для них дворцовые земли, помещики стали заявлять, что карелы не хотят уходить от них и монастырей. А карелам говорили, что им велено жить по-прежнему за помещиками и вотчинниками. К примеру, во время переписи 1662 года из монастырской вотчины Николаевского Антониева монастыря многие карелы были вывезены в карельские дворцовые волости и приходы. Однако после этого обнаружилось, что монастырю принадлежал 161 карельский двор семей, которые оставались здесь до 1667 года.

В расходной книге монастыря есть запись от 31 октября 1667 года: «Дано денщику Максиму Кручкову монастырских денег 16 алтын 4 деньги за то, что карел из дворов выбивал». По царской грамоте 1672 года указывалось, чтобы с тех 161 двора карел Бежецкого Верху и Угличского уезда, вывезенных из вотчины Николаевского Антониева монастыря на царские порожние земли, не взыскивать с 1664 года от монастыря полуполтинных денег и других доходов.

Монастырь закупал себе карел за деньги у помещиков. В феврале 1651 года были куплены крестьяне из деревни Нивицы за 50 рублей, число душ не указано, у князя Луки Львова. В апреле того же года монастырь купил у владельца Григория Белого крестьян Евсейку и Марка Яковлевых с женами и детьми, а также Анисима с женой и детьми, отдав за них 30 рублей. В 1678 году было велено всех оставшихся на монастырской земле карел везти в Росткин монастырь близ Новгорода.

Во время проведения ревизий населения, со 2-й в 1745 году по 4-ю в 1781 году, отдельных списков дворцовых крестьян, скорее всего, не составлялось, в архивных материалах по Тверской губернии я таковых не обнаружил. По тем ревизиям имеются ревизские сказки по помещичьим, экономическим, монастырским и казенным крестьянам, но нет по дворцовым крестьянам.

После переселения с Карельского перешейка и Приладожья, тверские карелы проживали как в помещичьих, так и дворцовых деревнях, получивших в 1797 году статус удельных деревень. В дворцовых деревнях Тверской губернии к 1797 году было 8690 дворов, из них — 6534 двора карельских. Большинство тверских карел до 1797 года относились к дворцовым крестьянам.

До перевода их в удельное ведомство с дворцовых крестьян взыскивались всевозможные поборы натурой вместо денежного оброка. К ним относились столовые поборы: рожь, овес, вино, брусника и клюква, мед, хмель, шиповник, свиное мясо, бараны, гуси, утки, куры, поросята, коровье масло, сыры, сметана, яйца, орехи и рыба.

Кроме того, с них брали дворцовые припасы: сено, верба, дубовые бочки, дрова, сани, гужи, оброти (уздечки), вожжи, лопаты, веники и метлы. Сбор всех этих продуктов и припасов для царского двора распределяли по волостям и вотчинам, исходя из местных условий и занятий дворцовых крестьян. Так рыбу поставляли рыбные слободы, мед — деревни, где жители занимались бортничеством. Другие припасы распределялись между различными дворцовыми волостями.

В 1730-х годах натуральные повинности дворцовых крестьян постепенно стали заменять подушной податью. Наши предки, проживавшие на территории Бежецкого Верха и отрогов Валдая, стали платить тогда по 36 копеек в год с ревизской души, и одновременно продолжали поставлять царскому двору рожь, овес, сено и дрова.

В 1731 году Главная дворцовая канцелярия предложила отменить разные оклады с дворцовых крестьян, которые собирались в разных губерниях, и обложить всех одинаковым оброком по 40 копеек с ревизской души. Императрица Анна Иоанновна согласилась на эту замену, начиная с 1732 года. При этом, если дворцовые крестьяне какой-то местности поставляли царскому двору натурою — деготь, скипидар, канаты, пеньку и другое, то их оценивали деньгами и засчитывали в уплату оброка. Например, обработка одной десятины земли для высева хлеба царскому двору оценивалась в 40 копеек, поставка одной четверти пшеницы (210 литров — А.Г.) — 20 копеек, одна сажень дров — 2 рубля. Поставка одного косца на все время сенокоса оценивалась в 3 рубля.

Со временем сбор по 40 копеек с ревизской души оказался мал для покрытия расходов царского двора. В 1750 году он был увеличен до 53 копеек с одной ревизской души, в том числе и для дворцовых тверских карел, а в 1753 году они платили уже по 80 копеек в год с ревизской души. С 1754 года с многих дворцовых крестьян, в том числе и тверских карел, брали по одному рублю годового оброка, при этом некоторые натуральные повинности отменены не были. Дворцовые крестьяне были обязаны пахать определенное количество десятин общественной вспашки для сбора урожая царскому двору, косить для него сено в счет уплаты оброка. С 1762 года в большинстве дворцовых волостей оброк был повышен до 1 рубля 25 копеек с каждой ревизской души.

При императрице Екатерине ΙΙ оброк с дворцовых крестьян в 1783 году был повышен до 3 рублей, но они были избавлены от обязательных работ для царского двора. Одновременно ею было велено при выдаче дворцовых девушек и вдов за помещичьих крестьян брать выводные деньги по 5 рублей за каждую не поровну, а смотря по зажиточности крестьян. Если дворцовые крестьяне брали невест из помещичьих семей, то размер выводных денег устанавливался в каждом конкретном случае по взаимному соглашению, эти правила продолжали действовать и в начале XIX века. За каждую свадьбу дворцовых крестьян между собой, Дворцовое управление взыскивало по 20 копеек «куничных денег».

Рекрутскую повинность дворцовые крестьяне исполняли наравне со всеми. Среди них было немало зажиточных крестьян, которые могли откупиться от рекрутчины. Это было легко сделать, так как в дворцовых волостях всегда находились бедняки, готовые наняться в рекруты. С 1766 года дворцовым крестьянам разрешили покупать от помещиков небольшие деревни с землями, с платою не более 30 рублей за душу. Из этих покупных деревень дворцовые крестьяне также могли сдавать за себя в рекруты другого жителя. Эти деревни покупались не только за счет самих дворцовых крестьян, но также за счет Дворцового ведомства.

Дворцовые крестьяне, пользуясь этой возможностью, нередко покупали по одной, по две души с небольшим участком земли. Эти покупки еще раз подтверждали замену своих сыновей на покупные души при отдаче в рекруты. Когда об этих фактах стало известно Сенату, тот в своем указе отметил: «Дворцовым крестьянам ранее разрешили покупать небольшие смежные деревни с землями, а не по одной семье в больших селениях. Приобретая, таким образом, по одной, по две души, дворцовые крестьяне нарушают указ 1770 года, которым было запрещено принимать в рекруты вместо дворцовых крестьян вольных людей. Сенат приказывает Дворцовому ведомству смотреть за тем, чтобы дворцовые крестьяне покупали смежные с ними деревни, а никак не отдельных крестьян с небольшими участками земли или даже вовсе безземельных».

По данным генерального межевания в Тверской губернии у дворцовых карел в 1776—1781 годах пахотной земли было в среднем по 5,8 десятин, сенокоса по 1,8 десятины, а всего 7,6 десятин земли на ревизскую душу мужского пола. Кроме того, в дворцовых волостях, где проживали тверские карелы, на ревизскую душу приходилось по 11,3 десятин леса, а всего земли с лесом, выгонами и неудобьями — по 21,3 десятин на одну ревизскую душу. Конечно, нельзя было считать всю эту землю земельным наделом дворцовых крестьян Тверской губернии, но это является показателем степени обеспеченности крестьян землей, в том числе и лесом.

В дворцовых волостях Бежецкого уезда по причине изобилия лесов, ежегодно расчищались под пашню и сенокос немалое количество земли, на которой в первый год тверские карелы сеяли репу, на другой год — ячмень, на третий — рожь, получая богатые урожаи. По снятию этих урожаев пашни запускались, и расчистки делали в новых местах. Кроме Бежецкого уезда, много земель дворцовые карелы расчищали под пашни в Весьегонском, Вышневолоцком, Краснохолмском и Новоторжском уездах.

Дворцовые крестьяне, в том числе и тверские карелы, проживавшие в лесной местности, могли вырубить на строительство дома и хозяйственных построек необходимо количество леса. Поэтому каких-либо жалоб на нужду в лесе от дворцовых крестьян не поступало. Из описания Тверской губернии за 1783—1784 годы известно, что у тверских карел было достаточно много земли, изобилие в пашне, в лесах и других угодьях. Значительное количество леса, находившееся в их владении, давало им возможность расчищать себе новые места под пашню и сенокос, потому здесь они были гораздо зажиточнее не только помещичьих, но и экономических крестьян.

Говорили карелы на родном языке по-карельски, по-русски изъяснялись очень дурно. Дворцовые тверские карелы более всего прилежали к хлебопашеству, жили в своих деревнях, никуда не отлучаясь. Их можно было считать богатыми по причине изобилия в пашне, в лесе и других угодьях. Они получали от продажи хлеба, скота, холстов и ремесленных изделий до 30 рублей и более дохода в год.

В 1783 году по Тверской губернии насчитывалось дворцовых тверских карел:

— Бежецкий уезд — 5554 мужского пола и 5676 человек женского пола;

— Весьегонский уезд — 6363 мужского пола и 6310 женского пола;

— Вышневолоцкий уезд — 6676 мужского пола и 6982 женского пола;

— Краснохолмский уезд — 1671 мужского пола и 1752 женского пола;

— Калязинский уезд — 118 мужского пола и 110 женского пола;

— Новоторжский уезд — 4383 мужского пола и 4618 женского пола.

Всего в 1783 году по Тверской губернии насчитывалось 50213 дворцовых карел, в том числе 24765 мужского пола и 25448 женского пола.

С 1774 года дворцовые крестьяне управлялись старостами деревень и селений, которые подчинялись волостным управительским конторам, а те — губернским дворцовым конторам.

Дворцовые крестьяне Тверской губернии сеяли те же зерновые культуры, что и помещичьи: рожь, овес и ячмень, а также лен и коноплю. Они сажали те же овощи, что и помещичьи крестьяне: капусту, репу, брюкву, свеклу, морковь и много луку. В 1783 году картофель (земляные яблоки) дворцовые крестьяне ели в Весьегонском, Вышневолоцком и Краснохолмском уездах, в других уездах Тверской губернии его ели только помещики.

Как отмечается в разных первоисточниках, в том числе описных книгах, составленных при приеме дворцовых имений в удельное ведомство после 1797 года, тверские карелы, кроме земледелия и скотоводства, занимались также пчеловодством. Пасек было немного, на каждой пасеке лишь до 5 ульев, в основном мед добывали в лесу. Карелы в лесу заводили бортные угодья, где каждое дерево давало для продажи до 0,5 пуда или 8 кг меда при цене 3 рубля 50 копеек ассигнаций за пуд.

Благодаря многократным переписям тверских карел, мы знаем их число и число карельских деревень, как помещичьих, так и дворцовых, впоследствии ставших удельными. Шел постоянный рост численности как дворцовых, так и помещичьих карел на бежецких и тверских землях. На землях Бежецкого Верха проживали: 1650 год — 954 семьи, 4770 человек; 1670 год — 2160 семья, 11 тысяч человек. К 1800 году на территории Тверской губернии проживали 6534 карельские семьи или 32670 человек.

Деревни Корельско-Кошевской дворцовой волости

(Дополнения из книги «Помнят стены монастыря»)

Процесс переселения и укоренения карел на бежецкой земле можно проследить на примере Корельско-Кошевской дворцовой волости, позднее вошедшей в Бежецкий уезд Тверской губернии. Она была образована после проведенной первой переписи карел 1662 года, до 1797 года была дворцовой, с 1797 по 1863 годы — удельной, с 1863 года вошла в состав Бокаревской волости Бежецкого уезда со смешанным русским и карельским населением. В состав волости входили 13 карельских деревень и село Корельское Кошево, в котором проживали священники и учителя, как карелы, так и русские.

В начале XVII века, до прихода сюда карел, деревни здесь неоднократно подвергались нападению и опустошению, их грабили, жгли, разоряли, а жителей истребляли в 1609—1615 годах польско-литовские интервенты и казаки. На левом высоком берегу реки Каменка находились деревни: Бережки, Гремячиха, Иван Милостивый, Поцеп, Шейно, расположенные по берегам реки Каменка, а также отстоящие от реки деревни Байки, Горбовец, Гостиница, Муравьево и Семенцево.

Летом 1609 года, разорив поселение Городецк (ныне город Бежецк), литовско-польские отряды пана Красовского вместе с казаками пошли по тракту Городецк — Кой — Кашин, опустошили деревни Алексино, Гостиницы, Петрищево и Подобино, что последняя деревня восстановилась лишь к 1700 году. Они дошли до деревни Рыльково, прошли к северу в лесную сторону и до основания разорили здешние деревни Байки, Бережки, Горбовец, Гремячиху, Муравьево, Шейно, Поцеп и Семенцево.

Оставшиеся в живых люди из этой местности убежали через лес, чтобы спастись. А жители деревень Байки и Муравьево, покинув свои деревни, были вынуждены построить для себя в глухом лесу деревню Рамешка, которая просуществовала до второй половины XIX века. В 1859 году в этой русской казенной деревне было всего два дома, в которых жили 4 мужчины, и 5 женщин. Вот в эти запустевшие, разгромленные и сожженные деревни и пришли в средине XVII века карелы с Карельского перешейка и Приладожья. Они построили новые деревни, вдохнули жизнь в ранее опустевшие деревни.

Карел Петряйка вел своих людей из-под Олонца по тракту к Устюжне, был май 1649 года. С ним шли потомки крестьян его прадеда Ивана — Афанасьевы, Борисовы, Михайловы, Медведевы, Захаровы, Лукины и Орловы, всего 8 семей. С ними был «знатец» из деревни Грудино, что на землях Угличского Алексеевского монастыря, Пантелей Иванов. Он 14-летним юношей пришел в эту деревню вместе с отцом и семьей брата Андрея в 1634 году. Пантелей уже приводил из-под Олонца в Грудино в 1647 году семьи Кузьмы Игнатьева, Михаила Родионова, Ивана и Степана Мишутиных, всего 24 человека.

Путь был долгим, за день преодолевали по 50—60 километров, на ночь останавливались в лесу или на берегу реки. На кострах готовили еду, варили куски соленого мяса от забитых овец и телят, пили чай с черными сухарями.

За эти дни перехода Петряйка много думал и вспоминал. Его прадед Иван родился в 1531 году, у него с братьями на Карельском перешейке было 8 деревень вокруг озера Пюхяярви. Землю получили еще его предки за службу Новгородскому княжеству. Чем больше служили, тем больше давали им земли. Их род расширялся, в этих восьми деревнях жили 20 семей земцев со своими крестьянами. Когда в 1581 году шведы в очередной раз напали на их земли, терпение земцев кончилось, они ушли с родины своих предков. Некоторые из них пошли в сторону Олонца, другие ушли в Тихвин, третьи — на Валдай, потом еще дальше — под Вышний Волочек. Много карел из его рода ушли в Моложский уезд, Пошехонье и Угличский уезд.

У прадеда Петряйки, новгородского земца Ивана, было трое сыновей и четыре дочери, родившиеся еще на Карельском перешейке. Среди них сын Нечайко, 1559 года рождения, у которого уже в деревне под Олонцом в 1584 году родился сын Михаил. Этот Михаил и был отцом Петряйки, который знал о родине своего деда и прадеда только понаслышке. Родиной его стала восстановленная после шведского опустошения одна из деревень под Олонцом. Родился Петряйка в 1609 году, от отца и деда узнавал историю своего народа, спрашивал об исторической родине, о местах, куда разошлись карелы. Из соседних деревень много карел ушло на Бежецкий Верх, под Вышний Волочек, Весь Егонскую, Толмачеву Слободу, Сандово.

Петряйка со своими людьми подошел к реке Мологе возле Устюжны. В город решили не заходить, переночевать здесь, а утром идти дальше. Вечером решили идти не через Устюжну и Весь Егонскую, а перейти Мологу вброд и идти лесными дорогами на деревню Сандово. По рассказам «знатца» Пантелея Иванова, начиная от Сандова, по пути будут попадаться карельские деревни, там помогут продуктами и ночлегом. Утром нашли брод через Мологу, переправились и въехали в лес, где были пробиты колеи от телег. К вечеру были в деревне Сандово (теперь Старое Сандово — А.Г.)

Остановились на улице деревни, к ним пришли все карелы из 12 здешних семей. Предлагали идти к ним на ночь, приносили продукты. Петряйка сказал, что ночевать будут на улице деревни, чтобы никого не стеснять. Разговоры продолжались до утра, хотя утром местным карелам надо было пахать землю и сеять лен.

Следующую ночь ночевали в селе Хабоцкое, где жили несколько карельских семей, потом переселившихся в Михалиху. Утром вышли на свой последний переход и через село Спас на Холме, Старое Гвоздино пришли в Грудино. Местные карелы встретили радостно, в деревне Грудино к тому времени жили пять карельских семей, да в соседней деревне Прокино еще четыре карельские семьи.

Это были смешанные с русским населением деревни. Когда карелы с 1634 по 1647 год стали приходить сюда и занимать пустующие дома, в других домах жили русские семьи. В этих двух деревнях было примерно по 10 домов, часть их еще пустовала. Пришедшие карелы разместились в этих домах. Местные карелы рассказали, что они два дня в неделю работают на монастырских землях, а также отдают Угличскому Алексеевскому монастырю часть своего урожая. Уставший от 20-дневнего перехода, услышав это, Петряйка грубо сказал, что шведам ничего не платил и монастырю платить не будет. Крепости на него нет, поэтому он свободный человек. Карелы внушали ему, что с монастырем спорить трудно, у него большая сила.

Петряйка спросил, есть ли поблизости еще карелы. Ему сказали, что две семьи Кузьмы Лукьянова и Федора Иванова живут в запустевшей деревне Муравьево. Деревня эта километрах в десяти от Грудина за лесом. Отдохнув с неделю, Петряйка решил съездить в Муравьево, с ним поехали Душка (Евдоким) Афанасьев, Никифор Борисов и сопровождающий их Степан Мишутин, пришедший в Грудино два года назад, в 1647 году. С собой взяли ножи и топоры. Выехали из леса на поляну, увидели несколько домишек, крытых соломой. Их встретил Кузьма Лукьянов, рассказал, что он пришел сюда из Москвы в 1642 году. Пустующие дома без окон заросли крапивой и бурьяном, крыши прогнили. Степан Мишутин с интересом осматривал дома, сказал, что перевезет сюда свою семью. Позднее вместе с ним в Муравьево из деревни Грудино переселился его брат Иван Мишутин и Михаил Родионов, также прибывший сюда в 1647 году.

Деревню Муравьево со всех сторон окружал лиственный лес, путники на лошадях поехали на запад от деревни. Они пересекли ручей, поднялись на гору, спустились в низину и опять поднялись на гору. Душка Афанасьев слез с лошади, забрался на высокую ель. Сверху он увидел, что с двух сторон лесистую гору окружают реки, а за рекой дальше на запад в километре виден еще один пригорок, поросший лесом. Путники спустились к реке, напоили лошадей. Душка (Евдоким) Афанасьев сказал, что вернется сюда и будет строить себе дом. Сделали метки на деревьях и поехали дальше. Эти метки означали, что участок земли и леса уже занят.

Поднялись от реки на взгорок, проехали полкилометра, где лес перешел в низину, заросшую ивняком. Пробрались через ивняк, поднялись на пригорок, Петряйка сам забрался на дерево, увидал в полукилометре несколько омутов реки. Он сделал метки на деревьях и сказал, что будет строить на этом месте свой дом. Оттуда путники поехали прямо на север через лиственный лес и вечером были в деревне Грудино.

Стали готовиться к новому походу через лес, чтобы строить дома. Оставив в Грудине женщин и детей, на лошадях поехали прямо на солнце. Через шесть километров выехали на пригорок, поросший лесом, увидели деревья, меченые Петряйкой. С ним остались Борисовы, Михайловы и сыновья Андрея Иванова, всего 8 человек.

Душка Афанасьев вместе с Медведевыми, Гордеевыми и Василием Мартыновым поехали на восток и остановились на горе в одном километре. Нашли метки, сделанные Афанасьевым, остановили лошадей. Их было шесть мужиков, стали думать, с чего начинать. Сделали шалаши из жердей, покрыли их еловым лапником. Между шалашами развели костер, попили чаю с сухарями и сваренным еще утром в Грудине мясом.

Перекрестились и начали топорами валить деревья, чтобы на этом месте построить сразу шесть домов. Место это стали называть «Duskova» с ударением на первом слоге, по имени Душки Афанасьева (по-русски — Душково). Другое место стали называть «Petrjaitsova» от имени Петряйки (по-русски — Петряйцево). В Петряйцеве решили строить сразу 8 домов. Со сваленных деревьев срубали сучья, а бревна трелевали в два разных места: еловые в одну кучу, а осиновые и березовые в другую. Еловые бревна начали шкурить и заваливать их корьем, чтобы не потрескались от солнца. Прорубили дорогу к реке, вода в омуте была теплой, сразу возникло название реки «Ljamminjoki» или «Теплая река», русские потом в своих картах ее стали называть Теплинка.

Работали неделю, пока не закончились продукты, правда, ставили силки на зайчишек, рябчиков да тетеревов. За неделю вырубили лес на пригорке, ошкурили бревна, выкорчевали пни. Пни от ольхи и ивняка выкорчевывались легко с помощью толстой жерди. Пни от елок, берез и осин корчевали бревном и лошадью. К хомуту лошади привязывали веревки, другими концами обхватывали пень. Под подкопанный пень втыкали вершиной бревно и повисали на нем, раскачивая пень. В этот момент лошадь трогалась с места и тащила пень с обрывающимися корнями. Работали от восхода солнца до заката весь световой день. Ночью спали в шалашах как убитые после напряженного дня.

Проезжая на лошадях от деревни Грудино до Петряйцева и обратно, наездили дорогу, можно уже было проехать на телеге. С ними приехали женщины и подростки, чтобы помогать готовить, охотиться и работать. Стали определять места под дома, один ряд домов — окнами на восток, а второй — на запад, так подсказывало им расположение пригорка.

Петряйка выбрал себе место на самом высоком месте пригорка. От него уклоны шли к югу и северу. Борисовы выбрали место под свои дома в ста метрах от Петряйки к северу, они построили себе два дома. Позднее на свободном пространстве между ними были построены еще два дома и выкопан пруд.

Братья Михайловы построили свои три дома напротив Борисовых, а сыновья Андрея Иванова — два дома напротив Петряйки. Для начала сделали разметку под дома, выбросили из-под будущих домов верхний плодородный слой земли. Вместо него с реки на телегах навозили песок и заполнили им получившиеся ямы. Под углы привезли большие речные камни. В это время в стороне четверо рубили одновременно два сруба безо мха. Позднее к ним присоединились другие и рубили еще два сруба. За лето все восемь срубов были сделаны и сложены там, где должны быть. Пазы между бревнами прокладывали мхом.

Из осин накололи плахи, похожие на доски, этими плахами покрыли крыши. К осени дома были готовы, в сентябре начали делать глинобитные печки, тут же обжигали кирпичи для пода. Для получения глины копали яму до глиняного слоя, перекапывали там, на месте глину и заливали ее водой. На другой день глину для печи в яме сбивали трехгранной деревянной колотушкой с длинной ручкой. Яма, откуда брали глину для печки, называлась глинокопией. Такие ямы обычно копали за деревней. В Петряйцеве их выкопали в 100 метрах к северу от последнего дома Борисовых. На этом месте позднее выкопали пруд и назвали его «savibruwdu», в переводе — «глиняный пруд». Такие же пруды после глинокопий были во всех карельских деревнях.

Глину переносили в можжевеловых или еловых бадьях к дому, ее еще раз перемешивали такой же деревянной колотушкой с короткой ручкой и били из нее печь. В глинобитной печи лишь ее под был сложен из кирпича, всю остальную часть печи делали из глины. Глиняную печь топили понемногу и долго, чтобы она не растрескалась. Печной боров сначала делали из дерна, а потом стали делать из кирпичей.

Весной 1650 года в деревню Петряйцево из Грудина переехали 8 семей: Петряйки, двух братьев Борисовых, трёх братьев Михайловых, двух сыновей Андрея Иванова, первые 42 человека огласили своими голосами окрестные леса вокруг деревни. Деревня стояла в лесу: к северу лиственный лес, к западу — ельник переходил в смешанный лес, к югу заросли ольхи и мелкого леса, к востоку — низина с ивовым кустарником. Для начала решили обрабатывать землю там, где легче было корчевать, — к югу от деревни. Поля засеяли льном, овсом и ячменем.

Через два года в Петряйцево во вновь построенные дома из Грудина переехали к своим сыновьям Федор Борисов и Андрей Иванов. Из деревни Прокино переехали Федоровы и семья Тарасовых, потом пришли Базловы. К 1660 году в деревне было уже 10 домов и более 50 жителей, все карелы. На окнах домов были натянуты бычьи пузыри.

Одновременно с ними в 1650 году в деревне Душково поселились: Душка Афанасьев на самом высоком месте горы, рядом с ним две семьи Медведевых, потом Гордеевы и Василий Мартынов. Дома они построили в один ряд окнами на юг. Через два года в деревню приехала семья Ларионовых, которая поселилась напротив Афанасьева. В Муравьево переехала семья Кузьмы Игнатьева.

А в это время «знатцы» приводили все новые и новые партии людей по 3—5 семей. Карелы ютили их на первое время в своих домах, потом помогали новым семьям находить пустующие дома или строить новые деревни. Со временем были заселены бывшие русские деревни Муравьево, Поцеп, Шейно, Гремячиха, Горбовец, Бережки и Байки. Карелы на новых местах построили деревни Петряйцево, Душково, Терехово, Акиниха, Калиниха и Климантино.

Местность вокруг деревень стали освобождать от леса и кустарников, засевать льном, рожью, овсом и ячменем. Сыновья отделялись от отцов и строили дома рядом или напротив родительских. Карелы продолжали строить новые деревни и заселять заброшенные. В деревню Байки пришла семья Якима Семенова, прибывшая в Прокино в 1634 году. Туда же пришел Ортем Григорьев в 1647 году. Бывшее русское село Борисоглебское стали называть Корельское Кошево, туда в 1651 году пришел Исаак Иванов, а в 1659 году — пришел Ермолай Михайлов. В Горбовец подошла семья Кузьминых, из Грудина сюда перевезли семью Захаровых, пришли Григорий Леонтьев, Яков и Иуда Ермошины.

Артемьевы первыми поселились в соседней деревне Калиниха, которую построил Калина Артемьев. Терентий Федоров вместе с семьей Орловых стал в лесу строить свою деревню, которую по его имени назвали Терехово. В соседней деревне Акинихе, которую построил Акинша Захаров, поселилась семья Шамшевых, позднее их потомки расселились и в соседней русской деревне Хотене. В деревню Бережки пришел Друзин Игнатьев, а его брат Климент стал строить дом через реку на горе, и деревня эта стала называться по его имени — Климантино.

К моменту первой переписи карел в 1662 году, в Корельско-Кошевском приходе Ивановского стана Бежецкого Верха было 13 карельских деревень с 45 дворами и 297 жителями, в том числе: Петряйцево — 64, Поцеп — 22, Душково — 21, Бережки — 80, Калиниха — 6, Терехово — 11, Акиниха — 12, Горбовец — 15, Климантино — 6, Байки — 12, Муравьево — 27, Шейно — 6 человек и село Корельское Кошево, где жили русские священники. Сведений о жителях деревни Гремячиха за 1662 год я не нашел.

Так случилось, что примерно в 10 километрах друг от друга оказались два села под названием Кошево. Тогда власти решили оставшихся карел из деревень Грудино и Прокино перевести через лес в Петряйцево, Душково, Муравьево и другие карельские деревни. В период с 1620 года по 1654 год в эти и другие деревни села Могочи пришли 84 семьи или 420 человек из расчета по 5 человек в семье, все они были переведены в дворцовые деревни Корельской Кошевской волости. Оставили там только русское население и погост назвали Русское Кошево. Погост, вокруг которого расселились карелы, стали называть Корельское Кошево.

Как на Карельском перешейке и Приладожье, при переселении на земли Бежецкого Верха карелы по-прежнему применяли опыт отдельного поля на одну семью, не допуская чересполосицы. Многие деревни стояли в лесу, для начала обрабатывали землю там, где легче было корчевать, поросшую ольхой и мелким кустарником. В результате того, что каждая карельская семья выращивала необходимые и выгодные культуры, их хозяйства быстро развивались. Долгое время они вели, в основном двупольную систему обработки земли. Одна половина поля засевалась рожью, вторая — ячменем. Овощи сажали не в поле, а в огороде своего приусадебного участка. Постепенно карелы перешли на трехпольную систему, засевая третье поле овсом или льном. В общем пользовании каждой деревни оставались луга и лес.

Скорее всего, не случайность в том, что число первых обработанных полей вокруг деревень равнялась числу хозяйств. Например, в Корельско-Кошевской дворцовой волости деревню Петряйцево основали восемь хозяйств, и полей сначала тоже было восемь: три поля от деревни до реки Теплинки, два поля с обеих сторон выгона в ельник и три поля от деревни к речке Оносиха.

Душково основали шесть хозяйств и первых полей тоже шесть: два поля за рекой к деревне Петряйцево, два поля с обеих сторон выгона в свой ельник, поле к реке Каменка и поле к деревне Шейно.

Деревню Поцеп основали четыре хозяйства и число первых полей четыре: одно в сторону русской деревни Слепнево, второе к лесу Жиденка, третье за рекой к Петряйцеву и четвертое между реками Каменка и Сеньковской рекой.

Границы между полями определились реками, логами, ложбинами, дорогами или оставленными перелесками. Хорошая почва была после ольшаника, так как ольха растет на плодородных землях. В эту почву сеяли лен, старались сеять в первый год гуще, чтобы урожай был богаче. Каждый год поле прибавляли, отодвигая лес все дальше и дальше от деревни. Сначала на каждом поле было четыре полосы: ржи, овса, ячменя и льна. Позднее стало шесть полос, добавились полоски конопли и гречихи. Каждое поле было ограждено изгородью из жердей.

Жители одного конца деревни корчевали лес и обрабатывали поле со своей стороны, другого конца деревни — со своей стороны. Хозяйства с середины деревни чаще всего рубили лес и обрабатывали землю за усадьбами деревни. Общинные сенокосные угодья также поделили на наделы.

Когда весной подрастали всходы на полях, хозяева обходили поле, смотрели, не остались ли огрехи земли, которые надо подсеять. Хозяйства становились богатыми хлебом, могли давать хлеб в долг или за работу. Карелы приходили отовсюду жить в эти деревни к своим сородичам иногда ни с чем. Они знали, что среди людей с голоду не умрешь.

Тверские земли такие же малоплодородные, как и на их родине в Приладожье. Поэтому, кроме земледелия, карелы начали развивать животноводство. Каждая семья имела по 1—3 коровы, 1—2 лошади. Завели общественного быка, построили для него двор, ухаживали по очереди.

Работали, бедностью не хвастались, говорили, что когда собирается вся родня, так и работа идет играючи. Деревенские жители помогали новым хозяйствам вставать на ноги. Делали общественные выгоны для скота в лес. Участки леса сначала загораживали не забором, а осеком — изгородью из сваленных друг на друга деревьев. Для осека рубили ольху, осину, сухие ели, кустарник, подтаскивали валежник. Осека не давала скоту уйти из леса, где его пасли.

Из срубленных елей строили дома, сараи, житницы, кузницы, риги. Постройки сначала крыли пластами еловой коры. Её снимали с бревен, рубленных во время сокодвижения. Потом стали их крыть соломой. Для этого стропила делали с загнутыми концами, на которых держалось верхнее бревно. К нему вершинами верх крепили плахи с сучками. На них нанизывали снопы соломы, а сверху её крепили жердями, которые укладывали на торчащие сучки. Соломенную крышу делали крутой, чтобы хорошо стекала вода. Потом дома стали крыть осиновыми плахами, наподобие досок. Их кололи с помощью клиньев, приговаривая: «Клин туда идет, куда его колотушкой забивают».

Деревни нашей местности, как вновь отстроенные, так и восстановленные карелами, после 1662 года отнесли к царскому двору, и они стали дворцовыми. Была образована Корельско-Кошевская дворцовая волость, упоминание о которой имеется в переписной книге Бежецкого Верха 1709 года. С 1766 года волость относилась к Бежецкому уезду, в результате образования в 1776 году Краснохолмского уезда деревни волости перевели туда, но подчинялась волость Дворцовому приказу. После ликвидации в 1796 году Краснохолмского уезда, деревни Корельско-Кошевской волости снова отнесли к Бежецкому уезду.

Глава ΙΙ. Реформы в отношении удельных крестьян

(Дополнения из книги «Владельцы мызы Подобино»)

Удельные крестьяне-карелы

В день своего коронования 5 апреля 1797 года император Павел I утвердил «Учреждение об императорской фамилии», которым перевел дворцовых крестьян в статус удельных. Были созданы сельские приказы, как выборные органы их самоуправления на местах. Каждому сельскому приказу подчинялись несколько десятков удельных деревень и сел. Центр сельского приказа находился в одном из административных сел бывшей дворцовой волости. В селе, где размещалась администрация сельского приказа, находились приказной голова, приказной старшина и писарь.

По 5-ой ревизии (1794—1795 г. г.) число крестьянских душ, перешедших в 1797 году из дворцовых в удельные крестьяне, по России составляло 464 тысячи человек. В Тверской губернии насчитывалось 12,3 тысячи ревизских душ удельных крестьян, они имели наделы в пределах 3—4 десятин на одну ревизскую душу. Это были переселившиеся сюда с Карельского перешейка и Приладожья карелы, которых сначала свезли в дворцовые волости и приходы, а позднее перевели в удельных крестьян.

В «Учреждении об императорской фамилии» предполагалось все удельные земли привести в такое состояние, чтобы каждому работнику досталось на тягло, кроме усадьбы и покосов по 9 десятин пашни в трех полях, озимом, яровом и паровом, или по 4—5 десятин на каждую ревизскую душу. Также предусматривалось, чтобы с учетом покосов, выгонов, лесов и других земель общего пользования, на удельную деревню или селение полагалось земли из расчета по 15 десятин на одну ревизскую душу.

За основу одного «тягла» обычно бралась семейная пара, так как в полное тягло включали мужчин в возрасте от 17 до 55 лет и женатых мужчин до 17 лет. В полутягло включали мужчин с 15 до 17 лет и с 55 до 60 лет.

При этом требовали, чтобы вся определенная для селения земля была крестьянами разобрана, но, сколько каждый из них возьмет — должно было зависеть от собственной воли крестьянина. Распределение земли для каждой удельной волости, вотчины, деревни или селения было делом Департамента Уделов. А кем именно и сколько будет взято земли, это уже не дело удельных экспедиций, а дело самих крестьян, экспедиции должны были лишь наблюдать, чтобы никому из крестьян не было притеснения.

В «Учреждении императорской фамилии» 1797 года также предусматривался перевод удельных крестьян с подушевой подати на поземельный сбор. Указывалось, что крестьянский оброк должен составлять половину дохода крестьян от пахотной земли, состоявшей под посевом. Огороды и луга сразу же предоставлялись в бесплатное пользование удельных крестьян. Но эту коренную меру вновь подняли только в 1820-х годах, когда создали комиссию во главе с вице-президентом Департамента Уделов Л. А. Перовским, и смогли реализовать лишь в 1830-х годах.

С 1797 года удельные крестьяне стали иметь некоторые права, которых не было у помещичьих крестьян. Они получили право на сельское самоуправление, пользование мирской землей, право частной собственности на свои усадебные и полевые участки земли, дом и хозяйственные постройки. У них было право на наследование, заключение договоров и занятие ремеслами.

Одновременно 5 апреля 1797 года Павел Ι подписал Манифест в отношении крестьян о трехдневной барщине. Этим Манифестом впервые за время появления крепостного права в России ограничивалось использование крестьянского труда, как в пользу помещиков, так и в пользу императорского двора. С того времени помещичьи крестьяне отрабатывали барщину на помещиков, а удельные крестьяне проводили общественную запашку для императорского двора три дня в неделю. Воскресенье было выходным днем, оставшиеся три дня в неделю крестьяне использовали в собственных интересах.

Удельные крестьяне, с момента предоставления им статуса удельных крестьян в 1797 году получили право:

— свободного перехода в городское сословие или духовенство;

— свободное заключение брака;

— на частную собственность на земельные полевые наделы, усадьбу, дом, хозяйственные постройки и иные объекты недвижимости. Нужно отметить, что с момента переселения тверские карелы стали пользоваться полевыми наделами и усадьбами на праве личной собственности, не имея никаких на это документов. На практике переделы этих участков по инициативе сельской общины в удельных деревнях не проводились никогда, кроме совершения семейных разделов;

— на право наследования, заключения любых договоров по личным участкам земли, движимого и недвижимого имущества. У удельных крестьян правом наследования пользовались только сыновья, а дочери, при заключении ею брака, выдавали приданое, которое оставалось в ее личной собственности. Дочь удельного крестьянина становилась полноправной наследницей дома и имущества, когда муж входил в ее семью «примаком». В любом случае земельные участки не были объектами наследования;

— на выбор рода занятий и предпринимательскую деятельность;

— на местное самоуправление сельской общины с правом владения и пользования мирской землей. Сельские общины имели в коллективной собственности полевые угодья для общественной запашки, сенокосы, неудобья, лесные массивы, выгоны. Эти общинные земли запрещалось продавать, менять, закладывать, сдавать посторонним лицам в аренду;

— на обжалование действий удельной администрации, выборных должностных лиц местного самоуправления, на личное участие в суде при рассмотрении жалоб.

Сельские приказы рассматривали дела о выдаче крестьянам ссуд из сельского банка, о размежевании земельных участков, о продаже их крестьянам в собственность, составляли ревизские сказки, указывая число ревизских душ в каждой карельской деревне. Занимались рекрутскими наборами, семейными разделами земельных участков, не касаясь имущества, сбором недоимок. Они разрешали споры между крестьянами, организовывали работу на общественных запашках, составляли сведения о посевах зерновых культур в удельных деревнях, списки приказных служащих, решали другие вопросы. Члены сельских приказов избирались на деревенских сходах.

Запрещенными для удельных крестьян являлись такие занятия, как бурлачество, речной сплав, продажа алкогольных напитков, а для женщин — кормилицами воспитательных домов.

В то же время у тверских карел, как и у других удельных крестьян, не было права на выбор другого места жительства за некоторыми исключениями. Утвержденный в 1797 году «Порядок сельского внутреннего правления» закрепил в удельных деревнях принцип коллективной ответственности крестьянской общины за:

— раскладку между домовладениями, а позднее — между тяглами, основу которых составляла семья, и исправное внесение податей;

— исполнение почтовой и рекрутской обязанностей;

— ремонт дорог, мостов, содержание выгонов, колодцев, прудов, родников, рек;

— растрату сельским удельным приказом собранных денежных средств.

Для лучшего управления удельными крестьянами указом императора Александра I от 15 мая 1808 года в России было образовано 19 удельных контор, в том числе Тверская удельная контора. С того, 1808 года, удельные крестьяне перешли в заведование удельных контор с оброком в 3 рубля ассигнациями с ревизской души. Оброки удельных крестьян были ниже оброков казенных крестьян на сумму от 50 копеек до 1,5 рубля с души. Каждый удельный крестьянин, который являлся ревизской душой, по закону имел права на земельный участок, приобретенный на собственные средства, наравне с правами помещика на свое имение.

Удельные крестьяне не состояли на барщине, за ними не было постоянного надзора со стороны администрации, контроль осуществляли органы местного самоуправления. Сельские приказы вмешивались в жизнь крестьянина лишь в случае самовольного семейного раздела, самовольного переселения из одной местности в другую, прошение милостыни и притворство в нищенстве, и другие нарушения общественного порядка.

Голова сельского приказа с согласия сельской общины имел право наказать крестьянина штрафом, назначением на общественные работы, поместить в смирительный дом или предать его суду. Согласно Инструкции управляющим удельным конторам от 31 августа 1808 года, удельных крестьян с того времени могли наказывать и за «дурное поведение».

Сначала сельский приказной голова лично давал советы и наставления крестьянину, который не уплачивал подати, отлынивал от работ, пьянствовал, воровал, распутствовал или вел другой подобный образ жизни. Если это не помогало, крестьянина вразумляли на сельском сходе, а при продолжении подобного поведения определяли наказание. Кроме штрафа и общественных работ, сельский сход мог применять такие меры наказания, как порка розгами, направление в рекруты, направление до 1809 года на каторгу, а после 1809 года — в Сибирь. Об исполнении наказания в отношении крестьянина за его «дурное поведение» сообщалось в удельную контору.

Тверская удельная контора объединяла следующие сельские приказы в местах компактного проживания карел:

— Алешинский и Толмачевский Бежецкого уезда;

— Арханский и Чамеровский Весьегонского уезда;

— Заборовский и Осеченский Вышневолоцкого уезда;

— Дорский Новоторжского уезда;

— Давыдовский Осташковского уезда;

— Елецкое отделение Ржевского уезда.

После ликвидации Краснохолмского уезда в 1796 году деревни Корельско-Кошевского дворцовой волости снова отнесли к Бежецкому уезду. В результате реформы 1797 года Корельско-Кошевскую удельную волость вместе с удельными карельскими деревнями Алафеевской и Юркинской волостей включили в состав Столбовского отделения Чамеровского сельского приказа. С того времени все сведения о деревнях этих волостей с 6-й по 10-ую ревизии хранятся в материалах удельных крестьян Весьегонского уезда, по месту нахождения центра сельского приказа, а не Бежецкого уезда, по месту нахождения самих деревень.

Центр Столбовского отделения Чамеровского приказа находился в удельном селе Столбово Кашинского уезда в 30 верстах (одна верста равнялась 1,07 км — А.Г.) от Кашина по Бежецкому почтовому тракту. От деревень Корельско-Кошевского прихода до центра отделения было 40 верст. Сейчас село Столбово находится в Кесовогорском районе Тверской области в 8 километрах от Кесовой Горы.

Все должностные лица приказного управления избирались сроком на 3 года, но с 1808 года полномочия приказного головы стали бессрочными. Приказной голова подчинялся удельной экспедиции, его перевыборы без согласования с удельной экспедицией были запрещены. Старшина приказа был обязан ежегодно на сходах отчитываться по расходу мирских сборов, об исполнении сборов и податей за прошедший год и раскладке их на следующий год.

В «Учреждении об императорской фамилии» 1797 года были закреплены принципы коллективной ответственности крестьянской общины за раскладку между домохозяевами и исправное внесение податей, исполнение рекрутской, почтовой, ремонтной (ремонт дорог и мостов — А.Г.) повинностей.

На сходах сельского приказа принимали участие по два домохозяина от каждых 100 ревизских душ. Решением схода являлся мирской приговор, который становился обязательным для исполнения всеми крестьянами конкретного сельского приказа. Решения стихийных общих сходов жителей сел и деревень сельского приказа, не объявленных приказным головой, считались недействительными и к исполнению не принимались.

В удельных селах и деревнях сроком на один год избирали деревенских старост, находившихся в подчинении сельского приказа. Деревенский староста на каждые 10 дворов назначал десятского сроком на один месяц. С 1808 года в удельных деревнях была введена должность добросовестного крестьянина для разбора возникавших между жителями деревни мелких споров с целью их примирения. Эти добросовестные крестьяне избирались по двое на деревню сроком на один год, до 1827 года работали на общественных началах, с 1827 года им было установлено жалованье в пределах 6—10 рублей в год за счет мирских сборов.

За непослушание приказному голове, старшине приказа и деревенским старостам или оскорбление их словом, виновные наказывались штрафом в сумме 1,5 рубля. За рукоприкладство и другое оскорбление их действием виновные наказывались штрафом в размере 4,5 рубля, тюремным заключением или общественными работами на срок до 3-х месяцев.

В то же время, за «нетрезвую жизнь» или дурное поведение приказной старшина и заседатели приказа смещались с должности управляющим удельной конторой, а приказной голова — Департаментом уделов. Растрата ими денежных средств или взятка каралась отдачей в рекруты, ссылкой в крепостные команды или на поселение с возмещением ущерба из имущества виновного. Управляющий удельной конторой имел право наказывать сельских выборных лиц штрафом в размере месячного оклада или годового сбора с одной ревизской души, это обычно 3—5 рублей.

В 1808 году за удельными крестьянами признали право на приобретение дополнительных наделов за счет казенных земель. На практике эти наделы получили удельные карелы Тверской губернии, а также удельные крестьяне северных губерний за счет расчистки лесов. На этих территориях по-прежнему действовал обычай наследственного пользования земельными участками, как это было до обращения дворцовых крестьян в удельные.

Кроме собственных усадеб и участков пахотной земли удельных крестьян, другими полевыми угодьями, как и сенокосами, неудобьями, выгонами и некоторыми лесами владели сельские общины. Они имели право ежегодно перераспределять земельные участки между домохозяевами деревни, но чаще всего перераспределяли сенокосы и неудобья, не затрагивая полевых угодий. Большинство лесов, а также участки земель общественной запашки, принадлежали удельному ведомству, собранный хлеб с которых ему передавали натурою.

Сохранились дела ревизских сказок по удельным крестьянам по 6-ой ревизии, проведенной в 1811 году. Но дело №233 по этой ревизии удельных крестьян Весьегонского уезда, куда к Чамеровскому приказу было отнесено Столбовское отделение с нашими деревнями Корельско-Кошевской волости, не выдается исследователям из-за его ветхости.

В удельных деревнях издавна, еще со второй половины ХVΙΙ века, большинством земель владели сельские общины, земли были размежеваны между деревнями, а в деревнях — между хозяйствами. На практике в карельских деревнях полевые наделы никогда не перераспределялись, кроме семейных разделов, ежегодно распределяли лишь покосы и неудобья.

С 1827 года запрещалось принимать участие в сходах всех должников по уплате податей. Одновременно стали записывать в мирской приговор всех крестьян, не явившихся на сход, а также имевших особое мнение, крестьян за неявку на сход наказывали штрафом. С 1827 года частью земель общественной запашки стало владеть Удельное ведомство, в тот год по России насчитывалось 570 тысяч ревизских душ удельных крестьян. С земель общественной запашки пополнялись запасные хлебные магазины, которые выдавали в долг семена весной или хлеб в случае неурожая или его недостатка в семье. Десятипроцентный сбор от дохода общественной запашки направлялся в Удельное ведомство.

19 июля 1829 года министр Императорского Двора Петр Михайлович Волконский в своем докладе императору Николаю Ι вновь предложил перейти в удельных деревнях и селениях с подушевой подати на поземельный налог. Он считал, что взимание оброка по числу душ не может считаться рациональной системой обложения. Количество и качество земли, используемой удельными крестьянами, вернейший, а в некоторых губерниях — единственный источник их доходов. Для малоземельного крестьянина и небольшой оброк, по мнению министра, являлся отяготительным и убыточным для правительства, так как значительная часть доходов оставалась в недоимке.

В то же время многоземельные удельные крестьяне платили налог, далеко ниже своих имущественных средств. При подушной системе обложения утверждалось вредное и ложное понятие, будто бы удельная, казенная или помещичья земля составляют крестьянскую собственность.

Доклад министра Императорского Двора был передан императором на рассмотрение Государственного Совета. 16 января 1830 года император утвердил своим указом мнение Совета по этому вопросу, где было сказано: «Государственный Совет не может не одобрить мнение министра Императорского двора о введении полезной для государства и благодетельной для удельных крестьян меры обложения их податями не по числу душ, а по количеству и доброте земли. Меры, в древние времена в России существовавшей, бывшей впоследствии предметом постоянных попечений правительства и предписанной Удельному Департаменту учреждением об Императорской Фамилии».

Указ о переводе удельных крестьян с подушевой подати на поземельный налог был утвержден Николаем Ι 24 января 1830 года: «Усматривая важную государственную пользу в установлении поземельного сбора, я повелеваю Департаменту Уделов неотлагательно приступить к введению оного в удельных имениях. Сей способ взимания податей не по числу душ, а по количеству земель, качеству угодий, и выгодам местного положения, должен отныне заменить в удельных селениях оброк по душам, падающий на крестьян не уравнительно».

Из расчета поземельного сбора исключались леса, неудобья, участки земли, купленные крестьянами на собственные средства, а также поля общественной (мирской) запашки. Кроме поземельного сбора с удельных крестьян по-прежнему собирали подушевой оброк для содержания царской фамилии и удельного ведомства. Раскладка подушевой подати на домовладения не зависела от размера земельного участка, доходов, наличия скота и имущества в хозяйстве.

По 8-й ревизии (1833—1834 г. г.) в Тверской губернии насчитывалось 22,9 тысячи ревизских душ удельных крестьян — тверских карел. К тому времени были переведены с подушевого оброка на поземельный налог 20,3 тысяч ревизских душ удельных крестьян.

По 10-й ревизии (1857 года) по Тверской губернии насчитывалось 27,5 тысяч ревизских душ тверских карел, которые относились к удельным крестьянам. Если в 1800 году тверские удельные крестьяне имели в среднем по 3,4 десятины пахотной земли, то в 1837 году — по 4,7 десятины, а в 1859 году — по 5,2 десятины на одну ревизскую душу.

Удельные крестьяне были обязаны, кроме выплаты оброка, снабжать дворцы, дачи и дома членов императорской фамилии и удельного ведомства хлебом с общественной запашки, дровами, древесным углем, дегтем, скипидаром, канатами и другими ремесленными изделиями.

До 1863 года для удельных крестьян действовал принцип распределения земли — столько, сколько каждый возьмет. Поэтому ежегодно сельские общины и многие домовладельцы расширяли свои поля за счет корчевки кустарника, мелколесья и даже леса. Прежде всего, это были ольшаники и кустарники, реже — хвойные леса, в которых крестьянам выдели участки для заготовки бревен на строительство домов и хозяйственных построек. Обычно эти участки находились по краям хвойного леса, крестьяне вывозили бревна, корчевали пни и вывозили их в риги. Оставшиеся сучья и вершины сжигали на месте лесозаготовок, потом на этом участке сеяли лен или рожь.

Удельные крестьяне Бежецкого уезда ко времени реформы 1863 года имели в среднем на одно хозяйство по 6,5 десятин пашни, 5,4 десятин сенокосов, по 33 сотки усадьбы, по 31 сотке выгонов, по 34 сотке леса и 28 соток неудобий и кустарников.

Распределение земельных участков у удельных крестьян лежало не на администрации, их распределяли сами сельские общества. Удельные крестьяне имели право покупать новые земельные участки и продавать свои вместе со строениями. Удельные крестьяне мужского пола могли переходить в сословие мещан или купцов при уплате выходных денег за всех членов своей семьи. Женщины имели право переходить в другие сословия при замужестве, когда за нее выплачивали выходные деньги. Удельные крестьяне могли получать займы в удельной конторе, гражданские дела в отношении них помогали вести удельные стряпчие.

После перевода в 1797 году дворцовых крестьян в удельные, ими до 1852 года ведал Департамент уделов, как присутственное место Министерства императорского двора и уделов. Департамент уделов ведал собственностью императорской фамилии — удельными крестьянами, земельными владениями, лесами, дачами, имениями, рудниками, фабриками и другой собственностью.

В 1852 году Департамент уделов вместе с Кабинетом императорского двора был преобразован в Министерство уделов, а через четыре года перешел в подчинение Министерства императорского двора и уделов. В 1892 году Департамент уделов был преобразован в Главное управление уделов.

В 1897 года отмечалось столетие создания удельного ведомства, был составлен статистический очерк расходов из удельных сумм на императорскую фамилию за 1797—1897 годы. За эти сто лет удельное ведомство отпустило членам императорской фамилии денег на общую сумму 236 млн. 308 тыс. 791 рубль серебром. Из них на личное содержание членов императорской фамилии израсходовали 139 млн. рублей серебром.

Значительные затраты шли на строительство и обустройство царских дворцов. Больше всего денег потратили в период с 1816 по 1841 годы на строительство Аничкова дворца — 6 млн. 723 тыс. 229 рублей. На строительство Красносельских дворцов потратили 4 млн. 619 тыс. 236 рублей, Ливадийского дворца в Крыму за 1862—1867 годы — 4 млн. 124 тыс. 137 рублей. Кроме того, на деньги удельных крестьян были построены Николаевский и Ораниенбаумский дворец, а также дворцы на Южном берегу Крыма в Ореанде — 1842—1852 годы, и Ливадии — 1862—1866 годы.

На заграничные вояжи членов царской семьи за 100 указанных лет потратили 7,5 млн. рублей серебром и еще 6 млн. рублей на единовременные расходы в связи с бракосочетаниями и другими семейными обстоятельствами царской фамилии. Отпуск денег из удельного ведомства на заграничные вояжи с 1797 по 1858 годы проводился без соблюдения каких-либо норм. Эти нормы были определены указом императора Александра II от 3 октября 1858 года.

Нужно отметить, что при императоре Павле I удельными деньгами пользовались всего 4 члена императорской семьи, они потратили за 10 лет его правления 2 млн. 10 тыс. 957 рублей серебром. При императоре Александре III 46 членов императорской семьи потратили за 10 лет с 1887 по 1896 годы 52 млн. 598 тыс. 915 рублей. За это время оброк с каждой ревизской души удельных крестьян вырос с 3 до 6 рублей серебром.

По данным 5-ой ревизии, проведенной в 1795 году, в России насчитывалось 467 тысяч ревизских душ мужского пола, относящихся к удельным крестьянам. С каждой ревизской души брали оброк по 3 рубля, за один год собирали 1 млн. 401 тысячу рублей оброка, за 10 лет — свыше 14 млн. рублей. Таким образом, императорская семья Павла I тратила около 14% всех денег удельного ведомства.

По данным 10-й ревизии, проведенной в 1856 году, в России насчитывалось 838 тысяч ревизских душ мужского пола (старше 15 лет — А.Г.), относящихся к удельным крестьянам, а к концу XIX века — около 1 млн. ревизских душ. С каждой ревизской души тогда собирали оброк по 6 рублей, за один год — около 6 млн. рублей, а за 10 лет — 60 млн. рублей. Таким образом, императорская семья Александра III тратила около 87,7% всех денег, собранных удельным ведомством с удельных крестьян.

Местное самоуправление удельными крестьянами в период с 1797 по 1863 годы стало, своего рода, образцом для волостного самоуправления во время реализации крестьянской реформы второй половины XIX века.

Дела Чамеровского сельского приказа

По архивным материалам Чамеровского сельского приказа Тверской удельной конторы можно иметь некоторое представление о жизни удельных крестьян до их реформы 1863 года. В Столбовское отделение Чамеровского сельского приказа входили также удельные карельские деревни Алафеевской, Корельско-Кошевской и Юркинской волостей Бежецкого уезда. Кроме них в Чамеровский сельский приказ входили Бухаловская, Кесемская и Чамеровская волости Весьегонского уезда, а всего шесть волостей.

Нужно отметить, что после перевода в 1797 году всех дворцовых крестьян в удельные, в местах их проживания по-прежнему сохранялись волости, в каждом сельском приказе было по 5—6 волостей. По примеру дворцовых волостей, а затем волостей сельских приказов, после реформы 1861 года волости были образованы повсеместно вместо существовавших тогда станов.

Одной из основных задач удельного ведомства являлся сбор информации обо всех ревизских душах, с которых можно было получать государственную подать и общественные сборы. Эти переписи крестьян получили названия ревизских сказок. Первая ревизия была проведена еще на основании указа императора Петра Ι от 26 ноября 1718 года.

В период с 1 августа 1833 года по 1 мая 1834 года проходила перепись ревизских душ по 8-ой ревизии. Как она проходила, можно судить по примеру Чамеровского сельского приказа. Тверская удельная контора, в подчинении которой находились все сельские приказы, 21 июля 1833 года дала всем им подробное предписание о проведении 8-ой ревизии на основании указа Правительствующего Сената от 27 июня того же года. Всем сельским приказам поручалось немедленно приступить к производству народной переписи и составлению ревизских сказок без малейшего отступления от правил и, не пропуская срока, назначенного для подачи сказок.

Действие переписи начиналось со дня получения на местах высочайшего Манифеста императора от 16 июня того года, и заканчивалось 1 мая 1834 года. После этого устанавливался дополнительный срок до 1 августа для проверки всех списков.

В перепись вносились все души мужского и женского пола, туда не вносились все, принадлежащие военному ведомству, в том числе:

1.Дети, рожденные от солдат во время их службы.

2.Дети инвалидов.

3.Дети отставных солдат, отцы которых после службы не получили обратно свои участки для хлебопашества или не водворились на казенных землях.

4.Дети тех кантонистов, которые по исключению из военного ведомства, оставлены были на основании указа от 6 декабря 1828 года для пособия отцам, получившим на войне увечье. Кантонистами тогда называли малолетних и несовершеннолетних сыновей нижних воинских чинов, обязанных служить в военном ведомстве в силу своего происхождения.

5.Дети, матери которых были беременны при отдаче мужей их на военную службу.

6.Дети, незаконно рожденные солдатскими женами, равно вдовами и дочерьми их.

7.Те лица, которых обязали избрать определенный род жизни на основании комитета удельного министерства от 4 октября 1832 года, и поступили в служебные должности при казенных местах и к моменту переписи находились на действительной службе.

Ревизские сказки поручено было составить в отношении удельных крестьян, их сельским начальством под собственным надзором их местного управления. В период основного срока проведения переписи, с первого дня ее начала запрещалось переселение удельных крестьян из одной губернии, уезда, волости или селения в другие, а также удаление их в Сибирь по мирским приговорам. Каждый удельный крестьянин должен был оставаться в том звании, в каком ревизия его застигнет.

Тверская удельная контора предписывала всем сельским приказам порядок проведения переписи. «На первой мирской сходке прочитать эти правила крестьянам и об этом слушании составить приговор. После этой сходки собрать всех грамотных крестьян, знающих в данном обществе всех крестьянских детей. Может, найдутся крестьяне, которые умеют писать и могут составить именные списки. Эти списки, как можно быстрее, передать в удельную контору с подписями для видимости, кто как пишет. Затем по тем спискам назначить нужное число писцов по волостям для составления ревизских сказок.

Писари сельских приказов должны присоветовать переписчикам, писать в одинаковой форме. Когда волостной писарь поймет, кто может быть переписчиком, то определяет, какие селения ему переписать, и дает ему бумаги с печатями и заверенные подписью головы сельского приказа и писаря с обозначением имен сельских старост.

После проведения переписи в селении, староста должен дать знать письменно сельскому приказу, что такое селение таким то писарем описано, и никто не пропущен и дважды не записан. Сельский приказ должен в течение 2-х недель собрать от старост эти донесения и представить удельной конторе ведомости с указанием, какие селения описаны. Ревизские сказки писать по той же форме, которая устанавливалась по 7-ой ревизии. При составлении списков нужно было запросить от приходских священников выписки из метрических книг со сведениями об умерших и рожденных жителях прихода после 7-ой ревизии».

Тверская удельная контора предписывала, что во время переписи, ни под каким видом не отвлекать крестьян от полевых работ, особенно тех, кто находятся в отдаленности для работ и промыслов. «Записи проводить в рабочее время тех, кто занимается дома, спрашивать обо всех его обитателях, проверять по паспортам и билетам тех, кто в отлучке, и проверять всех по данным 7-ой ревизии.

Нельзя полагать, чтобы не было самовольно разделившихся семей или переселившихся из селения в селение до указа от 4 декабря 1826 года и после него. Все ревизские списки писать сначала начерно, после проверки составить второй черновой список, а затем только по установленной форме. Вторые черновые списки представить в удельную контору в первых числах ноября 1833 года. Объявить писцам, что за усердие они получат от удельной конторы благодарности и денежное награждение по мере их успехов».

Ревизские сказки подписывались их составителями и теми общественными начальствами, через которые сказки представлялись в ревизские комиссии. Перед тем, как отправить ревизские сказки в ревизские комиссии, они троекратно прочитывались на сельских сходах для удостоверения самих селян, что никто в переписи не пропущен. Удостоверение о таких прочтениях делалось на самой сказке. После этого ревизские сказки подавались составителями в ближайшее над ним начальство, а от них — в ревизские комиссии.

После основного срока подачи ревизских сказок к 1 мая 1834 года, начинался дополнительный срок до 1 августа 1834 года для проверки. В случае выявления людьми правительства неучтенных ревизских душ, виновные подвергались платежу государственных податей в двойном размере и штрафу 250 рублей за каждую пропущенную душу мужского пола, а также личному наказанию по суду.

К письму Тверской удельной конторы была приложена установленная форма составления списков для писцов: название уезда, приказа, волости, села, деревни. В каждом селе или деревне: число дворов, наличие числа душ, отдельно мужчин и отдельно женщин. На основании этих списков сельский приказ представлял сведения по каждому селу и деревни: число мужчин и женщин по 7-ой ревизии, сколько прибыло мужчин и женщин, сколько убыло мужчин и женщин, налицо мужчин и женщин по 8-ой ревизии. Например, по Чамеровскому сельскому приказу, без учета деревень трех волостей Столбовского отделения, по 8-ой ревизии насчитали: в Чамеровской волости 34 селения, 1570 мужчин и 1850 женщин; в Бухаловской волости 21 селение, 995 мужчин и 1112 женщин; в Кесемской волости 27 селения, 1130 мужчин и 1186 женщин.

Исходя из данных 8-ой ревизии по Корельско-Кошевской удельной волости Столбовского отделения Чамеровского сельского приказа, в разные годы набор в рекруты тверских карел был от 1 до 8 человек по волости, где проживало 807 душ мужского пола. Например, в 1818, 1824, 1830, 1832 годах брали по одному рекруту с 800 душ мужского пола. С 1821 по 1823 годы и в 1825—1826 годах вообще рекрутов в волости не брали. В 1819 году брали одного рекрута с 200 душ мужского пола, в 1828 году — со 135 душ, в 1831 году — со 100 душ мужского пола или 8 рекрутов по волости.

Тверская удельная контора 19 августа 1833 года направила предписание всем сельским приказам о наборе с каждой 1000 ревизских душ по 4 рекрута, набор провести в период с 1 ноября 1833 года по 1 января 1834 года. «При получении предписания собрать мирскую сходку сельского приказа, куда вызвать домохозяев из каждого селения и зачитать им предписание. Тут же велеть им разделиться на кучки по селениям, чтобы они на каждую тысячу душ рекрутского участка избрали рекрутского старосту, а также отдатчика. Они должны назначить людей в рекруты, руководствуясь очередным спискам, из которых составить именной список. Этот список, составленный рекрутским старостой, рассмотреть на мирском сходе рекрутского участка.

По исправлению списка на мирском сходе хранить его в полной готовности до прибытия помощника управляющего удельной конторой для рассмотрения и проверки семейств. После проверки велеть составить мирской приговор, в котором указать назначаемые к поставке в рекруты семейства и еще по два подставных семейства. В каждом этом семействе в рекруты брать по одному человеку».

Назначали сбор сумм с крестьян на отдачу рекрутов, поддержание отдатчика и полевое обмундирование рекрута, всего по 33 рубля на каждого рекрута. Кроме того, дополнительно собирали еще по 3 рубля на одного рекрута на провиант и издержки при его доставлении на службы. В рекруты записывали мужчин не моложе 20 лет и не старше 35 лет, ростом в 2 аршина 3 вершка, или не ниже 156 см, так как один аршин равнялся 71,12 см, один вершок — 4,44 см.

По Чамеровскому сельскому приказу в 1833 году были включены в списки для отдачи в рекруты 13 крестьянских семей из разных селений. Тверские карелы наравне со всеми несли государеву службу, их брали в рекруты и в ополчение. Так накануне и во время Крымской войны из деревни Петряйцево Корельско-Кошевской удельной волости Бежецкого уезда в рекруты были взяты: сын Ивана Гаврилова Суслова, Никита, 18 лет, взят в 1855 году; сын другого Ивана Гаврилова, Степан, 22 года, взят в рекруты в 1852 году. В 1855 году формировалось ополчение, из деревни Петряйцево были призваны в ополчение: сын Кузьмы Иванова Ефремова, Сидор, 34 года, призван в 1855 году и домой не вернулся. Дома осталась его жена Степанида Петрова и две дочери — Василиса и Матрена. Сын Ивана Иванова Майорова, Иван, 20 лет, был призван в ополчение и не вернулся.

Удельное ведомство не допускало самовольное переселение крестьян и их самовольные семейные разделы. 15 ноября 1835 года Тверская удельная контора обратилась с предписанием ко всем сельским приказам: «Для удержания удельных крестьян от самовольных разделов на разные семейства, а также переселений, столь вредных по своим последствиям, в разные годы были изданы постановления о взыскании штрафов и об особых наказаниях, как самих виновных крестьян, так равно приказных старшин, допускающих подобные своевольства. Несмотря на все таковые меры, самовольные переселения и разделы нередко встречаются и ныне. Департамент уделов находит, что беспорядки преимущественно происходят от послаблений, а иногда злоупотреблений сельских начальников и приказных старшин, которые в результате довольно умеренного взыскания, налагаемого на них существующими правилами, допускают подобные случаи и, быть может, извлекают из них собственную выгоду.

По этим причинам Департамент уделов признал необходимым усилить меры взыскания с означенных лиц. Они будут отдаваться в рекруты, а неспособные — ссылаться на поселение, как люди неблагонадежные и вредные».

К письму Тверской удельной конторы были приложены новые правила о взысканиях за самовольное переселение и раздел семейства удельных крестьян. «В случае самовольного переселения крестьян, возвращая их непременно на прежние места жительства, с взысканием за каждую душу мужского пола самовольно переселившегося семейства по 10 рублей. Отдавать виновных хозяев семейств в рабочий дом или наряжать на общественные работы на срок от одного до двух месяцев.

Если беспорядок допущен местным сельским начальством по недостатку надзора, без всякого злоупотребления, то с приказных старшин взыскивать по 10 рублей, с сельских начальников взыскивать по 25 рублей за каждую душу мужского пола переселившегося семейства. Сельских начальников, отрешая от должности, наряжать на общественную работу. Если будет с их стороны какое-либо умышленное злоупотребление, то виновных отдавать в рекруты, а неспособных к тому ссылать на поселение, как людей неблагонадежных и вредных.

Крестьян, самовольно разделившихся, соединяя по-прежнему в одно семейство и, наряжая на общественную работу, подвергать и денежному наказанию по 10 рублей за каждую душу мужского пола».

Правила были утверждены 22 сентября 1835 года министром императорского двора и должны быть исполняемы во всей полноте.

Столоначальник Чамеровского сельского приказа Токарев на письмо Тверской удельной конторы сообщал, что в период с 1807 по 1831 годы в селениях приказа самовольно разделились 9 семейств, число душ мужского пола в них 22 человека.

Общим циркуляром по Удельному ведомству от 14 октября 1860 года установлено, что из незначительных сумм, получаемых крестьянами случайно, и принадлежащих мирскому обществу, были составлены новые мирские капиталы. В случае их накопления более 100 рублей, вносить их в сельские банки для приращения процентов, потом расходовать их по мирским приговорам на мирские нужды.

Циркуляром было поручено удельным конторам, чтобы удельные крестьяне вносили мирские сборы в сельские банки, начиная с 5 рублей, а не со 100 рублей, как было до этого.

Сразу же после объявления Манифеста об освобождении крестьян от крепостной зависимости, 23 апреля 1861 года император Александр ΙΙ наградил орденами, подарками и денежными премиями достаточно много чиновников Удельного ведомства, в том числе и удельных контор. По Тверской губернии никто из чиновников и органов местного самоуправления орденами награжден не был. Единовременной денежной премией в числе других был награжден секретарь столоначальника Тверской удельной конторы Ливановский, который впоследствии был утвержден столоначальником этой конторы.

Серебряными медалями с надписью «За усердие» для ношения на шее на Станиславской ленте, были награждены казенный заседатель Заборовского сельского приказа Аверьянов и сельский мещанин Пивоваров Тверской удельной конторы.

Нарядными кафтанами наградили голову Чамеровского сельского приказа Токарева, фельдшера этого приказа Кузнецова, смотрителя общественной запашки Заборовского сельского приказа Лапина, приказного заседателя Давыдовского приказа Дмитриева, лесного старшину Осеченского приказа Мельникова.

Денежными премиями были награждены сельские мерщики Тверского удельного имения Никита Шишмарев и Тимофей Турбин.

В этот период времени уже готовились материалы по проведении реформы в отношении удельных крестьян, которая была утверждена указом императора Александра ΙΙ от 26 июня 1863 года.

Реформа 1863 года в отношении удельных крестьян

До отмены крепостного права в 1861 году карелы, которые были помещичьими, как и русские крестьяне, отрабатывали барщину. Ее отрабатывали те дворы, которым помещик выделил за их труд участок земли (тягло) для собственного хозяйства.

Барщину отрабатывали мужчины до 60-летнего возраста и женщины до 55 лет, холостые парни и незамужние девки барщину не отрабатывали. Среди тверских помещичьих карел на 100 переписанных взрослых крестьян барщину отрабатывали от 35 до 40 тягол. Работа на барщине была определена законами 3 дня в неделю, за исключением праздников, а всего — 135 дней в году. В самые длинные летние дни крестьяне отрабатывали барщину до 12 часов, в короткие зимние дни — 6 часов, на молотьбе по 3 часа в день. Барщину крестьяне отрабатывали на своих лошадях, по одной лошади от каждого тягла, и своими орудиями. Каждая половина деревни, или посад, поочередно работали по три дня на помещичьих полях.

Если крестьяне проживали далеко от имения помещика или они занимались промыслами, по договоренности с помещиком вместо барщины платили оброк. Сумма оброка зависела от площади переданной крестьянину земли и от дохода его промысла.

Отмена крепостного права в 1861 году не коснулась удельных карел, она коснулась лишь немногочисленных помещичьих карел. В отношении удельных крестьян, к которым относились и большинство тверских карел, реформа проводилась на основании указа императора Александра ΙΙ от 26 июня 1863 года.

Заботы о переустройстве быта удельных крестьян начались почти одновременно с разработкой мероприятий по освобождению помещичьих крестьян от крепостного права.

В 1858 году был учрежден Комитет для устройства поземельных отношений и положения крестьян государственных, удельных, государевых, дворцовых и заводских. Комитет выжидал результаты работы губернских редакционных комиссий по общей крестьянской реформе для согласования с ними своей деятельности. Этим он объяснял обстоятельство, что Положение о поземельном устройстве бывших удельных крестьян вышло на два с лишним года позднее Положения о помещичьих крестьянах, а именно, 26 ноября 1863 года.

Указом императора от 20 июня 1858 года были внесены изменения в гражданском и юридическом быте всех удельных крестьян. Отменены постановления, приравнявшие их к крепостным людям, дарованы некоторые личные и имущественные права наравне с другими свободными сельскими сословиями.

В указе императора говорилось: «Предоставить впредь удельным крестьянам право по своему усмотрению приобретать в собственность, без разрешения Департамента уделов и его имени, всеми законными способами, от лица своего и других состояний ненаселенные земли, равно, как и отчуждать, кому пожелают, собственные земли свои. Совершать своим именем, установленные для сего акты, и вообще располагать приобретенными таким образом землями и всем находящимся на поверхности и внутри оных на правах полной собственности.

При сем вменить удельным крестьянам только в обязанность о приобретении и отчуждении земли предварительно объявлять каждый раз местному удельному приказу, где таковой есть. По совершенным до сего времени, именем Департамента уделов, актам на собственные земли удельных крестьян сделать надлежащие на имена владельцев передачи».

Также было разрешено удельным крестьянам переходить в городские и другие свободные сельские сословия, при этом прежний сбор с переходящего семейства при причислении в купечество по 1500 рублей, а в мещанство — по 600 рублей, был отменен. Вдовам и дочерям удельных крестьян дозволили выходить замуж за людей других сословий без внесения какой-либо платы.

Удельным крестьянам по указу от 20 июня 1858 года было разрешено в тяжбах, исках и вообще в гражданских делах с лицами других ведомств ходатайствовать, чтобы с их стороны участвовали грамотные люди, назначенные сельским обществом с разрешения его начальства. Удельные крестьяне также могли просить участвовать в судах на их стороне судебных стряпчих.

Указом императора Александра ΙΙ от 5 марта 1861 года было повелено:

1.Обязательные работы на общественных запашках отменить после уборки урожая хлебов в 1861 году.

2.Прекратить взимание оброка с удельных крестьян, живущих на собственных или наемных землях, и не пользующихся наделами от удельного ведомства. Оставить, однако, на обязанности крестьян, по принадлежности, на месте жительства и приписки, исполнение прочих государственных податей, повинностей и общественных сборов.

18 марта 1861 года Департамент уделов направил по конторам удельного ведомства циркуляр в отношении крестьян государевых, дворцовых и удельных имений. В нем говорилось, что указами Министра императорского двора и уделов от 20 июня 1858 года и 26 августа 1859 года этим крестьянам были дарованы все личные по имуществу права. После издания Манифеста о выходе помещичьих крестьян от крепостной зависимости Департамент уделов признал справедливым позаботиться также о государевых, дворцовых и удельных крестьянах. Поэтому им этим циркуляром предоставляются те из прав и преимуществ, дарованных крестьянам, водворенным на помещичьих землях, которыми крестьяне удельного ведомства еще не пользуются.

Всем удельным конторам было поручено подвергнуть тщательному пересмотру существовавших постановлений о крестьянах удельного ведомства и составить проект правил о наделе землею, повинностях и управления крестьян государевых, дворцовых и удельных имений, приняв в основание следующие главные начала:

1.Предоставить крестьянам упомянутых имений, если они пожелают, сохранить за собой все состоящие в их пользовании угодья за нынешние повинности, в продолжение пяти лет со дня обнародования настоящего указа. Между тем, в каждом имении должно быть отведено в постоянное пользование крестьянам определенное количество угодий на основании правил, установленных в местном положении о крестьянах, водворенных на помещичьих землях.

2.Оброки и поземельные сборы за угодья, отводимые в постоянный надел крестьян, не должны превышать ни окладов, которыми они ныне обложены, ни оброков, определенных с крестьян, водворенных на помещичьих землях.

3.Установленные на этом основании повинности должны оставаться неизменными в течение 20 лет.

4.Предоставить право крестьянам, как в составе целого селения, так и отдельным домохозяевам, выкупать их усадебную оседлость по оценке не свыше той, какая установлена для выкупа усадеб крестьянами, водворенными на помещичьих землях.

5.Предоставить право крестьянам приобретать в собственность вместе с усадьбами и полевые угодья по добровольному соглашению с удельным ведомством. Для чего установить, применяя к существующему ныне порядку, правила об оценке выкупаемых угодий и об облегчении крестьянами приобретения земель в собственность, посредством рассрочки уплаты выкупной суммы.

6.Устроить мирское управление и крестьянские суды, и определить отношение удельных контор к этому управлению, применяясь к тем началам, которые приняты для крестьян государственных и водворенных на помещичьих землях.

Департамент уделов поручал удельным конторам, составив проекты правил об устройстве крестьян государевых, дворцовых и удельных имений, внести их на рассмотрение в учрежденный Главный комитет об устройстве сельского состояния. Желая, между тем, предоставить некоторые облегчения крестьянам государевых, дворцовых и удельных имений, Департамент уделов повелевал:

1.Обязательные работы на общественных запашках отменить после уборки урожая 1861 года, установив тем самым меры обеспечения продовольствия крестьян на общем для сельских свободных сословий основании.

2.Прекратить взимание оброка с крестьян, живущих на собственных или наемных землях, и не пользующихся наделом удельного ведомства. Однако оставить на обязанности этих крестьян по принадлежности их места жительства или прописки, исполнение прочих государственных податей и повинностей, а также общественных сборов.

Циркуляр подписал председатель Департамента уделов, генерал от инфантерии Муравьев. Министром императорского двора и уделов, куда входил этот департамент, в то время служил генерал от инфантерии, генерал-адъютант граф Адлерберг.

27 ноября 1862 года министр императорского двора В. Ф. Адлерберг представил императору Александру ΙΙ проект «Положения об устройстве крестьян в имениях государевых, дворцовых и удельных». В своем докладе он обращал внимание на оставление поземельного сбора с удельных крестьян, введенного в 1830-е годы и сохранении крестьянских наделов без уменьшения, в случае уменьшения должен соответственно понизиться и поземельный сбор.

Он писал, что крестьяне соседних помещичьих деревень не будут протестовать, узнав о лучшем обеспечении землей удельных крестьян. Их больше заботит сохранение своего надела, а не сравнение с наделами соседних удельных деревень.

Император Александр ΙΙ принял доклад министра Адлерберга и повелевал внести проект Положения в Главный комитет по устройству сельского состояния. В мае 1863 года Департамент уделов собрал в секретном порядке от управляющих удельными конторами сведения о мнении и настроениях крестьян в связи с подготовкой реформы в отношении удельных крестьян. Выясняли мнение бывших помещичьих крестьян, которые получили наделы меньше, чем удельные крестьяне.

Выяснилось, например, что по одному из сельских приказов Тверской удельной конторы крестьяне пользовались землей по площади больше, чем платили поземельный сбор, так как ее не измеряли, а оценили приблизительно. Было решено проводить отрезку земель у удельных крестьян по минимуму, чтобы не было волнений.

Император Александр ΙΙ своим указом от 26 июня 1863 года утвердил «Положение о крестьянах, водворенных на землях государевых, дворцовых и удельных имений».

Во исполнение этого положения Тверская удельная контора 31 июля 1863 года направила во все сельские приказы постановление Тверского губернского по крестьянским делам присутствия о распределении приказов и селений Тверского имения между существующими мировыми участками. Головам сельских приказов было велено исполнять все требования мировых посредников после приема ими в свое заведование сельских приказов.

На основании Положения от 26 июня 1863 года удельные крестьяне были переданы из Удельного ведомства в ведение губернских и уездных управлений. Они были обязаны приступить к выкупу отведенных им по уставным грамотам наделов через два года со дня утверждения Положения.

Крестьянская реформа удельных крестьян от 26 июня 1863 года была проведена на льготных условиях. Все они сразу переводились на обязательный выкуп, их ежегодные выкупные платежи были в 2 раза меньше, чем у бывших помещичьих крестьян. Их наделы земли на 1,4 десятины были больше, чем у помещичьих крестьян, так как во время переселения в XVII веке кто, сколько мог отвоевать земли у леса, тот столько ее и обрабатывал, увеличивая свою площадь каждый год.

До реформы от 26 июня 1863 года удельные крестьяне в Тверской губернии имели в среднем по 21,3 десятин на одну ревизскую душу (мужчин старше 15 лет, а также одиноких женщин, ведущих хозяйство — А.Г.), в том числе по 5,8 десятин пашни, 1,8 десятин сенокосов, 11, 3 десятин леса, остальное — неудобья. Семьи, в которых было 2—3 ревизских души, имели в среднем от 42 до 64 десятин земли. В связи с семейными разделами и переводом части невозделанных лесов в Удельное ведомство, к началу ХХ века оставалось по 10—12 десятин земли на хозяйство.

Уплату ссуды и процентов по ней бывшие удельные крестьяне проводили по тем же правилам, что и бывшие помещичьи крестьяне, в течение 49 лет. Отличие было лишь в том, что они, через два года после объявления Положения, приступая к оплате, сразу же становились крестьянами-собственниками, минуя статус «временно-обязанных» крестьян каковыми становились бывшие помещичьи крестьяне. В состав крестьянского надела бывших удельных крестьян включались одни удобные земли, леса в надел не включались.

В первые годы, после объявления реформы 1863 года бывшие удельные крестьяне не замечали, что у них провели отрезку надельной земли. Они по-прежнему полностью засевали свои наделы, полностью выкашивали луга, довольно свободно пользовались удельными лесами. Постепенно, когда удельное ведомство и лесное хозяйство ужесточили контроль над землей и лесами, у крестьян начали сказываться последствия уменьшения наделов и лишения права пользования лесами.

От тверских карел каких-либо жалоб по этому поводу не поступало, в отличие от бывших удельных крестьян Архангельской и Вологодской губерний. Хотя по правилам Положения от 26 июня 1863 года леса в состав крестьянских наделов не включались, а бывшие удельные крестьяне могли иметь лес для постройки домов и хозяйственных построек, ближайшие лесные угодья передавались за незначительную плату в аренду сельским обществам сроком на 48 лет. Ежегодная плата за аренду устанавливалась единожды при заключении соглашения, и более не поднималась. Сельские общества должны были оберегать переданные в аренду лесные участки от самовольных порубок и пожаров.

Департамент уделов с началом реформ провел ревизию всех удельных лесов, в 1883 году принял новую «Инструкцию для устройства удельных лесных дач». На каждый год стали определять количество возможных вырубок в удельных лесах и продажи древесины. Со временем была организована охрана лесов от порубок и потрав.

До крестьянской реформы 1863 года охрана удельных лесов лежала на самих удельных крестьянах. После реформы охрану удельных лесов поделили между крестьянами и вольнонаемной лесной стражей. Крестьянам в нашей местности перешли ельники и леса для заготовки дров, лесная стража охраняла все остальные удельные леса. Лесные сторожа нанимались с жалованием от 60 до 120 рублей в год. Для надзора за ними и объездами назначались лесные смотрители с жалованием от 240 до 300 рублей в год.

Начиная с 1883 года лесникам стали передавать бесплатный надел в 1,5 десятины усадебной земли, они также могли приобрести за деньги наделы от 8 до 10 десятин угодий. Лесники получили право пасти до 10 голов личного скота в удельном лесу. Леса были поделены на две категории, в зависимости от прав жителей на вхождение в лес для сбора грибов, ягод и мха. В леса первой категории не допускали никого. В леса второй категории допускались жители деревень, имеющих общее предварительное разрешение от местного удельного управления. Выпас скота и сенокошение разрешались жителям бывших удельных деревень в обеих категориях лесов.

Удельные крестьяне легче воспринимали реформы, чем помещичьи крестьяне, так как они испокон веков занимались своей землей, постоянно расширяя свои участки за счет лесов и кустарников, а также имели некоторые свободы и права на имущество и личную жизнь.

Если помещичьи крестьяне освобождались от крепостного права после девяти лет, то удельные крестьяне освобождались от зависимости удельного ведомства, а дворовые люди — от крепостной зависимости, по истечении двух лет после опубликования Манифеста и Положения. Составление уставных грамот с бывшими удельными крестьянами было закончено ко второй половине 1865 года, с того времени все они стали крестьянами-собственниками. Эта категория для бывших удельных крестьян просуществовала 66 лет, с 1865 года до Октябрьской революции 1917 года. Таким образом, в ходе реализации реформы в отношении удельных крестьян от 26 июня 1863 года:

1.Удельные крестьяне перешли из Удельного ведомства в ведение создаваемых волостей и уездного управления.

2.Для них был полностью отменен принцип приобретения земельных участков «столько, сколько каждый возьмет».

3.Земельные участки удельных крестьян были ограничены полевыми наделами в дореформенных размерах.

4.Удельное ведомство запретило им бесплатно и бесконтрольно пользоваться ведомственными лесами. Оно заключало договоры на аренду участков леса с сельскими обществами за определенную плату на 48 лет.

5.Бывшие удельные крестьяне через 2 года после объявления о реформе получали статус «крестьян-собственников». Выкупные платежи для них были на тех же условиях, что у бывших помещичьих крестьян.

6.Они, получив в 1865 году статус «крестьян-собственников», считали используемые полевые наделы своей собственностью, наравне с усадьбами. Сельская община распоряжалась лишь сенокосами, выгонами, арендованными участками леса и неудобьями (берега рек, овраги, лесные поляны и другими).

7.Бывшие удельные крестьяне сохранили за собой право перехода в городское сословие, духовенство и купечество, но уже без выплаты какого-либо денежного сбора.

8.Они сохранили право свободного заключения брака, при этом вдовы и дочери бывших удельных крестьян могли выходить замуж за людей других сословий без внесения какой-либо платы, как было ранее.

9.Они сохранили за собой право на частную собственность на земельные полевые наделы, усадьбу, дом, хозяйственные постройки и иные объекты недвижимости.

10.Сохранили право наследования, заключения любых договоров на личные участки земли, движимое и недвижимое имущество.

Но семейные разделы они должны были производить лишь с разрешения волостного и уездного управления, что на практике было редко. Чаще всего сын отходил от отца или два брата делились между собой самостоятельно, без какого-либо разрешения.

Нужно отметить, что современники, которых полностью затмил тогда польский вопрос, ни словом не обмолвились о важном для России событии — указе императора Александра ΙΙ от 26 июня 1863 года, которым он утвердил «Положение о крестьянах, водворенных на землях государевых, дворцовых и удельных имений». Ничего не писали об этой реформе ни издатели газеты «Колокол» в Лондоне русские революционеры А. И. Герцен и Н. П. Огарев, ни историк, автор серьезных исследований, позднее опубликованных в 22-х томах, Михаил Петрович Погодин, ни другие современники того времени.

Удельные тверские карелы в период реформы

Тверская губерния в этнографическом отношении представляла особый интерес тем, что в центре России в XVIII — XIX веках сохранялось значительное число карел, вкрапленных в основную русскую массу. Притом, в Тверской губернии тогда в разные годы насчитывалось в 1,3—1,5 раза карел больше, чем в материковой Карелии.

Число удельных деревень и численность их населения в Тверской губернии постоянно увеличивались. В 1844 году по Тверской губернии насчитывалось 19 удельных сел с общим числом дворов 679, и 429 удельных деревень с числом дворов — 6966. Тогда в губернии насчитывалось удельных крестьян: мужского пола — 23621, женского пола — 26078, всего 49699 человек.

В 1849 году число удельных сел увеличилось с 19 до 23, дворов в них было 755, число удельных деревень увеличилось до 508 с 8659 дворами. В том году было удельных крестьян: 25653 мужского пола и 27905 — женского пола, всего — 53558 удельных крестьян-карел.

В постановлении Тверского губернского по крестьянским делам присутствия от 31 июля 1863 года говорилось, что император Александр ΙΙ 26 июня 1863 года утвердил «Положение о крестьянах, водворенных на землях государевых, дворцовых и удельных имений». В тот же день император издал указ Правительствующему Сенату, которым было поручено распределение селений означенных крестьян между существующими мировыми участками, которое должно быть составлено по соглашению управляющего удельной конторой с Губернским по крестьянским делам присутствием.

В связи с этим по Тверской губернии произведено распределение сельских приказов по мировым участкам:

1.Заборовский, 34 селения, 1713 ревизских душ, к 1 участку Вышневолоцкого уезда.

2.Осеченский, 70 селений, 2946 душ, ко 2 участку Вышневолоцкого уезда.

3.Алешинское отделение, 37 селений, 2086 душ, ко 2 участку Бежецкого уезда.

4.Столбовское отделение Чамеровского приказа, 37 селений, 2174 души, к 1 участку Кашинского уезда.

5.Чамеровский, 82 селения, 3775 душ, к 1 участку Весьегонского уезда.

6.Арханский, 63 селения, 3129 душ, к 3 участку Весьегонского уезда.

7.Давыдовский, 72 селения, 1689 душ, к 4 участку Осташковского уезда.

8.Елецкое отделение, 12 селений, 1013 душ, к 4 участку Ржевского уезда.

9.Дорский, 90 селений, 4197 душ, ко 2 участку Новоторжского уезда.

«Что касается Толмачевского сельского приказа, то по местности его следует приписать к 1 участку Бежецкого уезда. Но, принимая во внимание, что заведование удельными крестьянами Толмачевского приказа было бы весьма затруднительным для местного мирового посредника, то присутствие признало необходимым поручить заведование крестьянами этого участка кому-либо из кандидатов мировых посредников Бежецкого уезда».

Положением 26 июня 1863 года удельным крестьянам было объявлено об обязательном выкупе их земельных наделов. Условия были следующие: крестьяне сразу становились собственниками земли, а их прежние повинности превращались в выкупные платежи сроком на 49 лет. По сравнению с помещичьими крепостными удельные крестьяне получали некоторые преимущества: переходный период в виде временнообязанных отношений был всего на протяжении 2 лет; устанавливался понятный порядок исчисления выкупной суммы.

По закону им полностью оставлялся существующий надел земли. Ранее в удельных имениях не было точного межевания земель, и крестьяне пользовались не только табельными землями, но и любыми свободными участками, которые давно считали своими. В среднем удельные карелы Тверской губернии имели по 5,9 десятины на ревизскую душу, что больше, чем в помещичьей деревне. Для сравнения, у помещичьих крестьян было по 5,21 десятины земли, у государственных крестьян — по 4,33 десятины земли.

Летом 1863 года начался переход удельных крестьян от сельских приказов к волостному правлению. Как это происходило, можно показать на примере Чамеровского сельского приказа Тверской удельной конторы.

1 августа 1863 года Тверская удельная контора направила поручение головам всех сельских приказов, что для сдачи в мировые учреждения крестьян приказа необходимо подготовить документы:

1.Опись нерешенных дел.

2.Привести в порядок описи дел, сданных в архив.

3.Ведомость имеющихся налицо в приказе сумм по каждому капиталу отдельно.

4.Ведомость по каждому участку о хлебных запасах налицо, с приложением списков о выдаче хлеба крестьянам и отдельно списка должников.

5.Список приказных строений, общественного имущества, хлебных магазинов, пожарных сараев и инструментов в них.

6.Данные о фельдшерах, ветеринарах, повивальных бабках.

Как проводился переход удельных крестьян в волостное управление, можно проследить на примере Чамеровского сельского приказа Весьегонского уезда. Выполняя поручение Тверской удельной конторы от 1 августа 1863 года, голова Чамеровского сельского приказа Токарев подготовил все необходимые документы и передал по ним казенному заседателю П. Е. Буравцову все строения, имущество, хлебозапасные магазины и 724 рубля 52 копейки денег.

5 сентября 1863 года голова Чамеровского волостного приказа Токарев созвал мирской сход по поручению мирового посредника. На сходе был мировой посредник Маслов, а также удельный депутат Климашевский. На сходе крестьянам объявили, что мировой посредник Маслов принимает в свое заведование всех крестьян бывшего Чамеровского сельского приказа. Сельский приказ переименован в Чамеровское волостное правление.

На сходе избрали волостного старшину крестьянина деревни Игнатково Гаврилу Иванова, казначеем избрали крестьянина деревни Дудино Петра Ефимовича Буравцова, членами правления — Егора Андреева из деревни Огнишино и Александра Лапенкова из деревни Еремейцево. На сходе также были избраны сельские старосты по 5 участкам, на которые поделили селения Чамеровской волости.

В тот же день, 5 сентября, Токарев сообщил управляющему Тверской удельной конторой Ливановскому, что мировой посредник Маслов принял от него в свое заведование 3775 душ крестьян. С этого времени Чамеровский сельский приказ переименован в Чамеровское волостное правление.

Подобным образом происходила реорганизация других удельных сельских приказов в волостные правления, которая была завершена к концу 1863 года. По каждому селению, а иногда на 2 селения составлялась одна уставная грамота. К концу 1863 года в Тверской губернии было утверждено 497 уставных грамот в отношении 564 удельных селений с числом ревизских душ 27,5 тысяч человек. На одну ревизскую душу удельных карел назначено земли по 5,7 десятины в один надел. Удельные крестьяне должны были выплачивать за один надел по 3 рубля 60,5 копеек в год при средней стоимости одной десятины 10 рублей 60 копеек.

В 1865 году Тверская удельная контора была ликвидирована, все ее приказы перешли в Московскую удельную контору. Удельные тверские карелы Тверской губернии перешли в ведение образованных волостей по уездам.

Современники отмечали, что большинство карел Бежецкого уезда — бывшие удельные крестьяне. Они издревле пользовались большим в сравнении с помещичьими крестьянами количеством земли, несли меньше повинностей и податей. Там, где после реформы 26 июня 1863 года удельным карелам пришлось получать меньший надел, где они лишились промыслов, сенокосных и лесных усадеб, положение их значительно ухудшилось.

Примером может служить Заручьевская волость Бежецкого уезда, обеднение которой началось с тех пор, как местным карелам запретили хозяйничать в местных лесах — рубить лес, гнать смолу и деготь, жечь лядины под дополнительные участки земли. Крестьянина, пойманного в лесу с серой, подвергали штрафу в сумме 10 рублей, с лыком и берестой — 3 рубля, ведром березового сока — 60 коп, с возом сучьев и хвороста — 15 копеек штрафа. О дореформенном времени лесные карелы вспоминали, как о счастливом времени.

У удельных карел Бежецкого и Весьегонского уездов Тверской губернии, в 1863 году было повинностей разного рода на 6 рублей серебром с каждой ревизской души, прежде всего, оброк (vedo) в государственную казну. При этом заработок одного карельского хозяйства составлял без отходничества 18—20 рублей, в том числе: до 4 рублей от продажи холстов, 4—5 рублей от продажи зерна и 9—10 рублей от продажи скота.

По подсчетам окружного начальника после продажи хлеба и скота и уплаты повинностей у крестьянина оставалось примерно 12 рублей серебром на одежду, праздники и щегольство. Тогда на рынке в Бежецке цены были примерно такими: шаровары суконные 4 рубля, из бумажной черной материи 2 рубля. Башмаки стоили 2 рубля пара, туфли — 2 руб. 20 коп за 4 пары, шапка 5 рублей. Правда, почти всю одежду карелы шили для себя и своих детей сами. В период отходничества за зиму один карел дополнительно зарабатывал до 15—20 рублей.

Во время переселения карел в XVII веке на Бежецкий Верх и отроги Валдайской возвышенности кто, сколько мог отвоевать земли у леса, тот столько ее и обрабатывал, увеличивая свою площадь каждый год. Сначала она доходила до 30—40 десятин на хозяйство, потом приходилось выделять участки сыновьям, к началу крестьянской реформы 1863 года в отношении удельных крестьян, у них было по 10—12 десятин на одно хозяйство или в среднем 5,9 десятины на одну ревизскую душу.

До реформы основным доходом императорского двора от удельных крестьян был оброк, с началом проведения реформы второе место по доходности заняли удельные леса. До 1863 года леса не составляли отдельной статьи доходов императорского двора, они служили, главным образом, для удовлетворения нужд самих удельных крестьян на строительство домов, построек и заготовки дров. К 1863 году каждая десятина удельных лесов приносила прибыль императорскому двору в 2,5 копейки. К 1870 году чистый доход царской семье с каждой десятины составлял уже 10 копеек, а к 1880 году — 18 копеек. В том году императорский двор получил от лесов около 1 млн. рублей дохода.

Департамент уделов с началом реформы от 26 июня 1863 года провел ревизию всех удельных лесов, в 1883 году принял новую «Инструкцию для устройства удельных лесных дач». На каждый год стали определять количество возможных вырубок в удельных лесах и продажи древесины. Со временем была организована охрана лесов от порубок и потрав.

Число карел на тверских землях постоянно увеличивалось. Известно, что к 1682 году здесь проживали 2238 семей или 11,2 тысячи карел. К 1800 году число карельских дворов увеличилось до 6534, а число карел — до 33 тысяч человек. В дальнейшем шел постоянный рост численности тверских карел: 1834 год — 83304 человека, 1859 год — 93196 человек, 1873 год — 98253 карела:

1859 год 1873 год

уезды муж жен всего

Бежецкий 16707 18607 35314 34348

Весьегонский 8092 10009 18101 21764

Вышневолоцкий 11020 12288 23308 26281

Зубцовский 393 301 694 1793

Кашинский 539 672 1211 1195

Корчевской 107 106 213 —

Новоторжский 6558 7158 13716 12233

Осташковский 293 346 639 639

Всего по губернии 43709 49487 93196 98253

Благодаря многократным переписям тверских карел, мы знаем их число и карельские деревни. Наиболее полные сведения о них имеются за 1873 год, в 1904 году тверской статистик Дмитрий Иванович Рихтер на основании этой переписи составил полный список 828 карельских деревень Бежецкого, Весьегонского, Вышневолоцкого, Зубцовского, Кашинского, Новоторжского и Осташковского уездов Тверской губернии, с указанием числа проживающих там карел и русских.

Русский статистик Дмитрий Иванович Рихтер (1848—1919 г. г.) в период с 1876 по 1889 годы служил в статистическом отделении Тверского губернского земства. В 1900—1903 годах он состоял секретарем Вольного экономического общества, где напечатал много трудов по статистике. На основании переписи деревень и жителей Тверской губернии 1873 года в 1903 году он написал большую статью о карелах Тверской губернии.

Эту статью Д. И. Рихтер передал в Финляндию для опубликования в отчетной годовой книге Финно-угорского общества за 1903 год. К статье прилагалась таблица, которая показывала, в каких деревнях жили карелы, сколько их было в каждой деревне, и кто был владельцем этих земель — император или помещик. Эти списки были опубликованы в Хельсинки на финском языке в 1904 году.

В 2000 году финский ученый Вейо Салохеймо передал мне списки, составленные Д. И. Рихтером, но уже переведенные на финский язык. На основании этих данных я выписал сведения по удельным и помещичьим карельским деревням Бежецкого уезда Тверской губернии. В имеющемся у меня оригинале, напечатанном на финском языке, применены обозначения: к– удельные деревни, а — помещичьи.

Число удельных и помещичьих карельских деревень Тверской губернии

(по данным за 1873 год)

Осташковский уезд

Иванодворская волость — 4 помещичьих деревни

Вышневолоцкий уезд

удельных карельских деревень — 120 или 60,6%

помещичьих карельских деревень — 78

Новоторжский уезд

удельных карельских деревень — 90 или 72%

помещичьих карельских деревень — 35

Бежецкий уезд

удельных карельских деревень — 153 или 62,4%

помещичьих карельских деревень — 92

Весьегонский уезд

удельных карельских деревень — 162 или 79%

помещичьих карельских деревень — 43

Кашинский уезд

Прилуцкий приход — 9 удельных карельских деревень.

Зубцовский уезд

Ивановская волость — 9 помещичьих деревень.

Всего по Тверской губернии Д. И. Рихтер указал534 удельные карельские деревни и 261 помещичью карельскую деревню. В списках Д. И. Рихтера не были учтены 5 карельских удельных деревень Калязинского уезда: Авсерьево, Сенино, Серково, Федорцово и Якимовская и 6 карельских удельных селений Кашинского уезда: Большие Сменки, Малые Сменки и Щепни Литвиновского прихода; Ильинская, Федосьино и село Столбово, Столбовского прихода. Многие из них сохранились до настоящего времени, но оказались затерянными среди массива русских деревень, поэтому жители их давно обрусели. Вместе с ними общее число удельных карельских деревень Тверской губернии составляло 564 селения.

Кроме того, в 1863 году на территории Мологского уезда Ярославской губернии в приходе Бекрень (ныне Краснохолмского района Тверской области), в деревнях Бекрень, Валгус и Эглень проживали около ста карельских семей. Все эти семьи полностью обрусели к 1919 году, но еще долго сохранялись их ближайшие соседи — карелы Корельско-Кошевского прихода Бежецкого уезда и Прилуцкого прихода Кашинского уезда.

В связи с упразднением в 1863 году сельских приказов карельские деревни бывшей Корельско-Кошевской волости отнесли сначала к мировому посреднику 1 участка Кашинского уезда, а в 1864 году — к мировому посреднику 3-го участка Бежецкого уезда. В 1859 году в Бокаревской волости Бежецкого уезда проживал 1509 карел, они составляли 10% населения волости, а в 1897 году проживали 1910 карел или 21,6% от общего населения волости.

Карелы Корельско-Кошевской волости относились к удельным крестьянам до конца 1863 года, с того времени они стали относиться уже не к Удельному ведомству, а к крестьянам Бокаревской волости Бежецкого уезда Тверской губернии. До проведения крестьянской реформы 1863 года, в карельских деревнях Корельско-Кошевской удельной волости, общее число дворов составляло 241, жителей мужского пола 700 человек, женского пола — 843 человека, а всего 1509 карел и 34 русских жителя.

К 1887 году средний размер надельной земли по Бокаревской волости составлял 9,9 десятины на одно хозяйство. Удельные крестьяне волости имели в среднем на одно хозяйство по 6,5 десятин пашни, 5,4 десятин сенокосов, по 33 сотки усадьбы, по 31 сотке выгонов, по 34 сотке леса и 28 соток неудобий и кустарников, а всего — по 13,16 десятин.

Из удельных карел Бокаревской волости в 1887 году 125 хозяйств владели 2 наделами, 101 хозяйство — 3 наделами, 24 хозяйства — 4 и более наделами и лишь 27 хозяйств владели 1 наделом. На один душевой надел у карел Бокаревской волости приходилось по 5,7 десятин земли, на одно хозяйство в среднем по 13,4 десятин земли, когда у бывших помещичьих крестьян волости приходилось на душу населения по 2,2 десятины, на одно хозяйство по 9,9 десятин земли.

На 564 удельных селения в Тверской губернии к концу 1863 года было утверждено 497 уставных грамот, в том числе 67 грамот — на 2 селения, что порою приводило к ошибкам. Так, при составлении уставной грамоты в 1865 году мировой посредник С. Н. Бешенцев вместе с представителем удельной конторы совершил ошибку при размежевании земель в деревне Поцеп Бокаревской волости. Ошибка стала возможной в результате безграмотности карел и незнания ими русского языка. Мировой посредник зачитывал им текст соглашения на русском языке, без переводчика, те согласно кивали головой, а потом 17,5 лет платили излишние выкупные платежи и поземельный налог.

А именно, 8 июня 1878 года сельское общество крестьян бывшей удельной деревни Поцеп Бокаревской волости обратилось с прошением в Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие. В прошении крестьяне деревни Поцеп указали, что они имеют одну уставную грамоту с крестьянами деревни Шейно и один план на поземельный надел, которые составлены во время измерения и размежевания всех надельных участков по их удельному ведомству в 1865 году. Поэтому граница от деревни Шейно не была размежевана.

В деревне Поцеп много меньше земли, чем в деревне Шейно, кроме того, под удельное ведомство у них отрезали больше земли, чем у крестьян деревни Шейно. Это заставило их просить землемера проверить все участки крестьян, и разложить их по ревизским душам согласно уставной грамоте, но шейновские крестьяне на это не согласились. Прибывший удельный землемер определил, что в Поцепе 40 ревизских душ, в Шейне 20 ревизских душ, а всей собственной земли на две деревни 331 десятина 2010 саженей. Из нее крестьяне деревни Шейно владеют почти половиной, а следовать им должна всего 1/3 часть земли.

Выкупных платежей и поземельного сбора крестьяне деревни Поцеп платят 2/3, а деревни Шейно — 1/3 от общей суммы. Крестьяне деревни Поцеп излишне выкупают и платят за 36 десятин 2250 саженей земли, которой владеют даром крестьяне Шейно уже 13 лет. Ежегодно снимают там хлеб и покосы, в 1878 году одна половина этого участка засеяна яровым ячменем, а другая половина под выгоном скота.

Крестьяне деревни Поцеп просили Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие получить в Бокаревском волостном правлении копии уставной грамоты, план поземельного надела и утвердить новую границу между деревнями Поцеп и Шейно по прилагаемому к прошению чертежу, составленному удельным землемером. За всех неграмотных крестьян деревни Поцеп расписался Арсений Гаврилов.

Непременный член Бежецкого уездного по крестьянским делам присутствия А. С. Паскин запросил мнение крестьян деревни Шейно. Так как они не желали проводить сход по этому вопросу, 22 августа 1878 года вопрос о разделе земли между крестьянами деревень Шейно и Поцеп рассматривали на сельском сходе Корельско-Кошевского сельского общества, состоявшего из 13 карельских деревень. Приняли единогласное решение: сделать уравнение земли в обоих имениях по числу дворов, на что обе стороны селений Поцеп и Шейно изъявили полное согласие.

Через день, 24 августа, крестьяне деревни Шейно по общему согласию с крестьянами деревни Поцеп составили приговор о том, чтобы уравнять земли обеих деревень, так как по плану и уставной грамоте не было обозначено количество земли на каждую деревню. Этот приговор Бокаревский волостной старшина представит непременному члену Бежецкого уездного по крестьянским делам присутствия А. С. Паскину, чтобы уравнять земли и чтобы было без обиды, как для деревни Шейно, так и крестьян деревни Поцеп.

Этот приговор вместе с другими документами 18 января 1879 года рассмотрело Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие в составе председателя Н. А. Чаплина, членов за уездного исправника помощника А. П. Бельского и непременного члена А. С. Паскина. Решения принято не было, они направили документы в волость для составления повторного приговора, так как не были указаны конкретные участки земли в количестве 39 десятин, которые надо передать крестьянам деревни Поцеп.

Корельско-Кошевское сельское общество составило новый приговор 10 ноября 1879 года, с указанием конкретных участков земли, которые необходимо передать от крестьян деревни Шейно крестьянам деревни Поцеп. Сельский сход деревни Шейно не согласился с передачей этих конкретных участков земли, нанял доверенное лицо для ведения дела грамотного крестьянина из деревни Калиниха Кузьму Семенова.

Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие в том же составе третий раз рассмотрело это дело, и своим решением от 18 марта 1880 года утвердило приговор крестьян деревни Поцеп о разделе земли с крестьянами деревни Шейно. В решение было указано, что оно может быть обжаловано в Тверское губернское по крестьянским делам присутствие в 30-дневный срок.

Доверенное лицо крестьян деревни Шейно Кузьма Семенов обжаловал это решение, жалоба была рассмотрена в Твери 11 июня 1880 года, губернское присутствие запросило дополнительные объяснения по делу. Повторно Тверское губернское присутствие рассмотрело дело 17 июля 1880 года и оставило жалобу доверенного лица от крестьян деревни Шейно Кузьмы Семенова без последствий. Переписка Кузьмы Семенова с Тверским губернским по крестьянским делам присутствием длилась вплоть до 21 января 1883 года.

Нужно отметить, что крестьяне этой деревни имели мало земли, так как Поцеп с трех сторон окружали барские усадьбы и поля. С востока в 300-х метрах начинались поля старшины Новской волости Василия Иванова, с юга вплотную к деревне подходили поля помещика деревни Слепнево Львова, с запада — владения помещицы деревни Ханино Шатуновой.

Можно было расширять поля лишь на север в сторону деревни Петряйцево, отвоевывая участки земли у кустарника и мелколесья, которые еще оставались, но с 1863 года удельным крестьянам это было запрещено. Поэтому участок земли между этими деревнями шириной около 300 метров и длиной более полукилометра так и не был отвоеван у мелколесья и кустарников.

Это дело о разделе земли между крестьянами деревень — показатель бездушия, умелого словоблудия, волокиты дворянского чиновничества, его высокомерного пренебрежительного отношения к крестьянству. Ошибка, совершенная мировым посредником С. Н. Бешенцевым в 1865 году, была исправлена лишь через 17,5 лет в январе 1883 года, из них 4,5 года дело волокитило Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие. Все эти годы крестьяне деревни Поцеп из своих скудных средств, платили излишки выкупных платежей и поземельного налога.

С верой трудности преодолимы

(Дополнения из книги «Карелы: от язычества к православию»)

Карелы впервые были крещены в православие в 1227 году Новгородским князем Ярославом Всеволодовичем, который направил на Карельский перешеек священника Василия с дружинниками. Крещение было совершено с той целью, чтобы приостановить влияние католической веры на население приграничных новгородских земель.

Ко времени переселения карел на тверские земли, у них была еще молодая, истинная вера, так как по указу Новгородского митрополита православное Корельское и Ладожское епископство было утверждено лишь в 1593 году, за 25 лет до начала переселения, первым епископом стал Сильвестр. Именно он в 1610—1611 годах вместе с русским воеводой Иваном Михайловичем Пушкиным организовал шестимесячную оборону города Корелы от шведов.

Покидая родные земли Карельского перешейка и Приладожья в XVI-ХVII веках, карелы могли взять с собою только самое необходимое и ценное. Они брали вместе со скарбом иконы Николая-угодника, завещая после своей смерти их церкви. Карелы несли иконы с надеждой и верой в лучшую их долю. Они пришли на бежецкие и тверские земли с тем, чтобы сберечь и сохранить в душе свою православную веру, от которой их пытались отречь шведы. Церковные обряды — крещение, венчание, исповедь, можно было совершать только в своем приходе.

Карелы, придя на бежецкие и тверские земли, начинали строить деревянные одноглавые церкви. Позднее заменили их каменными многоглавыми церквами. Учитывая общность православной веры, церкви и храмы, построенные карелами, ничем не отличаются от русских православных храмов. Храмы обычно строились в селе или на погосте — торговом месте с административными зданиями, церковью и кладбищем.

Многие храмы, построенные карелами, являются уникальными памятниками архитектуры XVII — XIX веков. В отдаленных приходах нередко кирпичи на строительство церквей обжигали прямо на месте, устанавливая печи для обжига кирпича. Иногда привозили кирпич из уездных городов Бежецка, Вышнего Волочка, Весьегонска, Торжка.

Карелы возводили многие существующие ныне храмы на месте храмов, разоренных литовцами в начале XVII века. Первые церкви, построенные карелами на тверской земле, были деревянными. Строевого леса вокруг сел было достаточно, да и мастерством по строительству карелы отличаются до сих пор. Церкви и часовни рубили как «в угол» или «обло», так и «в лапу».

Строили церкви местные мастера, иногда нанимали мастеров со стороны. Расписывать церкви приглашали известных мастеровых людей. За свою работу мастера брали немалые деньги. Из документов можно узнать, что оштукатуривание церкви с лепниной стоило около 3 тысяч рублей, полная настенная роспись церкви — около 8 тысяч рублей, изготовление кирпича — 7 рублей 50 копеек за одну тысячу штук.

Первые деревянные церкви, построенные тверскими карелами, поражали прихожан и посетителей своей суровой простотой, основное убранство сосредотачивалось на иконостасе. Трудно было придумать более удачное сочетание, чем ряды талантливо выполненных чудесных икон, играющих красивыми красками. Иконная живопись была тесно связана с величественной жизнью человека от его рождения до смерти, украшала суровой красотой его многотрудные будни и праздничный досуг. Мастера-живописцы сами жили в народной гуще, учились своей профессии у мастеров старших поколений.

В архивных материалах имеются сведения о деревянных храмах, построенных карелами в XVII веке.

В селе Мохнецы была построена деревянная церковь Михаила Архангела, которая впервые упоминается в документах за 1699 год на территории Мохнецкой (Мохновой) мужской пустыни, приписанной к Теребенской Николаевской пустыни.

В селе Толмачи к 1672 году была построена деревянная церковь. Если в документах за 1636 год обозначена Толмачева Слобода, то в переписи за 1672 год, скрепленной Никитой Хвостовым, Слобода уже называлась селом Толмачи, значит, церковь там уже была.

В селе Котово карелы вместе с русскими к 1680 году построили деревянную церковь зачатия Иоанна Предтечи, которая действовала до 1820 года. Позднее она была заменена каменной.

В селе Кесьма карелы построили деревянную Троицкую церковь к 1668 году. Деревянные церкви были построены ими и в других карельских приходах.

Период постройки карелами первых деревянных церквей на тверской земле пришелся на вторую половину XVII века, когда к церквям пристраивались трапезные и колокольни, а шлемовидные главы храмов заменялись луковичными. Мы можем лишь поражаться искусству мастеров, которые смогли гармонично сочетать свои творения с неповторимостью местного ландшафта.

Карелы строили храмы там, откуда их можно было видеть за много верст. Внутренние украшения храмов проявляли художественные вкусы мастеров, а также идеалы прихожан. Художники вкладывали свое мастерство и талант в работы по убранству интерьеров храмов, церквей и часовен. Но их изобразительное искусство особенно ярко проявилось при написании икон. Основным материалом для икон служило дерево, оно всегда было под рукой у живописца. Особенной популярностью у карел пользовалась деревянная икона.

Даты строительства карелами первых деревянных церквей практически отсутствуют. Из документов известны сроки действия некоторых вторых деревянных церквей. В среднем срок службы деревянной церкви, если она не сгорала, был около 100 лет. Минимальный срок при этом был 72 года, как, например, Николаевская церковь в селе Алексеевское, максимальный — 127 лет, как Никольская церковь в селе Кава. Другие церкви действовали в пределах от 82 до 105 лет. Они строились на валунном фундаменте из бревен, крылись тесом.

Применяя этот метод подсчета, можно определить примерную дату строительства первых деревянных церквей в некоторых карельских приходах, так как в документах сказано, что это вторая деревянная церковь и известна дата ее постройки. Например, в соседних селах Алексеевское и Заклинье Бежецкого уезда первые деревянные церкви были построены в 1663—1673 годах.

Первая Скорбященская церковь в селе Залазино была построена около 1678 года, а в селе Микшино — Троицкая церковь примерно к 1668 году.

В селе Кострецы первая деревянная Васильевская церковь была построена где-то к 1692 году.