Бесплатный фрагмент - Как влюбить короля за три трдельника

Как влюбить короля за три трдельника

Яна Новикова должна была организовать самую грандиозную свадьбу в своей карьере. Триста гостей, живой оркестр, фейерверк стоимостью как немецкий автомобиль и невеста, которая меняла мнение о цвете скатертей каждые пятнадцать минут.

— Яна! — орала невеста в телефон. — Ты где? Тут шарики не того оттенка розового!

Яна стояла на углу улиц Праги, держа в одной руке коробку с авторскими приглашениями (тиснение золотом, ручная работа), в другой — пакет с лавандовыми мешочками для бросания риса (экологично, тренд сезона), а в зубах зажимала телефон.

— Бегу, — прохрипела она, пытаясь перехватить сумку, сползающую с плеча. — Шарики? Какие шарики? Мы же договаривались…

Телефон пискнул и сдох.

— Заряжайся, зараза, — Яна сунула в него шнур от павербэнка и отправила в карман джинсов, рванув через дорогу.

Она не увидела порожек. Исторический порожек ресторана «У старой двери», которому было лет двести, а может, и все триста. Порожек, переживший австро-венгерскую империю, две мировые войны и бархатную революцию, не мог предположить, что его главным испытанием станет девушка в кедах с коробкой приглашений.

Яна споткнулась. Коробка взлетела в воздух. Приглашения, которые обошлись заказчикам в целое состояние, рассыпались по мостовой золотым дождем.

— Не-е-ет! — закричала Яна, пытаясь поймать хоть одно, и в этот момент её голова встретилась с углом той самой исторической двери.

Удар был знатный. В глазах вспыхнули звезды, потом созвездия, потом, кажется, целая галактика.

— Ну вот, — успела подумать Яна. — Свадьба моей мечты. Только я не невеста, а труп.

Последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в темноту — приглашение, кружащееся в воздухе и медленно опускающееся прямо в лужу.

Глава 1. Хмурое королевство, или Где мои шары?

Яна открыла глаза и увидела небо.

Это было красивое небо, голубое, с пушистыми облаками, совершенно не похожее на потолок больницы. Она повернула голову и увидела камни. Булыжники, если быть точной. Старые, замшелые, уложенные кривыми рядами так, что любой тротуар показался бы верхом инженерной мысли.

— Живая, — раздался голос над ухом.

Яна села. Голова гудела, но вроде бы не раскалывалась. Она пощупала лоб — шишка была размером с куриное яйцо.

— Ведьма? — спросил другой голос, женский, с подозрением.

— Что? — Яна моргнула, пытаясь сфокусироваться.

Над ней стояли трое. Женщина в широком сером платье и двух платках (один на голове, второй на плечах), мужчина с вилами, который сжимал их так, будто Яна была зомби-апокалипсисом в единственном лице, и девочка лет десяти с любопытством разглядывающая Янины кеды.

— Ты с неба упала, — сообщила девочка. — Я видела. Прямо с неба. Бабушка, она — с неба.

— Цыц, Милада, — шикнула женщина. — Мало ли кто с неба падает. Может, демон.

— Демоны, деточка, обычно падают в другую сторону, — пробормотала Яна, пытаясь встать. Тело слушалось, что уже хорошо. — Извините, я, кажется, ударилась… Где я?

— Вышеград, — сказал мужчина с вилами, не опуская оружия. — Королевство Чехрастия. Ты откуда такая выряженная?

Яна посмотрела на себя. Джинсы, футболка с надписью «Кофе — это мое второе имя» и кеды. В кармане мертвый телефон. Рядом на камнях валяется порванная коробка и мокрые приглашения.

— Я из Праги, — сказала она медленно. — Из Праги, понимаете? Это рядом.

Мужчина с женщиной переглянулись.

— Она точно с придурью, — констатировала женщина. — Прага — это столица, до нее три дня пути верхом. А она говорит «рядом».

Три дня верхом? Яна огляделась. Вокруг были не дома, а какие-то странные строения, вдалеке виднелась башня, очень похожая на готическую, но… но без проводов. Без машин. Без всего.

— Какой год? — спросила она севшим голосом.

Мужчина с вилами посмотрел на нее как на умалишенную.

— Год? Ты про летоисчисление? От сотворения мира? Или по новому королевскому указу?

— По новому, — прошептала Яна.

— 1247-й, от восшествия династии Пршемысловичей.

Яна закрыла глаза. Открыла. Мир не изменился. Мужчина с вилами все еще стоял, женщина все еще подозревала ее в демонизме, а девочка все еще разглядывала кеды.

— А можно мне воды? — спросила Яна.

Трактир «У каменного стола» оказался именно таким, каким и должен быть трактир в средневековом городе: темным, прокуренным, пахнущим кислым пивом и жареным луком. За столами сидели хмурые люди и хмуро ели какую-то печальную сероватую похлебку.

Женщину, которая привела Яну, звали Катержина Горакова. Именно ей принадлежал трактир, а заодно и та самая девочка Милада, оказавшаяся ее племянницей.

— Ешь, — Катержина поставила перед Яной миску с чем-то серым. — Потом расскажешь, кто такая и откуда.

Яна попробовала. Это была каша. Просто каша. Без соли, без масла, без ничего. Она с трудом проглотила ложку и отодвинула миску.

— Спасибо, я не очень голодна.

— Как хочешь, — Катержина села напротив и сложила руки на груди. — Ну?

И Яна рассказала. Не всю правду, конечно. Сказала, что из далекой земли, что занималась организацией… ну, приемов и праздников, что ударилась головой и теперь не совсем понимает, как тут оказалась.

Катержина слушала молча, потом хмыкнула.

— Организация праздников, говоришь? — она усмехнулась. — Зря ты сюда попала, девонька. У нас тут праздников отродясь не бывает.

— Совсем? — удивилась Яна.

— А зачем? — Катержина обвела рукой зал. — Люди работают, воюют, помирают. Какие праздники?

— Ну, дни рождения, свадьбы, именины…

— Дни рождения? — Катержина наморщила лоб. — Это когда человек родился? А зачем отмечать? Родился и родился. Свадьбы? Сходили в храм, расписались у писаря, поели дома — и ладно. Именины? А кто что за зверь?

Яна открыла рот и закрыла. Она вдруг поняла, что попала в мир, где люди не умеют веселиться. Совсем. Где жизнь — это череда серых будней, редких войн и еще более редких смертей.

— А как же… ну, ярмарки? — спросила она.

— Ярмарки бывают, — кивнула Катержина. — Купцы приезжают, торгуют. Но это не праздник, это торговля.

Яна посмотрела на хмурые лица за столами. Никто не смеялся, не улыбался, даже не разговаривал громко. Люди ели, пили пиво и молчали.

— Тоска зеленая, — выдохнула она.

— Чего? — не поняла Катержина.

— Тоска, говорю. Скучно у вас.

— А, — Катержина пожала плечами. — Привыкли.

В этот момент дверь трактира распахнулась, и вошли трое. Судя по одежде — не местные крестьяне. Дорогие плащи, сапоги с пряжками, на поясах мечи. Впереди шел мужчина с таким выражением лица, будто он только что обнаружил в своем супе муху и теперь ищет, на ком бы сорвать злость.

— Горакова! — рявкнул он. — Пива! И быстро!

Катержина встала, лицо ее стало каменным.

— Пан Бедржих, — сказала она с поклоном. — Какая честь.

Яна уставилась на вошедшего. Пан Бедржих был невысок, круглобок и имел такие пышные усы, что они, казалось, жили собственной жизнью. Усы были длинными, закрученными на концах и напоминали двух сонных гусениц.

— Не честь, а необходимость, — буркнул пан Бедржих, плюхаясь за стол. — Завтра князь приезжает. А у меня в замке — шаром покати. Чем кормить — ума не приложу.

— А повара? — осторожно спросила Катержина, ставя перед ним кружку.

— Повара? — пан Бедржих горько усмехнулся. — Повар у меня, Горакова, свинину пересолил вчера. Я его в подвал запер. Пусть посидит, подумает о своем поведении.

— А второй повар?

— Нет второго. Был один. И тот дурак.

Яна слушала этот разговор и чувствовала, как в голове начинает зарождаться идея. Безумная, опасная, но идея.

— Извините, — сказала она, вставая. — Пан Бедржих, я случайно услышала…

Усы пана Бедржиха повернулись в ее сторону. Вместе с головой, но казалось, что усы ею вертели.

— Ты кто?

— Яна. Я… ну, я занимаюсь организацией приемов. Праздников. Мероприятий.

— Чего? — не понял пан Бедржих.

— Я могу помочь, — выпалила Яна. — Сделать так, чтобы князь был доволен. И чтобы потратиться немного.

При слове «немного» усы пана Бедржиха дрогнули и, кажется, даже слегка распушились.

— Немного? — переспросил он.

— Очень немного, — подтвердила Яна. — Можно даже сказать — почти бесплатно.

Катержина за ее спиной издала звук, похожий на кашель, но Яна знала, что это был звук «ты с ума сошла».

Пан Бедржих подозрительно прищурился.

— Князь — человек важный. Ему хлеб с солью подавай, мясо, вино заморское. И чтобы сидел на почетном месте.

— Будет, — кивнула Яна. — Все будет. Только позвольте мне все организовать. И, может быть, пару человек в помощь.

— Каких человек?

— Самых простых. И скажите, где ваша кухня.

Пан Бедржих смотрел на нее долго. Усы его шевелились, словно обсуждали что-то между собой.

— А если князю не понравится? — спросил он наконец.

— Тогда вы меня в подвал к повару посадите, — пожала плечами Яна. — Вместе думать будем, как соль не пересыпать.

И тут произошло невероятное. Усы пана Бедржиха дрогнули, разошлись в стороны, и из-под них показалось нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

— Забавная ты, — сказал он. — Ладно. Уговорила. Завтра утром приходи в замок. Если обманешь — пеняй на себя.

Он встал, бросил на стол монетку и вышел, сопровождаемый своими людьми.

Яна выдохнула. Катержина схватила ее за руку и зашипела:

— Ты что творишь, девка?! Он же тебя съест, если что не так!

— Не съест, — Яна улыбнулась. — Катержина, у вас есть яйца?

— Что?

— Яйца. Куриные. И мука. И мед. И, может быть, немного молока.

Катержина смотрела на нее как на сумасшедшую.

— Есть, — сказала она медленно. — А зачем?

— Завтра, — Яна потерла руки, — мы будем печь то, чего этот мир еще не видел.

— И что же?

— Блинчики, — загадочно улыбнулась Яна. — Тонкие, кружевные, с медом. А еще — топинки. Знаете, что такое топинки?

— Нет.

— Это хлеб, который жарят на углях и натирают чесноком. И солят. Просто, дешево и очень вкусно. А если к пиву подать…

Катержина сглотнула слюну. За соседним столом кто-то из посетителей тоже прислушался.

— А еще, — продолжала Яна вдохновенно, — можно сделать простой конкурс. Например, кто быстрее выпьет кружку пива. Или кто громче рыгнет.

— Рыгнет? — переспросила Катержина.

— Ну да. Мужики же любят похвастаться, кто громче. Это их развлекает.

Из-за соседнего стола раздалось сдержанное хмыканье.

— И за это платить будут? — недоверчиво спросила Катержина.

— Еще как, — кивнула Яна. — За веселье люди всегда платят.

Катержина покачала головой, но в глазах ее зажегся огонек. Огонек, которого там не было уже много лет.

— Ладно, — сказала она. — Пошли на кухню. Яйца покажу где.

Глава 2. Топинки, блинчики и теория большого веселья

Кухня Катержины оказалась на удивление чистой. Большой очаг, длинный стол, полки с горшками и травами. В углу дремал толстый рыжий кот, которому, кажется, было абсолютно наплевать на появление какой-то сумасшедшей девушки.

— Вот, — Катержина поставила на стол корзину с яйцами. — Десяток. Дорогое удовольствие, между прочим.

— Я верну, — пообещала Яна. — Мука?

Катержина достала мешок. Мука была сероватая, грубого помола, но пахла как надо.

— Молоко?

— Коза утром дала.

— Отлично.

Яна засучила рукава. Руки помнили рецепт теста для блинчиков наизусть: яйца, мука, молоко, щепотка соли, ложка масла. Она смешала все в глиняной миске, взбивая венчиком, который нашла на полке. Венчик был самодельный, из связанных прутьев, но работал исправно.

Катержина смотрела на это действо с открытым ртом.

— Ты чего делаешь-то?

— Тесто, — пыхтела Яна. — Для блинчиков. Тоненьких таких.

— А зачем так долго мешать?

— Чтобы воздух попал. Тогда блинчики нежные получаются.

Катержина покачала головой и отошла к очагу, где уже грелась сковорода. Сковорода была чугунная, тяжелая, размером с небольшую тарелку.

— Лей, — скомандовала Яна, когда тесто было готово.

Катержина плеснула масла на сковороду, Яна налила половник теста и ловко покрутила сковородой, распределяя массу тонким слоем. Через минуту первый блин — не комом, а вполне себе симпатичный — поджарился с одной стороны. Яна поддела его ножом, перевернула.

Катержина ахнула.

— Господи Иисусе… Он же прозрачный почти!

— Ага, — довольно кивнула Яна, снимая блин на деревянную тарелку ссмазала маслом. — Пробуй.

Катержина отломила кусочек, сунула в рот. Глаза ее полезли на лоб.

— Мягкий… И сладкий… Ты что, сахар туда?

— Нет, это мука так с молоком играет. Медом польем — вообще сказка.

Кот проснулся и требовательно мяукнул. Ему тоже дали попробовать. Кот одобрил.