электронная
360
печатная A5
933
18+
Каббала власти

Бесплатный фрагмент - Каббала власти

Объем:
722 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-5072-4
электронная
от 360
печатная A5
от 933

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть I. ПАЛЕСТИНА

Зеленый дождь Ясуфа

Сбор олив сродни перебиранию четок — это такой же успокаивающий, нежный и чувственный процесс. Восточные мужчины носят на запястьях «месбаха» — четки из дерева или камня. Вызывая в памяти молитву, они успокаивают издерганные нервы, но оливы еще лучше — они живые. Они как деревенские девушки: нежные, но не хрупкие. Собирая их, ощущаешь прилив бодрости: все так хорошо получается! Они отделяются от ветки без страха и сожаления, легко скатываются в ладонь и падают на мягкие подстилки, заботливо разложенные на земле.

Пришла пора собирать урожай, и ни одно деревце на террасированном склоне холма не останется без внимания. Люди отправляются на сбор олив целыми семьями. Толпясь под деревьями, забираясь на стремянки, они образуют картину, достойную пера Питера Брейгеля Старшего. Мы собираем оливы вместе с семьей Хафеза. Впятером или вшестером мы стоим под густыми ветвями раскидистого, узловатого старого дерева и перебираем живые четки нашей госпожи — благословенной Палестины. Дочка сильного и ловкого Хафеза, семилетняя Роан, с спелой пшеницей волос, небесно-голубыми глазами, непривычными для иностранца, но весьма распространенными в этих краях, и усмешкой на губах, забралась на самую верхушку дерева. Оливы, которые она срывает, зеленым дождем сыплются нам в руки, на плечи и на головы. Перед тем, как перейти к новому дереву, мы поднимаем подстилку за края, и в руках у нас оказывается целый мешок олив. Рядом щиплет траву светло-серый осленок. Он набирается сил, ведь всю обратную дорогу ему придется тащить эти мешки на себе.

Мы собираем оливы в Ясуфе, блаженной в своем уединении горной деревне. Ее высокие и просторные дома, построенные из мягкого светлого камня — свидетели ее былого процветания, достигнутого неустанным трудом. Широкие лестницы поднимаются к плоским крышам, на которых жители деревни отдыхают теплыми летними вечерами, наслаждаясь прохладным бризом с далекого Средиземного моря. Вокруг множество гранатовых деревьев. В описании Палестины, сделанном тысячу лет назад современником Вильгельма Завоевателя, деревня Ясуф упоминается в связи с обилием гранатов и мудростью ее уроженца, просвещенного шейха Аль-Ясуфи, который прославился в далеком Дамаске.

Если это не рай, то место, очень на него похожее. В эту деревню, построенную на гребне холма между двумя долинами, мы прибыли вчера. Прямо над ней, на вершине холма, стоит древнее святилище, «бема», где предкам Хафеза и Роан доводилось наблюдать чудесное единение небесных и земных сил. Жители деревни часто приходят сюда в поисках душевного успокоения, как когда-то делали их предки, жители небольшого израильского княжества: мы на Святой земле, и для ее обитателей ежедневное приобщение к божественному так же привычно, как и ежедневная порция тяжелого труда. Библейские цари пытались запретить местные бемы и монополизировать веру в централизованном храме, более удобном для контроля и налогообложения, но простой народ предпочитал для ежедневного богослужения местные святилища. Крестьяне сохранили двухуровневую религиозную систему, в которой соединяются локальная и универсальная веры. Она чем-то схожа с синтезом синтоизма и буддизма в Японии. Эти люди религиозны, но не фанатичны. Они не носят строгих мусульманских одеяний, а женщины не закрывают свои хорошенькие лица. Эти два аспекта религии — локальный и универсальный — существуют тысячелетиями и успели тесно переплестись между собой. Храм превратился в великолепную омейядскую мечеть Аль-Аксы, а в беме Ясуфа люди и по сей день молятся своему Богу.

Старые деревья, освященные веками.…За свою долгую жизнь они слышали много клятв и видели много тайн. Родничок с чудодейственной водой, не высыхающий даже в июльскую жару и отдыхающий дождливой зимой, священная гробница, которая меняла свое название, вероятно, много раз с незапамятных времен, а сейчас называется «Шейх Абу-Зарад». Руины, сохранившиеся с первых дней существования Ясуфа: деревня возникла более четырех тысяч лет назад, и с тех пор всегда была населена. В библейские времена она принадлежала колену Иосифа — сильнейшему из колен Израилевых. Когда Иерусалим попал под власть иудеев, народ, населявший эти земли, сохранил свою отдельную идентичность жителей Израильского царства и со временем принял Христа. Увенчанная куполом рака на вершине холма по-прежнему призывает к молитве. В феврале вершина белеет от цветущего миндаля; сейчас она покрыта зеленью и являет собой превосходный вид холмистой Самарии.

Но мы приехали слишком поздно, чтобы любоваться видом на вершину холма: осенью солнце садится рано. В сумерках мы спустились к роднику — пульсирующему сердцу деревни. Вода неслышно била из разлома в камне, стекала в закрытый желоб и выливалась наружу, чтобы напоить сады. Мы расположились под фиговыми деревьями, и они распростерли над нами свои широкие листья, как танцоры японского театра Но раскрывают свои веера, одним грациозным движением. В лунном свете из крон деревьев выпорхнули словно гигантские черные бабочки — летучие мыши, обитатели ближайших пещер, выбрались на воздух, чтобы выпить воды и полакомиться плодами под покровом ночи.

Обычно беседа у родника течет так же свободно и радостно, как и его вода. Нет лучшего места, чтобы посидеть и поболтать с деревенскими жителями об урожае, старых добрых временах, детях и последнем очерке Эдуарда Саида, опубликованном в местной газете. Здешние крестьяне вовсе не невежды: одни из них объехали весь мир, от Басры до Сан-Франциско, другие учились в местном отделении университета. Свое политическое образование они завершили в израильской тюрьме — это практически неизбежный этап воспитания молодых мужчин в этих краях. Там, а может, на строительных работах в Израиле, они научились бегло и красноречиво говорить на иврите, и с удовольствием практикуют этот навык в разговоре с доброжелательным израильтянином.

Но в тот день наши хозяева выглядели угрюмыми, в их печальных глазах было беспокойство. Даже за ужином, угощая нас рисом с орехами и йогуртом, они казались задумчивыми. Причину мы уже знали: новый страх поселился на вершине холма и распростер над деревней свои перепончатые крылья. Сперва армия конфисковала земли Ясуфа на военные нужды, а затем отдала их поселенцам. Для них построили из бетонных блоков уродливое сооружение со сторожевыми вышками, обнесли его колючей проволокой и дали поселению имя близлежащего Яблоневого родника. Земли, украденной у жителей Ясуфа десятилетие назад, поселенцам явно не хватало — они захватывали все новые и новые участки, разоряя виноградники и оливковые рощи.

Крестьяне боялись выходить в собственные поля: поселенцы — суровые люди с пистолетами, и было ясно, что шутки с ними плохи. Они стреляли в деревенских жителей, часто похищали и пытали их, поджигали поля. Их задача была в том, чтобы не пускать крестьян в поля пять лет — после этого срока, согласно Оттоманскому праву (о котором они узнали из старинных книг), заброшенные пашни возвращаются государству. Еврейскому государству. Государство же, в свою очередь, передало бы эти земли еврейским поселенцам. Пока же поселенцы пытались уморить крестьян голодом.

Деревня была отрезана от мира траншеями и земляными насыпями в шесть футов вышиной. Армия перекрыла даже узкие проселочные дороги, практически непригодные для четырехколесного транспорта. Деревня превратилась в остров. Как выразился недавно британский посол в Тель-Авиве, Израиль сделал из Палестины один огромный концлагерь. Однако он ошибается: это не один лагерь, а скорее новый, палестинский, архипелаг ГУЛАГ. Автор «Архипелага ГУЛАГ», лауреат Нобелевской премии Александр Солженицын утверждал, что подлинный, русский ГУЛАГ создали евреи, и они же им руководили. Это утверждение ставилось под вопрос и опровергалось еврейскими организациями. А вот на вопрос, кто создал палестинский ГУЛАГ, ответ очевиден. Через границы «лагеря Ясуф» не пропускают автомобили, и его посетителям приходится пересекать границы пешком, оставляя свои машины снаружи. Ближайший город, Наблус (в прежние времена — Неаполь), находится в восьми милях, то есть в четырех часах езды, отсюда, но чтобы добраться до него, нужно миновать много блокпостов, прохождение через которые — унизительная процедура. Казалось, целую вечность мы добирались до Ясуфа, останавливаясь у многочисленных блокпостов и дорожных КПП. Потом, уткнувшись в осадную насыпь, были вынуждены оставить машину в полумиле от деревни.

Следы разорения были повсюду: оливковые деревья по обе стороны дороги были опалены или вырваны с корнем. Можно было подумать, что это освященное веками дерево — злейший враг евреев. В каком-то смысле, так оно и есть: ведь олива — главная кормилица и заступница палестинцев. Обед их состоит из свежевыпеченной лепешки, оливкового масла, приправленного тимьяном, и грозди винограда. Оливковым маслом здесь помазывали в древние времена царей и священников. Христианские ритуалы — бесценный подарок древней Палестины человечеству — суть не что иное, как посвящение оливы Богу. При крещении младенцев помазывают маслом перед тем, как окунуть в воду, чтобы их кожа оставалась мягкой. Оливковое масло используют и в свадебных, и в похоронных обрядах, подтверждая таким образом неразрывную связь между народом и землей, на которой он живет. Джон Аллегро, знаменитый исследователь свитков Кумрана, погубил свою репутацию еретической книжкой, в которой отождествил Иисуса Христа с галлюциногенным грибом. Если когда-нибудь я решу последовать его примеру, я сравню первозданную чистоту оливкового масла с чистотой Пресвятой Девы Марии, верховной заступницы Палестины.

Пока на палестинской земле растут оливы, палестинские крестьяне непобедимы — вот почему их враги обратили свой гнев против деревьев. Они рубят оливы при каждой возможности. За последние годы было уничтожено восемнадцать тысяч прекрасных деревьев — старых гигантов и молодых саженцев. Поселенцы не давали крестьянам собирать урожай, нападали на них на пути домой и грабили. Мы, друзья Палестины со всего мира, прибыли, как семь самураев из старого фильме Куросавы, чтобы помочь крестьянам собрать оливки и защитить их от грабителей.

Из многих добрых дел, которые можно делать на нашей старой доброй Земле, помогать палестинцам — лучшее и самое приятное. Кибуц не сравнится с этим. Молодые кибуцники обычно скучны и замкнуты, а старые… они и есть старые. В кибуце ты либо в компании других иностранцев, либо один. А палестинцы дружелюбные, открытые, разговорчивые. Гости согреваются их теплом, живут в этих сказочно красивых деревнях, видят это теплое голубое небо над несравненным пейзажем палестинских холмов и наслаждаются невероятным гостеприимством крестьян. А то, что иногда они становятся мишенью для пуль поселенцев или солдат — невысокая плата за все это удовольствие, дополнительное развлечение, любезно организованное Армией обороны Израиля. В конце концов, это же самураи.

Люди, которые помогают палестинцам, отличаются от добровольцев, работающих в кибуце. Состав их более разнороден: от 19-летнего студента из Упсалы до домохозяйки из Брайтона, от священника из Джорджии до учителя из Бостона, от французского фермера до итальянского парламентария. Объединяют их чувство сострадания, природной справедливости и, конечно, бесстрашие. Они работают в тени израильских танков, защищая оливы и крестьян собственными телами. Сбор урожая на самарийских холмах — радость, но только не для робких душ. Что мы и испытали на себе довольно быстро.

Мы собирали оливы, наполняя мешки зеленым золотом, когда неожиданно по красной каменистой дороге подъехал джип и с визгом затормозил возле нас, подняв облако пыли. За ним ехала машина побольше — армейский грузовик, полный солдат. Из джипа выпрыгнул мужчина и навел дуло своего автомата M-16 прямо на ребенка, сидящего на дереве.

«Убирайтесь, чертовы арабы», — закричал он с бруклинским акцентом. Он поднял камень и запустил им в ближайшую группу сборщиков олив. Один из крестьян не успел увернуться, и камень попал ему по руке.

«Еще один шаг и я буду стрелять!» — закричал военный, когда Лори попыталась заговорить с ним. Он был грузен, неопрятен, свиреп, и намеренно взвинчивал себя, доводя до истерики.

«Не смейте даже трогать оливы!» — орал он на крестьян.

Из-за поворота дороги показались трое бегущих мужчин. Выглядели они бесподобно. К их бритым головам узкими черными ремнями были пристегнуты черные коробочки, оголенные руки были перетянуты такими же ремнями. Эти приспособления называется филактериями — иудеи надевают их перед утренней молитвой, но на этих молодых людях они выглядели, как амулеты воинственного племени. Мужчины были одеты в темные брюки и темные футболки, за их спинами развевались белые в черную полоску накидки. Дула их винтовок были нацелены на нас. Они казались одержимыми каким-то странным демоном, эти молодые люди в ритуальной еврейской одежде и с идеями из Книги Иисуса Навина в головах. Поэтому, когда один из них вытащил длинный кривой нож, я не был удивлен. Сцена эта напомнила мне недавно вышедший фильм «Машина времени», где внезапно появившиеся свирепые морлоки нападают на буколических элоев.

Они толкали женщин и материли мужчин, глаза их горели ненавистью. Палестинцы, запуганные крестьяне, в ужасе шарахались от них. Я, безоружный самурай, попытался урезонить нападающих.

«Дайте крестьянам собрать их оливы, — просил я. — Это их деревья, это их жизнь. Будьте им добрыми соседями!»

«Убирайся отсюда, любитель арабов, — прошипел один из них. — Ты помогаешь нашим врагам. Это наша земля. Это земля евреев — гоям здесь не место».

В более мирных обстоятельствах я бы рассмеялся: эти нервные молодые люди из Нью-Йорка хотели прогнать истинных и законных потомков народа Израилева с принадлежащей им по наследству земли. Не важно, что притязание, предъявляемое спустя две тысячи лет в стране, где любые притязания теряют смысл и после пяти лет отсутствия хозяина, выглядит невероятно глупо. Не важно, что их «еврейские» предки наверняка были бродягами, пришедшими из евразийских степей, и никогда не видели Палестину. Не важно, что даже древние иудеи никогда не жили и редко бывали на земле Израиля, между Вефилем, Кармелем и Изреелем. Так и румынские гастарбайтеры из Бухареста скоро смогут выгнать жителей Флоренции из их домов, объявив себя прямыми потомками древних римлян. Однако вид их винтовок совсем не располагал к смеху.

«Почему вы сжигаете оливы — они что, тоже ваши враги?»

«Да, оливы наших врагов — наши враги. И вы тоже наши враги! — закричал он, срываясь на визг. — Антисемиты!»

На американцев это слово действует магическим образом. Услышав в свой адрес слово «антисемит», американец считает своим долгом упасть ниц и поклясться в вечной любви и верности еврейскому народу. Я знаю это, потому что ежедневно получаю письма от людей, заклейменных как антисемиты за то, что они поддерживали Палестину, и не сумевших с этим смириться. Я оказываю им первую психологическую помощь: наказанный в свое время за антисоветскую деятельность, а затем осужденный за антиамериканские взгляды, я, антиномист и любитель античности, к обвинениям в антисемитизме отношусь спокойно. Если в наши дни вас еще не назвали антисемитом — значит, вы заодно с Шароном и Соросом.

Так же, как «жидолюб», «антисемит» — ярлык, который нельзя применить, не запачкавшись — такие уж ассоциации связаны с ним. Он часто используется поселенцами, руководителем шпионской сети Антидиффамационной лиги Фоксманом, расистом Кахане, владельцем US Today Мортом Цукерманом, Конрадом Блэком (мужем Барбары Амиэль), массовым убийцей Шароном, поджигателем войны Ричардом Перлом, мошенником Томом Фридманом, ростовщиком Шейлоком и Эли Визелем — наемным плакальщиком по жертвам Холокоста. Антисемитами называли Т. С. Элиота и Достоевского, Жене и Гамсуна, св. Иоанна и Йетса, Маркса и Вуди Аллена — и я предпочитаю быть в их компании. И все же наши американцы на минуту растерялись, а наши (хорошие) израильтяне начали объяснять свою позицию, однако положение спасла (и доказала тем самым превосходство британцев) хорошая девушка Дженнифер из Манчестера — прямолинейным «да пошли вы!».

Дуло автомата описало дугу и нацелилось на нее. Солдаты с интересом наблюдали за происходящим. Я повернулся к ним.

«Остановите их! Они целятся в нас!»

«Они же пока не стреляют в вас», — ответил сержант.

Солдаты не собирались вмешиваться, пока морлоки были хозяевами положения, но было ясно: как только мы начнем брать над ними верх, карающая десница еврейского государства обрушится на нас. Знали это и морлоки — они разбили камеру Дейва, толкнули Энджи, сыпали оскорблениями в адрес девушек, кидались камнями.

«Вы их не остановите?» — обратился я к солдатам.

«Извини, приятель. С ними может разбираться только полиция, — ответил офицер. — Но мы можем арестовать тебя, если ты так этого хочешь».

Армия занимается только палестинцами, а полиция — поселенцами. Эта простая хитрость — одно из самых вдохновенных изобретений еврейского гения. Вероятно, они позаимствовали его у европейских поселений в Китае, где для европейцев и китайцев действовали разные законы, и осуществляли их разные полицейские подразделения. Вот почему морлоки могут делать все, что им заблагорассудится. Палестинцы были явно встревожены: они были не бойцы, а простые крестьяне, собирающие оливы с женами и детьми, и они не собирались умирать. Во всяком случае, пока. Поселенцы убивают крестьян ради забавы, часто без всяких провокаций. На прошлой неделе они убили нескольких человек, осмелившихся собирать свои собственные оливы. Крестьяне знали: если они будут защищаться, если посмеют поднять руку на еврея, их всех перебьют, а деревню сотрут с лица Земли. Но оливы нужно было собрать, поэтому пауза продолжалась.

«Все проблемы — из-за проклятых поселенцев! — выкрикнул хороший израильтянин Ури, защищавший от головорезов наш правый фланг. — Без них мы бы жили в мире. Мы бы могли приехать в Ясуф с паспортами, как туристы. Это все они, поселенцы».

Это и правда было нетрудно — даже естественно — ненавидеть этих злобных молодых людей, которые уничтожают посадки и морят голодом целые деревни. Это конкретное поселение известно как оплот каханистов — или, как назвал их покойный профессор Лейбович, иудео-нацистов. Они праздновали убийство премьер-министра Рабина, они боготворили Баруха Гольдштейна, массового убийцу из Бруклина, они опубликовали запрещенную книгу рабби Альбо, открыто провозглашающую религиозным долгом еврея истребление гоев. Они несли в себе столько зла, что возненавидеть их и согласиться с Ури не составляло никакого труда.

Но при взгляде в пустые лица солдат меня посетило воспоминание из детства. Бандиты никогда не грабят прохожих собственноручно — они посылают вперед себя маленького ребенка, который и должен освободить вас от тяжести кошелька. Если ребенка оттолкнуть, они обрушатся на вас, как груда кирпичей, — что, мол, обижаешь ребенка. Довольно бессмысленно ненавидеть маленького ребенка, подосланного взрослыми бандитами.

Эти молодые психи тоже были подосланы более крупными бандитами. Вот почему солдаты и глазом не моргнули, когда поселенцы напали на крестьян. Это было разделение труда: головорезы морили голодом крестьян, армия защищала головорезов, а правительство все это одобряло. Пока израильская армия сдерживала палестинцев, армия США сдерживала Ирак — единственное государство в регионе, которое могло бы обеспечить политическое равновесие, — а американские дипломаты обладали правом вето в Совете Безопасности. И было ясно, что за ними стоят другие бандиты, самые крупные, которым нет никакого дела до олив, крестьян и солдат. На одном конце командной цепочки был сумасшедший поселенец из Бруклина, вооруженный M-16, на другом — Бронфман и Цукерман, Зульцбергер и Вулфовиц, Фоксман и Фридман.

И где-то посередине находились мы, израильтяне и американские евреи. Мы исправно голосовали и платили налоги, поддерживая таким образом систему, ведь без нашей поддержки Вулфовицу пришлось бы брать Багдад в одиночку, а Бронфману — собственноручно жечь оливы.

Но каждому свое, и все, что нам оставалось — бороться с нашим непосредственным врагом. Фермеры Ясуфа и их международные защитники, то есть мы, стояли на своем и не сдавались. Появились полицейские и некоторое время совещались о чем-то с поселенцами. Затем к нам подошел высокий, улыбчивый, коротко-стриженный офицер связи.

«Вы можете собирать оливы, но делайте это на дне долины, чтобы не раздражать поселенцев».

Это была небольшая победа — в сущности, компромисс, — но это не имело значения. Мы добились возможности собирать оливы, и это было главное. Мы быстро спустились на дно долины по ее изрезанным многочисленными террасами склонам, и сбор урожая продолжился. Здесь, внизу, олив было меньше и они были мельче. Вот уже три года крестьянам не давали возделывать собственные поля, а ведь олива требует постоянного ухода. Обычно крестьяне каждый год вспахивают землю вокруг деревьев старомодным плугом, запряженным ослом: трактору на этих террасах не развернуться. Если этого не делать, вода зимних дождей стекает вниз по склону, не доходя до корней. Подпорные стенки террасы также необходимо поддерживать в хорошем состоянии. Но теперь это было невозможно: фермеры благоразумно избегали появляться на глазах у поселенцев с мотыгами и лопатами — опасным оружием с точки зрения их вооруженных до зубов мучителей.

Но вот струйки черно-зеленого дождя снова побежали по нашим рукам, застучали по разложенным на земле подстилкам. Как сказал нам Хуссейн, Бог сделал оливки, растущие на одном дереве, разными — черными и зелеными — но из них получается одно и то же масло. Это знак, который подает нам Господь: мы, люди, тоже созданы разными, и это хорошо, ведь благодаря этому мы делаем мир более разнообразным и прекрасным, если не забываем о своей общей, человеческой природе.

Мы устроились на обед под большой оливой. Умм Тарик, единственная из женщин, одетая в пестрый национальный наряд, принесла большой каравай хлеба, только что из печи. И хлеб, и белые шарики козьего сыра были щедро сдобрены оливковым маслом. Хассан передал по кругу зир — палестинскую амфору, наполненную прохладной водой из Яблоневого родника. Зир был холодный и влажный снаружи — весь в маленьких капельках росы. Его делают из пористой глины, которая хорошо дышит, конденсируя влагу и не давая напитку нагреться. С годами поры закупориваются, и тогда зир можно использовать для хранения вина или масла.

«Я скучаю по Рамат-Гану (пригороду Тель-Авива), — говорил Хассан. — До того, как начались беспорядки, я работал там, красил дома. Хорошая была работа; и мой наниматель, йеменец, был славный малый, относился ко мне как к члену семьи. Иногда я оставался у него ночевать и тогда мог прогуляться по вечернему Тель-Авиву, по берегу моря. А последние два года я не выезжаю из деревни».

Все крестьяне с ностальгией вспоминают о тех днях, когда они ездили на заработки в большие города на западе Палестины, и привозили домой кое-какие деньги. Такая организация жизни была одинаково удобна и для еврейских горожан и для крестьян. Хотя она и несправедлива, но приемлема. Во всем мире крестьяне проводят часть времени, свободную от уборки урожая или посадок, на заработках в городах. Для здешних людей «еврейские» Тель-Авив и Рамат-Ган — не большая заграница, чем «арабские» Наблус или Иерусалим, ведь для них это по-прежнему одна страна. Палестина — маленькая страна, а Ясуф находится в самом ее центре: отсюда что до моря, что до иорданской границы — одинаковое расстояние, тридцать миль. Прибрежные индустриальные города были построены задолго до того, как появилось государство Израиль, построены трудом ясуфских крестьян и по праву принадлежат им. Не только им, но им в том числе. Эта организация была нарушена, когда евреи начали захватывать земли.

«Видите поселение? — обратился к нам Хуссейн. — На том склоне мой отец сеял пшеницу. Сперва они отняли у нас землю, потом перестали выпускать из деревни. Теперь у нас почти нет земли, и никакой работы».

«История Святой земли повторяет историю Господних Обетований, — сказал его преподобие. — Христос сказал: „Все люди — избранники Божьи“. Евреи ответили: „Нет, позвольте, только мы“. Теперь палестинцы говорят: „Давайте жить на этой земле вместе“. А евреи отвечают: „Нет, позвольте, эта земля принадлежит только нам“».

«Должно быть независимое палестинское государство, — сказал Ури, — со своим флагом и с нормальными границами. Барак всех обманул, он решил разбить вашу землю на много мелких кусочков. Нужно вернуться к границам 1967 года, и тогда все будет хорошо».

«Знаете, как Талмуд подходит к дележу? — сказал я. — Двое нашли покрывало, и каждый сказал: „оно мое“. Они пошли к судье, и он спросил: „Как мне поделить покрывало между вами?“ Один сказал: „разделите его на две половины, чтобы было поровну“. Второй сказал: „нет, оно целиком мое“. Тогда судья сказал: „по поводу одной из половин покрывала нет никаких разногласий: оба считают, что она должна принадлежать второму. Оставшуюся половину я разделю поровну. Таким образом, первый, борец за справедливость, получит четверть; второй же, эгоист, получит три четверти“. Вот это еврейский подход. Может, и палестинцам стоит взять его на вооружение?».

Камаль подкинул в гаснущий костер немного веточек, чтобы сварить кофе. Он был одним из старейших жителей Ясуфа, его очень ценили и уважали и в деревне, и за ее пределами. В 1967 году (ему тогда было 20 лет) евреи разлучили его с новорожденной дочерью, приговорив к сорока годам тюрьмы за участие в Сопротивлении. Он вышел на свободу из темных застенков Рамле, когда его дочери был двадцать один год.

«У нас тоже есть история о дележе находки, — сказал Камаль. — Это история о том, как женщина нашла ребенка и выкормила его. Потом пришла другая женщина, родная мать ребенка, и потребовала отдать его ей. Они пришли к шейху Абу Зараду, чтобы он рассудил их, и шейх сказал: „Я разрежу ребенка на две половины, и отдам по половине каждой из вас“. Одна из женщин ответила: „Хорошо, давайте разделим его“. Но вторая сказала: „Я не дам резать моего ребенка“. И тогда шейх отдел ребенка второй женщине, так как она была истинной матерью».

Мои щеки пылали от стыда. Камаль не сообщил мне ничего нового, — но я, пытаясь сострить, забыл об истинной мудрости Соломонова суда, а он, истинный потомок библейских героев, напомнил мне о ней. Палестинцы, как истинная мать, не соглашались на раздел. История доказала их правоту: Палестину нельзя разделить на части. Крестьянам нужны индустриальные города, куда они ездят в межсезонье, чтобы подработать и продать свое масло, им нужно побережье Средиземного моря, которое плещется в нескольких милях от их дома. Их земля нужна им целой, как человеку нужны обе руки или оба глаза.

Поселенцы — вовсе не монстры, скорее заблудшие души. Как и я, они слишком много читали вавилонский Талмуд, и слишком мало — палестинскую Библию. Они ощутили невероятно сильное притяжение Святой земли, которое и привело их на самарийские холмы. Они искали единения с благословенной палестинской землей, и любили ее странною любовью некрофилов. Они были готовы убить эту землю, лишь бы обладать ею. Они не понимали местных обычаев, и зарабатывали на жизнь, получая деньги от американцев. Я не испытывал к ним ненависти, скорее жалость. У них был уникальный шанс сродниться со своими соседями и с этой землей, но они его упустили. Разоряя эту землю, они сами же обрекают себя на очередное изгнание. Ребенок все равно достанется истинной матери, так что победа палестинцев неизбежна, ведь Соломонов суд есть не что иное, как аллегория Суда Господня.

«Но где же хорошие евреи? — спросит читатель. — Для баланса, из соображений политкорректности, ради нашего успокоения, — покажите нам, пожалуйста, хоть одного хорошего еврея! Ведь евреи — это не только поселенцы, это и движение „Шалом Ахшав“ („Мир сегодня“), и другие движения, выступающие в поддержку палестинцев».

Да, есть существенная разница между зверями-поселенцами и теми, кто их поддерживает, с одной стороны, и израильтянами-либералами, традиционно голосующими за лейбористов, с другой. Еврейским шовинистам нужна Палестина без палестинцев. Они хотят завезти сюда китайцев — возделывать поля, и русских — присматривать за китайцами. Это самая одиозная группа населения.

Израильтяне-либералы допускают возможность совместного существования, при котором палестинцы смогут покидать свои жестко охраняемые бантустаны и ездить на заработки в Тель-Авив. Правда, для этого им придется сначала получить разрешение на работу, а работать они будут под назойливым контролем полицейских без всяких социальных гарантий и за плату даже ниже минимальной (если того пожелает наниматель). Идея братского равенства — не какого-то божественного толка, а вполне земного, основанного на элементарной справедливости по отношению к истинному сыну этой земли, столь же чужда им, сколь и поселенцам. Они подарят палестинцам флаг и гимн, но отнимут у них родную землю и привычный образ жизни.

Оба типа израильтян едины в своем отрицании Палестины. Они поют о «новом одеянии из бетона и асфальта для старой Земли Израиля». Либералы мечтают сделать из нее высокотехнологичный придаток Америки: самарийские холмы им не нужны. Шовинисты же хотят стереть с лица Земли саму память о Палестине, чтобы воссоздать на ее месте царство ненависти и мести.

И лишь немногие, очень немногие из нас понимают, что у нас есть редкий шанс научиться чему-то у палестинцев. Со всей своей восточноевропейской самонадеянностью мы пришли сюда, чтобы учить их и перекраивать на свой лад, хотя на самом деле это нам нужно учиться и меняться. Помогать им — не достаточно. Мы, победители, должны подстроиться под более высокую цивилизацию, коей является побежденный нами народ. Такое происходило и до нас: викинги-завоеватели приспособились к традициям Англии и Франции, Руси и Сицилии. Победоносные греки эпохи Александра Македонского стали египтянами и сирийцами. Маньчжуры, основавшие империю Цин, впоследствии стали китайцами. Мы должны сделать это ради своего же блага, иначе мы обречены строить новые гетто — не только для палестинцев, но и для самих себя.

Если муравей начнет строить, он построит муравейник. Если еврей начнет строить, он построит гетто. Если палестинец начнет строить… Вот мой друг Муса пригласил своего старика-отца, живущего в самарийской деревне, погостить в его новом доме в Вермонте, и тот сразу же начал строить террасы для выращивания олив.

Палестинцы не представляют себя без этой земли и ее уникального жизненного уклада. Много тысяч лет назад, когда закончилась Великая микенская засуха, их предки образовали симбиоз с оливой, с виноградной лозой, с ослом и горными родничками, со святыми местами на вершинах холмов. Эта единая целостность природы, людей и божественного духа — великое достижение палестинцев, которое они пронесли через века и сохранили до сегодняшнего дня. Если нарушить эту целостность, человечество лишится своих якорей и разобьется о скалы истории. То, что они принимают нашу скудную помощь, — большая честь для нас.

В тот вечер, вернувшись в деревню, мы зашли на чай к Хуссейну. Он жил в большом красивом доме, который смотрелся бы вполне органично где-нибудь в Каннах или в калифорнийской долине Сономы. Мы расположились на просторном балконе, в соломенных креслах, сплетенных крестьянами долины Бейдан. Ласковые, но исполненные достоинства кошки Хуссейна запрыгнули к нам на колени, а его застенчивые дочери принесли нам сладкого мятного чая. Соседи зашли поболтать с чужеземцами — жители глухих деревушек любят это дело. По столам и перилам были расставлены маленькие керосиновые лампы: сюзерены-израильтяне отказывались подключать деревню к электросети. Но это было даже к лучшему: мы могли созерцать полную луну октября, которая ме дленно плыла в темнеющих небесах, заливая своим сиянием террасированные холмы, и крыши, и тусклую броню танка «меркава» на склоне холма, с наведенными на деревню пушками, и молчаливые, сучковатые, древние оливы Ясуфа.

Ода Фарису Оде, или Возвращение Рыцаря

Эта статья была написана летом 2001 года, как попытка показать палестинское Сопротивление в новом свете и вместо жалости вызвать восхищение


Никому не разрешается въезжать в Сектор Газа или выезжать из него. Он окружен колючей проволокой, ворота заперты, и даже если у вас есть все необходимые документы, вы не сможете посетить крупнейшую в мире тюрьму строгого режима, в которой живут более миллиона палестинцев. Некогда легендарная израильская армия превратилась в простую тюремную стражу. Тактика Армии обороны Израиля была сформулирована еще в тридцатые годы: «Не нужно убивать миллион: убивайте лучших, а остальные сами не будут высовываться». Впервые этот метод применили британцы при помощи еврейских союзников во время подавления палестинского восстания 1936 года. С тех пор были истреблены тысячи лучших сынов и дочерей этой земли, потенциальная элита палестинского народа. И сегодня израильская армия снова использует тот же генеральный план по «усмирению строптивых туземцев» путем планомерного отстрела потенциальных мятежников.

Их работа проста: у израильтян сильнейшая армия на Ближнем Востоке, Израиль — крупная ядерная держава, имеющая в своем распоряжении любое оружие мира, в то время как у содержащихся фактически под стражей палестинцев есть только камни и «калашниковы», которые можно пересчитать по пальцам. Недавно израильтяне перехватили груженый оружием катер, направлявшийся в Сектор Газа. Армия хвасталась этим, как крупной победой, однако выразила «беспокойство». Было бы из за чего беспокоиться! С 1973 года израильская армия редко встречала ответный огонь. Еврейские солдаты успели привыкнуть к непыльной работе. Они предпочитают стрелять в безоружных детей.

Газа — это фантастика, ставшая реальностью: происходящее там напоминает сюжет второсортного фильма вроде «Планеты-тюрьмы», однако за забором из колючей проволоки скрыта тайна: несломленная воля палестинского народа. И пусть сюжет второсортный, но его герои, мужчины и женщины — первый сорт.

Эту тайну донес до нас посланец палестинского народа, тринадцатилетний Фарис Оде. Это был юный палестинский Давид. На бессмертном снимке Лорана Ребура, фотографа Associated Press, мы видим его сражающимся с еврейским Голиафом на окраине Газы. Бесстрашный Фарис бросал камни в бронированного монстра с грацией святого Георгия, одного из самых почитаемых палестинских святых. Он сражался с врагом с беспечностью деревенского мальчишки, отгоняющего злую собаку. Снимок был сделан 29 октября, а через несколько дней, 8 ноября, мальчик был хладнокровно убит еврейским снайпером.

От него остался образ героя, плакат, который можно поставить в один ряд со знаменитым плакатом-портретом Че Гевары, имя, которое можно произнести на одном дыхании с именем Гавроша — отважного маленького повстанца с баррикад Парижа из романа Виктора Гюго «Отверженные», ставшего символом непокоренного и несгибаемого человеческого духа. Он как будто был прислан сюда из другого времени — времени, когда героизм еще не превратился в грязное слово, когда люди шли на войну, готовые сражаться и умирать ради благородного дела. Его имя и фамилия очень символичны: Фарис означает «рыцарь», а Оде — «возвращение». Его образ воистину напоминает о возвращении славных рыцарей былых времен. Этот дух совершенно чужд дешевому коммерческому гедонизму, доминирующей идеологии наших дней, активно насаждаемой американской массовой культурой. Наследие Фариса — знак провала израильского генерального плана. Юный мятежник был рожден в израильской оккупации и умер, бросив вызов солдатам Армии Обороны Израиля.

Мы, друзья Палестины, не сразу смогли расшифровать это вселяющее надежду послание, потому что привыкли к идее палестинца-страдальца, палестинца-мученика. В своих работах мы бессознательно воспроизводим отношение, свойственное слабым духом, изображая «нашу сторону» как жертву, заслуживающую сострадания и жалости. Жалость — самое последнее чувство, которое мы должны испытывать по отношению к палестинцам. Восхищение, любовь, солидарность, преклонение, даже зависть — только не жалость. Если вы будете жалеть их, вы точно так же можете начать жалеть триста воинов царя Леонида, которые пали, защищая Фермопилы, или русских солдат, остановивших танки Гудериана своими телами, или даже Гари Купера в фильме «Ровно в полдень». Героев не нужно жалеть: они должны стать для нас воодушевляющим примером.

Прежде мы неправильно трактовали образ Фариса. Контекст страдания вызывает в сознании скорчившегося Мухаммада Дорра, умирающего на наших глазах, — такую же маленькую жертву войны, как голенькая вьетнамская девочка, выбегающая из огненного напалмового ада.

Образ Фариса Оде, «Рыцаря, Который Вернулся», принадлежит к другому иконостасу — иконостасу героев. Его место — рядом с моряками с острова Иводзима или в церкви, рядом со своим соотечественником, святым Георгием. Ведь этот святой-воин принял мученическую смерть и был похоронен в палестинской земле, недалеко от могилы Фариса — в крипте старой византийской церкви в Лидде.

Противники палестинцев понимают это лучше, чем их сторонники. Американская пресса с ее засильем евреев не пожалела сил на то, чтобы стереть память о Фарисе. Разумеется, они не хотят распространения героических страстей. На сайте MSNBC.com проводился глупый конкурс на главную фотографию года, в котором предлагалось сделать выбор между фотографией мученика Дорра и несколькими снимками собак. (Они всегда предлагают вам выбор, и он всегда оказывается неправильным, независимо от того, что вы выберете.) Фотографии собак были выставлены на конкурс израильским консулом в Лос-Анджелесе и получили голоса многих сторонников Израиля, в то время как сторонники Палестины отдали свои голоса Дорра. А по-настоящему значительная фотография, изображавшая Фариса, так и не была показана публике.

Но этого было недостаточно. Газета Washington Post отправила в Палестину своего корреспондента Ли Хокстейдера, с целью «развенчать миф» о погибшем ребенке. Эта газета, идущая на поводу у AIPAC (Американо-израильского комитета общественных дел), знала, кого посылать. Сообщения Хокстейдера следует изучать в школах журналистики в составе курса по дезинформации. Когда танки и боевые вертолеты израильской армии обстреливали беззащитный Вифлеем, Хокстейдер писал: «В библейском городе Вифлееме (конечно же, он предпочел не упоминать, что это город, в котором был рожден Христос) израильские солдаты и палестинцы сражались при помощи танков, ракет, вертолетов, пулеметов и камней». Я подозреваю, что если бы Хокстейдеру случилось писать историю Второй мировой войны, мы прочитали бы в ней, что США и Япония сражались с использованием атомных бомб.

Хокстейдер надлежащим образом оправдал нападения израильской армии на мирное население: «Представители израильской армии говорят, что рейды совершаются в ограниченном количестве и носят исключительно оборонительный характер. Но израильское правительство смотрит на вещи шире, отметив, что рейды позволяют местным боевым командирам более оперативно бороться с постоянно ускользающим противником». На действия израильтян он «смотрит шире», а палестинцы в его репортажах предстают всего лишь безумными террористами: «Палестинцы постоянно грозят возмездием за то, что они называют военной агрессией. Представитель Исламского движения сопротивления, известного под названием ХАМАС, призвал к новым атакам террористов-смертников и минометным обстрелам Израиля».

Другой исследователь «творчества» Хокстейдера, Франсуа Смит, так отзывался о нем в Сети: «Меня оскорбляет то, что этот парень думает, будто я настолько туп, чтобы поверить ему. С Ли Хокстейдером нужно быть поосторожнее. Я думаю, он действует по особому поручению».

Определенно, это так: ему поручили упрочить общественное мнение о превосходстве евреев и запятнать палестинцев. И самое лучшее, что он мог предпринять для этой цели — скомпрометировать Фариса. Хокстейдер отправился в Сектор Газа и сообщил, что Фарис был плохим мальчиком, не слушался маму с папой, прогуливал уроки, что он был настоящим дьяволенком, который так и напрашивался, чтобы его убили, и милосердный израильский снайпер просто исполнил его желание. Хокстейдер ничего не упустил: ребенок был убит, когда поднимал камень, а значит, должен был быть убит, и его посмертная слава была лишь «шумихой вокруг его смерти». А мать его, так или иначе, получила «чек на 10 000 долларов от президента Ирака Саддама Хусейна».

Хокстейдер ничем не рисковал. Если бы он посмел намекнуть, что родители ребенка, убитого в Хевроне, еврейские поселенцы, желали смерти своему сыну, или упомянул чек на кругленькую сумму, полученный его родителями из рук «палача Сабры и Шатилы», если бы он назвал реакцию Израиля «шумихой», он бы не ушел из Израиля живым, и владелица Washington Post Кэтрин Грэхем оплакивала бы его смерть до конца своих дней.

Евреи достигли своей цели, запугав противника, и не только силой слова. В сороковые годы, в ходе своей борьбы за господство над Святой Землей, евреи убили лорда Мойна, британского министра по делам Ближнего Востока, они десятками убивали британских солдат и офицеров и сотнями — палестинских лидеров. В результате запуганные британцы 15 мая 1948 года вывели свои корабли из Хайфского залива. Даже в наши дни двум священнослужителям из Сан-Франциско, активистам борьбы за мир — католическому священнику Лабибу Кобти и иудейскому раввину Майклу Лернеру — еврейские террористические группы угрожают убийством, и они воспринимают эти угрозы очень серьезно.

На самом деле, палестинцы — и сельские жители, и горожане — народ очень мирный. Они умеют возделывать оливы и виноградники, делать зиры — кувшины, в которых вода остается холодной, даже когда дует горячий ветер — хамсин. Их красивые каменные постройки украшают каждый уголок Палестины. Они пишут стихи и почитают могилы своих святых. Они — не воины, и уж точно не убийцы. Изумляясь и не веря своим глазам, они смотрятся в зеркало идущей на поводу у евреев прессы, и видят, что их лица заслонены кровавыми масками террористов. Тем не менее, эти крестьяне способны преподать нам урок героизма всякий раз, когда враг пытается украсть у них родную землю. Палестинцы доказали свою доблесть несколько столетий назад, в легендарные дни Судий, когда их предки сражались с заморскими захватчиками.

В тридцатые годы пламенный еврейский националист из России и основатель политической партии Шарона Владимир (Зеев) Жаботинский написал (на своем родном русском языке) исторический роман «Самсон», представлявший собой переработку библейской легенды и рассказывавший о террористе-смертнике, который убил три тысячи человек (Суд. 18: 27) и погиб вместе со своими врагами. Несколько лет назад этот роман был опубликован в Израиле в современном переводе на иврит, и рецензент из газеты Давар заметил одно интересное несоответствие.

Для Жаботинского британцы были современными филистимлянами, а израильтяне — иудеями. Но для современного израильского читателя роман выглядит как прославление борьбы палестинцев против Израиля. Высоко цивилизованные филистимляне с их развитыми военными технологиями, завоеватели, прибывшие из-за моря, гедонисты, живущие на Побережье и совершающие рейды в горные районы, напоминают рецензенту израильских евреев. А народ Самсона, Бне Израэль, жители гор, уверенные в своих глубоких корнях, верящие в неизбежную победу своей связи с родной землей над военной мощью завоевателя, напоминают ему современных палестинских горцев.

Эта идея не лишена смысла, поскольку палестинцы являются истинными потомками библейского народа Израилева — местного народа, принявшего Христа и навсегда оставшегося в Святой Земле, в то время как те, что отвергли Христа, были осуждены скитаться до тех пор, пока не поймут ложность избранного ими пути. Израильтяне это знают. В генетических лабораториях Тель-Авива исследователи «еврейской ДНК» с гордостью демонстрируют любые результаты, хотя бы слегка подтверждающие кровное родство евреев и палестинцев. Они знают, что претензии евреев на гордое имя Израиля по меньшей мере сомнительны. Подобно Ричарду III, мы присвоили титул и корону, и, подобно Ричарду III, мы не чувствуем себя в безопасности, пока законные наследники еще живы. Таково психологическое объяснение нашего необъяснимо жестокого отношения к палестинцам.

Израильтяне хотят быть палестинцами. Мы заимствовали их кухню и подаем их фалафель и хуммус как наши собственные национальные блюда. Мы заимствовали название местного кактуса, сабры, растущего на месте их разрушенных деревень, чтобы использовать его в качестве имени для наших сыновей и дочерей, рожденных в этой стране. Наш современный язык — иврит, возродившись, вобрал в себя сотни палестинских слов. Мы должны просто попросить у них прощения, обнять их, как братьев, с которыми находились в долгой разлуке, и начать учиться у них. Это единственный луч надежды, пронзающий сегодняшнюю тьму.

В ходе современных археологических исследований, проводимых в Израиле, выяснилось, что три тысячи лет назад горные племена (библейские Бне Израэль, «Сыны Израиля») в конце концов нашли общий modus vivendi с прибрежными «народами моря» и вместе эти сыновья Самсона и Далилы стали прародителями создателей Библии, апостолов Христа и современных палестинцев. Сочетание развитой технологии филистимлян и любви горцев к нашей иссушенной зноем земле позволило создать такую сокровищницу духа, какой была древняя Палестина. И я не вижу в том ничего невозможного, и нахожу даже желательным, если история повторится, и славный образ юного Фариса, сражающегося с танком, встанет в один ряд с образами царя Давида и святого Георгия в сознании и в учебниках наших палестинских детей.

Стена

«Стену» Пинк Флойда крутили в старой раздолбанной киношке с поэтическим названием «Семадар» («Цвет Лозы»), в Немецкой Слободе. Ее каменные увитые плющом дома 19-го века сохранили красные черепичные крыши, готические надписи — стихи Псалмов — на фронтонах, но не уберегли хозяев — немецких колонистов, изгнанных или убитых в 1948 году.

«Семадар», названный редким словом из Песни Песен (2:15) был любимым кинотеатром в Потерянном Раю Палестины, в до-израильском Иерусалиме. Здесь встречались британские офицеры и местная золотая молодежь: коренные палестинцы, армяне, греки, евреи, русские, немцы. В узком и тенистом дворике «Семадара» возникали союзы, пересекавшие этнические и религиозные границы: дочь греческого купца влюбилась в шотландского летчика, а знатный араб, ведущий свой род от полководцев Саладина, пленил юную еврейку-комсомолку. «Семадар» пережил страшный 1948 год, как ископаемый лед — эпоху глобального потепления, — и остался напоминанием о былых, лучших временах.

В 1980-х годах порядком запущенный «Семадар» все еще годился для семейных походов в кино — это было до расцвета телевидения, видео и компьютеров, — и мы туда часто ходили с детьми. Но «Стена» оказалась проколом. В середине фильма есть страшный кадр: разинутая на весь экран зубастая пасть. Когда пасть надвинулась на зрителя, наш семилетний малыш не выдержал и бросился из зала с воплем. Но и фойе был оклеен плакатами с тем же прожорливым ртом! Сын успокоился лишь через несколько часов, но этот символ «Стены» — зияющая всепожирающая пасть — остался погребенным в моей памяти.

Он выскочил, как хорошо смазанная пружина на этой неделе, когда — после замечательной прогулки — я натолкнулся на Стену. С раннего утра мы гуляли по мягким сглаженным холмам Палестинского Нагорья, утопали по пояс в густой траве, рвали высокие стебли полевой орхидеи, пересекли речку: в ее струях плескались полностью одетые смуглые мальчики и нежно-белые лунноликие девочки, а на берегу, их приветливые родители из деревни Аната накрывали импровизированный стол. Нам повстречался русский монах, спускавшийся из расположенной на страшной крутизне лавры блаженного Харитона; мы вспугнули выводок горных серн с белыми отметинами на крупе; затеплили свечу у иконы Богородицы в православной церкви Тайбе: по местной традиции, Христос провел в этом селе несколько дней перед казнью и крестил его жителей. Село Тайбе славится не только своей древней верой, но и замечательным пивом, которое нам подали в просторном двухэтажном кафе «Стоунс» в элегантной Рамалле, где к нам присоединились профессор философии Бир-Зейтского университета в твидовом пиджаке и с вишневой трубкой в зубах, архитектор — англичанин еврейского происхождения, удивительно похожий на молодого Ноама Хомского, и смуглая красавица-палестинка, выросшая в тунисском изгнании и вернувшаяся на родину после учебы во Франции.

На подступах к Вифлеему мы наткнулись на Стену. Она врезалась в нежный библейский пейзаж, как чудовищная прожорливая пасть из Пинк Флойда. Десятки огромных бульдозеров стирали холмы, выкорчевывали вековые оливковые деревья и разлапистые смоковницы, крушили скалы, сносили крестьянские дома и средневековые башни, уничтожали следы проходившей здесь Богородицы. В этом месте Стена представляла собой сложное сооружение: полосу поражения шириной с четырехрядное шоссе, схваченную семиметровыми заборами из стальной сетки, с пущенной поверху проволокой под напряжением, с сотнями камер, неустанно пялящихся на палестинские деревни, с высокими башнями для снайперов и охраны. Ни один концлагерь, ни одна тюрьма не могут похвастаться таким периметром. Стена прижималась к домам деревни, тесно, как пьяный кавалер в танго, отрезая сады, огороды, поля и рощи.

Крестьяне смотрели сквозь сетку забора на свои оливковые деревья в нежно-зеленом, скромном, малозаметном цвету, как на жену после развода: еще здесь, но уже там. Крестьяне были заперты надежно, как в тюрьме, а за стеной оставались их поля, деревья, источники. В Стене были ворота, они были заперты, а ключ — у израильского часового на вышке. При условии их примерного поведения крестьян могли выпустить в их собственные поля. Расчетливая еврейская армия ввела сбор — два доллара с гойского носа за беспокойство. Если палестинцам хочется окапывать оливы, пусть платят за удовольствие.

Возле города Калкилия, Стена превращалась в бетонный монумент, в сплошную высокую крепостную стену, загораживая вид и уничтожая пейзаж. Крепостные стены прошлого защищали горожан, эта стена — запирала их за высоким забором. Единственные ворота города были на замке, ключ — у еврейского часового. Сплошная стена неприятна, но проволочный забор был еще хуже — он манил дразнящей близостью недоступных полей. Раньше или позже, ошалевший мальчишка попытается перелезть через забор в зеленую свободу, и тут его застигнет пуля снайпера.

Стена тянется на сотни километров, огибая деревни и города, отделяя палестинцев от Палестины, уничтожая ее уникальную природу, создавая Большую Зону, состоящую из множества Малых Зон. В некоторых местах города были окружены глубоким рвом, дороги засыпаны горами камней.

Рядом с засыпанными, взорванными, разрушенными дорогами создается новая сеть дорог, — только для евреев. Эти широкие дороги не проходят через палестинские города и села, но окружают их и отрезают от окрестностей. Сотни домов были разрушены, тысячи акров посевов уничтожены при строительстве этой дорожной сети, способ действия которой заимствован в фантастической трилогии «Hitchhiker’s Guide to Galaxy». По этим дорогам мало кто ездит, еврейских колонистов не так много, чтобы оправдать усилия, но с появлением Стены сеть дорог приобрела смысл: это была первая ступень обширной программы уничтожения природы и подчинения людей.

Еврейское государство применяло Стены как стратегическое оружие и раньше. У подножия священной горы Кармил была армянская деревня, ее основали беженцы 1915 года. В 1948 году Кармил и окрестности стали частью еврейского государства. Евреи не стали резать или прогонять армян, они лишь окружили их деревню стеной и задушили ее. Земли и поля армян остались за стеной, а их деревня превратилась в тюрьму. Армянские крестьяне продержались более десяти лет, но в конце 1950-х последний армянин продал свой дом евреям за бесценок и бежал.

Похожим образом захватили евреи и земли крестьян Галилеи. Там стены и проволочные заграждения окружали поля, а не деревни, но результат оказался сходным. Крестьян не пускали обрабатывать их поля, а затем поля были конфискованы, как «заброшенные», и переданы еврейским колонистам.

Новая стена передаст оливковые рощи и поля еврейским колонистам, говорят рационально мыслящие люди. Но нынешние колонисты не обрабатывают землю, они предпочитают выжечь рощи. Колонисты — не причина, но лишь рационализация подлинной причины создания стены: желания уничтожить Палестину как живую страну.

Стена была предсказана, нет, предначертана еще в 1930 годах, в эссе «Железная Стена» Владимира Зеева Жаботинского, но ее корни еще глубже. Стена — манифестация еврейского духа, неизбежная для еврейского государства. У евреев есть десятки слов для понятия «стена», как у чукчей для понятия «снег». Главная святыня евреев — Стена Плача, любимая улица — Уолл-стрит, улица Стены. Египтяне, вавилоняне, христиане и мусульмане строили вертикальные пирамиды, башни, церкви, минареты дабы соединить Небо и Землю. Верящие в собственную божественность евреи не нуждаются в небе и земле: в первую очередь они строят эрув, символическую стену, чтобы отгородиться от неевреев.

Не случайно единственный уцелевший текст из иудейского храма (разрушенного через сорок лет после осуждения и казни Христовой) это не Десять Заповедей, но обломок низкой стены с надписью: «Гой, если ты переступишь через эту стену, ты сможешь винить только себя в своей жестокой и неотвратимой смерти».

Важнейшая максима еврейского учения призывает «сооруди стену вокруг Торы». Любой запрет Торы усиливается дополнительными запретами. Например, Тора запрещает есть козленка в молоке его матери, а «стена вокруг Торы» запрещает есть цыпленка в сметане, чтобы случайно не ошибиться. Тора запрещает еврею собирать плоды в субботу, а «стена» запрещает лазить по деревьям, во избежание искушения. Сосна или береза не славится плодами, но и на них нельзя лезть в субботу. А то залезет еврей на осину, а в следующий раз — на яблоню, а там и яблоко сорвет и дойдет до настоящего греха.

Шаронова Стена — «стена вокруг Торы», потому что свободно бродящий гой раньше или позже сможет убить еврея. Шаронова Стена — стена храма, потому что пересекший ее гой сможет винить лишь самого себя за пулю снайпера. Шаронова Стена — это Стена Плача палестинцев, и это Уолл-стрит для израильских подрядчиков. Голос — Иакова, а руки — Исава, как говорит Библия: по воле евреев, стену строят палестинские рабочие под охраной русских солдат за счет американцев.

Израильские подрядчики зарабатывают миллиарды на этом проекте, повторяющем Стену Бар-Лева, гигантский оборонительный вал на синайском берегу Суэцкого канала, сооруженный в 1970 году и сметенный советскими водометами Третьей египетской армии маршала Ануара ас-Садата 6 октября 1973 года.

Шаронова Стена — это подлинная «дорожная карта», потому что, когда Стена будет завершена, Палестина будет разорена и ее обитатели станут беженцами.

Но и евреям завидовать не придется, потому что Стена проникает повсюду. Каждый магазин, каждый ресторан, каждый бар в некогда веселом Тель-Авиве снабжен живой стеной — русским или украинским охранником. За четыре доллара в час они останавливают палестинских бомбистов своим телом, пока их не похоронят за кладбищенской стеной. Нас, израильтян, обыскивают по десять раз на дню, куда бы мы ни шли. Нет здания в Израиле, куда можно войти без обыска. Так вся Палестина превращена в тюрьму для евреев и неевреев.

Это можно было предсказать. Не злые гои загнали средневековых евреев в гетто, писал Владимир Жаботинский, наши предки сами предпочли жить за стеной, как европейцы в колониальном Китае. Израильский мыслитель Исраэль Шахак в своей «Истории еврейской традиции» заметил, что стены гетто не были низвергнуты изнутри, их сокрушили либеральные правители извне и освободили евреев, не стремившихся к свободе. Физические стены гетто рухнули, но духовные стены — остались. Еврейское государство — это воплощение еврейского параноидного страха и ненависти к гою. Но в той же степени это можно сказать о политике Пентагона, подвластного «кабалу (самоназвание) Волфовитца-Перла-Фейта», нынешних правителей Америки.

Не только личности, но и общества, культуры и цивилизации могут обезуметь, утверждала Рут Бенедикт, один из крупнейших американских социологов и этнографов, друг и коллега Франца Боаза и Маргарет Мид. Ее «Patterns of Culture» остается и по сей день одним из важнейших трудов в своей области. В этой книге, вышедшей в 1934 году, Рут Бенедикт охарактеризовала индейцев Пуэбло как «миролюбивых и гармоничных», народ Квакиутл (Kwakiutl) — как культуру мегаломаньяков, склонных к самовозвеличиванию», а туземцев Доббу как «paranoiac and mean spirited», злобных параноиков.

Это последнее определение идеально подходит и к еврейской культуре. Подход Рут Бенедикт позволяет понять одержимость еврейско-американского Кабала навязчивой идеей поиска оружия массового поражения в Ираке, Иране, Сирии как приступ паранойи, возрождение страха средневекового еврейского шинкаря перед возвращением обманутого гоя с топором в руках. Государство Израиля, страна беспрерывного шмона, это воплощение паранойи, по Рут Бенедикт. Америка поддалась той же болезни: «единственная сверхдержава» нервничает и трусит, строит стену на мексиканской границе, проводит обыски и облавы, разоружает дальние и близкие страны, равно как и собственных граждан. Под знаменем Лео Штрауса, под водительством нео-консерваторов и нео-либералов, «янки» стал «Янкелем», потому что еврейская паранойя крайне заразна.

Шаронова Стена, это орудие массового уничтожения природы и народа, вызывает естественное возмущение многих европейцев, американцев, и даже некоторых израильтян. Однако бесполезно бороться против стены, или против незаконных еврейских колоний, пренебрегая их первопричиной. «Стена в самом сердце», ubeliba homa, пели евреи, завоевав Иерусалим в 1967. Стена — это сердцевина проблемы, и ее имя — Еврейское государство в Палестине.

Борцы с Шароновой Стеной, замечательные молодые — и не очень молодые — люди со всего света, подымают лозунг «Два государства», то есть «Палестинское государство рядом и наравне с еврейским государством». Они не хотят видеть, что бульдозеры Шарона создают кошмарную реальность «двух государств» — Еврейского государства и цепочки туземных резерваций для недобитых гоев, «Палестинского государства». Стена — это операция по разделу сиамских близнецов, переплетенных общин в Палестине. В ее теперешнем виде — это убийство Палестины, но как ни проведи стену, она разделит между палестинцами и их полями и домами, между беженцами и их разоренными деревнями, между христианами и Храмом Гроба Господня, между мусульманами и мечетью эль-Акса.

Русские националисты — Солженицын, Шафаревич, Галковский и другие поддерживали еврейскую эмиграцию в Израиль, надеясь, что евреи уедут, и Россия вновь станет Россией. Судьба Палестины, живой страны с живыми людьми, была им безразлична. История жестоко карает за эгоизм — массовая эмиграция только усилила еврейское влияние как в России, так и в Америке. Еврейское государство стало действовать как модель нового устройства мира, как магнит для новых элит. Как оно ни трудно, наступило время смены вех.

Хотя с 1948 года прошло немало времени, но именно туда надо вернуться, к золотым денечкам «Семадара» до роковой ошибки создания отдельного «еврейского государства» в Палестине. Это не значит, что нужно организовывать новые иммиграционные потоки. Евреи могут жить в Палестине, но — как равные среди равных, не как раса господ. Шаронова Стена, это преступление против человечности, превращающая Вифлеем в концлагерь, дает возможность понять подлинную параноидную натуру Израиля, и потребовать демонтажа, — нет, не Стены, но — Еврейского государства.

Краеугольный камень насилия

Статья написана в августе 2001 года, в разгар Второй Интифады


В то время, как F-16 вновь бомбят палестинские города, а молодые бойцы вновь приносят в жертву свои и чужие жизни, Мартин Индик со страниц New York Times возвещает об «эскалации Насилия». Ему греческим хором вторят сообщения BBC и CNN о «Насилии в Палестине». Буш со своего Олимпа в очередной раз призывает «разорвать порочный круг Насилия». Это безликое и беспричинное «Насилие», видимо, следует писать с заглавной буквы, как «Гнев» в первой строке «Илиады».

Эта бессмертная поэма начинается с призыва «воспеть Гнев Ахиллеса». В мире Гомера «Гнев» (как и «Ярость», «Война», «Любовь», «Надежда») персонифицированная субстанция. В наши дни мы видим скорее «гневного Ахиллеса» или «жестокого мужа», чем Гнев или Жестокость как таковые, однако, когда обидчиком является государство Израиль, мы возвращаемся к гомеровскому видению Насилия как самостоятельной сущности, забывая о том, что насилие — это отвратительное поведение человека. Люди всерьез обсуждают, как «покончить с Насилием» и установить Мир.

В действительности же Насилие не существует само по себе, в отличие от погоды. Насилие кем-то производится, и обычно мы можем определить, кем именно. Так, когда был инициирован миротворческий процесс Митчелла, и количество убитых за день медленно поползло вниз. Тогда еврейские фундаменталисты заложили краеугольный камень Третьего Храма, а армия подкрепила их действия волной убийств в Наблусе и Рамалле. Бойцы Шарона продолжали резню, пока их не остановил ответный взрыв смертника.

Это не было случайным совпадением. Еврейские элиты в Израиле, и в Америке хотят продолжения восстаний в Палестине. Им нужен не мир, а конфликт малой интенсивности. Война с палестинцами позволяет лидерам Израиля сохранять согласие между своими разнородными сообществами, не давая им вцепиться друг другу в глотку. И, что особенно важно, война помогает еврейским лидерам по всему миру в их нелегком труде по возрождению обветшалой средневековой структуры — Мирового Еврейства. Поэтому не имеет смысла бороться против «Насилия» и за «Мир». До тех пор, пока существует государство, проповедующее идеологию еврейского превосходства, оно всегда будет поддерживать насилие и избегать мира.

Недавние убийства имели целью скрыть под горой трупов провокацию с закладкой камня. Значение и без того невразумительного ритуала было еще более затемнено ведущими СМИ, а все упоминания о нем таинственным образом испарились. Например, 3 августа 2001 года агентство Reuter сообщило: «Израильская полиция штурмовала Храмовую гору, именуемую мусульманами аль-Харам аль-Шариф. Штурм был произведен после того, как палестинцы забросали камнями евреев, молившихся у Стены плача».

Почему это палестинцы вдруг набросились на евреев с камнями? Об истории с краеугольным камнем умолчали, создав у среднего американца или европейца представление о «диких» мусульманах, ни с того ни с сего напавших на мирных молящихся евреев. Единодушие англоязычных СМИ по этому вопросу было ужасающим. BBC, некогда более объективная, чем американские телекомпании, наконец-то догнала коллег. Она тоже сообщала о том, что «израильские солдаты вошли в мечеть в ответ на акцию мусульман, закидавших камнями евреев». О краеугольном камне было упомянуто лишь в конце сообщения. Похоже, что показ документального фильма о Шароне — это все, на что у BBC хватило смелости, и нового проявления подобной смелости придется ждать еще долго.

Что же до американских телекомпаний, то они остаются последовательными, без колебаний торгуя израильской версией. Вот почему нам нужно мысленно вернуться к деталям этой странной, уже забытой истории с краеугольным камнем. Это была не обычная израильская провокация. Эта история напоминает случай с черным магическим обрядом «пульса динура» — каббалистическим проклятием, которое наслали на премьер-министра Ицхака Рабина. В 1995 году израильские СМИ рассказали о собрании влиятельных каббалистов, взывавших к злым духам с просьбой погубить премьер-министра. Вскоре после обряда Рабин был убит еврейским религиозным фанатиком. Один из организаторов обряда «пульса динура» предстал перед израильским судом и был отправлен в тюрьму за подстрекательство к убийству. Чтобы понять логику судьи, не обязательно верить в черную магию.

Чтобы понять замысел закладки краеугольного камня, представьте: прекрасным воскресным утром вы просыпаетесь в своем пригородном доме, пьете кофе и идете в церковь, а там все бурлит. Напротив церкви под прикрытием вооруженных солдат и полицейских группа людей устанавливает огромный щит с надписью: «В 2001 году на этом месте будет сооружена синагога». А позади них ревут бульдозеры, и раввин через громкоговоритель благословляет новую синагогу. Вероятно, вас охватит такая же истерика, как героя книги «Автостопом по Галактике». Поставьте вместо вашей приходской церкви собор Святого Петра или храм Гроба Господня — и вы поймете чувства жителей Иерусалима.

«Верные Храмовой горе» — организация, производившая закладку, — это небольшое и едва ли ведущее религиозное движение, однако этого нельзя сказать о тех, кто дал им зеленый свет. Отклонив возражения полиции, Верховный суд, высший судебный орган Израиля, позволил «Верным» провести ритуал в наиболее подходящий, учитывая его мистическое значение, день — девятый день лунного месяца аб. Для осуществления обряда была задействована вся мощь еврейского государства, в том числе тысячи полицейских и военных. Поэтому крошечную группу «Верных» можно уподобить тонкому острому концу стоматологического зонда в руке дантиста. Зонд глубоко вонзают в зуб, проверяя, умер ли нерв.

Этот болезненный осмотр дал совершенно однозначный результат. Нерв оказался явно живым, а быстрая мобилизация палестинцев заставила евреев пустить процессию «Верных» по другому маршруту. Церемония прошла вне стен Старого Города и чуть раньше, чем планировалось. Длилась она несколько минут, после чего камень вернули на обычное место — под охрану консульства США. Укол зондом вызвал острую боль и предсказуемую реакцию жителей Иерусалима. За ним последовало отвратительное нападение полицейских на мечеть, которое было хорошо описано американской девушкой Ребеккой Элсвитт. В чем была причина всех этих бед? Почему палестинские дети осмелились противостоять израильской жандармерии, известной своей жестокостью? Почему краеугольный камень имеет такое значение?

Многие евреи и их христиано-сионистские сторонники считают, что прекрасную иерусалимскую мечеть VII века Харам аль-Шариф нужно разрушить и построить на ее руинах иудейский храм. Вовсе не для молитв — традиционный иудаизм запрещает касаться Горы Господней. Мистически настроенные евреи верят, что с воздвижением Храма на горе мировое господство евреев станет абсолютным и необратимым. Эта вера не является исключительно прерогативой фанатиков и психов, или даже сионистов, а является скорее широко распространенным убеждением.

Ведущие СМИ обычно представляют конфликт как противостояние мусульман и иудеев. Но в глазах евреев этот конфликт выглядит как «иудеи против гоев» или «Иаков против Эдома». Им кажется, что Храмовая гора — это волшебное Кольцо Всевластья, которым они должны завладеть, когда придет время. Как и во «Властелине колец» Толкина (британский профессор был очень образованным человеком), оно должно вызвать приход Мессии.

Иудейский Мессия у еврейских мистиков — это не христианский Мессия, не кроткий Иисус, несущий послание всему человечеству. Еврейский Мессия навсегда поработит народы земли, а Избранному Народу даст власть над всем миром. Их Мессию, господина-поработителя народов земных, Отцы Церкви, хорошо знакомые с еврейской доктриной, называют Антихристом.

Когда цифра на счетчике тысячелетий менялась с единицы на двойку, многих посетили мысли об апокалипсисе. Многие евреи мечтали о мировом господстве и вечном царстве Антихриста задолго до этого. Вот только теперь у них есть ядерное оружие, новейшие самолеты и линкоры, огромное богатство, слепая поддержка США, десятки миллионов рабов из числа «христианских сионистов» и широкая сеть прикормленных и послушных международных СМИ.

Десять лет назад влиятельный израильский журналист Нахум Барнеа писал в газете Yediot Achronot: «В 1970-х и 1980-х годах значительно усилилось еврейское влияние на американскую внешнюю политику. Благодаря этому Израиль стал главным получателем американской помощи. Однако это влияние породило и мифы. Этот миф возвращает нас к „Протоколам сионских мудрецов“, книге, провозглашающей власть евреев над всем миром. Ситуация донельзя ироническая. Десятилетиями евреи изо всех сил опровергали миф о „Протоколах“, воспринимая его как нездоровое проявление антисемитизма. Теперь евреи обращают его себе на пользу. Некоторые даже верят в него».

Исраэль Шахак отмечал: «Правящая партия „Ликуд“ (не считая правых экстремистов) свято верит в миф (о мировом господстве евреев и порабощении гоев)». Однако эти наблюдения требуют поправок.

У евреев есть полемическая традиция гиперболизировать утверждения оппонентов, чтобы потом их было легче опровергнуть. Никто не думает, что евреи правят миром — слишком уж тяжелая это работа. Вопрос в том, есть ли у евреев желание править миром. Хотят ли они управлять миром? Некоторые, наверное, хотят, остальные же молча соглашаются с ними.

Ведущая ежедневная газета Израиля Haaretz сообщала, что Шарон (как и в свое время Барак) тайно наведывается к магам-каббалистам за советом. Все это теперь чрезвычайно модно: каббалистические школы, курсы и магазины раскинули свою сеть по всему еврейскому государству. Согласно их основным принципам, Святая Земля должна быть превращена в Пустующую землю. Это не случайность. Авторство каббалы приписывают мистику I века Симеону бар Йохаю, чья самая известная максима гласит: «Лучшей из змей — размозжи голову, достойнейшего из гоев — убей».

Такая архаическая модель господства, геноцида и порабощения требует архаического религиозного наполнения. Многие израильтяне вновь ощущают появление древнего духа ненависти и господства. В еженедельном приложении к Haaretz опубликован рассказ: герой рассказа — американский президент, не подчинившийся приказу каббалистов и смещенный своими подчиненными. «Евреям судьбой предназначено управлять миром», — проповедовал раввин Лейхтман в длинной статье, напечатанной в российско-израильской газете Вести. В израильских чатах можно найти еще более безрассудные заявления: там цитируют старую поэму еврейского поэта Ури Цви Гринберга, которая призывает к истреблению всех гоев. Гринберг не ограничивается ни палестинцами, как покойный Менахем Бегин, ни даже арабами, как высший духовный авторитет Израиля раввин Овадия Йосеф. Идея истребления Едома (кодовое слово, обычно обозначающее европейских и американских неевреев) выглядит убедительно для воспаленных умов последователей каббалы.

Еврейская диаспора проникается этим чувством. В Еврейском общинном центре в Атланте, самом сердце США, недавно прошли дебаты с участием израильского консула, еврейского бизнесмена, известного раввина из Атланты и репортера New York Times. Обозреватель написал мне: «Меня поразили, главным образом, комментарии раввина. Утверждая, что он не сионист, он заявлял (у нас есть пленка), что конечной целью создания Израиля было, по его мнению, получение контроля над властью и богатствами всего мира. Евреи в конечном счете свергнут мировые правительства и встанут во главе мира. Ждать этого, по его мнению, осталось недолго».

В другом конце мира, в России, еврейский последователь ультранационалистического движения Жаботинского, пишущий под псевдонимом Элиезер Воронель-Дацевич и называющий себя профессором израильского университета, писал: «Мы, тайные избранники. Нас объединяет одно — ненависть к восставшим илотам, которые лишили власти наших пращуров и отвергли самого Б-га. Давным-давно вы знали свое место: свинья должна жить в хлеву. Вы взбунтовались и стали нашими хозяевами, но теперь ваша погибель близка. Мы ваши хозяева. Вы наши рабы. Это замысел Б-га. Осталось совсем немного, и наше солнце снова покажется из-за горизонта. Это будет Солнце Последних Людей, на которое рабы не смогут даже взглянуть. И тогда с небес явится Г-дь народа моего, и мы, мы, двенадцать дюжин тысяч (т. е. 144 000) избранных, сядем на заранее приготовленные места в великом амфитеатре и будем смотреть на тянущиеся мимо колонны многих и многих душ, которые будут медленно ползти в свой рай. И мы, повинуясь воле Царя Вселенной, дадим их раю имя — Освенцим».

Они поговаривают даже о генетическом создании Короля Антихриста. За этим проектом стоит, видимо, блестящий неортодоксальный врач, доктор Ави Бен Авраам. Этот необычный человек недавно вернулся в Израиль из Калифорнии, где он несколько лет работал для богатых евреев над фантастическим по размаху проектом «Глубокая заморозка» (Deep Freeze). Приехавший с полными карманами денег Бен Авраам построил дворец в Кесарии, на средиземноморском побережье примерно в 50 км от Тель-Авива, а затем связался с итальянским экспертом по генетике доктором Северино Антинори. Бен Авраам, который кстати получил степень доктора медицины в 18 лет (небывалый случай), намекнул на свои планы в интервью газете Haaretz. Несколько дней назад его проект заслужил одобрительный отзыв в New York Daily News, газете Мортимера Цукермана, миллиардера, сторонника превосходства евреев и главы Конференции еврейских организаций Америки.

Мстительные, преисполненные ненависти люди готовы захватить волшебное Кольцо Всевластья — Храмовую гору, навязать и увековечить правление Антихриста. Но грубая сила тут не поможет: использовать ее запрещает средневековый запрет — Иссур Хома. Необдуманные действия могут обратиться против самих евреев.

Любавический ребе — еврейский религиозный лидер из Бруклина. Ученики считали его возможным Мессией, и поэтому-то он никогда в жизни не приезжал в Святую Землю. Он не чувствовал в себе готовности испытать свои силы. Тем временем дети Палестины сдерживают этих религиозных фанатиков. Шарон и свора его сумасшедших сторонников сегодня пробуют свои силы, захватывая «Ориент-хауз», резиденцию Хуссейни в Иерусалиме. Если это сойдет им с рук, значит они сделают еще один шаг к Кольцу Всевластья.

Русский писатель Евгений Замятин создал поистине евангельскую притчу. В ней рассказывается о человеке, решившем построить храм, но не имевшем денег. Он подстерег на дороге купца, замучил его до смерти, обобрал его и на эти деньги построил храм. Он пригласил епископа, множество священников и простых людей, но вскоре они покинули церковь: это место было пропитано зловонием убийства. Нельзя построить храм на крови невинных. «Духовный сионист» Ахад Гаам, еврейский мыслитель из Одессы, старший современник Замятина, выразил это простыми прекрасными словами: «Если это Мессия, то я не хочу увидеть Его пришествия».

Цветы Галилеи

Эта статья была написана весной 2001 года, и ее целью было разрушить «иудео-христианский» миф американского изготовления, чтобы помочь верующим христианам понять подлинное взаимоотношение между еврейским и христианским нарративом.


Когда в 1543 году подгоняемые тайфуном португальские шхуны приблизились к берегам Японии, остолбеневшие моряки не могли поверить собственным глазам: теплым весенним днем тропический остров был погребен под снегом. Они стали свидетелями настоящего восьмого чуда света, цветения сакуры, дикой японской вишни. Когда благодатные небеса даруют земле этот сезонный дар, японцы забывают жен и детей, трудовые обязанности, работодателей и счета: они сидят под цветущими деревьями, пьют сакэ и пишут стихи, короткие и отточенные, как кинжалы.

Вот почему в эти дни, оставив за спиной наши рукотворные беды, я сижу под светлым облачком дерева и смотрю на прекрасное бело-розовое цветение миндаля, покрывающего холмы Галилеи. Эти прекрасные цветы — наша разновидность японской сакуры, они тоже дают возможность предаться спокойному созерцанию. Аромат меда струится в воздухе, а небеса кристально чисты. Желтые маргаритки танцуют в сочной зеленой траве у корней миндаля, рассыпанные между фиолетовым цветом цикламенов и кровавым — анемонов. Монументальные декорации (как в театре) заднего плана — мощная снеговая шапка Джабаль аль Шейх (горы Хермон). Палестина — сестра Японии. Эти холмистые страны населены упрямыми горными племенами, держащимися за свои обычаи и традиции.

При всем сходстве ландшафта есть и различия. Холм, на котором мы сидим (весь белый, как пена прибоя в Яффе), скрывает руины деревни. Если бы мы находились в Японии, она наверняка была бы жива и галдела бы человеческими голосами. Деревня Бирим мертва уже пятьдесят лет. Она прекрасна даже в смерти, как Офелия, несомая рекой на прерафаэлитских картинах Милле. Нет, она не разрушена войной. Но ее христианские жители были выселены из своих домов после войны 1948 года. Им приказали временно выехать, на неделю или две, из соображений «безопасности». У них не было выбора — они поверили израильским офицерам и оставили свои дома. Еврейские саперы взорвали деревню, а церковь обнесли колючей проволокой. Крестьяне обратились в израильский Верховный суд, в правительство, назначались комиссии и подписывались петиции. Ничего не помогло. С тех пор прошло пятьдесят лет, а они так и живут в соседних деревнях, и только по воскресеньям возвращаются молиться в свою церковь. Их земли присвоили себе их еврейские соседи, но они и по сей день приносят сюда своих умерших, чтобы захоронить их на церковном погосте, под сенью креста.

До прихода израильской армии эта стертая с лица земли деревня с ее осиротевшей церковью была домом для христиан Бирима. Веками они жили под властью ислама, в мире со своими мусульманскими соседями из Неби-Йоша и древней сефардской еврейской общиной близлежащего Сафеда. Эта Герника Галилеи опровергает миф о «войне цивилизаций», в соответствии с которым иудео-христианская цивилизация противостоит ужасному исламу. Среди последователей этого мифа, созданного Самюэлем Хантингтоном можно обнаружить друга Марка Рича и новоявленного гражданина Нью-Йорка У. Дж. Клинтона, и друга А. Шарона, Дж. У. Буша.

Дела на Ближнем Востоке обстояли плохо и до нынешних наездов на мусульман. Но произраильские ученые мужи в New York Times цитируют леденящие кровь стихи Корана о джихаде и пересказывают старинные рассказы о религиозных войнах и преследованиях в «доказательство» исламской жестокости и нетерпимости. Еврейская леди из высшего класса, Барбара Амиэль, супруга поклонника Пиночета и медиамагната Конрада Блэка, пишет sotto voceоб исламской «нетерпимости» и еврейской «умеренности». Чтобы разжечь ненависть, израильское лобби дергает за все веревочки. До возвышения Израиля арабские шейхи изображались как романтические герои в фильмах с Рудольфом Валентино в главной роли. Сегодня произраильские продюсеры Голливуда штампуют пропагандистские фильмы о небритых мусульманских террористах в манере Эдварда Д. Вуда-младшего. Новое предубеждение усиливается в сотни раз Христианским сионистским конгрессом, на котором раздаются голоса в «защиту христиан Палестины от мусульманских (!?) преследований». Эти люди определенно не бродили среди руин Бирима.

Очередное письмо влетело в мой портативный компьютер, на сей раз из Газы. Американка Алисон Вейр из Сан-Франциско укрывается от израильских пуль, утешает насмерть перепуганных палестинских ребятишек, и пишет:


Беда в том, что правда куда страшнее, и куда менее похожа на то, что мы раньше думали, и что по сей день думают другие. Ложь повсеместна, притеснение всесторонне, а жизнь палестинцев слишком ужасна, чтобы спокойно о ней писать.


К несчастью, Алисон права. Мы встречаемся лицом к лицу с большой ложью, с расистской клеветой, с кровавым наветом на мусульман, и это пора остановить. Я не думаю, что проблемы Ближнего Востока связаны с исламом. Но если сторонники Израиля желают разбудить спящий призрак религиозной нетерпимости и натравить христиан на мусульман, — давайте сперва проверим их собственный счет. Если эти «христианские сионисты» заботятся о Христе, а не только о Сионе, давайте покажем им, что евреи испытывают по отношению к Христу, и как относятся к нему мусульмане.

Рами Розен выразил еврейское отношение в пространной статье на страницах израильской газеты Haaretz: «Евреи испытывают сегодня по отношению к Иисусу те же самые чувства, что они испытывали в IV веке или в Средние Века… Это не страх, но ненависть и презрение. На протяжении веков евреи скрывали от христиан свою ненависть к Иисусу, и эта традиция продолжается до сих пор. „Он (Иисус Христос) — мерзкий и отвратительный тип“, — заметил важный современный еврейский мыслитель. Это отвращение перешло от религиозных евреев ко всем израильтянам в целом», — отмечает Розен.

На Рождество, пишет иерусалимская газета Kol Ha’Ir, хасиды не читают священных книг, так как это могло бы спасти Иисуса от вечного наказания. Талмуд (Гитин 57а) учит, что Иисус варится в аду, в чане с кипящим калом. Поэтому они режут туалетную бумагу. Этот обычай начал было угасать, но хасиды движения «Хабад», ярые шовинисты и ненавистники Христа, возродили его. Американская еврейская газета Forward посвятила длинную статью еврейским рождественским обычаям. Восточноевропейские евреи, пишет газета, играют на Рождество в карты, чтобы ничем добрым не отметить память Того, кто родился в эту ночь. Евреи не говорят «Рождество», но пользуются оскорбительными выражениями, например, «нитльнахт» (каламбур с идишским словом «нит», ничего), «крецмах», («чесотка» на идиш), «талуй-нахт», «ночь повешенного», или по-украински «Слипый вечир» вместо «святый вечир», «Хвориство» (от слова «хворь», вместо украинского «Риздво»). Forward заключает: «Евреи терпеть не могут Рождество, потому что в этот день христиане празднуют свое абсурдное и омерзительное поверье в Воплощение». Американские еврейские организации упорно боролись и добились своего — в Америке запрещено петь рождественские песни в школах, запрещено выставлять сцены Рождества, и даже поздравлять с Рождеством. Я еще помню старых евреев, плевавших в сторону церкви, когда они проходили мимо, и проклинавших мертвых гоев, когда они проходили мимо христианского кладбища. Год назад, в Иерусалиме, один еврей решил освежить эту традицию: встретив крестный ход, он плюнул на Святой Крест. Полиция спасла его от неприятных последствий, но суд оштрафовал на 50 долларов, несмотря на то, что он утверждал, будто исполняет свой религиозный долг.

В прошлом году израильский таблоид, газета Yediot Achronot, издала еврейское анти-Евангелие, «Толедот Ешу», текст, составленный в средние века. Это третье недавнее переиздание, включая одно газетное. Если Евангелие — проповедь любви, «Толедот» — это проповедь ненависти к Христу. Герой этой книги — Иуда. Он берет Иисуса в плен, осквернив его чистоту. Согласно «Толедот», замысел Христа коренится в грехе, чудеса Иисуса — колдовство, а его воскресение — трюк.

Описывая Страсти Христовы, Иосиф Дан, профессор еврейского мистицизма в Еврейском университете в Иерусалиме, заявляет:


Современные еврейские апологеты, не без колебания одобренные католической церковью, предпочли взвалить вину на римлян. Но средневековые евреи вообще не собирались сваливать ответственность на других. Они доказывали, что Иисуса следовало убить, и гордились тем, что его убили. Евреи ненавидели и презирали Христа и христианство.


Профессор Дан замечает: трудно сомневаться в том, что еврейские враги Иисуса организовали его казнь. Даже сегодня евреи в Израиле называют Иисуса не иначе как уничижительным сокращением его имени — Ешу (вместо Йешуа), что можно понять как проклятие «да сотрется имя его». (Ученые спорят, возникло ли проклятие на основе Его имени, или наоборот.) Аналогично, Евангелие зовется «Авон Гилайон», Книга Греха. Вот какие ласковые чувства к Христу испытывают друзья христианских сионистов.

А мусульмане? Они почитают Христа. Его называют его «Словом Господа», «Логосом», «Мессией», «Христом», «Пророком» и считают Посланцем Бога, таким, как Авраам, Моисей и Мухаммед. Многие главы Корана рассказывают историю Христа, его непорочного зачатия и его страданий. Его святая мать почитается и пользуется всеобщей любовью, а непорочное зачатие — один из догматов ислама. Имя Христа прославляет золотой купол Харам иль-Шарифа в Иерусалиме. Согласно мусульманской вере, именно тут основатель ислама встретил Иисуса, и они молились вместе. Хадит, мусульманская традиция, говорит от имени пророка: «Мы не запрещаем вам верить в Христа, а наоборот, повелеваем». Исламская традиция отождествляет Мухаммеда с Параклитом-Утешителем (Иоан. 14: 16), приход которого был предсказан Иисусом. Мусульмане чтут места, связанные с Иисусом: место Вознесения, могила Лазаря и место Рождества Христова соседствуют с мечетями и открыты для христиан.

Хотя мусульмане (как и многие протестанты) не считают Иисуса Богом, они объявляют его Мессией, Помазанником Божьим, Небожителем. Эта религиозная идея, знакомая несторианцам и другим ранним церквам, но отвергнутая православием, открыла двери для тех евреев, которые не могли отойти от жесткого монотеизма. Вот почему многие палестинские евреи (и христиане) в седьмом веке приняли ислам и стали палестинскими мусульманами. Они остались в своих деревнях, они не уехали в Польшу или Англию, они не стали зубрить идиш, не взялись за изучение Талмуда, но продолжали пасти своих овец и выращивать миндаль. Они остались верны своей земле и великой идее общечеловеческого братства.

К югу от Хеврона, на руинах Сусии, можно увидеть, как за два столетия синагога постепенно превращалась в мечеть, по мере того, как жители близлежащих пещер отошли от веры вавилонских колдунов и приняли ислам. Эти пастухи все еще живут здесь, в тех же самых пещерах. В прошлом году израильская армия дважды пыталась выгнать их, чтобы освободить место для новых колонистов из Бруклина.

Почему в эту пору цветения миндаля я размышляю на болезненную тему еврейского и мусульманского отношения к Христу? Потому что кто-то должен остановить мельницы ненависти, которые запустили сторонники Израиля. Потому что код «иудеохристиан» используется для оправдания колючей проволоки вокруг Биримской церкви и танков вокруг Вифлеема. Потому что мы обязаны убрать препятствие с дороги слепого.

Подавляющая часть христианских сионистов — это простые заблудшие души, люди с благородными намерениями, но слабыми знаниями. Они думают, что они «поддерживают евреев», но на самом деле они помогают насаждать дух ненависти к Христу среди евреев. Не случайно герой «библии сионистов» — книги Леона Юриса «Эксодус», — хранил плакат в своей комнате, гласящий: «Мы распяли Христа». Не случайно израильский солдат на заблокированной дороге в Вифлеем сказал мне вчера: «Мы заморим тварей», — имея в виду христиан, местных жителей града Рождества. Не зря Евангелие было сожжено на костре в Израиле, и не случайно анти-евангелическая литература широко распространяется там. Не случайно новых русских иммигрантов преследуют и высылают из страны, если они обращаются к Христу. Любого проповедника христианской веры в Израиле можно бросить в тюрьму по новым антихристианским законам, и не случайно израильские археологи стирают христианские святыни и памятники с лица Святой Земли.

Лидерам христианских сионистов, которые, конечно же, знают эти факты, но ведут свое невинное стадо по дороге Антихриста, я скажу:


Невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят; лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, чем соблазнил одного из малых сих (Мф. 18: 6).


Моим еврейским братьям я скажу: убеждения средневековых евреев не обязательны для нас. Каждый еврей способен решать сам за себя, молиться ли за погибель гоев, или разделить благословение Святой Земли с крестьянами Бирима и Вифлеема. Среди еврейского народа всегда живы духовные потомки пророков, которые желали принести мир и благословение всем детям Адама. Истинно как цветение миндаля, в вас исполнится пророчество: «Все народы земли благословят Вас» (Втор. 7)

Пруд Мамиллы

Время ускорило свой бег. Еще вчера мы не смели назвать израильскую политику официальной дискриминации палестинцев жестким словом «апартеид». Сегодня, когда танки и ракеты Шарона утюжат беззащитные города и деревни, этого слова уже не хватает. Применяя его к Израилю, мы напрасно обижаем белых расистов Южной Африки. Они, по крайней мере, не посылали артиллерию и танки против мирного населения и не душили Соуэто кольцом блокады. Они не пытались отрицать, что их кафиры тоже люди. Еврейские расисты пошли гораздо дальше. Они вернули нас, как по мановению волшебной палочки, в мир Иисуса Навина и царя Саула.

В поисках подходящего слова корреспондент газеты Independent Роберт Фиск предложил назвать события в Палестине «гражданской войной». Если это гражданская война, то заклание ягненка — бой быков. Слишком неравны силы сторон. Нет, это не «гражданская война», это ползучий геноцид.

В этом месте хороший еврейский публицист должен вытащить носовой платок и воскликнуть: «Как мы, вечные жертвы преследований и погромов, можем совершать подобные преступления!» Не ждите, затаив дыхание, этой реплики. Евреи совершали геноцид в прошлом, и вполне способны его повторить.

Евреи не более кровожадны, чем остальное человечество. Но безумная мысль об избранности, мания превосходства — расового и религиозного — движущая сила любого геноцида. Если ты веришь, что сам Господь Бог избрал твой народ править миром, если ты серьезно считаешь других «недочеловеками», тебя покарает тот самый Бог, имя которого ты помянул всуе, но превратит он тебя не в безвредную лягушку, а в маньяка-убийцу. Когда японцев поразил вирус этой болезни в 1930-х, они раскурочили Нанкин и ели печень пленных. Немцы, одержимые комплексом арийского превосходства, завалили Бабий Яр трупами. Вдумчивые читатели библейских книг Иисуса Навина и Судей, отцы-основатели Соединенных Штатов, примерили на себя корону избранничества, и почти полностью истребили индейцев.

Еврейская мания избранности не раз приводила к геноциду. Возле Яффских ворот Иерусалима некогда стоял небольшой полупромышленный район Мамилла, несколько лет назад разрушенный строителями жилых домов. На его месте они воздвигли гигантскую подземную автостоянку и уродливый комплекс домов для сверхбогачей, граничащий с роскошным отелем «Цитадель Давида». Чуть подальше сохранилось старое кладбище Мамиллы, где погребены арабские вельможи, пришедшие с Омаром в 638 году, и пруд Мамиллы — прямоугольный водосборник размером со стадион и глубиной в пять метров, выкопанный по приказу Понтия Пилата. Когда в нем нет воды, он похож на большой котлован. Неподалеку от пруда, в ходе строительных работ было обнаружено пещерное захоронение с сотнями и сотнями черепов и костей. Оно было украшено крестом и надписью: «Одному Богу ведомы их имена». Журнал Biblical Archaeology Review (издатель — американский еврей Гершель Шанкс) напечатал длинную статью израильского археолога Ронни Райха об этой находке.

Останки усопших были погребены в пещере в 614 году н. э., самом страшном году в истории Палестины вплоть до XX столетия. Шотландский историк и географ Адам Смит написал в своей книге «Историческая география Палестины» («Historical Geography of Palestine»): «Рана ужасной катастрофы 614 года, оставившая видимые следы в этой земле, до сих пор не зарубцевалась».

В 614 году Палестина была провинцией Византийской империи. Это был процветающий, в основном христианский край с хорошо развитым сельским хозяйством, сложной ирригационной системой и заботливо сложенными террасами. Толпы паломников посещали святые места: воздвигнутые Константином храм Вознесения на Масличной горе и храм Воскресения Христова (Гроб Господень) считались рукотворными чудесами света. Иудейскую пустыню оживляли восемьдесят монастырей с их собраниями бесценных рукописей и богослужениями. Отцы церкви, блаженный Иероним из Вифлеема, Ориген и Евсевий из Цезареи все еще жили в народной памяти. Замечательный палестинский писатель, сопоставимый с малыми пророками, блаженный Иоанн Мосх, только что закончил свой труд «Луг духовный».

Существовала и богатая еврейская община, жившая среди христиан, в основном в Тивериаде, на берегах Галилейского моря. Ее мудрецы только-только завершили свою версию Талмуда, кодификацию своей веры, раввинистического иудаизма, но за духовным руководством они обращались к гораздо более многочисленной еврейской общине в персидской Вавилонии.

В 614 году местные палестинские евреи объединились со своими вавилонскими единоверцами и помогли персам завоевать Святую Землю. Двадцать шесть тысяч евреев участвовали в нападении. После победы персов евреи осуществили массовый холокост палестинских христиан. Они сжигали церкви и монастыри, убивали монахов и священников, бросали в костер книги. Непревзойденной красоты базилика Рыб и Хлебов в Табге, храм Вознесения на Масличной горе, церковь св. Стефана Первомученика напротив Дамасских ворот, собор св. Сион на Сионской горе возглавляют длинный список разрушенных храмов. Немногие церкви пережили этот погром. Великая Лавра Саввы Освященного, запрятанная в бездонном Ущелье Огня (Вади ан-Нар), уцелела благодаря своему отдаленному местоположению и отвесным скалам. Церковь Рождества была спасена чудесным образом: когда евреи приказали ее разрушить, персы заартачились. Они сочли мозаичное изображение трех волхвов над дверью портретом персидских царей и защитили церковь.

Но этими варварскими разрушениями погром не окончился. Когда Иерусалим сдался персам, тысячи местных христиан попали в плен, и были загнаны в пустой пруд Мамиллы. Израильский археолог Ронни Райх пишет:


По всей видимости, они были проданы тому, кто заплатил за них самую высокую цену. Согласно ряду источников, христианских пленников купили евреи, которые затем убили их прямо на месте.


Оксфордский профессор Генри Харт Милман в своей «Истории евреев» описывает это событие более красочно:


И вот он наступил, долгожданный час триумфа и мщения, и евреи не упустили случая. Они смыли осквернение святого града реками христианской крови. Говорят, что персы продавали несчастных пленников с молотка. Мстительность евреев оказалась сильней их алчности: они не только не пожалели свои сокровища ради приобретения этих невольников, но и казнили всех, за кого так щедро заплатили. Современники говорили, что погибло 90 тысяч человек…


Свидетель бойни, Стратегий из лавры Саввы Освященного, не так хладнокровен:


Вслед за этим мерзкие евреи… возликовали чрезвычайно, ибо они терпеть не могли христиан, и задумали дьявольский план. Как встарь они купили Бога за тридцать сребреников, так и сейчас они купили христиан из пруда… Сколько душ погубили они в пруду Мамиллы! Сколько погибло от голода и жажды! Сколько священников и монахов они предали мечу! Сколько дев, отказавших отвратительным насильникам, предано смерти врагом! Сколько родителей заколото на трупах своих детей! Сколько людей привели туда евреи и зарезали, как скот на бойне, сколько стало святыми мучениками! Кто мог бы сосчитать трупы замученных в Иерусалиме!


По мнению Стратегия, в этой кровавой бойне погибло 66 тысяч палестинских христиан.

Говоря прозой, евреи выкупили христиан из рук персидских солдат за хорошие деньги, а потом зарезали своих пленников в пруду Мамиллы, «который до краев наполнился кровью». Только в Иерусалиме евреи убили от 60-ти до 90 тысяч палестинских христиан. В пересчете на сегодняшний день это было бы полтора миллиона человек, ведь согласно Британской энциклопедии, все население Земли тогда составляло 300 миллионов человек, в двадцать раз меньше, чем сегодня. Несколько дней спустя персидские военачальники осознали размах резни, и остановили убийц.

Израильский археолог Ронни Райх, к его чести будет сказано, не пытается свалить вину за резню на персов, как обычно делается в наши дни. Он признает, что «персидская империя не была основана на религиозных принципах и отличалась религиозной терпимостью». Этот честный человек определенно не смог бы писать для газеты Washington Post. Корреспондент WP в Израиле охарактеризовал бы резню как «ответный удар евреев, страдавших под гнетом христиан».

Холокост палестинских христиан в 614 году хорошо документирован, и каждый может найти его описание в старых книгах. Но в современных путеводителях и учебниках он не упоминается. Эллиотт Горовиц, в своем блестящем обзоре еврейской исторической апологетики описал, как практически все еврейские историки утаивали факты и переписывали историю. Их укрывательство продолжается и по сей день. Недавние израильские публикации сваливают вину на персов, как они перекладывают ответственность за резню в Сабре и Шатиле на ливанских маронитов.

Горовиц пишет:


Рауль Хильберг, в историческом труде «The Destruction of the European Jews», утверждает, что «превентивные атаки, вооруженное сопротивление и месть почти полностью отсутствуют в двухтысячелетней истории еврейских гетто». Ави Иона, ведущий израильский историк, Леон Поляков, автор «Истории антисемитизма» (изданной на средства вора Марка Рича. — И. Ш.), и многие другие оправдывают, замалчивают или полностью отрицают холокост 614 года. Бенцион Динур, бывший директор Музея-мемориала (еврейского) Холокоста Яд ва-Шем, использовал эвфемизм, который глубоко оскорбил бы его самого, если бы речь шла о евреях: «непокорность христиан была обуздана».


Как правило еврейские исторические и идеологические писания печально известны своей ненадежностью и апологетикой, показывает Горовиц. Конечно, «не все евреи без исключения грешат этим», чему доказательством сам Горовиц, Финкельштейн и другие замечательные люди, но они первыми бы согласились с этой оценкой. Фарисейское самодовольство и необоснованные претензии на мученический венец, подкрепляемые тенденциозными, искажающими историю легендами, привели к ментальной дисфункции, одержимости, столь характерной для многих современных евреев. Эта одержимость одурманивает евреев и придает им необычную силу при отстаивании своих искаженных представлений. Это грубое искажение реальности превращает евреев в непобедимых берсерков идеологической борьбы. Но эта успешная стратегия — душевная болезнь, опасная для душ евреев и для жизни всех прочих.

Поэтому я искренне сожалею, что повсюду — от Осло в Норвегии до Маршалловых островов в Тихом Океане, растут, как поганки, музеи холокоста, сводящие с ума евреев, вбивающие им в души опьяняющую ложь о «всемирной ненависти», на которую надо ответить ненавистью и местью. Что стало бы с обиженной девушкой, если бы ей каждый день по двадцать раз напоминали о происшедшем изнасиловании? Она, наверное, сошла бы с ума или превратилась в маньяка-убийцу. Чтобы спасти ее, следовало бы напомнить, что и ее руки не чисты.

Евреи — не первые и не последние люди, сводимые с ума тенденциозными рассказами. Немцы были опьянены несправедливостью Версальского договора, и Адольф Гитлер озвучил эту болезнь. Эрик Марголис пишет в газете Toronto Sun об армянах, приведенных в бешенство односторонним пересказом истории страданий их отцов в 1915 году. В результате, в 1990-х они вырезали тысячи своих мирных соседей-азеров и изгнали 800 тысяч местных не-армян. «Пришло время признать все ужасы прошлого», — делает вывод Марголис. Но на мой взгляд, пришло время признать опасность подстрекательского, провокаторского, одностороннего нарратива. Ведь такой же набор тенденциозных, искажающих реальность легенд была использована активистами воинствующего феминизма, коммунизма, психоанализа, неоконсерватизма, неолиберализма, сионизма чтобы разъярить своих сторонников и превратить их в берсерков идеологической борьбы.

В постсоветской России антикоммунисты вовсю использовали этот прием. Их тенденциозные рассказы об ужасах большевистской власти и о зверствах красных были типизированы художником Глазуновым и разоблачены Станиславом Куняевым. Без этого противоядия читатели могли бы проникнуться ненавистью к истории своей страны и к собственным отцам и дедам.

Односторонний нарратив привел нас в безумный, больной мир. Наша главная система общения, СМИ, усугубляет эту болезнь, и ведет нас к погибели. Чтобы вернуться к здравому смыслу, нужно поддерживать сбалансированную, альтернативную дискуссию. А коль скоро евреи обладают большим влиянием в современном мире, еврейский кривобокий, односторонний дискурс должен быть деконструирован, и венец мученичества осторожно снят.

Пусть трагические события 614 года вернутся в исторические хроники, ибо это поможет евреям излечиться от своих параноидных иллюзий. Не зная их, невозможно понять условия договора 638 года между иерусалимцами и халифом Омаром ибн Хаттабом. В Сулх аль Кудс, где был заключен этот договор, Патриарх Софроний попросил, а могущественный арабский правитель согласился защитить жителей Иерусалима от еврейских зверств.

Геноцид 614 года был самым ужасным, но не единственным геноцидом, совершенным евреями в то тревожное время. Хотя библейская история завоевания Ханаана Иисусом Навином — всего лишь сказка, она повлияла на еврейские души. Шестой век был эпохой сильного еврейского влияния, и на его долю выпало гораздо больше резни, чем обычно.

Так, всего за несколько лет до трагедии 614 года, в 610 году, евреи Антиохии вырезали христиан. Еврейский историк, Генрих Грец, создатель самой лживой, тенденциозной и увы, популярной шеститомной «Истории Евреев», писал:


(Евреи) обрушились на своих соседей-христиан и отомстили за страдания, которые они перенесли; они убили всех, кто попал в их руки, и бросили тела в огонь, как христиане поступили с ними сто лет назад. Патриарх Анастасий, объект особой еврейской ненависти, подвергся надругательству, и его тело волокли по улицам до того, как предали смерти.


Генрих Грец, как и пресс-атташе израильской армии, убеждены, что евреи всегда «вершат возмездие». Эта догма не была изобретением CNN или Шарона: она глубоко укоренена в еврейской психике, как последнее средство защиты. Впрочем, Грец (как и прочие еврейские историки) не решился рассказать, что во время антиохийской резни


Евреи Антиохии выпотрошили великого Патриарха Анастасия, заставили его глотать собственные кишки; они вырвали его гениталии и бросили ему в лицо.


После холокоста 614 года прошло 25 лет, и Палестина была завоевана арабами халифа Омара. Вскоре большинство палестинских евреев и христиан приняло учение Пророка, хотя и по разным причинам. Местным христианам ислам представлялся чем-то вроде несторианского христианства без икон, без вмешательства Константинополя и без греков. (Господство греков в палестинской церкви остается проблемой местных христиан вплоть до сегодняшнего дня).

Для простых местных евреев ислам был возвращением к вере Авраама и Моисея. В любом случае они не могли разобраться в крайне сложных и запутанных лабиринтах новой еврейско-вавилонской веры (раввинистического, талмудического иудаизма). Большинство из них стало мусульманами и слилось с остальным палестинским населением.

Современные евреи не должны ощущать вины за кровавые злодеяния давно ушедших в небытие евреев. Сын не отвечает за грехи отца. Но Израиль мог бы превратить эту братскую могилу с ее византийской часовней и мозаикой в небольшой и трогательный мемориал, напоминающий своим гражданам об ужасной странице в истории страны и об опасности мании превосходства. Вместо этого израильские власти предпочли уничтожить захоронение и устроили на его месте подземную автостоянку, что не вызвало ни малейшего ропота.

Хранители еврейской совести, например, писатель Амос Оз и другие, выступили против разрушения следов прошлого. Но нет, не братской могилы в Мамилле. Они составили петицию против прокладки десятидюймовой трубы во дворе мечети Аль-Акса. Неважно, что ведущие израильские археологи дали «зеленый свет» работам — еврейские письменники назвали прокладку трубы «варварским преступлением мусульман, направленным на уничтожение еврейского наследия Иерусалима». Среди подписавшихся я обнаружил, к своему изумлению и сожалению, имя Ронни Райха, хотя он мог бы рассказать им, кто уничтожил следы еврейского наследия у пруда Мамиллы.

Тенденциозно подобранная история создает искаженную картину действительности. Признание прошлого с его достижениями и преступлениями — необходимый шаг на пути к душевному здоровью народа. Немцы и японцы признали преступления своих отцов, осознали их моральное падение, и вышли из этого испытания более скромными и менее кичливыми. Мы, евреи, не сумели изгнать надменный дух избранничества, и оказались в затруднительном положении.

Поэтому идея превосходства до сих пор правит нами, как и прежде, призывая к геноциду. В 1982-м году Амос Оз встретил израильтянина, который поделился с автором своей мечтой стать еврейским Гитлером для палестинцев. Настойчивые слухи отождествляют этого потенциального Гитлера с Ариэлем Шароном. Так это или нет, но его мечта шаг за шагом реализуется.

Ведущая израильская газета Haaretz поместила на первой полосе платное объявление — фатву, галахический приговор раввинов. Раввины провозгласили, что «Измаил» (арабы) это и есть «Амалек». «Амалек» упомянут в Библии: это племя, причинившее много бед Сынам Израиля, и в наказание Бог Израиля приказал своему избранному народу поголовно истребить его, вплоть до последнего ребенка и домашнего животного. Царь Саул, воевавший с Амалеком, напортачил: перебить-то их он перебил, но пощадил нерожалых дев. Этот прокол стоил ему царской короны. Долг «истребить народ Амалека» и по сей день числится среди основных заветов еврейской веры, хотя точно не известно, кто является потомком проклятого племени.

После Второй мировой войны некоторые евреи, включая будущего премьер-министра Менахема Бегина, считали Амалеком немцев. Воодушевленный этим мнением, еврейский религиозный социалист и борец против нацизма, Абба Ковнер, решил отравить систему водоснабжения немецких городов и убить шесть миллионов немцев. Яд он получил то ли от будущего президента Израиля Эфраима Кацира, то ли от его брата, в будущем — создателя израильской атомной бомбы. Кацир полагал, что Ковнер намеревался отравить «только» несколько тысяч немецких «амалеков». По воле случая этот план провалился, когда Ковнер был задержан британскими чиновниками в порту. Этот инцидент был описан в изданной в 2001 году в Израиле биографии Ковнера, написанной профессором Диной Порат, главой Центра исследований антисемитизма при Тель-Авивском университете.

Говоря простым языком, раввины постановили: евреи обязаны перебить всех арабов, включая женщин и грудных младенцев, а также их домашних животных, до последнего кота. Либеральная газета Haaretz, редактор и владелец которой достаточно сведущи, чтобы понять смысл этого постановления, донесла его до читателя. Некоторые палестинские активисты недавно раскритиковали меня за публикацию статей в русском еженедельнике Завтра и за цитаты из американского еженедельника Spotlight. Интересно, почему они не осудили меня за мои статьи в Haaretz? По крайней мере, Завтра и Spotlight никогда не публиковали призывов к геноциду.

Было бы несправедливо указывать пальцем только на Haaretz. Другая видная еврейская газета, Washington Post, опубликовала не менее пылкий призыв к геноциду, автором которого является Чарльз Краутхаммер. Этот поклонник царя Саула, не полагаясь на глубокое знание его читательской аудиторией Библии, сослался на массовое убийство иракских солдат, устроенное генералом Пауэллом в конце первой иракской войны. Автор цитирует слова Колина Пауэлла: «Сначала мы их окружим, а потом всех до единого перебьем». В своей статье с ее тщательно взвешенными выражениями и старательно выбранными цитатами Краутаммер не случайно козыряет «неодушевленным» английским местоимением, когда пишет о множестве убитых арабов; из двух английских слов он выбрал именно «it» — так говорят не о людях, но о животных. «Они» (арабы) — это «it» (животные, не люди). На заключительной стадии войны 1991 года огромные массы отступавших и безоружных иракцев были хладнокровно перебиты военно-воздушными силами США, и тела их были зарыты бульдозерами в песке пустыни в гигантских и безымянных братских могилах. Число жертв этой гекатомбы — от 100 тысяч до полумиллиона. Одному Богу ведомы их имена.

Краутхаммер хотел бы повторить этот подвиг в Палестине. Палестинские «животные» уже окружены, отрезаны от окружающего мира, разделены израильской армией на семьдесят частей. Теперь все готово к большой бойне. «Убивайте их» — страстно призывает он. Наверное, он опасается, как бы персы снова не остановили кровавый пир до того, как пруд Мамиллы до краев наполнится кровью. Его опасения — наши надежды.

Убийцы вампиров

Народные легенды о вампирах предлагают читателям различные средства от нападения кровососов. Помогает горсть могильной земли, хорош чеснок, а самым эффективным оружием считается крест. Но эти средства не всегда действуют. В уморительной комедии ужасов Романа Поланского «Бесстрашные убийцы вампиров» герой пытается отпугнуть крестом вампира-еврея. Тот смотрит на него с понимающей улыбочкой, словно взятой из «Молочника Тевье», и молча обнажает клыки. Крест его не пугает. Я невольно вспоминаю этот фильм, наблюдая за новой волной споров о Холокосте.

Историки-ревизионисты (те, кого их противники называют «отрицателями Холокоста») вознамерились встретиться в Бейруте, дабы сравнить результаты своих исследований нацистского геноцида. Общественные организации американских евреев, в том числе Сионистская организация Америки (СОА) и Антидиффамационная лига, потребовали запретить конференцию, и ливанское правительство подчинилось.

Нельзя сказать, что СОА выступает против ревизионизма как такового. Эта организация сама подала пример отрицания истории, выпустив за счет американских налогоплательщиков брошюру под названием: «Дейр-Яссин: история одной лжи». Дейр-Яссин — мирная деревня, на которую девятого апреля 1948 напали еврейские террористические группировки «Эцель» и «Лехи» и вырезали всех жителей — и мужчин, и женщин, и детей. Не стану углубляться в кровавые подробности: отрезанные уши, вспоротые животы, изнасилованные женщины, сожженные заживо мужчины, тела, сброшенные в каменоломни, триумфальное шествие убийц… Все бойни, от Бабьего Яра до Дейр-Яссина, по сути одинаковы.

Ревизионисты из СОА взяли на вооружение все методы своих противников-«отрицателей»: они отвергают свидетельства очевидцев — выживших, работников Красного Креста, британской полиции, еврейских разведчиков и других еврейских наблюдателей, присутствовавших при резне. Отвергают даже извинение Бен-Гуриона, указывая, что в конце концов командиры этих банд, в свою очередь, стали премьер-министрами еврейского государства. Для СОА ценны только свидетельства убийц. Конечно, если убийцы — евреи.

Если евреи — жертвы, СОА не жалеет никаких сил для опровержения ревизионизма. Эта этически сомнительная позиция, несомненно, очень удобна для участников несостоявшейся конференции в Бейруте. Согласно их логике, если израильтяне рассказывают сказки о том, что произошло в 1948 году, то это бросает тень и на воспоминания евреев о Холокосте.

Они напоминают нам о других случаях раздувания катастроф с последующим разоблачением, имевших место в XX веке. New York Times, BBC, CNN и многие другие СМИ сообщали о «резне в Тимишоаре», предпринятой Чаушеску, число жертв которой якобы составило 90 000 граждан. Чаушеску был расстрелян, к власти пришли прозападные политики… а независимое расследование установило, что погибли всего 96 человек — в тысячу раз меньше, чем нам рассказывали. В первых сообщениях об 11 сентября шла речь о 60 000 жертвах, из них 4 000 израильтян. Теперь мы знаем, что погибло лишь 3 000 человек, и из них около сорока евреев: общее число жертв уменьшилось в двадцать раз, число жертв-евреев — в сто раз.

Еще одно разоблачение связано с кишиневским погромом. Поначалу свидетели и еврейские организации говорили о пятистах убитых. Затем их число снизилось до сорока восьми — в десять раз меньше. Современные историки отмечают, что во всех погромах в царской России число жертв-евреев составляло приблизительно одну треть от общего числа жертв вялотекущей «войны» украинских крестьян-бедняков против еврейской буржуазии (сейчас ее называют «украинской интифадой»). Согласитесь, в школах нам, евреям, рассказывали об этом совсем иначе.

Число жертв страшного еврейского погрома, устроенного казаками Хмельницкого в 1648 году, которое обычно оценивается в 500 000 человек, современный еврейский исследователь Джонатан Израэл снижает в десять раз. Кроме того, он отрицает, что имело место истребление евреев: шла гражданская война, и евреи страдали в ней не больше и не меньше других участников — украинцев и поляков.

Вдохновленные этими достижениями, выиграли несколько очков и ревизионисты: истории о мыле из человеческого жира, рассказы Визеля о сжигании людей живьем в печах и другие, еще более невероятные свидетельства были отправлены на свалку. Но, помимо этого ревизионисты подвергают сомнению общее число потерь евреев. Это непростой вопрос, и сложности начинаются с трактовки самого понятия «потери».

Хороший пример «определения жертвы» предоставил на прошлой неделе Haaretz. В 1991 году, по окончании войны в Персидском заливе, было объявлено, что в ходе военных действий погиб один израильтянин. Сейчас израильские потери в этой войне официально оцениваются в сто человек, и родственники этих людей получают пенсии от правительства Ирака. Одни жертвы погибли от стресса, другие задохнулись, не сумев снять противогазы. Автор статьи в Haaretz утверждает, что многие другие иски были попросту отклонены израильскими властями.

Оценивая потери евреев во Второй мировой войне, еврейские организации берут численность евреев в довоенной Европе, отнимают от нее численность евреев в Европе после войны и получают более пяти миллионов евреев, погибших во время войны. Сюда входят и евреи-солдаты, такие как мой дядя, который погиб, защищая Ленинград. Сюда же входит и мой престарелый дед, умерший от старости и недоедания в еврейском квартале Станиславова. Сюда же попадают жертвы тифа и других заболеваний, а также умершие от голода. Число их, конечно же, велико — война была поистине страшной. Например, в Белоруссии, где проживало множество евреев, из каждых четырех жителей (евреев и гоев, вместе взятых) выжил лишь один.

Вот почему необходимо отвергнуть концепцию еврейского Холокоста, искусственно отделяющую погибших евреев от огромного множества их погибших соотечественников и собратьев по испытаниям. Эта концепция разделяет моего дядю-солдата Авраама и его товарища по взводу Ивана, убитых одним снарядом. Она отделяет мою тетю, застреленную с бреющего немецкого самолета от ее возлюбленного-поляка. Эта концепция должна быть отвергнута — она отравляет умы евреев, заражая их ненавистью к неевреям и чувством собственной исключительности.

Однако на этом ревизионисты не останавливаются: многие из них рискуют своими карьерами и имуществом, стремясь подорвать то, что они называют «мифом о Холокосте». Их можно понять. В наше время позволено открыто подвергать сомнению любые мифы, от непорочного зачатия до мифов, лежащих в основе существования Израиля. И лишь культ Холокоста занимает уникальное положение: всякое исследование, способное вызвать сомнение в его священных догматах, запрещено законом. Догматы имеют свойство привлекать к себе критические умы. Но за этой «красной мулетой» рога атакующего быка встречают лишь пустоту. Споры о газовых камерах и производстве мыла бывают острыми и занимательными, но они не относятся к сути дела. Где же матадор?

В своем разоблачительном бестселлере «Индустрия Холокоста» доктор Норман Финкельштейн сделал смелый шаг. Однако между Финкельштейном и бейрутскими ревизионистами имеется значительное различие. Доктор Финкельштейн, сын людей, выживших в Холокосте, не стал участвовать в сомнительных с точки зрения закона дискуссиях о фактах, а сосредоточился на идеологической концепции, лежащей в основе культа Холокоста.

Конечно, он за это тоже поплатился. Во Франции на него подала в суд еврейская организация «Юристы без границ». Эти юристы молчали, когда израильское правосудие приговорило еврея, убившего нееврейского ребенка, к шести месяцам заключения условно. Они и пальцем не пошевелили, когда пятнадцатилетнюю девочку по имени Суад бросили в одиночную камеру, лишили помощи адвоката и подвергли моральным истязаниям. Мы не видели их в израильских военных судах, когда неевреи осуждались на длительное тюремное заключение исходя из ничем не подтвержденных показаний одного-единственного израильского солдата. Похоже, какие-то границы для этих юристов все-таки существуют.

Финкельштейн исследует секрет скрытого еврейского обаяния, открывающего для нас сердца американцев и сейфы швейцарских банков. Он приходит к выводу, что мы добиваемся своего, вызывая у европейцев и американцев чувство вины:


Культ Холокоста оказался незаменимым идеологическим оружием. Он превращает государство, обладающее одной из самых мощных армий в мире и неоднократно повинное в нарушении прав человека, в страну-жертву, и придает статус вечных жертв самой влиятельной этнической группе в США.


Проведя блестящий анализ культа Холокоста, Финкельштейн делает поразительное открытие: перед нами — всего лишь несколько клише, грубо и наспех сшитых скорбным голосом Эли Визеля.

Однако сам Финкельштейн своего открытия не замечает: он пребывает в убеждении, что культ Холокоста — великое изобретение, сравнимое с изобретением колеса. Оно решает вечную проблему: как богатым и влиятельным оградить себя от зависти и ненависти эксплуатируемых бедняков? Она позволяет Марку Ричу и прочим жуликам мошенничать и воровать, она позволяет израильской армии бесстыдно убивать детей и обрекать на голодную смерть женщин. Мнение Финкельштейна разделяют многие израильтяне. Лучше всего выразил его в 1996 году Ари Шавит, известный автор, пишущий для Haaretz, сказав по поводу убийства армией Израиля около сотни гражданских беженцев в Кане, Ливан следующее: «Мы можем убивать, сколько влезет — музей Холокоста на нашей стороне». Ту же мысль выражали Боаз Эврон, Том Сегев и другие израильские авторы.

Тезис доктора Финкельштейна можно подытожить так: евреи решили задачу «квадратуры круга» — вечную проблему, не дававшую покоя аристократам и миллионерам-выскочкам. А именно: они разоружили своих противников, сыграв на их сострадании и чувстве вины.

Меня восхищает упорная вера доктора Финкельштейна в человеческую доброту. Должно быть, еще он верит в фей. По моим оценкам, сострадание и чувство вины могут обеспечить бесплатную тарелку супа. Да и то не факт. Но никак не бессчетные миллиарды долларов. Доктор Финкельштейн — не слепой. Он заметил, что цыгане — тоже жертвы нацистов — не получили от «сострадательной» Германии почти ничего. Способность американцев испытывать коллективную вину по отношению к вьетнамским жертвам (пять миллионов убитых, миллион вдов, города и селения, уничтоженные «агентом оранж») исчерпывающе отражена в недавнем заявлении государственного секретаря Уильяма Коэна: «Никаких извинений, не говоря уж о компенсациях, не будет. Война есть война». Но, несмотря на все эти факты, доктор Финкельштейн хватается за крест и пытается отпугнуть им вампира.

Что за топливо подпитывает индустрию Холокоста? Вопрос не праздный и не теоретический. У нас на глазах разворачивается очередная трагедия — медленное удушение палестинских поселений. Не проходит дня, когда бы в Палестине не срубили дерево, не снесли дом, не убили ребенка. В Иерусалиме евреи отметили Пурим погромом неевреев, и новость об этом едва нашла себе место на шестой газетной полосе. В Хевроне парни из «Кахане» встречали Пурим на могиле Гольдштейна — убийцы трех десятков невинных людей. Может быть, хватит ходить на цыпочках?

Джеймс Джойс в «Улиссе» красноречиво выражает свое отношение к кровавой риторике борьбы за освобождение Ирландии: его Блум пукает у надгробья ирландского борца за свободу. Мой дедушка, мои дядья и тетки погибли во Второй мировой, но, клянусь их памятью, если бы я верил, что чувство вины за Холокост привело к гибели хоть одного палестинского ребенка — публично помочился бы на мемориал Шоа.

Шаткость культа Холокоста и одновременно легкость, с которой он засасывает в себя миллиарды долларов, доказывают, что за ним стоит реальная сила. Сила темная, невидимая, неназываемая — но реальная. Эта сила берется не от Холокоста — напротив, культ Холокоста является демонстрацией ее мускулов.

В новой религиозности США, называемой иногда «иудеохристианством», Холокост затмил Страсти Христовы, а образование государства Израиль — Воскресение. Евреи занимают центральное место в американском общественном дискурсе.

Вот почему все усилия ревизионистов обречены. Люди, навязывающие миру культ Холокоста, способны навязать миру что угодно — ведь общественный дискурс в их руках. Культ Холокоста — лишь немногое из того, на что они способны. И откровения доктора Финкельштейна вызовут у них только усмешку, обнажающую клыки.

Камикадзе из Калифорнии

Слабо пройтись по проводам ЛЭП? Обидеть медвежат на глазах медведицы? Отвесить леща десантнику? Браво. Тогда вам к ОХлам — Отрицателям Холокоста. Они не чтут еврейский Холокост 40-ых годов должным образом, считая это всего лишь одной из многих катастроф, которое успело пережить человечество. Они не верят в сакральные шесть миллионов жертв, не верят в газовые камеры и в индустрию геноцида. ОХлы — члены небольшой, но убежденной секты, которая включает и немецких старушек, и французских историков, и американских активистов. Для евреев они — еретики, а ересь подлежит искоренению, причём, как и во времена инквизиции, светскими судами.

В наши дни можно безопасно отрицать Воскресение Христово, сомневаться в Искуплении Грехов, в Троице. Не страшно даже опровергать мифы основания Израиля. И только догмат Холокоста неприкосновенен, как священная корова. За посягательство на истинность его утверждений можно схлопотать срок. Однако, догмы, как сирены, манят пытливые умы.

Недавно в секте ОХлов объявился новый камикадзе — миллионер, айтишник, известный издатель, публикатор, журналист-расследователь, ранее на эту тему никогда не высказывавшийся — Рон Унз из Калифорнии. После ряда взрывных публикаций — убийство Кеннеди, измена Маккейна, 9/11 — Унз внезапно разразился длинной, в 15 000 слов статьей о Холокосте и его отрицании, а заодно разместил на своем ресурсе несколько основных статей и книг на ОХ-тему.

Рон Унз пишет, что догмат еврейского Холокоста возник через много лет после окончания 2-й мировой и по уходу в иной мир непосредственных свидетелей тех событий — в начале семидесятых; до этого само слово «Холокост» относилось только к варварским бомбардировкам союзниками Дрездена и японской Хиросимы, а о массовой гибели евреев в индустриальных масштабах не слыхали даже историки войны. О ней не упоминали ни Черчилль, ни Эйзенхауэр, ни де Голль. Американцы относили эти рассказы к категории разнузданной военной пропаганды, вроде немецких солдат первой мировой, жаривших бельгийских младенцев на своих штыках. Но затем внезапно Холокост стал установленным историческим фактом. В ответ появилось ОХ.

Первые ОХлы появились во Франции, под влиянием уцелевшего в нацистских лагерях коммуниста профессора Поля Рассинье (Paul Rassinier), затем подтянулись немцы, а позже и англичане и американцы. Это были люди разных убеждений: этнические немцы Ernst Zundel и Ingrid Zundel придерживались откровенно про-нацистских взглядов и считали Холокост поклепом на нацистов; профессор-француз Robert Faurisson симпатизировал правительству Виши (французское коллаборационистское правительство при немецкой оккупации), но многие другие были левыми, как недавно умерший профессор Serge Thion, которого я знал лично. В своё время, оставив выгодное положение в обществе, профессор целиком посвятил себя ОХ-теме, что в конечном итоге вынудило его скрываться от французских шпиков в разных странах. Тем не менее, будучи постоянно «в бегах», он ухитрялся вести свой ревизионистский сайт.

Maria Poumier — французская и испанская поэтесса-коммунист, мой друг, прожившая около 10 лет на Кубе, познакомила меня с Roger Garaudy, тоже старым коммунистом, защитником мусульман и арабов. Он пытался сплавить христианство с идеями коммунизма, принял ислам и написал книгу, в которой назвал нарратив Холокоста — фундаментальным сионистским мифом. Дьедонне Мбала Мбала — талантливый французский комик (Dieudonne M’bala M’bala) высмеивал Холокост и даже баллотировался в парламент от Национального Фронта Мари Ле Пэн. Это его арестовали за шутку в ФБ о расстреле редакции «Шарли Эбдо» (кстати, весьма пошлого издания), когда во время объявленного в Париже траура, он сравнил себя с Шарли Кулибали (объединив название редакции с фамилией террориста, напавшего на магазин кошерных продуктов).

В мейнстримной медии ОХлов обычно клеймят ярлыками «нацистов», хотя в действительности многие принадлежат левым партиям. Даже меня до кучи записали в ОХлы, — лишь за то, что был готов их выслушать, хотя я никогда не отрицал (впрочем, и не подтверждал) масштаб ужасов Холокоста: я, знаете, законопослушный гражданин. К тому же, меня никогда не интересовали факты — только их интерпретация.

Тем не менее, я отрицаю. Отрицаю религиозный «спасительный» привкус в термине Холокост — жертвы всесожжения; отрицаю метафизическую уникальность этого явления; отрицаю этот покойницкий культ и считаю, что все, и евреи, и мусульмане и христиане, должны, как в своё время праотец Авраам, разбить этого идола. Я отрицаю благотворность этого пост-травматического синдрома, выродившегося в увековечивании ужасов войны. «Любите друг друга сейчас, другой жизни не будет», как сказал Омар Хайям, и предоставьте мертвых — мертвым. Я немало писал против нынешнего болезненного интереса к массовой гибели — будь то еврейский Холокост 40-х, армянская резня 1915, украинский голодомор, Катынь, Красные Хмеры и т. п.

Однако, вернёмся к Рону Унзу. Он весьма благоразумно уклонился от обсуждения инфернальных подробностей: размеры печей, подсчёт числа трупов, и т. д. Унз — мета-рассказчик. Он не пережевывает реалистические подробности гибели евреев, а исследует мета-нарратив, то есть обсуждение темы, не вдаваясь в ее детали. Не стоит перегружать читателя мрачными подробностями. В конце концов, одни люди других во все века убивали пачками. И будут, скорее всего. Что же с этим делать? Главный вопрос, к которому нас приводит статья Рона Унза, это не «действительно ли 6 млн евреев убили лишь за то, что они родились евреями?», а «отчего культ Холокоста с его храмами в виде музеев Холокоста, выскочившими как грибы после дождя по всему миру от Небраски до Фиджи, стал так популярен?» Ответы на этот последний вопрос имеются, и их несколько.

Итак.

Первый ответ — самый очевидный. Это выгодно жуликоватым евреям, позволяет им приумножать богатство и отводить от себя зависть и ненависть обманутых бедняков. На Украине и в России еврейские олигархи пользуются этим громоотводом, когда их обвиняют в воровстве народного достояния. (Когда дербанили медиа-холдинг «Мост» Гусинского, тот сразу заявил об антисемитизме. Правда, на тот момент не помогло. Но ведь идея защиты понятна?). Это помогало Бернарду Мэйдоффу, создателю финансовой пирамиды, долгое время богатеть, обворовывая тысячи людей (кончил он пожизненным заключением). Это страхует трех одиозных евреев Коэна, Пекера, Вейсельберга, подставивших Трампа в деле порно-актрисы. Кто их помянет — сразу зачисляется в подельники палачей Освенцима.

Второй ответ — это выгодно Израилю, как отмазка для армии. Как заявил Ari Shavit газете Haaretz в 1996 когда Армия Израиля убила более сотни гражданских беженцев в Кане, Ливан: «Мы можем убивать безнаказанно, так как на нашей стороне музей Холокоста». Международный Альянс в Память о Холокосте (IHRA) навязывает всему миру своё определение антисемитизма, в котором критика политики Израиля приравнивается к антисемитизму (!). Так, недавно лидер партии лейбористов в Британии, Джереми Корбин, был вынужден капитулировать, приняв IHRA определение. Борьба длилась все лето. Корбин отстаивал своё определение антисемитизма, позволяющее свободную критику правительства Израиля. Ан нет. МИД Израиля в шоколаде.

Третий ответ — это золотая жила для еврейских организаций, представляющих интересы жертв Холокоста. Миллиарды долларов в качестве компенсаций выкачивают из Германии, Швейцарии, Польши, Эстонии и других стран. Львиная доля «барыша» оседает в руках функционеров и только крохи доходят по прямому адресу — конкретным людям. Этот механизм обогащения наглядно продемонстрирован в книге Нормана Финкельштейна («The holocaust industry»), на которую, кстати, ссылается и Рон Унц.

Эти три очевидных, в некотором роде, «детских» ответа, не объясняют сложившуюся парадоксальную ситуацию принятия правящими элитами практически ВСЕХ стран Запада Х-догмата. Под Х-догматом (или догмы Холокоста), я имею в виду почти религиозную канонизацию сведений о Холокосте с вытекающими отсюда негативными последствиями для ОХлов. Как в средние века за неправильное толкование Священного Писания можно было взойти на костёр, так и ныне, за вольнодумство в сфере Холокоста можно угодить за решетку. Шутки, песни о Холокосте — наказуемы.

Яркий пример тому — история Alison Chabloz, британской певицы и композитора, написавшей и исполнившей публично несколько шутливых песен о Холокосте и получившей этой весной реальный срок 2 года. (В YouTube есть ролики с ее песнями, снабжённые предупреждением: опасно для законопослушных!) Правда, срок тут же скостили на условный, впаяв 2 месяца общественных работ. Но ей повезло. Другим везёт меньше. Ведущий британский военный историк Дэвид Ирвинг залетел на полтора года в тюрьму, и чудом вышел — за то, что он отрицал принадлежность к ОХЛам.

Итак, наш четвёртый ответ. Х-догмат позволяет обесценить мнение большинства, легитимизируя Deep State. Как это работает? Например, так. Все знают, что Гитлер пришёл к власти в результате демократических выборов. Ага! Вот куда мнение приветствовавшего Холокост народа заводит! Любой здравомыслящий человек должен сделать вывод: мнение большинства не следует учитывать в управлении страной, если оно, мнение, не совпадает с мнением Deep State. Занавес. Эта идея взята на вооружение NewYork Times и ее клонами в борьбе против Трампа. Кто его выбрал, посмотрите! Они вам и Гитлера выберут, недоумки! В Англии аналогичная оборона Deep State занята в отношении Брексита — глупый народ голосовал, сам не зная за что. В Нидерландах и Швеции результаты плебисцита переиграли повторными референдумами.

Пятый ответ — это выгодно США, как мировому жандарму. Аргумент их таков. Мы, говорят они, выиграли Вторую Мировую войну и, по-сути, насильно вернули народ Германии на цивилизованный путь развития вопреки его тогдашней воле. Вот видите, получается, нам решать («А кому? Уж не тебе ли?» — как говорил Шура Балаганов Паниковскому). За вторжением в Сирию, Панаму, Вьетнам, Афганистан, Гренаду просматривается эта логика. Если завтра они вторгнутся в Италию или Венгрию — будьте покойны — в ход пойдёт все тот же Освенцим и все тот же Нюрнберг. Да и Германией до сих пор можно управлять по тем же причинам. Неразумные немцы вот что натворили. Им же во благо.

Шестой ответ — поддержание открытых границ и неограниченной миграции. Стоит только, например, Италии приостановить поток беженцев через свои границы, как тут же вспоминают евреев. Ну как же. Помните, к чему привели закрытые границы? К Холокосту!

Седьмой ответ лежит в другой плоскости. Культ Холокоста допускает множество интерпретаций, по одной из которых он пародирует христианское учение. Искупительная Жертва — это евреи, Голгофа — Освенцим, создание государства Израиль — Новое Воскресение. Таким образом, как Новый Завет отменил Старый, так и Освенцим отменяет Христианство. Врагам Христианства (евреям и неевреям), следовательно, выгоден Х-догмат.

Надо сказать, что эксплуатация Х-догмата — не единственное достижение еврейской мысли в борьбе с Христианской верой. Знакомьтесь: секта Ноахидов. Жрецы этой секты утверждают, что Ною были даны 7 заповедей, соблюдать которые следует всем народам мира (само собой и евреям, как подмножество 10 заповедей). Такой вот усеченный иудаизмик для гоев. По задумке авторов, все население земли должно обратиться в ноахидов, кроме, конечно, самих евреев, которые должны юзать полноценный иудаизм. Члены секты благоговеют перед государством Израиль и восхищаются еврейским народом и при этом, что характерно, не имеют права принадлежать к обоим. Верующим ноахидам нельзя даже соблюдать шабат, дабы не путать карты. Раввины Хабада считают, что последователи культа Холокоста уже на полпути к членству в секте Ноахидов, ибо те уже разделяют взгляды на превосходство жизни еврея над жизнью гоя.

Таким образом, этим эссе Рон Унз забивает новую «священную корову» американских СМИ. Каждому обществу рано или поздно понадобятся такие Роны Унзы и такие атаки ревизионизма, дабы вырваться из пут догм, которые оно само же перед этим и создало. Да и само наше современное общежитие — результат предыдущей бойни тогдашних «священных коров»: патриархальная семья, воскресные посещения церкви, понятия о мужественности и женственности, святость брака и многое другое — все претерпело решительные изменения за каких-то 50 лет. А на поле, усеянном костями тех коров, расплодились новые «священные коровы» — гендерные меньшинства, бодишейминг, и многое другое. Холокост — без сомнения, на данный момент самая тучная корова.

Для защиты Х-догмата, а по сути — культа Холокоста, в уголовные законодательства стран, тем более тех, которые напрямую не запрещают деятельность ОХЛов, введены статьи о преступлениях ненависти — hate crime (пример — все та же Alison Chabloz). Это современный эвфемизм, под которым можно понимать то, что вам не нравится. В советское время карали за «ненависть к социалистическому строю». Сейчас — за недостаток почтения к гегемонам капитализма. Но разве хоть в одной из семи вышеприведенных причин проявляется ненависть? Разве нужно кого-то ненавидеть, что разоблачать мошенников, поддержать палестинцев, осудить алчных адвокатов, греющих руки на поборах именем мертвых? Разве нужно непременно испытывать ненависть, чтобы уважать демократию, и мнение большинства, потребовать вывода, наконец, оккупационных войск из Германии, остановить массовую миграцию и возлюбить Христа?

Мы приходим к важному и неожиданному выводу: вне зависимости от того, насколько точно современная история Холокоста описывает реальные события гибели евреев во Второй Мировой войне, с Х-культом следует покончить.

Даже если ОХлы окажутся тотально не правы касательно исторических фактов, их конечный вывод все равно будет справедлив. 7 ответов этой статьи следовало бы иметь в виду каждому плакальщику о погибших.

Последователи Х-культа наивно полагают, что нашли универсальное средство, благодаря которому они, как Фома Опискин, уже никогда не покинут завоёванного привилегированного положения; дескать, если какой-нибудь полковник выставит зарвавшегося Фому за дверь, его немедленно пристыдят: хотите знать, как он страдал? Спросите у Шекспира в его ГамлЕте. И Фома восторжествует. Нет. Придёт время отправить на бойню и эту Х-корову. Рон Унз приходит к выводу: «Скорее всего, стандартный нарратив Холокоста в основном, а то и почти целиком, ложен, и может рухнуть в любой день.»

Что же нужно делать? Да ничего, или почти ничего. Просто прекратить преследовать ОХлов, и пусть со временем люди сами решат, что они думают, или не думают на эту тему. Бороться с культом не обязательно — достаточно убрать его административные и уголовные подпорки. Ведь и символ веры не рухнул с ликвидацией инквизиции, но он остался предметом поклонения только для тех, кто сам это избрал.

Россия до последнего времени была свободна как от этого культа, так и от преследования ОХлов, и на ее гостеприимных просторах находили убежище некоторые гонимые. Оно и естественно — столько русских людей погибло в войну, что идея выделения евреев здесь совершенно не прижилась, несмотря на усилия Аллы Гербер и иже с ней. Но недавно в России, в Перми, прошел первый процесс над ОХлом — доцентом Пермского университета Романом Юшковым. К чести России, присяжные его оправдали, подтвердив, что у нас можно придерживаться любого мнения об исторических событиях, и что спор должно решать историкам без привлечения карательного аппарата. Более того, Верховный Суд России подтвердил вердикт присяжных в ответ на апелляцию прокуратуры.

(Перевод и обработка: Сергей Кассиров)

Очарованный принц

Лекция, прочитанная в Стэнфордском университете, Калифорния, и в Американском университете, Каир. Предлагает политически корректный путь обсуждения еврейской власти и ее возможных последствий для США.


 Что он в ней нашел? — ревниво шепчут завистницы. — Почему осыпает ее дарами? Что есть в ней такого, чего нет у нас?

Она стоит ему огромных денег, времени и сил; она рассорила его со старыми товарищами. А ведь имя этой стервы давно сделалось синонимом обмана и всяких грязных трюков! Но он, прежде неизменно скупой и прижимистый, осыпает ее щедрыми подарками, выполняет любое ее желание, низвергает ее врагов, заставляет умолкнуть критиков. Что же за секрет помог Дочери Сиона так приворожить Дядю Сэма?

Эти вопросы дразнят наш ум и заставляют искать разгадку величайшей аномалии нашего века. Подобно поискам истоков Нила в прошлом столетии, разгадка этой тайны требует от нас не только детективных талантов Шерлока Холмса, но и способности смотреть в глаза львам с презрением к смерти, свойственной белому охотнику.

Наиболее популярное в наше время объяснение туманно затрагивает некие «стратегические интересы американских корпораций». Иногда поясняется, что речь идет о желании оружейных компаний США продавать свой товар арабам. Другие полагают, что «Америке необходима своя база» или, как иногда выражаются, «полицейский» в неспокойном ближневосточном регионе. Идеалисты верят в «чувство вины американцев», якобы вызванное тенью Холокоста, или указывают на «психологическое сходство». Еще одно распространенное объяснение связано с нефтью. Арабская нефть должна находиться под контролем США, а кто выполнит эту задачу лучше свирепых хасидов?

Впрочем, у нынешних политических мыслителей принято нефтью объяснять все — будь то война в Афганистане, ожидаемое нападение США на Ирак, конфликт между Индией и Пакистаном или беспорядки в Палестине. Такие люди напоминают мне древнегреческих философов, полагавших, что все сущее в мире образовалось из одного-единственного элемента.


Фалес сказал: основа всех вещей — вода.

Анаксимен сказал: основа всех вещей — воздух.

Гераклит сказал: все есть огонь.


«Дело — в трубе!» — восклицает хор экспертов всякий раз, когда заходит речь о причинах политики США на Ближнем Востоке.

Звучит убедительно, пока нам не вспомнится шутка Афифа Сафийе, остроумного представителя Палестинской автономии в Лондоне: «Да, в Палестине много масла, только оливкового».

Чтобы разгадать секрет темных чар Дочери Сиона, стоит вспомнить, что Дядя Сэм — не первый, кого обольстила эта решительная девица. Предшественниками Буша были в 1917–1922 гг. — Британская империя, а в 1945–1949 гг. — Советский Союз. Об этих романах мы имеем полное представление: все документы давно опубликованы и изучены виднейшими историками, так что нам остается лишь подвести итог их трудов, и тогда мы поймем, «что они в ней нашли».

Первым «очарованным принцем» стал секретарь иностранных дел Великобритании лорд Бальфур: поддавшись медоточивому голосу нашей красотки, он пообещал ей превратить Палестину в страну евреев. Презрев обещания, ранее данные арабам, Британия оккупировала Палестину, навязала стране еврейское правительство, истребила или изгнала неподчинившихся палестинских лидеров, разрушила палестинскую экономику, а для взаимодействия с местным населением начала тренировать будущую Армию обороны Израиля. Взамен англичане получили очень немногое. Палестина дорого им стоила и создавала множество проблем. Гордый Альбион сделался на Ближнем Востоке объектом всеобщей неприязни. Британских солдат и офицеров убивали как палестинцы, так и сионисты, которых оказалось не так-то легко ублажить.

Традиционные объяснения странного поведения британцев — те же, какими сейчас объясняется поддержка Израиля со стороны США. Упоминаются «империализм», «нефть», «стратегическая ценность», «разделять и править» и прочие банальности (не считая «чувства вины» и Холокоста, поскольку дело происходило еще до Гитлера). Однако полное «собрание официальных документов, записок и писем представителей властей в Великобритании и Палестине» за 1917–1922 годы содержит всего одно упоминание об экономической ценности Палестины: По утверждению британских политиков того времени, «никакой стратегической ценностью Палестина не обладает». Что же до «нефти» — ее в документах и в помине нет.

В приватных беседах за закрытыми дверьми Уайтхолла не найти и следов империалистического желания разделять и править. Напротив, британские лидеры «ожидали от сионистов больших неприятностей» (генерал Алленби). Лорд Сесил выразился вполне определенно: «Ничего мы [т. е. англичане] от этого [владения Палестиной] не получим». Британцам не нужна была Палестина. Они бы с удовольствием от нее избавились, но не решались. Собрание документов по палестинскому вопросу ясно показывает: в бурном романе между Британской империей и сионистами ни «империализм», ни «нефть» ровно ничего не объясняют.

Иное решение этого вопроса предлагает израильский автор Том Сегев в своей содержательной книге «Палестина, одна, полный комплект». Эту книгу, вышедшую в Англии в прошлом году, еврейские ученые мужи Америки объявили «глубокомысленным исследованием» (Jewish Week), «потрясающей» (Hadassa Magazaine), «кладезем информации» (Hewston Jewish Herald), а Рон Гроссман из Chicago Tribune, большой почитатель Шарона, назвал ее «великолепным… поистине блестящим рассказом об этом периоде».

Сегев не церемонится с ответом. В самом начале книги он отвергает нефтяные объяснения и заявляет прямо: Англия захватила Палестину, поскольку ее правители «верили в силу мирового еврейства и его способность влиять на ход событий как в самой Англии, так и в объятой революцией России. Британское правительство пришло к выводу: стоит захватить Палестину, подавить сопротивление местных жителей и передать ее сионистам, если это поможет Англии завоевать расположение мирового еврейства».

Премьер-министр Ллойд-Джордж «страшился евреев»: в мемуарах он объяснял свое историческое решение поддержать сионистов необходимостью немедленно заключить союз, «контракт с еврейством», «влиятельнейшей силой, благосклонность которой дорого стоит», чтобы выиграть войну.

Исход войны определяли евреи. Они могли повлиять на США, побудив их активнее вмешиваться в военные действия; они же, стоя за революционной властью в России, определяли ее отношение к Германии. Они предлагали за свои услуги наивысшую цену, и, если бы англичане не поторопились, их перекупили бы немцы.

Проницательный Ллойд-Джордж основывал свои заключения на единодушных донесениях британских послов. «Влияние евреев очень велико, — отмечал его человек в Вашингтоне. — Они хорошо организованы: в прессе, в финансовом мире и в политике их влияние особенно весомо». Посол в Турции сообщал, что Ататюрк добился успеха благодаря связям с международными еврейскими кругами. Заместитель секретаря иностранных дел лорд Сесил подвел итоги так: «С интернациональной властью евреев нелегко справиться». Королевский Институт иностранных дел утверждал, что «для того, чтобы выиграть войну, необходимо заручиться поддержкой евреев».

Представление о едином и влиятельном еврействе, пишет далее Сегев, полностью разделяли и сами евреи. Министр почты Герберт Сэмюэл, еврей и сионист, в 1915 году предложил отдать евреям Палестину, чтобы «миллионы евреев, рассеянных по всему свету, в том числе два миллиона в США, выказали свою благодарность всем последующим поколениям англичан». (До начала сионистского антибританского террора оставалось меньше двух десятилетий.) С характерной для британцев мыслительной осторожностью Сэмюэл писал: «Не может быть, чтобы благорасположение всей еврейской расы вовсе ничего не стоило и не значило». Лидер сионистов Хаим Вейцман, пишет Сегев, «сделал все, чтобы укрепить и усилить это впечатление». Он «призвал себе на помощь миф о еврейском могуществе» и «укреплял предрассудок британцев, заставляющий их за любым значительным событием видеть руку евреев». Однако бритты не поддавались до 1917 года, когда ситуация на фронтах стала отчаянной. Русский фронт рухнул под влиянием большевиков, и немцы начали перебрасывать войска на Западный фронт. Тогда-то Британия и решила заключить сделку с евреями, чтобы они втянули США в войну в Европе.

Том Сегев не открыл Америки, однако ввел весьма полезное риторическое орудие — так называемое «впечатление». Он не говорит прямо: «Евреи обладали такой властью, что ради союза с ними Британия захватила Палестину, пожертвовав жизнями миллионов палестинцев и тысяч британских солдат». Нет, израильский автор использует формулу, против которой не возразит самый строгий блюститель политической корректности: не «власть евреев», но «впечатление, что евреи обладают властью». Движущим фактором стала «вера во власть евреев» — то есть нечто вроде «веры в ведьмовство». Изобретение Тома Сегева позволяет нам спокойно продолжать свое исследование, оставив до лучших времен опасные размышления о соотношении «впечатления» и действительности.

Впечатление — почти то же, что реальность, говорит Марк Твен в своем рассказе «Банковский билет в миллион фунтов стерлингов». Герой этого рассказа казался окружающим миллионером, хотя на счету у него не было ни пенни, и на основе этого впечатления сумел и в самом деле разжиться несколькими миллионами.

В рецензии на книгу Сегева в New York Times отмечается, что Бальфур и другие британцы, поддерживавшие сионистов, «действовали из антисемитских побуждений». Интересное определение: даже рьяные сионисты-христиане, безоговорочно поддерживавшие израильское государство, оказываются «антисемитами», если верят во власть евреев. Перед Второй мировой войной антисемитом считался только тот, кто рассматривал могущество евреев как явление отрицательное. После войны, чтобы тебя не обвинили в антисемитизме, лучше всего вовсе не замечать, что на свете существуют евреи. Вот почему открытый разговор о том, каково реальное влияние евреев в мире, неизбежно будет нелегким: это влияние чрезвычайно трудно измерить и доказать, и ни одна газета, ни одна телепередача Западного мира не посмеет отправиться в плавание по этим гиблым водам.

Далее Сегев подстраховывается, приписывая англичанам дурацкую веру в то, что «евреи правят миром». Ни один умственно здоровый человек, от Ллойд-Джорджа до Гитлера включительно, никогда в это не верил. Мир слишком велик и слишком сложен, чтобы кто-то им «правил» (хотя конечно, на него можно влиять). Но апологеты еврейства вечно приписывают своим оппонентам это убеждение, торжественно его опровергают и на этом закрывают обсуждение. Мы не станем поддаваться на их удочку и пока оставим вопрос открытым.

Сегев не объясняет, почему суровые британские политики и чиновники пали жертвами столь странной иллюзии, отчего они приписывали «огромное влияние» евреям, а не колдунам из Западной Африки или китайским мастерам дао. Но этот пробел заполняет пространное сочинение профессора Калифорнийского университета Альфреда С. Линдеманна «Слезы Исава», опубликованное Cambridge University Press.

Линдеманн рассказывает, как еще во время русско-японской войны 1905 года американский финансист Джейкоб Х. Шифф блокировал попытки русских получить на международных рынках кредиты, которые дали бы им возможность финансировать войну, и обеспечил финансовую помощь Японии, что повлекло за собой унизительное поражение России. Впоследствии Шифф хвалился, что «международное еврейство все-таки кое-чего стоит». Саймон Вулф, еще один видный американский еврей, доверенное лицо нескольких президентов, поучал русских:


Евреи контролируют большую часть мира. Нет смысла скрывать, что в США евреи оказывают большое влияние на формирование общественного мнения и на финансовые дела… их влияние могущественно и вездесуще.


В 1905 году, после русско-японской войны, такая похвальба считалась нормальной и уместной. Уинстон Черчилль и Теодор Герцль твердо верили, что еврейство всего мира обладает огромным влиянием в международных отношениях. «Они не ошибались, — заключает профессор Линдеманн, — в том, что еврейство представляло собой силу, и сила эта все росла, прежде всего потому, что росло могущество страны, в которой евреи обладали наибольшим влиянием — США».

Линдеманн указывает: за Декларацией Бальфура стоял страх Бальфура и президента США Вильсона перед тем, что такую декларацию объявят немцы и тем перекупят евреев, что гарантирует англо-американским силам поражение в войне. Вот почему англичане так спешили и не жалели никаких средств в борьбе за драгоценное еврейское влияние.

Мы не стремимся ни решать ни даже обсуждать вопрос о том, в самом ли деле евреи выполнили свои обещания, и могли ли они это сделать, и существовали ли такие евреи вообще. Достаточно сказать, что Америка в самом деле бросила на поле битвы свежие силы, усталая германская армия была разбита, и Версальский договор решил судьбу Германии и Палестины. Союз евреев с врагами Германии, или, по крайней мере, «впечатление» такого союза, разрушило традиционные добрососедские отношения между немцами и немецкими евреями. Рядовые евреи, рядовые немцы и рядовые палестинцы заплатили страшную цену за амбиции американской еврейской верхушки.

После войны британцы не осмелились обмануть евреев, снова опасаясь еврейского дезертирства, на сей раз — в отношениях с Россией. Глава британской военной разведки генерал Макдонаф предупреждал высшие круги империи:


В Палестине наиболее важно не ее топографическое расположение по отношению к Сирии или что-либо иное, а тот интерес, который она представляет для евреев всего мира. Сионисты говорят мне: если еврейский народ не получит то, чего просит в Палестине, мы всех евреев превратим в большевиков и убедим поддерживать большевиков во всех странах так же, как это случилось в России.


Совсем недавно израильские правые политики, а именно Шарон, Либерман и Нетаньяху, в который раз заявили, что, если еврейский народ не получит то, к чему стремится в Палестине, евреи отдадут свою поддержку президенту России Путину. Несколько поездок израильских министров в Россию заставили американскую верхушку поддержать Израиль, хотя «союз с Россией» был пустой угрозой. Сейчас, в первый раз за несколько столетий, евреи утратили свое привычное положение «третьей силы». Путинская Россия слишком слаба, чтобы угрожать Америке, левые радикалы еще слабее, к тому же среди них нет заметных еврейских фигур. Европейские евреи так и не оправились после Второй мировой войны. Израилю очень повезло (впрочем, возможно, это не простое везение), что Соединенными Штатами сейчас правит простофиля Буш, а не человек вроде президента Никсона или лорда Керзона, человека, сказавшего в марте 1920 года:


Сионисты мечтают о еврейском государстве, в котором арабы будут рубить им дрова и носить воду. Я не разделяю это желание. Мне нужно, чтобы у арабов был свой шанс, а еврейское государство мне не нужно.


Но Никсон подвергся импичменту благодаря усилием еврейской Washington Post, а лорд Керзон погиб при странных обстоятельствах.

Как он и предсказывал, от сделки с евреями Британская империя выиграла очень немного. Победа над Германией в 1918 году стала для Великобритании пирровой: она только ускорила закат империи. Многие политики замечали, что в 1915–1917 годах вместо того, чтобы молить о помощи сионистов и стремиться к победе, разумнее было бы заключить с Германией мир.

Британское правление в Палестине не принесло Англии ни влияния, ни выгоды, ни стратегических достижений. Оно даже не гарантировало англичанам поддержку евреев, не говоря уж о их благодарности. Организованный еврейский мейнстрим поддерживал США, евреи-коммунисты — Россию, а еврейское правое крыло с надеждой смотрело на Муссолини и Гитлера. Сионистские военизированные организации «Хагана», «Иргун» и «банда Штерна» унижали, терроризировали и убивали британских солдат, чиновников и политиков. Очень скоро англичане начали понимать, что напрасно заключили эту сделку. Они узнали, как и многие другие до них и после них, в том числе Ясир Арафат, что трудно есть из одной миски с дьяволом, не имея очень-очень длинной ложки.

Роман между английским очарованным принцем и Дочерью Сиона завершился, однако она не осталась в одиночестве. Место британского джентльмена занял Иосиф Сталин. В 1945–1949 гг. Советский Союз активно поддерживал новорожденное еврейское государство. Россия голосовала за раздел Палестины, Россия первой признала Израиль, Россия (через свой сателлит — Чехословакию) была основным поставщиком оружия армии сионистов, в то время как Запад настаивал на блокаде палестинской стороны. Однако со временем русский поклонник, как и его английский предшественник, покинул бедную девушку и занял в конфликте сторону палестинцев. Этот странный зигзаг российской политики занимает государственных мужей и ученых, однако их объяснения предсказуемы: «Сталин хотел укрепиться на Ближнем Востоке», «СССР верил в прокоммунистические симпатии палестинских евреев», «Русские стремились подорвать британский империализм». Как обычно, во всем оказываются виноваты «нефть», «экспансионизм» и «империализм».

Все эти объяснения выглядят вполне правдоподобно. Нам, израильтянам, приятнее всего то, что связывает русских с израильскими «левыми». В 1948 году бойцы «Пальмаха» подражали Красной армии и пели русские песни: многие из них происходили из семей русских или польских коммунистов. Геополитики предпочитают думать, что русские стремились приобрести порты в Средиземноморье, а политологи утверждают, что между русским медведем и британским львом шла борьба за влияние на Ближнем Востоке.

Мы так и не узнали бы правды, если бы в прошлом году Министерства иностранных дел Москвы и Тель-Авива не опубликовали два тяжелых (я держал их в руках) тома документов, относящихся к этому периоду. В них содержится тайная конфиденциальная переписка Сталина, проливающая свет на Историю Второго Любовника.

«Да, наша поддержка сионистского государства идет полностью вразрез с традиционной советской политикой поддержки антиколониальных и антиимпериалистических движений. Да, это решение отравит наши отношения с арабским миром. Да, оно поработит исконных жителей Палестины. Но оно привлечет на нашу сторону американских евреев, а американские евреи преподнесут нам США». Вот как рассуждал Сталин и его люди.

В те годы сильнейшие симпатии американских евреев к СССР, которых не случайно так опасался сенатор Маккарти, привели к процессу Розенбергов. Как и британцы до него, Сталин не интересовался Палестиной. Британскую империю он не считал серьезным врагом: после двух мировых войн Англия лежала в руинах. Не интересовала его и нефть. Как и британцы, он мечтал о договоре с евреями: дать им то, чего они хотят, и получить взамен их поддержку.

Однако через некоторое время он понял свою ошибку. Израильский лидер Давид Бен-Гурион развеял иллюзии своих московских друзей, ясно дав понять, что первейшим и важнейшим другом и хозяином Израиля остается американская еврейская верхушка.

Когда в Москву приехала Голда Меир, первый посол государства Израиль, Сталин стал свидетелем невероятного всплеска еврейской солидарности. Еврейские жены кремлевских комиссаров, начиная с госпожи Молотовой и кончая женами мелких чиновников, встречали ее со слезами, словно потерянную и обретенную сестру. Евреи в России занимали слишком много важных постов, и тысячи их заполнили улицы перед израильским посольством. Сталин надеялся, что поддержка Израиля поможет ему пленить умы американских евреев, однако вместо того, чтобы ввести пятую колонну в Нью-Йорк, он позволил американцам (через их союзников-израильтян) ввести пятую колонну в Москву. Сталин недооценил власть Израиля над умами евреев — и едва успел отступить, когда под его ногами разверзлась пропасть.

Предыдущие двое партнеров еврейского государства поддерживали его, потому что надеялись заручиться дружбой американских евреев как ключом к победе. Они верили: дав евреям то, чего они хотят (Палестину), они и сами они получат то, чего хотят (Америку). Была ли это реальность или только их «впечатление» — результат один. В классическом английском рассказе «Обезьянья лапа» волшебный предмет выполняет все желания его владельца, однако такими ужасными способами, что несчастный горько об этом жалеет. Так же действуют и союзы с евреями. Союзник евреев получает то, что хочет — победу в войне или симпатии американских евреев — однако ему остается об этом только пожалеть.

И все же среди мировой элиты до сих пор сильна вера в еврейское могущество. Вот почему многие страны направляют в Тель-Авив лучших и опытнейших послов, как правило, перед тем, как послать их в Вашингтон или же после работы в Вашингтоне. Вот почему всякая страна, желающая чего-то добиться от Вашингтона, отправляет своего эмиссара в Тель-Авив. Предполагается, что израильтяне передадут просьбу нужным людям в США, и, как правило, так и происходит.

Чрезвычайно распространена эта вера и в самих США. Американские политики поддерживают Израиль, потому что рассуждают так же, как Ллойд-Джордж и Герцль. Но уважают они и условия, выдвинутые наследниками Джейкоба Шиффа, и потому никогда, никогда не произносят вслух ужасных слов: «еврейское могущество». В мире, свободном от табу, новому Генри Миллеру придется шокировать читателей не сексуальными сценами, а рассуждениями о евреях и их невидимой власти.

Неужели все это — только «впечатление»? Быть может. Но традиционная американская элита платит за него вполне реальную и очень высокую цену: уже в третий раз за столетие американцы отправляют своих сыновей на войну за чужие интересы, и положение их в мировой политике ощутимо колеблется. Это «впечатление» обескровливает Ирак и Палестину, накачивает деньгами Израиль, создает искажения и умолчания в публичном дискурсе. Не случайно Марк Твен заметил: впечатление порой не слишком отличается от реальности.

Девы и воины

Это апология ислама и мусульман, вызванная чувством стыда перед ними. Я живу в Дар аль-Ислам, исламском Мире, и каждый день ощущаю его чудесную человечность и терпимость.


В наши дни быть мусульманином на Западе, или даже быть принятым за такового — небольшое удовольствие. Я прочувствовал это на собственной шкуре, когда летал в США. Увидев перед собой мужчину средиземноморской внешности с большими усами, американский таможенник спросил меня, часто ли я читаю Коран. Кусок обертки от жевательной резинки с забавными полосками таможенник принял за инструкцию для молитвы на борту самолета с последующим кличем «Аллах акбар!» и нападением на экипаж.

 Вы задумали что-то недоброе, — заключил он. Я растерялся. Мы, израильтяне и наши палестинские братья внешне очень похожи. Меня часто принимают за палестинца, но я не ожидал, что служба иммиграции США начнет подражать израильским пограничникам.

Может, мне стоило сказать прямо: «Я не мусульманин»? Но это же нечестно. В оккупированной Дании в 1940 году немцы приказали евреям носить желтую звезду Давида, и, согласно легенде, король Дании тоже носил такую звезду в знак солидарности со своими подданными-евреями. Мог ли я провалить эту проверку на общую человечность и заявить о своем немусульманском, кошерном происхождении? Тогда бы я чувствовал, что принес мусульман в жертву. И я решил пойти на компромисс:

— Я не часто читаю Коран.

Таможенник, некий Гомес, крупный смуглый мужчина, не сдавался.

 Но ведь читаете?

Я предпринял вторую попытку:

 Иногда.

Этот трусливый ответ стал началом моей гибели. Меня обыскали и словесно оскорбили, весь мой багаж был тщательно проверен и перепроверен.

Личное оскорбление ничего не значит. В книге «Война и мир» Толстого французский солдат на улицах оккупированной Москвы в 1812 году остановил русского аристократа Пьера Безухова. «Этот солдат держит в плену мою бессмертную душу», — подумал Безухов и засмеялся. Святой Франциск Ассизский обрадовался еще больше, когда его не впустили в монастырь в холодную и дождливую ночь. Унижения полезны для души, объяснил он своему закадычному другу святому Бернару.

Куда горше видеть, как иудеоамериканская культура оскорбляет ислам. В американских газетах и в Интернете снова, после восьмисот лет затишья, вошли в моду теологические дебаты, и ведутся они так же искусно, как и раньше. Даже добрые друзья мусульман засомневались, когда могущественный механизм промывки мозгов начал вырабатывать свою омерзительую продукцию. Ислам обиняют в том, что он — вероисповедание джихада, непрекращающейся войны с неверными, обвиняют в нетерпимости и жестокости, в подведении теологической базы под терроризм. Причем, эти голословные утверждения уже вышли далеко за пределы политики.

Малограмотные крестоносцы в XII веке обвиняли мусульман в том, что они устраивают оргии перед своим божеством Бафометом (вероятно, искаженное имя пророка). Последние лобовые атаки американского общественного мнения на ислам тоже имеют забавный сексуальный подтекст. В требованиях разбомбить ко всем чертям Афганистан, Ирак, Сирию и Палестину обычно содержится суровое осуждение сексуальных нравов Пророка и предполагаемое плохое обращение мусульман со своими женщинами.

Любовь Пророка к своей самой младшей жене, Айше, почему-то вызывает в Америке настоящий ужас почти через пятьдесят лет после того, как Верховный суд США снял запрет с «Лолиты» Владимира Набокова. Для ханжей-обвинителей не имеет значения то, что Магомет, да пребудет с ним мир, любил эту девушку, а она любила его. Но американцы лучше знают, что хорошо для других. Если бы Пророк выбрал мальчика возраста Айши, вероятно, страх быть обвиненными в гомофобии смягчил бы удар. Но Пророк был человеком ортодоксальных вкусов.

Я, современный ученый-талмудист из Яффы, хочу высказаться в его защиту, основываясь на наших еврейских традициях. Будучи отнюдь не грешником, Магомет (да пребудет с ним мир) поступал согласно букве и духу нашей святой веры. Библейский Иаков полюбил Рахель, когда ей было всего семь лет, и от них произошли многие святые, в том числе Мария, мать Христа.

В Талмуде оговаривается возраст, разрешенный девочкам для вступления в брак — «три года и один день». Отсюда и диалог, достойный Боккаччо, произошедший в Сепфорисе Галилейском. Римская принцесса Юстиния, дочь императора Септимия Севера, сына Антония, спросила у князя рабби Иуды, величайшего духовного и юридического авторитета иудеев послебиблейского периода, каков разрешенный возраст для брака и совокупления.


— Три года и один день, — ответил рабби.

— А возраст для деторождения? — настаивала принцесса.

— Девять лет, — отвечал он.

— Я вышла замуж в шесть лет, а родила в семь, — с величайшим сожалением размышляла принцесса, — и потратила впустую три отличных года своей юной жизни.


Жена Магомета, Айша, потратила впустую шесть лет своей юной жизни, так как вышла замуж в девять лет. Тем самым Пророк продемонстрировал великое благоразумие и жил в полном согласии с еврейским учением. Наши святые раввины разрешали очень ранние браки, хотя и не были абсолютно уверены в том, что трехлетние девочки вполне созрели. Они учили: прозелиты и педофилы препятствуют приходу Мессии и Царства Божьего.

 Кто такие в данном контексте педофилы? — спрашивает Талмуд. Они должны быть людьми легитимного, но нежелательного поведения, следовательно, не содомитами (так как те заслуживают, чтобы их забили до смерти камнями) и не онанистами (они заслуживают быть погребенными под водой). Это те, кто женится на девочках, не достигших брачного возраста — девяти лет. Таким образом, Пророк, согласно нашему, еврейскому закону, вне подозрений.

У него было несколько жен, продолжают обвинители. Что ж, еврейский закон позволяет нам иметь сколько угодно жен. В наши дни мусульмане должны ограничиваться четырьмя женами в этом мире, но у евреев нет таких ограничений.

Считающийся варварским мусульманский обычай укутывать женщин паранджой и скрывать их от похотливых глаз незнакомцев тоже раздражает современных обвинителей. Фанатичный читатель газеты Washington Post готов предположить, что США атаковали афганцев исключительно с целью снять с женщин паранджу. В качестве первого плода американской победы над Афганистаном CNN начала продажу порнографии в разрушенном Кабуле.

И опять наш еврейский закон твердо стоит на стороне талибов. Мудрец-талмудист, рабби Исаак, учил: «Если кто посмотрит на мизинец женщины, это все равно, что он посмотрит на вы-знаете-что!» (Не путайте с Вы-Знаете-Кем из «Гарри Поттера»).

Рабби Хизда мечтательно заметил: «Женская нога — это тоже сильное искушение».

Рабби Шешет дополнил их назидания, напомнив, что и «женский волосок — сексуальный стимул». Вот почему благочестивые еврейские женщины носят парики. А Самуил, мастер в умении превзойти других, переплюнул его, сказав: «Женский голос — это сексуальный стимул, ведь говорится в Священном Писании: сладок твой голос».

Завершением спора явилось правило kvod bat ha-melech pnima, что означает «хорошая еврейка должна сидеть дома», а ведь это и идея Талибана или, во всяком случае, достаточная близкая к нему.

Враги ислама не осмеливаются нападать на нашу, иудейскую веру, хотя все характерные особенности ислама, которые, как они заявляют, им противны, можно найти в иудаизме. Речь идет не только о сексуальных вопросах. Джихад — это перевод на арабский иудейской концепции Milhemet Mitzva — предписанной Войны. Эти концепции различаются вот чем: в джихаде не разрешается убивать гражданских, а в Milhemet Mitzva это делать обязательно. Поищите в своем Пятикнижии, и найдете это без труда. Посланец, да пребудет с ним мир, смягчил эту Весть.

Если вам кажется, что ислам нетерпим, позвольте процитировать историю, записанную «истинным мудрецом и превосходным доктором медицины Р. Самуилом Шолемом в Константинополе, столице великого короля, нашего правителя, могущественного султана Сулеймана» о рабби Гаоне Исааке Кампантоне (ум. в 1463 г.), главном раввине кастильского общества, наиболее просветленного иудейского общества всех времен. Он пишет:


Великий рабби, благородный Р. Исаак Кампантон сжег рабби Самуила Сарсу на костре. Однажды раввины собрались, чтобы объявить о брачном контракте. Они прочитали «в том-то и том-то году от Сотворения мира», и тут этот Сарса погладил свою бороду и намекнул на то, что мир существовал с незапамятных времен. Рабби Кампантон поднялся на ноги и воскликнул: «Отчего куст не сгорает? Пусть этот куст сгорит!» Они приговорили его к смерти через сожжение, потому что он отрицал, что сотворение мира произошло 5 000 лет назад, и сожгли его на костре.


Если вы считаете, что ислам — основа для мусульманского терроризма, то для вас не должно быть ничего невероятного в том, что иудаизм — основа для еврейского терроризма. До сих пор мусульмане преуспели в убийстве одного лишь израильского министра. Когда евреи занимались частным (в противоположность государственному) террором, мои праведные предки убили двух русских царей и целый ряд государственных министров, чиновников, послов и государственных деятелей в Британии, Германии, Швеции, России и арабских странах. В наши дни рекорд террористических актов, установленный евреями, еще не побит, и, как гордый иудей, я отвергаю бесплодные попытки передать корону этих достижений мусульманам или кому бы то ни было другому.

В Америке евреи не могут поступать неправильно, и любой, кто думает по-другому, награждается кличкой «антисемит» или, если это еврей, «ненавидящий себя еврей». Доказывая, что пороки, вменяемые в вину исламу, имеют еврейское происхождение, мы тем самым доказываем, что гонители мусульман являются антисемитами и, возможно, тайно отрицают Холокост. Кто сомневается, может почитать Washington Post от 27 ноября 1991 года. Передовица, написанная бывшим директором ЦРУ Джеймсом Вулси, сопровождается сильно подретушированной, истерической, поданной крупным планом фотографией жестокого и демонического семита, смуглокожего, с полными губами, свирепого и дикого. Der Stürmer, нацистская газета, была бы от нее в восторге. Содержание статьи тоже в высшей степени подходит для Der Stürmer. Вулси в статье, названной в стиле Оруэлла («Цель: демократия»), призывает уничтожить иракскую противовоздушную оборону и ударить по иракским наземным силам, как «мы поступили в Афганистане».

Великий русский драматург Антон Чехов вывел закон для сценических представлений: если на стене в первом акте висит ружье, в третьем акте оно должно выстрелить. Жизнь копирует театр или, как сказал Шекспир, весь мир есть не что иное, как театр. Ружье антисемитизма выстрелило, как и ожидалось, но выстрелило оно в настоящих семитов, в арабов. Как ни парадоксально, но среди новых антисемитов много людей с еврейскими именами или известных своим сочувствием к евреям. Как такое может быть?

Это возвращает нас к высказыванию наших мудрецов о педофилах и прозелитах. Иудейская вера особенно подозрительно относится к прозелитам. Они подобны струпьям на голове Израиля, учит рабби Хелбо, и современная практика поддерживает это ученое мнение. Иудаизм слишком сложен, чтобы принять его в зрелом возрасте. Люди, рожденные и воспитанные, как религиозные иудеи, привыкают к тому, что они — избранный народ, и легко принимают эту мысль, но у неофитов от нее начинается головокружение.

В этом нет ничего странного. Истинный английский аристократ Тони Бенн защищает права простого народа, а свежеиспеченный выскочка Конрад Блэк пропагандирует в своих многочисленных газетах притеснение как европейцев, так и мусульман. Некоторые из самых ярых расистов Хеврона, передовой линии израильского апартеида, — прозелиты, буквально воспринявше некоторые неоднозначные библейские идеи. Прозелитом был жестокий американец-фанатик, взявший себе имя Эли Ха-Зеев («Волк») — его убили палестинские партизаны. Некоторые новообращенные иудеи не осознают, что иудаизм — это тщательно перетолкованная и откомментированная религия, в которой Библию в простоте не читают.


* * *


Читатель прислал мне тревожное письмо:


Моя сестра, обратившаяся в иудаизм много лет назад (хотя мы англо-саксонские американцы-протестанты), перешла все пределы. Вчера вечером, когда я попросил ее прервать оскорбления арабов на время, достаточное, чтобы привести всего лишь один пример из истории (из любого периода), когда Израиль совершил что-нибудь — что угодно — плохое (учитывая, что невозможно достичь мира, когда одна сторона считает себя абсолютно правой, а вторую сторону — кругом виноватой), она смогла вспомнить только случай «побочного» вреда, то есть ненамеренную бомбардировку гражданских лиц, когда имелась «законная» цель. Моя сестра — очень активный член еврейской общины в Сент-Луисе и, вероятно, в состоянии значительно понизить и без того жалкие шансы на мир во всем мире.


Да, у рабби Хелбо имелись основания для подозрений. Истинные евреи знают, что живут в реальном мире, оставляя фантазии для шаббата. Они воспитывают в себе смирение, изучают Талмуд и не пытаются подыскивать современные эквиваленты Амалеку и рыжей телице, отбивать Святую Землю силой или хитростью или проповедовать ненависть к неевреям. Они знают: эти идеи следует оставить неприкосновенными, как скрытые файлы в файловой системе Windows. Они существуют в силу исторических причин, и с ними лучше не связываться. Неофиты же не способны отличать фантазии от реальности.

Это не расовый вопрос: неофиты, хоть еврейского, хоть нееврейского происхождения, одинаково слепы, когда дело касается здравого смысла. Вот почему свирепые неоконсерваторы Америки, неевреи, кричащие «Израиль превыше всего», вроде Джин Киркпатрик, и светские «евреи-краснопеленочники» вроде печально известного Норма Подгорца, ее наставника из журнала Commentary, неустанно призывают к уничтожению мусульманского мира и отравляют умы американцев.

Ислам — это вид христианства, особенно близкий к иудаизму. На восточную православную церковь повлияла греческая культура, католики напоминают Римскую империю, а ислам возвратил идеи христианства семитскому окружению. Пророк, да пребудет с ним мир, поддерживал иудейские концепции строгого монотеизма, боязни идолов, защиты женщин, и объединил их со всеобщей вестью Христа и Его апостолов. Трусливые враги ислама запятнали его, боясь и завидуя его несломленному духу, бесстрашию его воинов и целомудрию его дев.

Последний день мая

Недавно течение жизни занесло меня в тихую заводь маленького украинского городка, где древние церкви рикошетом отражаются с небес на гладь реки, перевернутые пирамидки каштанов свечами горят в парке, и неторопливый покой разлит в теплом воздухе как клюквенный сироп. Но только не в конце мая, когда выпускницы заплетают белые ленты в косы, надевают белый фартук поверх коротких платьев, натягивают высокие, почти до стройных колен, белые носки и выходят в парк. Много лет я не видел подобного прощания со школой, но в эту тихую Малороссию не доходили декреты новых веяний, а может, они знали, что некоторых традиций не улучшишь. Поток синеоких белокурых юных дев, сияющих свежими молодыми коленками, плечами, лицами в рамке пышных бантов, разливался половодьем по аллеям парка, захлестывал глаза. Они казались дивными бело-розово-голубыми цветами, расцветшими в сказочном изобилии на берегу реки.

Я видел нечто подобное неделей ранее, когда ехал из Валенсии в Кордову по старой, карабкающейся по горам Сьерры дороге через пустынную Ла Манчу, и оказался в узкой долине, орошаемой тихим ручьем. На склоне напротив белизной слепила одинокая часовня, о которую бились алые волны маков. Я спешился и, словно в сердце пожара, вошел в маковое поле и сквозь сомкнутые веки ощутил, как жаркое зарево маков заполыхало на моем лице.

Так же пылало мое лицо, когда, поводя нежными белыми округлостями, сводя с ума лазоревой свежестью, меня обтекала волна шестнадцатилетних малороссийских выпускниц в белых фартуках. Как хорошо, что я не американец, истово возблагодарил я Творца, что я не обязан в ужасе отворачиваться от этих несовершеннолетних прелестей, не должен обращать равное и равнодушное внимание на их прыщавых сверстников, но могу смело упиваться этой весенней красой мая.

Американцу нельзя. Ему положено желать пожилых нью-йоркских теток из сериала «Секс в большом городе». Ему запретили смотреть с вожделением не только на живых школьниц, но и на нарисованных. Провокаторы из ФБР рассылают по электронной почте японские картинки аниме с юными кралями, и кто откроет и не сотрет — ражие полицейские уводят его в пыточные застенки Гуантанамо. Старые бабы кастрировали американца, направили его либидо на биржу, а особо активных — на иракскую войну.

У них война полов перешла в активную фазу, сменив собой войну классов. Стоит американцу посмотреть на женщину, как она вчиняет ему миллионный иск за дискриминацию и эксплуатацию. Если же он не посмотрит на нее, сумма иска удваивается — за причинение душевной травмы. С юными девушками миллионами не отделаешься, непременно распнут. Или член отрежут, как их национальная героиня Лорна Баббит своему приставучему мужу. Поэтому ошалевшие американские мужчины все больше трахают друг друга, и подозрением смотрят на старомодных «прямиков» или «множителей», как они называют нормальных людей.

Американские женщины победили — и потерпели поражение. Они больше никому не нужны, да и им никто не нужен. Им остается записываться в армию, пытать арабских мужчин, все еще не сломленных до конца, терять половые признаки, как их теряют рабочие муравьи. С ними все в порядке. Но юные девы — они, как веселый жеребенок Есенина, который еще не знает, что в полях осиянных стальная конница победила живых коней. Поэтому особо бдительны американские стражи — чтобы никто не смотрел и не воспламенялся, на них глядя.

Вот две проблемы американского мира, который не остается за стальным простором Атлантики, а приходит повсюду с зелеными долларами: борьба с антисемитизмом и беспощадная охота за гумберт-гумбертами. Так их деды охотились за индейцами до последнего скальпа. Их ГПУ взламывает двери и жесткие диски, проверяет, не посмотрел ли гражданин на юную Лолиту, не прочел ли он вредную книжку о евреях. А там, где пересекаются оси — Магомет, любимый муж девятилетней Айши, отнявший у иудеев победу, когда до нее было рукой подать.

Не дай Бог попадутся эти строки на глаза сторожевому псу из Антидиффамационной лиги: тот немедля отстучит по степному телеграфу «длинное ухо», что Шамир, мол, антисемит и педофил, он заглядывается на несовершеннолетних девочек и тонет лицом в поле маков, начинает с Магомета, а дойдет и до Бен Ладена.

Двести лет как жизни нет

(рецензия в детективном жанре)

(А. И. Солженицын, 200 лет вместе, в 2-х тт)


1


Начнем с литературного детектива. Два года назад, приехав в Москву из своего левантийского захолустья, я зашел в дружественную редакцию, где мой знакомец, предварительно выглянув в коридор и заперши двери, достал из ящика стола тонкую желтую книжку-памфлет в бумажном переплете. Меры предосторожности соответствовали ее внешнему самиздатскому виду, а на обложке стояло название: «Евреи в СССР и будущей России», и имя автора — Александр Солженицын. Издатель памфлета г. А. Сидорченко писал, что в его руки попала рукопись 1960х годов, и он счел своим долгом предложить ее читателю, подверстав к ней заодно собственное сочинение. Мой знакомец подтвердил, что текст был и в самом деле написан без малого сорок лет назад молодым автором «Одного дня Ивана Денисовича», и передан им на хранение нескольким друзьям, с просьбой опубликовать, если преждевременная смерть помешает ему доработать манускрипт. Судьба хранила Александра Исаевича, и он исполнил давний замысел, опубликовав увесистый двухтомник под названием «200 лет вместе». Рукопись же, вместо того, чтобы мирно тлеть в сундуке на даче в Переделкино, вырвалась на свободу.

Я запоем прочел памфлет, и он восхитил меня своим пламенным горением и дерзостью мысли. Строки памфлета дышали страстью, как письмо князя Курбского — царю Иоанну; перо и неповторимый стиль автора Архипелага чувствовалось повсеместно, начиная с зачина: «Объемистый, острозубый, неухватистый камень, который и поднять нам как будто не по силам и не поднять — нельзя. Еще сегодня этот вопрос можно обходить. Еще и завтра с ним можно будет обтолкаться. Но я вижу, как послезавтра он возвергнется сам — и много свершится худого, если нам не обдумать ничего заранее». Солженицын пылко живописал те проявления еврейского национализма, с которыми он столкнулся. Для историка литературы в особенности интересными были страницы, посвященные давлению друзей-евреев, в частности Г. С. Померанца с супругой, на автора самиздатского «Круга Первого»: они требовали у Солженицына сделать главного героя евреем, либо «вписать» другого героя: «Теперь, за меня мои творческие планы сметя, указали мне, что пора приниматься за роман, пьесу, или хотя бы рассказ „о благородном стойком смелом еврее“». Теленок бодался не только с дубом…

Солженицын отрекся от памфлета, видимо, счел его — неоконченной заготовкой к большой книге, а может, смутился резкими суждениями своей молодости. В интервью в «МН» он сказал о публикации Сидорченко: «Это хулиганская выходка психически больного человека. В свою пакостную желтую книжицу он рядом с собственными „окололитературными“ упражнениями влепил опус под моим именем. Ситуация настолько вываливается за пределы цивилизованного поля, что исключает какой бы то ни было комментарий, а от судебной ответственности этого субъекта спасает только инвалидность».

Его резкие слова заставили многих усомниться в подлинности авторства Солженицына. Когда памфлет был опубликован в Интернете (израильским литератором Сашей Свердловым), некто Сергей Сметанин, взявший себе значимый электронный «ник» Prozelit, не поленился и написал следующее письмо публикатору:


«Здравствуйте, господин Саша Свердлов!

Я пишу вам по поводу документа, опубликованного Вами на сайте antisemitism.narod.ru. Это сочинение «Евреи в СССР и в будущей России», написанное от имени Александра Солженицына. А. Солженицын назван на сайте её автором.

Между тем, хорошо известно, что Солженицын автором этой книги не является. Об этом можно почитать в его интервью, которое доступно по многим адресам, например тут и тут. Многие другие критики ссылаются на эту работу как на фальшивку. Прошу Вас указать на сайте antisemitism.narod.ru, что Александр Солженицын не является автором этой книги.


C уважением,

Сергей Сметанин


P.S. Я сначала не понял, что сайт принадлежит Вам, поэтому направил жалобу непосредственно администратору narod.ru Но пока они ничего предпринимать не будут».


В советские времена он, наверное, побежал бы с жалобой в горком. Недаром в народе говорят, что прозелиты стараются быть святее Папы Римского, а Талмуд выражается еще резче: «Прозелиты подобны парше на голове Израиля». Но, несмотря на многочисленные жалобы Прозелита, спорный текст все же остался на другом сайте Саши Свердлова и по сей день. Текст памфлета был безошибочно солженицынским, и никто другой — уж точно не Сидорченко — не мог его написать. Выход второго тома Солженицына положил конец спорам об авторстве, потому что значительные блоки памфлета (в частности, споры с Померанцем) стали его интегральной частью.

На этом кончается детективный сюжет — полным оправданием всех участников драмы. Солженицын имел право передумать за сорок лет, и отказаться от своего раннего труда.

Но я не берусь осуждать и издателя г. Сидорченко, разве что за то, что присовокупил свой недопеченный труд к пылающим строкам Солженицына. Мы не осудили бы человека, спасшего от огня — вторую часть «Мертвых Душ», потому что право автора на его произведение сродни праву отца на ребенка; оно не дает права погубить ребенка или уничтожить рукопись. Солженицын вправе отказаться от своего «дитяти», но у «дитяти» есть право жить самостоятельно. Эту мысль четко выразил Александр Дугин в своем предисловии к книге Миши Вербицкого «Антикопирайт»: «Творчества нет, есть открытость внутренним ветрам и ярость к внешним преградам. И творец есть медиатор стихий. Но стихии не принадлежат никому. Только тот вор, кто объявляет собственность на работу стихий».

Было бы жалко потерять этот текст. Как и положено памфлету, он не претендовал на объективность — это был крик души, а у таких текстов есть право на жизнь. Хотя мы знаем, что Надежда Мандельштам была крайне несправедлива ко многим друзьям и подругам поэта, но мы не сжигаем ее пристрастные мемуары. Вместо этого, мы читаем и уравновешивающее интервью Эммы Герштейн, записанное Ириной Врубель — Голубкиной. Так «Тайная история» Прокофия Кесарийского, клеймящая императрицу Феодору, уравновешивает в нашем сознании ее святой облик на мозаиках Сан Витале в Равенне. Одна из целей настоящей статьи — уговорить Александра Солженицына примириться с плодом своей юной страсти, признать и переиздать памфлет.


2


Двухтомник «Двести лет» Солженицына — явление иного порядка. Если памфлет был яркой и пристрастной речью прокурора, то двухтомник — судебное заключение, спокойная попытка уравновесить свое давешнее пристрастие, создать более объективное прочтение истории. Конечно, речь идет не о прошлом, но о настоящем и будущем.

Если свести тысячу страниц двухтомника к двум фразам, откинув все оговорки, получится следующий рассказ. Российская Империя случайно наткнулась на спящую еврейскую общину Польши, растормошила, постаралась оживить, а евреи проснулись и рванули завоевывать империю. Когда имперские власти пытались их сдержать, они с помощью своих союзников форсировали революцию, перебили русскую интеллигенцию, заняли все командные посты в стране. В 1937—38 годах Сталину удалось оттеснить евреев от власти, и русифицировать элиты. Евреи разочаровались в коммунизме, и стали уезжать — кто в Израиль, а кто и на Запад, хуля Россию и коммунизм. «Покайтесь! Вы принесли большевизм в Россию!» — говорит им Солженицын.

По этому пересказу ясно, что книга доходит до 1990 года. Потому что иначе у истории был бы иной финал. Экстраполируя ее в том же ключе, в 1991 году евреи и их союзники свергли советскую власть и снова вытеснили русских из элитного эшелона. Так, роскошная квартира на Арбате, в которой до революции жил князь Пожарский, перешла в 1919 году в руки наркома Натанзона, в 1937, после расстрела оного, досталась члену ЦК Петрову, а в 1992 году она была куплена олигархом Рабиновичем.

Те же факты можно интерпретировать по-разному. По одной версии, Россия сходила в коммунизм, разочаровалась в нем и вернулась обратно в капитализм. По другой, в России шла борьба двух элит, русской и еврейской, за власть в стране, наподобие библейской схватке Иакова и Исава, и после трех революций (1917, 1937, 1991) квартира перешла к еврею. То есть советская власть в 1938—1990 гг была — русской властью, и Александр Солженицын, автор «Архипелага», ведущий антисоветчик, немало потрудился для того, чтобы российский алюминий оказался у моего соседа слева Льва Черного, а российское телевидение — у моего соседа справа Владимира Гусинского. А тогда бессмысленны призывы к покаянию, или, точнее, русский националист Солженицын должен покаяться сам. Ирония судьбы остается за пределами книг.

Есть ли объективный критерий, позволяющий нам выбрать ту или иную концепцию? Есть. Если олигарх Рабинович женит сына на дочке Пожарского, а дочь выдаст за Петрова, и сыграет свадьбы в храме Вознесения у Никитских ворот, значит, русский народ смог подмять еврейскую волну, как до этого он справился с татарами, варягами и остзейскими немцами, не отразив, но поглотив и использовав их энергию. Если же дети Рабиновича будут проводить полгода в Израиле, а олигарх подтолкнет Россию к войне с исламским миром на стороне Америки, значит, слияния не произошло. Солженицын сомневается в способности России ассимилировать евреев, но, мне думается, он не прав.

Большая часть людей, называющих себя «русскими евреями», — дети смешанных браков. В глазах филосемитов это неисправимый изъян. Известно, как относятся к «неполноценным евреям» в Еврейском государстве: их не венчают, не берут на работу и хоронят за забором кладбища. Перед ними выбор — быть «неполноценными евреями» или обычными русскими людьми. С небольшой особинкой, но не больше, чем у потомков татар или мордвы или остзейских немцев. Жуковский был наполовину турком, Пушкин — на четверть эфиопом, Набоков вел род из татар, но это не мешало им быть русскими.

Нет «еврейских генов», плохих или хороших, а еврейская культура давно утеряна, равно как и язык, и кухня. Говорящих на идиш, поедающих фаршированную щуку религиозных евреев не так много, а евреев по культуре и того меньше. Одержимые еврейские националисты свалили в Израиль, но и там русские евреи по-прежнему едят гречневую кашу, пьют водку, поют русские песни, а по воскресеньям украдкой ходят в православную церковь. И даже ярые еврейские ура-патриоты из Хеврона имитируют — Баркашова, и читают «Лимонку».


3


Сольются ли еврейские ручьи в русском море, оно ль иссякнет в них — этот вопрос решается сейчас, и книга Солженицына сыграет свою роль в его решении. Агиография Еврейского народа — невинного мученика и страдальца, тиражируемая американскими и израильскими идеологами, давно нуждалась в балансирующем, альтернативном нарративе как предпосылке к созданию объективной истории. В первую очередь, отрезвляющая альтернатива нужна нам, потомкам русских евреев, как противоядие от безудержной пропаганды еврейского шовинизма и расизма.

Не секрет, что еврейский расизм, или «филосемитизм», не пострадал от «политической корректности». Мы справедливо негодуем, услышав «не смей выходить замуж за еврея», но ни одного еврея еще не осудили за сравнения смешанных браков — с Освенцимом. А такие сравнения делались и Голдой Меир, и нынешними американскими и израильскими идеологами.

Исторический нарратив, как учили нас Фуко и Саид, это манифестация господства. По причинам, рассмотрение которых выходит за рамки настоящей статьи, исторический нарратив Америки, «единственной сверхдержавы», превратил новейшую историю евреев в центральное событие нашего времени, эквивалент Страстей Христовых, где преследования евреев в России (Крестный Путь) завершаются Холокостом (Распятие) и созданием государства Израиля (Воскресение). Более того, филосемитизм (вера в еврейскую исключительность и превосходство) стал религией Америки, а после 1989 года филосемитский нарратив активно имплантируется в России.

Отметим, что филосемитский нарратив не суть «любовь к евреям»; его черная подоплека — это поклеп на все человечество, на русский народ и на народы Европы, на христиан и мусульман, короче — на всех «гоев», что они-де беспричинно обрушились на святой народ Израиля, аки волки на агнцев. Первой жертвой филосемитизма становятся те, кто считает себя «евреями». (Для нашего читателя, знакомого с понятием imaginary community, смысл кавычек ясен.) Они верят в собственное превосходство, ведут себя неприемлемым образом по отношению к «низшим» окружающим, губят свои души. Они становятся неспособны к творчеству — недаром все крупные поэты еврейского происхождения — Гейне и Тувим, Пастернак и Мандельштам — крестились и «евреями» себя не считали. Филосемитизм — это опасная душевная болезнь, вид паранойи, результат внушения человеку одной нехитрой мысли: «Все перед нами кругом виноваты!» И поэтому самый важный и нужный элемент книги Солженицына — это спокойное объяснение того, что в России к евреям относились не хуже, а лучше чем к другим. При прочих равных — гораздо лучше, чем к другим, например, к русским крестьянам.

Так, филосемиты говорят: почему царская Россия не пускала евреев Жмеринки селиться в Москву? А других — пускали? А другие страны — пускали? Пару десятков лет тому назад, правитель Уганды Иди Амин решил отделаться от «евреев Восточной Африки» — выходцев из Индии, прочно взявших в свои руки весь бизнес в его стране. Он приказал им покинуть Уганду. Европейское общественное мнение осуждало не только Иди Амина, но и «азиатов» — они избегали смешанных браков с африканцами, держались свысока и особняком, занимались ростовщичеством, вывозили валюту и вели себя антиобщественным образом. Эти упреки были предъявлены в апреле 2003 года в программе БиБиСи, которую вел Тим Себастиан — и не вызвали смятения. У «азиатов» (так они назывались в прессе) были на руках английские паспорта, но Англия отказала им в разрешении на въезд. Никого не удивило, что Англия не приняла «собственных граждан», поскольку понятно — не все граждане империи имеют право селиться в метрополии, иначе Лондон превратится в Бомбей, а Москва в Жмеринку.

Книга Солженицына окажется — нет, не последним судией, но полезным орудием в споре за нарратив. Этот спор ведется не между евреями и гоями, не между филосемитами и антисемитами, но между филосемитами и анти-расистами любого происхождения. Так, этот спор выхлестывался на страницах Новой Русской Книги, когда Максим Шраер, агрессивный американский филосемит, атаковал Валерия Шубинского и обвинил его в «самоненавистничестве» (этим странным термином филосемиты клеймят потомков евреев, не верящих в еврейскую исключительность):

«рецензия Шубинского — прямое выражение его еврейского самоненавистничества. Комплекс Шубинского — ярко выраженный симптом еврейского самоненавистничества — отрицание угрозы антисемитизма».

Замечательный ответ Валерия Шубинского достоин цитирования:

«Соседство с Игорем Ростиславовичем Шафаревичем, выдающимся математиком, заслуженным правозащитником, незаурядным мыслителем, для меня не столь неприятно, несмотря на свойственный ему, к сожалению, антисемитизм. Я не счел бы отвратительным и общество таких несомненных антисемитов, как Вольтер, Кант, Гоголь, Достоевский, Блок, Честертон. Скажу ужасную вещь: я предпочел бы его обществу М. Шраера. Впрочем, что обо мне говорить! Ведь я — еврей-самоненавистник. Живо представляю себе Максима Д. Шраера, обзванивающего знакомых, чтобы узнать, что значится у меня в пятом пункте анкеты. Окажись я, в результате его разысканий, жалким гоем, не миновать мне обвинения в юдофобии. Что ж, если готовность спокойно, без пафоса и истерики, обсуждать сложные и трагические страницы национальной истории; отсутствие унизительной зацикленности на теме антисемитизма; — если все это самоненависть… Что ж — тогда я готов принять обвинение».

А вот как тот же Шраер ответил на рецензию «жалкого гоя» в НЛО:

«враждебно-тенденциозная рецензия… Но еще страшнее то, что в оценках (рецензента) Н. Мельникова звучит анти-еврейская риторика. Кощунственно сомневаться в том, „приложимы“ ли к Набокову еврейские вопросы. Писать о Набокове то, что написал Мельников в своей вредоносной рецензии, есть ни что иное, как надругательство над памятью не только Набокова-человека, но и еврейского народа и его шести миллионов, погибших в Холокосте. Выпады Н. Мельникова подозрительно отдают и т.д.»

С такой надрывной истерией в голосе, с такой угрозой, с такой спекуляцией именами мертвых, пожалуй, никто не писал в русских литературных журналах с достопамятного 1948 года… Двухтомник Солженицына следует воспринимать на фоне борьбы со шраерами — оголтелыми филосемитами. Нормальным же людям — потомкам евреев, евреям или и вовсе неевреям — этой книги бояться не приходится.

Подход Солженицына — крайне сдержанный и взвешенный. Например, разбирая дело Бейлиса, он подчеркивает неудачную работу прокуратуры и следствия, и то, что присяжные — обычные русские люди — оправдали Бейлиса. Он осуждает по-шраерски яростную кампанию филосемитов — русских и зарубежных — против России. Он сожалеет, что так и не были найдены убийцы мальчика Андрюши Ющинского. В отличие от Розанова или Шафаревича, АС не ставит вопрос, «а может ли быть в природе ритуальное убийство?» Видимо, автор сомневался в готовности современного общества спокойно обсудить этот вопрос. А зря — этот вопрос поставил, и на него ответил, Александр Эткинд в своей рецензии.

Эткинд приводит пример, взятый из мемуаров историка Семена Дубнова. «В 1919 году при Наркомпросе была создана Комиссия для исследования материалов по ритуальным процессам. Чтобы соблюсти объективность, Комиссию составили из четверых евреев и четверых христиан. Не сомневаясь в компетенции своих русских коллег, Дубнов почувствовал отличие их отношения к делу от своего собственного. Русские члены комиссии (среди которых были историк Сергей Платонов и философ Лев Карсавин) допускали, что среди евреев могла существовать тайная секта, которая практиковала ритуальное насилие. Дубнов и его еврейские коллеги (среди которых были этнограф Лев Штернберг и юрист Генрих Слиозберг) были уверены в невозможности такового. Сегодня на эти вещи можно смотреть проще. Я не верю в обвинение по делу Бейлиса, но ведь не поверили в него и славяне-присяжные. Но я не считаю вовсе невозможным, чтобы среди евреев где-либо, когда-либо существовала изуверская секта. Я немало занимался русскими сектами, которых (как, например, скопцов) вполне можно отнести к изуверским. Подобные общины среди евреев мне неизвестны, но априорной невозможности этого я не чувствую. Получается, что мои чувства ближе к Платонову и Карсавину, чем к Дубнову и Штернбергу.»

Эткинд прав — хорошо известный в Израиле каббалист Ицхак Гинцбург, «отец» религиозной общины «Од Иосеф Хай», сообщил в интервью американским газетам, что «еврей вправе вырвать печень из любого гоя, потому что жизнь еврея важнее жизни гоя настолько же, насколько жизнь гоя важнее жизни животного». Иными словами, опасный для людей потенциал филосемитизма не исчерпан, а тот, кто изначально не верит, что «евреи могут убить», — просто наивный расист. Но, в отличие от времен Бейлиса, теперь в России есть потомки евреев, готовые публично и недвусмысленно выступить против филосемитов и защитить Россию от их очередной кампании. Это может оказаться актуальным в ближайшее время. Ведь США нанесли удар по Ираку, ссылаясь на «преследования курдов». Если угроза американской агрессии нависнет над Россией, скорее всего, американские «нео-коны» — филосемиты подымут жупел «русского антисемитизма». Поэтому борьба с идеологией филосемитизма (а не с биологическими потомками евреев) остается актуальной.

Конечно, не только в России. о РРр Фридрих Горенштейн, проживший последние годы своей жизни в Германии, помогал немцам выйти из моральной травмы всеобщей вины, которую выпестовали филосемиты. Владимир Сорокин написал замечательную пьесу «Свадебное путешествие», которая была поставлена в Берлине и несомненно помогла немцам. Эту пьесу следовало бы поставить и в Москве. Ведь ставил же МХАТ пьесу израильского драматурга Иошуа Соболя об Отто Вейнингере, с ее универсальным мессаджем.

На фактическом уровне двухтомник хорошо документирован, но современные западные историки (евреи и неевреи) повторили, а во многом превзошли результаты Солженицына. Так, покойный израильский историк проф. Исраэль Шахак (его труд в русском переводе израильтянки Лидии Волгиной помещен на сайте www.left.ru) дал убийственный анализ традиционной еврейской общины и раскрыл расистскую сущность талмудизма. Вышедший в Кембриджском университете сборник исторических статей подтвердил мнение Солженицына, что погромы не были инспирированы царским правительством, и их объем был значительно раздут тенденциозной филосемитской прессой того времени. Американский историк Бенджамин Гинсберг подтвердил факт непропорционального участия евреев в работе ЧК, КГБ и ГУЛАГе. Его выводы куда более резки, нежели у Солженицына. Английский историк Дж. Израэл полностью дезавуировал раздутые цифры гибели евреев во время восстания Хмельницкого. (Видимо, не зная этого исследования, «Независимая Газета» оспаривала подобное мнение Солженицына.)

Конечно, дело спасения исторического нарратива от филосемитского засилья не является исключительно трудом этнических евреев. Так, упомянем «Слезы Исава», капитальный исторический труд Альберта Линдеманна, калифорнийского профессора, вернувшего проблеме антисемитизма ее исторический контекст. Покойный русский историк Вадим Кожинов демифологизировал тему «черной сотни», а калифорниец Кевин Макдональд описал поведение еврейских общин, пользуясь био-социологией нео-дарвинистов.

Не все гладко у Солженицына. Апокрифический «еврейский царь России» Лев Троцкий крайне негативно относился к евреям и любил русских. Он с восторгом рассказывал, что простые солдаты считали его русским, а Ленина — евреем. Яков Свердлов вырос в русской среде, и в филосемитизме не был замечен. В верхушке большевиков говорил на идиш только Дзержинский — этнический поляк, выросший в еврейском Вильно. Борьба с еврейским национализмом велась параллельно с неприятием антисемитизма, и ей мы обязаны во многом успешной ассимиляцией евреев.

Ошибался Солженицын, считая, что, де, с массовой эмиграцией евреев в Израиль можно подвести черту под «двумястами годами вместе». Русская община в Израиле стала фактором культурной жизни России, причем влияние идет в обе стороны: сионисты ведут активную пропаганду еврейского превосходства, но и Россия влияет на умы людей, увидевших воочию: куда лучше быть евреем среди гоев, нежели гоем в еврейском государстве. История продолжается, что бы ни говорил Фукуяма, и в нашем прошлом нужно разобраться во имя нашего завтра.

Сионские мудрецы и Хозяева дискурса

«Арабский мир вновь покрыл себя позором — одновременно по нескольким арабским спутниковым каналам в первый день святого месяца Рамадан пошел египетский телесериал „Наездник без коня“, основанный на „Протоколах сионских мудрецов“, старой фальшивке, состряпанной царской охранкой», — пишет в ведущем западном левом сетевом журнале CounterPunch Каис С. Салех, бизнес-консультант из Рамаллы. Как и следовало ожидать, Салех осуждает сериал и призывает палестинцев и арабов не приближаться к опасному волку антисемитизма или, его словами, остерегаться «импорта антисемитской нетерпимости». Почти слово в слово отозвались о сериале еврейские американские журналисты на страницах New York Times и Washington Post.

На другом конце политической радуги находится Майкл Хоффман. На его антииудаистском сайте можно прочесть «Протоколы сионских мудрецов». Но и он разделяет мнение Салеха. Хоффман полагает, что у арабов нет нужды импортировать антисемитские аргументы из старых и дальних источников, когда у них под носом — свежий, бьющий круглые сутки местный источник: реальные действия еврейского государства и его еврейских граждан. Это намного убедительнее, чем старые байки.

И тем не менее, «Протоколы» до сих пор влияют на умы. Недавно известный итальянский романист и мыслитель Умберто Эко («Имя Розы», «Маятник Фуко») поделился своим мнением по этому поводу с газетой Guardian. Эко объясняет народное отношение к евреям так: «Они занимались торговлей и ростовщичеством и, будучи интеллектуалами, задевали народное самолюбие». Я, правда, считал, что ростовщичеством занимаются не интеллектуалы, но банкиры и старухи-процентщицы, тогда как истинные интеллектуалы находят это занятие позорным. Но видимо, у Эко за пазухой хранится иное определение «интеллектуала». «Печально известные „Протоколы сионских мудрецов“ — это разогретая мешанина старых вымыслов, неправдоподобная уже тем, что „злодеи“ раскрывают нам свои истинные планы», — заключает Эко.

То, что можно простить бизнес-консультанту из Рамаллы, нельзя простить Умберто Эко, который наверняка должен был заметить, что под его определение подпадает ряд других книг. Например, «Гаргантюа и Пантагрюэль», еще более старая «подделка», выдаваемая за реальную хронику семьи великанов и построенная на «разогретой мешанине старых вымыслов». «Дон Кихот», «Пиквикский клуб», «1984» Оруэлла — все эти книги в одинаковой степени «утверждают», будто описывают реальные события. В таком случае — все они — «подделка», поскольку приписываются то Сиду Ахмеду Бененгели (Дон Кихот), то мэтру Алькофрибасу Назье (Гаргантюа) и т. д.

Правильней всего было бы назвать «Протоколы сионских мудрецов» псевдоэпиграфом, а не «фальшивкой». Жанр псевдоэпиграфа — старый и почтенный жанр. К нему относятся Апокалипсис Моисея и Завет Авраама, и даже почитаемая евреями «Книга Зогар», которая была написана Моисеем де Леоном в XII веке, но приписана мудрецу второго века. Псевдоэпиграф жив и по сей день. Так, «Письмо президента Клинтона президенту Мубараку» Томаса Фридмана, напечатанное в New York Times — типичный псевдоэпиграф. Популярнейшая речь Вилли Линча, якобы записанная в XVIII веке экспертом-работорговцем — также псевдоэпиграф, потому что она на самом деле была написана в 1995 году. Но еще проще считать «Протоколы» прозорливой политической сатирой.

В этой статье мы попытаемся выяснять, почему «Протоколы» отказываются исчезнуть и сгинуть. Отвлечемся от традиционного вопроса: «кто их написал?», поскольку следы теряются в глубине веков. Ведь «Протоколы» — литературный палимпсест. В старину писец писал свой труд на старом пергаменте, предварительно удалив прежний текст. Стирался прежний текст, как правило, не полностью, и из-под «Цветочков св. Франциска» зачастую выглядывали уши «Золотого осла». В «Протоколах» можно обнаружить слои старых и очень старых рассказов, и это открывает глаза на бессмысленность поисков «подлинного» автора. Каждый текст нужно оценивать на основании его собственных достоинств, невзирая на вопрос об авторстве, хотя Хорхе Луис Борхес утверждал, что автор — «важная часть текста». Действительно, если мы знали бы наверняка, что в «Протоколах» описан подлинный план еврейских элит, наш ответ был бы готов в течение считанных минут. Но мы знаем, что в глубинах изданного в конце XIX — начале XX века апокрифа таятся записи масона Жоли и другие эзотерические источники. Благодаря этой глубине и многоплановости, «Протоколы» стали бестселлером, хотя в некоторых странах (в частности, в Советском Союзе 20-х годов) владельцу этой книги грозил смертный приговор, а в наши дни в США и многих других странах гарантирована слежка и преследования.

Анонимный автор «Протоколов» описывает план широкой перестройки общества, создания новой олигархии и покорения миллионов людей одной железной воле. Конечный результат мало чем отличается от описанного в современном ему памфлете «Железная пята» Джека Лондона, выдающегося радикала из Окленда, Калифорния. Есть и различие: Джек Лондон предвидел открытое появление олигархии на арене истории и жестокое подавление сопротивления, тогда как Аноним описал план покорения народов с помощью макиавеллевских манипуляций и зомбирования сознания в духе «1984» Оруэлла. Признание Оруэлла в том, что он высоко оценивает «Протоколы», особенно интересно, тем более, что это редко отмечают.

Идея «Протоколов» диалектична, и описывает два этапа покорения общества. На первом этапе, разрушительном, ломаются устои старого мира, идет борьба с семьей, церковью и аристократией, обрубаются корни человека, растет личная свобода. Это — утрированная программа действия левых сил, увиденная с традиционалистских позиций. На Западе она была выполнена в 1968 году, когда было «запрещено запрещать». Но на втором этапе возникает новая тирания, где аристократов подменяют плутократы, а завоеванная на первом этапе свобода исчезает, как дым. Запрещается курение, вводятся пристяжные ремни, начинается проверка документов, сбор данных о гражданах, возвращается полицейская система. В конце второго этапа начинается «война с террором», запугивающая граждан, и заставляющая их согласиться на введение единого мирового правительства. Аноним советовал взорвать линии метро, чтобы навести страху — в нашем мире это было достигнуто более красочным налетом на башни-близнецы. В перспективе создается новая всемирная монархия и теократическое общество на новой основе. Второй этап критикуется, условно говоря, с левых или либертарианских позиций.

Но Протоколы вводят еще один компонент: за тем, что делают совершенно разные люди и движения (одни борются за свободу, а другие затем эту свободу отбирают), по мнению Анонима, стоит единая воля группы финансистов и хозяев СМИ. Русскому читателю этот компонент понятен: и впрямь, одни и те же люди заседали в ЦК КПСС, провели перестройку, приватизировали хозяйство, дали свободу (от коммунистической идеологии), а сейчас активно отбирают ее.

Сложность «Протоколов» заключается в странном несоответствии между их языком и глубокой социальной и религиозной мыслью. В «Протоколах» «прорисовываются контуры общественной системы, создание которой непосильно рядовой голове, вероятно и того публикатора, — системы к тому же динамической: сперва всеобщего расшатывания и взрыва, потом всеобщего стягивания в стройность. Это — потрудней, чем дать проект водородной бомбы. Это действительно могло быть чьим-то гениальным выкраденным планом, это (вернее, очищенная суть этого!) — совсем не на уровне бульварной брошюры. А форма — бульварной брошюры. Сила мысли — разорвана, перепутана, перемешана с дурно пахнущими заклинаниями, с психологическими ляпсусами» — пишет Нобелевский лауреат Александр Солженицин в своем (написан в 1966-м и опубликован в 2001-м году) анализе «Протоколов»: «Резкая антисемитская форма, по-настоящему внутренне не сродненная с предлагаемой динамической системой, а система в принципе может быть и вовсе не еврейской, например чисто масонской или еще какой-нибудь».

Солженицын ставит текстовый эксперимент: «Все эти пункты я выписал, опуская слова „евреи“, „гои“ и прямые указания на единый международный заговор. И согласится читатель, что в этом документе обнаружены совсем не вздорные предвидения. Вернее, в этой книге (много подробнее, чем в моих выписках) даны в перемешанном виде два исключающих пути общественного развития (или две стадии?) — западный и советский. Что касается западного, то вероятно при вдумчивом наблюдении все это можно было увидеть в жизни и в 1901 году, но откуда было увидеть черты советские?»

Солженицына не испугал советский режим, он посмел написать и опубликовать громадное сочинение — «Архипелаг ГУЛАГ», обвинительный акт советским репрессиям, но даже он колебался, и в итоге не стал издавать своего исследования «Протоколов». Он просил обнародовать эту работу только после его смерти, но она была напечатана в 2001 против воли автора и крайне ограниченным тиражом. Продолжим наблюдение за ходом его мысли, пристально вглядываясь в хрустальный шар «Протоколов», при этом временно умаляя «еврейскую линию», и, наоборот, акцентируя замысел создания новой системы, не обязательно с доминированием евреев. Мастер-план начинается с перестройки человеческого сознания:

Чтобы люди никогда не задумывались о сути вещей, их интересы должны быть целиком направлены на промышленность и торговлю, и тогда у них не останется времени думать. Их без остатка поглотит погоня за выгодой. Эта безудержная гонка окажется тщетной, поскольку мы поместим промышленность на спекулятивный фундамент: и то, что станет отнимать у земли промышленность, будет проходить через руки рабочих и промышленников, не задерживаясь, и попадать в руки финансистов.

Усиливающаяся борьба за выживание и гегемонию, сопровождаемая кризисами и застоем, создаст отчужденные и бессердечные общества с ненавистью к религии. Их единственным руководящим ориентиром станет нажива, страшный Мамона, «которого они будут почитать как бога».

Предвидения Анонима в эпоху публикации «Протоколов» удивительны: Человек все еще был мерой вещей, и пройдет целых восемьдесят лет, пока Милтон Фридман и Чикагская школа не объявят Рынок и Прибыль единственным руководством к действию.

Инструмент порабощения умов — это средства массовой информации, пишет Аноним: «Есть огромная сила, создающая движение мысли в людях, и это — средства массовой информации. Именно в СМИ триумф свободы слова находит свое воплощение. Через печать мы получили возможность влиять на умы, при этом оставаясь невидимыми. Мы сотрем из памяти людей нежеланные исторические факты, и оставим только те, которые нужны нам».

Годы пройдут после публикации «Протоколов», прежде, чем возникнет небольшая кучка людей, медиалордов, манипулирующих общественным мнением, и при этом остающихся в тени. Свобода дискурса в СМИ, захваченных медиабаронами — Берлускони и Блэком, Максвеллом и Сулцбергером, Гусинским и Цукерманом — резко ограничена. Живущие и действующие в разных странах, они создали единое информационное поле, подвластное одной невидимой руке. Так, они одновременно опубликовали в семи странах карикатуры на пророка Мухаммеда, одновременно и единообразно они представляют события в мире — от роли России до «исламского террора». Свобода дискурса выживает лишь там, где независимые (от мощной силы медиа-баронов) СМИ все еще существуют. Парадоксально, но только подвластные олигархам газеты называются «свободными» в официальном дискурсе. Сотню лет тому назад эта сила была намного слабее, чем теперь. Удивительно, как Аноним распознал ее потенциал.

За сто лет до возвышения Всемирного банка и Международного валютного фонда «Протоколы» заметили, что иностранные ссуды — лучшее средство грабежа стран и их богатств: «Пока ссуды оставались внутренними, деньги оставались в стране, но по с ростом глобализации ссуд все нации вынуждены платить дань олигархам». Действительно, чем большие ссуды получают бедные страны, тем беднее они становятся. Обозреватели цинично замечали, что Чаушеску был расстрелян по воле и указанию западных спонсоров не за массовые казни в Тимишоаре (которые оказались газетной уткой), но за то, что он отдал долги Румынии, и не захотел брать кредиты. Равным образом Путин подвергся резкой критике, пошли разговоры о его «диктатуре» только после того, как Россия расплатилась с долгами раньше времени.

Концентрация капитала в руках финансистов, концентрация СМИ в руках медиалордов, внесудебные убийства несговорчивых лидеров, и фондовые биржи с их производными направляют богатство общества в руки жрецов Мамоны, и выгода (или «рыночные силы») провозглашается единственной мерой успешной стратегии. Да, интерес к «Протоколам» не исчезает, потому что описанный в них план создания олигархического (не обязательно еврейского) правления шаг за шагом осуществляется в реальном времени, и носит название Нового Мирового Порядка.

Иногда «Протоколы» характеризуют как крайне правую антиутопию. Но, как мы уже заметили, Аноним стоит над схизмой левых и правых. Правый автор мог бы написать критику либерализма, но следующее предсказание Анонима как бы взято из Ноама Хомски, ставшего свидетелем теперешнего перехода к Новому Мировому Порядку: «Гонка вооружений и увеличение полицейских сил породят общество, где есть только пролетарские массы, несколько миллионеров, полиция и солдаты».

Но самые глубокие мысли Анонима остаются в духовной сфере. Ведь первый публикатор «Протоколов» Сергий Нилус был мистиком, и он воспринимал предостережение «Протоколов» как знак прихода Антихриста. К «Протоколам» проявили большое внимание Генон и Эвола, адепты традиционализма.

Свобода могла бы быть безвредной и просуществовать в государственном обиходе без ущерба для благоденствия народов, если бы она держалась на принципах веры в Бога, на братстве человечества… Вот почему, говорят «Протоколы» от имени инициаторов Нового Порядка, нам необходимо подорвать веру, вырвать из сознания людей самый принцип Божества и Духа и заменить все арифметическими расчетами и материальными потребностями.

Аноним отождествляет веру в Бога с идеей человеческого братства. Подрыв Веры разрушает Братство. Вместо желаемого и прекрасного состояния духа, свобода превращается в мотор разрушения, когда лишается Веры. Вместо веры Враг навязывает погоню за выгодой, поклонение Мамоне.

Читая в сегодняшнем выпуске (16.11.02) газеты InterNational Herald Tribune филиппики против священников-геев и монахинь-лесбиянок, мы отметим следующие строки в «Протоколах»: «Священничество гоев мы уже позаботились дискредитировать и этим разорить их миссию, которая ныне могла бы очень мешать. С каждым днем его влияние на народы падает… только годы отделяют нас от момента полного крушения христианской религии». Читая же нападки на ислам, мы вспоминаем продолжение этого параграфа: «с другими же религиями мы справимся еще легче, но об этом говорить преждевременно».

Мы являемся свидетелями осуществления этого плана: религия вычеркнута из числа решающих факторов, неолиберализм или поклонение Маммоне занимает ее место, и одновременно — на Востоке — с ниспровержением социализма смелая попытка создать не основанное на вере в Бога человеческое братство терпит крах, оставляя идеологический вакуум.

Возможно, наши наблюдения заставят некоторых рецензентов воскликнуть: «Истинный создатель сего Мастер-плана — наш старый противник, Князь Мира Сего, чья окончательная цель — устранение Божественного Присутствия и уничтожение Человека». Это так, но Князь Мира Сего не может действовать самостоятельно. Ему нужны добровольцы, которые по доброй воле приняли бы его план. Эти главные его агенты и возможные союзники, финансисты и Хозяева Дискурса, «Мозговой Центр».

Они назначают на самые высокие посты «политиков, которые, в случае неповиновения нашим инструкциям, должны предстать перед уголовным обвинением или исчезнуть. (…) Чтобы привести наш план к такому результату, мы будем подстраивать выборы таких президентов, у которых в прошлом есть какое-нибудь нераскрытое темное дело, какая-нибудь „панама“ — тогда они будут верными исполнителями наших предписаний из боязни разоблачений и из свойственного всякому человеку, достигшему власти, стремления удержать за собою привилегии, преимущества и почет, связанный со званием президента…» Нам, современникам Уотергейта и Моники Левински, это знакомо.

Переход от Стадии Первой (либерализм и свобода) к Стадии Второй (тирания) происходит у нас на глазах. Если в 1968 году газета New York Times пропагандировала Всадников Свободы, то в 2002-м она поддерживает «Патриотический Акт». Влиятельный американский адвокат Алан Дершовиц из Гарварда совершил поворот на 180 градусов от защиты прав человека до защиты Права на Пытку. Этот кардинальный поворот был предсказан «Протоколами», как цель в рамках борьбы против старых элит.


Аристократия пользовалась трудом рабочих, но была заинтересована в том, чтобы рабочие были сыты, здоровы и крепки. Народ под нашим руководством уничтожил аристократию и попал под гнет кулачества разжившихся пройдох, насевших на рабочих безжалостным ярмом.


Выражаясь менее патетически, новая буржуазия свергла старую элиту с помощью народа, обещая свободу и протестуя против привилегий элит. После победы она присвоила все эти привилегия себе, и оказалось, что стало точно так же (или даже хуже), как при феодальных князьях. Маркс упомянул этот протест аристократии в одном из многочисленных дополнений к «Коммунистическому манифесту», и счел его в основном беспочвенным. Если бы он чудесным образом дожил до более поздних событий, то явился бы свидетелем подобного процесса, происшедшего в последние дни Советского Союза. Нарождающаяся новая буржуазия захватила контроль над дискурсом и убедила людей в необходимости бороться с привилегиями номенклатуры ради равенства и свободы. Победив, она не только присвоила, но и приумножила все те же самые привилегии, и отбросила равенство и свободу.

Протоколы предсказывают восхождение Новой Буржуазии (всемирных «Новых Русских»), глобалистов, поклоняющихся Мамоне, которые ненавидят старую элиту, равно как и духовность, религию, и обычных людей. Долгое время они были движущей силой левых, демократических движений, пока их намерения полностью не осуществились, и они тут же, безо всякого перехода, совершили радикальный поворот к олигархии.

Этот радикальный поворот может быть количественно определен изменением налога на наследство и на землю в Англии: пока финансовая буржуазия и хозяева дискурса боролись против старых правящих классов, эти налоги были высоки и подрывали основу власти дворянства. После победы налоги резко понизились, способствуя консолидации новых правящих классов. Возможно, что Старый Порядок имел некоторые преимущества. Почти несомненно, что переход от Старого Порядка мог быть другим, если бы люди разгадали намерения врага. Но история не может быть полностью изменена, и бесполезно предаваться мечтам о возвращении добрых князей и партийных боссов.

Таким образом, «Протоколы» (очищенные от ссылок на евреев и еврейский заговор) описывают проект Нового Мирового Порядка, и помогают его противникам сформировать стратегию борьбы против планов Врага. Но ссылки на евреев составляют большую и важную часть текста.


Евреи и «Протоколы»


Анонимный автор «Протоколов» считает, что за сложным диалектическим витком традиция-свобода-деспотия стоит единая воля группы еврейских лидеров — крайних шовинистов и манипуляторов, одержимых идеей мирового господства («Мудрецы»). Эти Мудрецы, согласно «Протоколам», презирают рядовых членов своей общины, используют и поддерживают антисемитизм как средство удержания «братьев меньших», наивных простых евреев, в сетях своих правил. Мудрецы — патологические ненавистники гоев, они стремятся разрушить культуру и традиции других наций, в то же время оберегая свою собственную. Их цель состоит в том, чтобы создать мировое правительство и управлять однородным и глобализированным миром.

Их цели и намерения оглашаются в чрезвычайно неприятной манере. Солженицын заключает: «ни один трезвый разумный деятель не может излагать свои излюбленные идеи даже среди замкнутых единомышленников столь порочащим их и себя образом, столь саморазоблачающим языком: «нам пришлось брать золото из потоков крови и слез»; «крохи, которые мы им бросаем с нашего стола»; «мы заинтересованы в вырождении гоев»; «наша власть — в хроническом недоедании рабочего»; революционеры — «наш живой инвентарь»; «чисто животные мозги гоев»… По его мнению, все это — слова, приписываемые евреям их врагами. Еврей предпочел бы выразиться поэлегантнее.

Это не стопроцентный аргумент. Некоторые выражаются иносказательно, другие — без обиняков. Один армянин из столицы Азербайджана Баку сказал мне в давно минувшем 1988 году: «Азеры — наш скот. Без армянских мозгов их страна развалилась бы в течение нескольких дней, потому что они — глупые ослы». (Через несколько месяцев волна местного насилия вытолкнула умных армян из Азербайджана, и с тех пор азеры вполне успешно справляются сами.)

Давид Бен-Гурион, первый правитель еврейского государства, отчеканил столь же высокомерный лозунг: «Кого заботит, что говорят гои? Только одно имеет значение — что делают евреи!» Эта фраза — почти прямая цитата из «Протоколов».

«Протоколы» приписывают сионским мудрецам такое изречение: «В глазах Бога каждая еврейская жертва стоит тысячу гоев». Эта вершина высокомерия — не пустая выдумка антисемитов. Два министра правительства Шарона — Ури Ландау и Ивет (Авигдор) Либерман — требовали убивать тысячу палестинских гоев за каждого убитого еврея. На демонстрации, посвященной строительству иудейского храма (18.11.2002), один еврейский экстремист призвал каждого еврея убить тысячу палестинских гоев. Очевидно, некоторые идеи «Протоколов» совсем не чужды некоторым евреям.

Покойный израильский исследователь Исраэль Шахак и американский еврейский автор Нортон Мезвински в своей совместной книге «Еврейский фундаментализм в Израиле» представили множество высказываний еврейских раввинов, которые словно взяты из «Протоколов». «Разница между еврейской душой и душой нееврея больше и глубже, чем между человеческой душой и душой скотов» (р. ix). Шахак и Мезвински доказали, что ненависть еврейских шовинистов не различает между палестинцем, арабом и гоем вообще. Иными словами, то, что происходит с палестинским народом, могло бы случиться с любой другой общиной, оказавшейся на пути евреев.

Реализованный сионистами проект создания еврейского государства подверг реальной проверке тезис Достоевского и подтвердил опасения великого писателя. Достоевский писал: «А между тем мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если бы то не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов — ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они сравняться с собой в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали ли бы кожу совсем? Не избили бы дотла, до окончательного истребления, как делывали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю?» В Палестине евреев около половины всего населения — и то неевреи загнаны в гетто и служат мишенью для еврейских пушек, ракет и бомб.

Действительно, если бы «Протоколы» не имели никакой связи с действительностью, они вероятно не приобрели бы такую популярность. Евреи обладают достаточной силой, чтобы позволить себе мечтать о мировом господстве, и некоторые из них так и делают. Очевидно, что некоторые еврейские идеи отражены (возможно, гротескным образом) в тексте. Другие мысли приписаны евреям по принципу qui bono [кому это выгодно].

Самая невероятная инсинуация «Протоколов» — предположение об исключительной древности еврейского заговора, направленного на захват власти над миром. Столь же неправдоподобно и крайнее семитофильское мнение, которое отказывает евреям в способности действовать сообща и представляет их как отдельных индивидуумов, объединенных только молитвой. Это мнение отвергают сами евреи, кроме того оно расходится с элементарным здравым смыслом.

Солженицын не верит в существование сионских мудрецов, хотя «та дружность и упорство, с которыми евреи повсюду действовали для укрепления своего положения и влияния еще в античности натолкнула многих авторов (начиная с Цицерона) допредставить себе тот единый центр, „мировой кагал“, который этим напором планомерно руководит». Но и без такого мирового центра, без организации заговора, евреи понимают друг друга и способны координировать свои действия.

Евреи прекрасно могут координировать свои действия, но я сомневаюсь, что люди вообще, будь то евреи или англичане, русские или китайцы, способны разрабатывать столь долгосрочные планы, по времени охватывающие столетия, а географически — целые континенты. Никто не смог бы доказать, что такой заговор существует. Обычно «антисемиты» (то есть люди, сомневающиеся в добрых намерениях евреев по отношению к другим или отрицающие их) приводят доводы в пользу заговора на основании слов Генри Форда, автомобильного короля, который сказал: «Единственное, что я могу заявить по поводу „Протоколов“ — это то, что они соответствуют тому, что происходит». Без сомнения, они соответствуют, восклицает Виктор Марсден, переводчик «Протоколов» на английский.

Однако, это еще не доказательство еврейского заговора. Можно получить те же результаты, целиком отвергая линию заговора, но применяя концепцию эгоистической заинтересованности к реальному еврейскому сообществу, как это было сделано Шахаком и Мезвинским. Мы можем доказать, что сложная концепция «скрытой руки» или сионских мудрецов совершенно не нужна.

Традиционная еврейская община имела структуру «опрокинутой пирамиды». По словам сионистских теоретиков, в ней было слишком много людей богатства, науки и управления, и очень мало рабочих. Это кажется странным, пока не поймешь, что сионисты искусственно рассматривают евреев в отрыве от общества, в котором они живут. Еврейская «перевернутая пирамида» не могла бы существовать без реальной, расширяющейся к низу пирамиды нееврейских низших классов. Евреи сражаются с местными элитами нееврейских обществ за право эксплуатировать нееврейского рабочего и крестьянина. Modus operandi (принцип работы) двух конкурентов различен. Местные элиты разделяли некоторые ценности с низшими классами, и обычно допускали некоторую вертикальную мобильность для выдвиженцев из низов, но еврейская община имела собственную структуру и ценности.

Экономически она стояла за капиталистическую или квазикапиталистическую эксплуатацию туземного населения, а идеологически провозглашала верность своим лидерам, отказ от общих с туземцами человеческих ценностей, крайний этноцентризм и чувство расового и религиозного превосходства над туземцами. Еврейская община оставалась маргинальным сообществом, избегавшим договоров, смешанных браков и дружбы с туземцами. Как маргинальная община, еврейское сообщество не заглядывало вперед, в отличие от местных элит.

Например, украинская еврейская община XVII века была коллективным сборщиком налогов и арендатором, сбирая с местных жителей в ШЕСТЬ раз больше налогов и пошлин «с головы», чем помещик-нееврей, пишет в книге, недавно изданной в Иерусалиме, видный еврейский украинский историк Саул Боровой. Еврейские общины стран Магриба поддерживали колониальные власти, выступая против своих соседей-неевреев, и даже призывали Францию оккупировать и колонизовать Марокко. Их традиции запрещали поддерживать нормальные отношения с туземцами.

Предположим, что такая община действует на основе чисто эгоистических интересов. Забудем о заговоре, об ученых или неученых сионских мудрецах. Единственная цель еврейской общины — забота о собственном благополучии. Если для местных элит собственное благополучие связано положительным образом с благополучием низов, для маргинальной группы оптимальный вариант — максимальный отрыв от местного населения при минимизации опасности возмездия. Иными словами, для маргинальной группы выгодно обнищание местного населения. Достоевский это заметил: «еврейству там и хорошо, где народ еще невежествен, или несвободен или мало развит экономически, — тут-то, стало быть, ему и лафа! …еврей, где не поселялся, там еще пуще унижал и развращал народ, там еще больше приникало человечество, еще больше падал уровень образования, еще отвратительнее распространялась безвыходная, бесчеловечная бедность, а с ней и отчаяние». Правда, Достоевский совершенно неверно объясняет это явление («двигали евреем столько веков одна лишь к нам безжалостность и одна только жажда напиться нашим потом и кровью»). Так же и лес мог бы отозваться о топорах дровосеков. Но евреи не видели в туземцах себе ровни, или даже «таких же людей, как мы». Как маргиналы, они не заботились о населении, но старались от него оторваться.

Этот же прием евреи применили и в Палестине. Сарра Рой назвала еврейскую тактику «de-development», «развитие наоборот». Относительно богатые арабские города — Яффа и Газа — захирели, их заводы разрушены, экономическая деятельность задавлена. Ярче всего это видно в Иерусалиме. В 1967 году Восточный Иерусалим был куда более развитым, чем Западный (завоеванный евреями в 1948 году). На востоке было больше гостиниц, ресторанов, мелкой промышленности. Я проводил все свободное время на востоке города, потому что на западе было нечего делать. Прошли годы, гостиницы были удушены, рестораны закрыты, и сейчас Восточный Иерусалим — тень своего недавнего прошлого. На этом фоне возвысился Западный Иерусалим.

Как маргинальная группа, евреи, естественно, поддерживали — ради своих собственных интересов — любое мероприятие, направленное против местных элит, будь оно инициативой короля (так евреи поступали до Французской революции) или взбунтовавшихся низших классов. Такую позицию они занимали не из еврейской любви к демократии или к бунту, но ради укрепления своих собственных позиций. Идеальной ситуацией для евреев является физическое уничтожение или изгнание местных элит. Тогда члены еврейской общины могли присвоить «освободившиеся» позиции и должности. Именно это и случалось в Советской России эпохи ЧК, в Советской Венгрии эпохи Бела Куна после Первой мировой войны. Резня и изгнание местных элит освободили место для конкурентов-евреев, сделав доступными для них доминирующие позиции власти и влияния.

Личная заинтересованность объясняет и еврейское участие в аппарате ЧК. До 1937 года евреи занимали весь высший эшелон этого предшественника КГБ, в то время как миллионы русских людей расстались со своей жизнью или свободой. Убивая русских дворян, специалистов, инженеров, профессоров палачи объективно освобождали рабочие места и жилплощадь для своих соплеменников-евреев. После убийства и изгнания российской элиты евреи были готовы к соревнованию «на равных»: сын раввина мог легко конкурировать с сыном русского рабочего или крестьянина, хотя не способен был соревноваться с сыном русского дворянина.

Подобным образом евреи в Израиле предоставили в 1966 году «ограниченное равенство» палестинцам — после конфискации 90% земель местных жителей и изгнания 90% населения. На всякий случай они не допускают палестинцев на позиции власти. Мы постоянно ссылаемся на сионистскую практику, поскольку считаем, что, с учетом горячей поддержки еврейством государства Израиль, нет никаких причин полагать, что еврейский modus operandi в Палестине существенно отличается от намерений евреев «в изгнании».

Солженицын пишет:


Массами расстреливаемые пленные и заложники: офицеры были русские, дворяне — русские, священники — русские, монахи — русские, депутаты, земцы, деятели — русские. В конце двадцатых годов прошла полоса инженерных процессов — избивали и убирали всю старую инженерию, а она была подавляюще русская по составу. Директор психоневрологического института… был сослан, традиционные сотрудники (русские) частью сосланы, частью изгнаны, — кто ж естественно занял их места? Евреи, почти сплошь». Лучшие интеллектуальные и артистические русские кадры были убиты, а евреи в это время делали карьеры и процветали в эти (смертельные для русских) годы.


Этим можно объяснить возвышение евреев в России. Возвышение евреев, как и в Палестине было вызвано массовым изгнанием элит, а затем регулярным отстрелом наиболее мобильных кадров.

Новая еврейская элита (подробно описанная Слезкиным) до конца не отождествляла себя с Россией, особенно после возникновения еврейского государства. Это привело в 1991 году к трагическому результату, когда свыше 50% евреев (для сравнения — только 13% русских) поддержали прозападный переворот Ельцина. В 1995, согласно публикации еврейского социолога, доктора Ривкиной, в книге «Евреи в постсоветской России» (1996), 81% евреев проголосовал за прозападные партии, и только 3% за коммунистов (в противоположность 46% русских),

В растущей Америке евреям не пришлось убивать или изгонять местную элиту. Они сделались важной частью общества, контролируя дискурс и обладая значительным финансовым влиянием. Но и американские евреи не отождествляют себя с гойской Америкой: каждый год они вынуждают Конгресс и Администрацию выделять пять миллиардов долларов их «дочерней фирме» — Израилю, а теперь еще и вынуждают Америку участвовать в их войне в Ираке. Они дискриминируют обычных американцев, иначе 60% главных постов в средствах массовой информации не занимали бы евреи.

И во Франции евреи не отождествляют себя с Францией. «Их самоидентификация с Израилем настолько сильна, что затеняет их связь со страной, в которой они живут», — пишет Даниэль Бен Симон в газете Haaretz. «Эту двойную лояльность продемонстрировал мне врач-еврей в Ницце. „Если стоит выбор между Израилем и Францией, то вне всякого сомнения Израиль мне ближе“, — сказал он без малейшего колебания. Он родился и вырос во Франции, поступил в медицинскую академию во Франции, его пациенты — французы, он говорит по-французски со своей женой и детьми. Но в глубине души еврейское государство ему ближе», — пишет Бен Симон.

В Палестине евреи не испытывают сострадания к аборигенам. Они ездят по отдельным («еврейским») сегрегированным дорогам, учатся в сегрегированных школах, в то время как еврей потребляет в десять раз больше водных ресурсов, чем гой, и имеет зарплату как минимум в семь раз выше. Таким образом, отдельное существование евреев в диаспоре плавно перерастает в апартеид в Палестине.

Ради собственного благополучия евреи вынуждены камуфлировать свое привилегированное положение, богатство и власть следующими средствами:


Разговоры о Холокосте — помогают сбить зависть и мобилизовать солидарность.


В моноэтническом обществе евреи — единственное чужеродное тело, и потому выделяются и привлекают внимание, тогда как в мультикультурном они едва различимы. По этой причине евреи поддерживают иммиграцию из неевропейских стран.


Политкорректность — механизм, запрещающий обсуждение еврейского влияния.


Борьба против христианства и церкви имеет смысл для нехристианской общины: если бы церковь была сильна, христиане предпочли бы свою собственную, христианскую элиту еврейской.


Глобализация — естественный выбор для группы, разбросанной по всему земному шару, и не придающей особого значения местным особенностям.


Обнищание туземцев — всего лишь обратная сторона возрастающего богатства еврейской общины.


Подведем итоги: большая часть идей, хотя и не все идеи, приписываемые Анонимом евреям — это идеи, полезные или необходимые для процветания еврейской общины. Нет никакой нужды в фанатической ненависти к неевреям и/или руководстве мифических сионских мудрецов. Как ни парадоксально, если бы не Израиль, этот тезис оставался бы весьма спорным, а без израильского апартеида анализ разрушительного влияния евреев диаспоры остался бы уделом маргиналов. Но нет оснований предполагать, что есть сущностная, принципиальная разница между отношением евреев к гоям Палестины и любой другой страны. Ведь и в Палестине 20-х годов евреи отрицали, что собираются владычествовать во всей стране, исключив туземцев из управления. И в Палестине они пестовали рассказы о погромах и преследованиях со стороны местных жителей, параллельно вытесняя палестинцев. И в Палестине, когда им говорили, что они собираются стать хозяевами страны и обездолить местных жителей, они отвечали: «Вы начитались „Протоколов“». Если бы евреи диаспоры выступили против политики апартеида в Палестине, они доказали бы тем самым ложность «Протоколов». Но увы, этого не произошло.

Кровавый навет

Летняя сказка

Летняя жара — серьезное испытание для мира, лишенного кондиционеров. Когда столбик термометра взлетает до сороковых отметок (или до тройных цифр по шкале адептов Фаренгейта), люди замедляют шаг и спешат укрыться у водоемов и в тенистых местах. Семьи с детьми уезжают на берег моря, а элегантные пары перемещаются поближе к горам. Однако, наиболее искусную защиту от липкого пота и дискомфорта открыли изобретательные японцы. Жаркими летними вечерами они собираются и рассказывают друг другу леденящие кровь ужастики, так что мороз идет по их шелковистой мягкой коже В июле все токийские кинотеатры отдают предпочтение фильмам ужасов, от «Kwaidan» с его сонмом духов, до «Годзилы», мстящей Нью-Йорку. После таких фильмов японцы смело встречают удушающую жару…

Этим летом японскому примеру последовал Давид Ааронович в британском еженедельнике The Observer. И, чтоб от ужаса застыла кровь в жилах британских читателей, он обратился к «кровавому навету» — на разные лады пересказываемой легенде о евреях, похищающих христианских детишек, убивающих и употребляющих их кровь для своих колдовских обрядов. Англия XII–XIII веков была наводнена этими выдумками, в результате чего многие евреи расстались с жизнью, пишет он.

«Так что же, скажите на милость, делает кровавый навет в рубрике уважаемой массовой египетской газеты „Аль-Ахрам“, в книге сирийского министра обороны и в транслируемых по радио проповедях палестинских мечетей?», — вопрошает Ааронович. Кровавый навет, по его мнению, это «дамасское дело» 1840 года, когда несколько евреев (включая Давида Харари) под пыткой «признались» оттоманским властям, что похитили христианского священника, чтобы воспользоваться его кровью.

Священника, убитого в Дамаске, вряд ли можно назвать ребенком, но это Аароновичу не мешает. Он ничего не знает об этом деле, но и это ему не мешает. Он ЗНАЕТ, что еврей ВСЕГДА невиновен. Ааронович не одинок. Джеки Якубовски в Швеции и множество его соплеменников от Нью-Йорка до Москвы напоминают своим читателям про грехи Дамаска. Поиск в Интернете показывает, что «кровавый навет» обычно упоминается еврейским публицистом, когда он недоволен обвинениями, предъявленными еврею: будь то Марк Рич, сбежавший со своими миллиардами от налоговой инспекции, Джордж Сорос, разоривший Малайзию, Ариэль Шарон, обвиненный бельгийским судом в массовых убийствах мирного населения, израильский солдат Вайс, зверски убивший канадского подростка в Торонто и нашедший в Израиле надежное убежище, или дело Мохаммеда ад-Дурра, застреленного на глазах у миллионов телезрителей: это всегда «Кровавый навет».

Связь с детьми и с кровью вовсе не обязательна. Если что-то евреям не по нраву, это «антисемитизм». А в случае серьезного и неприятного обвинения лучшая защита — возвести очи горе, и провозгласить: «Это Кровавый Навет». Так, когда мир осудил израильскую армию за бойню в Дженине, Шимон Перес не стал спорить, но просто назвал само обвинение «кровавым наветом».

«Кровавый навет» — это боевой клич евреев, сравнимый с «Montjoie St Denis» французских шевалье и «St. George for merry England» английских рыцарей. И когда бы ни прозвучал этот клич, евреи готовы к бою, а гои цепенеют от страха и теряют дар речи. Когда счет убитых палестинских детей пошел на сотни, и это начало привлекать внимание международных организаций, призрак «кровавого навета» был пущен в дело для защиты убийц. Это помогло, хотя глава «Шабак», израильской секретной службы, в прямом телевизионном эфире выразил удивление, почему израильские солдаты убивают без нужды столько палестинских детей. Это формулу запугивания могут использовать и против непослушного еврея. Когда Эдвард Герман, автор «Manufacturing Consent», написал про «могущественное произраильское лобби в Соединенных Штатах, которое продвигает израильские интересы, добиваясь помощи и защиты для Израиля, а теперь еще и втягивая США в войну в Ираке за интересы Израиля. Это лобби не только способствовало подавлению дебатов в прессе и сделало Конгресс еще одной „оккупированной Израилем территорией“, но и помогло многочисленным чиновникам с „двойной лояльностью“ захватить стратегически важные посты в администрации Буша». Так об этом писал мне еврейский американский режиссер Давид Рубинсон, назвав слова Германа «чистой воды кровавым наветом». Мое упоминание убийств палестинских детей было также названо в издаваемой Конрадом Блэком крайне правой газете Jerusalem Post «кровавым наветом».

Расхожее и тенденциозное употребление жуткого клейма (вместе с «антисемитизмом» и «протоколами сионских мудрецов») привело к некоторой девальвации его ценности, но не обесценило вполне. Ведь нельзя допустить ни на минуту, что обвинение в ритуальном убийстве детей не совсем беспочвенно. Или все же можно? Observer — еженедельник, где печатается Ааронович, возвел недавно кровавый навет, и ничего не случилось. Вот, пожалуйста, выдержка из прессы:

«МАЛЬЧИК-ТУЛОВИЩЕ» БЫЛ УБИТ В РИТУАЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ

Мартин Брайт и Пол Харрис


Мальчик, чье искалеченное туловище было обнаружено в Темзе, в Лондоне, был ввезен в Англию как раб и принесен в жертву в рамках африканского «религиозного» ритуала, цель которого — принести удачу убийцам.

Генетические пробы указывают на западно-африканское происхождение мальчика, найденного прошлым сентябрем с отрубленной головой и конечностями, в оранжевых шортах.

Дальнейший анализ содержания желудка и химического состава костей показал, что ребенок в возрасте от четырех до семи лет, которому полиция дала условное имя Адам, вырос не в Лондоне. Детективы теперь работают на основании версии, что он был куплен на рынке рабов в Западной Африке и тайно ввезен в Англию для принесения в жертву.

Эксперты по африканским культам, с которыми консультировалась полиция, полагают, что Адам, возможно, был принесен в жертву одному из 400 «Ориша» или духов предков народа йоруба, второй по величине нигерийской этнической группы. Ошун, речная богиня йоруба, ассоциируется с оранжевым цветом, цветом шортов, которые были надеты на Адама через 24 часа после его убийства в виде чудовищного дополнения к ритуалу.

Йоруба живут в Нигерии, Бенине, Того и Гане. Тысячи рабов йоруба оказались в бассейне Карибского моря, где элементы их религии стали основой ритуалов Вуду.

Изучение порезов на месте головы, рук и ног показало, что они были произведены опытным человеком, использовавшим крайне острые специальные ножи. Это, по мнению полиции, указывает на то, что преступники привезли в Англию колдуна или жреца для исполнения ритуального убийства.

Судьба ребенка потрясла западно-африканскую общину в Англии. Вице-председатель Африканской карибской ассоциации развития Теми Олусанья заявил: «Такое преступление не допустимо в африканских религиозных культах. Убийство есть убийство» (Observer).

Надеюсь, вы перевели дух. Расслабьтесь! Это чернокожие совершают ритуальные убийства, а не евреи. Кого они волнуют? В романе «Прощай, моя милая» Рэймонда Чандлера бывалый журналист попадает на место преступления, все залитое кровью, узнает от полицейского, что резня была делом рук обитателей Гарлема, восклицает «а, черт, черномазые!», — и уезжает. Для него это не новости, достойные газеты. По непонятной причине обвинение в ритуальном убийстве, совершенном чернокожими, не называется «кровавым наветом», так же, как геноцид чернокожих или армян не считается «Холокостом».

«Если бы палестинцы были чернокожими, Израиль стал бы парией, и подвергся бы экономическим санкциям, которые первыми ввели бы Соединенные Штаты», — предположила передовица Observer, когда вспыхнула вторая интифада. О нет, если палестинцы были бы черными, рабство негров было бы восстановлено в Соединенных Штатах, а изречение великого еврейского мудреца Маймонида «чернокожие — недочеловеки» было бы отчеканено золотыми буквами на долларе США. Действительно, афроамериканский «Израиль», Либерия, за 160 лет существования получила меньше американской помощи, чем еврейская «Либерия», Израиль, за месяц.

Почему обвинение чернокожих в ритуальном убийстве принимается с такой легкостью, в то время как обвинение еврея кажется недопустимым? Можем ли мы реагировать на обвинение против евреев с той же прямотой, с тем же непредвзятым и деловитым подходом, с каким Observer и Скотланд Ярд отнеслись к подобному обвинению против чернокожих? Ибо если нет, то наш самопровозглашенный антирасизм не стоит ни гроша.

Сами евреи не прочь навести на других кровавый навет. Еврейские борзописцы рутинно обвиняют родителей-палестинцев в ритуальном жертвоприношении собственных детей, так как те якобы не уберегают их от оправданной ярости израильских солдат. В статье под названием «Ритуальное убийство детей по-палестински» Реувен Корет (Capitalism Magazine, 13 ноября, 2002) отмечает: «Палестинцы приносят в жертву собственных сынов и дочерей, словно творят священный ритуал». Газета Jerusalem Post написала о палестинских «родителях и лидерах, которые гордо посылают детей на смерть в борьбе против Израиля, и тем самым намеренно убивают израильских детей», тогда как злобная Синтия Озик написала: «Наиболее изощренное в своем варварстве изобретение палестинского общества — это вербовка детей, которые взрывают себя в многолюдных местах, чтобы уничтожить как можно больше евреев».

По неизвестной причине практически ни один читатель-еврей не ответил на эти публикации и не возразил против «кровавого навета» или «огульного обвинения всей нации, бесчестно используемого для распространения ненависти и разжигания расовой вражды до точки кипения, где начинаются убийства и резня», — как выразился Дэвид Рубинсон, возражая против статей Германа и Исраэля Шамира. Очевидно, нет ничего страшного, когда обвиняют целый народ, если этот народ — не евреи. Очевидно, нет ничего страшного и когда используют термин «ритуальное убийство», если евреи — обвинители, а не обвиняемые.

Однако широко распространенной была именно вера в еврейские (а не палестинские) ритуальные убийства детей. Старая «Еврейская Энциклопедия» (т. III, 266) перечисляет множество дел, начиная с Уильяма Норвичского: 5 дел в XII веке, 15 в XIII, 10 в XIV, 16 в XV, 13 в XVI, 8 в XVII, 15 в XVIII, и 39 в XIX, вплоть до 1900 года (итого 113 дел). Был ряд дел и в XX веке. В чем причина этого поверья? Был ли это всемирный и охватывающий столетия заговор с целью возвести напраслину на невинных евреев, обвинив их в чудовищных преступлениях, или же за обвинениями все-таки стояли те или иные преступления?

Этим вопросом занимался бесстрашный профессор Исраэль Юваль из Еврейского Университета в Иерусалиме. Его замечательный труд доступен только на иврите. Несколько лет назад предполагалось, что английский перевод появится в California University Press, но по ряду причин этого до сих пор не произошло. Конечно же, по чистой случайности некоторые американские еврейские академические деятели рьяно возражали против издания этой книги и призвали «стереть все ее следы из общественного сознания».

Юваль обнаружил, что за «кровавым наветом» стоит реальное и неопровержимое убийство детей. Во время первого крестового похода нетерпеливый народ пробовал насильственно крестить евреев Рейнской долины, чтобы спасти их души от сатанинского культа ненависти, как это виделось тогда. Их отказ принять христианство был воспринят как упрямая верность Сатане: для людей той эпохи наше нынешнее безразличие к религии было неприемлемым. Они видели прямую связь между верой и поведением, и чувствовали потребность в совместной молитве для объединения общины. Еврей, постоянно живущий в христианской стране, создавал для них непростую ситуацию: он был свободен от обязанности братской любви и мог поступать (а часто и поступал) антиобщественным образом, например, занимался ростовщичеством и колдовством. Христиан особенно беспокоил хорошо известный еврейский обычай проклинать гоев. Каждый день евреи просили Господа, чтобы Он убил, уничтожил, унизил, истребил, опорочил, уморил голодом, зарезал христиан, возвестил о Божественной Мести и покрыл свою Мантию кровью гоев. Книга Исраэля Юваля предлагает читателю большой выбор леденящих кровь проклятий, принятых у евреев в те дни.

Крестоносцы не были расистами. Они не считали, что евреи неисправимо злы, но они отвергали идеологию ненависти и мести, выраженную в еврейских проклятиях. Надо заметить, что они боялись проклятий, точно так же, как сами евреи. (В современном Израиле, проклятие — преступное деяние, караемое тюремным заключением.) Для евреев и христиан того времени проклятия были не глупыми оскорблениями, а колдовским оружием. Они предложили евреям выбор — изгнание или крещение, этот стародавний эквивалент нашего современного лечения у психолога, которому сегодня подвергают адептов тоталитарных сект. Славяне и скандинавы тоже были насильно крещены, а значит, имело смысл крестить и евреев, живущих в христианских странах.

Однако евреи не соглашались быстро и безболезненно вступить в Новый Израиль. Когда «опасность» крещения казалась неизбежной, многие убивали собственных детей и совершали групповое самоубийство. Эти факты бесспорны: еврейские и христианские хроники того периода описывают эти случаи весьма подробно: еврейские — прославляя такое фанатичное поведение, напоминающее нам о Вако и Джорджтауне, а христианские — осуждая его. Убивали ли они детей лишь для того, чтобы спасти их от Христа? Не совсем. Это было бы плохо, но действительность была хуже. Убийство производилось как ритуальное заклание, сопровождаемое возлиянием крови жертвы, так как ашкеназские евреи полагали, будто пролитая еврейская кровь имеет магическое свойство призывать Божественный Гнев на головы неевреев. Другие пользовались кровью жертвы для искупления. В Майнце Ицхак б. Давид, лидер общины, принес своих малолетних детей в синагогу, зарезал их и полил их кровью ковчег со священными книгами, провозглашая: «Пусть эта кровь невинного ягненка будет моей искупительной жертвой за мои грехи». Это случилось через два дня после стычки с христианами, когда опасность уже миновала.

Образ евреев, ритуально убивающих детей, произвел неизгладимое впечатление на христианские народы Европы. Подобное поведение нельзя было сопоставить с христианским мученичеством. Христианские мученики принимали смерть от рук других ради веры, они никогда не совершали самоубийства, и конечно же, не убивали своих (или чужих) детей с подобной целью. Такое поведение евреев закрепило стереотип еврейской жестокости и безжалостности. С годами фактические обстоятельства убийств детей забылись, но образ еврея, режущего детей, остался впечатанным в матрицу европейской памяти. (Юваль пользуется тезисом Роберта Грейвса, объяснявшего некоторые традиции Церкви неверным прочтением старых образов.) Вот источник представлений о том, что евреи убивают христианских детей, тогда как на самом деле они убивали своих собственных детей, пишет профессор Юваль.

Действительно, «кровавый навет» возник вскоре после убийств детей в Германии. Юваль с ужасом упоминает об этих обвинениях, забывая о том, что ритуальное убийство ребенка (даже собственного) — это ритуальное убийство ребенка. Если одни евреи совершали это преступление в Майнце и Вормсе, а другие евреи превозносили этот «идеальный героический поступок» (эта интерпретация встречается даже в израильских учебниках истории, написанных в 1950-е годы), стоит ли негодовать и ужасаться по поводу подобных обвинений в Норвиче или Блуа, или в Дамаске, или в Киеве? Юваль полагает, что еврей может использовать для возлияния только еврейскую кровь, чтобы пробудить af Adonai (Гнев Божий), но в некоторых случаях похищенному ребенку делали обрезание, прежде, чем убить его, то есть «превращали в еврейское дитя». А для искупления сгодится даже кровь ягненка.

Многочисленные средневековые свидетельства о евреях, убивавших своих детей за посещение церкви или за решение креститься никого не удивляют, и они вполне документированы. Родители и родственники крещеных оплакивали их как умерших, с соблюдением полного траурного ритуала. Даже в XX веке добрый Тевье-Молочник — идеальный герой Шолом-Алейхема — оплакивал свою крестившуюся дочь. Траурный обряд по живому человеку — традиционное магическое средство убийства. Впечатлительные люди, глубоко верившие в магическую силу колдовства, вероятно, умирали от этого, как сообщает нам Фрейзер в своем исследовании религиозных и магических обрядов. Если вы пытаетесь убить человека с помощью колдовства, что вас остановит от убийства другими подручными средствами?

За восемь веков в ста случаях еврейские преступники признавались виновными в совершении ритуального убийства и кровавого жертвоприношения. Это правдоподобное число случаев, если мы имеем в виду религиозных маньяков. Вероятно, любое религиозное сообщество подобной численности произвело бы на свет подобное число отщепенцев, как маршал Франции XV века Жиль де Рэ или бретонский вождь VI века Комор Проклятый. Было бы странным, если бы все подобные случаи оказались наветом. Концепция волшебных свойств крови — неотъемлемая часть человеческого, в том числе еврейского, мировоззрения. Кровь повсеместно использовалась для искупительного возлияния. Да, обычно это была кровь ягненка, но в Майнце эту роль играла кровь детей. И в христианском мире были люди, которые занимались черной магией и практиковали человеческие жертвоприношения в ходе искаженного «христианского» ритуала. Они заменяли человеческой кровью вино причастия, которое есть кровь Христа, то есть кровь пасхального агнца. Разумно ли полагать, что многочисленные еврейские колдуны и чернокнижники никогда не использовали человеческую кровь, чтобы смыть грехи или ускорить Спасение?

С другой стороны, возможно, что связь кровавого возлияния с мацой и еврейской пасхой, или с хоменташами Пурима является всего лишь народным поверьем. Мистическая идея возлияния могла быть неправильно понята простыми людьми. Юваль объясняет это комбинацией различных традиций и их неверным истолкованием.

Евреи ненавидели христианство до глубины души и выработали множество магических церемоний, направленных против Христа и христианства, которые практиковали во время христианской Пасхи, Пурима и еврейской Пасхи. Они распинали кукол, жгли их или оскверняли различными способами, оскверняли гостию и пародировали святое причастие. Обычай уничтожения квасного в преддверии еврейской пасхи символизировал уничтожение гоев, пишет Юваль. Время от времени евреи убивали священников и монахинь. Литургия еврейской пасхи была наполнена антихристианскими мотивами, и некоторые из них сохранились вплоть до сегодняшнего дня, например, Шепох Хаматха — молитва, взывающая к Богу с просьбой обрушить свой гнев на гоев, и Алейну Лешабеях — молитва, описывающая Христа и Богоматерь в самых богохульных выражениях.

Христиане мысленно соединили эти явления, пишет Юваль. Раз евреи ненавидят Христа и христиан, оскверняют гостию и совершали ритуальное убийство собственных детей, то они, вероятно, убивают и детей христиан на Пасху, считали христиане, по мнению Юваля. Но он же считает, что, хотя исходные факты были верны, и силлогизм понятен, заключение было неверным. Евреи не добавляли кровь в мацу, пишет он.

Однако поверье, что евреи добавляют кровь человеческих жертв в мацу можно объяснить не только ненавистью к христианам. В еврейском пасхальном ритуале небольшой кусочек опресноков (мацы), называемый афикоман, символизирует пасхального агнца. В начале пасхального седера (праздничной трапезы) его прячут. Можно представить себе мистика, переосмыслившего метафору афикомана, как пасхального агнца. Так утверждали многие евреи, покинувшие еврейство и пришедшие к Христу. Они отмечали, что афикоман выпекался тайно и отдельно от остальной мацы. Некоторые из них объясняли, что кровь не добавляли прямо в тесто, но сжигали, и ее пепел использовался в ритуале, напоминающем об очищении прахом рыжей телицы.

Для Исраэля Юваля, религиозного еврея, любое свидетельство крестившегося еврея «подозрительно» и «сомнительно», но это только элемент давней еврейской манеры дискредитировать свидетельство нееврея. Аналогичным образом так называемые израильские «новые историки» всего лишь подтвердили данные, полученные раньше их палестинскими коллегами, но их подтверждение ужасов 1948 года произвело фурор на Западе, ведь выводы нееврейских исследователей воспринимались как «подозрительные» и «сомнительные» в условиях еврейского господства в дискурсе. Для нерасистов нет оснований сомневаться в свидетельствах неевреев или эксевреев. Ибо, если возражение против свидетельств обращенных основывать только на неприятии «отступников», следовало бы возражать против свидетельств авторов книг «Темнота в полдень» (Артур Кестлер) и «Homage to Catalonia» (Джордж Оруэлл), и даже против Дэвида Аароновича, поскольку они сменили свое коммунистическое мировоззрение на другое.

Обращенные знали, что говорят, и Юваль косвенно подтверждает это. Так, например, крещеный еврей в Норвиче рассказал, будто «евреи полагают, что без пролития человеческой крови они не могут возвратить свою землю и свободу». Это, согласно Ювалю, верная интерпретация ашкеназийской идеи о Мести как пути к Спасению. «Евреи верили, что путь к их спасению лежит через истребление гоев», — пишет он. Да, они надеялись, что Бог и (или) их Мессия истребит гоев, но разве эта оговорка может считаться полным алиби?

Если я надеюсь, что Джон убьет моего врага Гарри, и молюсь об этом, и вскоре Гарри действительно находят мертвым, на что скорее указывают мои надежды и мольбы: на мое «железное» алиби или на мою возможную вину? «О, нет же, нет, он ведь так надеялся, что именно Джон убьет Гарри, конечно же, он никого не убивал». Так?

Все это напоминает бессмертный пассаж Рэймонда Чандлера. Его частный детектив Марлоу обнаруживает на месте убийства носовой платок с вышитыми инициалами. Подозреваемая, хорошо воспитанная молодая леди, состоявшая в близких отношениях с жертвой, с негодованием отвергает его подозрения. Марлоу иронически замечает: «На этом платочке ваши инициалы, и найден он под подушкой жертвы, но эта тряпка воняет дешевым синтетическим сандаловым деревом, а Вы ведь не пользуетесь второсортными ароматизаторами. И Вы никогда не держите носовые платки под подушкой у мужчины. И поэтому он не имеет никакого отношения к Вам! Не слишком ли это сложно?»

Последнее публичное обсуждение темы человеческих жертвоприношений у евреев состоялось менее ста лет назад. В 1911 в Киеве (теперь — столица Украины, а в то время один из главных городов Российской Империи) Андрей Ющинский, 12-летний ученик церковно-приходской школы, был зверски убит необычным образом. На его теле было обнаружено 47 ран, тело обескровлено, рот заткнут кляпом. По всей видимости, убийство носило ритуальный характер, наподобие убийства «мальчика-туловища» в Англии наших дней. Его мог совершить сатанист, фанатик или другой одержимый. Мог такой человек быть евреем? Да. Мог убийца руководствоваться какими-то уродливыми представлениями о еврейской вере? Как мы видели, и на этот вопрос следует ответить утвердительно.

Но 400 раввинов обратились с открытым письмом к властям и к суду, отвергая саму возможность существования такого злодея. В массовом пароксизме истерии Россия разделилась на два лагеря — верящих и не верящих в ритуальные убийства. Либеральные средства информации безоговорочно приняли «филосемитский» тезис: «еврей не способен убить». И уж тем более не способен на ритуальное убийство. Царь мудро поинтересовался, на чем зиждется уверенность 400 раввинов. Он коснулся наиболее важного пункта.

Нет такого преступления, которое русский, англичанин, американец, француз или китаец, или христианин, мусульманин, буддист сочли бы невозможным для их соотечественников или братьев по вере. Мы знаем, что люди способны на самое высокое вдохновение, как и на самую низкую жестокость. Человеческие жертвоприношения известны всем нациям, даже грекам (Ифигения) и евреям (Ифтах). Однако, евреи, чья религия включает в себя долг геноцида (Амалек) и обязанность произносить проклятия в адрес гоев; евреи, которые гордились ритуальным убийством детей (пусть даже своих собственных), были готовы поручиться за членов общины Израиля: мол, «еврей не способен на это». Эта экстраординарная степень племенной солидарности позволяет отнести евреев к отдельной категории — не нация, не религия, а синдикат взаимного укрывательства!

«Это — огульное обвинение всего еврейского народа», — написали раввины. Чистая ложь: был обвинен только один человек, и позже признан невиновным. Но их подход был тактически безупречен: массы евреев от Нью-Йорка до Москвы были мобилизованы на защиту Бейлиса. Либеральное общественное мнение в России, Европе и Америке поддержало их.

Только один умный, пишущий человек — Василий Розанов — блестящий диссидент, поэт, автор и религиозный мыслитель, когда-то забытый, но теперь довольно популярный в постсоветской России, был убежден, что Андрюшу убили евреи, хотя, возможно, не Бейлис. (Русская интеллигенция подвергла Розанова остракизму.) Бывший до того радикальным филосемитом (и даже собираясь перейти в иудаизм), Розанов был потрясен ужасной судьбой Андрюши, и расстроен тем, что защитников Бейлиса не трогала судьба безжалостно убитого ребенка. Он написал интересное исследование в попытке доказать, что евреи фактически приносили людей в жертву.

Он погрузился в Каббалу, рисовал диаграммы ран Андрея, достойные его современника Алистера Кроули, и цитировал стихи из Ветхого Завета, Талмуда и даже Нового Завета, имеющие отношение к крови. В своем исследовании он упомянул о еврейском обычае отсасывания крови при обрезании и о довольно жестоких еврейских правилах убоя скота (в настоящее время запрещенных в некоторых европейских странах). Его самое интересное интуитивное открытие весьма удивительно даже для христианина: он полагал, что старый библейский иудаизм, предшественник христианства, знал и практиковал человеческие жертвоприношения — в противном случае (так он рассуждал) Христос не стал бы предлагать Себя в качестве высшей искупительной жертвы. Розанов видел в книге пророка Исайи, в стихе 53 («он был предан смерти за наши грехи», и т. д.) — не пророчество о страстях Христовых, но описание реального человеческого жертвоприношения в иерусалимском Храме. Поклонение в иерусалимском Храме Яхве было и в самом деле чрезвычайно кровавым, и Мишна сообщает о реках крови, льющей потоками из-под алтаря. Эта традиция была осуждена пророками и превратила Храм в живой анахронизм уже ко времени его разрушения. Это было одной из вероятных причин того, что Храм так и не был восстановлен, но интуиции Розанова — истинные или ложные — не имеют прямого отношения к вопросу о человеческом жертвоприношении в XX столетии.

Нет никакого сомнения: можно найти много цитат в Библии, Талмуде и поздних каббалистических книгах, казалось бы подтверждающих возможность человеческого жертвоприношения. Владимир Даль, автор короткого исследования ритуальных убийств, упоминает книгу Чисел (23: 24) («он пьет кровь своих жертв») и многие другие стихи. Мы лучше оснащены для подобных исследований, чем современники Уильяма из Норвича или Андрея из Киева, поскольку в нашем распоряжении лучшие тексты. Например, в 1913 году эксперты не были способны найти такую цитату из Талмуда: «Похвально пронзить гоя даже в Йом-Кипур (Судный День), и даже если он приходится на субботу. Почему „пронзить“, а не „зарезать“? Потому что нельзя зарезать без благословения, в то время как заколоть можно и без благословения». В наши дни мы можем найти этот текст в новых изданиях Талмуда, выпущенных в Израиле. Обычно подобные цитаты считают выражением ярой ненависти талмудических мудрецов к обычным людям. Но мистик, черный маг вполне мог бы воспринять их как прямое указание для принесения йом-кипурской жертвы — каппарота.

Однако это не доказательство того, что таких случаев было много, или что эта традиция получила широкое распространение. Кроме того, ученые, изучавшие этот феномен и верившие в его реальность, пришли к выводу, что такие случаи были редкостью и оставались неизвестны огромному большинству евреев.

Розанов был так же не прав, как и раввины. У тех не было основания априорно отрицать возможность того, что убийство Андрюши Ющинского было совершено евреем. Раввины были не правы, утверждая, что «обвиняли всех евреев». Но и Розанов не имел оснований для своей уверенности. Ему не следовало превращать кровавое жертвоприношение в краеугольный камень иудаизма. Однако, столкнувшись с объединенным семитофильским фронтом, он позволил своей натуре яростного спорщика одержать верх над лучшими свойствами натуры. Мы должны отклонить его отношение как несправедливое и тенденциозное. Идея человеческого жертвоприношения и крови как искупления известна как христианам, так и евреям; и таким образом ритуальное убийство Андрея Ющинского могло быть совершено преступниками как еврейского, так и нееврейского происхождения. Книга Розанова могла бы побудить еврейского мистика приложить свою руку к ритуальному убийству и кровавому возлиянию, но не могла служить доказательством.

В убийстве Ющинского обвинялся Бейлис, а значит полиция и прокуратура должны были найти доказательства его вины. Им не было необходимости вдаваться в проблематику ритуального убийства. Это была ошибка с их стороны. Но евреи восприняли обвинение одного человека как обвинение всех евреев. Команда защитников Бейлиса попыталась нейтрализовать одного из ключевых свидетелей на суде — Веру Чеберяк. Ей предложил огромную взятку защитник, который позже признался, что встретил ее при сомнительных обстоятельствах по своей же инициативе. Ее собственные дети были убиты неизвестными лицами, а в 1919 году, после победы большевиков, она была арестована и подверглась жестокому обращению со стороны еврейского комиссара киевского ЧК. Она отказалась отречься от своих показаний, настаивала, что говорила правду, и была казнена после 40-минутного «суда».

Александр Эткинд, наш современник, российский еврейский исследователь религии и автор авторитетного труда о российских сектах, написал в своей рецензии на книгу Солженицына:

В 1919 году при Наркомпросе была создана Комиссия для исследования материалов о ритуальных процессах. Заседая в здании Сената, Комиссия разбирала печально знаменитые судебные дела, которые обвиняли евреев в ритуальных убийствах. Чтобы соблюсти объективность, Комиссию составили из четверых евреев и четверых христиан. Русские члены комиссии (среди которых были историк Сергей Платонов и философ Лев Карсавин) допускали, что среди евреев могла существовать тайная секта, которая практиковала ритуальное насилие. Дубнов и его еврейские коллеги (среди которых были этнограф Лев Штернберг и юрист Генрих Слиозберг) были уверены в том, что это невозможно. Как сказал Дубнов на заседании, для наших русских сочленов было теоремою то, что для нас, евреев, было аксиомой: ложность обвинения в ритуальном убийстве. Сегодня на эти вещи можно смотреть проще. Я не верю в обвинение по делу Бейлиса, но ведь не поверили в него и славяне-присяжные. Но я не считаю вовсе невозможным, чтобы среди евреев где-либо, когда-либо существовала изуверская секта. Я немало занимался русскими сектами, которых (как, например, скопцов) вполне можно отнести к изуверским. Подобные общины среди евреев мне неизвестны, но априорной невозможности их существования я не чувствую. Получается, что мои чувства ближе к Платонову и Карсавину, чем к Дубнову и Штернбергу. К событиям истории стоит относиться не как к аксиомам, а как к теоремам.

В долгой истории изучения «кровавого навета» это, пожалуй, самое дельное замечание. Александр Эткинд был прав, тогда как Ааронович был не прав. Известный еврейский каббалист и мистик Ицхак Гинзбург, глава израильской йешивы Од Иосеф Хай, фактически подтвердил это, когда недавно заявил американским газетам: «Еврей имеет право извлечь печень у гоя, если она спасет его жизнь, так как жизнь еврея ценится выше, чем жизнь гоя, и точно так же жизнь гоя ценится выше, чем жизнь животного». Такие люди не в состоянии увидеть различие между принесением в жертву животного и человека.

Вопрос о ритуальных убийствах разделил человечество на два лагеря. Не евреи против неевреев, но семитофилы, евреи и неевреи, которые априорно исключают возможность еврейской вины. Если бы они нашли бы мертвое тело и еврея с окровавленным ножом рядом с трупом, они воскликнули бы: «Не допустим кровавого навета!» С другой стороны им противостоят нормальные люди, евреи и неевреи, которые готовы рассматривать все обстоятельства каждого случая без предубеждений, как и предлагал Александр Эткинд. Семитофил же априорно исключает возможность того, что жестокое или ритуальное убийство может быть совершено евреем. В лучшем случае он — наивный расист. Г-н Ааронович не имеет никакого представления о «дамасском деле». Убийство это произошло в 1840 году, давным-давно. Он только утверждает, что еврей не может быть виновен, точка.

Дамасские подозреваемые подвергались пыткам, и потому их признание недействительно, пишет Ааронович. Пытка — зло, но в Израиле подозреваемые «в террористической деятельности» неизменно подвергаются пыткам. Amnesty InterNational и другие правоохранительные организации сообщают, что десятки тысяч палестинцев, включая детей, подвергались пыткам в подвалах «Шабак». Полученные под пыткой показания используются израильскими судами. Однако Ааронович не выражал сомнений в решениях израильских органов, основанных на использовании пыток.

Жертвой убийства был священник, и это подвигает Аароновича на попытку классифицировать этот случай как «кровавый навет». Но священники, монахини и монахи неоднократно погибали от рук евреев. Сотни были убиты евреями в Антиохии в 610 году, и тысячи (из 90 тысяч убитых евреями христиан) в Иерусалиме в 614 году. Монахов и священников убивают в Израиле в наши дни. Например, несколько лет тому назад поселенец Ашер Рабо зарубил топором нескольких монахов и разбрызгал их кровь по стенам. Он был схвачен монахом из монастыря «Колодезь Иакова». Израильский суд признал его невменяемым. Позже две русские монахини были зарублены топором в Горненском монастыре в Эн-Кариме. Фактически все убийцы священников и осквернители церквей и мечетей были признаны израильскими судьями невменяемыми, то есть безумцами, но в их «безумии» есть, как говорится, определенная система.

Ааронович представляет «дамасский случай» как «клевету против всех евреев». Но ведь в убийстве обвинялись конкретные люди. Другие евреи продолжали заниматься своими делами свободно. В ту же эпоху еврей из Дамаска Фархи, у которого было «больше денег, чем в Банке Англии» (писал один путешественник-англичанин) был казначеем города Акки. Если обвинение одного еврея — это обвинение всех евреев, то всех евреев лучше обвинять не в убийстве, а в укрывательстве.

Семитофилы вроде Аароновича принесли неисчислимые бедствия всему человечеству и самим евреям. Они априорно исключали возможность вины капитана Дрейфуса или Бейлиса. Вместо того, чтобы отойти в сторону и позволить правосудию идти своим путем, они раздували массовую истерию во Франции и в России, таким образом не только добиваясь оправдания, но и подрывая веру народа в судебную систему. После судов над Дрейфусом и Бейлисом евреи стали НАД законом. Это вызвало обратную реакцию в 1930-х, и реакцию, обратную «обратной реакции» в наши дни, и вероятно вызовет реакцию, «обратную обратной реакции на обратную реакцию» завтра.

По справедливости, сторонников Дрейфуса и Бейлиса нужно было судить за оскорбление суда, за не высказанную ими открыто аксиому, согласно которой гой не может судить еврея. Нельзя верить или не верить в ритуальные убийства. Способность людей совершать преступления хорошо известна, и всегда есть место монстрам наподобие доктора Ганнибала Лектора из фильма «Молчание ягнят». Некоторые из них руководствуются специфической интерпретацией Библии. В наши дни президент сверхдержавы послал свои отборные части для нападения на маленькую и слабую страну и убил тысячи мужчин, женщин и детей только потому, что полагал, будто бог этого хочет. (Да, хочет, только этого бога зовут Маммона, как отметил остроумный польский философ.) Было бы даже лучше, если бы Буш втихаря пил кровь младенцев.

Редкий еврей в наши дни знает, что евреи на еврейскую пасху должны есть мацу, но не хлеб, а про афикоман и вовсе знают немногие. К своему счастью, евреи не ощущают тяжкого наследия средневекового еврейства. Но некоторые пережитки дожили до наших дней.

Мысль написать это эссе пришла мне в голову, когда я видел, как число убитых палестинских детей растет изо дня в день. С начала второй интифады (с 29 сентября 2000 года по 2003 год), погибло 2 237 палестинцев, среди них 430 детей — больше, чем за восемьсот лет обвинений в ритуальных убийствах, начиная с Уильяма из Норвича. Ни одного из убийц не осудил еврейский суд, хотя найти их не представляло труда.

Так, 5 октября 2004 года израильский офицер «капитан Р.» застрелил палестинскую 12-летнюю девочку Иман (она шла в школу), а потом выпустил в нее еще 20 пуль — полный магазин автомата. Убийство было снято израильским оператором на видео и показано по второму каналу, сослуживцы подтвердили своими свидетельскими показаниями факт убийства, и сам убийца признался в убийстве. И все же еврейский суд оправдал убийцу, а армия дала ему 20 тысяч долларов и повысила в звании.

Зачем ворошить старые обвинения, когда совершаются новые страшные и неопровержимые преступления? Потому что старая система коллективного укрывательства защищает новых убийц. Она была унаследована от средневековья, когда еврейские общины управлялись кодексом омерты — правилом верности общине. Вор вора не выдаст, и этот блатной подход был встроен во внутреннюю жизнь еврейских общин. Как и уголовники, евреи называют доносчиком («мосер») того, кто сообщает (нееврейским) властям о преступлениях, совершенных евреями. Такой «мосер» считается «бен мавет» (обреченным): его можно и должно убить, предпочтительно на Пурим или на еврейскую пасху, но Йом-Кипур — тоже подходящий день. Так, еврею, знающему о безумном еврейском фанатике, совершающем ритуальные убийства, запрещено под страхом смерти сдать преступника властям. Этот средневековый пережиток до сих пор жив, и даже нашел свою новую жизнь в семитофильской концепции априорной невиновности евреев.

Иными словами, семитофилы, которые отвергают саму идею того, что еврей способен совершить преступление — потенциальные соучастники убийства. Вернемся к уже приведенной выдержке из газеты Observer. Почему она не вызвала всплеска негодования? Не потому ли, что «как можно сравнивать евреев и шварцес»? Или потому, что у чернокожих нет нездоровой и отвратительной потребности вступаться за каждого чернокожего, вне зависимости от серьезности совершенного им преступления?

Настало время раскрыть реальное преступление, стоящее за кровавым наветом, ибо это преступление совершается и поныне. Сотни евреев знали о сатанинском плане «мстителей» Аббы Ковнера, намеревавшихся отравить миллионы беззащитных немцев — мужчин, женщин, и детей — и ни один не сообщил полиции и не пытался остановить убийц. Когда я пишу эту статью, лидер немецкой еврейской общины выразил свою «искреннюю поддержку» мерзкому Михаэлю Фридману — «человеку, который превратил свое еврейство в источник дохода», по словам Бенни Зиппера из Haaretz. Фридмана нашли в компании украинских шлюх, нюхающим кокаин, но еврейская община встала на его защиту. Эта внутренняя квазипреступная круговая порука евреев (защищающих Ариэля Шарона, Марка Рича, Михаэля Фридмана, Ходорковского и Невзлина), когда предоставляется убежище каждому бандиту, если он оказался евреем или был полезен евреям — вот настоящее преступление, скрытое «за кровавым наветом», ибо оно привело к убийству сотен палестинских детей под тихое одобрение семитофилов. Каждый семитофил причастен к убийству детей, каждый еврей, восклицающий «кровавый навет», все равно что сам нажал на курок и убил ребенка в Наблусе или в Газе. И в этом смысле кровавый навет соответствует реальности.

Как ни парадоксально, но евреи укрывают злодеев и преступников именно потому, что их видение мира коренным образом отличается от христианского. Глубочайшая пропасть между христианством и иудаизмом лежит не в темной области жертвоприношений. Евреи верят в коллективное спасение, вину и невиновность, тогда как христиане — в индивидуальное спасение, вину и невиновность. Вот почему грех, совершенный христианином, не ложится на прочих христиан. Христианин изначально свободен от вины: крещение и причастие освобождают его от вины и греха. Но и евреи также не несут коллективной вины в глазах христиан.

Для еврея же признание вины одного еврея превратило бы всех евреев в виновных. Именно поэтому в глазах евреев ВСЕ христиане (или все немцы, все палестинцы и т. д.) отвечают за преступления, совершенные некоторыми из них. Именно поэтому в глазах еврея нееврей всегда виновен. Американцы виновны потому, что их отцы не собрали всех евреев и не прижали их к своей груди в 1930-е годы. Христиане виновны, потому что их предки не любили, когда их проклинают, и иногда дурно обращались с проклинающими. Немцы и палестинцы, русские и французы — все виновны перед евреями с еврейской точки зрения.

Это еврейское представление о коллективной ответственности проникает сегодня в христианский мир, разлагая его. Немцы по сей день одержимы чувством своей коллективной вины и в мазохистском апофеозе покупают блевотину Гольдхагена и снабжают сионистских убийц атомными подлодками. Католическая церковь даже попросила прощения у евреев. Грешнику не зазорно просить прощения у другого грешника. Но принятие еврейской парадигмы коллективной вины — логическая и теологическая ошибка. Мы невинны. Церковь невинна. И евреи — современные евреи — свободны от вины за своих предков и современников, какие бы преступления те не совершили. Даже если средневековые евреи укрывали преступную секту, которая убивала детей, современные евреи свободны от их вины.

Но теперь, когда тема «кровавого навета» эксплуатируется с тем, чтобы вызвать чувство вины у современных европейцев, следует признать: христиане были крайне снисходительны к моим человеконенавистническим предкам: они были всегда готовы принять их как равных, как любимых братьев и сестер. Только подумайте: евреи ежедневно желали в своих молитвах, чтобы христиане сдохли, в то время как христиане желали, чтоб евреи присоединились к ним и были спасены. Великодушие Церкви было невероятным: даже те евреи, которые совершили жестокое убийство, могли спасти себя через крещение.

Я думаю об этом, когда читаю нападки Гольдхагена на Церковь или другие еврейские пасквили, осуждающие Церковь за «антисемитизм, приведший к холокосту». Эти слова начертаны и на входе в мемориал холокоста в Иерусалиме, и я не понимаю христианина, готового войти в дом, где написана хула на Церковь Христову.

Благодарность — не самая сильная сторона в системе еврейских моральных ценностей. В 1916 году Хаим Вейцман обещал британцам вечную благодарность евреев, и те послали своих солдат умирать в Газе, в Беершеве, Иерусалиме и Мегиддо за «еврейский национальный дом». К 1940 году «вечность» закончилась, и евреи стали охотиться на британских солдат. Во время Второй мировой войны русские приняли ВСЕХ еврейских беженцев, потеряли миллионы солдат и спасли евреев. Вместо благодарности те сравнили Сталина с Гитлером, раздули тему погромов, и потребовали (успешно) ввести санкции против России. Ливанские марониты, вступившие в союз с Израилем, были предательски брошены во время вывода израильских войск из Ливана. Но неблагодарность к Церкви — самый возмутительный пример неблагодарности.

Христиане воспринимали евреев как людей, одержимых демоном, и действительно, в них вселился демон ненависти. Еврейство было не этнической, но идеологической и теологической группой, и, отказавшись от идеи ненависти, еврей имел возможность присоединиться к человеческому сообществу. К евреям относились в те времена так, как в сегодняшнем обществе к неонацистам, к этим отталкивающим и человеконенавистническим созданиям, которых следует держать на расстоянии пушечного выстрела, но которых можно полностью простить, если они осознают свои ошибки. Многих евреев Церковь приняла в свое лоно, и некоторые из них стали святыми, как святая Тереза, некоторые — епископами, некоторые — аристократами, другие — профессорами и учеными. Но самый важный подарок, который они получили от Церкви — освобождение от духа ненавистничества. Они были освобождены от сомнений в том, что люди их любят, и они стали любить людей: не только «избранных», но каждого обычного человека.

Однако, мы можем предложить и другое, более глубокое объяснение «кровавого навета». Люди премодерна были естественными последователями Юнга, и для передачи своих мыслей пользовались мифом. Средневековые же евреи были предвестниками капитализма и глобализации — тенденций, которые доказали свою опасность для наших детей и для будущего простых людей. Они были ростовщиками, а ростовщики «сосут кровь» (жизненные соки) из должников, даже в современном понимании. Таким образом, обвинение в кровавом жертвоприношении было страшилкой, иными словами — метафорическим образом, предупреждавшим потенциальных должников держаться подальше от ростовщиков, и настороженно относиться к ростовщическому капитализму.

Мы пользуемся метафорическими страшилками и сегодня. Правительство могло бы сказать искренне: «не курите марихуану, ведь мы вложили большие деньги в вино и ликеры и, кроме того, мы хотим, чтобы вы оттягивались шоппингом в магазинах, а не гашишем у себя дома». Но они устрашают публику, описывая тяжелые последствия (разбитые семьи, ущерб здоровью) пристрастия к героину. Марихуана — не героин, но если не напугать людей, те проигнорируют наше предупреждение, думают устроители кампании.

Бедные люди премодерна не были вооружены учением Маркса, и потому пользовались языком мифа. Действительно, все жертвы ритуальных убийств были выходцами из среды простых тружеников, и вера в еврейские ритуальные убийства была широко распространена именно среди бедного населения, которое должно было первым пострадать от появления капитализма. С другой стороны, правители и высшие классы, как правило, благосклонно относились к евреям и наказывали тех, кто жаловался на ритуальные убийства. В некоторых странах таких жалобщиков наказывали смертью, тогда как в России царь указом 1817 года запретил рассматривать дела о ритуальных убийствах. Правящие классы не боялись капитализма и ростовщичества.

Однако, это предупреждение работало до тех пор, пока христиане не поддались искушению ростовщичества в эпоху «религиозной терпимости», и «кровопийство» перестало быть исключительно еврейским занятием. Мадам Бовари, этот очаровательный и слишком человечный персонаж Флобера, была разорена и доведена со самоубийства исконно французским ростовщиком, который заманил ее в ловушку и разоружил ее, лишив опасений притупляющими бдительность словами «но я ведь не еврей». Именно тогда старая страшилка была позабыта, ибо перестала в точности соответствовать действительности.

Мир стал «цивилизованным». Целые народы и страны превратились в должников, а их граждане попали в западню ипотечной ссуды и потребительских кредитов. С победой капитализма и глобализации шансы детей из обычных семей подрасти, найти хорошую работу и мирно зажить в своем собственном доме, как их родители, были сведены на нет. Наибольшая опасность для наших детей — это не маргинальный еврей на задворках общества, но сама структура нашего «объевреенного» общества, и для их защиты нужна новая страшилка, новый миф.

«Кровавая Пасха» д-ра Тоаффа

Кровь, предательство, пытки и, наконец, капитуляция переплелись в судьбе итальянского еврея, д-ра Ариэля Тоаффа. Он и его история могли бы сойти с пера его соотечественника, Умберто Эко. Доктор Тоафф сделал открытие, ужаснувшее его, но он мужественно продолжал начатую работу. Затем еврейская община оказала на ученого столь сильное давление, что тот сломился и был принужден раскаяться и отречься. Произошло это не в средние века, но в наши дни.

Ариэль Тоафф родился в семье главного раввина Рима. Профессор еврейского религиозного университета «Бар-Илан», что неподалеку от Тель-Авива, он снискал себе известность благодаря фундаментальному исследованию средневековой истории евреев. Трехтомная работа Тоаффа «Любовь, труд и смерть» (подзаговолок: «Жизнь евреев в средневековой Умбрии») представляет собой настоящую энциклопедию по этой довольно узкой теме. Работая над книгой, ученый открыл, что средневековые общины евреев-ашкеназов в северной Италии практиковали особо жестокую форму человеческих жертвоприношений. Колдуны и их пособники похищали и убивали христианских младенцев, а их кровь использовали в магических ритуалах, стремясь навлечь дух отмщения на ненавистных гоев.

В частности, исследователь обратился к делу св. Симона Трентского. Этот двухлетний мальчик из итальянского городка Тренто был похищен из дому несколькими евреями-ашкеназами накануне иудейской пасхи 1475 г. Ночью похитители убили ребенка. Они пустили ему кровь, пронзили тело гвоздями и распяли его головой вниз, восклицая: «Да сгинут все христиане на суше и на море!». Так они отметили свою пасху — архаический обряд, напоминающий о пролитой крови и умерщвленных младенцах, самым прямым образом, пренебрегая обычной метафорической заменой крови вином.

Убийц схватили, и они во всем сознались. Епископ Тренто признал их виновными. Однако иудейская община подала протест Папе Римскому, и он отправил епископа Вентимиглии для проведения следствия. Евреи предложили свою версию: «Симона убили христиане с провокационной целью дискредитации иудеев», — так утверждает довоенная Еврейская энциклопедия. Ее составители обладали хорошим чутьем: такой же аргумент использовали евреи [в частности, русско-израильский Интернет-колумнист Антон Носик — прим. пер) в 2006 г., когда им пришлось объяснять массовое убийство детей в Кафр Кане.

В XV веке евреи были влиятельными, но не всемогущими. Они не могли поступить так, как в 2002 г. после резни в Дженине, просто приказав всем заткнуться. У них не было американского вето в Совете Безопасности. Они не могли бомбить Рим, а слово «антисемитизм» изобрели лишь спустя 400 лет. Преступников судили по справедливости, а они привыкли к привилегии. Для повторного рассмотрения дела папа Сикст IV собрал комиссию из шести кардиналов во главе со светилом юридической науки того времени. И верховный суд снова признал обвиняемых виновными в убийстве. Вы можете обратиться к католической и еврейской интерпретациям событий. Протоколы процесса сохранились в Ватикане до наших дней.

В 1965 г. Римско-католическая церковь вступила в фазу перестройки. В бурные дни Второго Ватиканского собора реформаторы подорвали основы религиозной традиции, надеясь обновить веру и приспособить ее к новому, благоприятному для евреев, дискурсу. Проще говоря, католические иерархи искали любви либеральной прессы.

Всегда бдительные евреи использовали представившуюся возможность и стали подталкивать епископов к деканонизации святого Симона Трентского. Епископы согласились — к этому времени они уже сняли с евреев вину за распятие Христа и признали собственную вину за преследования евреев. Гибель итальянского младенца было сущим пустяком в сравнении с такой революцией. Епископы в спешном порядке приняли постановление: признания обвиняемых считать недействительными, поскольку они были получены под пыткой. Таким образом, подследственные были невиновны. Почитание Симона было прекращено и запрещено, а останки замученного младенца убрали и спрятали в тайном месте, дабы паломничества не возобновились.

Но вернемся к д-ру Ариэлю Тоаффу. Изучая судебные документы, он сделал ошеломляющее открытие: признания убийц не были продиктованы под пыткой фанатичными следователями; они содержали сведения, абсолютно не известные итальянским представителям церкви или полиции. Преступники принадлежали к малочисленной общине ашкеназов иноземного происхождения, которая имела свои собственные обряды, отличные от традиций местных итальянских евреев. Эти обряды были хорошо описаны в показаниях обвиняемых, хотя изначально они не были известны компетентным органам того времени. Тоафф отмечает: «Эти магические формулы на древнееврейском языке с сильной антихристианской направленностью не могли быть плодом воображения судей, потому что те не имели представления об этих молитвах, бывших частью не характерной для Италии традиции ашкеназов». Признание имеет ценность только тогда, когда оно содержит некоторые подлинные и проверяемые детали преступления, о которых не знала полиция. Это железное правило следствия было соблюдено на суде в Тренто.

Подобное открытие способно потрясти, поразить и изменить церковь. Ученый д-р Тоафф воскресил память о святом Симоне, пострадавшем дважды: в пятнадцатом веке он пал жертвой кровожадных колдунов, в двадцатом — стал жертвой церковной перестройки. Открытие достойного израильского профессора могло призвать к покаянию ученых Ватикана: ища дружбу с важными представителями американского еврейства, они забыли об убитом ребенке. Но они до сих пор не признают свою серьезную ошибку.

Монсиньор Ижинио Рожжер — церковный историк, который в 1960-х гг. вел новое следствие по делу святого Симона, заявил, что признания совершенно не внушают доверие, потому что «судьи прибегали к пыткам». Это заявление носит антисионистский и, следовательно, антисемитский характер: если признать ненадежными показания, полученные под пытками, придется освобождать всех палестинских заключенных из израильских тюрем. Более того, это и откровенно антиамериканское утверждение, поскольку США признают ценность пыток и применяют их в Гуантанамо и других местах. Заявление Рожжера разоблачает в нем и отрицателя холокоста: ведь Нюрнбергский трибунал вовсю использовал показания, полученные под пытками. Знаменитый американский юрист, друг Израиля и сторонник использования пыток Алан Дершовиц мог бы возразить Рожжеру, но почему-то не сделал этого.

«Я не хотел бы оказаться в шкуре Тоаффа и защищать свои взгляды перед историками, серьезно исследовавшими документы по делу», — заявил Рожжер в интервью USA Today. Однако лучше оказаться в шкуре Тоаффа, чем в шкуре Рожжера, которому придется на небе отвечать за обиду святого младенца.

Более того, преступление в Тренто было не исключением. Тоафф обнаружил и другие случаи подобных кровавых жертвоприношений, совершавшихся в истории Европы на протяжении пяти столетий. Кровь, этот магический напиток, была популярным лекарством в то, да и любое другое время: Ирод стремился сохранить молодость, купаясь в крови младенцев, с помощью крови алхимики пытались превратить свинец в золото. Колдуны-евреи при занятиях магией, так же как и все, использовали кровь. Такие деликатесы как кровь, сушеная кровь и маца с кровью пользовались спросом. Еврейские торговцы продавали их вместе с сопроводительными письмами раввинов; наиболее ценной была кровь «гой катан» — нееврейского ребенка; чаще использовалась кровь обрезания. Эти кровавые жертвы представляли собой «инстинктивные, жестокие, злобные деяния, в которых невинные, ничего не сознающие младенцы приносились в жертву во имя любви к Богу и во имя Отмщения», — пишет Тоафф в предисловии к своей книге. И продолжает: «Кровь омывала алтари Бога, которого, как считалось, надо было направлять, а иногда даже заставлять немедленно оказывать покровительство или наказывать».

Несколько туманный смысл этого предложения можно понять, прочитав книгу израильского профессора Исраэля Юваля «Два народа в утробе твоей». Юваль указывал, что в глазах еврейских магов кровавые возлияния были необходимы для того, чтобы призвать божественный гнев на головы гоев. Он приводит неопровержимый (т.е. не отрицаемый евреями) пример того, как еврей приносил кровавую жертву (об этом вы можете прочитать в моей статье «Кровавый навет»). Тоафф пошел дальше Юваля: он подчеркивает, что средневековые евреи часто использовали кровь в магии, и показывает антихристианскую составляющую таких обрядов: распятие жертв и произнесение проклятий в адрес Христа и девы Марии. Достоверность фактов, приводимых Тоаффом, подтверждаются материалом более умеренной работы Эллиота Горовица «Безрассудные ритуалы: Пурим и наследие иудейского насилия». Автор книги рассказывает своим читателям о странных ритуалах: бичевании статуй Богородицы, уничтожении крестов, избиениях и убийствах христиан.

Сейчас все это в прошлом. Мы можем сказать, глядя в прошлое: «Да, некоторые еврейские колдуны и мистики практиковали человеческие жертвоприношения. Они убивали детей и проливали их кровь, чтобы гнев Всевышнего постиг соседей-неевреев. Они пародировали христианские обычаи, используя кровь христиан вместо крови Христа. Церковь и народы Европы были правы и справедливы. Европейцы (и арабы, и русские) не были сумасшедшими фанатиками: они адекватно воспринимали то, что видели. Они наказывали виновных, но не трогали невинных. Мы, сыны рода человеческого, можем с гордостью посмотреть на эту ужасную страницу истории и пролить одну или две слезы по тем несчастным детям, замученным монстрами, жаждавшими отмщения. Евреи могли бы быть поскромнее и не тыкать всем в нос исторические обиды: их предки процветали, невзирая на страшные деяния некоторых единоверцев, в то время как в Еврейском государстве грехи некоторых палестинцев возлагаются сразу на весь палестинский народ. Мы можем с возмущением отвергнуть нытье друзей Израиля, когда они желают, чтобы мы не видели резню в Дженине или Кане. Ведь, точно, это так похоже на «кровавый навет», — следовательно, это совсем не навет.

Будем надеяться, что выдающийся и смелый поступок профессора Тоаффа станет поворотным моментом в жизни церкви. Процесс, начавшийся после II Ватиканского собора, зашел слишком далеко. Вспомните: перестройка в России закончилась крушением целой системы. Антипаписты опасались появления антихриста на престоле святого Петра, теперь на него может взойти Горбачев.

В итальянском городке Орвието евреи потребовали демонтировать выставку произведений искусства и прекратить процессии в память о чуде в Трани. Тысячу лет назад одна еврейка украла из местной церкви Святые дары, после чего решила зажарить облатку в кипящем масле, но чудесным образом частица превратилась в плоть и закровоточила столь обильно, что Святая кровь разлилась вскоре по всему дому. Случаи осквернения Святых даров имели место по всей Европе — они хорошо описаны Ювалем, Горовицем и Тоаффом. Такое происходило в действительности, и только пресловутая еврейская хуцпа подвигла Римскую Ассоциацию Друзей Израиля написать послание Папе с требованием положить конец процессиям с тысячелетней историей. И Папа согласился. Церковь смирилась; выставка была ликвидирована, процессия отменена, а евреям принесены глубокие извинения — к великому удовольствию послов Израиля Гидеона Меира (в Риме) и Одеда Бен Гура (в Ватикане), продиктовавших условия капитуляции.

«В странном мире мы живем, — пишет Доменико Савино в прекрасном интернет-журнале Effedieffe. — Христианской вере нанесено оскорбление, а прощение просят у тех, кто его нанес». Савино размышляет: могли бы вежливо проигнорировать требование Друзей Израиля; затем он цитирует кардинала Вальтера Каспера, представлявшего Ватикан на этой капитуляции. В своей речи Каспер выкинул белый флаг: он отрицал, что Церковь есть единственный подлинный и избранный Израиль, провозглашал религиозное равенство с иудеями как со «старшими братьями», отверг потребность во Христе, просил у евреев прощения и обещал «новую весну для церкви и для всего мира».

«Весна для церкви?! — восклицает Савино. — Мы этот фильм уже видели! После Второго Ватиканского собора Папа сказал: „Мы ожидали весну, но налетел ураган“. Достаточно с нас весны, и после такого примирения в Орвието я больше не желаю слышать слово „весна“ и созерцать слащавую улыбку на лицах „старших братьев“ — Гидеона Меира и Одеда Бен Гура!»

Перестройка набирает обороты не только в Италии и не только в Католической церкви. В Германии готовится новый акт святотатства — «политкорректная Библия», где повествование о Страстях Господних изменено таким образом, чтобы у евреев не возникало негативных ощущений. Название вводит в заблуждение: манипуляторы не могут озаглавить свою подделку «новым немецким переводом Библии, свободным от гендерной дискриминации и антисемитизма», подобно тому, как нельзя сточные воды назвать «вином без опьяняющих веществ». Изменить в Библии одну букву — это все равно, что изменить мир, — говорится в Талмуде, где также повествуется о свитке Торы, в тексте которой слово «меод» (очень) было заменено на «мавет» (смерть). Такая «смертоносная» Тора, конечно, разрушит наш мир. «Свободное от антисемитизма» писание, вероятно, сосредоточится на описании страданий евреев, а церкви будет отведена роль злодея. Оно возвеличит Иуду и отвергнет Христа. Избавление от «гендерной дискриминации» обессмыслит Благовещение — великий водораздел между строгой иудейской монокаузальностью и христианской встречей Земли с Небом. Христианская модель оказалась настолько более успешной, что евреи приняли ее в своей Каббале, и, очевидно, теперь решили подкинуть отжившую доктрину немцам.

В Англии старый либеральный еженедельник the Observer сменил имидж, превратившись в гнездо неоконов и орган по поддержке войны и альянса Буш-Блэр. С железной логикой газета осуждает Христа и превозносит евреев. Адам Марс-Джонс отдает предпочтение Оскару Шиндлеру перед генералом Адамом фон Троттом, который был казнен за участие в заговоре генералов в 1944 г. «Список Шиндлера» (пишет он) потрясает тем, что он следует еврейской этике. Он показывал исключительно внешние действия героя, а не его духовное развитие. Да, герой был морально небезупречен — ну и что с того? Это его частное дело. Главное — он спасал евреев. Это благое деяние — мицва — делает его «праведным гоем». Большего и хотеть нельзя, ведь иудаизм не знает посмертного блаженства. Давайте больше рассуждать в таком духе и меньше делать культ из мучеников (продолжает Марс-Джонс). Почитание жертв и символических побед способно исказить суть более значимых деяний и может оскорбить мертвых — а они уже бессильны ответить».

Обозреватель «Обсервера» объяснил свой выбор в пользу Иуды или Каиафы («хоть и порочен, зато спасал евреев») и отвержение Христа, который был Жертвой. «Меньше культа мученичества, меньше преклонения перед жертвой и чисто символической победой». Этот призыв сделает финалом Голгофу без последующего Воскресения. Кому нужны христианские добродетели? Человеческие ошибки и пороки — «это его частное дело, ведь он спасал евреев»; предел мечтаний гоя — стать «праведным гоем». С этой точки зрения, святой Симон и другие дети погибли не напрасно: они помогали иудеям призвать Божье Отмщение. Их судьба — самое прекрасное из того, что они могли себе представить. Аналогично, британские солдаты не могут ожидать лучшей участи, чем смерть за Израиль на улицах Басры или Тегерана…

Итак, в Риме, Берлине и Лондоне евреи выиграли раунд или два в споре с церковью. Они вцепились мертвой хваткой и, никогда не сожалея, никогда не извиняясь, ведут непрерывную войну с христианством. Им удалось подменить образы Крестного пути, Голгофы и Воскресения в сознании многих простодушных людей, навязав ложное представление об истории человечества, которая якобы вращается вокруг вечных страданий невинных евреев, кровавых наветов, холокостов и сионистского избавления в Святой земле. Несмотря на то, что христиане сняли с евреев вину в казни Христа, появилась еще более абсурдная концепция о вине церкви в преследовании евреев.

Последствия выходят далеко за рамки теологии. Великобритания, Италия и Германия хранят молчание, когда евреи душат христианскую Палестину, организуют блокаду Газы, захватывают земли церкви в Вифлееме и Иерусалиме. Эти страны поддерживают американский Drang Nach Osten. Хуже: они теряют связь с Богом, они утрачивают способность сопереживать другим людям, словно ими завладел слепой дух отмщения, пробужденный пролитой невинной кровью.

Публикация книги доктора Тоаффа могла бы стать своевременным поворотом в истории Запада, поворотом от оправдания Иуды к поклонению Христу. Да, пока рассказ ученого об убитых детях вызвал лишь трещину в твердыне еврейской исключительности, воздвигнутой в умах европейцев. Но даже незыблемые твердыни могут рухнуть в один миг, как мы увидели 11 сентября.

Вероятно, это почувствовали евреи — они обрушились на Тоаффа словно обезумевший рой оводов. Известный еврейский историк, сын раввина, написал о событиях пятисотлетней давности; стоит ли из-за этого так распаляться? В средние века кровь, некромантия и черная магия не были исключительными привилегиями евреев — ведьмы и колдуны нееврейского происхождения тоже «баловались» подобным. Признайте, что вы такие же, как все люди, с их достоинствами и недостатками! Но нет, это слишком унизительно для надменных Избранников.

«Невероятно, чтобы кто-либо, а тем паче израильский историк, доказывал обоснованность ложных кровавых наветов, которые на протяжении истории были источником страданий евреев и нападений на них», — заявил глава Антидиффамационной лиги Эйб Фоксман. Лига назвала труд Тоаффа «безосновательным и потворствующим антисемитам».

Не будучи ни историком, ни раввином, Фоксман, опираясь на собственную веру и убеждение, знает a priori, что работа «безосновательна». Впрочем, он говорил то же самое о резне в Дженине.

В своем пресс-релизе университет «Бар-Илан» «выражает огромное возмущение и крайнее недовольство Тоаффом, который проявил отсутствие такта, опубликовав свою книгу о кровавых наветах. Его выбор частной издательской фирмы в Италии, провокационное название работы и освещение ее содержания в СМИ оскорбили чувства евреев по всему миру и нанесли вред тонкой материи иудейско-христианских отношений. Университет „Бар-Илан“ решительно осуждает и отвергает все мнимые домыслы книги Тоаффа и материалов в СМИ, касающихся ее содержания, что будто бы существуют основания верить кровавым наветам, послужившим причиной гибели миллионов евреев».

Это убийственные слова. Еврейская община стала оказывать давление на Тоаффа: в 65 лет он вот-вот мог оказаться на улице, без средств, без старых друзей и учеников, подвергнуться остракизму и отлучению. Возможно, его жизни угрожали: традиционно евреи используют тайных убийц, дабы устранить подобные неприятности. В старину их называли родеф, сейчас они именуются кидон, однако во все времена они были одинаково эффективны: их задерживали гораздо реже, чем кровожадных маньяков. Его репутация была бы уничтожена; Сью Блэкуэлл, «посоветовавшись со своими еврейскими друзьями», назвала бы его нацистом, издание Searchlight, спонсируемое Антидиффамационной лигой, занялось бы мелочным разбором его частной жизни, множество рядовых евреев принялись бы порочить его в своих блогах и в своем флагмане — Википедии. Кто поддержал бы его? Наверно, ни один еврей и очень немногие христиане.

Поначалу ученый держался мужественно: «Я останусь верен правде и свободе научного поиска, даже если мир распнет меня». В начале недели в интервью Гаарец Тоафф заявил, что продолжает настаивать на истинности своей книги, что некоторые связанные с кровью средневековые обвинения евреев покоились на прочной почве факта.

Но Тоафф сделан не из железа. Как и Уинстон Смит, главный герой романа Оруэлла «1984», он сломился, попав в психологические тиски еврейской инквизиции. Он публично раскаялся, прекратил продажу своей книги, пообещав передать ее еврейской цензуре, и, кроме того, «дал обещание все средства, вырученные от продажи издания, направить в фонд Антидиффамационной лиги» доброго Эйба Фоксмана.

Заключительная часть его послания была столь же трогательной, как и покаянная речь Галилея: «Я никогда не позволю ни одному ненавистнику евреев использовать меня или мое исследование в качестве инструмента нового разжигания вражды, приведшей к гибели миллионов евреев. Я приношу самые искренние извинения всем тем, кто был оскорблен статьями и искаженными фактами, которые были приписаны мне или моей книге».

Итак, Ариэль Тоафф не выдержал мощного коллективного давления. То, что он говорит сейчас, значения уже не имеет. Мы не знаем, какие психологические пытки готовились для него в еврейском гестапо — Антидиффамационной лиге, каким образом его заставили раскаяться. Нам хватит того, что он успел нам дать. Но что, собственно, он дал нам?

В некотором смысле, заслугу Тоаффа можно сравнить с заслугами Бенни Морриса и других израильских «новых историков»: в своих работах они использовали данные палестинских источников, а именно труды Абу Лугуда и Эдварда Саида. Палестинским источникам не доверяли: только еврейские источники считаются достоверными в нашей иудеоцентричной вселенной. Моррис же дал возможность миллионам людей избавиться от навязанного сионистского нарратива. Такие исследования не были бы нужны, если бы мы могли, без оглядки на евреев, доверять рассказу араба об изгнании 1948 г., повествованию итальянца о святом Симоне и, возможно, даже воспоминаниям немца о послевоенных депортациях. Теперь Ариэль Тоафф освободил многие умы из плена, напомнив о том, что нам было хорошо известно из множества итальянских, английских, немецких и русских источников. Если «кровавый навет» оказался не клеветой, а предметом обычного уголовного дела, то не будут ли и другие претензии евреев лишены оснований? Может, русские не виноваты в погромах? Может, Ахмадинежад — это не новый Гитлер, помешанный на разрушении? Может, мусульмане — не злобные антисемиты?

Ариэль Тоафф приоткрыл для нас завесу, скрывающую процессы, протекающие внутри еврейства. Благодаря ему мы увидели, как поддерживается дисциплина в кагале, как наказывают инакомыслящих, как достигается однообразие мнений. Еврейство является исключительным феноменом: христианский (или мусульманский) ученый, который откроет мрачную страницу в истории церкви, сможет обнародовать свое открытие, не опасаясь последствий, его не будут терроризировать; он не подвергнется остракизму, даже если будет говорить самые дерзкие вещи. Даже попав под анафему, ученый или писатель найдет достаточную поддержку: вспомним Салмана Рушди, Вольтера или Толстого. Ни церковь, ни умма не смогли установить такую слепую дисциплину; ни Папа, ни имам не обладают такой властью над своими единоверцами, как Эйб Фоксман.

Фоксману не нужна правда, ему нужно только то, что (по его мнению) хорошо для евреев. Ни свидетели, ни даже прямая трансляция человеческого жертвоприношения не заставят его признать горькую правду: отговорку он найдет. Мы уже наблюдали это в случае с бомбардировкой Каны, когда израильские самолеты уничтожили здание, убив около 50 находившихся в нем детей — несравнимо больше, чем колдуны замучили в Умбрии. Потому не думайте, что книга Тоаффа сможет убедить евреев — ничто не сможет их убедить.

Не завидуйте единству умов и сердец евреев: оборотная сторона этого единства заключается в том, что ни один еврей не свободен. Человек становится евреем по воле родителей, он не может свободно мыслить на протяжении всей своей жизни, ему приходится выполнять приказы. Мой еврейский читатель, если вы осознаете, что вы раб, то вы читали эту статью не зря. До тех пор, пока на риторический вопрос «Вы еврей?» вы не ответите просто «нет», вы будете оставаться заключенным, освобожденным под залог, или привязанным к столбу пленником. Рано или поздно они потянут за веревку. Рано или поздно вам придется лгать, увиливать и отрицать то, что для вас является правдой и истиной. Свобода у ваших дверей: протяните руку и обретете ее. Подобно Царствию небесному, свобода дарована вам, надо только попросить о ней. Свобода это Христос, ведь человек выбирает Христа своим сердцем, а не крайней плотью. Вы свободны, когда принимаете Христа и говорите вслед за Евангелием (Мф, 5:37): «Да будет слово ваше: «да» — «да, я христианин» и «нет» — «нет, я не еврей». К счастью, такое возможно. Тоафф мог обрести истину; как жаль, что ему не хватило мужества!

Судьба ученого напоминает мне об Уриэле (почти тезка!) Акосте (1585, Опорто, Португалия — 1640, Амстердам). Выдающийся предшественник Спинозы, Акоста подверг критике традиционный иудаизм и был изгнан из общины. «Ранимая натура Акосты не вынесла одиночества в изгнании, и он раскаялся, — пишет Encyclopedia Britannica. — Отлученный повторно за то, что отговаривал христиан переходить в иудаизм, он, не выдержав годы остракизма, публично покаялся ещё раз. Унижение сильно ударило по самолюбию Акосты, и он застрелился». Ошибка Акосты состояла в том, что он зашел далеко, но не достаточно далеко…

«Кровавая Пасха» доктора Тоаффа — II

Не утихает буря, вызванная выходом в свет книги доктора Ариэля Тоаффа «Кровавая Пасха». Измученный ученый теперь вынужден каяться всенародно и ежедневно. «Гаарец» сообщает: «Тоафф планирует новую книгу, доказывающую, что евреи не убивали Симона и других христианских младенцев в ритуальных целях. Тоафф также даст всем понять, что кровь мертвых христиан в принципе не могла быть использована ни в приготовлении пищи или напитков, ни при занятиях магией или медициной, ибо кровь, которую в те времена покупали и продавали как иудеи, так и христиане, бралась у живых доноров, а не мертвецов. Итак, он сделал следующий вывод: евреи, ни при каких обстоятельствах, не могли убивать христианских детей ради получения их крови». Еще чуть-чуть, и Тоафф начнет каяться в том, что он собственными руками убил св. Симона, дабы оклеветать невинных евреев.

Израильский парламент (Кнессет) планирует отправить Тоаффа за решетку. Отрицание холокоста — это уголовное преступление, зато отрицание леденящих душу событий в Тренто — священный долг. «Отрицатель» — так теперь можно назвать еврея, отрицающего факт кровавых жертвоприношений. Об этом и о многом другом вы можете почитать на сайте профессора Клаудио Моффа: http://www.mastermatteimedioriente.it/pdf/toaff.pdf

Наш читатель Иан Бакли пишет из Англии: «Словно дыхание ледяного ветра донеслось из прошлого: да, это, видимо, правда — иначе зачем было сто лет держать под спудом последнюю книгу Бертона (о ритуальном убийстве в Дамаске)? Или зачем понадобилось настоятелю кафедрального собора в Линкольне тайком демонтировать усыпальницу мальчика Хью (ритуально убитого восемьсот лет назад)? Полагаю, что доступ к судебным протоколам 1255 г. (дело об убийстве Хью) закрыт до сих пор. Некоторых из обвиняемых повесили после завершения суда, заседания которого иногда проходили в присутствии самого Генриха III, других же оправдали и отпустили. Судом толпы тут и не пахло; пытки также не применялись.

Возможно, все дело в идеологии. Но ни в коем случае не следует возлагать вину на отдельных евреев, которые не разделяют такую идеологию. Одной из моих любимых певиц является Альма Коган — я вспоминаю о ней как об очень достойном и теплом человеке.»

Ян прав: «Ни в коем случае не следует возлагать вину на отдельных евреев, которые не разделяют такую идеологию. Ведь есть и другая сторона». Это в равной степени относится к рядовым англичанам, которых нельзя винить за Гарриса, разбомбившего Дрезден, за массовые убийства в Индии, за бомбардировку Кагосимы. Ведь существует Англия Шекспира и Честертона, Англия, которая ассоциируется с этими очаровательными церквушками, с послеполуденным чаем, стройными изящными девушками… Это наш мир, это наше человечество. Злые дела наших предков должны учить нас смирению, а их великие свершения — вызывать вдохновение.

Джон Пауэлл пишет из Флориды: «Особенно впечатляющим и глубоким было Ваше замечание о том, что люди вроде Дершовица являются сторонниками использования пыток (и, соответственно, уверены в их эффективности) в отношении мусульман. Но тот же Дершовиц и иже с ним превращаются в противников „методов физического воздействия“, как только дело касается евреев.»

Профессор Манифасьер пишет из Франции: «С большим интересом прочел вашу рецензию на книгу о докторе Тоаффе. До сего дня я считал рассказы о ритуальных убийствах — антисемитской пропагандой. Я не знал о таких делах, пока не узнал о докторе Ариэле Тоаффе. Я бегло просмотрел несколько ссылок, в первую очередь «католическую» и «еврейскую» версии этих средневековых событий. Еврейская версия начинается с предсказания «полусумасшедшего» (это доказано?) францисканского монаха Бернардини из Фельтре, который «возвещал, что «на следующую еврейскую пасху произойдет-де ритуальное убийство». И где здесь доказательство, а где — предсказание (не слух)?.. В общем, эта версия представляется мне сомнительной. «Католическую версию» также можно подвергать критике, но отнюдь не критике такого рода.

Если признания подозреваемых в убийстве были недействительными, поскольку были получены при помощи пыток, как можно серьезно относиться к отречению доктора Тоаффа, сделанному в результате психологических пыток?»

«Подобное исследование, опубликованное якобы во имя свободы научного поиска, наносит удар по моральным основаниям запрета на отрицание Холокоста, — заявляет Рой Брайман, глава правой организации „Профессора — за сильный Израиль“. — Если даже с фактической стороны работа Тоаффа безупречна, она вредит евреям, а потому и не должна была появляться».

Почему исследование Тоаффа имеет такое значение? К черной магии и кровавым ритуалам прибегали евреи и неевреи в Средние века и позднее. Майкл Пеливерт задает циничный вопрос «Ну, допустим, они пили кровь. Ну и что?» Действительно, работа Тоаффа лишь доказывает, что евреи не лучше других. А евреям хочется ощущать свое превосходство: каждому можно напомнить об ошибках и преступлениях предков, только иудеи стремятся казаться вечными невинными жертвами.

Разница между евреем и неевреем состоит в том, что нееврею не гарантировано покровительство его общины. Никто не станет подкупать епископов, курию, судей и королей ради освобождения нееврейского колдуна-убийцы. Еврейский убийца — будь то колдун или массовый убийца вроде генерала Шарона — всегда найдет защиту в иудейской общине. Его преступление будут отрицать или сильно преуменьшать, а грехи против евреев — раздувать.

Исследование доктора Тоаффа может помочь увидеть свет истины нашим друзьям, увлекшимся борьбой с культом Холокоста. Культ Холокоста — просто очередной способ сказать, что евреи всегда безвинно страдают, а гои всегда виноваты. Если вы откроете довоенные еврейские или юдофильские тексты, то увидите, что место, которое теперь отведено под Холокост, и раньше не пустовало. Его просто заполняли другие сюжеты: погромы в России, дело Дрейфуса, инквизиция, изгнание из Испании, разрушение Храма и, в значительной степени, «кровавые наветы».

Обидно, что евреи ограничивают свой научный поиск темами, которые идут на благо евреям. Но как определить, что идет во вред евреям? — задается вопросом Лили Галили в «Гаарец».

«Было бы намного проще осудить книгу, если бы ее автор был христианин. Можно было бы заклеймить ученого за антисемитизм. Можно было бы не обращать внимания на радикальных евреев диаспоры, которые не только подвергают нападкам политику Израиля, но иногда даже ставят под сомнение его право на существование. Таких можно просто обозвать самоненавистниками. Но все становится гораздо сложнее, когда еврейский ученый из еврейского религиозного университета поднимает тему, вызывающую у евреев первобытные страхи.

«Меня не беспокоят последствия этого дела в Европе, где ныне активно идут процессы секуляризации, — сказал профессор Еврейского университета Иерусалима Исраэль Юваль, преподающий еврейскую историю. — Однако, меня беспокоит возможная реакция в исламском мире: там подобная история может возбудить страсти и быть использована в самых разных целях».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 933