электронная
180 125
печатная A5
542
18+
К1. Объединенное созвездие
30%скидка

Бесплатный фрагмент - К1. Объединенное созвездие

Объем:
280 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-6525-4
электронная
от 180 125
печатная A5
от 542

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1. Отпуск окончен

Чёрный экран… Зелёные буквы… Наушники, ночь, кофе, безумные идеи, море эмоций и что-то ещё… Что-то огромное, неуловимое и не воспринимаемое ни одним из органов чувств. Именно так всё и начиналось — смайлы, способные передать больше эмоций, чем голос при разговоре по телефону, строки текста, взрывающие мозг и переворачивающие сознание. Поток творчества и самовыражения со всех сторон. Гигабайты информации в двух-трёх сотнях символов. Чёрный экран, зелёные буквы… IRC… Всё началось именно там и именно тогда. Две тысячи бородатый год — расцвет локальных сетей и зарождение сетевых сообществ. Интернет уже приходит в массы, но всё ещё остаётся территорией «просвещённых». Сайты не забиты рекламными баннерами, а обычный пользователь Интернета всё ещё не разучился думать. Этикет общения, поведения, негласные правила и светлая идея передачи «чистой» информации — без мыслей о рекламе и выгоде ради выгоды. Чёрный экран, зелёные буквы…

#уведомление: друг «Фике» присоединился к серверу

Фике: Привет!

Глюк: Привет. Где всю неделю пропадала? Я соскучился:-)!

Фике: По делам ездила… Устала как собака (…Заскочила на минутку поздороваться… Сорри, что не предупредила об отъезде — как-то резко всё получилось, я даже собраться толком не успела…

Глюк: Да ладно, бывает :). Как дела-то? Всё ок?

Фике: В смысле?

Глюк: Ну… ездила по делам?..

Фике: А-а-а. Да, всё решилось.

Глюк: Ну и славно :). Кстати… помнишь — мы когда-то по поводу эзотерики общались? Я тут кой-чего раскопал интересного, может, встретимся и обсудим :)?

Фике: А ты всё повод встретиться ищешь, я смотрю :).

Глюк: Н-у-у… и повод тоже :). Но и то, на что наткнулся, — заставляет задуматься. Мне кажется — я умею «читать» людей!

Фике: В психологи решил податься?

Глюк: Не думаю. Просто вот идёт человек по улице, я на него смотрю и вижу — студент, не очень популярный среди своего окружения. Читает фантастику, усердно учится, но скрывает это… Вот что-то вроде такого.

Фике: Это ты читаешь слишком много фантастики. А то, что описал, называется дедукция :). Ну, и, наверное, психология.

Глюк: Возможно. Да и какая разница? Я вот что думаю — почему бы эту дедукцию и психологию не испробовать на тебе? Что о твоей персоне знаю? Только то, что ты сама рассказывала. А вот встретимся — посмотрю на тебя, выскажу свои мысли.

Фике: Хорошая идея :). Только давай не сейчас. До конца месяца я точно никуда не вырвусь. Как только освобожусь, тогда.

Глюк: Отлично. Через месяц у нас будет вторник… Я как раз ничем не занят. Договорились :).

Фике: Эй! Я сказала «приблизительно»! Ведь действительно хочу встретиться, но у меня на самом деле пока нет времени. Как только разгребусь — я тебе напишу. Обещаю.

Глюк: Смотри мне! Я жду! Таких, как я, нельзя заставлять ждать!

Фике: Убегут? :)

Глюк: Изведутся! :)

Фике: Учту :). Ладно, мне пора… побегу.

Глюк: Ага, давай. Не теряйся!

#уведомление: друг «Фике» покинул сервер

И она потерялась. Это был наш последний разговор. Ни во вторник через месяц, ни через два она так и не появилась. К слову, Фике в принципе не появлялась больше никогда. Полгода общения, ни одной встречи, ни одного телефонного разговора, но море приятных воспоминаний и сохранённая переписка. Нет, я не искал её в чатах, не бродил по городу в одиночестве с мыслями о том, куда она пропала, и не пытался выяснить, что с ней случилось через общих знакомых в сети. Девушка просто исчезла, а я просто забыл. Затянуло рутиной — работа, дом, подработки, музыка. Следующие несколько лет даже как-то не запомнились — всё слишком обыденно, одинаково, либо просто скучно. А сегодня почему-то вспомнился тот странный разговор. Наверное, последний летний день навеял ностальгию.

Я прошёлся по привычному маршруту — спальный район, плотно застроенный панельными и кирпичными многоэтажками, куда-то бредущие люди, компании на остановках… Вечерняя суета. Музыка в наушниках расслабляла и настраивала на позитив. В последнее время из всех видов отдыха я всё чаще отдавал предпочтение таким вот прогулкам. Мозгами понимал, что это поведение более свойственно семидесятилетнему дедушке, уже всё повидавшему, уставшему от шумных обществ и желающему, чтобы его не трогали. Ну, или в крайнем случае шестнадцатилетнему пацану, брошенному девушкой, который «разочаровался в чувствах и никогда больше никого не полюбит и вообще — теперь станет таким же, как старший брат, и будет менять девчонок направо и налево — мол, пусть сами за мной бегают». Мне в мои двадцать пять впору бы сейчас сидеть с друзьями в баре или проводить время с женой, ну, или с потенциальной женой… или с потенциальной «женой» на ближайшие пару недель, дней или часов — кому как нравится. Ну, да и ладно. Зато так мозг отдыхает. Хотя барышню всё-таки завести нужно. Мозг мозгом, но есть же и другие органы, нуждающиеся во внимании.

Мои размышления прервал вибровызов мобильника. Прекрасное изобретение — мобильный телефон. Устройство, умеющее убить мысль в самый неподходящий момент. Убийца творчества, разрушитель мечтаний и вообще — отличная штука. Я достал телефон из кармана джинсов и посмотрел на экран. Три новых сообщения. «Как это я не слышал первых двух?» — пронеслось у меня в голове, пока нажимал на кнопку, чтобы прочитать:

«Зайди во двор справа. Дом 15, подъезд 3».

«Возле подъезда — вход в кладовку. Заходи».

«Надень наушники, на телефоне в папке Звуки — трек noise.mp3».

— Что за бред? — подумал я, но тут пришло ещё одно сообщение:

«Закрой глаза и включай музыку. Так нужно. /Фике».

Мозг взорвался! Фике? Как? Почему? Откуда у неё мой номер? У меня он не дольше пары лет. Выходит, неслучайно я о ней сегодня вспомнил? Или всё-таки совпадение? В голове проносились самые разные мысли и теории, полная каша, неразбериха и сумбур. А тем временем я подошёл к третьему подъезду дома с огромной красной надписью на торце «15». В какой-то момент осознал, что всё это происходит, в общем-то, даже без моего непосредственного участия. Пальцы сами по себе перебирали плей-лист в поисках нужной аудиозаписи. Я вошёл в кладовку, двери которой оказались открыты, зажмурился и положил палец на кнопку воспроизведения на наушниках. Удивление и полное непонимание ситуации заглушили даже страх. Фике, о которой я не слышал ничего добрых шесть лет, вдруг объявляется и просит меня об очень странных вещах, а я беспрекословно подчиняюсь бредовым просьбам. Или приказам? Бред какой-то. Запоздалая мысль о возможной ловушке заставила меня открыть глаза и осмотреть кладовку на наличие людей с тяжёлыми предметами. Рядом никого не оказалось, я нажал на воспроизведение и снова зажмурился.

Некоторое время было совсем тихо. Даже звуки улицы куда-то пропали. Потом началась музыка. Не зазвучала, а именно началась. Я не слышал её — я видел её изгибающиеся линии, чувствовал шершавую структуру кожей пальцев, ощущал ментоловый запах и горьковатый привкус. Сомнений не было — это музыка. Необычная, непривычная, но всё же музыка. Меня всего то обжигало, то замораживало. По телу пробегали мурашки. Поднялся ветер, пол под ногами просто исчез. И тут раздался звук. Нечто похожее на скрипку — завораживающая мелодия, подхваченная звуками флейты и контрабаса. Почему эти звуки так мне знакомы? Я уже слышал подобную музыку — не знаю, где и когда, но слыхал. Ещё через мгновение она сменилась шумом морского прилива, потом звуки вообще исчезли, и я плюхнулся на что-то мягкое.

— Игорь… — послышалось откуда-то сзади.

Я узнал этот голос. Фике! Откуда я знаю её голос? Ведь ни разу её не видел и не слышал, но был точно уверен, что это она. Я открыл глаза и повернулся. Купе. Обычное вагонное купе. Две полки, столик, дверь с зеркалом, пара розеток над дверью, бело-серые стены. Только что я был в кладовке девятиэтажного дома, прошло какое-то мгновение и вот уже нахожусь в самом настоящем купе! Только за окном мелькали не пейзажи, а радуга из разноцветных полос, и вместо стука колёс лишь какой-то еле уловимый шум.

Фике сидела на соседней полке. Я был точно уверен, что это именно она. Всё в ней было знакомо — линия подбородка, ямочки на щеках, карие глаза, чёрные волосы, маленькая родинка на левой щеке и даже эта улыбка. И я влюбился… Или может быть был влюблён уже давно? В мыслях до сих пор всё ещё путалось. Мозг строил самые нелепые теории от амнезии до помешательства, от обычного сна до альтернативной реальности. Откуда я всё-таки её знаю? Почему нахожусь в вагоне? Что это за поезд, куда он едет, и что за странная картина за окном? Видимо, я размышлял слишком долго, и Фике повторила:

— Игорь!

— Фике… э… Юля?

В этот момент её улыбка расплылась до ушей.

— Я боялась, ты не вспомнишь. Как прыжок?

— Какой прыжок? Что я должен помнить?

На лице моей спутницы появилось лёгкое разочарование.

— Понятно, значит придётся разъяснять всё по порядку. Мы с тобой в межтактовой капсуле едем на Залив. До конца твоего отпуска ещё несколько дней, но Сергей Иванович сказал, что ты не обидишься, если мы вернём тебя немного раньше. В районе Тихой Гавани нашли что-то сверхсекретное и мегаинтересное. Начальство стоит на ушах. Мне поручено забрать тебя с Земли и доставить к шефу, чем я сейчас и занимаюсь.

— Стоп-стоп-стоп! Какой залив? Какая гавань? Какая, к чертям, капсула? Я не моряк, а программист! И самое главное, что меня сейчас интересует, — как ты узнала мой номер, почему я помню твоё лицо и голос, и куда ты пропала на несколько лет?

— Ага… — её брови приподнялись, а на лице появилась издевательская улыбка. — Значит то, что ты зашёл в кладовку, а очнулся в поезде — тебя волнует меньше, чем то, что куда-то пропала какая-то девушка, которую ты даже ни разу не видел. А знаешь? Оказывается, крайне приятно быть тем, что интересует в первую очередь. Тем не менее я начну сначала. Лавров утверждает, что иногда такой подход помогает вскрыть память без «открывашки».

И она начала.

— В самом начале ХХ века, когда Никола Тесла проводил эксперименты по передаче электричества по воздуху, то обнаружил, что эта самая энергия появляется на месте в ту же секунду, в которую подан сигнал. И это не зависело от расстояний, мощности излучения или чего бы там ни было. Он нажимал на кнопку в Нью-Йорке, и лампочка в Париже тут же загоралась. Тесла использовал самые точные секундомеры, неделями проводил расчёты. Всё указывало на то, что вместо ожидаемых 10—15 секунд на активацию прибора тот включался немедленно. После проведения дополнительных изысканий он выяснил, что каким-то образом заставляет энергию двигаться «между временными тактами» (так Тесла это назвал). После чего потерял интерес к подобному и занимался уже основным экспериментом. Однако группа советских учёных в 40-х годах продолжила исследования в этой области и нашла способ пускать между тактами не только энергию, но и материю ощутимых размеров, надеясь таким образом дать военное превосходство своей стране во второй мировой. До сих пор неизвестно, как к ним попала документация Теслы, но если бы не один инцидент — это бы кардинально изменило ход войны. Ракеты, которые невозможно засечь, бомбы, падающие на вражеские армии ещё до начала военной тревоги, тысячи солдат, возникающие из ниоткуда! Тем не менее нашлись люди, способные мыслить здраво. Пять человек, возглавлявшие эксперимент, поняли, чем это грозит для мира, и ушли из лаборатории, забрав все наработки и прототипы. Ушли, понятное дело, ещё до того, как сигнализация сработала. О том, что было дальше, — я не знаю. Мне известно только, что в начале 90-х появились люди, которые называли себя представителями осознанного человечества. Пока наши земные политики продолжают играть в войнушки — они установили контакт с другими расами и наладили взаимовыгодное сотрудничество. Пока цивилизация на Земле дорастает еще только до того уровня, чтобы сюда можно было без особых опасений пускать другие расы, представители осознанного человечества построили своё общество на других планетах. Колонии расширяются и процветают. Позиции людей в Конгломерате Разумных Цивилизаций растут с каждым годом. Несколько лет назад тебя завербовали (по моей рекомендации) в силовой блок Конгломерата. Мы отстаиваем честь человечества, охраняем порядок, истребляем космическое отребье, защищаем свои колонии. Всё как в лучших фантастических боевиках. Ты рад? — Юля облокотилась локтями на стол, а ладони сложила под подбородком.

— А есть от кого защищать? — спросил я (в основном просто для того, чтобы хоть на секунду прервать монолог). Поток информации, свалившейся на меня, начинал распирать голову изнутри.

— Сволочи были, есть и будут. Независимо от расы и общего уровня развития цивилизации. Я вообще думаю, что те, за кем мы охотимся, — проявление защитного механизма природы. Вселенная просто на всякий случай выбрасывает пять-десять процентов подобных выродков в мир. Ведь если вдруг условия жизни станут сложными — только такие и выживут. Сохранение видов.

— Пять-десять? По-моему, ты занизила цифры, — я скорчил скептическую гримасу.

— Это не я. А статистика по вселенной. Где-то больше, где-то меньше. Среди человечества на Земле — ощутимо больше. Там жизнь такая. Устройство общества вынуждает. Люди вне нашей планеты, кстати, ощутимо лучше, если это можно так называть.

— Да, кстати… Вне Земли. Как это группа из пяти учёных умудрилась основать колонии на других планетах? — недоверчиво посмотрел я на собеседницу.

— Одна удачная сделка и несколько лет отбора людей по всей планете. Ну и немного клонирования…

— Что за сделка такая?

— Мы, то есть люди, первыми научились заделывать чёрные дыры. На основе исследований наших учёных в области межтактового пространства у служителей науки Конгломерата появились инструменты для закрытия дыр, — Юля произнесла это с такой гордостью, что можно было подумать, будто она лично принимала участие в данных исследованиях.

— Выходит, межтактовые капсулы — тоже сугубо земное изобретение? Как же эти расы раньше между собой общались, если у них не было этой технологии?

— Межтактовые перемещения изучены давно. Первыми их изобрела цивилизация Гзы. Но там всё шло равномерно, на государственном уровне, и другого использования, кроме как перемещения технологии, не нашлось. А наши немного копнули в другую сторону и научились заделывать пробоины в пространстве.

— А чем они плохи? Ну, есть они и есть — зачем их латать?

— Практика показала, что пробоины могут появляться как в результате ядерных реакций, так и сами по себе. Изначально — малых размеров, а в дальнейшем — расти по мере поглощения окружающих их частиц. Ну, и поглотить планету или систему целиком.

— Но как я понял — мы сейчас тоже между тактами, то есть фактически — в пробоине?

— Не совсем. Дыра предполагает застывание в одном и том же межтактовом моменте. Мы сейчас движемся, перепрыгивая отрезки пространства, игнорируя время. Тратим его только на те короткие промежутки, когда выскакиваем из междутакта. И разговариваем с тобой лишь потому, что периодически выныриваем в обычное пространство. Этого не ощущается, поскольку в остальное время мы замираем, но всё же так и есть. Каждая секунда нашего с тобой разговора сопровождается миллионами километров расстояния, пройденного нами в застывшем состоянии. А внутри пробоины существует только один междутакт, в котором время попросту останавливается.

Я встал… Зажмурился, помотал головой.

— Б-р-р-р. — С этими словами я снова уселся на купейную полку. — Юль, я сейчас вообще ничего не понимаю — всё это мне почему-то знакомо… Тебя я знаю, по мере твоего рассказа начинаю кое-что припоминать, но не пойму, откуда это всё. В голове каша из воспоминаний и…

И тут поезд дёрнулся так, что если бы это был самый обычный привычный состав — можно было бы подумать, будто мы во что-то врезались.

Хотя с чего я взял, что междутактовый поезд не может ни во что врезаться? Меня буквально впечатало в стенку купе, а сверху рухнула Фике, которая всем своим видом показывала, что это не запланированная остановка и уж никак не обычная ситуация. Всего лишь через секунду мой телефон зажужжал и зазвонил, а точнее, затрещал, запиликал на непонятный мотив. Машинальным привычным жестом доставая мобильный из кармана джинсов, я подскочил к окну и застыл. За ним была какая-то планета — явно не Земля, как минимум потому, что вокруг неё вращалось целых две луны, около одной из которых крутился ещё один спутник.

Мы оказались с солнечной стороны, и красное, умирающее солнце хорошо освещало очертания материков. Тут очень живописные закаты. Нет, мне так не кажется. Я это точно знаю. Я был здесь. Особенно красиво становится, когда на закатном небе проступают оба спутника планеты. Не помню, когда это видел, но вспышка из памяти была слишком яркой, чтоб оказаться обычной фантазией. Я припоминаю, что смотрел на закат и думал, будто местному солнцу осталось совсем немного времени по его звёздным меркам. Уже скоро, через какой-нибудь миллиард-полтора миллиарда лет оно взорвётся, сжигая всё, что есть вокруг. Вот эту планету с обоими её спутниками и вон те две на границе видимости. Возможно, раньше в этой системе было больше небесных тел, просто солнце по мере увеличения сводило их с орбит и поглощало. Вот так и осталось всего три. Безжизненный кусок металла на краю системы, газовый гигант чуть поближе и вот эта планета с двумя спутниками. Странная штука — память. Структуру системы вспомнил, а название тела всё никак не приходит в голову. Вот именно то, что пытаешься вспомнить, забывается всегда в первую очередь.

— Диада, — сказала, будто прочитав мои мысли, Фике, глядя на планету. — Кто звонит?

— Кирк, — так же задумчиво произнёс я, даже не посмотрев на телефон, и закончил фразу непонятно откуда взявшейся мыслью. — Этот сумбур звуков я ставил на звонки от него.

Я поднёс трубку к уху и нажал на приём.

— Игорёк, старина! До меня тут донеслась весточка, что ты снова с нами! Опять в седле и до сих пор не связался со мной! Как так можно?! Я понимаю — работа, заботы, амнезия и всё такое, но я надеялся, что меня ты вспомнишь в первую очередь!

— Кирк… Честно говоря, до этого звонка я даже не задумывался о твоём существовании. А сейчас — что ж, рад тебя слышать!

Фике выхватила трубку у меня из рук, при этом зацепив кнопку громкой связи, и заорала:

— Дубина! Ты понимаешь, что такой остановкой мог попросту забросить нас в местное солнце или размозжить капсулу об планету?!

— Солнышко! Юленька! И ты здесь? Ну как же, как я сразу не сообразил, кого за ним отправят. Тогда понятно, почему он не вспомнил о старом друге — ты просто затмила его разум своей бесподобной улыбкой!

— Не подлизывайся и не уходи от темы! Не мог дождаться, пока мы доберёмся до станции?

— Да ну… На станции начнётся — бюрократия, звания, должности. «К ним нельзя — они на брифинге», «у вас недостаточный уровень доступа для посещения этого отсека» и прочая лабуда, из-за которой опять буду ждать вас по шесть часов в доках. Но вообще — я просто хотел услышать старину Глюка и немного ускорить процесс вспоминания себя. Так что не психуй, уже отпускаю вас. Встретимся на станции!

Состав затрясло, и космический пейзаж вновь сменился радужным переливом. Подсознание выпихнуло в память очередную порцию мыслей. Кирк остановил нас межтактовым магнитом — такие используют для поимки преступников, но только в крайних случаях. Действительно — просчёт точки остановки весьма сложен, и существует вероятность остановить транспорт в самом неожиданном месте. Фике не зря так взбесилась. Помимо прочего — парень слегка раздражал её своими рисковыми идеями и «дурацкими выходками», как она это называла. Сам же Кирк был капитаном половинного ранга. Именно половинного — единственный в своём роде. Срок его службы в нашей доблестной организации, название которой я всё никак не мог вспомнить, — был уже достаточным для того, чтобы произвести его в адмиралы. Однако скверный характер, сомнительные и рискованные решения, принимаемые ним, очень пугали руководство. Ему боялись дать в распоряжение нечто большее, нежели кусок железа с десятком человек экипажа. В связи с этим решили создать персональное звание — капитан половинного ранга и спихивать на него сомнительного рода мероприятия. Кирк был полностью удовлетворён решением, сказав, что теперь он уникален и узнаваем, а руководить флотами — это не по нем.

Сразу после нашей импровизированной встречи с капитаном Юля сказала, что очень вымоталась и хочет вздремнуть, чего и мне желает, поскольку на Заливе нас ждёт возвращение моей памяти «стандартными» методами и краткий ввод в курс дела. Однако мне спать не хотелось. Слишком много информации одновременно, слишком много вопросов и непонятно откуда берущиеся в моей голове ответы в ту самую минуту, когда кто-либо как-то натолкнёт меня на верную мысль. Взять даже место нашей предыдущей остановки. В момент, когда Юля сказала «Диада», — я отчётливо вспомнил, что вокруг своего солнца планета оборачивается всего за 167 дневных суток, а местные составляют чуть больше 29 земных часов. Обе луны колонизированы, а спутник одной из них — искусственный, для нужд военных. Я определённо бывал там, и мне почему-то вспомнилось одно место с этой планеты. Огромное дерево, в диаметре не меньше двадцати метров, посреди потухшего вулкана. По-моему, это была какая-то местная достопримечательность.

Оставшуюся часть пути я провёл за попытками вспомнить хоть что-нибудь самостоятельно, но всё, на что меня хватало, — было какими-то догадками, теориями и домыслами.

Через три часа пути поезд остановился. Резко, без торможения (ну или оно никак не ощущалось), но и без тряски, как это было на Диаде.

— Межтактовый двигатель, — недовольно хмыкнул я. — Как-то уж больно он медленно двигается.

— Игорь, мы сейчас в нескольких сотнях световых лет от Земли. Ты хотел попасть сюда за несколько секунд? — возразила Юля. Она, видимо, либо тоже не спала, либо проснулась от моего возмущения, но скорее первое. Голос у неё был достаточно бодрый.

— Ничего я не хотел. Несколько часов назад даже не знал, что такое можно хотеть… Ну, или не помнил. Неважно. Веди меня к вашей вспоминалке, надоело изобретать идеи и придумывать заговоры…

Мой голос прозвучал раздраженно. То ли действительно от того, что за время размышлений я ни на сантиметр не приблизился к пониманию ситуации, то ли от беспомощности и бессилия самостоятельно вспомнить, то ли всё-таки от того, что на моих часах было практически двенадцать ночи, а я сегодня планировал лечь пораньше. И дома. На мой раздраженный тон Юля отреагировала совершенно спокойно и без обиды:

— Говорила я тебе: поспи немного. Сейчас ещё минимум полчаса на «вспоминалку», как ты её назвал. После — пара часов на брифинг, потом по бокальчику с Кирком, не сомневайся — он тебя будет ждать на выходе, сколько бы мы там не шатались… — Юля улыбнулась и добавила, — соскучился он…

Проходя по вагону, я заглядывал в каждое купе, но никого там не было. Впрочем, почему-то этого и ожидал. И только в конце стоял самый обычный проводник. Он осведомился, всё ли в порядке, и сказал, что нас ждут возле третьего выхода. Я ответил, что всё хорошо, Юля приложила какую-то карточку к выемке на стене возле двери, та открылась. Распрощавшись с проводником, мы вышли из вагона… на вокзал? Да, наверное «вокзал» — самое точное описание такого места. Только вот «автобусы» здесь были округлой и сигарообразной формы, а крыша над головой давала понять, что это всё-таки какая-то космическая станция. Наш «поезд» очень вписывался в окружение — снаружи он выглядел как серебристый тубус с закругленными краями, никаких вагонов, прицепов. Впрочем, Юля так и сказала — «межтактовая капсула». Ни с чем иным, кроме капсулы, у меня это транспортное средство не ассоциировалось.

— Земная модификация пассажироперевозчика, — проследив за моим взглядом, сказала Юля.

Мы двинулись в сторону третьего выхода, где нас на самом деле ждал темноволосый парень лет восемнадцати-двадцати невысокого роста в аккуратном костюме. Точно… Девятнадцать лет, Виталий Лавров — штатный «компьютерный гений», завербованный пять лет назад. После того, как он взломал какую-то правительственную систему и выложил раздобытые сведения в общий доступ. Тем самым разоблачил чей-то межгосударственный заговор о глобальной слежке и контроле за гражданами и завёл себе немало влиятельных врагов. В попытках скрыться от них залёг на дно. Но, как позже выяснилось, — шеф наблюдал за ним достаточно долго и не терял Виталия из виду ни на секунду. Он увидел в парне потенциал и ждал, когда наконец тот найдёт себе проблемы и его можно будет великодушно выручить, попутно предложив работу. К слову, именно Виталик разработал систему закрывания, которой отбирали память. И «Открывашку» (полуофициальное название устройства возврата памяти) изобрёл тоже он. А ещё я понял, что одно воспоминание об этой конструкции вызывает у меня крайне неприятные ассоциации.

— Юль… А зачем мне «открывашка»? По-моему, память и без того понемногу возвращается.

— Хм… И, судя по твоей кислой гримасе, возвращается достаточно быстро, — с ехидцей заметила она. — Да ладно тебе… Три минуты потерпишь и готово. Как укол — немного неприятно, зато крайне эффективно.

— Руки оторвать тому, кто укол три минуты делает… Привет, Виталя. — Он уже стоял в метре от нас и улыбался во все тридцать два. Парню очень нравилось, когда его детище обсуждали. Даже если это была критика. Даже не так… Особенно если это была критика!

От третьего выхода мы направились к лифту. Прозрачная стеклянная колба хоть и была прозрачной и стеклянной, но создавала странный эффект. Я так и не понял, на какой этаж мы поднялись. Казалось, что так и остались на первом, хотя снаружи явно видел, что шахта лифта простирается на высоту не меньше сотни метров. Кроме того — я почувствовал движение. Тем не менее пока мы не покинули лифт, пейзаж за стеклом оставался неизменным. И только после того, как последний из нас покинул кабину, изображение на стене поплыло и сменилось.

Некоторое время мы шли по длинным извилистым коридорам, заполненным людьми, насекомыми, ящерами и прочими представителями разумных рас. В процессе нашего шествия я продолжал вспоминать какие-то общие сведения о подобных существах. В связи с этим — если они и вызывали удивление, то только на долю секунды, после чего всё становилось обычным и нормальным. Таким, как должно быть.

Массивная железная дверь открылась, и мы вошли в огромную комнату. Потолок в пятнадцати метрах от пола, площадь размером в спортивный зал. Может быть помещение и не выглядело бы таким большим, если бы не обстановка. Там не было ничего кроме кресла по центру зала и компьютерного стола в дальнем углу. Белые стены дополняли ощущения. Виталий прошел через комнату и сел за компьютер.

— Располагайся, — обратился он ко мне. — Чувствуй себя как дома. Юль… А ты подожди за дверью.

Девушка вышла, а я подошел в центр зала и уселся в кресло «открывашки». Несмотря на жутковатые ассоциации со стоматологическим кабинетом, оно оказалось довольно удобным и почему-то тёплым. То ли подогрев, то ли кто-то недавно в нём сидел.

— Кресло с подогревом, — угадал мои мысли Виталя. И не успел я удивиться его догадливости, как он добавил, — ты каждый раз спрашиваешь.

— Каждый раз?

— Уселся? — он будто и не услышал вопроса. А может быть, я и его задаю «каждый раз».

Я кивнул и тут же почувствовал, как кресло несколько углубилось, а вокруг меня из пола выполз полупрозрачный колпак. Вспышка, хлопок, снова вспышка, свист, нарастающая вибрация и постоянно возрастающий шум. Вот оно, подумал я… Вот отчего такие неприятные ассоциации с этой чудо-машиной. Ещё через несколько мгновений я услышал треск и почувствовал покалывание в области шеи. По запаху озона стало понятно — меня попросту бьют током. Не сильно, но ощутимо и крайне раздражающе. Я попытался дёрнуться, но к своему удивлению обнаружил, что не могу даже пальцем пошевелить. По всему телу прокатилась противная волна уколов. Будто по мне ёжика катают от пяток до ушей. Ещё несколько вспышек, и я вырубился…

Открыв глаза, осмотрелся. Всё та же огромная комната, я всё в том же кресле. Колпака, который окутывал меня только что, уже не было. Звуки стихли, вибрация исчезла. Рядом стояли Юля и Виталий. Вид у девушки был такой, будто у меня на руках сидел мокрый замёрзший котёнок. Ей было явно меня жалко. Ну да, сама проходила эту процедуру неоднократно.

— И как долго я спал?

— Минут пять, не больше. И я бы не назвал это состояние сном. А теперь — хватит валяться: Вас ждёт шеф. С возвращением, Игорь Семёнович.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180 125
печатная A5
от 542