электронная
Бесплатно
18+
Избранные. Черная метка 2017/18/19

Бесплатный фрагмент - Избранные. Черная метка 2017/18/19

Лучшие рассказы конкурса в жанре черного юмора


Объем:
266 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-7846-5
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Черная метка

Дорогой читатель, теперь ты бесстрашный пират. Красная повязка на голове, бутылка рома в широких шароварах, шляпа с перьями, циничная ухмылка. Добро пожаловать на борт нашей мрачной каравеллы под названием «Черная метка».

Здесь ты найдёшь множество странных, диких, страшных, душераздирающих и так далее историй, но все они непременно будут с юмором. Эти рассказы — штучный товар. Они попали сюда не просто так. Несколько сотен умудрённых осенними опятами седобородых старцев отбирали их не одну неделю среди того мусора, что валандается обычно в глухих закоулках Венецианских каналов. Отобрали, отмыли и тебе на блюдечке преподнесли. Каёмочку сам представь для полноты картины.

А еще, пират, скажи спасибо, что открыв эту книгу, то есть получив эту полновесную пиратскую черную метку, ты всё еще жив. Могли бы тебя, для разминки, протянуть в одних трусах под килем. У нас там пара голодных смазливых русалочек с остренькими акульими зубками… ой-ой.

Короче, пират, какого черта, якорь мне в зад, ты еще читаешь этот глупый текст? Проматывай скорее, там дальше интересные классные рассказы.

Кэп.

Конкурс фантастики «Квазар»

Фестиваль «Черная метка»

2019

Зубы, хоботки и большая любовь

Дарья Странник

Привык, что люди на меня пальцем показывают и им же потом у виска своего крутят. Иногда кажется, что Набоковский Гумберт сумел бы меня понять. И мысль о том, что единственной родственной душой во Вселенной является один из известнейших литературных извращенцев, повергает меня в отчаяние.

Нет, читатель, я не засматриваюсь на маленьких девочек… Но началось всё именно с них.

В нашем садике появилась новенькая — Женечка. Две русые косички, серые глаза и очаровательная улыбка, в которой недоставало трёх зубов в верхнем ряду — правых центрального и бокового резцов и клыка. Названия я, конечно, узнал позже. В тот момент сказал только:

— А у меня тоже зуб выпал, — и оттянул грязным пальцем губу, чтобы похвастаться дыркой.

Но у Женечки был козырь:

— Мои не сами выпали. Я их выбила, когда с велосипеда упала! — заявила она. Это звучало так круто, что я пропал. Следующие полгода каждый день отдавал Женечке десерт, защищал её от других мальчишек и гонялся за девчонками, которые кричали:

— Тили-тили-тесто…

Любовь продолжалась до тех пор, пока у Жени не выросли новые зубы, и я понял, что нашим отношениям чего-то не хватает.

Соседку Лилю я знал с пелёнок, но особо с ней не водился, потому что полтора года разницы — это много, когда ходишь в начальную школу. Но, когда у Лили выпали боковой резец и клык, она стала почти такой же неотразимой, как некогда Женечка.

Как жестоко смеялись надо мной одноклассники за то, что вожусь с малолеткой! Но мне было наплевать. Только, ослепленный любовью, старался в играх как-нибудь выбить Лиле третий зуб. Кончилось всё вывихом челюсти и запретом Лилиной мамы на будущие совместные игры. Как я страдал!

С возрастом проблема усугубилась. Я всё ещё считал беззубых девчонок красотками, но на отношения с детьми, слава богу, не тянуло совершенно. Мои мечты выглядели скорее так: вот бы кто-то из девушек поскользнулся на льду и выбил себе три зуба! На самом деле существуют масса способов потерять резцы и клык: можно споткнуться и упасть на бордюр или камень, можно выбить их в спортивной секции, если постараться. Но мне катастрофически не везло. От горя я закрашивал чёрным фломастером три зуба на каждой фотографии улыбающегося женского лица. А потом, любуясь изображениями, предавался

грёзам романтическо-эротического характера. Извращенец? Да что вы понимаете!

Выучился я на стоматолога. И, познакомившись с будущими коллегами, понял, почему люди боятся зубных врачей. Правильно делают. Больше психов я встречал разве что на факультете психологии.

В первые же месяцы практики я влюбился в Светлану. Это был очень скоротечный роман: Света была на десять лет старше меня и замужем. Хуже того — торопилась поставить мост, с которым потеряла всё очарование.

А тут мама все уши прожужала: «Женись. Хочу внуков.» Ну и начал ухаживать за одной пациенткой с очень перспективным кариесом на правом верхнем клыке. Я делал вид, что занят лечением, тайно радуясь дню, когда придётся вырывать совершенно разрушенный зуб.

Почти поженились. Перед свадьбой невеста попросила полную программу: чистку, отбеливание и тому подобное. А сама трусиха, так что легко на полный наркоз согласилась. А я наконец вытянул три проклятых зуба. Оказалось: обручён с прекрасной женщиной… которая, как только пришла в себя, устроила мне истерику и подала в суд.

Я был безутешен. Без трёх зубов даже проституток не встречал, кроме совсем опустившихся бомжих, чьими услугами не позволяла воспользоваться профессиональная брезгливость.

Ещё была Клавдия Федоровна с девятого этажа. За ослепительной беззубой улыбкой и не замечал, что Клавдия седьмой десяток разменяла. Встречались, конечно, тайно, нас наверняка не поняли бы. Только пылкий роман не пошёл на пользу сердечку Федоровны. На похоронах я плакал горше детей Клавдии, которые узнали, что мать отписала квартиру какой-то секте.

А потом прилетели Серые, и я наконец нашёл своё счастье.

Нет, умом я, конечно, понимаю, что они захватчицы и паразитки — особей мужского пола у них нет, эдакая высокоразвитая космическая саранча. Но сердцу не прикажешь. А гуманоидкам, похоже, льстит моё преклонение, всё-таки жещины… Так что меня не трогают. Зубов — мелких и острых — у Серых больше, чем у людей, но в верхнем ряду, немного справа, трёх клыков нет. Через это отверстие они хоботок высовывают, которым кровь пьют. Красавицы! Любимки мои!

Эта музыка будет вечной

Сергей Резников

Дорога серой лентой уходила в горизонт. Прямая, хоть вообще не рули. Лумис зажмурил глаза и представил банку холодного пива.

— Пиво и косячок! — озвучил он свои мечты, как завалимся в отель — сразу бахну.

— Только смотри, чтобы не как в прошлый раз. — Грэг нахмурил брови. — Ты потом даже в струны пальцами не попадал.

— После концерта пей и кури сколько влезет, — пробормотал Сол и поправил очки.

— Зануда Сол хочет молока! — начал дразнилку Лумис.

— От долбёжки у Сола разбухла башка! — подхватил Грэг.

Зэд продолжил.

— Маленький Сол не курит, не пьёт! — зарычал он. — Вместе с резиновой Мэри живёт…

Все громко засмеялись. Кроме Сола. Старый Фольксваген подхватил веселье, заплясав по дороге от левой обочины к правой.

— Чёрт! — Лумис попытался выровнять руль. Навстречу, воя клаксоном, пронёсся пикап.

— Дебил, за дорогой следи! — заорал Сол.

Но руль не слушался, Лумис ударил по тормозам, микроавтобус задёргался, пошёл было в занос, затем выехал на обочину, попрыгал там немного и замер. Запахло горелой резиной.

— Вот же на фиг! — Лумис делано перекрестился. — Пронесло, ребзя. Похоже, колесо лопнуло.

Как оказалось, пробило все четыре.

— Ни хрена се. — Лумис обошёл микроавтобус. — Как же так?! Будто на полицейского ежа нарвались.

— Ёж, — проворчал Зэд, — по любому, какие-нибудь нарколыги досок с гвоздями накидали. Помню, в Мексике. Мы поехали в магаз…

Но договорить он не успел. Шумно скрипя тормозами, рядом с ними остановился чёрный Форд «Мэверик». Водительская дверь со скрипом распахнулась, и оттуда вышел пожилой мужик в рясе, как у священника. Его длинная белая борода развевалась на ветру, голубые глаза лучились любовью и пониманием.

— А это ещё что за Гэндальф? — прорычал Зэд.

— Тише, дебил, — прошипел Сол.

Старик подошёл к ним. Каждому протянул сухую, словно ветка, руку. Пожатие оказалось неожиданно крепким.

— Меня зовут Джозеф, ребята. А вы кто?

— Аццкий Сотона, — представил всех Зэд.

— Кто? — старик удивлённо приподнял брови.

— Название нашей группы, — пояснил Лумис. — Я басист. Грэг у нас на соло, Зэд на вокале рычит, а вон тот очкарик — Сол, числится ударником.

— Ага, понятно. — Джозеф погладил бороду, отчего ещё больше стал походить на доброго волшебника. — Значит, рокеры.

— Можно и так назвать, — скривился Зэд.

— А что в нашей глуши забыли?

— Вообще-то мы в Мемфис едем, — ответил Зэд, — точнее, ехали.

Он красноречиво кивнул в сторону микроавтобуса.

— Все колёса прокололи, толком и не поймём даже, как умудрились.

— Ну, дурное дело — не хитрое. — Джозеф нахмурил брови, будто задумался. — У меня к вам предложение, господа музыканты. Поехали со мной, сыграете нам сегодня вечером, а наш механик, Джордж, пока покрышки поменяет. Он всё равно глухой, музыка ваша ему даром не нужна.

— А вы, это кто? — спросил Лумис.

— Мы — община.

— Христианская?

— Ну, в каком-то роде, — ответил старик.

— Вряд ли вам, святошам, наш музон по нраву придётся, — осклабился Лумис. И тут же вскрикнул, потому, что Сол наступил ему на ногу. — Хотя можно что-нибудь спокойное забацать, конечно.

— Мы согласны, — решил за всех Зэд.

— Вот и отлично, — улыбнулся Джозеф, — давайте, грузите инструмент ко мне, да поехали.

— Только проблемка есть одна, батя. — Лумис задумчиво почесал затылок. — Колонки, усилки и микрофоны мы собой не возим. И ударную установку тоже.

— Вовсе и не проблема. У нас всё это есть, — ласково ответил Джозеф.

***

— Странный выбор. — Сол оглядел деревянную сцену, которую по какому-то извращённому замыслу построили прямо напротив болота. Рядом негромко тарахтел генератор.

— Мы что для лягушек играть будем? О, сука, ну и кусаются же гады! — Лумис звонко хлопнул по своей щеке, которая тут же налилась багрянцем. Огромные рыжие комары кишели вокруг музыкантов, похоже, намереваясь выпить всю их кровь.

— Нет, вы будете играть для нас, — Джозеф с улыбкой протянул Лумису флакон с репеллентом. Остальные слушатели, такие же стариканы, как и Джозеф, устанавливали стулья напротив сцены. Глухой Джордж в кепке и в рабочем комбинезоне подключал аппаратуру.

— А откуда такая любовь к металлу, батя? — спросил Лумис.

— Ностальгия. Вы только не скромничайте, господа музыканты, сбацайте нам что-нибудь тяжёлое.

— Не вопрос, — в микрофон ответил Зэд, уже стоявший на сцене, — давайте, ребята, проверяйте инструмент и вперёд!

Первую песню исполнили для затравки. Зэд особо не гроулил, долбили без примочки. Лумис называл такое «лайтовыми версиями». Стариканы вели себя странно, как завороженные покачивались на стульях и что–то бормотали.

Потом настал черёд «Devils Dinner». Зэд оторвался по полной, да и остальные не отставали, звук был такой, что наверняка все жабы на болоте передохли.

Под рычание Зэда старики стали вести себя и вовсе странно: вскочили со стульев, воздели руки к небу, задрали головы.

«Молятся они что ли?» — подумал Лумис и помотал головой, стараясь не смотреть на сумасшедших. В конце концов, иногда на концертах ещё не такое бывает. Помнится, какую-то девку швыряли вверх так, что у неё трусы слетели, вот же потеха была.

Но дальше началась и вовсе какая-то бесня. Болото вспучилось, и оттуда что-то полезло. Под светом софитов отчётливо виднелись огромные лапы чудовища. Уродливый череп был увенчан костяным гребнем, красные глазища горели дикой злобой.

Музыка затихла.

— Парни, вы тоже видите это? — Зэд стоял с отвисшей челюстью, тыкая на чудище пальцем. А то сделало один шаг, затем второй, с чавканьем высвобождая из болота лапы-столбы.

— О Горогор! Ты пришёл! Пришёл! Служи же мне! — Джозеф бился в конвульсиях, выплясывая неподалёку от выходящей из болота твари, которая в ответ издала такой жуткий вой, что у Лумиса уши заложило.

— Возьми же этих жалких людишек в жертву, о, Горогор! Утоли свой голод! — орал Джозеф, который уже вовсе не казался добрым волшебником.

Лумису эти слова очень не понравились, а когда ещё старикан подкрепил их жестом, указав скрюченным пальцем на сцену, и вовсе захотелось бежать.

Чудище принюхалось, втягивая воздух мощными, словно промышленный пылесос, ноздрями. Красные глазища вперились в Лумиса, от этого взгляда тому сразу захотелось умереть.

— Да! Поглоти нечестивых музыкантов! — возопил Джозеф.

Лумис вместе с остальным заметался по сцене, но убежать не удалось. Глухой Джордж передумал делать автобус и вместо этого направил на будущих жертв дуло ружья.

Джозеф продолжал орать в экстазе что-то нечленораздельное, остальные стариканы вторили ему. Чудовище тем временем прыгнуло, роняя комья грязи с огромных лап и распространяя запах болотной гнили. Лумис наблюдал, как Горогор, будто в замедленной сьёмке, приземлился напротив Джозефа, тот упал на колени, отчаянно молясь. Но молитвы не помогли, лапа с полуметровыми когтями просвистела в воздухе и превратила лицо старикана в окровавленную маску. Следующий старик было раздавлен, как насекомое. Не прошло и пяти секунд, и все сектанты лежали в лужах из собственной крови и экскрементов.

Горогор снова завыл, и Лумис уловил в этом вое что-то ещё, всего лишь одно слово.

— Игррраааайтее!

***

Где-то на сорок шестой песне Лумис понял, что в генераторе не кончается топливо, а солнце и не собирается всходить. На сто двадцатой ему пришло в голову, что он не устаёт и лупит по струнам, как заведённый.

На трёхсотой его посетила идея, он перестал играть. Остальные тоже. Горогор тихо зарычал, сверкнув глазищами. Лумис достал их кармана косяк и быстро раскурил его. Чудовище принюхалось, вытянуло уродливую морду прямо к сцене, открыло слюнявую пасть. Лумис дунул туда паровозом. Горогор довольно заурчал.

— Пойдёшь с нами на настоящий концерт? — спросил Лумис.

Монстр кивнул.

Солнце выкатилось из-за гор, генератор заглох.

— Ну что, ребзя, в Мемфис идём пешком! — радостно объявил Лумис.

Чувство юмора

Арсений Абалкин

Сейчас, спустя столько лет, никто уже не помнит, с чего все началось. И только те немногие, кто видел записи с камер той самой орбитальной станции, знают, как это было на самом деле…

Семен Пыжиков был оболтусом, и, по правде говоря, заслуживал такого назначения: на орбитальную станцию у богом забытой планетки. В то время как более успешные однокурсники бороздили просторы Вселенной на сверхскоростных лайнерах, он вынужден был тупо вращаться вокруг унылого шара с цифрами вместо названия да следить за исправностью челноков, ведущих забор проб грунта. Ничего сколько-нибудь сенсационного в пробах не предвиделось, и Семена это вполне устраивало. Хуже было другое.

Он аж взвыл, когда стало известно, что делить станцию ему предстоит с хдодианцем. Из всех галактических рас — именно хдодианец! Это ж надо — такое невезение!

Жители Хдода — гуманоиды, похожие на лемуров. Это суровая и гордая раса. Но с точки зрения людей они, с их грациозными телами, изящными мордочками, смешными кругленькими ушками и глазами-блюдцами, выглядели ужасно умилительно и забавно. Относиться к ним серьезно было просто невозможно. Но это еще полбеды; беда же заключалась в том, что интеллект и эмоции хдодианцев, весьма близкие к человеческим, имели одно существенное отличие — у них начисто отсутствовало чувство юмора. На эту тему уже были написаны сотни томов, рассматривающие проблему в самых разных аспектах; однако все исследователи сходились лишь на том, что хдодианцам принципиально недоступно понимание смешного.

И поскольку они были такие одни, хдодианцы, естественно, жестоко комплексовали. Как водится, они пытались было выдать свой недостаток за достоинство, объявить частью самобытной хдодианской культуры — и разумеется, безуспешно.

В итоге межпланетные отношения с Хдодом страдали до такой степени, что в сложных ситуациях хдодианским дипломатам было предписано повторять мимику людей, чтобы не упасть в грязь лицом. Дважды это уже приводило к неприятным последствиям. В первый раз изобразивший смех дипломат совершил крупный промах, благодаря чему ушлые земляне получили бесплатное право на изображения хдодианцев повсюду — от брелоков до мягких игрушек, что нанесло глубокую моральную травму этому сдержанному и серьезному народу. Во второй раз хдодианец улыбкой поддержал намек землянина на необычные пищевые привычки миуауа, и в итоге чуть не разразилась межпланетная война.

На станции же отношения развивались по-своему. Жовиальный Семен, дипломатично протерпев недели две, страшно утомился от взаимной вежливости и сугубо деловой атмосферы. От скуки деятельная натура Пыжикова обратилась на напарника, и вскоре характер землянина взял свое: убедившись лично, что хдодианец и в самом деле начисто лишен чувства юмора, Семен вознамерился воспитать в нем таковое. Затея, которая началась как безобидное развлечение, быстро переросла в амбициозный проект, с помощью которого Пыжиков мечтал утереть нос всем, кто считал его неудачником и пустым балаболом.

Он начал с кинокомедий: вечер за вечером коллега был вынужден смотреть их на пару с Семеном. Сам Пыжиков покатывался от хохота и при этом с досадой наблюдал, как громадные глаза лемура наполнялись слезами сочувствия на самых смешных моментах: когда герой поскальзывался на чем-то и летел мордой в землю; когда у героини в самый неподходящий момент задиралась юбка; когда любовника находили в шкафу…

Полная и бесповоротная неудача с культурным продуктом вынудила Пыжикова перейти к анекдотам.

— Приходит один мужик домой… а там кто-то его секс-робота трахает! А он такой: «Ну ладно я, я за нее семь тысяч заплатил, но тебе-то это зачем»?! Аха-ха-ха-ха!!!

— Семен… — робко возражал хдодианец, — но ведь это история о том, как человек из соображений престижа сделал ненужную и слишком дорогую для себя покупку и теперь мучается, потому что боится прослыть неправильным. И об одиночестве, когда отсутствие партнера…

— Да нет же! — закатывал глаза Семен. — Ты не понял… А вот еще, смотри… Сидят землянин, хдодианец и миуау…

— Какой миуау — с Миу или с Мау? — уточнял лемур.

— Да какая разница?! — бесился Семен. — Это вообще неважно!

— Как это неважно?! — искренне поражался хдодианец. — Ведь те миуау, что с Миу…

— Забудь! — начинал терять терпение его мучитель.

Со временем невосприимчивость напарника к юмору пробудила в Пыжикове не лучшие его черты. Если задуманное не получалось сразу, он обычно терял интерес к проекту. Но в данном случае деваться друг от друга им было некуда, впереди маячило много однообразных скучных дней на станции, а самое главное — успех казался таким близким, таким достижимым! Это-то и злило Семена: ведь дело было плевое, ну что тут такого-то — всего лишь рассмешить тупицу! Однако, в нем подспудно зарождалось нехорошее подозрение — он снова прошляпит возможность выбиться в люди, опять провалит очередную интересную задумку… И вину за это Семен привычно возложил на свою безответную жертву: ну что ему, уроду лупоглазому, стоит — рассмеяться хотя бы раз?!

Анекдоты становились все пошлее, шуточки все злее и развязнее. Взбешенный отсутствием «правильной» реакции, Семен уже совсем вышел из берегов, откровенно измываясь над хдодианцем. С маниакальным упорством он подстерегал коллегу в коридорах станции, пугая того воплем: «У тебя вся спина белая!!!» Ставил ему подножки и уносился с диким гиканьем, пока несчастный лемур охал и потирал бока. Внезапно напрыгивал на него и щелкал по аккуратному носику, подкладывал под ноги банановую кожуру и обливал чаем… Бедный хдодианец терпел, вздыхал, время от времени пытался что-то объяснить, но Семен все больше входил в раж. Травля продолжалась до того злосчастного дня, когда Пыжиков, выпивший накануне лишнего и проснувшийся с адской головной болью, ввалился к лемуру, всегда готовому помочь и лекарством, и просто добрым словом.

Глядя на коллегу воспаленными глазами, Семен пожаловался:

— Голова болит, мочи нет… Прям раскалывается…

Лемур, который всю ночь отчищал изображение своей семьи от питательной пасты (очередная веселая шутка Пыжикова), обратил к напарнику печальный взгляд огромных глаз. Изящными пальчиками он взял со стола тяжелый прибор в металлическом корпусе и изо всех сил обрушил его на голову Семена. Глядя на разбрызганные мозги и запинаясь с непривычки, будто пробуя каждый звук на вкус, хдодианец выговорил:

— Раскалывалась-раскалывалась… да и раскололась!!!

А потом по милой мордочке прошла рябь. И вдруг — рот лемура поплыл в стороны, растягиваясь… в улыбке! Вслед за тем раздались странные кашляющие звуки, постепенно переходящие в мелодичный и оттого еще более жуткий смех. Началось настоящее лемуротрясение: убийца хохотал все сильнее и никак не мог остановиться; он взвизгивал, утирал лапкой слезы, раскачивался и стонал.

И после этого галактика перестала быть прежней.

Деление

Владимир Чубуков

Ну, какой я упырь, скажите на милость! Зачем так обо мне? Упыри — это мерзость, а я — что? Разве я мерзость? Но только кто ж я такой? Неясно. Точно — не человек. С этим-то согласен. Но был ли человеком хотя бы в прошлом? Не знаю. Туман в голове, и соображаю туго. Вопросов больше, чем ответов.


* * *


Странное существо, пойманное в N, было классифицировано как «упырь нетрадиционный». С одной стороны, похожее на обычных упырей, оно имело с ними ряд существенных различий. Учёные из института нежити (как называли в народе НИИ танатологических перспектив и ретроспектив) чуть не облизывались в предвкушении, когда непонятное создание, должным образом упакованное, поступило к ним для изучения.

В первую очередь, собрались сделать ему компьютерную томографию, но тут, как назло, прекратилось энергоснабжение института.

После падения на Дубну метеорита-призрака такое случалось частенько. Электричество вдруг исчезало то в одном, то в другом уголке земного шара, и никакие генераторы с аккумуляторами не могли помочь: электроэнергия словно утекала в какую-то чёрную дыру, потом внезапно возвращалась. Шутили на этот счёт, что, дескать, обитатели ада подключаются к земным источникам энергии и направляют её на свои нужды.

Академик Череватый весь извёлся, ожидая, когда можно будет запустить томограф.

— Тэк-с! Ладно! — процедил он. — Попробуем пока дедовские методы исследования.

Он послал лаборанта за инструментами. Когда тот вернулся, Череватый взял из набора секатор и быстро отчикал упырю мизинец.

Упырь равнодушно смотрел на академика.

Через пару минут на месте отрезанного мизинца вырос новый. Это было, конечно, забавно, но не особо интересно. Регенерация тканей и органов у нежити явление довольно распространённое. Интересно было другое — то, что отрезанный мизинец начал отращивать себе новую кисть, из которой выросла рука, а из неё, в свою очередь, начало расти тело.

Пока шёл процесс, и шёл достаточно быстро, Череватый, нахмурившись, о чём-то думал, потом послал лаборанта срочно сбегать за смирительным комплектом, в который входят корсет и маска для упырей. Лаборант поспел вовремя: к его возвращению из мизинца уже почти полностью вырос новый упырь.

Череватый потирал руки от удовольствия.

Второго упыря оперативно зафиксировали корсетом, на голову надели маску, надёжно перекрывшую челюсти.


* * *


Ха! Нас теперь двое. Мой альтер эго, выросший из отрезанного мизинца, незаметно для людей подмигнул мне. Словно знал. Да он и точно знал — я видел его насквозь. Знал, что мы — одно целое, разделённое на две единицы. Единиц две, а ипостась-то одна! Людям такое и не снилось — существование в двух экземплярах, объединённых одной ипостасью, одним самосознанием, которое становилось тем глубже, чем больше экземпляров охватывало собой.


* * *


По распоряжению Череватого, второму упырю отрезали голову циркулярной пилой. Электричество к тому времени вернулось, и аккумулятор пилы вновь наполнился энергией.

Обезглавленный упырь вскоре отрастил новую голову.

Отрезанная голова тоже не бездействовала — отрастила себе нового упыря.

Так учёные получили три экземпляра упырей. Никто не заметил лёгкой усмешки, одновременно тронувшей губы у всех трёх экземпляров.

Череватый фосфоресцировал хищным восторгом исследователя, поймавшего удачу за хвост.

— Ну что, коллеги, — сказал он, — пропустим-ка одного хлопчика через мясорубку!


* * *


Нас теперь трое. Самосознание ещё глубже, в нём пробуждаются скрытые силы, приоткрываются бездны. Разум обрастает призрачными щупальцами-манипуляторами, которые легко проникают людишкам в мозги. А это, оказывается, весело — читать мысли! Ещё веселее — их инспирировать. В институте есть мясорубка, специальная установка для утилизации нежити. Рубит быстро и мелко. То, что надо! Пусть Череватый засунет в неё кого-нибудь из нас. Ну, старый пердун, отдавай распоряжение!..


* * *


Третьего упыря повезли на каталке в цех утилизации.

— Только, пожалуйста, нарежьте помельче, — попросил Череватый оператора мясорубки.

— Как скажете, Роберт Моисеевич, — промолвил тот благодушно и перевёл регулятор в режим максимально мелкого помола.

Страшная мясорубка затряслась и загудела. Ряды отточенных лезвий, вращаясь, рассекали воздух, в котором вскоре повис кровавый туман.

Затем Череватый увлечённо смотрел, как фарш, оставшийся от упыря, начинает шевелиться, разбухает, вспучивается, будто в него подкинули дрожжей. Из каждой мельчайшей частицы вырастал новый упырь.

— Итак, коллеги! Можно считать доказанным, что данный вид упырей размножается делением, — заключил Череватый; глаза победоносно сверкали.

Это были последние слова выдающегося учёного.

Из девяноста килограмм фарша тонкого помола получилось несколько миллионов упырей.

Карета скорой помощи №33

Ли Расен

— Я бы не хотел вам мешать, но время же вот сколько, видите! Поджимает! — пухлыми пальцами низенький толстячок постучал о золотой «Ролекс». — Заканчивайте уже реанимировать! Мне еще по плану надо троих сегодня, а иначе, — он округлил глаза, — беда! Премии лишат! — Наклонился к парамедику, прикрывая рот рукой, и зашептал на ухо, — вы, между прочим, тоже пострадаете. Урежут меня — урежу вашу часть!

Толстячок чихнул, из-за его спины показались маленькие облезлые белые крылышки, перья посыпались в разные стороны.

— Любовь Анатольевна, ну, может, все — потеряли? — с надеждой в голосе умоляюще спросила-предложила Ларочка, студентка пятого курса мединститута, подрабатывающая на скорой по ночам.

Ларочка хотела новый айфон и заграницу, но предпочитала не находить богатых любовников, как это делали ее подруги и однокурсницы, а зарабатывать как-то сама. Вот и устроилась на ту самую «козырную» для медперсонала и «проклятую» в народе скорую №33. Без связей тут, разумеется, не обошлось. Пришлось сходить на свидание с одним кретином из администрации.

Скорая №33 сотрудничала как с ангелами, так и с чертями, (при чем платили за души оба вида существ и не малые деньги), а Смерть была ее вечным спутником.

«Проклятой» карета именовалась потому, что, когда приезжала, шансы выжить у пострадавшего таяли, как пломбир в жару. Некоторые, не особо тяжелые, порой, просили другую бригаду, мол, «потерпим!». В таких случаях, вторая бригада запаздывала надолго, частенько даже с летальным исходом. Ну а медикам что — отказ уже подписан, пациент сам рискнул, с них спросу нет, а все те же спутники тридцать третьей поджидали, оформляли и забирали. Нет, для «ровной» отчетности, конечно, надо было иногда людей и спасать, но сейчас у ангелов идет плановая проверка, поэтому косят только так. А в конце месяца у чертей начнется, там вообще пойдет черти-что…

— Но его шансы пятьдесят на пятьдесят. Еще можно спасти, если постараться! — вся взмокшая от пота, Любовь Анатольевна продолжала выдирать Кольку, к слову, ее соседа, разбившегося на мотоцикле, из лап смерти, которая не очень-то и держалась за Колькину душу. Нервно покуривая, она сидела в кабине водителя и играла в «сто одно». Смерть проигрывала, уже лет двадцать сверх нормы жизни Саныча, ей было не до умирающего в неотложке Кольки. Парамедик не унималась: — Я же клятву Гиппократа давала! Он же не чужой мне человек. Ну, можно его спасти? Следующий — ваш будет. Зуб даю!

— Тьфу ты! Я тебе что, зубная фея? — с раздражением сплюнул ангел, потом смягчился: — Ты смотри, сейчас же за ним я пришел, значит хороший мужик твой Колька. А в следующий раз могу же не я, могут же черти завалиться.

Любовь Анатольевна тяжело вздохнула и, вздрогнув от неожиданности, перестала реанимировать — по обеим сторонам от нее появились рогатые морды.

— Кто нас звал? — злорадно улыбаясь, отчеканили черти.

— Началось! — закатил глаза ангел.

— Вы как «Двое из Ларца одинаковых с лица», хы-хы! — донесся из кабины смех Саныча.

Сердце Кольки остановилось.

Смерть проиграла водителю еще год жизни.

— Ничего мы не одинаковые, — в голос обиделись черти.

— У меня вот родинка на правом роге, — Первый Черт продемонстрировал рог.

— А у меня — на левом, — Второй Черт зеркально повторил действие Первого.

— Ага, вижу, — кивнула Ларочка, проявляя поддельный интерес. Поговаривали, что черти завидные женихи, правда душу надо было отдать мужу. Ну, а если рассудить, в мирской жизни оно все так же.

— Ну, чего расселась-то? Доставай! — Ангел рявкнул на Смерть, поглядывая на часы.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: