электронная
252
печатная A5
464
12+
Избранное. Выпуск 3

Бесплатный фрагмент - Избранное. Выпуск 3


5
Объем:
158 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4496-6149-4
электронная
от 252
печатная A5
от 464

Дорогие друзья!

Коллегия поэтов и прозаиков в социальных сетях представляет авторов — современников России и Ближнего Зарубежья. В книге собраны работы по итогам конкурса «Лучшее произведение недели» в авторской редакции.

В состав жюри вошли: организатор и автор проекта, поэтесса, лауреат и финалист городских и международных конкурсов, член Российского Союза писателей Светлана Кунакулова, независимый эксперт, журналист, поэт Александр Богданович; общественный деятель, поэтесса, главный редактор альманаха «Всяк», выпускающий редактор «Всяк Театр Радио+ТВ», член Российского Союза Профессиональных литераторов Мария Ярославская.

Лучшими в мартовском выпуске признаны произведения авторов в следующих номинациях:

Поэзия

Ольга Николаева, Иван Дьяконов, Дмитрий Богданов, Евгений Ставровский, Виктор Карпушин, Евгения Бурлюкина, Валентина Ковалёва, Александр Быданцев, Наталья Анфалова-Сачкова, Марина Химченко.

Проза

Марат Валеев, Наталия Варская, Валентина Игошева, Николай Будаев, Татьяна Чернышева, Татьяна Викторова, Татьяна Тысячная, Алексис Борзовидис.

Мы всегда рады приветствовать вас на нашей творческой площадке. Если Вы — начинающий поэт или прозаик, то Вам сюда… Поддержим! Если Вы — профессиональный литератор, то Вам сюда… Поделитесь своим опытом… Прислушаемся! Если Вы — гость и любите творчество во всех его начинаниях, то Вам сюда… Не разочаруем! А если Вы рисуете или фотографируете, то Вам, несомненно, сюда… Предоставьте возможность и нам восхищаться Вашим талантом! Пишите! Дерзайте! Творите!

https://vk.com/club161136809

Данный сборник уникален тем, что авторы, в силу своих возможностей и безграничного таланта на добровольной основе поддерживают подопечных благотворительного фонда «Подари жизнь», желают деткам полного выздоровления и скорейшего возвращения домой!

Ночь опрокинула чашку с рассветом

Ночь опрокинула чашку с рассветом,

День расплескал горький кофе,

Каплей сиропа вишневого цвета

Твой корректирую профиль.

Ты потерпи, мой родной, то — не впору:

Сжатое фактами в сферах,

Время крадется, подобное вору,

Тонет в объятий размерах.

Голос стучится твой шепотом робко,

Бьется о стену обмана.

Наши пути обособлены скобкой

Где — то в чертах океана.

На перепутье что есть и что было.

Память преследует, строго

Смотрит на то, что в сердцах я разбила.

В стёклах — к тебе та дорога.

Гордость меня провожает с укором —

Вымыслом ложь не измеришь.

Ты потерпи, мой родной, это — скоро,

Я — за тобой! Ты мне веришь?

Светлана Кунакулова

Как много тех, кто ищет встреч со мной…

«Как много тех, с кем можно лечь в постель.

Как мало тех, с кем хочется проснуться…»

/Эдуард Асадов/

Как много тех,

кто ищет встреч со мной.

Как мало тех,

кто слышит сердца звуки.

Ссылаясь на галантность

в час ночной,

Желают и мои целуют руки.

Как много тех,

кто хочет счастья впрок.

Как мало тех,

кому претит нескромность.

Преследуя судьбу,

дают зарок,

Разменивают гордость

на покорность.

Как много тех,

сегодня кто в пути.

Как мало тех,

вернётся кто обратно.

Кого уже не спрятать,

не спасти

И тех, кому — не вновь,

а вероятно.

Как много тех,

кому нужны слова.

Как мало тех,

кого смущает жалость.

Примерив крылья

и взлетев едва,

Теряют равновесие

и здравость.

Как много тех,

за кем смогу пойти.

Как мало тех,

кто чести той достоин.

Ищу того, кого хочу найти…

А руки целовать мне

каждый волен!

Светлана Кунакулова

— Улетаешь? — Улетаю

— Улетаешь? — Улетаю.

— Не вернешься? — Не вернусь!

— Я тебя обидел, знаю.

Я исправлю всё, клянусь!

— Поздно, милый, слишком поздно

клясться, ты теперь не мой…

Всё исправить невозможно.

Проводил, иди домой!

Поднимаясь вверх по трапу,

оглянулась — нет его…

Не прощает боль утрату —

треплет рваное нутро,

тяжким гнетом навалилась…

Не прогнать, не превозмочь!

Лишь под сердцем сердце билось —

смыслом жизни стала дочь.

Светлана Кунакулова

ТАНЕЦ ПОД ДОЖДЕМ…

Израненное сердце

жаждет мести,

Обманутые чувства

ждут повтора.

Две тени под дождем

на том же месте

Танцуют странный танец

разговора:

Наклон, вперед два шага,

шаг обратно,

Сплетенье рук —

заканчивая драму.

Скользят

по мокрому асфальту статно,

Сливаясь

в произвольную программу.

Ни взгляда, ни упрека,

ни надежды,

Ни слова,

ни намека на разлуку.

Срывают с тел изношенных

одежды

И к душам оголенным

тянут руку.

Пропитана свободой

сила ритма,

Сближает страсть,

как на обложке — глянец.

Таит в себе природу алгоритма

Эмоций

этот произвольный танец.

Ни взгляда, ни упрека,

ни надежды,

Ни слова,

ни намека на разлуку.

Срывают с тел изношенных

одежды

И к душам оголенным

тянут руку.

Светлана Кунакулова

А люди не от жизни «сладкой» плачут…

А люди не от жизни «сладкой» плачут.

Надеясь на событий поворот,

Ждут должное внимание, удачу.

Но происходит всё наоборот.

Случайный взгляд

На камень преткновений,

Внезапный страх на фоне бытия

Разносят в прах искру повиновений

И в пух весомость над безликим «Я»

Что есть любовь?

Наверное, так страшно

В мгновение всё разом потерять

И завтра безрассудно

В день вчерашний

Безграмотно эпитеты бросать…

Под гнётом фраз

«избитых» непременно

И в прошлом зарифмованных идей

Внимать своих врагов —

Проникновенно,

Как исповедь —

Предательство друзей…

И слышать: «Как безвкусно, неэтично.

Как пошло и смешно»,

Но продолжать,

Сомкнув уста над болью герметично,

Надеяться вслух, верить и мечтать.

А люди не от жизни «сладкой» плачут

И не от счастья слезы их рекой.

Нет, просто от любви продажной сдачу

Рассыпал некто подлою рукой!

Светлана Кунакулова

ЧЁРНЫЕ ВЕТКИ АКАЦИЙ…

Чёрные ветки акаций,

Стая воронья прочь,

Тысячам дефибрилляций

Скорбь обуздать невмочь.

Грузно плетутся ноги,

Пылью роняя след,

Грустью болеют боги,

Наследники ярких комет…

Уподобление небу —

Чушь для ослепших ягнят,

Стать колосьями хлеба

Выше блестящих наград.

Крылья раскинув наземь

Облаком вытереть взор…

Мир облаков прекрасен,

Губы шепчут «анкор»…

Черные ветки акаций,

Стая воронья прочь,

Тысячи дефибрилляций,

Полуденный сон невмочь…

Дмитрий Корчинский

РАЗМЫТОЕ ПЯТНО ОПАЛЕННОГО СМОГА…

Размытое пятно опа́ленного смога

Зайдёт за террикон безмолвной миссис Доу

И снова до утра по желвакам тревога,

И снова не молюсь — кляну ночной покров.

Я вырос в тишине, глотая пьяный омут

Отвергнутых идей сквозь зубы бытия

И потому в ночи я чувствую, как стонут

Увидевшие сном агонью журавля…

Им хочется летать! Им хочется стремиться!

Но ровно в семь ноль ноль их ждут на проходной,

Пожизненный вердикт, проклятая темница…

В мозолистых руках синица есть судьбой.

Размытое пятно опа́ленного смога,

На поле по степи — кресты с табличкой «Доу»,

Огромный террикон, разбитая дорога

И горы кинолент, что не отснимут снов…

Дмитрий Корчинский

ЧЕКУ НА СТОЛ…

Чеку на стол, предохранитель на́ пол

И прочь осколком от тоски.

Помятый март дождём не капал —

Тянул в зыбучие пески.

В объятья, недра суховея,

Щекастый быт скормив орлам,

Сюжет премьеры для Бродвея

Вином разящих мелодрам.

Спешат, билеты раскупили.

Солидно тлеющий табак

Маститые мсье курили,

Понять все силясь что да как?

Ответ простой, без тайных смыслов,

Удел седеющей души —

Коль жизнь рутиною прокисла

Готовь паромщику гроши…

Дмитрий Корчинский

Ловец снов

Можжевеловый привкус простора

Соберу паутиной жил

И тягучею лавой ликера

Пролью сны, о том кто так мил…

Далеко, за туманною парчой,

Там где дремлет грядущий рассвет,

Поступь рока становится мягче,

Возвращаются, те кого нет…

Проведу я тебя в это место

Без названия, стен и оков,

Можжевеловой песнею леса

Сквозь гранитные тверди домов.

И тягучею лавой ликера

Пролью сны, о том кто так мил,

Где не властна земная опора,

Будут все, кем ты грезил и жил…

Дмитрий Корчинский

Я НА ШРАМАХ СВОИХ…

Я на шрамах своих строил замки,

А вокруг возводил целый мир,

Словно ужас — резец для огранки,

Будто боль — это мой ориентир.

Вдох за вдохом агонией веры

В что-то светлое там, за окном

Я тогда очень чётко измерял —

Верх надежды Пандоры был дном…

Заколоченный ящик фортуны

Сковырнул новорожденный крик,

Вот он я, здравствуй Солнце и луны,

Я родился, из бездны возник…

Чтоб на шрамах своих строить замки,

А вокруг возводить целый мир!

Моя кровь — резец для огранки,

A душа, чтоб беречь ориентир…

Дмитрий Корчинский

Сочинение

Сочиняло солнышко лучики весны,

В каждом свет хранило и любовь.

Распрямив снега в лужи и ручьи,

Дав надежду жизни,

Тем, кто был готов.

Мария Ярославская

Манила

Манила обманчивым светом,

Пленяла забытым теплом.

Искала по книгам ответы

И хламом заполнила сон.

Очистив себя от былого

Бросала в огонь кожуру.

Ответы нашла, что искала.

И взвыла опять на Луну.

Мария Ярославская

Лепестки

Букетик сбросил лепестки

Запечатлею их на фото.

Украшу несколько страниц

Для сотворения полёта.

Не долог век букета роз,

Наверно, этим и прекрасен,

Задумчивость и прядь волос

Бутоном я хочу украсить.

Наш мир меняющий лицо

И очертания былые,

Впитаем радости ростки,

Пока мы любим и любимы!

Мария Ярославская

Обнажённый

Просто обнажённый лёд блестит

На восьмое марта,

И осыпался букет из роз,

Чувственно, с азартом.

Зимний голос у моей весны,

Скользкая дорога.

Хочется объятий теплоты,

Подожди, продрогла!

Отогреюсь. Кофе терпкий стиль:

Медленно и верно!

На душе примарный счастья звук

С песней неизменной.

Мария Ярославская

Предрассветное

Это таинство прижиматься к тебе в предрассветность.

Это счастье чувствовать рядом тебя.

Это любовь- сварить утренний кофе без напоминаний,

Без слов пробуждения для.

Это мечта прогуляться по утренней Каме.

Это желание чаек кормить над водой.

Эта весна растревожила давнюю память

И романтизм накрывает меня с головой.

Мария Ярославская

ДОРОГА

Я в каждом шаге буду ошибаться,

Грустить по осени, с надеждой ждать весну,

Но время подгоняет собираться

В дорогу, одевая в седину.

Былые дни, ушедших мыслей тени,

Знакомых лиц забытые черты —

И вот уже истёрты все колени

В мелодии душевной наготы.

Но наряжаться всё равно не стану —

Мне от себя уж нечего скрывать,

Когда рифмует пульсом без обмана

Судьба слова, что я готов отдать…

Александр Богданович

ТЕРАПИЯ

Мне прописал февраль метели:

Четыре ночи — через день,

Под утро — хладные капели,

Что изведут ветров мигрень.

Весь день — сердечные пассаты,

Что греют душу средь зимы,

Но вечер гонит циферблаты

Опять в морозные дымы.

Отмерит ночь намёком снега

До помутнения во снах,

И пульс неистовым набегом

Сметёт заставы в небесах.

И вот уже февраль играет

На наших призрачных мечтах,

Сомненья в мысли подсыпает,

Звуча в полночных голосах.

А я терплю, ведь как иначе

Унять под сердцем робким лёд,

Когда предчувствием охвачен

Весенней встречи снам в обход…

Александр Богданович

ВЕСЕННИЕ БРОДЯГИ

Ветер ласково волнует

Гладь задумчивой воды,

В ней течение рисует

Сон зелёной бахромы.

Крошим утреннюю сдобу

Стайке мимолётных стрел —

Серебристым ртам на пробу,

Что в реке снуют без дел.

Мы и сами лишь бродяги

Вдоль седого камыша,

Ждём открытий в каждом шаге,

И погода хороша!

Солнце бликами играет,

Ловим сердцем каждый луч,

Их под вечер сосчитаем

В череде угрюмых туч.

Вот уже весна запела

Трелью в ивовых ветвях:

Птахи прописались смело

В наших ветреных краях.

Мы стоим, почти не дышим —

Пара уток в двух шагах.

Их вчера весь город слышал

В ярко-синих небесах.

День уходит под защиту

Серых мартовских домов,

Мысли сводятся в орбиту

Непридуманных стихов…

Александр Богданович

РАЗМЫШЛЕНИЯ

Моей тоски поведают причину

Далёких звёзд угрюмые глаза,

В руке дрожала тонкая лучина,

Смола сосны, как горькая слеза.

Зелёных трав нескошенное поле

Меня уносит безнадёжно в даль,

Я с памятью своей сегодня в ссоре,

А спутница моя — увы, печаль.

Моей тоски поведает причину

Неспешная мелодия ручья,

На лбу разглажу вредную морщину,

Морщина эта не моя, а чья?

Стакан вина, каракули в тетради,

Часы бегут, какой в секундах прок,

Скомкаю лист исписанной бумаги,

Так что ни день — испорченный листок.

Моей тоски поведает причину

Не знаю кто, но всё равно —

У хлеба терпкий запах тмина,

И снам сбываться суждено.

Но… ночь в камине быстро догорает,

Колотит в дверь проснувшийся сосед,

Он ничего о снах таких не знает,

Лишь видит в моих окнах странный свет…

Александр Богданович

МИМОХОДОМ…

Воспоминаний пряжу распущу

На прожитые месяцы и годы,

О времени ткача оповещу,

Что ищет мой рисунок в эпизодах.

Из прежних нитей будет соткан путь —

Мне непривычный, но такой понятный,

И вот уже готов пожар раздуть

Там, где вчера лишь отблеск цвёл закатный.

И вот опять бросаюсь с головой

В безудержные мысли и виденья —

Их ветер напевает лишь весной

После прощённого в обиде воскресенья.

А нити тянутся надеждой вдоль дорог,

Что ткач наметил просто мимоходом,

Не ведая сомнений и тревог,

Не по расчёту или снам в угоду…

Александр Богданович

ВЕСНА

Вдохнуть её, и ощутить

В снегах, подточенных коростой.

Ещё предчувствие, не прыть,

Когда она едва проснётся.

На гребень леса снизойдёт

От вешней гостьи дуновенье.

И чуткий мартовский восход

Поймать, как чудное мгновенье.

Она приходит не спеша,

С ленцой, присущей важной птице.

И зиждется на том душа,

Что невозможное случится.

И хочется ей присягнуть:

Приди, цвети, твори и цаствуй!

Подвластно мир перевернуть,

Ей, щебетуньи снов прекрасных.

Ольга Николаева

ПОДСНЕЖНИК

Закружит вьюга белый день,

Наколет ночь на лапы веток.

И тень, моя худая тень

Мишень снежинок — малолеток.

Снега, пушистые снега

Укроют колотые раны,

Стоят души моей стога

На дне заснеженной поляны.

Начну всю жизнь без суеты

Под этим теплым одеялом.

Весною сбудутся мечты,

Взойдет подснежник в снеге талом!

Иван Дьяконов

ВОСЬМОЕ МАРТА!!!

На окнах шторы. Полумрак.

Дымится кофе. На диване

Я, в паутине вечных благ,

Я как Обломов в этом плане.

Нужна мне почва под ногой,

И чтоб была дорога гладкой.

Да, я не Байрон, я другой, —

На приключения не падкий.

Оно, возможно хорошо,

И стоит в жизни биться рьяно,

Но я экспрессии лишён,

Ну не родился Д’Артаньяном.

Всё так, а впрочем, повод есть,

Когда готов, рванув со старта,

В одежды Дон Жуана влезть.

Ведь повод тот — Восьмое марта!

Дмитрий Богданов

ПЕРЕБОЛИТ

Переболит, вот-вот отпустит…

У потаённого огня

Поддельной радостью и грустью

Других возрадуй… Не меня.

В твоей душе — опять и снова —

Сидит затворницей зима,

Где верность — лишь пустое слово,

И неудобное весьма…

Его не втиснуть дрессировкой,

И не поставить, как печать,

Не нанести татуировкой,

И в свежий паспорт не вписать.

Вот мимолётное блаженство —

Из пустоты, из ничего —

Принять почти за совершенство

Простуду сердца твоего…

Переболит, ещё возможно,

Но холод сны мои сковал:

Тот не любил, кто лгал безбожно

И так искусно предавал!

Евгений Ставровский

НИ КОЛА, НИ ДВОРА, НИ КРЫЛЕЧКА…

Ни кола, ни двора, ни крылечка.

Рощу в поле скрывает туман.

Потихоньку оттаяла речка, —

Та, что помнит полян и древлян.

Тишины заповедная мудрость.

Лёгкий ветер сырой поутру.

Здесь мечтать доводилось, зажмурясь,

Окликая печаль, как сестру.

Иногда исцеляют печали,

Осторожные свисты синиц…

Здесь любили меня и прощали

Под негромкую песнь половиц.

Здесь в родстве с занавешенной рощей

Различима звезда в колее…

Доверяюсь случайной пороше.

Так бывает на русской земле.

Виктор Карпушин

«БЕДНАЯ ЛИЗА» — ЖЕРТВА ЗАКОНОВ КРЕПОСТНОГО ВРЕМЕНИ

В 1792 году вышла в свет сентиментальная повесть Николая Карамзина «Бедная Лиза». Спустя 35 лет художник Орест Кипренский написал одноименную картину на сюжет этого произведения. В её основе лежит трагическая история юной крестьянской девушки, которую соблазнил и бросил дворянин. В результате несчастная покончила жизнь самоубийством.

К тому времени, когда Кипренский написал картину «Бедная Лиза», интерес к повести Карамзина несколько поутих. Поэтому по одной из версий, эта работа задумывалась как дань памяти писателю, который за год перед этим ушёл из жизни.

Девушка с цветком в руках

По сюжету Карамзина, после смерти отца бедная крестьянка Лиза вынуждена трудиться не покладая рук, чтобы прокормить себя и мать. Продавая ландыши в Москве, она знакомится с молодым дворянином Эрастом. Вскоре между ними вспыхнули, как кажется влюблённой Лизе, взаимные чувства. Но юноша очень скоро охладел к соблазнённой им девушке и оставил её. Позже Лиза узнаёт, что Эраст собирается жениться на пожилой, богатой вдове. В отчаянии Лиза утопилась в пруду.

Кипренский изобразил прелестную крестьянку с красным бархатцем в руках, который на языке цветов означает верность. Она юная и очень милая. В её прощальном взгляде зритель видит мольбу и тоску, но не укор. В результате полотно заставляет сострадать невинной девушке.

Естественно, публика с восторгом приняла портрет. Более того, многие посчитали, что художник здесь проявил себя большим мастером, чем сам Карамзин. Писатель изобразил героиню сентиментально, а у художника она окутана флёром романтизма. Очень может быть, что работая над картиной, Кипренский вспоминал свою горячо любимую мать, также ставшую жертвой законов крепостного времени.

Семейная история

Историю бедной Лизы художник воспринимал как историю своей семьи. Его мать, крепостную Анну Гаврилову соблазнил и бросил помещик Дьяконов. Она родила сына, который получил имя Орест Копоровский по названию местечка, неподалеку от которого он появился на свет.

Матери будущего художника повезло больше, чем бедной Лизе. После рождения сына помещик выдал девушку замуж за дворового человека Адама Швальбе, а потом и вовсе дал вольную. От Швальбе художник получил своё отчество и всегда почитал его своим отцом. Относительно фамилии «Кипренский» есть несколько версий. Самая распространенная заключается в том, что художник рассказывал о рождении под «звездой любви» и наречении его в честь богини Киприды (Афродиты) — покровительницы влюблённых, отсюда и выбор фамилии.

Один из биографов художника Николай Врангель писал: «Он всегда был мечтателем не только в искусстве, но и в жизни. Даже происхождение его — незаконного сына, — как в романе, предвещает жизнь, полную приключений».

«Русский Вандик»

Маленький Орест был зачислен в Воспитательное училище при Петербургской Академии художеств. Кстати, уже под фамилией Кипренский. Мальчик оказался очень талантлив и его сразу заметили педагоги. За успешные работы его неоднократно награждали медалями. А по окончании образования Орест Адамович получил аттестат I-й степени и шпагу, и был оставлен служить в академии.

Начав рисовать под руководством художника Григория Угрюмова и подражая ему, Кипренский довольно скоро обратился к творчеству Рубенса и Рембрандта. В итоге он создал собственный стиль. Неаполитанские академики, увидев его работы даже отказывались верить в то, что их автор молодой русский художник, а не именитый европейский мастер…

А публика считала его «один из самых лучших портретистов России, когда-либо существовавших, и достойным соперником лучших художников целой Европы». В Италии Кипренского прозвали «Русским Вандиком». И в 1815 году Ореста Кипренского назначают советником Императорской Академии художеств.

Аллегории остались неосуществлёнными

Всё его творчество связано с жанром портрета, в котором Кипренский сумел обновить традиции русского портретного искусства.

При этом не следует забывать, что он был также виртуозным рисовальщиком, который в технике итальянского карандаша и пастели создал образцы высокого графического мастерства. К слову, довольно часто по эмоциональности они превосходят даже его живописные портреты. В этом списке и бытовые типажи «Слепой музыкант», «Калмычка Баяуста», и знаменитая серия карандашных портретов участников Отечественной войны 1812 года, и многие другие работы.

Большое число набросков и свидетельства современников показывают, что художник в свой зрелый период тяготел к созданию большой, как он сам писал президенту Академии художеств Алексею Оленину: «эффектной, или, по-русски сказать, ударистой и волшебной картины». Он очень хотел написать работу в аллегорической форме и изобразить в ней итоги европейской истории и предназначение России.

К великому сожалению, наиболее честолюбивые из живописных аллегорий Кипренского остались неосуществленными. Некоторые и вовсе пропали, как случилось с «Анакреоновой гробницей». Эта его идея была реализована в творчестве Карла Брюллова и Александра Иванова.

Первый из русских мастеров

Об Италии Кипренский начал мечтать ещё в 1803 году, когда оканчивал Академию художеств. Мечте этой суждено было исполнится лишь в 1816 году. Именно тогда расположенная к нему императрица Елизавета Алексеевна выделила из личных средств сумму для зарубежной поездки.

Талант Кипренского, как написано выше, итальянские мастера живописи оценили очень высоко. Ему сразу предложили написать автопортрет для флорентийской галереи Уффици, известной собранием большой коллекции автопортретов великих художников. К слову, он стал первым из русских мастеров, который был удостоен чести представить там собственную работу

Неприятная история

Однако его пребывание в Италии было омрачено неприятной историей. Молодую натурщицу, позировавшую Кипренскому, обнаружили мёртвой в его мастерской. Она была накрыта облитым скипидаром и подожженным холстом. Кипренский утверждал, что девушку убил его слуга, молодой и дерзкий итальянец.

Полиция начала расследование, но установить правду оказалось невозможно — слуга скончался в городской больнице «Санта-Спирито». По Риму поползли слухи, что это Кипренский убил натурщицу. Вечный город отвернулся от художника. На улице мальчишки швыряли в него камни и свистели, соседи грозились убить…

Художнику ничего не оставалось, как бежать отсюда в благословенный Париж. Но и там он, к сожалению, не нашёл покоя…

Париж встретил равнодушно

Слух об убийстве долетел до Парижа. Русские художники, бывшие друзья Кипренского, отвернулись от него. Враждебно захлопывали перед его носом двери. Выставка картин, устроенная самим художником во французской столице, была встречена равнодушно. И газеты о ней просто промолчали. Великий мастер оказался выброшенным из общества. Естественно, он затаил обиду.

В дорогую сердцу Италию возврата не было, Париж не захотел его принимать. Оставалось лишь одно место на земле, где он мог обо всём забыть и вновь взяться за кисть. Это была Россия.

Но и на Родине его ожидал холодный приём. Многие дома Петербурга закрылись для него, а академическое начальство отказало в присвоении звания профессора. Больших трудов Кипренскому стоило вновь упрочить своё положение, хотя сплетни по-прежнему преследовали его. И это доставляло много боли.

Он не мог забыть свою Мариуччи

Ко всем страданиям прибавлялась тоска по маленькой шестилетней девочке Анне-Марии Фалькуччи, которую художник называл Мариучча. К слову, именно она позировала Кипренскому для знаменитой «Девочки в маковом венке с гвоздикой в руке». Мариучча оказалась ненужной матери и жила в доме художника. Он настолько привязался к малышке, что даже обратился в Ватикан с просьбой оформить над ребёнком опекунство.

«На мрачной и безнравственной стезе, по которой идёт мать её, и она не замедлит сама со временем совратиться с пути чести и добродетели», — писал он в письме к кардиналу. Но поскольку Кипренский находился в православной вере, ему отказали, а девочку забрали в монастырский приют.

Но Кипренский никак не мог забыть свою маленькую музу. Он просил скульптора Самуила Гальберга, оставшегося в Италии, выяснить, как живётся Мариучче: «Я весьма бы желал узнать о её положении. Хорошо ли ей там, не надобно ли чего для помощи».

В следующем письме он пишет: «Прошу сделать мне дружбу, объявить начальнице её, что я непременно приеду в Рим в течение двух или трёх лет и постараюсь нашей Марьючче вполне оказать мое участие, которое я принял в её судьбе. У меня никого ближе её нет на земле, нет ни родных и никого».

Безвременно угасший светоч

Спустя годы Кипренский вернулся в Италию и разыскал Мариуччу в одном из римских монастырей. Девушке было уже 17 лет. Её красота настолько поразила художника, что несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте он сделал предложение. Более того, ради неё даже перешёл в католичество. Свадьба состоялась через несколько лет, но брак не был долгим, он продлился всего три месяца.

В 1836 году Орест Кипренский скончался от воспаления лёгких и был погребён в церкви Сант Анреа Делле Фратте в Риме. Над надгробием стоит стела с надписью: «В честь и в память Ореста Кипренского, самого знаменитого среди русских художников, профессора Императорской Петербургской академии художеств и члена Неаполитанской академии, поставили на свои средства, русские художники, архитекторы и скульпторы, сколько их было в Риме, оплакивая безвременно угасший светоч своего народа и столь добродетельную душу…»

Дочь Ореста Адамовича Клотильда появилась на свет, когда отца уже не было в живых. О дальнейшей судьбе Мариуччи известно лишь то, что в 1844 г. она вышла замуж, после чего её следы затерялись…

Наталья Швец

ДЕТЕКТИВЧИК

Алексей морально готовился к серьёзному разговору с женой. Да, он полюбил другую, такое случается, не он первый, не он последний. Конечно, надо было сначала расстаться с Катериной, а потом пускаться во все тяжкие, тем более, что отношения с женой давно трещали по швам, задолго до появления в его жизни Машеньки. Но что теперь поделаешь. Детей у Алексея и Катерины не было, так что развод не будет проблемой. Вот имущество…

Совместно нажито было немало: загородный дом, четырёх комнатная квартира, две иномарки, не считая денежных накоплений, дорогих картин, мебели.

Алексей открыл дверь, в квартире была тишина.

По мобильнику дозвониться не удалось: абонент был недоступен.

— Наверное, Катерина поехала в загородный дом, — подумал Алексей. Жаль было терять свой настрой на серьёзный разговор.

Алексей подъехал к дому далеко за полночь и увидел свет. Ну что Катерину сюда понесло среди недели?! И почему она отключила телефон и не предупредила о своих передвижениях? Такого никогда не было. Да и вообще вот уже около года Катерина была какая-то странная: то обычная, как всегда, а то сама не своя, при возвращении мужа с работы почти не выходила из своей комнаты, прошмыгивала мимо, а на вопросы отвечала односложно. Алексей пытался с женой поговорить, но она если шла на контакт, объясняла всё нервами.

В доме было тихо, но свет горел и на веранде, и на кухне, и наверху, в спальне жены.

— Катя, ты спишь? — крикнул Алексей, но ответа не последовало. Странно, что не было приходящей дом работницы Любы, которая жила неподалёку и без которой Катерина обычно не обходилась.

Алексей поднялся наверх. В спальне жены тоже не было, а в ванной шумела вода. Жена не любила, когда её тревожили в ванной и Алексей спустился вниз, на кухню. В холодильнике была обнаружена лишь плитка шоколада. Пришлось достать из бара коньяк.

Прошёл час, а жена так и не вышла из ванной. Тогда Алексей осторожно постучал в дверь, которая оказалась незапертой. Алексей застыл в изумлении: в ванной лежала Катерина без признаков жизни, вода была окрашена кровью.

Алексей выскочил из ванной даже не выключив воду и не дотронувшись до жены.

— Вода не перельётся, есть специальный сток, так что всё в порядке, — подумал Алексей и тут же ужаснулся своим мыслям. Разве об этом сейчас надо думать?!

Что делать, что делать? Куда сначала звонят в таких случаях: в скорую или в полицию? Стоп! А ведь его обвинят в убийстве. Многие знали о том, что в семье не всё ладно, а некоторые знали даже о наличии Машеньки и о планах Алексея по поводу развода. Люди все свои, но ведь полиция знает, как разговорить свидетелей, пусть и косвенных.

Алексей даже не посмотрел, откуда шла кровь. Может быть Катерина вскрыла себе вены? Статья, конечно, мягче — доведение до самоубийства, но всё равно его обвинят.

А может быть уехать скорее отсюда, пойти в многолюдное место, где его знают и позаботиться об алиби? Или поехать домой, а завтра позвонить в полицию и заявить о пропаже жены? Во всяком случае самый неподходящий вариант, это остаться здесь. Картина подозрительная: он и мёртвая жена в ванной. Может быть её кто-то ударил ножом и тогда Алексей первый подозреваемый. Но кто мог проникнуть в дом?

Бежать и как можно скорее, другого выхода нет!

Алексей поехал домой, а дома обнаружил Катерину, которая мирно спала в своей спальне.

— Я сошёл с ума! — подумал Алексей и стал будить жену.

— Ты обалдел? Ну конечно, пьяный!

От Алексея пахло коньяком, руки дрожали, он кое-как сумел рассказать Катерине об увиденном в их доме.

— Хорошо, поехали туда. Сейчас только оденусь.

Одевалась жена очень долго, за это время Алексей выпил чуть не пол бутылки мартини.

Свет в доме не горел, что было очень странно, так как Алексей свет не выключал, чтобы не оставлять отпечатков.

— Ну и где это всё? — крикнула жена со второго этажа, куда поднялась первой.

Алексей быстро поднялся по лестнице и увидел чистую, пустую ванну, без трупа и без крови.

— Иди-ка ты к психиатру! — злобно бросила ему Катерина.

Алексей обратился в полицию, где его подняли на смех и тоже посоветовали психиатра.

Психиатр внимательно всё выслушал, выписал рецепт и сказал, что если лекарство не поможет, придётся прибегнуть к стационарному лечению.

Лекарство не помогло. Алексей подал заявление на развод, а жена выставила иск на раздел имущества.

Ничего особенного, и без иска совместно нажитое делится пополам. Дело было не в этом, а в том, что супруги продолжали жить под одной крышей, и Алексею казалось, что Катерину он совсем не знает. Она перестала прятаться в комнате, но её привычки и даже голос, жесты, манера говорить, одеваться, изменились до неузнаваемости. Постепенно Алексей понял, что проживает в одной квартире не с Катериной, а с совершенно посторонней женщиной с внешностью его жены.

Алексей снова обратился в полицию.

— Гражданин, вас что, не долечили? То с одним бредом приходите, то с другим. Прекратите отвлекать сотрудников от серьёзных дел, иначе мы вас на принудительное лечение отправим.

Своими опасениями Алексей поделился со старинным приятелем Гришей Звягиным, который служил в одном серьёзном ведомстве. Гриша взялся помочь.

Время шло, с Катериной Алексей развёлся, имущество поделили, разъехались. И вот, наконец, позвонил Гриша и назначил долгожданную встречу.

— Лёшка, ну и в замес ты попал! Не волнуйся, дело уже в полиции и на особом контроле. Ты был прав, я в твоей психике не сомневался.

И Гриша рассказал всё по порядку. Оказывается у Катерины была сестра-близнец, Вера. Так сложилось, что в раннем детстве, когда они потеряли мать и отца, девочек разлучили: обе попали в детский дом, но Катерину удочерила приличная пара, а судьба Веры была не известна. Девочка выросла, связалась с плохой компанией, попала в тюрьму. После освобождения стала жить с рецидивистом Колей Бегловым. Этот Коля как-то случайно увидел Катерину с мужем. Перепутав её со своей сожительницей, проследил пару до самого их дома, затем навёл справки и всё понял. В голове возник авантюрный план. Вера восприняла задуманное Колей с энтузиазмом.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 464