электронная
100
печатная A4
1092
16+
Избранник Судьбы

Бесплатный фрагмент - Избранник Судьбы

Цикл книг «Эйриния». Серия «Марк и Афин». Том IV

Объем:
460 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0051-4234-4
электронная
от 100
печатная A4
от 1092

От Автора

Приветствую тебя, Дорогой Читатель!

Прежде чем приступить к прочтению моих Книг, позволь вкратце рассказать, что же представляет из себя Удивительный и Сказочный Мир — «Эйриния».

Эйриния — мирная и спокойная Страна, простирающая от берегов Океана Грез на западе, до Эфирского моря — на востоке, от Семарийский гор на севере и до южных Аэширских пустынь.

Испокон веков эти Земли населяли множество видов и рас, наделенные Разумом и Даром Речи. Самыми многочисленными были Мышиный и Крысиный Рода. За всю свою историю существования Эйриния повидала много взлетов и падений, а ее жители пережили столько бед и горестей, сколько и радостных моментов Жизни.


645 год от основания Эйринии стал началом Третьей Эпохи. В летописи она ознаменовалась началом Великой Войны, охватившей не одно государство и получившей название «Гражданская Война в Вестии». Она закончилась лишь спустя десять лет и унесла так много жизней и похоронила с собой не одну культуру, спалив дотла в огне Войны Наследия Предков. Многие Технологии и Знания, что передавались из поколения в поколение и обогащались новыми познаниями в устройстве Мира, оказались утрачены безвозвратно.


Идет 665 год и мало кто остался на белом Свете, кто бы помнил, из-за чего началась та Ужасная Война. А те, кто пережил последние ее дни, предпочитают хранить молчание, и жить дальше. Но не успела Мирная Жизнь как следует наладиться, а «шрамы затянуться», как жителям Эйринии снова угрожает смертельная опасность. Наряду с назревающими внутренними раздорами между правящими Домами, с юга набирает силы Аэирское «полчище».


Смогут ли простые жители сего мира, вовремя вразумить своих господ, и направить все силы на защиту своей Родины, или им уже ничто не способно помочь?

Представляю Вашему вниманию Новую Серию Книг из Цикла: «Эйриния» под названием: «Марк и Афин», которая является предысторией к первой Серии, состоявшей из двух Книг: «Эйриния: Пик из Эхтера» и «Терриусиды: Осколки Души»

Маркелов Сергей

2019 г.

Также хотелось бы выразить сердечную Благодарность Всем, кто помогал мне в интереснейшей работе по подготовке Книги к изданию:

Ольга Маркелова
Редактор/Набор текста и Корректура

Люда Пылаева

Художник/Дизайн костюма/Проработка Героев

Анастасия Скорик

Художник/Дизайн костюма/Проработка Героев


Леонтина Трефилова

Художник/Автор Географической и Политической Карт/Портрета Автора/Иллюстрации: корабль «Левитания»

Михаил Герцев
Реклама в интернете и соц. сетях


Предисловие

Попробуйте на минуту закрыть глаза, сильно зажмуриться, прикрыть уши ладонями, и Вы почувствуете, как одиноко, холодно и беззвучно было в Мире до появления в нем Света, Добра, Теплоты Сердец и многогранности Звуков Жизни.

Мира, который мы привыкли созерцать и вовсе не существовало. Он не имел ни начала, ни конца. Как и не было в нем места Любви, Состраданию, Привязанности и многим другим чувствам, и порывам Души.

Одно сплошное Ничто — безраздельно царствовало везде и всюду. В том Мире не было ни Дня, ни Ночи, он был совершенно пуст. И лишь мириады безмолвных Теней слонялись по нему в поисках утешения и забвения. Так было на протяжении Бесконечности…


Но ни что не стоит без движения. Отныне Ничто — стало местом, куда Высшие Боги отправляли Души тех, кто в Мире Живых оказался «не чист на руку» и совершил один из смертных Грехов.

Безликая, совершенно лишенная возможности что-либо сказать и даже подумать, бродила по бескрайним просторам Ничто одна «молодая» Тень. Она не знала покоя, утешения, не могла надеяться на вечное Забвение — удел ее вечно страдать и невыносимо мучаться.

Самое страшное, Тени здесь лишались не только былой Памяти и вкуса к Жизни — от их прежнего «Я» оставалась лишь мрачная, холодная, безжизненная оболочка, именуемая Тенью.

На ней, как и на Алтисии было накинуто простое домашнее платьице, не предназначавшееся для выхода на улицу.

— Сестренка! — кинулся к Приске Овий, на миг позабыв про все и вся.

— Даже не старайся, — прошипел Леони, поправляя на себе тугой пояс, на котором держались его черные как ночь штаны, отлично подчеркивающие его стройность.

Как бы сильно они не старались вспомнить за что угодили сюда, это был им неподвластно. Бесконечные Муки одиночества и угрызения, разрываемые изнутри, являлись их неотлучными спутниками, от которых не было спасения ни на мгновение. Они словно розги надзирателей так и подгоняли Теней слоняться по Ничто без передыха. И пусть Тени не ведали усталости, жажды и голода, но все же прекрасно ощущали эти Муки незнания за что все Это.

— Бедное Дитя-я-я, — крайне вкрадчиво тихо и протяжно раздался за спиной «молодой» Тени неведомый Голос. — Как же подло с тобой обошлись…

Обернувшись, перед Тенью предстала ослепительной красоты некая Темная Госпожа, облаченная в еле уловимое сверкающее подобно свету звезд в ночном небе платье. На голове ее красовалась роскошная Корона в виде полумесяца, блеск которой заставил Тень склониться перед неведомой Гостьей Ничто.

— Мир Теней… Давненько я не спускалась сюда, — неспеша, вальяжной походкой стала обходить округу Госпожа, делая вид, что «красоты» местного пейзажа ее заворожили. — А впрочем, я здесь не за этим…

Приблизившись к Тени, Гостья, превосходившая ее ростом в три раза, чуть коснулась ее изголовья раскрытой ладонью.

— Бедняжка, — продолжила «жалеть» ее Госпожа. — В один день обрести Любовь, вкусить сладкий Плод и погибнуть, спасая жизнь Любимому… А после, оказаться брошенной сюда за то, что нарушила негласный Закон Мира Мертвых…

— Не справедливо, верно? — заглянула в самую суть Тени Госпожа, чем заставила ее, пусть на мгновение, но вспомнить кем она была при жизни, и на что пошла ради Любви.

— Ложь, Предвзятость, Ошибочность, Закостенелость — вот пороки тех, кто «дергает на ниточки» Миром Живых… Ох, как же мне хочется раз и навсегда изменить Все, но… — разоткровенничалась Госпожа, маня рукой Тень, сделать к ней шаг.

— Не бойся меня. Твое горе мне ведомо. Я, как и ты, некогда была предана теми, кого любила… Страх, горечь обиды и сожаления — все это мы проходили… Но угодить сюда лишь за то, что всем сердцем желала помочь — высшая степень несправедливости, ты не находишь?!

Слушая ее сладкозвучные речи, «молодая» Тень, словно завороженная красотой и красноречием Госпожи, уже без опаски подошла ближе.

— Скажи, а не желаешь ли ты, моя милая маленькая Тень, исправить эти огрехи и вновь ощутить вкус к Жизни?! — крайне вкрадчиво спросила ее Госпожа, проводя по ее личику ладошкой.

— Знаю, сейчас ты, как и все здешние Тени, лишена Дара Речи и Разума, но что у тебя не отнять — это Любящее сердце. Даже оказавшись здесь, оно изо всех сил рвется из этой Темницы. Я ощутила это и пришла на глухой зов о помощи, — пригласила ее присесть себе на колени заботливая Госпожа.

Чуть склонив голову, на полусогнутых, Тень с некой опаской и дрожью во всем сумеречном теле приняла радушное приглашение.

— Милая моя, ты вся дрожишь?! — коснулась ее плечиков Госпожа. — Хотя чему я удивляюсь — ты не такая как остальные, попавшие в Мир Теней бедолаги…

Все больше проникаясь заботой и лаской, которой окружала ее таинственная Гостья, Тень стала успокаиваться и сама не заметила, как оказалась полностью в ее объятиях.

— Я помогу тебе, а взамен попрошу об одной крохотной услуге, — нашептывала на ушко Тени ее Благодетельница, окутывая хрупкую малышку в своем платье, что способно было скрыть ее от взгляда Небожителей. — Так ты согласна?

Ответом послужило крепкое объятие той, что вся без остатка угодила в сети коварной Госпожи, не ведающей жалости и сожаления. Не скрывая более ехидной улыбки, она обхватила бедняжку обеими руками и скрыла в своем бездонном одеянии Ночи и Смерти, дабы в нужный момент «бросить на стол» в разыгрываемой ей Игре.

Глава 1 «Путь в Обитель Солнца и Безумные игры Марионеток»

Под палящими лучами солнца, нагревающими камень и песок под ногами до красна, неотступно следовали своей цели группа приключенцев. Несмотря на зной, нестерпимую жажду и голод, они не прекращали свой путь и на протяжении нескольких часов их неразлучной спутницей была неведомая доселе усталость. Чем выше они поднимались по каменным ступеням, вырубленным прямо в скале, тем громче и отчетливее становился шум в ушах, а головокружение не позволяло трезво взглянуть на ситуацию, в которой все они оказались по воле Судьбы.

Они бы и рады отвлечься и хоть немного проникнуться невиданной доселе красотой местного горного пейзажа, но взор застелила полупрозрачная пелена, и взгляда покрасневших от порывов обжигающего ветра глаз хватало лишь не дальше своего носа.

— Дорога, по которой мы держим путь на вершину Акаптских Гор, именуется «Путь в Обитель Солнца». Издревле наши предки верили, что Верховный Бог Отец-Солнце, по пути с запада на восток каждый день задерживается здесь на пару минут, чтобы передохнуть, а затем продолжить свой путь по бескрайнему Небосводу. Исходя из этого поверья, на самой верхней гряде была воздвигнута наша столица — некогда прекраснейший город Акаптха… — рассказывал на распев высокий светло-коричневого окраса, с голубыми глазами и прямыми волосами до плеч статный красавец песчаный крыс по имени Айжан, группе мышат, которые пыхтя и сопя у него за спиной еле держались на ногах.

С непривычки разряженный воздух высокогорий ударил им в голову, и они пребывали будто бы во сне.

— Желая увековечить Правителей и Героев этих земель, в их память вдоль всех каменных ступеней с незапамятных времен стали воздвигать гигантские каменные Изваяние-головы, передающие черты лиц наших предков. И вы только представьте — на самой вершине, совсем рядом с Величественными Вратами, ведущими в Долину есть и моя Голова… Да, да, как будущий правитель этих земель я также был удостоен этой Чести…

Хвастался Айжан, который сейчас меньше всего походил на наследника Асмахамской империи. Весь с ушей до пят он был покрыт высохшей грязью, что свисала кусочками. Сквозь которую трудно было узнать его благородное одеяние и титул.

— Кстати, я даже немного удивился, когда старик Пир согласился взять вас в наши земли… Ведь путь в Акаптху только один, и не каждый смертный удостаивается чести посетить столицу нашей Империи. А так как вокруг много горных расщелин, отвесных скал и прочих природных препятствий, то Гости у нас — явление редкое…

Айжан еще много чего рассказывал про столь необычные традиции родного края, но, как и у всех с непривычки у него рассудок затуманился, и он не придавал значения тому, что «публика» на протяжении всего пути не особо слушала его.

— Голова… Снова Голова… Опять Голова… — затуманенным взором озираясь по сторонам, стонал еле слышно огненно-рыжий мышонок, в карих глазах которого горел огонек неиссякаемого азарта и жизнелюбия.

Всюду куда бросал взгляд, он видел лишь, казавшиеся ему уродливыми, гигантские каменные глыбы, удаленно напоминавшие головы мышей и крыс.

— Да что же это такое-е-е!? — не выдержал он и как закричит от негодования, чуть не выронив из своих объятий даренный ему еще в Ишпе ятаган.

— Афин, не так громко! Голова и без тебя раскалывается, — еле волоча хвост простонал шедший по правую руку от него светло-каштанового окраса мышонок с голубыми глазами по имени Марк, который вот уже на протяжении долгого времени еле ковылял по казавшимися бесконечными ступеням, с нелегкой ношей на руках.

Как и у его друга, наряд паренька ограничивался рванными матросскими штанами и рубахой, с засученными рукавами по локоть. В правых ушах друзей красовались серьги, отличительная черта всех моряков Вестии. Спереди видны были следы высохшей крови и грязи. При этом оба друга были крайне потрепанными и складывалось впечатление, что им нелегко пришлось.

— Эти Головы! Головы… Нет я схожу с ума! Кто-нибудь прервите же мои мучения… — проскрипел Афин, закатывая глаза.

— Мучения?! Ха! Да ты вот уже который час только и знаешь, что стонешь без умолку, возлежа на наспех устроенных для тебя носилках из сухих веток и травы, — упрекнула его шедшая позади мышат старшая из всех них Шамсия.

Это была молодая, статная красавица мышка светло-песчаного окраса, с огненно-рыжими, цвета огня, волосами. Ее светло рубиновые глазки в сочетании с прекрасными чертами лица, стройностью и кротостью, делали ее подобием самой прекрасной и милой богини Домашнего Очага. Несмотря на довольно скудный наряд, состоящий из просторных штанишек, рубахи с длинными рукавами и фартука мастерового, подпоясанного за спину, с которым не расставалась с тех пор, как покинула Ишпу, Шамсия оставалась прекрасной даже после всего, что выпало на голову друзей.

Чувствуя ответственность за молодняк, девушка из последних сил держалась и не переставала за всеми зорко наблюдать. Особенно она сверлила глазами одного паренька, который в недавнем времени провинился перед ней, и теперь был тише воды, ниже травы, боясь даже взглянуть на нее и тем самым пуще прежнего разозлить девушку.

— Ну уж простите… Солнце мне совсем голову напекло, вот я и упал без сил… Кроме того, я не обладаю такой комплекцией и чарующей милотой, чтобы мой друг и брат — Марк, нес меня, как Принцессу на руках, — усмехнулся мышонок, прищурив глаз, бросая озорной взгляд на песчаную мышку, которая неотступно следовала рядом с Марком нога в ногу, и поглядывала с некой завистью на свою младшую сестренку.

Две сестры светло-песчано-каменистого окраса песчаные мышки Нали и Лима были стройными, шустрыми, низкорослыми хрупкими на вид, но очень ловкими девушками с карими большими глазками, маленькими носиками, острыми ушками, зарумянившими щечками, в обрамлении пушистых, непричесанных волос до плеч. Старшая сестра — Нали обладала темным красноватым оттенком, а младшая Лима — более нежным молочным отблеском.

Обе девушки, были укутаны в подобие накидок, совсем недавно являющимся единым плащом Советника Пилара. Понимая, что им он нужнее, старик поделился своим одеянием, когда удалился вперед, желая заблаговременно предупредить жителей Акаптхи о прибытии Гостей. И так как накидки отлично скрывали, так притягивающие взоры Марка и Афина одежи сестер, в них им было куда уютнее.

— Нали, я же по глазам вижу, тебе страсть как хочется, чтоб наш Мурза взял и тебя на ручки?! — хитро проговорил Афин, приметив, что мышки, всегда готовые на риск, самоотверженно выполняющие порученные им задания, сейчас были на пределе своих сил, и еле поспевали за задающим темп Айжаном.

— Хм. Вот еще, придумал! — отвела старшая сестра носик от Лимы, которая, пребывая в полудреме лежала у Марка на ручках, а ее головка покоилась у паренька на плече.

— А-а-а?! О чем это вы? — поймал на себе пристальный взгляд не одной девушки Марк, мало что сейчас соображая, и с лица которого еще не до конца сошли следы от укусов диких пчел.

— Не строй из себя незнайку, Марк! Вывихнутая ножка Лимы, лишь предлог, чтобы покрасоваться перед нами, — упрекнул его Афин, потихоньку приходя в себя, но при этом неспеша сойти с носилок, которые несли шедший впереди и бубнивший себе под нос Айжан и хранивший гробовое молчание его закадычный друг Данис.

Это был молодой песчаный мышонок, нежно-песчаного цвета с рыжеватым отблеском, мягким кротким взглядом голубых полусонных глаз и с растрепанными короткими курчавыми волосами на голове. Он обладал мягкими миловидными чертами лица, изнеженными ручками и почти девичей комплекцией фигуры. На нем были одеты широкие алого цвета шаровары и заправленная в них, распахнутая на груди белая рубаха, подпоясанная изрядно потрепанным поясом. На ногах красовались полуоткрытые сандалии, также, как и он сам, много «повидавшие» дорог на Белом Свете. И именно с этого паренька не сводила своего сверлящего взгляда Шамсия.

Замыкала шествие, идущая рядом с подругой Сарвила — молодая песчаная крыска. Девушка, от природы была наделена редким блестящим черным окрасом, большими озорными карими глазками, чуть вздернутым носиком пуговкой, пышными волнистыми волосами до лопаток и белой кисточкой на кончике хвоста. По своей натуре она являлась воровкой и лентяйкой в одном лице, и ни за что бы не покинула пределы родного городка, если бы не очередное «увлечение». И вот теперь, желая как можно краше выглядеть перед «Избранником своего кошелька», она прихорашивалась, приглаживала свои волосы, поправляла на себе «универсальный наряд воровки», чтобы в нужный момент быть во «всеоружии». Он состоял из легких обтягивающих ножки штанишек, рубашки с короткими рукавами и накидки, на подобие жилета, из более плотной материи, спадающей до колен и отлично подчеркивающей ее худобу. Поверх штанишек на ее коленочках и ногах были повязаны плотные куски материи, которые отлично заменяли ей обувь и защищали при падении с высоты.

Совершенно не до шика было Шамсии, у которой за плечами покоилась бывший Посол Тускании — Самия. «Упакованная» в плотно прилегающий к телу кафтан, стройная, с осиной талией девушка, среднего роста и хрупкая на вид оказавшись на такой высоте впервые, не смогла устоять и потеряла сознание.

Рядом с девушками бежала в припрыжку маленькая босоногая голубоглазая песчаная мышка, цвета песка с желтоватым отливом, с длинными сухими и растрепанными почти до пола волосами по имени Леячка. Которой в силу ее юного возраста все было ни почем. А наряд девочки, состоящий лишь из выцветавшего на солнце, всего в заплатках платьица, нисколечко не стеснял движения.

— Так не честно! — стиснув зубки прошипела Сарвила, у которой всякое терпение кончилось. — Мало того, всю дорогу облокачивались об моего будущего мужа, так теперь это… Шамсия выручай! — вцепилась девушка подруге в плечо.

Да так сильно, отчего та глухо вскрикнула и Посол, словно плащ «соскользнула» с ее плеч на землю.

— Да ну тебя! — отмахнулась от нее Шамсия на доли секунды потеряв равновесие и чуть не рухнула следом за Самией.

Оставшись без поддержки, Сарвила не нашла ничего лучше, как кинуться вперед, полная решимости воплотить свою Мечту в жизнь и обезопасить свои «вложения» от чужих посягательств.

— А-ах! — раздался здесь ее истошный крик, и девушка распростерлась перед Марком на каменных ступенях.

— Сарвила, актриса из тебя никудышная, — подметил Афин, всю наигранность ситуации.

— Папочка, ты не поможешь мамочке?! — кинулась к ней Леячка, решив подыграть.

— Давай Марк, отсутствие титула Мурзы, не освобождает тебя от ответственности! — усмехнулся Афин.

— Че-го-о?! — повернул на него голову мышонок, но его думы были прерваны плачем Сарвилы.

— Значит, ты меня на ручки брать… желать… не любишь?! А-а-а-а, — снова не впопад выпалила Сарвила, и как малое дитя наигранно заплакала.

— Снова она все перепутала, — усмехнулся Афин, одним глазом посматривая на Шамсию, которая, оставшись «без присмотра», нависла над Послом, готовая за один присест съесть ее ручную Ширу, чей носик торчал у мышки из рукава, а заодно и саму девушку.

— Папочка, если ты сейчас же не возьмешь мою мамочку на ручки, я… я… Обижусь на тебя, — гладила по головке мамочку девочка.

— Даже если бы захотел, боюсь его сил все равно не хватит, чтобы оторвать от земли нашу легкую на подъем Сарвилу, — поделился здравой мыслью Афин, чем подлил масла в огонь.

— Что-о-о?! Хочешь сказать я толстая?! — вскочила на ноги девушка, и готова была схватить наглеца за грудки и вытрясти из него всю дурь.

— Лево руля, — развернувшись на носилках, скомандовал Афин и ногой пнул Даниса.

Тот быстро стал разворачиваться налево, чем и не позволил девушке настигнуть его.

— А ну с дороги! — чуть не сшибла с ног Даниса Сарвила, чем вызвала приступ ревности у своей подруги.

Не успев вкусить так желанную ей «добычу», она бросила «на выручку» парню.

— Ах ты подглядывальщик эдакий! — отвесила она Данису звонкую оплеуху, отчего парень пришел в себя и выронил носилки.

— Ай! А можно чуть поосторожнее, — плюхнулся на каменную кладку ступеней мягким местом Афин.

— Сарвила, не лезь в чужой огород! — упрекнула ее Шамсия, когда бедный паренек полностью оказался в ее власти.

— Да ни на кого я не лезу! — препирались девушки, забыв про своих «избранников», которые и рады бы ретироваться куда подальше, но были не в силах и слова молвить.

— Друзья, вы как хотите, а я пошел… — перебил их Афин.

Как-то резко вскочив на ноги, мышонок принялся прихорашиваться.

— Ай-жан-чик! — раздался здесь среди всеобщего помешательства голос той, кто несся сломя голову к ним сверху по ступеням.

— Айжан-чик?! — поднимая голову крайне удивленно повторил Данис, как и все устремив взор наверх.

Не успели все друзья прийти в себя, как со всего разбегу к наследному принцу Асмахамской Империи кинулась молодая мышка в довольно причудливом пестром наряде с яркой вышивкой по всей площади платья. Не позволив ему и слова молвить, она заключила его в объятия и повисла на нем, как репейник.

— Учись, мамочка, как надо встречать папочку, — прошептала ей на ушко Леячка.

— Поняла! Нужно бежать к нему, а затем… — перешла от слов к делу Сарвила, и как кинется к Марку, но спотыкнувшись на ровном месте, умудрилась уронить не только его, но и Лиму.

— А-а-а-а! — вскрикнула тут девушка, когда оказалась поваленной Марком на землю. — Бывшие Мурзы совести лишают! — завопила мышка, чем немало напугала вновь прибывшую девушку.

Спрятавшись за спиной Айжана, она принялась что-то активно ему шептать на ухо.

— Сестра-а-а, я спасу тебя от грязных лап этого мерзавца! — кинулась на выручку Лиме Нали, которая только и ждала подходящего момента для «отмщения».

Не успел Марк все объяснить, как девушка, схватив его за шкирятник, подняла на ноги и как запрыгнет ему на ручки.

— Только пикни, и тебе конец! — окрасившись багрянцем прорычала она, смутившись донельзя.

У Марка от столь необычной формы «спасательной» операции Нали, челюсть стала потихоньку отваливаться.

— Сарвила, а тебе так слабо?! — не скрывая улыбку до ушей прошептал Афин, который оказался, как и все отвлечены от Гостьи новыми причудами девчат.

— Да как раз спрыгнуть!

— Ты хотела сказать — плюнуть?! — не договорил Афин, как Сарвила подпрыгнув на месте, взяла и наскочила на бедного мышонка, никак не ожидавшего такого поворота событий.

— Ну вот, после стольких мучений ты наконец своего добилась… — подошел к обрезавшейся «куче» Афин. — И лицо Марка озарилось «улыбкой счастья», — встретился он с крайне замученным озлобленным взглядом друга, который молча метал в его сторону молнии из глаз.

— Неужели, перемилый муж мой?! Ты наконец познал всю тяжесть моей любви?! — проскрипела Сарвила, которой тоже досталось при падении на «мягкий ковер».

— Тя-же-сть, не то слово, — еле слышно проскрипел ковер-Марк, оказавшись в самом основании дружеской свалки.

— Ребята, девчата, у меня срочная новость… — прервал их «игры» Айжан, которому на ушко, прибывшая мышка кое о чем поведала.

— Неужели Айжан… И когда свадьба?! — сложив ручки вместе, мило протянул Афин.

— Вы не поняли…

— Ты решил взять Сарвилу себе?! — предположил Марк, на что Айжан замотал головой.

— Ну уж нет! Я только твой уцененный Дар Судьбы, — усмехнулась девушка. — И никого мне больше не нужно.

— Уцененный?! Не поспоришь…

— Да нет же, хватит уже дурака валять… — перешел на хрип парень.

— Девчата вы его слышали?! Оставьте наконец Марка в покое, — усмехнулся Афин.

— Вот спасибо друг, — прокряхтел сквозь боль мышонок, потирая изрядно помятые бока.

— Скорее поднимайтесь на ноги и бегом в Акаптху, там такое происходит, — сорвался с места наследный принц Асмахамской Империи, и под ручку с Гостьей кинулся по ступеням наверх.

— Если так желал остаться со столь милой девушкой наедине, так и бы сказал, зачем убегать-то? — пожимая плечами подметил Афин, провожая его озадаченным взглядом.

Понимая, что иного выбора, как последовать за ним у них не осталось все друзья поднялись и отряхнулись, более или менее готовые продолжить восхождение…


— Не может… Этого просто не может быть, — не переставал горячо шептать себе под нос темно каштанового цвета, с белой полосой на макушке молодой мышонок, который несся сломя голову, не разбирая дороги сквозь широколиственный лес Аршии, совершенно не обращая внимания на боль, как душевную, так и телесную.

Все его лицо было разбито в кровь, на губах запеклась кровь, а в глазах читалось такое смятение и страх, как если бы он постиг Страшную Тайну, но никак не мог в нее поверить. Его рубаха была изорвана и вся покрыта каплями крови. Штаны также оказались не в лучшем состоянии. Но несмотря на побитый вид, ноги сами несли его к заветному дому, хотя именно к нему, он меньше всего сейчас хотел приближаться, в сердцах боясь, что все его мрачные догадки подтвердятся.

Совершенно потеряв счет времени, не осознавая сколько он провалялся посреди леса без сознания, парень вскоре выбежал к воротам, что вели во Дворец одного из Капитанов Совета. Это был немного захудавший двухэтажный средних размеров дом, с небольшим внутренним двором, огороженным невысоким каменным забором.

— Не-е-е-т! — вырвалось из его уст хриплое восклицание, когда даже издалека, ему на глаза попались двое здоровяков мышей, которым было велено охранять вход во внутренний двор дома.

Кинувшись к ним со всех ног и упав перед ними на колени, парень, удостоверившись, что они живы и просто усыплены, стрелой кинулся во двор.

Озираясь по сторонам, он бы и рад остановиться, отдышаться и все как следует обдумать, но ноги отказывались его слушать. По велению рвущегося из груди сердца, они понесли его прямиком в дом.

Вбежав в распахнутые двери, он замер в ужасе. Всюду на первом этаже, царил полный хаос. Все было перевернуто вверх тормашками: мебель опрокинута, везде разбросаны вещи, как если бы в дом ворвалась шайка грабителей, перерывшая весь дом в поисках, чем бы поживиться.

— Идри-и-и, — прошептал дрожащими губами паренек, приметив здоровяка, распростертого на лестнице, между первым и вторым этажами.

На нем были одеты свободного покроя штаны и рубаха, а также наспех наброшенный плащ, который он не успел толком расправить, как его стукнул удар.

— Скажи… Кто это сделал?! Кто-о?! — со всех ног кинулся к нему мышонок и видя, что мышь дышит и пытается отозваться на голос, хотел помочь ему подняться.

— Это… Все… Ле-о-ни, — еле слышно по слогам прохрипел Идри, чьи веки так и закрывались, а невыносимая усталость не позволяла и пальцем пошевелить.

— Что?! Как?! Зачем?! — прошептал паренек, у которого в голове все окончательно смешалось в одну большую невообразимую кашу негодования и отчаяния.

Не успел он огласить вслух очередной назревший вопрос, как со стороны улицы донесся девичий крик.

— Алтисия?! — тут же узнал хозяйку голоса мышонок и аккуратно положив голову Идри на пол, кинулся из дома.

— Алти?! Алти?! — выбежал он из дому и, не зная, что предпринять, заметался из стороны в сторону.

— Не-е-е-ет! — раздался очередной девичий крик отчаяния, и теперь точно осознавая куда бежать, парень кинулся на него со всех ног.

Оббежав дом, его взору предстала распростертая на траве светло-молочного окраса мышка, с прекрасными прядями длинных вьющихся волос, в которой он без труда узнал свою любимую. Она держалась за щеку, впив мокрые от слез глаза в того, кто стоял перед ней лицом, а спиной к несущемуся сюда парню.

Даже со спины, он прекрасно узнал его. Спутать высокого сереброволосого парня с кем-то другим не было возможности, но все же в сердце еще теплилась надежда, что это не он.

— Ови-и-й! — вскрикнула Алтия, завидев парня, который был напуган не меньше ее.

— Ле… — резко прирос к месту Овий, когда, не добежав до них пятнадцати еринов, мышь, посмевший поднять руку на девушку, бросил крайне холодный презрительный взгляд через плечо.

Это и вправду был Леони, но его лицо, глаза, наглая ухмылка с издевкой — все это было не его. Как если бы кто-то нацепил на него Маску Подлеца, что вмиг изменила его до неузнаваемости.

— Ну, здравствуй, мой друг… Вижу, ты все же успел вовремя, — прошипел не своим голосом парень, не поворачиваясь к нему, продолжая сверлить его одним глазом.

— Ле-ле-они?! — все же смог выдавить из себя Овий, не в силах оторвать от него взгляда.

— Да, Овий, это я, — развел руками парень, откинув дарованный ему день назад плащ, представ перед парнем во всем своем ужасающем великолепии.

В левой руке он сжимал эфес пиратского тесака, что отобрал у Идри, с режущего лезвия которого стекала каплями алая кровь. Она была такой же свежей, как и та, которой была запачкана вся его белоснежная рубаха.

— А?! — ужаснулся Овий при виде крови, совершенно не зная, что делать.

— Зря вы не стали меня слушать, когда нынче я кинулся к вам с мольбой… Вместо этого вы оттолкнули меня. И вот посмотри к чему все это привело, — чуть поднял клинок Леони, играя им на свету, гордо выпрямляясь во весь свой рост.

— Не понимаю, Леони! Да что с тобой…

— Замолчи! — повысил голос парень и наставил острие клинка на Алтисию, которая не смела пошевелиться.

Кутая похолодевшие от страха ладошки в подол платья, девушка подняла на Овия глаза полные глухой мольбы о помощи.

— Даже сейчас ты продолжаешь строить из себя заботливого друга! Не обо мне тебе следует беспокоиться, а о своей младшей сестренке, — прорычал Леони.

— Что?! Приска?! Где она?! Что ты с ней сделал?! — сжал кулаки Овий, готовый наброситься на того, кто еще вчера был ему другом, а нынче вонзил нож в спину.

— Она жива! Нам незачем убивать ее! Вон она — спит себе преспокойным сладким сном! — махнул рукой Леони в сторону растущего неподалеку дерева, под сенью которого, свернувшись клубочком, обняв хвостик, мирно спала маленькая рыжевато-красноватого оттенка, с голубыми глазками мышка.

На ней, как и на Алтисии было накинуто простое домашнее платьице, не предназначавшееся для выхода на улицу.

— Сестренка! — кинулся к Приске Овий, на миг позабыв про все и вся.

— Даже не старайся, — прошипел Леони, поправляя на себе тугой пояс, на котором держались его черные как ночь штаны, отлично подчеркивающие его стройность.

С самодовольной ухмылкой, не сдвинувшись с места, он наблюдал, как безуспешно брат пытается пробудить свою младшую сестренку.

— Что ты с ней сделал?! — обреченно опустил руки Овий, с горечью осознавая, что не в силах достучаться до нее.

— Малышке хватило и одного глотка разведенного в воде сонного порошка, в отличие от стражей и Идри, — усмехнулся Леони.

— Что?! — рассердился пуще прежнего Овий, поднимаясь на ноги. — Так это все твоих рук дело?!

— Если ты про погром?! Так это для отвода глаз…

— Леони, друг, послушай, да что ты такое творишь?! Это не ты, я не верю! Леони, которого я знаю и все мы считаем другом, не способен на такое. Ведь ты… ты… — силился договорить Овий, видя, что друга всего обуял мелкий озноб, его руки дрогнули и казалось он вот-вот упадет с ног.

— Ты бы ни за что не причинил другому зла. Не предал нас — своих друзей, ведь ты… Это ты — Леони! Немного странный, всегда себе на уме, вечно пребываешь в восхищении от лицезрения красот окружающего тебя Мира… — не договорил Овий, как шипящий голос, донесшийся из-за спины друга, перебил его.

— Какие громкие слова для того, кто предал тебя… Верно, мой дорогой Леони?! — сладкозвучно прошипел голосок и руки паренька коснулась ладошка той, которая прижимаясь всем телом к спине мышонка и обвив его одной ножкой, предстала взору Овия.

— Не слушай его, Леони, он нагло лжет тебе и даже не краснеет… В отличие от меня, — шипела в полном своем великолепии роковая девушка, с образом ослепительной красивой Гетерии, облаченной в роскошное слишком откровенное даже по здешним меркам полупрозрачное платье.

Проведя ладошкой по руке Леони, она возложила ее ему на плечо, а второй потянулась к щеке парня.

Продолжая смотреть перед собой, к Леони вернулась его хладнокровие и безумие. Через секунду он снова поднял клинок.

— Неплохая попытка, паренек, — прошипела девушка, прильнув к груди Леони, одним глазом прожигая Овия насквозь.

— Но знай — отныне он мой! — крайне угрожающе прорычала она, отчего Овий дара речи лишился, совершенно не понимая, кто она, и почему в ее присутствии все вдруг как-то резко посерело, как если бы из всего, что их окружало, вытянули все Краски Жизни.

Немой картине, что воцарилась посреди безмерного горя Овия, не было суждено продлиться вечно. В следующее мгновение появление здесь очередного злодея, вывело всех из оцепенения.

Перелезая через каменный забор, с глухим стоном рухнул на землю сам виновник всего затеянного — Корнут.

— Ух, будь все не ладно! Похоже меня все-таки заметили, — прорычал средних лет мышь рыже-пепельного окраса с вороватыми маленькими сизыми глазками, поднимаясь на ноги.

Отряхнув свой поношенный плащ, в котором отлично скрывал свою истинную личину последние дни пребывания в Аршии, он направился к месту проишествия.

— Но… но… — не мог поверить своим глазам Овий, который очнувшись от звука падения, резко перевел взгляд с Леони на нового Гостя.

— Господин бывший капитан Корнут, похоже, ваш безупречный план трещит по швам, — прошипел Леони, до слуха которого стали доноситься звуки быстрых шагов, приближающейся сюда группы мышей.

— Лучше заткнись сопляк и уйди с дороги! — огрызнулся на него Корнут и хотел пройти, но парень поднял тесак и наставил острие ему к горлу.

— Вы больше не контролируете ситуацию. А посему вот как мы поступим… — надавил на клинок Леони и к Корнуту вернулось ощущение реальности.

— Мальца, которого ты хотел похитить, не было в доме… Зато здесь весьма ценный трофей в виде любимой младшенькой дочки Барона, — шипел Леони, в глазах которого читалось столько решимости, лившейся через край, что он казался отчаянным донельзя безумцем.

— А также она, — указал взглядом Леони на Алтисию.

Поймав на себе быстрый пожирающий ее взгляд Корнута, девушка сжалась от страха, не смея и моргнуть.

— Мы возьмем ее с собой, как гарант, что вот этот — не поднимет крик, — указывая на Овия, диктовал свои условия Леони, пока Корнут молча давясь от гнева, «вооруженный» голыми руками, выслушивал его безумный план.

— Я не позволю! — решился выступить вперед Овий.

— Ты пропустишь нас, если не хочешь, чтобы я отдал ее Корнуту, — с усмешкой бросил Леони косой взгляд на Алтию.

— А тебе ягодка, лучше не отходить от меня, если не хочешь угодить в лапы этого подлеца, — скривил жестокую усмешку парень, нависая над бедной девушкой.

Не видя иного выбора, как покориться, Алтисия медленно поднялась на ноги.

— Нет, Алтия! — протянул к ней обреченно руки Овий, но та, боясь даже взглянуть на него, подошла к Леони с опущенной головой.

— А теперь веди нас к своему месту отхода, — прорычал Леони, указав тесаком Корнуту путь вперед.

— Что, а как же… — прорычал через плечо мышь, бросая взгляд на спящую девочку.

— Это не твоя забота. Ты, возьми ее на руки и живо за мной, — скомандовал Леони и запуганная донельзя мышка, сорвавшись с места, кинулась исполнять его приказ.

— Но… — только и смог обреченно протянуть руки к сестре Овий, когда ее мимо него проносила подруга детства.

— Не убивайся ты так… Если не поднимешь крика, и не выдашь — она останется живой и здоровой, — бросил на прощание Леони, уводя всех, кто был ему дорог за собой, в сторону заднего выхода со двора.


— Сестрица, ты нарушила первый негласный Закон Иллисов: «Не показываться смертным», — прозвучал голос позади Овия, обреченно упавшего на колени.

— Да, ладно тебе… Теперь, когда Барьер между нашими Мирами рухнул, мы вольны делать все, что вздумается.

— Ито верно сестрица Иллиса. Кстати, жалко здесь нет сестрицы Отчаяние, этот мышонок бы ей точно приглянулся, — усмехнулась хозяйка второго голоса.

— И не говори… Насколько же они слабы, раз так легко сдаются. Хотя… С другой стороны — их слабости дают нам силы. А этот Леони… Есть что-то в нем такое….

— Ой, только не говори, что в очередной раз увлеклась смертным…

— Фи, что за вздор! Чтобы Я, да такого как Он… Это всего лишь игрушка, и довольно презабавная.

— Ох, и мне не терпится найти свою…

— Ну так ступай, а мне пора продолжать Безумную игру Марионеток.

— Удачи.

— И тебе… — развеялись по ветру голоса, как если бы их и вовсе здесь не было.


— Овий, Овий! — послышался звонкий голос со стороны дома, который и вывел его из забыться, казавшегося вечным кошмарным сном.

Не понимая, кто его зовет и зовет ли вообще, или это очередная безумная игра воображения, Овий обернулся.

В следующее мгновение, приметив бегущего к нему в одних штанишках со всех ног мальчика Орсина, он не выдержал и рухнул на землю.

— Овий, что с тобой?! Они тебя ранили? — упал перед ним на колени светло серого окраса мышонок, часто дыша, испуганно озираясь по сторонам.

— Они?! Кто они?! — дрожащими устами вымолвил Овий, впившись в мальчугана непонимающим взглядом.

— Банда грабителей! — ответил Орсин без задней мысли.

— За минуту до того, как они проникли в дом, Леони запер меня в сундук… После я лишь слышал звук борьбы и то, как эти негодяи учиняют бардак в поисках чем бы поживиться, — рассказывал в захлеб мышонок, глазами ища еще кого-то.

— Бандиты?! Ле-ле-они?! — повторил Овий, не веря своим ушам.

— Да, Леони спас меня! Он сказал, что предупредит Идри и поможет уйти из дома незамеченными моей сестре и Приске… — оборвался на полуслове Орсин, встретившись с убийственным взглядом Овия.

Резко вскочив на ноги, паренек схватил мальчика за плечи.

— Овий?! — прошептал Орсин, не смея спросить то, на что не желал слышать ответа.

— Идри?! — попался на глаза Овию здоровый угрюмый плечистый мышь, светло-коричневого окраса с бурым оттенком, наделенный огромными кулачищами, готовыми растерзать все и вся.

Держась за бок, он еле ковылял сюда на звуки голосов.

— Позаботься о нем! — оттолкнул мальчика Овий в руки Идри, который схватив мальца, с силой прижал к себе.

— Постойте, Овий! Что это значит?! Где Приска и моя сестра?! — попытался вырваться Орсин и кинуться вслед сорвавшемуся с места Овию.

Идри только и успел обменяться с парнем быстрым взглядом, по которому без слов все понял. Не желая расстраивать мальчика еще больше, он прохрипел через силу:

— Не волнуйся Орсин, мы вырвем их из лап этого… Этих бандитов… — за последним словом он снова лишился сил и упал на траву без сознания.

— Идри… Идри… Кто-нибудь помо-ти-ге-е-е! — закричал во весь голос Орсин, чем привлек во двор особняка мимо пробегающих мышей, явно кого-то преследующих…


— Никиус, планы меняются, мы покидаем Аршию незамедлительно, — прокричал Корнут, забежав первым по деревянному настилу в хижину на воде.

— Постойте, а как же план?! И что это за дети?! — встретил его внутри дома старый, чуть сгорбленный, немощный старик мышь в лохмотьях и плаще, с живым огоньком в красных глазах.

Его почти лысая голова, безусое лицо, погрызенные неведомым существом уши, толстый безобразный хвост, сухие, словно щепки руки, на которых кожа обвисла — яснее всего доказывали, что этот старик преклонного возраста, много повидал на своем веку.

Сидя на коленях возле большого очага, больше походившего на печь, он неспеша разводил огонь.

— Позже буду объяснять. А пока заводи свою лоханку, — огрызнулся на него Корнут.

— Для прогрева котла нужно время и… — поднялся на ноги старик, но Корнут подскочил к нему, схватил за грудки и прорычал прямо в лицо:

— У нас нет времени!

— Вы уж простите этого идиота, что только и знает, орать да размахивать кулаками… — проговорил крайне спокойно Леони, который положил Приску в дальний уголок под присмотр Алтисии и подошел к ним ближе.

— Ах, ты?! — оскалился Корнут, обернувшись на наглого юнца, готовый и его испепелить одним взглядом.

— Я повторю свой вопрос, кто вы такие?! — спокойно спросил Никиус, не теряя хладнокровия, в отличие от Корнута.

— Я ваш счастливый билет отсюда, — чуть поклонился парень. — Твоя хижина, старик, ведь не для красоты стоит на воде?! Плыть-то сможем?!

— Обижаешь, да она даст фору самым быстроходным кораблям Аршии за счет…

— Об устройстве своего чуда расскажите позже, — перебил его Леони, обходя комнату. — В осанке сколько еринов?

— Не более пяти, — отвечал старик, которого самообладание парня удивило, особенно, когда при последних словах, на него набросился Корнут и вцепился в горло.

— Замолкни мелкий! Это все из-за… — не договорил он, как ему на голову обрушился увесистый удар железной кочергой.

— Умница, Алтисия, — бросил, не глядя Леони.

Поправляя волосы и откашливаясь, он повернулся к старику:

— Отлично, тогда смело правь это корыто в одну из мелких речушек на юге, по которым только лодки плавают, — договорил мысль Леони, и тут же кочерга из рук девушки выпала и упала на пол с глухим грохотом.

Сама не понимая, что она только что сделала, девушка подняла взор на того, кто казалось знает сейчас все и вся.

— И еще старик — у домика твоего нет парусов, за счет чего он двигается?!

— Отличное замечание, малец, — перешагнул через Корнута Никиус, и подошел к одной из бочек, что стояли вдоль стен.

— Движущей силой является пар. А вот это — горит дольше и жарче любой древесины, — распахнул он одну из них и представил взору парня дурно пахнущее вязкое вещество темно-зеленого цвета.

— Это… Смола?!

— А ты догадлив, малец.

— А насколько ее хватит?!

— Да хоть на месяц плавания по Океану Грез.

— Так много нам не потребуется, до Понтиса рукой подать. Раскочегаривай свою печь, пока нас не чухнулись… Кстати, я одолжу одну бочку.

— Зачем это?!

— Смола, ведь легче воды, — усмехнулся Леони, чем заслужил от Никиуса одобрение и похлопывание по плечу.

— И как я сам не догадался?! Ну, тогда, парень — устрой наше отплытие из Аршии незабываемым ярким…


Овий несся по лесу сломя голову, точно не зная, куда именно скрылся Корнут и Леони. Но чем дальше на юг от города он двигался, тем жарче становилось в округе. Как если бы там впереди вспыхнул лесной пожар.

Прекрасно зная, на что способен Корнут, Овий подумал, что тот, для своего безопасного отхода поджег лес. Но то, что он увидел через пару минут, выскочив на небольшой обрывистый берег, повергло парня в неописуемый ужас.

По узкой речонке, невиданным образом объятый столбом огня медленно плыло небольшое судно неведомого типа. Вся солома и древесина, что прикрывали до этого металлический каркас, сгорела дотла. И теперь все оно сверкало на солнце, отражая зарево огня, что исходило из него самого и окружало со всех сторон. На доли секунды сильный порыв ветра, приоткрыл занавес того, что творилось на его борту.

И тогда-то они встретились взглядом — Овий, застывший от ужаса на месте, и Леони. В одной руке он держал факел и, как бы это не казалось безумным и неправдоподобным — поджигал воду, а второй обнимал стоявшую подле себя Алтию.

После чего Леони скривил до того мерзкую жестокую ухмылку, а затем повернувшись лицом к девушке, заслужил он нее страстный поцелуй в губы.

Вид этой сцены, до того немыслимой, безумной и абсурдной, так сильно уколола Овия в самое сердце, как если бы в него вонзили клинок по рукоять. Не в силах вздохнуть, моргнуть и уж тем более, что-либо сказать, он рухнул на землю, как подкошенный.

И все это под тихий истерический смех той, которая стояла за спинами целующихся и сладко шипящей себе под нос:

— Порой Безумие, так заразительно…

Глава 2
«Помощь папе с работой»

— Это он, точно он!

— Да видим мы, видим. Что с того?!

— Он под охраной, к нему не подобраться.

— Ха! И это ты называешь охраной — всего каких-то пара стражников!

— Анум, а я думал у нас Кнур подслеповат, или ты считать разучился?! — шептались три бывалых моряка, пряча свои лица в плащах, согнувшись «в три погибели» издали наблюдая за вереницей солдат Ишпы, что всюду следовали за местным правителем — Мурзой Беем.

— Да умею я считать, ну до десяти точно, — поиграл пальцами боцман Анум — трехцветный, плотного телосложения мышь, бело-черно-рыжего окраса, стараясь, как и его друзья, не особо выделяться на фоне низкорослых жителей Ишпы, которые им в пупок дышали.

— Да сколько бы их не было, пока мы тут разглагольствуем наш капитан сейчас в его лапах! И кто знает, какие невыносимые и ужасные пытки приходиться терпеть нашему Араду, — протянул судовой повар — крыс альбинос, белого окраса, с красным и серым глазами по имени Кнур.

— Нельзя более медлить, — прошипел, сжимая кулаки Зеб — высокий сухой крыс, серо-дымчатый с белыми крапинками по всему телу, с толстым хвостом и когтистыми лапами.

Он был не только штурманом на корабле «Отчаянный», но и обладал сухим, с хрипотцой, голосом. Его спина была, как и он сам весь серого окраса с пестрой примесью белых ворсинок. Он имел толстый длинный почти голый хвост, куда более острые уши, чем у мышей и острую, с торчащими клыками морду.

Таким образом верные своему капитану до последнего вздоха, троя моряков пригнувшись, словно тени неотступно следовали за Мурзой Беем на безопасном расстоянии. То и дело прячась за шатрами торговцев, которых здесь на главной площади города было видимо-невидимо.


А тем временем в своей темнице, находившейся на первом этаже дворца местного правителя, капитан Арад, по натуре гордая и упрямая крыса, «страдал и невыносимо мучался от пыток», что устроил ему молодой стражник по имени Фес, которому в голову почему-то взбрело, что он просто обязан выходить раненого капитана.

— Ой, простите, здесь вам не дует?

— А тут не болит?!

— Подушечку подложить?!

— Повязку сменить?!

— А еда не слишком горячая?! Я могу подуть.

— Если нет сил есть, могу покормить вас из ложечки, — крутился и вертелся вокруг раненого серо-пестрого кудрявого рослого крыса в возрасте молодой стражник, на вид еще совсем юнец, но с таким заботливым сердцем, что даст фору любой нянечке.

— Да лучше бы я сдох, — хрипел себе под нос Арад, бессильно терпя все муки заботы, которыми опутал его среднего роста светло песчаного окраса мышонок, с короткой стрижкой и голубыми глазами.


— Вот именно, капитан сейчас невыносимо страдает, а мы тут лясы точим.

— Нужно напасть прямо здесь посреди Ишпы, взять Цикаля в плен и дело с концом! Пусть выменяет свою шкуру за жизнь нашего капитана.

— Вы только послушайте себя! Кнур, Анум, вроде взрослые, бывалые моряки, а готовы кинуться на рожон, словно дети! Уж от кого, но от вас я подобного не ожидал. Понимаю, Афин с Марком, но вы?! — протянул Зеб.

— Ну-у, все-е-е, Зеб включил умника, надо бы макнуть штурмана в студеную водицу.

— Если найдете такую здесь посреди пустыни, скажете, я сам с удовольствием в нее окунусь. А пока, пошевеливайтесь, горе-стратеги и продолжаем слежку.

— Угу, — согласились с ним Анум и Кнур, хотя и горели желанием поскорее намять бока фальшивому Мурзе.

А тот в свою очередь и не подозревал, что за ним ведется слежка и мило прогуливался по Ишпе, слоняясь взад и вперед по базару, как если бы искал что-то или кого-то. Разодетый в белоснежную рубаху, шаровары и накидку нежно голубого цвета Мурза казался здесь, посреди торговцев и мастеровых разных мастей таким же лишним, как мозоль на пятке.

Наконец, после десятого обхода базара, Мурза Бей, он же наместник Цикаль — средних лет мышь, дымчато-голубого окраса, стиснув зубы и собрав всю волю в кулак, направился прямиком на север городка в место, которое в здравом уме никто из жителей Ишпы не посещал, боясь даже приблизиться к так называемой «Площади Красного шатра». И совсем не зря.


— Постойте! Не может быть! Он что — же все-таки решился пойти на это?! — перехватило дух у бывалых моряков, когда, следуя за Цикалем, они вскоре вышли к пустырю, вокруг которого не было ни одного шатра.

На возвышенности поляны гордо возвышался один средних размеров шатер, полностью выполненный из красной материи. В округе не было ни души. Место казалось гиблым и что-то зловещее веяло в воздухе.

— Ждите меня здесь, я скоро, — оставил свою охрану в еринах тридцати от шатра Мурза, и проглотив ком в горле, направился прямиком к нему.

С каждым шагом его сердце сжималось, а его Свита, состоящая из более чем десяти бравых солдат облаченных, как и простые жители в кафтаны, подпоясанные несколькими слоями узкой материи, с ужасом провожала своего Господина в последний путь.

Сам не свой, с ватными ногами и помутневшим взором Цикаль все же достиг шатра, и сделав последнее усилие, исчез в нем.

Как-то резко ветер, что играл небольшим флажком на шпиле шатра стих, и казалось, будто он сам словно некое существо поглотило Мурзу, дабы переварит без остатка.

Замерли в томительном ожидании все стражники. Приросли к месту наблюдавшие за всем издалека из-за угла ближайшего шатра трое моряков.

Прошла всего минута с момента исчезновения Цикаля. Минута, показавшаяся вечностью не только для тех, кто был снаружи, но и внутри.

Ровно через минуту сам не свой вышел из шатра Цикаль. Со лба струился пот ручьем, его всего трясло, на лице запечатлелся немой ужас, глаза не моргали, и он почти не дышал, побледнев до состояния поганки.

— Он все-таки сделал это… — прошептал Анум, у которого, как и у его друзей, в горле пересохло и дыхание перехватило.

— Простите нас капитан, мы сделали все, что могли… — прошептал печально Зеб, опуская взгляд.

— Ребята, да что вы такое говорите?! Ну, зашел он к кому-то в гости, и что здесь такого?!

— Разуй глаза Кнур, это же красный шатер самого главного и единственного Палача всей Бессарии, чей авторитет и слава не оспоримы, а его непреклонность сделала из него идеального Вершителя Судеб.

— Хотите сказать… Нашего капитана заказали?! — прохрипел Кнур.

— Вот именно… А посему друзья… — отвернулся от всех Зеб.

— По-старому морскому обычаю, тот, кто вытянет короткую соломинку, пойдет к нему и попытается отговорить Палача, — с улыбкой усмехнулся Зеб, и повернувшись ко всем, протянул три соломинки, зажатые промеж пальцев.

— Кто-то там только что говорил про его непреклонность, — вытянул соломинку Анум, и вздохнул с облегчением — она была длинной.

— Не люблю я слепо верить в удачу, — выхватил свою соломинку Кнур.

— А зря, — оскалил зубы Зеб, вытянув оставшуюся.

— Ну вот так всегда! Слепого легко обмануть, — расстроился альбинос, сравнив свою соломинку и удостоверился, что именно ему выпала «великая честь» идти к Палачу.

— Ну, да, конечно, тебя-то, да и обманешь?! Скорее Мир перевернется с ног на голову, — подтолкнул его вперед Зеб, видя, что Цикаль, немного пришел в себя и поспешил со всех ног прочь отсюда, а его охрана, звеня копьями, чуть ли не наперегонки с ним, исчезла из виду.

— Ну ладно, я вам это еще припомню, — пробубнил обиженно крыс, и последовал без всякой опаски к шатру.

— Если погибнешь, мы за тебя отомстим, — шутливо бросил ему вдогонку Анум.

— Вот спасибо, друзья, ваша поддержка просто вдохновляет на подвиги, — усмехнулся Кнур, и уже через минуту был возле входа в красный шатер.

Он точно бы зашел в него, но был остановлен голосами, что послышались изнутри.

— Зия, дочь моя, я должен идти. Поступил заказ от самого Мурзы Бея, и я… — оборвался голос на полуслове и раздался глухой стон, а затем звук падающего на землю тела.

— Папа, ну зачем ты так?! — отозвался крайне мягкий голосок, подскочившей к нему дочери. — Ты еще очень слаб. Вот поправишься, тогда и ступай на работу.

— Но я… Моя служба Правосудию… — хрипел голос Палача, с каждой секундой угасая.

— Папа?! — вскрикнула дочь и Кнуру ничего не оставалось, как кинуться внутрь ей на помощь.

Уже через пару минут из шатра показалась ухмыляющаяся физия Кнура, и он принялся подзывать друзей жестом руки. Решив, что миссия судового повара увенчалась успехом, Анум и Зеб, обрадовавшись снова увидеть друга живым, кинулись к нему.

Но достигнув шатра они оказались силой утянуты внутрь, после чего раздалось немое восклицание. Затем голоса друзей стихли, как если бы их настигла неминуемая кара Хозяина шатра…


— Кнур, и как это называется?! — хрипел Зеб.

— Ну, я бы назвал это «Спасательной операцией в стиле Марка и Афина», — еле слышно ответил Кнур, не поднимая головы.

— И что же ты нам прикажешь делать? — хрипел Анум, чувствуя себя не в своей тарелке.

— А ничего! Будьте безмолвнее ночи, мрачнее самой жуткой тучи, ступайте медленно и размеренно тяжелой поступью…

— И все?!

— Да, об остальном позаботиться Дочь Палача!

— Как это?!

— Она свершит Правосудие у всех на глазах.

— Что?! Это и есть твой грандиозный план спасения? — чуть не закричал Анум.

— Да тише вы! Войдите вы в положение… Бедное Дитя решилась помочь немного приболевшему Отцу в его нелегкой работе, ну что может быть благороднее и трогательнее… — крайне расчувствовался Кнур. — Вот я и решил подсобить.

— В положение, говоришь?! — усмехнулся Анум. — А ты не боишься, что приболевший Отец, как поправится придет по нашу душу?!

— С каких это пор, наш бесстрашный боцман стал таким трусишкой? — шутливо подколол его Кнур.

— А ты, по-видимому, совсем умом тронулся, пообщавшись со своим помощником — Афином! Вы — как два сапога пара…

— Ой да ладно вам… Зеб ну хоть ты меня понимаешь?

— Ну, конечно… Нет! — рычал, не поднимая головы Зеб. — Лучше скажи на милость, как казнь нашего капитана нам поможет, умник ты наш?!

— Казнь состоится, верно… Но я убедил малышку, что одного лишь прикосновения к шее бедолаги хватит, чтобы он умер собственной смертью от страха и разрыва сердца, — пояснил Кнур, не скрывая хитрой улыбки.

— Кнур, ты… ты… — силился высказать свое мнение о нем Анум, но, как и у штурмана у него дыхание перехватило.

— Позже будете восхвалять меня, а пока, как и подобает Свите самого верховного Палача Бессарии, мы будем немы, как сама смерть, — с этими словами Кнур спрятал свои когтистые руки в длинных рукавах черной мантии, в которую, как и его друзья, был облачен.

Мантия отлично скрывала их лица, из-за низкого капюшона. А в дополнении ужасающего облика помощников Палача, вызывающих страх и ужас всякому, кто только бросал на них взгляд, был их рост. Так как теперь моряки смогли наконец-то выпрямиться и здесь, посреди Ишпы, они превосходили местных песчаных мышей и крыс ростом в два, а то и более раз.

Сам же Палач пусть был невысокого роста и следовал чуть впереди своей Свиты, все же не остался незамеченным. Его красная мантия подобно черным у них троих, отлично скрывала его лицо. А тон самой накидки — ало-красный, цвета крови, отпугивал всех без исключения жителей Ишпы, которые завидев еще издалека Палача в красном, разбегались кто куда и прятались в шатрах, за ними и даже вскарабкивались впопыхах на крыши.

Отчего не успели вся Свита и Палач вступить в центр города, как улочки тут же опустели и образовался свободный проход, вплоть до дворца Мурзы Бея. Более ничего не мешало членам экипажа корабля «Отчаянный» воплотить план спасения своего капитана в жизнь. И они бы с удовольствием ускорили шаг, но темп хода задавал Палач, которому Кнур дал презабавное обещание: «Помочь папе с работой».


— Великий Мурза Бей, Палач прибыл и ожидает у порога вашего дома, — отрапортовал вошедший в зал офицер стражников — муфа, чем вывел Цикаля из тяжких дум.

— Хуже доклада я за всю жизнь не слышал! — прохрипев себе под нос прикрыл ладонью глаза Мурза.

— Вначале Ворик устроил мне головомойку за то, что упустил того, кто повинен в утрате его флагмана… Теперь вот Палач у порога! Нет — с меня хватит — мне точно нужен отдых, — тяжело вздохнул Цикаль.

— Так что прикажете, Великий Мурза Бей, препроводить его к вам?! — через полминуты нарушил молчание стражник, который отличался от простых солдат Ишпы наличием круглого щита на груди, что крепился на ремешках за спиной и являлся отличительной чертой старшего офицера стражи.

— Нет, здешние солдаты, это что-то с чем-то! До такой степени честные и ответственные, аж до жути пробивает… Порой мне, кажется, что они издеваются…

— Если проигнорировать Палача, он может… — прервал его мысли песчаный мышь, крепко сжимая в руках копье — единственное оружие, которым были вооружены местные блюстители закона, но в следующую секунду сам оказался перебит Мурзой:

— Да знаю я, знаю! Немедленно пропустить его и выдать пленника!

— Так точно! — отдал честь муфа и поспешил исполнять приказ.

— Уж поскорее бы это закончилось. Прощай Арад, ты был неплохим наставником, — усмехнулся Цикаль и оставшись один в зале, сомкнул очи…


— Не знаю столько еще продлиться это крайне опасное поручение, но может мне удастся поставить раненого на ноги, прежде чем… — осекся на полуслове молодой мышонок, проходя по коридору неспешной походкой, возвращаясь на свой пост после минутной отлучки.

— Постойте, что вы творите?! Так нельзя! — кинулся он со всех ног к входу в небольшую комнату, служившую камерой заточения для особо опасного пленника самого Мурзы.

— Ведь он тяжело ранен! — не переставал кричать парень, которому наперерез кинулись его сослуживцы.

Схватив его под локотки, они силились оттащить дурака прочь от Свиты Палача в черных мантиях, двое из которых прямо у всех на глазах самым бесцеремонным образом выволокли силой из комнаты раненого Арада.

Ему и вправду стало лучше после неустанной заботы паренька, и он даже сам мог стоять на ногах.

— Не дури, тебе еще жить да жить, — встретился он взглядом с парнем, застывшим с каменным выражением лица при виде рослых помощников Палача, и его самого молча стоявшего возле старшего офицера, который раскланивался перед ним.

— Не по-з-во-лю-ю-ю! — завопил в голос Фес, и вырвавшись из рук своих товарищей, рванулся к заключенному.

Но в следующую секунду, один из Свиты Палача — самый высокий, схватил паренька своей костлявой рукой за горло и оторвал от земли.

— Никто не смеет перечить воле Верховного Палача, — прохрипел сухо голос костлявого, на которого с ужасом и мольбой о пощаде впили все стражи взгляды.

— Прошу, он все-таки исполнял приказ — не дать мне умереть! Пожалуйста, простите его! Я — тот, кто вам нужен, — крайне жалобно прохрипел Арад, склонив голову перед невысоким Палачом.

Тот невольно повернулся на стоявшего подле него третьего помощника из его Свиты. Получив еле заметный кивок от Кнура, Палач поднял руку.

Тут же Фес был освобожден от кары, и оказался подхвачен товарищами, поспешившими зажать парню рот и оттащить с глаз долой.

— Покорно благодарим вас, — попятились назад солдаты, расступаясь перед Палачом, который больше не желал здесь находиться.

Скрутив руки Араду за спину, двое из Свиты повели заключенного на казнь. При этом Палач так увлекся игрой, что демонстративно махнул рукой на них, чем на миг открыл взору капитана совсем не подобающие его статусу красные матерчатые сапожки до колен, слишком уж изящные, как ему показалось на первый взгляд.

Недоумевая по этому поводу, Арад осмелился поднять глаза на одного из его помощников. А когда встретился с ухмыляющейся физией повара Кнура, и вовсе дара речи лишился и челюсть отвалилась…


— И вот, мы собрались сегодня здесь… — взял слово Кнур, оглашая во всеуслышание начало казни, посреди вмиг опустевшей базарной площади.

В самом центре которой минуту назад Свита Палача подобрала отличное публичное место для казни. Но толи один их суровый вид, толи тот погром, что они принялись учинять, воздвигая из прилавков торговцев наподобие эшафота, но к концу всех приготовлений, площадь в конец опустела.

— Кнур не перегибай палку, мы не на церемонии бракосочетания, — одернул его Зеб, тихо толкнув в бок, и вместе с Анумом они принялись усаживать Арада на колени перед небольшим столом.

— Ребята, вы чего удумали?! — зашипел на них крыс, ничего не понимая.

— Как что?! Казнить вас собираемся, что же еще… Поэтому, помалкивайте в тряпочку, и… — склонился над ухом Арада Зеб. — Подыгрываете.

— Что?! — только и успел прохрипеть Арад, как к нему в сопровождении Кнура подошел сам низкорослый Палач.

— А мне и вправду надо?! — тихо спросил Кнура мягким голоском Вершитель Судеб.

— Конечно, ты же не хочешь, подвести папу?!

— Да, но…

— Да не волнуйся, этот негодяй уже при смерти от старости. Пару раз коснись его шеи ребром ладони и все.

— Хо-хо-хорошо, — поднял правую руку Палач, засучив рукав, и навис над приговоренным, голову которому Анум и Зеб положили на стол, оголив шею.

— Так узрите же всю мощь Длани Правосудия, ибо он — преемник Палача, приступает к казни, — кивнул Кнур Палачу, давая негласную команду начать казнь.

— Постойте, а как же последнее желание… Я… — недоговорил Арад, как ему на шею опустилась Рука Правосудия.

— А теперь стони, будто тебя терзает нестерпимая боль, — шепнул на ухо Араду Анум.

— Что?!

— Стони! Тебе говорят! — вторил ему Зеб.

— А-а-а-а-а, — как-то вяло завел Арад и дабы подстегнуть его, Кнур незаметно для Палача со всей силы наступил капитану на хвост.

— А-а-а-а-а! — заорал, что было сил Арад, чей крик эхом пронесся по всей площади, в конец, распугав тех храбрецов, набиравшихся смелости хоть глазком взглянуть на казнь.


— А-а-а-а-а, — раздался крик, отозвавшийся эхом в ушах Цикаля, который даже за это время умудрился задремать на своем троне.

Но, оказавшись разбуженным душераздирающим воплем, донесшимся до его палат с улицы, навернулся и рухнул на пол.

— Что такое?! — с ошарашенными глазами принялся искать источник крика Мурза, стоя на четвереньках.

А когда понял, что это был последний вопль умирающего, вздохнул свободнее. Но только он поднялся на ноги и снова хотел сесть, как очередной вопль заставил его вздрогнуть. Промахнувшись мимо трона, Цикаль рухнул на пол, ударившись виском об ручку стула.

— Больно, — прохрипел Мурза с пола, потирая голову.


— Еще! — хрипел Кнур Палачу, который раз за разом наносил удар ладонью под яростные крики Арада, которому каждый раз при этом тот наступал на хвост.

— Может уже хватит издеваться?! — сквозь зубы прорычал на Анума и Зеба приговоренный, еле сдерживаясь, чтобы не прервать сию комедию.

— Думаю, пора нанести последний решающий замах, — положил на плечо Палачу ладонь Кнур, видя, что капитан «созрел для смерти».

— Хочешь жить — моли о смерти, — прохрипел Араду Зеб.

— Чего-о-о?!

— Умоляй!

— Прошу, не мучьте меня больше! Прервите же цепь моих мучений и завершите начатое во благо всех и каждого, — еле выдавил из себя крыс молящим голосом, не поднимая головы.

— Будь же милосердным Палачом, и вложи всю любовь и заботу своего сердца в следующий замах! Исполни же последнее желание жаждущего, — трагично запричитал Кнур, а сам направился к Палачу и протер ему ладошку.

Затем посмотрел на солнце, лизнул кончик указательного пальца, подставил ветру и получив все нужные данные, чуть поправил положение Палача относительно Арада.

— Теперь можно.

— Н-е-е-е-е-е-т! — раздался тут посреди безмолвия, что царило в округе дикий протяжный крик юнца, сорвавшегося с места.

Появившись из неоткуда, он метнулся на эшафот. Но спотыкнувшись на последней ступени, безумно замахав руками, с диким грохотом «похоронил» под собой Палача.

— Ты… ты… — перехватило дух у парня, когда он на доли секунды встретился взглядом с прекраснейшей на всем белом свете мышкой, нежно песчаного окраса, с длинными гладкими волосами словно морская гладь в самый безветренный погожий денек, обладающей такими чарующими изумрудными большими глазками в которых можно было утонуть без остатка.

— Ты — Девушка?! — еле выдавил из себя горе-солдат, оказавшись над мышкой, капюшон с лица которой спал, и она вся залившись румянцем, стала краснее своего плаща.

— Ну во-о-от! Такой беспроигрышный план испортил, молодец! — схватил его за шкирятник Зеб и выкинул с эшафота.

Отчего у парня в глазах все потемнело, и он на время оказался полностью небоеспособен. В отличии от девушки, которая, вскочив на ноги, тут же укрыла свое личико, стыдясь такого «позора». Ей самой захотелось провалится под землю, и она чуть не убежала с места «работы».

— Все, с меня хватит! — поднялся на ноги Арад, выпрямляясь во весь рост, понимая, что с появлением здесь стражника Ишпы все пошло наперекосяк. — Запасной у вас есть?

— Конечно! — подскочили к нему Анум и Зеб, схватили под локотки и со словами:

— Бежим! — утянули за собой.

— А-а-а, отпустите меня! Вы не имеете права! — завопила девушка, когда Кнур, водрузив ее на плечи словно мешок, кинулся вдогонку за остальными.

— Прости, но, чтобы спасти честь и репутацию твоего отца, нам придется тебя похитить, — пояснил на бегу Кнур.

— Что-о-?! Нет! Спа-си-те-е-е! — пуще прежнего завопила девушка, стуча высокого сухого крыса по спине кулачками.

— Стойте негодяи! — быстро очнулся от падения парень, схватил свое копье и кинулся вдогонку беглецам, осыпая их угрозами, достойными верного солдата Ишпы.

— Не знаю, кто вы, но пожалуйста, одумайтесь и остановитесь! Раненому нужно помочь, а Палачу довести начатое до конца! — выпалил, даже не задумываясь парень, чем окончательно испортил о себе первое впечатление у всех беглецов.

— Вот те раз! — услышал его слова Арад. — С минуту назад хотел меня спасти, а теперь…

— Он что — дурак?! — прекрасно поняла абсурдность его слов девушка, одним глазом поглядывая на молодого солдата, который казался ей сейчас крайне забавным в своем желании всегда следовать правилам несмотря на всю абсурдность ситуации.

— Просто, не обращайте на него внимания, — с укоризной молвил Арад, понимая, что от своей «няньки» ему так просто не скрыться.


— Как же приятно утолить жажду прохладным соком алоэ из моих погребов, — сладостно протянул Цикаль, поднося к губам небольшой изящный стеклянный кубок.

Приготовившись насладиться тонким ароматом слегка забродившего напитка, он прикрыл глаза и сделал небольшой глоток. Но не успел проглотить, как в его палаты ворвался муфа с криком:

— Великий Мурза, пленник сбежал!

— Кхе-кхе-кхе, — встал поперек горла Мурзе его напиток, и он, сгорбившись, дико закашлял, ударяя себя по спине, куда доставала рука.

— Ты моей смерти хочешь?! — еле слышно прохрипел Мурза, еле откашлявшись.

— А-а-а?! — не расслышал муфа.

— Я говорю… Кхе-кхе… Как сбежал?! А, что Палач?! — выпрямился Цикаль.

— Преемник Палача был предан своей Свитой, схвачен в плен и унесен ими в неизвестном направлении, — гордо выпрямившись отчеканил свой доклад бравый защитник своего отечества.

— Как предан и схвачен?! И какой еще Свитой?! Постой, постой… Ты сказал — преемник?! — отбросил кубок от себя Цикаль и кинулся на солдата.

— Да! Он сам нам так назвался, — прохрипел солдат, когда ему в горло вцепился Цикаль и принялся вытряхивать дух.

— И вы дурачье, поверили ему?! Вот же…

— Сомневаться в словах Палача, тоже самое, что ставить под сомнение Вашу волю.

— А-а-а, — отшвырнул от себя мыша Мурза и поспешил прочь из зала.

— Все с меня хватит! Нет предела честности местных солдат, они меня в могилу раньше времени загонят! — хрипел, сжимая кулаки Мурза.

Но был остановлен вновь прибывшим солдатом, который также отличался честностью и прямотой.

— Вас желает видеть Палач, — эти слова в конец «добили» Великого Мурзу.

Услышав их, Цикаль мертвецки побледнел, схватился за сердце и точно бы рухнул на пол, но ноги сами повели его медленной поступью к тому, кто желал с ним «поговорить».


Уже через пять минут, не проронив ни слова, с окаменевшим выражением лица, на котором запечатлелся всепоглощающий ужас, Цикаль стоял возле входа в шатер Палача.

— К вам можно?! — жалобно проскрипел мышь, услышав внутри ворошение, быстрые шаги и лязг металла.

— Да заходи уже! — раздался громовой голос Палача, и Мурза повиновался.

— Вот же бестолочь?! — рычал Палач — здоровенный мышь, темно-пепельного окраса, мечась по шатру из стороны в сторону.

— Угу, — промямлил Цикаль, опустив очи, приняв эти слова на свой счет.

— Непослушный!

— Угу!

— Взбалмошный!

— Угу!

— Ребенок!

— А-а-а?! — очнулся Цикаль, когда его назвали ребенком.

— Простите Великий Мурза, но это все моя дочь… Вечно она в облаках летает! Вот и сейчас, нашла себе неприятности на голову, — рычал Палач, снимая со стены орудия пыток: клещи, плоскогубцы и прочие металлические инструменты, часть из которых прятал под свой походный плащ из плотного материала.

— Простите, вы сказали — дочь?!

— Да-а, моя глупышка… Видя, что отцу нынче было плохо, решила, что сама справиться с вашим поручением… Вот же дуреха! Ну ничего, вот найду ее — она у меня за все получит, — с этими словами Палач принялся складывать свой «рабочий инструмент» в большую черную сумку, которую стащил с деревянного стола, что стоял в центре шатра.

— Вы… И ее… — проглотил ком в горле Цикаль.

— Нет, это все для вас! Еще никому не удавалось уйти от меня живым, так и знайте! — скривил жестокую усмешку Палач, чем заставил Цикаля съежиться и остолбенеть.

— Д-д-д-для ме-ня?! — жалобно пропищал Мурза, окончательно теряя почву под ногами.

— Ну в смысле, для вашего приговоренного! Я сию же минуту отправляюсь в погоню. И будьте уверены, я так отхожу это непослушное создание по мягкому месту, что в жизни не забудет, — повязал плотный кожаный ремень Палач себе на пояс.

— Ко-к-к-о-го?! Ара-ра-ра-ра-да?! — совсем запутался Цикаль, пытаясь уловить ход мыслей Палача.

— Так его имя, Арад?! Хорошо я запомню! — выпрямился во всей свой могучий рост песчаный мышь, а вот Цикаль наоборот, как-то поубавился как в росте, так и в амбициях.

— Она у меня на всю жизнь запомнить этот урок, — взвалил большой мешок себе на спину Палач и направился к выходу.

— Ну бывайте Мурза! Как закончу с ними, обязательно приду к вам, — бросил он напоследок и вышел из палатки.

Последние слова Палача, прозвучавшие скорее, как угроза, чем утешение, заставили Цикаля дара речи лишиться, и он обреченно сполз по стенке шатра на песок.

— Во-во-во-зра-ще-ния?! — еле выдавил он из себя, а перед глазами так и всплывали ужасные сцены стеганья Арада по мягкому месту, а затем возвращение Палача и его дочки за ним — Великим Мурзой.

Отчего у него окончательно все перед глазами поплыло, и он рухнул на землю без сознания…


— Отлично! Ну и где же этот негодяй Корнут? Уж я на нем душу отведу, — радостно зарычал капитан Арад, оказавшись на своем корабле, после получасового марш-броска на юг от Ишпы, в сторону впадения реки Сира в Море Вольных.

— Мы-ы-ы, — протянул тут Кнур, отводя взгляд в сторону Анума.

— Ну-у-у, — протянул Анум, поглядев на Зеба.

— Видите-ли, — почесал затылок Зеб, поглядывая на Кнура.

— Да хватит тут переглядываться, как жеманницы какие-нибудь! — повысил голос Арад, снимая с плеч молодого паренька, что «сдох» на полпути сюда, и ему ничего не оставалось, как вернуться за ним и нести остатки пути на себе.

— Постойте! Только не говорите, что вы… — заорал в голос Арад, чем потревожил потерявшую сознание песчаную мышку, которая покоилась на плечах Кнура.

— А?! Что, где я?! — прошептала она, находясь в полубреду от хватившего ее солнечного удара.

— Да опусти ты ее на палубу, — кинулся к нему Арад, и сам помог устроить ее в тенечке под мачтой.

Сюда же он стащил с себя и паренька, который с высунутым языком был не в лучшем состоянии.

— Но капитан, он…

— Вы дураки! — зашипел в полголоса Арад, обернувшись к своим матросам. — Вы упустили такого мерзавца, как Корнут и все ради чего?!

— Вас капитан, — еле слышно виновато ответил боцман Анум.

— Меня?! Да вы что совсем ума лишились?! Вы же прекрасно слышали, что поручил ему Цикаль… Неужели вы променяли судьбу невинных детей на жизнь того, кто никого не любит и ни о ком не заботиться?! — рычал Арад, но услышав позади себя стоны, сорвал флягу с водой с пояса Кнура и опустившись на колени перед детьми, протянул ее им.

— Вот так, пей неспеша, — помог он утолить нестерпимую жажду вначале девушке, затем парню.

— Да я за всю жизнь не сделал ни одного доброго дела, — продолжал отчитывать своих товарищей Арад, пока те молча склонив головы, слушали и внимали его словам, прекрасно и без них все видя, какой он «злодей».

— Да я же крыса — жестокая, ненасытное существо, всеми гонимое и любящее только самого себя, — горячо шипел Арад, заслонив собой детей своей тенью от солнца, что поднялось в зенит.

— Па-па, — тихо прошептала девушка, приходя в себя.

— Ну-ну, не беспокойся, твой папа… — снова присел возле детей Арад.

— Он придет, обязательно придет за мной, — были последними словами, произнесенными девушкой, и она, потеряв сознание, упала головой, сидевшему к ней боком, парню на плечо.

— А-а-а! — очнулся паренек и голова девушки упала ему на колени.

— Вы… Вы… живы?! О как я рад, что эти похитители не сделали вам больно, — пробубнил Фес еще не конца придя в себя.

Его слова заставили Арада улыбнуться и смягчить свое сердце.

— Слышали, ребята, надо сказать вам спасибо, — усмехнулся капитан, повернув голову и одарив каждого из друзей благодарным взглядом.

— Да я жив и почти здоров, — потрепал он Феса за ухо.

— А вот тебе не поздоровиться, когда ее отец — сам Палач Бессарийский, прознает про вас, — усмехнулся капитан, поднимаясь на ноги.

— А-а-а-а?! Что?! — тут же поспешил поднять девушку со своих колен парень, жутко покраснев и перепугавшись не на шутку.

— Вы сказали Палач?! — прохрипел он.

— Вот именно. Все ее слышали ребята?! Снимаемся с якоря, похоже нам на хвост сел сам Великий Следопыт и Палач в одном лице.

— Постойте, но… — протянул Фес к нему руку, но голова девушки была слишком «тяжелой» и снова рухнула ему на плечо.

— Так точно капитан, — кинулся к штурвалу Зеб.

— Отдать концы, — принялся отшвартовывать судно с прикола Анум.

— Капитан, куда держать курс, в Аршию? — спросил Зеб.

— Нет, — сказал, как отрезал Арад. — Плывем в Бессарию, похоже, мои ребята снова вляпались в очередные неприятности.

— А с ними что?! — указал Кнур на детей.

— В трюм их, и накорми как придут в себя, а то совсем перегрелись, — улыбнулся Арад, при виде нелепых попыток Феса отцепить от себя девушку и заставить ее не падать.

— Отлично, — воскликнул тут Кнур. — Паренек пойдет на суп, а девчонку, как приготовить?! — подошел к ним крыс и схватив обоих под мышку, направился с ними в трюм.

— Думаю, у девчонки мясо по нежнее будет, поэтому приготовь из нее рагу, — скривил улыбку Анум.

— Отлично, заказ принят: «Солдатский Суп и Рагу из Палача» — быстро исчез в трюме Кнур, под глухие стоны Феса, который силился вырваться из лап крыса.

— Капитан, можно поинтересоваться, почему мы… — тихо спросил Анум, подойдя ближе, как только корабль двинулся с места.

— У Корнута было достаточно времени дабы совершить задуманное… Боюсь единственное, что нам остается, это уповать на милость небес… Будем надеяться, он не причинит вреда детям. Тем более, так же, как и вы не оставили в беде своего капитана, я не могу бросить своих матросов, — похлопал он по плечу Анума и последовал к штурвалу.

— Так что, Анум, ставь все паруса, Зеб готовься к долгой ночи, мы плывем в Бессарию! Я сердцем чувствую Марку и Афину нужна наша помочь…

Глава 3
«Головолюбие и Буйные Гости»

Но Арад даже в самых кошмарных сновидениях и представить не смел, насколько его слова окажутся правдивыми и в какую именно неприятность вляпались братья-мышата.

Посреди городской площади небольшого поселения высоко в горах воцарилось полное молчание. Еще с минуту назад здесь, в чужом для Гостей городе, царил Праздник, кружились в танце причудливо разодетые миловидной внешности мышки, бегали дети, слышен был повсюду их звонкий беззаботный смех. Всюду, куда хватало взгляда царил Мир и Гармония.

Но теперь все стихло и на замену разношерстной праздной толпе пришли высокие, статные ребята с оружием наперевес. Все, как один, они окружили возмутителей спокойствия в плотное кольцо, отсекая толпу. Приставив на непрошенных Гостей острия своих пик, они застыли в этой позе, без видимых признаков жизни.

— И как же все так вышло?! — не скрывая озорной улыбки прошептал Афин, закатывая глазки к небу и припоминая те события, что предшествовали их прибытию сюда.

Воспоминания Друзей:

— Смотрите, что это?! — воскликнул первым забежавшим на самую верхнюю площадку бесконечных ступеней Афин, приметив в еринах тридцати вниз по склону необычное строение, больше походившее на гигантский дверной проем без стен и самой двери.

Оно состояло из двух массивных четырехугольных в плане колон, сплошь исписанных непонятными узорами, и одной поперечной «балки», покоящейся на их «плечах». С виду их можно было принять за остатки некогда могучих Врат в столицу Асмахамской империи. Но сказать точно, что именно представляло из себя это строение без более тщательного осмотра достопримечательности было крайне затруднительно.

— Надеюсь там Айжан! Вы даже не представляете, как мне хочется намять ему бока за то, что вот так бросил нас, — тяжело дыша волоча на своей спине Посла, прорычала Шамсия, с ног до головы обливаясь потом.

— У тебя еще хватает сил, чтобы злиться, а я — все, выдохлась! — высунув язык показалась у нее за спиной Сарвила, которую почти несли на себе с одной стороны Марк, а с другой Нали.

— Как здесь красиво-о-о! — воскликнула в голос маленькая девочка Леячка, которая вместе с Данисом подстраховывали чуть хромающую Лиму.

— Иногда я просто завидую детской непосредственности, — проскрипел Марк, и не нашел ничего лучшего как последовать примеру своей «ненаглядной», которая, воспользовавшись передыхом облокотилась об первый попавшийся валун.

— Ой да ладно вам друзья, мы ведь наконец достигли… — начал Афин восторгаться видами пейзажа, открывающегося отсюда с высоты холма на долину, что простиралась внизу, но тут перебил сам себя. — А-а-а! Это же Айжан! — воскликнул он вдруг ни с того ни с сего, чем немало переполошил всех друзей.

— Где он?! Дайте его сюда, уж я ему все ребра пересчитаю! — сжала кулаки Шамсия, приготовившись к излюбленной потехе.

— Да вот же он! — подошел чуть ближе к тому месту, где развалились на камне Марк с Сарвилой.

— Где?! — в упор ничего не замечала девушка, и чтобы ей ничего не мешало «повесила» Посла на камень «сушится» на солнышке.

— Ты смотришь на него! — развернул ее лицом к камню Афин, на который к тому времени уже облокотились кто чем Данис, Лима, а Леячка и вовсе забралась с ножками на столь удобный для отдыха валун.

— Афин снова твои шуточки! Вот я тебя сейчас, — засучивая рукава стала надвигаться на мышонка разгоряченная девушка, решив отыграться на нем.

— Постой Шамсия, остынь! — попятился от нее задним ходом Афин.

— Друзья мои! — выпрыгнул тут из неоткуда сам виновник торжества — Айжан, чем и спас Афина от неминуемой расправы.

— А-а-а, это ты-ы-ы, друг мой, — высунув язык прошептал Данис, повиснув на камне как мокрая тряпка на ветру.

— А мы уж тебя заждались! — прорычала Шамсия поворачиваясь к парню, который как выпрыгнул из кустов, так и замер на месте.

— Да что вы… тут… делаете… с моей… — еле слышно проскрипел наследный принц, не веря своим глазам, с некой жалостью смотря на своих друзей, которые в упор не замечали его.

— Ты хотел сказать, Головой?! — подскочил к нему Афин, и аккуратно уместился мягким местом на валун.

— Голову?! — только сейчас перевела взгляд Шамсия с Айжана на место отдыха всех друзей. — Так значит…

Осекшись на полуслове, девушка, недолго думая кинулась к валуну и принялась его колотить ногами и руками, нанося удары куда попало.

— Ого, никогда не видел ее такой… Бешенной что-ли?! — еле слышно прошептал Марку Данис.

— Пусть лучше так, чем отводит душу на тебе, — отвечал мышонок.

— Эй-эй полегче, ведь это все-таки… моя…

— Голова?! — снова довел мысль принца до конца Афин.

— Получай! Получай! — все не успокаивалась Шамсия.

— Ну надо же, какое нереалистичное сходство с оригиналом, — подключился к общей потехе Афин и принялся заглядывать в отверстия в валуне, которые были ничем иным как ноздрями Великого Наследного Принца Асмахамской Империи. — Ого, а там все мхом поросло…

— Хватит ковыряться у меня… — еле держал себя в руках Айжан, чтобы не разразиться проклятиями по поводу такого неуважительного отношения к его «голове».

— Ой, он надломился, — озорно воскликнула Леячка, повиснув ручонками на одном из выступов, на который хотела взобраться, чтобы все рассмотреть с высоты валуна.

— Мое ухо… — проскрипел принц, схватившись себе за ухо.

— Интересно, а он вкусный?! Я жуть как проголодалась, — от нечего делать принялась лизать камень Сарвила.

— Не лижи ме…

— Тьфу, не вкусный!

— Не плюй на…

— Какой-то он шершавый… О, придумал, об него удобно спинку чесать, — принялся елозить спиной Марк по валуну.

— Не смей!

— Он… он… Весь такой, сырой и холодный, — чуть привстали с камня Нали и Лима, потирая ножки и спину, отчего у Айжана краска на лице выступила.

— Не тритесь об меня, — еще тише проскрипел он и не в силах более терпеть издевательств над своей «головой», отвернулся.

Но лишь на секунду, ибо Афин не нашел ничего лучше, как усесться прямо на самый нос изваянию, чем окончательно добил принца. Всплеснув к небесам руками, он рухнул без сознания на землю.

— Ну все-е-е, кажись мы окончательно ущемили его головолюбие, — усмехнулся Афин, никак не ожидая такой быстрой «расправы» над другом…

Конец Воспоминаний


— Это все по вашей вине! — прошипел откуда-то с земли Айжан, держась за глаз.

— Ой да ладно тебе, неужели все злишься за Голову?!

— Да! И не только за нее… — прошипел парень, припомнив момент своего пробуждения уже в городе.

Очередные воспоминания друзей:

— А-а?! Что?! Где я?! — закашлялся принц, оказавшись в довольно непонятной позе, чуть ли скрученный пополам, да еще и чувствуя на своей спине непомерный груз.

— Эй-эй-эй там! Подставка для стола, будешь ерзать получишь в глаз! — утерла ему нос Шамсия которая, как и все друзья мило устроилась за таким подобием обеденного стола, находясь в гостях у девушки, которая и провела тайком их сюда на окраину поселения Акаптха, воспользовавшись тем, что все жители собрались сейчас на центральной площади.

— Скажи спасибо своей подруги — она спасла тебя от кары куда страшнее чем это!

— Точно, точно Айжан, когда ты отрубился, Шамсия так и порывалась скинуть тебя как мячик вниз по ступеням Дороги в обитель… Как ты там ее называл?! — донесся до слуха принца задорный голосок Афина, который с нетерпением ожидал угощений от гостеприимной хозяюшки — матери девушки, которая копошилась в соседней комнате, пока друзья быстро соорудили себе подобие стола, чтобы наконец утолить голод и жажду.

— Да за кого вы меня принимаете?! — очнулся от забытия Айжан и как поднимется во весь рост.

— Как за кого?! За столик само собой… — тихо отвечал Данис, который и рад бы воспротивится большинству, но не смел пойти против Шамсии.

— Ну во-о-от, Айжан! Мы так аккуратно тебя скрутили, а ты взял и все испортил, — раздосадовано тяжело вздохнул Афин, чувствуя, что обед вот-вот сорвется.

— Я Наследный Принц Асмахамской Империи и прощу выказать ко мне должное уважение! — задрал нос Айжан, когда за шум из соседней комнаты сюда вошла очень стройная и привлекательная женщина средних лет.

— Хозяюшка, какая же вы умница, — вытянулся тут в струнку Данис, решив помочь мышке донести горшки с едой, которая благоухала на всю комнату и вызывала слюни у Афина и Сарвилы.

— А ну сидеть! Я сама, — силой усадила его на место Шамсия, и подскочила к ней.

— Шамсия только не… — не договорил Афин, как девушка, не сумев как следует ухватиться за горячие глиняные горшки перчатками, что протянула ей женщина, навернулась на по-прежнему спящей без задних ног После, и покосилась на бок.

— Не-е-е-т! — закричал тут в голос Марк, когда горячий суп готов был накрыть с головой Сарвилу, так невовремя подавшуюся вперед.

Не дожидаясь пока на неё польется «сытный дождь», он схватил Айжана и подставил его спину кипятку.

— А-а-а-а-а! — огласил тишину небольшого домика истошный крик принца, который стал живым щитом от столь неожиданно напасти.

— Ты не обжёгся?! — крайне заботливо прошептала Сарвила.

— Я… Я в порядке, — раскис Айжан от предчувствия, что сейчас его начнут жалеть и холить.

Но обернувшись у него челюсть отвалилась, так как Сарвила осыпала всей благодарностью не его, а Марка.

— Ах мой герой, Ты спас меня! Позволь же мне тебя отблагодарить! — так и норовила обнять мышонка неугомонная девушка, пока тот всеми силами силился вырваться от нее.

— А ну оставь Бывшего Мурзу в покое, он нам еще должен, — кинулись ему на «выручку» Нали и Лима, но спотыкнувшись на После, «валявшемся без присмотра» под ногами, лишь усугубили положение Марка.

— Здесь ну хоть кому-нибудь, на меня не наплевать?! — взмолился Айжан, упав на колени, через которого Шамсия стала тянуться своими «загребущими» ручонками к Данису.

Парень к тому времени, воспользовавшись всеобщей неразберихой, принялся кланяться в ножки хозяюшке и целовать ей ручки, со словами полными извинений за предоставленные неудобства.

— А можно потише, здесь мыши спят! — широко зевая, раздался посреди шума и гама, поднятого в доме, тоненький голосок Самии, продирающей глазки…

Конец воспоминаний

— Вы… Вы… Опозорили меня перед матерью Тэкита! — прохрипел крайне недовольно Айжан.

— Ага, вот значит, как зовут невесту! — воскликнул Афин.

— Мда-а-а, если честно ты нас удивил Айжан… Ведь я всегда думала, что жизнь царственных особ беззаботна, а ты взял и расплакался как дитя, — молвила, не подумав Сарвила, чем еще больше заставила парня уйти в себя.

— Да ну вас, — лишь пробубнил он.

— Да ладно тебе, не держи на нас зла, — снова взял слово Афин. — Ведь, как только в дом вбежала твоя невеста и рассказала, что находчивая сестра распространяет по городу слушок, что ты «отбросил хвост», мы все как один решили во чтобы то ни стало помочь тебе вернуться к жизни, как можно более ярко и громко.

— И вас получилось, — прошипел в их сторону наследный принц, оказавшись сам не рад, что попросил у них помощи.

— Кто-то у нас тут еще губки дует?! — чуть надавила всем своим весом Шамсия на Айжана.

Как и его друг Данис, принц оказался у нее за место подушек. Не скрывая своего превосходства, девушка сидела на распростертых на земле лицом вниз обоих парнях, угрожающе играя кулачками и метая в них молнии из глаз.

— Прости Айжан, мы… По правде не желали, чтобы все так вышло, — развел руками Марк, искоса поглядывая на свою «любимую», которая также пребывала на пике своего «победоносного шествия по головам».

— Просто все пошло немного не так как задумывалось… — почесал затылок Афин.

— А кто в этом виноват?!

— Ой, да ладно вам, все шло хорошо… Если бы Марк лучше вошел в роль, все прошло бы без сучка, без задоринки, — ответил задорно мышонок, еле шевеля губами, не смея повернуть голову к стоящему рядышком брату.

— Афи-и-и-н! — стиснув зубы прорычал мышонок.

— Не понимаю, о чем вы?! — послышался озорной голосок Сарвилы, которая держала чьи-то волосы в руках, тыкая ее хозяйку в песок носом.

— Ох и везунчик же ты, Марк, — подметил Афин, когда Сарвила, закатив глазки захихикала, погружаясь в воспоминания.

И снова воспоминания друзей:

— Постойте, постойте, что вы делаете?! Отпустите, — силился вырваться из крепких дружеских объятий Марк, когда по общему сговору его в который раз решили выдать за Принца дальних Земель.

— Прости друг, но ты же сам все слышал — Айжану требуется наша помощь, — указал Афин в сторону наследного Принца, который пребывал в депрессии.

Отвернувшись ото всех и уткнувшись носом в дальний угол дома, он втихомолку хныкал как ребенок, пока его заботливо всячески утешала прибежавшая после «разведки» девушка — дочь гостеприимной хозяюшки, который так и не удалось угостить их вкусностями. Раздосадованная женщина покинула эту комнату, и решила более не вмешиваться в столь странные обычаи Гостей, которых как не старалась не смогла понять. Хотя, как подметил Афин, улыбка в уголке ее рта говорила о том, что в душе она радовалась за дочь, к которой наконец пришли друзья «поиграть немножко».

— Но почему опять я?! У нас же и без меня есть настоящий Принц, — силился вырваться Марк из плотного кольца друзей, которые не церемонясь стали нацеплять на него все что попадалось им под руку.

— К сожалению брат мой, сейчас он не в лучшем состоянии духа, и просто не подойдет для намеченного торжества, — усмехнулся Афин.

Взглянув на Сарвину он отдал негласное разрешение как следует его приукрасить. Недолго думая, вооружившись тряпками и веревками, девушка кинулась в самую гущу друзей, дабы самолично довести своего пригожего до «блеска и шика».

Конец воспоминаний

— Ну не ценишь ты помощи окружающих, — чуть не поперхнулся от смеха Афин, вспомнив наряд брата, когда все приготовления были завершены.

— Да за такую помощь, казнить мало, — прошипел Айжан.

— Ведь только благодаря моему здравому рассудку, мы придумали такой чудесный план… — продолжи сам себя хвалить Афин не обратив внимание на бурчание принца.

— Какой-какой?! — переспросила Шамсия, сжимая кулачки.

— Мой план был просто бесподобен… — задумался мышонок.

— Чтоб вас… Мерзавцы! Негодяи! Подлецы! — зашипела надрывно девушка, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Воспользовавшись мечтательностью Сарвилы, она смогла оторвать голову от земли и теперь рыла землю руками стараясь дотянутся до так ненавистной ей победительнице.

— Нет ну что за подлая у тебя сестрица, Айжан?! Набрехать всем, что ты погиб при обвале в горах… — как-то резко поменял тему разговора мышонок.

— Поверьте, сам был в шоке…

— Да чтобы у твоей «любящей» сестры, как ты выразился «язык отсох», такие сплетни распускать…

— Брат, ты вправду так сказал?! — жалобно проскрипела девушка.

— На счет «любящей» или чтоб «язык отсох»?! — переспросил Айжан.

— А ну лежать мерзавка! — пригрозила ей Сарвила и вновь пригвоздила сестру Айжана к земле, победоносно восседая на ней.

— Ах, ты! — прорычала та, не смея подняться.

— А вы, как я посмотрю, сдружились?! — усмехнулся Айжан, у которого на душе понемногу отлегло от воспоминаний своего «воскрешения» прямо посреди городской площади.

— Еще бы! — взял слово Афин. — Марк, а ты помнишь, что выдала тут Сарвила, после того как мы, водрузив новоиспеченного Заморского Принца на подобие носилок, которые наспех соорудили из доски, что пару минут назад покоилась на спине Айжана, с гордо поднятой головой вышли на городские улицы?!

— Я стараюсь забыть все, что случилось с того момента, как вы, послушав тебя, Афин, принялись наряжать меня во все, что подвернется под руку, — бурчал Марк.

— Ну, ты же должен был сыграть Заморского принца, и просто обязан выглядеть ярко, броско и…

— Чрезмерно глупо! — прошипел Марк, чуть разведя руками, как бы призывая его взглянуть на свой нелепый наряд, состоявший из повязанных наспех на все тело, кроме рук, лоскутов плотной ткани с ярким узором на подобие вышитого ковра с обвязанной в несколько слоев какой-то изорванной тряпкой. И все это дополняли перебинтованные невесть чем ноги.

— Ой, ну не придирайся. Мать той девушки была так добра, а ты неблагодарный, даже спасибо не сказал.

— Да как я мог! Вы мне весь рот перемотали… Я развязался лишь, когда меня водрузили на подобие носилок и поволокли сюда на площадь…

— Да-а, до сих пор помню, как все расступались перед твоим Величием… — улыбался широкой улыбкой Афин.

— Да они просто шарахались от меня, только завидев невесть кого, замотанного в ковер, на носилках, да еще с такой Свитой…

— А что Вас не устраивает, ваше Музряшество?

— Да ты себя в зеркале видел?! Повязал своей повязкой не тот глаз, сияя синяком, да еще этот меч…

— Ятаган, — поправил его неугомонный мышонок.

— Ты размахивал им как безумный, крича всю дорогу: «Дорогу Великому Мурзе», как какой-то Завоевать!

— Как Ваш Генерал, я должен всегда быть начеку.

— Ага, «генерал»! Когда ты так заявил той крикунье на площади, что распространяла весть о кончине Айжана, она тебе в лицо посмеялась.

— Ну что ж, не уважающих власть нужно карать…

— «Покарал» тут один такой! Попытавшись вынуть меч из ножен, ты ударил рукояткой Даниса в бок, тот покосился, носилки со мной рухнули, и я покатился к ногам крикуньи.

— «А это что за колобок»?! — в голос воскликнул Афин, вспомнив первые слова, что пришли на ум девушке.

— Да-а, первое впечатление было крайне важным, а вы оба умудрились все испортить, — послышался голос Нали, которая также припомнила все что только что произошло.

Как и ее сестра обе девушки все это время не отходили от Марка, грозясь погубить его своими короткими клинками, что держали наготове.

— Не беспокойтесь Мурза, мы не подпустим их к вам! И при первой же возможности добьем вас первыми, — вторила ей Лима, кротко улыбаясь, повторяя слова, произнесенные с минуту назад.

— Вот спасибо! Теперь мне точно больше не о чем беспокоиться, — проглотил ком в горле Марк, во второй раз услыхав «успокаивающие» слова сестричек.

— Да ладно тебе Марк… Вернемся к твоей ненаглядной, которая при всех…

— Не смей!

— Такое заявила…

— Афин, прошу, я же сейчас сквозь землю провалюсь! — пропищал жалобно мышонок, но его друга было не остановить.

— Не провалился тогда, не провалишься и сейчас, — усмехнулся Афин и громко и четко огласил слова Сарвилы.


«Кинувшись на защиту Марка, который оказался чуть не придавлен ножкой сестрицы Айжана, Сарвила выпалила:

— Да как ты смеешь грубить моему будущему ненаглядному мужу, подарившему мне дочку?! И благодаря кому, покинув город Ишпу простой воровкой, я стала матерью с титулом Посла. Правда, доченька?!

— Правда, мамочка! — кинулась ее обнимать маленькая босоногая девочка.

— Ой-е-е-е! — втянул голову в плечи Марк».


Как и в прошлый раз, он захотел скрыться с глаз долой, но если в тот раз ему не позволил это сделать друг, вцепившийся в плечи, то сейчас — острие пики одного из окруживших их мышей.

— Никогда не забуду выражения лица моей сестры, — усмехнулся Айжан. — Глаза на выкате, волосы стали дыбом, уши так и скрутились в трубочку, а челюсть и вовсе отвалилась. А сама она попятилась назад, еле держась на ногах.

— А ее слова: «Так вы уже…». В конец заставили меня взорваться, — тихо расхихикался Афин, вспоминая те чудные мгновения. — А то, что было после, заслуживает отдельного упоминания, брат мой. Ты помнишь?

— Да как тут забыть?! Ты вцепился мне в горло и со словами: «Смотри, смотри, девчонки дерутся. И все из-за тебя!», принялся дико трясти меня, — хрипел Марк, жутко краснея, припоминая, как сестра Айжана не выдержав всего услышанного набросилась на «Мать-Героиню».

— Еще бы — такое зрелище ты просто не мог пропустить!

— Скажу честно, сестра, мы с Данисом первые секунд десять болели за тебя, но когда ты стала рвать на сопернице одежду, мы…

— Что, вы?! — послышался сухой упрек Шамсии, и у обоих парней языки отсохли, как и в тот раз, когда именно она своими «весомыми аргументами» в виде оплеух и пинков, вернула им трезвость рассудка.

— Ха, эта врунья вздумала кусаться, но я ей быстро показала, где рыбы парят! — восхищенно подхватила Сарвила.

— Ты хотела сказать — плавают?! — поправил ее Афин, сквозь смех.

— Я вам еще покажу! Вот придет мой папенька, он вас всех покарает, — зарычала поверженная на землю девушка, проигравшая совсем недавно «битву не на жизнь, а на смерть».

Ну тут их милые воспоминания были прерваны появлением здешнего правителя, который в сопровождении Советника Пира и молодой мышки, которая кинулась за помощью, когда все началось, приблизился к окруженным в кольцо Гостям.

— Похоже, вся Семья в сборе… — обвел всех пристальным взглядом хозяин рассудительного голоса. — И раз вам так не терпится узнать кто кого, предлагаю перенести спор в более подходящее для этого место. И вас, Дорогие Гости я также приглашаю к участию, — вынес свой «приговор» рослый мышь в летах, представ перед всеми, когда солдаты с пиками расступились.

— Отлично Марк, ты готов?! — кинулся к нему Афин и выдвинул вперед.

— Что?! Я?! — только и успел вымолвить паренек, как к нему в упор подошел темно-каштанового с красным отливом мышь, и впил в него испытывающий взгляд.

— Пир, это и есть тот самый паренек, о котором ты рассказывал? — подозвал к себе Советника Правитель.

— Да Пилар Банис, истина так, — показался из-за его спины Советник Пир.

— Тогда будем знакомы — я Пилар, правитель поселения Акаптха, основанного на руинах прежней столицы наших предков, — отчеканил мышь и притянул руку Марку.

— Ма-Ма-Марк, — с некой дрожью ответил паренек и пожал руку здоровяку в ответ, никак не ожидая столь непринужденного приветствия от мыша его положения.

— А это и есть его друзья? — остановил Пилар свой беглый взгляд на сестренках.

— Сделаете ему больно, и мы… — прорычала Нали.

— Мы убьем его! — выдавила из себя смущенная донельзя Лима, прячась за спиной старшей сестренки.

— Какая преданность, хвалю, — улыбнулся уголком рта Пилар, и найдя взглядом сына, обратился к нему.

— Ну, наконец-то сын, ты обрел спутников достойных твоего будущего титула…

— Ну вот, опять началось, — закатил глаза Айжан.

— Идем же сын, расскажешь все поподробнее, — жестом руки пригласил он его к себе.

— Ну, я пошел, — повесил нос паренек, понимая, что теперь так просто ему не уйти от наказания.

— Папенька, а я?! — проскрипела девушка, с которой потихоньку слезла сидевшая на ней Сарвила.

— Твое наказание мы обсудим после… А пока беги в стойло и приготовь три Архиширы к предстоящим Гонкам.

— Три?! — вырвалось из уст сына.

— Гонкам?! — крайне недоумевающе протянул Марк, которого снова стали окружать Нали, Лима, Сарвила и Леячка.

— Конечно, а ты думал увильнуть от ответа?! — сжал сыну плечо с силой отец, отчего стал слышен хруст косточек предплечья.

— Да построптивее там подыщи, чтобы Гости не заскучали, — бросил напоследок Пилар своей дочери.

— Слушаюсь папенька, все сделаю в лучшем виде, — хитро усмехнулась девушка, бросив недобрый взгляд в сторону Марка.

— Ох и не нравиться она мне, — прошептала ей вслед Сарвила.

— Сестра, может стоит его убить, чтобы другой не достался?! — принялись перешептываться Нали и Лима.

— Дельная мысль сестра, но надо сделать это крайне быстро, пока мы… — не договорила Нали, как их «милую беседу» перебил сам виновник торжества.

— Может, будете обсуждать, когда и как меня лучше убить, не перед самым моим носом?! — рассердился Марк.

Растолкав их, паренек пошел следом за правителем и его Свитой.

— Что это с ним?!

— Он обиделся? — предположили Нали и Лима.

— Нет, что вы — он просто в восторге, что его друзья спят и видят, как бы свести его со свету, — крайне саркастически подметил Афин.

— Правда?! Фуф, а мы уж подумали, что чем-то обидели его, — пожали плечами сестры и направились следом за всеми.

— Они, это… Так шутят? — подошел к нему Данис.

— Если бы, — покрутил у виска пальцем Афин.

— Может мне его приголубить и развеять грусть моего будущего богатого мужа, — вмешалась в их беседу Сарвила.

— Вот только тебя ему сейчас не хватает, — шепнул себе под нос Афин.

— Ой, правда?! — чуть не кинулась за Марком девушка, но мышонок вовремя ее остановил:

— Ты, что забыла?! Мы же сказали, он не Мурза и не имеет богатств и титулов.

— Ну, до Бессарии путь не близкий… Кто знает, чем закончатся эти Гонки? — улыбнулась хитро девушка и неспеша пошла вперед.

— Постой, о чем ты?! Сарвила, ты что-то не договариваешь?! — кинулся за ней Афин.

— Какие же они все… Дикие! — крайне раздосадовано подметила последующая за ними под охраной Самия.

Все это время девушка старалась держаться от буйных друзей на расстоянии и не вмешивалась во все, что только что произошло. Ведь все ее мысли и вздохи были сейчас обращены к тому, кто находился так далеко от нее.

Глава 4
«Город Узоров и
Корзинка с хвостиком»

— Папочка, здесь так красиво, — воспользовавшись минутным передыхом подскочила к Марку Леячка и попросилась ему на ручки.

Ну как тут отказать ребенку, когда он смотрит на тебя мило хлопая глазками, протягивая свои маленькие ручки?! Обидевшись на все и вся, не желая даже оборачиваться на плетущихся у его за спиной на порядочном расстоянии друзей, мышонок посадил девочку себе на ручки.

— И вправду, здесь все такие… Счастливые… — прошептал он еле слышно, озираясь по сторонам.

Первое что ему попалось на глаза были полные улыбок и счастья лица встречающих их жителей города Акаптхи. Это было удивительно, ведь в округи было не так много зелени. Она ограничивалась лишь невысокими кустами, да вьющимися растениями, которыми были сплошь покрыты стены домов. Рек или других источников воды также не было. Сюда по водостокам на крышах и резервуарах, которые он приметил еще в гостях у матери Тэкита, основным источником живительной влаги была дождевая вода.

Не в силах видеть счастья других, тяжело вздохнув мышонок опустил глаза себе под ноги. И только сейчас заметил, что в отличии от городов, в которых ему уже посчастливилось побывать, вся дорога по которой они сейчас следовали была вымешена камнем. За которой сюда по ее чистоте, очень хорошо следили. Каменная кладка была не только на центральной улице, по которой следовала «процессия» строго на восток. Подняв глаза и посмотрев по сторонам, Марк приметил, что улочки поменьше также были замощены. При этом сами они были не как в Вестии — тесные, темные и извилистые, а очень даже просторные. По-видимому, город имел очень строгую и продуманную планировку, что немало удивило мышонка, который некогда еще не встречался с подобной архитектурой.

Всюду куда хватало взгляда дома были квадратной планировки, одно или двухэтажные, в зависимости от количества жильцов проживающих в них. Как например, из одного особо большого дома, мимо которого они проходили на улицу, желая поглазеть на них, вышла семейная чита с пятью детишками.

При всей, казавшейся с первого взгляда однообразности планировки как домов, так и улочек, все в городе было сплошь расписано причудливыми узорами и орнаментами. Нижняя часть зданий, примерно до уровня колен — однотонными красками, в основном красно глиняного цвета. Затем шла белоснежная зона, которая заканчивалась у верхнего края окон и дверей. Здесь сплошь до самой крыши, находившейся у двухэтажных домов на ярус выше, все стены были искусно расписаны яркими сочными красками, зеленного, красного. охристого, желтого, голубых цветов. Среди множества узоров без труда можно узнать изображения растений и цветов, которых все друзья, завороженные небывалой красотой, никогда не видели.

Также всем бросилось в глаза то обстоятельство, что несмотря на множество домиков, что располагались довольно близко друг к другу, огороженные лишь небольшими прогалами, у них не было деревянных ставней и дверей. Их заменяли узорчатые ткани с бахромой на нижней кромке. Складывалось такое впечатление, что все жители города являлись одной большой Семьей, и такого явления как воровство здесь и вовсе не знали.

Венчали дома чуть покатые черепичные крыши из обожжённой красной глины, которая здесь являлась не только основным строительным материалом. Из нее также лепилась посуда, горшки, различные сосуды и емкости, как сбора воды, так и для хранения продуктов питания.

Постепенно привыкая к столь яркому убранству города Акаптха, Гости перевели все свое внимание на самих жителей и их одежды. Эти земли, в которых преобладали степи высокогорий, почти лишенные растительности, отличающиеся недостатком воды, постоянным зноем и сильными ветрами, были населены степными мышами. Они обладали стройностью и высоким ростом, правильными чертами лица, более длинными закругленными ушками и коротким носиком в отличии от обычных мышей. Их покрытые пушком средней длинны хвосты, имели заостренный кончик с небольшой кисточкой. Ступни, как и женщин, так и мужчин отличались миниатюрностью, отчего в целом складывалось впечатление, что все местные жители — являлись эталонами грации и красоты. Это конечно, ни могло не вскружить головы молодым мышатам, которые просто «пожирали» взглядами местных красавиц. Возвращали их с небес на землю «тактичные» удары в бока от Шамсии. Она охотно раздавала оплеухи Афину и Данису, которые так удачно попадались ей под горячую руку.

— Папочка?! — одернула Марка, сидевшая у него на ручках девочка, встретившись взглядом с которой мышонок улыбнулся.

— Не переживай, ты у меня самая красивая.

— Хочу такое же…

— Ну начинается… — закатил глаза горе-папаша, понимая, что его дитя растет быстрее, чем его возможности.

Несмотря на то, что Шамсии приходилось зорко за всеми наблюдать и не отпускать от себя Даниса, который так и «упорхал» из-под ее опеки, она не могла наглядеться на яркие, полные жизни «летящие» ткани, из которых собственноручно шили себе платья местные мышки. А их вышивка, которой они украшали горловину своих многослойных платьев, была просто сказкой. При этом каждое платье было не похоже на другое. Они отличались не только расцветками, количеством слоев, ажурной вышивкой кромок, длинной рукава, глубиной выреза, красочностью узоров, а также наличием так называемых волонам — пришивной полоски из легкой ткани или кружев в виде свободно лежащей волнистой поперечной складки. Они имели разные изгибы, наклоны, шаг волн и длину. Ими были украшены как кромки рукавов, так и низ платьев мышек. Отчего складывалось впечатление, что все здешние девушки парят в воздухе и каждое их движение — это игра ветерка с лепестками прекраснейших цветков.

Особенно колоритно смотрелись темные или почти черные платья с обилием волонам и красочной вышивкой. Девушки в таких платьях были заметными даже издалека и так и притягивали к себе внимание всех без исключения Гостей.

Не обошла вниманием Шамсия и мужские наряды асмахамцев. На всех мышах разных возрастов были одеты узкие черные или темно-коричневые брюки с широким поясом, белая рубаха, короткая накидка с длинными рукавами под цвет штанов и непременно яркий, в основном красный шейный платок.

Встречались здесь и светлые мужские одежды, но похоже светлые однотонные ткани были в Акаптхе редкостью, и таких нарядов было не так много. Накидка и рубахи также украшались мужской половиной населения вышивкой, но куда более строгой. Ее красочность, а также броскость узоров, говорили о пристрастии и эстетическом вкусе девушки, которая ее и вышивала парню как подарок. Отличительной чертой популярности парня у девушек было наличие вышивки на штанах, в виде ломпас — полос пришивной ткани по бокам. Цвета, для которых выбирались на контрасте.

Обувью мышам служили искусно плетенные сандалии из очень плотной ткани. Как у девушек, так и у парней они имели разную длину, форму подошвы и нередко украшались вышивкой. Головных уборов здешние мыши не носили. А их волосы, короткие чуть волнистые у мужчин и очень ухоженные длинные у девушек, искусно заплетенные в различных виды косы, заставили даже такую «модницу» как Сарвила, не на шутку призадуматься. Ей вдруг жутко захотелось научиться также ухаживать за своими. И она даже представила на мгновение себя в подобном наряде с уложенными волосами, в объятиях своего ненаглядного.

— Я конечно слышал, что узору вышивки у некоторых народов придается большое значение, и даже считается, что он способен оградить носящего одежду от влияния темных сил, — как-то загадочно прошептал Данис, как и Афин пребывая в полном экстазе от лицезрения красот города и его жителей. — Но никогда не представлял, что это так красиво…

— Просто не слов — одни эмоции, — глотал ком за комок в горле Афин, когда та или иная милая девушка обращала на него свой бархатистый взгляд.

— Лима смотри, смотри…

— Красотища какая! — шептались шедшие позади парней сестры Нали и Лима, которым особенно понравился обычай местных девушек вплетать себе в прекраснейшие густые и ухоженные волосы высушенные цветы и веточки, а также плетеные из сухой травы бутоны цветов.

И только Самии все здесь казалось чуждым, не заставляющем биться ее сердечко чаще. Напротив, красоты местных жителей и убранство города заставило вспомнить ее родное поселение кочевников в пустыне, которое было лишено всего того, чем власть наслаждались асмахамцы. Семя зависти, горечи обиды и жалости к самой себе, закралось в ее юное сердечко и готово было поглотить ее без остатка.

Видя ее грусть и чувствуя печать, одна маленькая девочка выбежала из толпы и с самой искренней невинной улыбкой потянулась к ней ручками. Не зная, как и ответить на такое, она присела на одно колено, после чего в награду за это получила от девочки прелестный плетенный из тонкой соломы цветочек. Который отлично вписался в ее чуть растрепанные волосы.

— Спасибо, — прошептала Самия и потянулась к девочке, но та, застеснявшись с озорным смехом, кинулась обратно в толпу.

Не успела Самия подняться на ноги, как примеру девочки последовали и другие дети, одаряя своим внимание остальных девушек. Не скрывая улыбки счастья от казавшегося таким привычным здесь жестом доброй воли Шамсия, Сарвила, Нали и Лима, до того изнуренные и замученные долгим переходом по горам, почувствовали, что силы возвращаются к ним.

— Ну вот видишь, и не надо было так печалиться, — подошла к Самии Сарвила, красуюсь перед ней свои подарком.

— Что?! Так ты заметила? — виновато опустила девушка глазки.

— Конечно, я все замечаю, — усмехнулась Сарвила.

— Ну прямо-таки все?! — усмехнулся Марк.

Впервые с того момента как они тронулись в путь, обернувшись на друзей он приметил на плече девушке репейник. Мило улыбаясь, Марк поймал на себе взгляды своих друзей, которым пришелся по нраву Город Узоров.

А тем временем, не сходя с его ручек Леячке вплетали в ее сухие волосы плетенный цветочек, чем немало смутили девочку, и она пуще прежнего прижалась к мышонку.

— Не понимаю, и почему Айжан предпочел сбежать из столько прекрасного места? — задал себе немой вопрос Данис, как и все оказавшись несказанно рад оказаться здесь и сейчас.


Не успели друзья опомнится от столь необычного зрелища и теплого приема, оказанного им местными жителями несмотря на то, что они совсем недавно устроили, как их шествие сквозь прекраснейший город Эйринии внезапно подошел к концу.

Совершенно позабыв про эскорт правителя во главе с Айжаном и его отцом, Гостей привели к массивному основанию некогда великого сооружения, которое хоть и было полуразрушенным, все же внушало некоторый трепет и восхищение мастерству зодчих прошлого. Это было квадратное в плане сооружение, в несколько ярусов подымающееся к небесам. К его верхушке, или вернее, того, что осталось, вела каменная лестница, при виде которой еще издалека, друзья загрустили.

— Только не говорите, что нам снова предстоит подъем по ступеням. Я этого не переживу, — буркнул себе под нос Афин.

— Не бойтесь. Эти несколько этажей Руин Величественного Храма Солнца — все что осталось от поистине прекраснейшего творения рук мышиных, некогда украшающего столицу Акаптху. Теперь они носят лишь административных характер и используется нами во время особых торжеств… Так что вход на них строго ограничен, — поспешил успокоить друзей Айжан.

— Я слышал, среди вас находится посол Тускании, — чуть обернулся на друзей Пилар Банис, разодетый в традиционный наряд асмахамцев, с одной лишь разницей, что она не имела вышивки.

— Да, это… — чуть не вышла вперед Самия, но Сарвила, наступив ей на ногу, вышла вперед.

— Да, я здесь.

— Вы не похожа на тусканцев?! — обвел он девушку с ног до головы испытывающим взглядом.

— Ну, знаете, как говорят: «Гонца плохих Вестей предают смерти». Вот они взяли Посла со стороны, — выкрутилась девушка подзывая к себе Самияра.

— А это мой помощник.

— Интересно будет послушать, какие же плохие Вести вы несли в Бессарию?! — подозвал он их, приглашая следовать наверх за собой.

— Да ничего особенного… Так… Объявление Войны…

— А-а-а?! — обернулся на нее Пилар, у которого чуть челюсть не отвалилась.

— Да не волнуйтесь, познав любовь и радость материнства, я передумала приносить столь нерадостную весть бессарийцам, — отмахнулась Сарвила и повернулась к Марку.

— Правда же мой горячо богатый Марк?! Ты мое солнце, ты моя любовь, за тобой хоть на край света, — стала посылать один за другим воздушные поцелуи ему, не переставая подниматься по ступеням наверх.

— Такой юный и уже отец?! — скривил крайне удивленное лицо правитель, покосившись на Марка.

— Не обращайте внимания, она «с приветом» — шепнув ему на ухо поспешил развеять его предположения Советник Пир — красновато-песчаного окраса высокий сухой крыс в летах.

Несмотря на свой возраст, он обладает очень проницательным, полным жизни взглядом и здравым рассудком. Его одежда немного отличалась от всех местной моды. По-видимому потому, что он был приверженцем традиций. На нем был одет довольно странный коричневого цвета плащ, треугольного кроя, сшитый из плотной мягкой на вид ткани. Он одевался через дырку в центре для головы и спадал до пояса. Его края были отделаны бахромой под цвет плаща. Руки вплоть до запястья покрывала легкая рубашка нежно зеленного цвета. Спереди она имела «язык» шириной с локоть, который спадал до колен и был расшит необычными причудливыми узорами, которые никто из друзей ни разу не видел. На ногах были одеты штаны из той же ткани что и плащ. На вид они казались довольно плотными, не характерными для столь жаркого климата. Возле колен они плотно утягивались несколькими слоями поясков.

На ногах красовались сшитые из более грубой ткани сапоги, на подобии мешков с дырками для пальцев. Они имели высокую подошву из какого темно-красного сорта дерева, довольно мягкого на изгиб и в то же время очень прочного, защищающего ступни его хозяина как от острых камней, так и горячего песка. Дополнял его необычный наряд резной посох, ссуженный книзу и более широкий сверху. Материалом ему служила древесина чисто черного цвета. Сверху его венчала резная сфера, от которой во все стороны отходили лучики, очень напоминавшая диск Солнца.

— А-а-а, — протянул с улыбкой Пилар и снова продолжил восхождение.

— А как же мы?! — протянул Афин, видя, что их явно не пригласили в королевскую ложу, и проход наверх огородили собой солдаты с пиками наперевес.

В отличии от обычных жителей эти бравые ребята отличались крепким телосложением, а также имели поверх рубахи, так называемое пончо — верхнюю одежду в форме большого прямоугольного куска однотонной плотной ткани с отверстием для головы посередине. Оно имело у кромок бахрому в виде спадающих узелков. В таких одеждах местным кустадэ, как называли здесь стражников и тех, кто следил за правопорядком в городе, были не холодно по ночам, когда им приходилось подолгу пребывать за пределами города. А также в них было очень удобно двигаться, так как они совершенно не стесняли движения. Вооружены мыши были пиками, имеющими стреловидную форму наконечника. Он крепился на деревянное древко, и так как в здешних краях дерево было в дефиците, подобное оружие передавалось от отца к сыну. Считалось, что потеря своего оружия было сродни с предательством Родины.

— А вам не кажется, что здесь стало как-то шумновато, — только сейчас приметил Марк, что пустующая до этого площадь около Храма Солнца куда они прибыли, стала быстро заполняться народом, приносящим с собой скамейки и шатры.

Казалось, весь Праздник, что царил в городке до этого на площади в центре города, переместился сюда — в восточную часть города, вблизи горной гряды.

Стекающийся сюда народ образовывал две шеренги зрительных мест. При этот образовавшийся на пустыре «коридор» тянулся в обе стороны и уходил за горизонт.

— Что-то мне это не нравится, — прошептал Марк.

— Да ладно тебе брат, посмотри, сколько зевак прибыло поглядеть на нас, — принялся махать руками Афин.

— Не на вас, а на предстоящее соревнование, — пояснил Айжан, также оставшись внизу не приглашенным на лучшие места, для особо почетных Гостей, что его немало огорчило.

— И что они вообще из себя представляют — эти Гонки?! — спросил Афин, косо поглядывая на группу кустадэ, что направлялись к ним.

— Правила очень просты: два наездника, одна Аршихира, кто придет первым, тот победил, — пояснил Айжан, от которого не отходила молодая мышка, которая выручила их.

Она казалась очень кроткой и не проронила ни слова с тех пор, как они направились от площади сюда.

— Как-то это слишком подозрительно «просто» прозвучало, — прошептал Марк, у которого от все нарастающего шума и гама толпы, голова пошла кругом.

— Ну, есть, конечно, некоторые нюансы… Но о них позже, — поправился Айжан.

— А пока, всех, кто не участвует в гонках, прошу удалиться на зрительные скамейки, — показал принц на места в первых рядах, уже приготовленные для Гостей, и на мышей, пришедших их туда сопроводить и охранять.

— Ну, удачи, — похлопали Марка по плечам Данис и Шамсия.

— Постойте, и вы вот так уйдете?!

— Не волнуйся Мурза, — прокричала ему Нали.

Вместе с сестрой их стали оттеснять от него мыши с пиками.

— Только прикажете и мы придем вам на выручку! И незамедлительно убьем вас! — мило помахала ему на прощание Лима.

— Ну да, конечно! Обязательно вас позову! — выкрикнул он им на прощание.

— Да ладно тебе брат, не вешай нос. Я вот с удовольствием составлю тебе компанию. Ведь я просто не могу пропустить такое приключение, и я… Еда-а-а! — оборвался на полуслове Афин, когда к ним направились три молоденькие девушки с плетенными корзинами на голове, в которых лежало по одной большой лепешке.

— Афин постой, это для… — только и успел протянуть ему вслед руку Айжан, но тот был уже возле корзины, что поставили на землю и в которую с разбегу Афин нырнул с головой.

— Айжан, а тебе кто составит компанию?! — спросил Марк, с улыбкой наблюдая за другом, который достав лепешку, размером с его голову, принялся жадно ее поглощать.

— Она, — указал он на девушку, которая не поднимала глаз и казалась молчаливее самой безмолвной ночи.

— Тэкита — лучшая наездница Архишир в Акаптхе. И пусть она крайне стеснительна с чужаками — в седле она виртуоз, — прошептал Марку на ухо последние слова Айжан.

— А она… она… Просто красавица, — сорвалось с уст вслух у Марка, приметившего красоту мышки — девушки, ростом ниже высокого Айжана на пару голов с ярко коричневой шерсткой и такими манящими карими глазами, что можно было утонуть в них.

Ее волосы, заплетенные в две косички, спадающие до уровня локтей, были сплошь украшены лентами разноцветных тканей. На ней было одето темное платье с цветочными узорами и вышивкой. Также ее наряд украшали воланы шедшие от линии талии вплоть до самых нижних кромок платья. Из-под которого показались ее маленькие ножки, заставившие Марка ахнуть.

— Эй, Марк, я все твоей жене расскажу, — одернул его Айжан.

— Что?! Да ни какая она мне… — запротестовал тут мышонок, но был перебит появлением Афина.

— Ребята, вы даже не представляете, какая же эта вкуснятина! Не знаю из чего эта лепешка — просто пальчики оближешь… — уже почти до конца уписывал лепешку Афин.

— Она из лучших сортов пшеницы, овса, ячменя, ржи и других злаков… И Афин — она предназначалась не тебе!

— Да ладно Айжан, не жадничай! Войди в положение, мы вот уже пару дней ничего не ели! Ты просто не представляешь, как мы голодны!

— Постой, не для него?! А для кого тогда?! — переполошился Марк, сердцем чувствуя подвох.

— А вот для них, — прервал их Айжан и развернул лицом в ту сторону, где под восторженные крики толпы, стали заводить огромных существ, доселе не виданных Марком и Афином.

Не успели друзья прикрыть рты от удивления, как группа мышей, что привела силой трех Архишир, быстро скинув с них намордники, и разрезав путы, которыми были связаны их задние лапы, поспешили удалиться. Перед этим пришпорив этих существ, погнав на их будущих наездников.

— Ну все, пора! — сорвался им навстречу Айжан.

— Чего пора?!

— Дуй за мной! — окрикнул он его.

Не понимая, что творится, Марк кинулся за ним. Быстро достигнув того места, куда были поставлены корзины с лепешками, Айжан первым схватил свою, и протянул перед собой на вытянутых руках.

— Да что здесь происходит?! — вопил вне себя от страха Марк, достигнув пустой корзины, видя, что прямо на них несется три озверелые зверюги, у которых земля под ногами дрожала.

— Это и есть Архиширы! О которых ты наверно уже слышал. Эти гигантские ящерицы в отличии от своих более мелких сородичей — Шир, мясо который считается в Бессарии деликатесом, используются кочевниками как средство передвижения в пустыне. Благодаря своей выносливости и скорости, они стали незаменимыми спутниками торговцев, чьи караваны пересекают пустыню исключительно верхом на этих существах. Но у нас их использую на работах в полях, ну и конечно в Гонках Архишир. Кстати, дабы заслужить их уважение, им обязательно нужно преподнести угощение, — опустился на колени Айжан, за которым спряталась Тэкита.

— Что?! Но у меня здесь пусто-о-о! — завопил Марк, упав перед пустой корзиной на колени.

— Скорми ей Афина, он все сожрал, — на полном серьезе произнес принц.

— Что?! — только и успел воскликнуть Марк, как обернувшись, увидел сверкающие пятки своего друга, который с криком:

— Ну, бывай брат! Я в тебя верю-ю-ю, — кинулся со всех ног в сторону зрителей.

Марк, чувствуя, что вот-вот станет закуской, не нашел ничего лучше, как самому залезть в корзину, перевернув ее верх дном.

— Я корзина, я просто корзина! Не обращайте на меня внимания, — причитая в полголоса, пополз он подальше.

— Марк стой! — хотел окрикнуть его Айжан, но тут же оказался окружен тремя Архиширами.

Остановившись, они принялись наворачивать круги вокруг него.

— Афин, ты что творишь?! — встретили его друзья, во главе с Шамсией, которая вцепилась ему в грудки. — Бросить своего брата, как ты мог?!

— Данис, Шамсия, да успокойтесь, все это — тактическая уловка…

— Трус ты эдакий!

— Я не трус, но я боюсь! Тем более смотрите — они сейчас слопают Айжана, авось и не приметят Марка.

При этих словах все друзья замерли, так как к Айжану направилась одна из Архишир — размером с небольшое суденышко, с длинным хвостом, острой мордой и широко поставленными лапами.

Принюхавшись, она с опаской подошла почти вплотную к парню, застывшему на месте. Он изо всех старался не шевелиться, хотя коленки так и дрожали.

В следующее мгновение, когда он почувствовал ее горячее дыхание у себя над головой, та, широко распахнув пасть, резким рывком поглотила подношение, вместе с обеими руками крыса, которые по локоть оказались у нее в пасти.

— А-а-а! — ахнули все друзья, дар речи потеряв при виде такой ужасающей картины.

— Айжан! — хотел было броситься ему на выручку Афин, но его, как и всех друзей, оттеснил обратно к зрителям, стройный ряд мышей в пончо.

— Да пустите вы, она его сейчас слопает заживо!

— Не положено, — коротко и крайне спокойно ответили мыши скрестив пики.

— Но… — оборвался на полуслове Афин, когда в следующую секунду Архишира, прикрыв глаза от удовольствия, аккуратно стала поднимать голову кверху, тем самым высвободив руки Айжана, которые оказались невредимы.

— Неплохо сработано братишка, — послышался тут звонкий голос молодой мышки, которая в сопровождении высокого юноши, гордо показалась из-за толпы.

Недолго думая, без капли страха и опаски, она смело двинулась к тому месту, где располагалась третья корзина. Ее черное как ночь платье, украшенное красной вышивкой, со множеством воланов и бахромой на рукавах, несмотря на то, что Сарвила изрядно поваляла в грязи совсем недавно, отлично подчеркивало худобу и стройность девушки. К этому времени она уже привела свои растрепанный волосы в порядок, связав их красной лентой в косу за спину.

— А это еще что за ходячая корзина?! — попался ей на глаза Марк, метавшийся из стороны в сторону, не видя куда ползти.

— У нас знаешь ли, игра в наперстки запрещена, — кивнула она своему помощнику, который быстро достиг корзины, схватил ее обеими руками и как подымет.

Но на удивление публики, никого на ее месте не оказалось.

— Как?! — удивилась девушка, и парень, заглянув в корзину, что держал над собой, увидев маленького мышонка, вцепившегося всеми руками и ногами в ее стенки, тем самым прилипнув ко дну.

— Вот же колобок! Ладно, брось ты этот «наперсток», пора заняться делом, — окликнула она парня, который отшвырнул корзину от себя.

Та покатилась по земле, а затем снова перевернулась вверх дном и пришла в движение.

— Я корзина, просто корзина, — без устали повторял Марк, не зная куда деться от страха.

— Да точно! Я просто маленькая одинокая корзинка, которой очень хочется домой, к другим корзинкам, — лепетал Марк, не заметив, что своими действиями привлек одну из Архишир.

Она отличалась серо-голубым окрасом кожи в полосочку, и ей явно стало любопытно, что же скрывается под корзиной.

— Ты, как всегда, брат, все делаешь по правилам. Но с этими пресмыкающимися тварями нужно по-другому. Они уважают силу, — швырнула девушка ногой корзину себе под ноги, взглядом подзывая к себе третью, самую крупную Архиширу, с гребнем на шее, цвета камня, с хищным выражением глаз и явно дерзким характером.

Айжан не стал с ней спорить, и уже поднявшись на ноги, поглаживая свою «избранницу» по носу, молча стал за всем наблюдать.

Тем временем Архишира, настигнув корзину с хвостиком, преградила ей дорогу.

— Ой, простите, — стукнулся Марк сходу в ее лапу, развернулся и пополз в другую сторону.

— Снова простите, — снова уперся он в лапу ящерицы, что явно игралась с ним, и раз за разом преграждала ему дорогу своей мощной лапой.

Наконец ей надоела эта забава и она оторвала ее от земли. Публика застыла, ожидая продолжения. И оно последовало — с глухим грохотом из корзины вывалился мышонок, упав лицом в песок.

— Я гусеница, я гусеница, — принялся ползти, куда глаза глядят Марк, боясь даже обернуться на того, чья тень полностью скрыла от него солнце.

Пару раз потрепав в пасти корзину, она явно пришлась Архишире не по вкусу. Ящерица выкинула ее, и повернув голову на бок, стала с любопытством наблюдать, как по земле ползет что-то отдаленно напоминавшее червяка.

— Марк, да что делаешь?! Вставай, — прошептал Айжан, когда тот стал ползти мимо них с Тэкитой.

— Я гусеница, просто гусеница, — не слыша и не видя ничего вокруг себя заело Марка.

— Ха, братец, тебе нужно брать пример с него! Так унижаться ради них, — язвила сестра Айжана, которая к тому времени так же заслужила «уважение» своей Архиширы.

— Марк, я… — чуть не кинулся на помощь мышонку Айжан.

— Стой где стоишь! По правилам, пока не закончится Испытание, мы не можем и с места сдвинуться. И уж тем более помогать другим — строжайше запрещено!

— Сестра! Мне все равно, — чуть не дернулся на помощь Марку наследный принц, но был схвачен со спины девушкой.

— Может тебе и все равно… Но своим очередным самовольным поступком ты расстроишь отца, — указала сестра рукой на то место, откуда с высоты с них не сводил глаз правитель Пилар Банис, восседая на деревянном стуле, заменяющем ему трон.

Позади него, вцепившись обеими руками в спинку стула стояла Сарвила. С замиранием сердце она наблюдала за столь необычным Испытанием, выпавшим на долю ее будущему богатому мужу.

— Ты… Ты… Подлая…

— А ты… Мелкий…

— Вредная…

— Надоедливый…

— Старшая сестра!

— Младший брат! — зарычали друг на друга брат и сестра, сверкая молниями из глаз.

— А я, гусеница, просто гусеница, — прополз между ними Марк в самый накал страстей, чем заставил обоих замереть на месте.

В следующее мгновение Архишире надоело наблюдать за странным поведением мышонка, и она сорвалась с места. Нагнав его, она распахнула пасть над ним, а затем также быстро сомкнула, поглотив почти весь его хвост.

— А-а-а, заживо пожирают! — во всю глотку дико завопил Марк, вскочив на ноги, и кинулся бежать куда глаза глядят.

Дико крича, размахивая руками, он даже и не приметил, что след в след за ним бежит Архишира, не выпуская его хвост из пасти.

— Афин, Нали, Лима, добейте меня, пока она меня полностью не сожрала, — вопил Марк, а те бы с удовольствием кинулись другу на выручку, но от страха приросли к месту.

А когда он с ящерицей на хвосте пронесся мило них на полном ходу, они и вовсе с ног попадали.

И только маленькая мышка, все это время наблюдавшая за всем с широко распахнутыми глазками, нашла в себе смелости и храбро юркнув между ног у стражи, кинулась со всех ног к Марку.

— Советник Пир, а ты ненароком не ошибся на счет юнца?! — чуть отвлекся Пилар от зрелища, что устроил для всех Марк.

— В этом нет сомнения, у него есть… — был прерван на полуслове Пир, криком снизу:

— Стой девочка, там опасно!

— Леячка! — закричала что было сил Сарвила, чем заставила Пилара подскочить на месте.

— Живо уберите ребенка с поля! — огласил свое решение Правитель и снова хотел занять свое место на троне, но того не оказалось под ним, и он рухнул мягким место на камень.

— Стойте! Это наша дочь! — отшвырнув от себя стул, который от страха пододвинула к себе, девушка кинулась к Пилару.

Не дав ему подняться, она схватила его за ворот и замерла, как и все. Так как в следующее мгновение, девочка остановилась, заслонив тем самым собой путь мчавшейся на нее Архишире.

— Леячка беги! Беги скорее отсюда! — завопил Марк, и тут же оказался оторван от земли.

Архишира резко затормозила, задрала голову и замерла с сомкнутой пастью, из которой торчал хвост мышонка, а сам он болтался в воздухе.

— Не тронь! Слышишь, не тронь ее! Хочешь, доешь меня, только не трогай мою до-о-о-чку! — взмолился мышонок.

Этот крик души был слышен везде и всюду, так как к тому времени публика с замиранием сердца замерла, вскочив со своих мест.

— Па-па, па-па, — окрикнул Марка детский голосок с земли.

Приоткрыв один глаз, Марк только сейчас увидел, как Леячка, подойдя к Архишире, гладила ее по лапе и мило улыбалась:

— А ты ей понравился! — проговорила спокойно девочка.

— Ка-ка-как… за-за-куска или де-де-серт?! — еле выдавил из себя мышонок и тут же был освобожден из пасти.

Рухнув на землю, к нему подскочила Леячка и обняла его вокруг шеи:

— Ты впервые назвал меня дочкой, я так рада!

— А-а-а-га! — покосился Марк на Архиширу, склонившей к нему голову.

Затем она также прильнула к нему щекой.

— А она?! — указал пальцем в сторону Архиширы Марк, боясь вздохнуть.

— Она тоже рада! — улыбаясь ответила мышка, гладя по носику ящерицу, под дикие крики и овации зрителей, которые никогда не видели подобного зрелища.

— Хм, тоже мне! — буркнула недовольно сестрица Айжана.

— Ой, да ладно тебе, признай — она молодец! — сорвался с места Айжан.

Как и все друзья, которым освободили дорогу, он побежал к Марку.

— Марк, друг, как ты?! Прости, я виноват! Я не знал, что делать! Проси чего угодно, я все сделаю, — кинулся к нему первым Афин, упав перед ним на колени.

— А можно мне обратно в корзинку?! — с улыбкой счастья, что остался не съеден пролепетал Марк и потерял сознание.

— Воды, скорее воды! — засуетились вокруг него друзья, не замечая, как на них всех, сжимая кулачки смотрит с некой завистью старшая сестра Айжана,

Глава 5 «Благородный алчный Рыцарь и Завистливая старшая Сестра»

— Капитан, как вы и просили ящики с припасами доставлены, — вошла в просторный зал группа солдат, неся на своим плечах два увесистых ящика.

— Отличная работа, поставьте здесь, я все лично проверю, — поднялся со стула благородный, статный, светловолосый кремового цвета молодой рыцарь в кирасе с гербом в виде цветка репейника, выгравированном на ней.

— Мес, — молвил он своему немолодому помощнику среднего возраста, невысокому мышу темно серого окраса с голубым отливом, который, как только зал опустел, кинулся к ящикам и постучал по ним три раза.

После боковая стенка «посылочек» была выбита изнутри, и оттуда вывалились двое мышей, все помятые и взъерошенные.

— Добро пожаловать, старые знакомые, — подошел ближе Рыцарь.

— Добро, добро, — отмахнулся старший из Гостей, помогая подняться своему приятелю.

Оба были одеты в широкие матросские штаны, рубаху и камзол пиратского пошива.

— Вижу способ доставки пришелся вам по душе, — улыбнулся уголком рта Рыцарь.

— Да какое там! Нас словно залежалый товар не один раз переворачивали с ног на голову! Если честно, в следующий раз вы хоть пометьте, где там у коробок верх, а где низ. Ну, или стрелочку нарисуйте, а лучше еще надпись: «Не переворачивать, хрупко», — тер бока рыже-черного окраса, плечистый, среднего роста, с острым носом мышь.

— Скажите спасибо, что я не использую «методы» доставки наместника и ему подобных.

— Мешок на голове и руки, связанные за спиной… Похоже этот «урок» вы усвоили хорошо, Капитан гарнизона — Церий.

— Да-а, на собственной шкуре осознал, каково это сидеть и ожидать невесть чего от шайки контрабандистов, капитан Фортис.

— Ну, вот и хорошо, обменялись любезностями, а теперь ближе к делу, — прервал их милую беседу помощник Фортиса Аспир — серый мышь с пепельным оттенком.

— Твой приятель прав. Скажите Господа разбойники, чем я заслужил такую честь, вновь встретиться с вами?! — развернулся к ним Церий спиной, приглашая следовать за собой.

— К чему юлить капитан, мы к тебе по делу…

— Слушаю… Но скажу сразу, в ваших пиратских делишках принимать участие не собираюсь.

— Упаси нас, Рина! Мы по делу чрезвычайной важности. Как вы, наверное, слышали, Барон Димгар, правитель пиратского Княжества Аршия, непризнанной властями Эйринии, совсем недавно лишился своего самого грозного оружия… — начал издалека Фортис.

— Княжество Аршия… И правит в нем Барон… — призадумался Церий, — Да, до нас доходил слушок, — сел он на стул, положив локти на стол.

— Мол некая группа диверсантов проникла к вам в Княжество… Затем они сожгли полгорода, и вместе с ним утопили ваш флагман, — спокойно говорил Церий, делая вид, что уведомлен, хотя, по правде, мало что знал обо всем этом.

— Ну не полгорода, а четверть, — поправил его Аспир.

— И не один флагман они утопили, а целых два. Включая захваченный Понтийский.

— Правда?! — чуть не вскочил с места Церий, но поспешил взять себя в руки. — То есть, конечно, нам обо всем этом известно… Так в чем суть просьбы?!

— Меня послал к вам лично Барон Димгар с просьбой о помощи. Зная, что весть о том, что произошло, скоро достигнет ушей понтийских крыс и Ворика, и не за горами тот день, когда тот соберет свой флот и двинется на Аршию войной, он хочет построить каменный форт, подобно тому, что возводите вы здесь в Вестии…

— Не за рабочей же силой вы прибыли сюда?!

— Свободных рук у нас хватает, и для этого нам не нужно отлавливать разбойников и заставлять их работать на стройке…

— Вам не нравятся мои методы? А ведь они справедливы. Я даю им шанс исправить свои грехи трудом на благо жителей города.

— Не спорю, задумка хорошая, но по мне так эти методы мало чем отличаются от понтийских лагерей.

— Там мыши гибнут каждый день, а у меня… — вскипел Церий, сжимая кулаки.

— А у вас — не знаю… Ну раз вы осведомлены, что творит Ворик у себя в замке и ничего не предпринимаете — вам мало доверия!

— Всем не помочь, это я хорошо усвоил, — вскочил с места Церий.

— С каких это пор благородный рыцарь решает кому жить, а кому умереть, — на повышенных тонах спорили друг с другом Церий и Фортис, сверкая друг в друга недобрыми взглядами.

— Друзья, друзья, прошу не ссориться, — встал между ними Мес.

— Он мне не друг! — в один голос прорычали Церий и Фортис.

— Мы ушли от темы, — положил Фортису на плечо руку Аспир, более хладнокровный в подобных переговорах.

— Дело говоришь друг, так вот, капитан Церий…

— Не продолжай, капитан Фортис, из Совета Семи Капитанов Аршии, я знаю, зачем вы прибыли в Вестию! — перебил его Церий, садясь обратно на стул.

— Ну, раз так, предоставьте их нам, и мы больше никогда не увидимся. Это я вам обещаю.

— Напротив дорогие Господа контрабандисты и пираты, право взглянуть на чертежи и схемы моего форта надо заслужить.

— Сколько?! Назови любую сумму, и Барон Димгар все оплатит. Он в отличие от некоторых не пожалеет ни своего богатства, ни себя, ради благополучия своего народа!

— Цена моя высока — пять тысяч серба!

— Церий?! — хотел встрянуть в разговор его помощник Мес.

— Молчи Мес, — одернул старика Рыцарь.

— Хорошо, будет вам пять тысяч серба, сегодня же пошлю весточку, и деньги прибудут завтра.

— Нет, нет, нет… Не нужны мне ваши грязные деньги, пираты. Добудьте их мне здесь в Вестии.

— Что?! Ты, наверное, на солнышке перегрелся в своей то кирасе, или тебе стул Корнута жмет?! Мы уходим!

— Не советую, друзья, — проговорил крайне вкрадчиво Церий. — Только выйдете за дверь, вас арестуют и сошлют в Понтис, как особо опасных преступников. А мне этого, ой, как не хочется! — пробежала на лице благородного Рыцаря злостная усмешка.

— Так чего ты желаешь?! — развернулся Фортис, понимая, что угодил в ловушку.

— Вы контрабандисты и прекрасно знаете всех нечестных на руку торговцев, дельцов и других чиновников в городе. Помогите поймать их с поличным, укажите на их тайники. Все их имущество и пойдет в сумму уплаты. Я ясно выражаюсь?

— Яснее некуда. Так, значит, вы хотите, чтобы мы работали на вас, капитан Церий?!

— Временно, капитан Фортис. И поверьте, отказа я не приму.

— Время подумать дадите?!

— Конечно, до вечера у вас есть еще пара часов. И еще, попробуете сбежать из города — вас казнят на месте. Послать о помощи в Аршию — снова казнят. А если вы в конец безумцы и вздумаете за это время украсть чертежи — не выйдет, они все у меня вот здесь, — указал Церий себе на голову.

— Как предусмотрительно, — прошипел Фортис.

— Во второй раз я не позволю себя пленить, — ехидно прошипел Церий вслед залезающим в ящики Фортису и Аспиру, которые языки проглотили от столь настойчивой «просьбы» о помощи.

— Мес, проследи, чтобы их убрали с глаз долой, — отмахнулся от старика Церий, который не узнавал его.

Решив пока оставить друга и ученика в покое и дать ему время остыть, Мес удалился из зала в сопровождении солдат, которые потащили ящики из дома бывшего управляющего Корнута.

— Молодец, о Благородный Рыцарь… — зашипела нежно на ушко капитану некая особа. — Такой молодой и уже Капитан. Ох, будь я на пару сот лет помоложе, ух, — погладила она его по щеке, затем мило легла на стол перед ним, положив голову на ладоши и закачала ножками.

— Похоже, и я нашла себе замечательную игрушку… И от сестры недалеко, — усмехнулась она, пока Церий не замечая ее, принялся что-то записывать на листок перед собой.

— О как же непредсказуема порой Жизнь… И даже такой Благородный Честный Рыцарь не сможет устоять перед Алчностью — греха, так не свойственному таким, как ты, — шипела особа не сводя с красавца капитана томного взгляда.

— Не сходится! Все равно не будет хватать! — отшвырнул от себя листок бумаги Церий и схватился за голову.

— Правильно мой Рыцарь, сколько бы не попади в твои руки богатства, тебе всегда будет не хватать… Ты еще сопротивляешься мне, но не беспокойся, скоро ты и сам не заметишь, как станешь самым алчным из рыцарей, которых знавала Эйриния… Это я тебе обещаю, — протянула она к нему свои ладошки, чуть подняла голову и прильнула к его губам…


— Спи моя радость, усни. В доме погасли огни, — тихо доносился нежный голосок до слуха Марка, пребывающего в сладостных грезах, никогда еще не чувствуя такую легкость во всем теле.

А когда в следующую секунду, он почувствовал легкое прикосновение к ушам и вовсе растаял. Но внезапное шипение где-то совсем рядом вмиг развеяло его воздушное настроение:

— Так не честно Сарвила! Мы же договорились без рук.

— Сестра права, жулье ты эдакое!

— Кто я?! Сами виноваты, что проиграли! Где хочу, там и глажу.

— А ну руки!

— Не позволю! — стало доноситься все отчетливее и громче шипение над головой Марка.

Когда девчонки перешли от слов к делу и принялись хлестать друг друга по рукам, ненароком ударив и Марка по носу, он как ошарашенный распахнул глаза. Увидев над собой Сарвилу, Нали и Лиму, мышонок похлопал глазами и тут же с глухим восклицанием оторвал голову от коленочек Сарвилы, на которых невесть каким чудом дремал все это время.

— С добрым утречком соня. Как спалось?! — послушался сквозь чавканье голос Афина.

— Ты?! — перевел он взгляд на него.

— Я! — продолжил жевать большую лепешку Афин, как ни в чем не бывало.

— Вы?! — перевел Марк взгляд на друзей, не узнавая их внешнего вида.

Так как все они и даже маленькая Леячка, принарядились в местные темно-коричневые одеяния с бахромой по краям, с искусно вышитыми узорами по всей длине. На девушках красовались шикарные платья со множеством волонам, а на юношах — узкие темно-коричневые штаны, широкие пояса, белые рубахи и короткие накидки с длинными рукавами.

— Мы! — развела руками Шамсия, чуть покружившись на месте и кромки ее платья оторвались от земли, повторяя каждое движение.

— Она?! Они?! Я?! — снова перевел взгляд Марк на счастливую донельзя Сарвилу на коленях которой он еще с полминуты назад беззаботно спал.

На доли секунды засмотревшись на совершенно иной образ простой базарной воровки, у мышонка участилось сердцебиение. Но прогнав все шальные мысли прочь, он взял себя в руки.

— Да как же это?! — обреченно опустил руки Марк, совершенно ничего не понимая.

— Не время друг убиваться. Скажу лишь, что на фоне праздных одежек горожан, мы выглядели как поганки в клумбе цветов. Вот нам и выделили местный гардероб. Тут, кстати, и для тебя припасено.

— Что это?! — только взглянул он на странное одеяние, больше походившее на кожаный доспех.

— Каждому наезднику такой полагается для защиты рук, ног и тела, — пояснил Айжан, представ во всем своем великолепии перед изумленными друзьями, сидя верхом на своей Архишире.

Принц к тому времени оказался уже полностью экипирован к предстоящим гонкам. В одежде асмахамских юношей его было трудно узнать. Казалось, это совершенно иной крыс. Поверх штанов и рубахи на нем был одет так называемый капаразон — защитный панцирь, состоящий из плотно прилегающих к телу стеганного жилета, наколенников и налокотников. Они крепились на множество шнуровок. На ногах находились плетенные из сухой травы сапоги, которые не стесняли движение, и при этом могли выдержать удар при падении благодаря многослойности плетения.

Наследный принц восседал на спине Архишире ближе к шее, на специальном плетенном из плотной ткани для этого седле, предназначавшимся для двоих седоков. Волосы Айжана были убраны в хвост, а сам он сейчас выглядел как истинный принц, в отличии от Марка, который по-прежнему был одет в свои матросские лохмотья.

— Проснулся, наконец, колобок! Все уже заждались, — язвительно бросила, проходящая мимо на своей Архишире сестра Айжана, которая, как и брат была одета в штаники и капаразон. Но несмотря на довольно мужественный наряд, она оставалась ослепительно красивой и изящной. И если бы не ее вздорный характер Марк наверное бы засмотрелся на нее.

— И чем я заслужил такое? — развел руками мышонок, не поднимая на нее глаз, даже не желая встречаться со столь противной девушкой взглядом.

— Не обращай на нее внимание Марк, она всегда была врединой, — подметил Айжан и хотел также удалиться, но Данис подскочил к нему, моргая на один глаз.

— Друг мой, а кто-то говорил, что у него нет подружки?! А сам вот нежно держишь такую красавицу за ручки, — усмехнулся он, чем заставил сидевшую впереди в одном седле с Айжаном девушку залиться румянцем.

— Смотри, смотри, раскраснелась, значит я прав! Вот гляжу я на вас, и сразу вспоминаются те лихие деньки, когда мы с тобой… — прикрыл сладко глазки паренек.

— Данис! — хотел остановить его воспоминания друг, видя, что со спины на него надвигается гроза всех гуляк — Шамсия.

— После очередных удачных гонок по пустыне, вечерами мы частенько устраивали «облавы» на бессарийских красавиц… Ух и визгу было, когда мы гонялись за ними по всему городу, пытаясь сорвать с них… — при этих словах Шамсия молча положила обе руки на плечи пареньку, и тот на последнем издыхании, закончил повествование.

— Бантики с волос, — еле слышно пропищал Данис, даже боясь обернуться.

По «нежному теплому прикосновению», от которого кости аж захрустели, паренек осознал, кто стоит у него за спиной.

— Ну, мне пора. Марк поскорее переодевайся — мы ждем тебя на старте, — поспешил откланяться Айжан, пока и ему не перепало «заботы» от Шамсии.

— Да-нис, а ну-ка поведай мне поподробнее, что вы там творили с бедными мышками?! — прорычала Шамсия и схватив за шиворот, поволокла паренька за собой.

— Друзья спасите, умоляю! Ну, хоть кто-нибудь, она же меня убьет! Спа-си-те-е-е! — были последние крики отчаяния Даниса, когда его под молчаливые взгляды друзей, провожающие его в последний путь, премилая девушка Шамсия уволокла в неизвестном направлении.

— Ну ладно, думаю и мне пора! Пилар тут обмолвился, что победителя ждет большая награда… И я как Лицо ответственное, вызвалась охранять сокровища, — встала на ноги Сарвила, стряхивая с колен песок.

— А-а-а, вот и моя помощница, — встретила она Самию.

— Помощник, — поправила ее бывший Посол.

— Все равно! Ты все нашла, о чем я тебя просила?!

— Вот! — отвернулись они ото всех что-то пряча.

— Ну не очень это похоже на отмычку, но думаю… — осеклась на полу слове девушка, прикусив язычок. — То есть я хотела сказать, лучина. Ну, знаете, когда станет темно надо будет чем-то разжечь огонь, ха-ха, — быстро поправилась Сарвила, заметив, что ее услышали.

— Сарвила, не слишком там увлекайся «игрой с огнем» — упрекнул ее Марк, прекрасно понимая, о чем она.

— Не буду, Дорогой. А ты там постарайся шею не сломать, — откланялась Сарвила, уводя за собой Самияра.

— Шею сломать?! — переполошился Марк.

— Она не исправима! — подошел к другу Афин, кладя ему на плечо руку.

— Сломать?! — схватил его за грудки друг.

— Да не волнуйся! Ты в надежных руках…

— Спасибо друг, я все-таки рад, что ты со мной, — вздохнул свободнее мышонок.

— О чем ты?! Я о ней! — указал друг на Леячку, которая все это время не отходила от Архиширы.

Находясь чуть поодаль от места «отдыха» Марка, девочка терпеливо ожидала пока папочка очнется и не переставала шептаться с ящерицей.

— Похоже, она нашла общий язык с этой зверюгой, а посему вам вместе и в путь дорогу пора собираться, — оторвал от себя брата Афин и потянулся за добавкой.

— Афин это же?! — попалось на глаза мышонку целая корзина с лепешками, принесенная сюда по его просьбе.

— Ты даже не представляешь какие они вкусные! Я оторваться не могу! Хочешь?!

— Нет спасибо, как-то аппетит пропал, — отмахнулся от него Марк, поднимая на вытянутых руках приготовленную для него одежду наездника.

— И как мне… — не договорил он, как к нему подскочили Нали и Лима.

— Мы поможем! — в один голос воскликнули девушки.

— Э-э-э, нет девчата, «петлю на шее» позже будете на нем затягивать, а пока будьте добры оставайтесь здесь. Нам пора принарядить нашего Мурзу к Гонкам, — потянул за собой брата Афин к ближайшему шатру, который специально для Гостей разместили неподалеку.

Именно в нем совсем недавно все друзья и переоделись в более подходящие для празднества наряды.

— Если, конечно, вы не желаете лицезреть нашего Мурзу в натуре?! — подмигнул им Афин и тех, как ветром сдуло.

— Брат, ты уж постарайся не ударить лицом в грязь и поскорее заканчивай, а то ведь…

— Знаю друг, я прекрасно помню, что Батисия в опасности, — похлопал его по плечу Марк и оба удалились в шатер.


— Нет, ну посмотри на него, какой бездарь! — сжимая петли на седле перед собой, за которые во время гонок и держались наездники, шипела гордая дочь Пилара и старшая сестра Айжана — степная мышка чернявого окраса.

Не уступая своему брату в росте, девушка обладала шикарными длинными прямыми почти черными волосами, которые обычно носила заплетенными в косы за спину. Ее большие глазки цвета лазурита, в обрамлении бархатистых ресниц могли вскружить голову любому парню, достаточно лишь заглянуть в них. Но при всей своей красоте и притягательности мышка предпочитала держать окружающих на расстоянии. И могла довериться, лишь одному юноше, который поклялся служить ей, пока она ему это позволяет.

— Бениамина, прощу, простите меня! Я не справился с порученным заданием, — прошептал юноша, сидевший позади нее на заднем седле.

Это был высокий статный темно-бурого окраса степной мышонок с короткой стрижкой, синими глазами и обостренным чувством долга.

— На грубость нарываешься?! — прошипела через плечо девушка, не сводя глаз с Марка, который к тому времени переоделся и направлялся к Архишире.

— То есть, Мина… — поправился паренек. — Я три дня и три ночи не смыкал глаз, ожидая в засаде его корабль. А когда завидел, обрушил на них камнепад… Я думал, это остановит вашего брата, но… Простите меня, — опустил виновато голову парень.

— Не время сокрушаться, мой верный слуга Серхио. Сейчас надо думать только о победе, — шептались парень и девушка, строя коварные планы на будущее.

— Правильно говоришь, правильно! Только победа позволит тебе утолить ту нестерпимую Зависть, что теплиться в твоем сердечке… Но не бойся, чем сильнее ты будешь желать утолить ее, тем жарче она воспылает, — шептала на ухо девушке сладкозвучный голосок Иллисы.


— Странно, а я думал наездников должно быть двое, — мельком бросил взгляд на сестру Айжана Марк, помогая подняться в седло Леячке, для которой в кратчайшие сроки был подобран и подогнан доспех наездника.

Маленькая девочка как участница таких Гонок для жителей Акаптхи было в новинку. К слову, Пилар Банис даже по началу хотел запретить ей участвовать, но Сарвила очень «доходчиво» пояснила, что без помощи горячо любимой доченьки Марку просто не справиться и он до стартовой черты не сможет дойти ничего себе не повредив. Иного выбора как разрешить участвовать в Гонках ребенку Пилару не оставалось. Но он лично отдал приказ, чтобы девочке подобрали самый лучший и крепкий капаразон.

— Ты точно не хочешь сесть впереди?! — подсадил девочку на седло Марк, еще до конца, не осознавая всю опасность предстоящих Гонок.

— Нет, у тебя за спиной безопаснее! — ответила девочка, уместившись на седле со всеми удобствами.

— Марк, тебе помочь?! — окрикнул его Айжан, видя, что тот немного опешил, встретившись взглядом с Архиширой.

— Нет, все нормально.

— Не бойся папочка, ты ей понравился, и она говорит: «Что сделает все, от нее зависящее, чтобы тебя не убили!»

— Убили?! — передернулся Марк.

— Ага, — улыбнулась ему чистой наивной улыбкой мышка, отчего у мышонка испуг как рукой сняло.

— Постой, ты сказала: «Она говорит». Ты что понимаешь ее?!

— Как и вас всех!

— Ну, тогда скажи ей, что мне будет немного легче, если она перестанет смотреть на меня, как на лепешку. А еще пусть не облизывается, а то я чувствую себя десертом.

— Она все прекрасно понимает, можешь обращаться к ней напрямую.

— Вот здорово, — не особо это успокоило мышонка. — А имя то у нее есть?! — принялся вскарабкиваться на высокое седло Марк, но у него это выходило крайне неуклюже.

— Имени?! Нет такого.

— Ну, тогда, не против, если мы будем называть тебя… Э-э-э…

— Ви-ко! Ви-ко! Ви-ко! — принялась подбадривать толпа зрителей наездников, которые начинали занимать свои позиции.

— Что еще за Ико?!

— Вико, это что-то типа клича, призывающего к победе, — пояснил Айжан, спрыгнув со своей Архиширы, чтобы помочь, наконец, Марку сесть в седло.

— Спасибо! — наконец удалось ему занять свое место. — Вико, так и назовем тебя. Ты не против?!

— Дать имя земляной твари, как низко пали мыши, — шипела Мина, до слуха которой долетали обрывки речей друзей.

— Папочка, ей понравилось имя, — захлопала в ладоши Леячка.

— Ну и хорошо, — крайне неуклюже разместившись в неудобном седле, да еще чувствуя себя как рыба в банке в здешних узких штанах, Марк заерзан на месте.

— Марк, чтобы не случилось, не выпускай ног из стремян.

— Из чего?!

— Ноги из этих ремней, — указал Айжан на ремешки для ступней, которые крепились на седле внизу.

— А эта штука, не отвалиться?! — подергал Марк за ручки на седле, желая удостовериться что все крепко держится.

— Обижаешь… Оно крепится вокруг тела Архиширы, так что не волнуйся. Самое главное держись крепче, а то в дороге всякое может случиться…

— К примеру?!

— Ну-у-у, — почесал затылок Айжан. — Тебя могут попытаться вышибить из седла.

— Что?!

— Держи, Пир передал, он тебе пригодиться, — вынул из-за пазухи чекан Айжан и протянул Марку.

— Постой Айжан, не понимаю к чему мне оружие?! — засунул он его за пояс.

— Ну как бы тебе сказать… Гонки эти не совсем обычные, и роль второго седока в ней… — указал он на юношу, сопровождавшего сестру, который от одного из помощников принимал в руки древко пики без наконечника.

— Хочешь сказать… — перехватило дух у мышонка. — Но у меня же?! — бросил он опасливый взгляд на Леячку.

— Нет так не пойдет — я отказываюсь! Подвергать опасности меня — это одно, но Леячку…

— Папочка, — прижалась к нему мышка.

— Да не бойся ты, я вас в обиду не дам, обещаю! — удержал его в седле Айжан, когда тот чуть не свалился с него. — Просто держись рядом, хорошо? Тем более если ты сейчас откажешься, то нанесешь оскорбление не только моему отцу, но и всем жителям Акаптхи… И тогда…

— Что тогда?!

— Даже я не могу предвидеть, что ждет тебя и твоих друзей…

— Ну если ты так говоришь… Хорошо. Уговаривать ты умеешь…

— Вот и молодчина, — вздохнул свободнее Айжан.

— Если честно, я даже не знаю, кто меня пугает больше, грозный вид Архиширы твоей сестры или предстоявшая Гонка с тремя ее наездниками.

— А-а-а?! — обернулся Айжан, и увидев лишь двоих, повел свою архиширу на свое место.

— Подводите своих Архишир к черте, — скомандовал голос с высоты, принадлежавший правителю Пилару.

— Ну, Леячка, держись крепче. Похоже Гонка будет не из легких, — шепнул мышке через плечо Марк, почувствовав, как ее пробирает мелкая дрожь, и она сильнее прежнего обняла его маленькими ручонками со спины.

— Не путайся у меня под ногами, колобок, — прорычала сквозь зубы Мина, демонстративно ведущая свою Архиширу перед его.

— И чем я не угодил тебе и твоей подруге?! — бросил в полголоса Марк.

— Что?! Это ты обо мне?! Ну, все, малец, тебе не жить! — поднял древко пики Серхио, наставив на мышонка.

— Нет, я вовсе…

— Оставь его… Еще успеешь с ним «поговорить» по душам, — бросила высокомерно Мина, отводя свою Архиширу в сторону под немного ошарашенный взгляд той, которая сидела позади нее.

— Так он меня видит?! Интересно-о-о, — прошипела она и принялась что-то нашептывать Мине.

— А ты как я посмотрю не из робкого десятка, — усмехнулся Айжан. — Назвать Серхио, лучшего копьеносца Акаптхи — подружкой моей сестры… Ну ты смельчак!

— Да нет, я вовсе…

— На старт! — послышался голос сверху правителя Пилара.

— Последнее наставление Марк, Архиширы очень своенравные существа. Поэтому не очень слушаются нас, даже после подношения. Поэтому если хочешь повернуть налево — легонько коснись правой ногой бока Архиширы, и наоборот — ясно?!

— Ничего не ясно!

— Внимание!

— Ну не беда, разберешься по ходу дела!

— Марш! — дал третью команду Пилар.

Застывшая, до этого публика подняла до того невообразимый крик, отчего в первые секунды у Марка уши заложило. Повсюду поднялся столб пыли, закрывший собой обзор всем друзьям, которые пребывали в первых рядах зрителей. Через мгновение из-за него стрелой вылетели Архиширы и их наездники, дико крича, размахивая руками, подзадоривая толпу и ящериц бежать еще быстрее.

А когда пыль развеялась и крики начали стихать все как один впили взоры в того, кто продолжал топтаться на старте.

— Давай Марк мчись быстрее ветра! — послышалась дружеская поддержка Афина, находившегося в окружении Шамсиии, Даниса, Нали и Лимы.

— Я бы и рад, да только что-то она не двигается. Забыл спросить Айжана, как заставить ее бежать. Эй, Вико гонка уже началась! Вперед, ну давай! — принялся ударять ее по бокам пятками Марк, но все безрезультатно.

— Хотя постой… Кажется понял, — вспомнил слова друга Марк. — Назад, давай дуй назад! — посреди воцарившейся тишины, принялся кричать мышонок.

Друзья, которые прекрасно его слышали, переглянулись, недоумевая, что это с ним.

— Леячка, может хоть ты вразумишь ее?! — на что девочка развела ручками.

— Марк, а может тебе подтолкнуть ее?!

— Спасибо Афин, где бы я был без твоих ценных советов?! — кричал ему в ответ мышонок, слезая с седла, в которое с таким трудом забрался.

— Ну ладно Вико, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — погрозил ей пальцем Марк, рухнув как мешок с землей лицом в песок. — Тьфу!

Обойдя ее со стороны лица и приметив, что та замерла не моргая, паренек хмыкнул и направился к ее хвосту.

— Что это с ним?! — вышли вперед Нали и Лима.

— Не знаю, — протянул Афин, не понимая зачем Марк подходит к Архишире сзади.

— Наверное, это все здешний воздух и… — оборвался на полуслове Афин, когда в следующую секунду, Марк, прицелившись, набросился на хвост ящерицы.

Схватив обеими руками, он оторвал его от земли и перебросив через плечо, принялся тянуть на себя, роя землю ногами.

— Т-а-а-а-к, либо меня Шамсия сильно по голове нынче стукнула, либо я и вправду вижу Марка, что изо всех сил тянет ящерицу за хвост, дико крича…

— Вперед! Вперед! — словно в подтверждении его слов в очередной раз послышался истошный крик горе-наездника.

— Нет Данис, я тоже это вижу, — согласилась с ним Шамсия, и все они, замерев с открытыми ртами, стали наблюдать за непонятными манипуляциями Марка с хвостом ящерицы.

А он бедный и так тянул, и через плечо, и обеими руками, и залазил на хвост, и клал его себе на спину — и все бесполезно. Ну, никак не хотела понять Вико, что от нее хочет надоедливый мышонок, крича вперед и утягивая назад.

Так продолжалось долгих пару минут, за которые никто и слова не проронил. Даже до сего момента, болтливая Сарвила, которая «присела на уши» Пилару, отвлекая его от сокрытого у нее за спиной увесистого сундука с «сокровищем», который тот обещался отдать победителю и над которым «колдовал» Посол, язык проглотила. Замерла и Самия, понимая, что ей самой не справиться с замком, что висел на сундуке.

Неожиданно для всех Афин, проследив взглядом на то место, куда уставилась Архишира не моргая, вдруг все осознал.

— Марк, кажется, я понял! — с криком выскочил вперед мышонок. — На держи!

Недолго думая, он пустил по земле ребром большую лепешку, что еще не успел съесть.

— Нет, спасибо Афин, я не голоден, — обреченно прокричал Марк и упал на хвост Архиширы без сил.

Прокатившись с десяток еринов по ребру, лепешка также обреченно опустилась на песок.

— А это и не для тебя, — усмехнулся мышонок, поймав на себе пытливые взгляды зрителей.

— Что?! — только и успел пропищать Марк, как к тому месту, где упала на землю лепешка, кинулась Вико и принялась быстро ее поглощать.

— А теперь — впере-е-е-д! — дико завопил Афин, указав пальцем вслед убегающим.

На что Архишира, встав на доли секунды на задние лапы, бросилась со всех лап с места.

— Ну-у-у, спа-а-си-и-бо-о, — был последний крик Марка, который еле успел вцепиться Архишире в хвост, как той и след простыл.

— Не за что, — гордо повернулся к друзьям Афин преисполненный чувства, что в очередной раз смог помочь другу.

— Что?! — встретил он на их лицах полное удивление.

— Голодные существа думают одинаково, — поднял он нос кверху, чем чуть не заставил друзей рухнуть лицом в землю.

Глава 6
«Цена Победы»

— Ну как тебе начало гонки, Марк?! Успел войти во вкус и почувствовать всю прелесть окружающего пейзажа, — говорил восторженно Айжан, не сводя глаз с горизонта, рассуждая на тему красоты природы, когда спустя полчаса Марку верхом на хвосте Вико, удалось нагнать их с Тэкита, которая продолжала хранить полное молчание.

— Единственное, что я чувствую, это боль во всем теле, — отвечал еле живой мышонок, в душе радуясь, что его Архишира наконец успокоилась и выбившись из сил, продолжила путь неспеша, следуя бок о бок с соперницей по Гонке.

— Леячка, ты как там?! — прохрипел Марк, не отрывая головы от хвоста, на котором распластался, боясь ослабить хватку и упасть с довольно крутого склона, что открылся его взору по левую руку.

— Все хорошо, папочка.

— Ну, хоть кому-то здесь хорошо, — прошептал себе под нос Марк.

— Да ладно тебе Марк, оглянись, насладись природой… А какой тут воздух, — глубоко вдохнул Айжан и сладостно выдохнул.

— Какая природа?! Всюду выжженная земля, голые скалы, ни единого зеленого листочка, а воздух до того пропитан зноем, что режет нос.

— Ничего-то ты не понимаешь, — тяжело вздохнул наследный принц, немного расстроившись словами друга.

Он и сам не осознавал, что в порыве обиды с силой сжал ладошки девушки, на которых покоились его собственные. Почувствовав тяжелое дыхание у себя за спиной, мышка чуть обернулась и встретилась с опечаленным взглядом парня.

— Ты не прав! — поборов свое смущение, воскликнула в голос Тэкита, чем не мало удивила Айжана, а Марка заставила прикусить язык.

— Моя бабушка как-то рассказывала мне, что раньше все здесь было иным… До прихода сюда «Масса Ги Вэпо» — гигантской волны, обрушившей всю свою разрушительную мощь на все западное побережье Асмахамской Империи и уничтожившей большинство уцелевших после Великой Войны городов, всюду куда хватало взгляда простирались вечнозелёные густые леса, — немного замявшись продолжила говорить девушка, опустив печально взгляд.

— Гигантская волна?! Вечнозелёные леса?! — повторил про себя Марк. — Странно, а почему Советник Пир нам об этом ничего не поведал…

— Это были чудные леса, полные жизни, благоухающие и цветущие круглый год. Испокон веков верхушки могучих деревьев простирались до самых небес, и никто не мог точно сказать, сколько им было лет. А их стволы нельзя было обхватить и пятерым мышам, сцепившимся за руки. Акаптские горы тогда были самыми высокими во всех известных землях мышей. В долине которых можно было выращивать различные ягоды и овощи круглый год… И никто не знал голода и нужды… — оборвался на полуслове голос девушки, которая не могла спокойно рассказывать о таких страшных событиях и у нее дыхание перехватило.

— «Масса Ги Вэпо» раз и навсегда изменило не только природу, но и саму Жизнь в остатках Асмахамской Империи, — понимая, как тяжело приходится девушке, взял слово Айжан. — Уцелевшие в этом чудовищном Потопе рассказывали, что стена воды, простирающаяся до самых небес перед тем, как обрушиться на сушу, словно по чьей-то воле, застыла на месте…

— Только благодаря этому удалось избежать полного уничтожения наших предков…

— Но когда через несколько месяцев вода отступила всем стало ясно, что их Родной Дом никогда не будет прежним…

— Словно острым лезвием ножа по мягкой древесине, вода, отступая к Океану Грез, унесла с собой столько толщи суши, что и вообразить невозможно. Горы потеряли в высоте больше половины… Почва лишилась своего плодородного слоя и стала голой до самого каменистого основания… И лишь фундамент некогда Великого Храма Солнца чудом уцелел после такого буйства стихии…

— И именно этот красный многослойный красновато-бурый песчаник, отточенный до блеска, принявший причудливый формы колонн и монолитов, ты и видишь теперь повсюду Марк, — понимая, что сейчас Тэкита как некогда нуждается в утешении, Айжан обнял ее.

С совершенно каменный выражением лица, на котором запечатлелся весь ужас от услышанного, а также сожаление по поводу того, что он посмел вот так хаять их родные края, Марк перевел взгляд с горизонта на потомков тех, кто смог не только пережить все тяготы Великой войны, но и поистине невообразимую природную катастрофу. И даже больше — их дети и внуки, смогли воспрять из пепла и построить Новый Чудный Город Узоров. Пусть и не такой большой и густонаселенный, как другие города Эйринии, но все же Подвиг жителей этих гор заслуживал такого уважения, что и не передать словами.

С дрожащими губами, с застывшим от ужаса сердем Марк поднял виноватый взгляд на Айжана и Тэкита и из его глаз потекли горькие слезы, лучше любых пустых слов, говоривших насколько ему было совестно за все что он наговорил.

На доли секунды взгляды наследного принца и Марка встретились, и оба понимая, что ничего уже не поделать хотели отдаться горю. Но в следующую секунду тишину горной тропы, тянувшейся вдоль обрыва по которой они неспеша следовали, разорвал рев маленькой мышки, про которую они все на время позабыли, рассказывая о таких страшных вещах.

Тут же очнувшись, они принялись всячески успокаивать ее как могли, но Леячка была безутешной. Никакие уговоры, теплые слова и обещания не могли прекратить, казавшийся бесконечным, поток детских слез. И только когда Тэкита, чувствуя за детские слезы свою вину, спрыгнула с седла и взяла бедное дитя на ручки, мышка понемногу стала затихать.

— Прости, — еле слышно прошептал Айжан.

— Нет, это вы меня простите, если бы я знал…


Немало времени ушло, чтобы успокоить маленькую мышку. И когда она, вымотавшись за день, мирно заснула в седле, в которое ее усадила Тэкита, прежде сама сев впереди нее, друзья продолжили путь.

— Теперь я понимаю, почему Пир не стал рассказывать нам обо все этом…

— После войны — это вторая трагедия, обрушившая на наши земли… — еле слышно шептал Айжан.

Он шел рядом с архиширой Марка, оставшейся без седока, чтобы та ненароком не выкинула чего лишнего.

— А после была Чума… — еще тише прошептал Марк, заняв свое место на ее хвосте, вспомнив рассказа Афина про страшную болезнь постигшую Эйринию.

— А?! — не расслышал Айжан.

— Нет. ничего… Лучше скажи, где твоя вечно недовольная мной сестра?! Я ей даже слова не успел сказать, а она ведет себя так, как если бы я ей хвост отдавил, — решил поменять тему разговора Марк.

— Уже соскучился? — с улыбкой ответил принц.

— Не то слово… Кстати, отец у тебя мышь, ты крыса, а сестра — вроде снаружи тоже мышь, а вот характер…

— Крысиный, — договорил за него Айжан.

— Извини.

— Не бери в голову… Мина не всегда была такой… Раньше ее улыбка озаряла собой всю Акаптху, а ее лучезарный неповторимый ни с чем несравнимый смех, лился словно песня… Но после смерти матери год назад, нам всем пришлось очень тяжко… Отец впал в отчаяние, и не желал более никого видеть. Я, будучи еще подростком, и вовсе хотел расстаться с жизнью. И только старшая сестра держалась… Знаю, ей также было тяжело, но она не желала показывать боль и все держала в себе. Только благодаря ее доброте и заботе, отцу и мне удалось справиться с горем, постигшим нас…

— Прости, — тяжело вздохнул Марк, снова сморозив глупость по неведению.

— Перестань извиняться. Наша мама была просто чудесной крыской, и память о ней будет вечно жить в наших сердцах, — горячо проговорил Айжан. — Лучше скажи, как вас с Афином угораздило забраться так далеко в пустынные земли. Неужто от родителей сбежали?

— Если бы… — протянул Марк, отвернувшись от Айжана.

— Теперь ты меня прости, — переглянувшись с девушкой, ударил себя по губам принц. — Во всей этой беготне я позабыл…

— Что мы сироты, Айжан?! Чума унесла жизни родителей Афина, когда он был еще совсем ребенком. А я… Я и вовсе никогда не знал, что значит иметь родителей, — говорил тяжело Марк, не сводя глаз с пустынного горизонта, такого же безжизненного, как и его воспоминания о детской поре.

— Но сейчас вы вместе. Ты обрел семью, друзей…

— К чему лукавить. Все верно, но не здесь мы сейчас должны быть…

— Как это?!

— Мы бежали из Ишпы, оставив в плену нашего раненого капитана, горя желанием спасти наших друзей из лап убийц и мучителей. А вместо этого попали к вам…

— Так вам все это не в радость?! — развел руками Айжан, имея в виду все это приключение, в которое он сам оказался втянут.

— Я лишь говорю то, что думаю. Чувства здесь не причем. Самое главное, поскорее завершить эту Гонку, каким-то чудом раздобыть корабль-пустыни и отправиться в Бессарию.

— Друг я… — хотел было разубедить его Айжан, но Тэкита покачала головой.

— Тогда я выиграю эту Гонку ради вас и отдам трофейный корабль вам, когда мои мыши, которых мы оставили у места завала, достанут его из-под камней, — сжал кулаки парень.

— Спасибо, но… — поднял на него взгляд полный благодарности Марк.

— Ты покидаешь нас? — приметил он, как Тэкита передает Леячку ему, а после он аккуратно усаживает спящую девочку в седло его архиширы.

— Дорога здесь одна, нужно ехать вдоль обрыва, — быстро запрыгнул в седло Айжан. — Сама тропа Гонки описывает полукруг вон той горы и ведет обратно в город. Архиширам она прекрасно известна, поэтому не беспокойся, до города она вас сама привезет, — бросил напоследок парень, и ногами пришпорив ящерицу, помчался вперед.

— Спасибо, — лишь успел ответить Марк.

Он бы и рад взять ситуация в свои руки и наконец занять место в седле, но побоялся тем самым разбудить девочку. Изнемогая от жары, мышонку ничего не оставалось как повиснуть на хвосте Вико, словно тряпка, что вывесили сушиться на самый солнцепек.

Все это время Леячка только делала вид, что крепко спит. Ее легкий сон давно оказался прерван страшным кошмаром. Не смея открыть глазки, мышка слушала Айжана и Марка молча, выкручивая себе ручки. Не без основательно она считала себя повинной в том, что друзья оказались здесь, в совершенно противоположной стороне, нежели Бессария.

А когда Айжан скрылся из виду, она бы рада соскочить с седла и все рассказать Марку, но некая тревога не позволяла ей пересилить себя и сделать первый шаг. В голове мышки все громче и отчетливее раздавался строгий наказ, который и привел ее сюда:

«Ты должна остановить Его любой ценой… Не справишься — я пошлю других, убить его… и тебя…»

Всякий раз вспоминая эти слова, мышка зажмуривала глазки еще сильнее, боясь открыть, и в следующее мгновение увидеть их — Пустынных чистильщиков. Которые, быть может, уже достигли этих земель и вот теперь, спрятавшись в засаде, только и выжидали подходящего момента для расправы…


Сломя голову гнал вперед свою Ахриширу Айжан по узкой горной тропе, в надежде, как можно быстрее нагнать, а может быть даже обогнать свою сестру. Но чем ближе он приближался к городу, тем сильнее таяли его надежды выиграть. Он просто не мог поверить в то, что его сестре удалось так оторваться от преследователей. Но, тем не менее, он, стиснув зубы, решил не сдаваться, и во что бы то ни стало побороться за победу.

Промчавшись на скорости мимо высокой скалы, и повернув к городу, ему и невдомек было, что его усилиям нарадоваться не могла его старшая сестра. Притаившись за одним из горных выступов, выше по склону каменистой тропы, мышка, не скрывая ехидной улыбки, провожала Айжана в дальний путь.

— Беги братец, беги, это у тебя всегда получалось лучше всего, — прошептала она, потирая руки.

— Мина, вы уверены, что стоило отдавать победу Айжану?! — послышался голос ее копьеносца.

Серхио сидел в седле, сдерживая Архиширу, которой так и не терпелось ринуться в погоню.

— Его победа обернется ему боком, когда все узнают, что ради нее, он бросил своих друзей умирать…

— Вы меня пугаете. Устроить обвал дабы задержать возвращение вашего брата, это одно, но это уже слишком, — хотел воззвать к голосу разума юноша.

— Помалкивай там лучше и делай чего велят! — одернула его Мина. — Если не хочешь, чтобы мой отец прознал про то, кто именно помог моему братцу сбежать из дому.

— Но ведь это вы меня попросили?! — запротестовал Серхио, чем заслужил крайне язвительный взгляд Мины, заставивший его прикусить язык.

— Хорошо, я все понял, — склонил голову Серхио и повел Архиширу вниз по склону, обратно на тропу, дабы претворить хитроумный план, что незнакомка шептала на ухо Мине:

— Нечестно же верно, что некоторым достается все, а тебе ничего?! Но мы это исправим! Поверь мне — ты получишь то, о чем всегда мечтала, глядя на своего брата, — шипела Зависть, сгорая от нетерпения увидеть, на что пойдет ее Игрушка при правильном «заводе».


А Марк тем временем и в ус не дул, продолжая беззаботно изнемогать от жары, держась из последних сил на хвосте Вико. Но вскоре зной окончательно его добил. Не заметил, как сполз с хвоста, он рухнул лицом в землю. Находясь в полубреду, не в силах и глаз открыть, он лишь мог обрывками слышать то, что творилось вокруг него.

Он почувствовал, как его аккуратно оттаскивают в тенек, ощутил нежные прикосновения Леячки к его лбу, а затем беззаботно уснул. Сквозь дрему он слышал ее речи, что она говорила впопыхах сквозь слезы:

— Прости… Я… Я… Должна была давно рассказать… Но я не единственная кого послали остановить тебя… И чует мое сердечко, они уже рядом. Но… Но… Прошу остаться здесь, а я тем временем сама выйду к ним. И попытаюсь все им объяснить… Я просто обязана их остановить! Пусть даже мне придется отдать свою жизнь взамен твоей, папочка… — были последние слова девочки, донесшиеся до слуха мышонка.

Почувствовав легкое прикосновение к щеке, мокрого от слез носика мышки, Марк потерял сознание. А когда очнулся спустя неопределенное время, не помня себя, первое, что он увидел, была огромная голова Архиширы, что нависла над ним.

— А-а-а! — дернулся от нее Марк, но тут же понял, что именно ее тень и спасала его все это время от нещадящих лучей солнца.

— Спасибо Вико, ты спасла… — оборвался на полуслове мышонок и тут же вскочил на ноги, забегав глазами по округе.

— Постой, а где же… — недоговорил он, нигде не отыскав Леячку, при этом смутно припоминая ее прощальные слова.

— Вико, прости родная, но гонку придется отложить, — направился он к седлу. — Прошу, ты же сможешь найти Лечку по следу?!

Долго упрашивать Архиширу не пришлось. Прекрасно поняв его просьбу, она тут же сорвалась с места и побежала вперед.

— Леячка, не знаю, чего ты задумала, но я не тот, ради которого стоит жертвовать своей жизнью, — прошептал Марк, стиснув зубы и сжимая кулаки.

Паренек оказался так глубоко погружен в тяжкие думы, что и не приметил, что его приближение к одинокой скале стало заметно двум безмолвным фигурам.

Медленно развернув Архиширу ему навстречу, девушка, что сидела впереди с сильной ударила обеими ногами по бокам ящерицу. Глухо захрипев, та галопом помчалась навстречу ничего не подозревающему Марку.

Он по-прежнему не замечал их. Его взор блуждал по горизонту в поисках той, о ком были все его мысли. А когда заметил, было уже слишком поздно. По молчаливому кивку девушки, парень, что сидел позади нее, поднял свое копье древком вперед.

— Это же сестра Айжана, может она… — подумал Марк, заметив их быстрое приближение ему навстречу.

Но его крик о помощи был прерван в следующую же секунду, когда копье, появившееся из-за подмышки девушки, вмиг вышибло его из седла, когда обе Архиширы на полном скаку промчались мимо друг друга.

От столь неожиданного и мощного удара в грудь, у Марка дух перехватило, в глазах потемнело и он кубарем покатился по каменной дороге.

Не в силах и слова молвить, широко распахнул глаза и раскрыв рот, он с мольбой о помощи протянул руку к той, что первой слезла с седла и направилась к нему.

— Какое жалкое зрелище… Я думала он окажется покрепче, — усмехнулась Мина.

— По-по-мо-ги-и, — все же удалось выдавить из себя мышонку, сквозь боль, что сдавила сердце.

— Помочь тебе?! Ха, ты еще не понял?! Мне вовсе не с руки, чтобы ты дошел до финиша. Серхио — он твой! — по ее слову с седла соскочил высокий мышь и, размахивая умело копьем, стал медленно приближаться к нему.

— Вы не пони-ма-ете, я… — хрипел по слогам Марк и хотел подняться на руках, но в следующую секунду по его спине пришелся удар древком копья от Серхио.

— Дол-жен… — стиснув зубы от боли Марк сделал еще одну попытку встать, и в очередной раз на спину обрушился удар копья, заставивший его рухнуть лицом в песок.

— Лучше не вставай, — нависла над ним Мина. — Тебе нечего делать в Акаптхе, убирайся откуда пришел, а иначе… — кивнула она парню, который повернул парня себе лицом, наставил чуть заостренный конец копья ему в плечо и надавил.

— Я дол-жен! — прохрипел сквозь боль Марк.

Чувствуя режущую боль в плече, он пошире открыл глаза и встретился с ехидным взглядом таинственной мышки, державшейся позади Мины.

— Если тебе… так важна… победа — забирай! — прорычал Марк и с силой схватив копье за древко, оторвал его от себя и отшвырнул Серхио в сторону.

— А я должен помочь Леячке, — прошипел Марк, из последних сил сорвавшись с места в сторону Вико, которая, оставшись без седока, остановилась чуть в стороне.

— Не уйдешь! — рассвирепела Мина, выхватила из рук Серхио копье, и как метнет его в Архиширу.

— Не-е-е-т! — завопил Марк, почувствовав боль Вико, как свою, когда копье угодило ей выше колена передней лапы.

Захрипев от боли, она сорвалась с места бежать куда глаза глядят. Не успел мышонок осознать за что все это, как был сшиблен хвостом Вико и кубарем покатился к краю склона.

— Серхио, живо нагони ее! Возникнут вопросы, если она придет к финишу с твоим копьем в колене.

— А вы?!

— А обо мне не волнуйся, вот докончу с этим и пойду к городу, — брезгливо бросила Мина в сторону Марка, оказавшимся на краю обрыва, держась из последних сил на руках о край обрыва.

— Бениамина, вы же не собираетесь его…

— Мне незачем… Думаю, он понял намек, — усмехнулась Мина и Серхио, которого съедала тревога, все же был вынужден повиноваться ее воле.

Когда он скрылся из виду, Мина подошла к краю обрыва и с силой наступила на пальцы Марку.

— Ты победила, чего тебе еще надо?! — прошипел сквозь боль мышонок.

— Я?! Победила?! Постой, — резко осеклась Мина, к которой стал возвращаться здравый рассудок, и она ослабила нажим.

— Умоляю, помоги отыскать Леячку, маленькую девочку, которая была со мной… Ведь ты… Ты не злая! — взмолился Марк, пытаясь достучаться до девушки, чувствуя, как силы покидают его с каждой секундой.

— Я… Я вижу это в твоих глазах… Отбрось свой гнев, забудь про зло…

— Девочку?! Помочь?! О чем забыть?! — мотала головой Мина, у которой перед глазами предстала пелена, застилавшая ее взгляд.

Не помня себя и что творит, мышка закачалась на месте, как если бы земля стала уходить у нее из-под ног.

— Не слушай его! Слушай только меня! Он все лжет! Он обязательно все расскажет твоему отцу и брату, — шипела Зависть, не желая проигрывать и отпустить свою Игрушку.

— А ты бы лучше помолчала! — рявкнул на нее Марк, у которого глаза вспыхнули слабым огоньком, от вида которого Иллиса опешила и сделала невольный шаг назад.

Вмиг те невидимые нити, за которые она держала Мину, оборвались и девушка, как подкошенная сорвалась с обрыва вниз.

— Не-е-е-т! — вскрикнул Марк, в самый последний момент еле успев схватить ее за руку.

Уцепившись за край обрыва одной рукой, второй держа девушку, не приходившую в себя, как бы сильно он не силился докричаться до нее, Марк из последних сил держался за камень.

— Этого не может быть… Не может! — послышался тихий шипящий голосок сверху.

— Ты — не Она! — зарычала Зависть писклявым голоском и со всей силы как надавит ножкой на пальцы мышонку.

Глухо застонав, не в силах больше держаться словно два, брошенных в бездну камушка, не имея возможности за что-нибудь ухватиться и прервать казавшееся бесконечным падение вниз, Марк вместе с Миной, покатились вниз по склону.


— Смотрите, смотрите, кто-то приближается к финишной черте!

— Это… это…

— Не может быть, это не Марк! — немного раздосадовано протянули друзья, вскочив с мест и вытянувшись в струнку.

— Как так?! — с досады опустила сжатый кулачок Сарвила, которой с высоты верхнего этажа Руин Величественного Храма Солнца было видней кто первым приближался к городу со стороны востока.

— Ай! — отозвался тихий ропот того, на чью голову пришелся удар раздосадованной девушки.

Им оказался не кто иной как сам правитель этих земель Пилар Банис. Подняв на нее глаза, он бы и рад отчитать ее, но у девушки отчего-то слезы на глазах навернулись.

— Это Айжан! Айжан! — кинулись встречать победоносное шествие принца через стройные ряды зрителей его друзья.

Быстро переступив на архишире финишную черту, Айжан не дожидаясь фанфар в свою честь, совершенно не обращая внимание на крики ликования толпы, спрыгнул с седла. Кинувшись к специальному помосту, сооружённому внизу напротив Руин Храма, для торжественной церемонии награждения, парень стал оглядываться по сторонам, как если кого-то потерял.

— Не может этого быть… Где она?! Где!? — с дрожащими устами шептал себе под нос Айжан, которому в сердце закралось жуткое предчувствие надвигающейся беды.

— Айжан, а где… — не договорил Афин, первым достигнув друга и уже собирался заключить его в объятия.

Но только единожды встретившись с ним взглядом, резко осекся и замер на месте. Подбежав ближе, приросли к месту Шамсия, Данис, Нали и Лима, когда по щеке Айжана пробежала слеза боли, уколовшая его в грудь.

— Не может этого быть… Не-е-е-т! — взмолился он к небесам и упал на колени.

— Сын мой, ты выиграл Гонку… — раздался с высоты верхнего яруса Руин голос его отца, который оставив разрываемую горем девушку без внимания, оттолкнув немного «заигравшуюся в воришку» Самию от сундука, прямо на ее глазах просто взял и открыл крышку сундука, даже не снимая замок. Чем поверг ее в шок, и девушка обреченно рухнула на колени.

— А посему, прими же заслуженную… — быстро вернулся он к краю площадки с сокровищем — плетенным венком на голову.

— Марк… Где же они?! — схватилась за сердце Сарвила и упала без сознания.

Не успел Пилар понять, чем была вызвана такая реакция, как снизу донесся истошный крик сына:

— Не нужны мне награды! Ведь я… Я бросил своих друзей…

Только сейчас, помогая Советнику Пиру усадить девушку на свой стул, Пилар смог прочесть по ее дрожащим устам имя, и сразу все понял.

— Седлайте всех Архишир! Скорее мы должны найти их! — перекричал крик толпы правитель Акаптхи, отчего все праздничное настроение, царившее здесь на протяжении нескольких часов томительных ожиданий возращения участников Гонки, тут же оказалось развеяно по ветру.

— Нет отец! Это моя вина — мне и исправлять, — утер слезы Айжан и кинулся обратно к своей архишире, которую к тому времени вела к нему Тэкита.

— Айжан, я с тобой! — недолго думая кинулся за ним Афин.

Не успели друзья опомниться и воспротивится такому необдуманному решению, как Афин и Айжан быстро заскочив в седло, развернули архиширу и стрелой бросились в обратный путь, всем сердцем желая, чтобы их страшные догадки не нашли воплощения в жизнь…

Глава 7
«Плата за жизнь»

Прошло немало времени, прежде чем первой от столь смертоносного спуска вниз по склону очнулась Мина. Чувствуя боль во всем теле, не веря своим глазам и везению, что осталась жива, девушка задрала голову. Там, наверху, казавшаяся у самых небес простиралась горная тропа, с которой они рухнули вниз, сюда, на самое дно горного ущелья. Довольно просторного, напоминавшего русло реки, что давно высохло.

Держась одной рукой за голову, она попыталась встать, но тут же почувствовала, что нога чем-то придавлена. Не на шутку испугавшись, она опустила взгляд и увидела того, благодаря кому осталась жива.

Это был совсем еще юный светло-каштанового окраса мышонок с серьгой в правом ухе. Она прекрасно помнила этого паренька, который будучи на краю обрыва, держась лишь на руках, сумел ухватить ее за руку, когда она, потеряв равновесие, сорвалась вниз. А после именно благодаря тому, что он сумел обнять ее, когда они покатилась вниз, девушка осталась почти невредимой. Ведь именно он принял все удары на себя.

— О нет! Колобок, ты жив?! — потянулась к его голове девушка.

Оторвав его от своих колен и перевернув лицом к себе, мышка ужаснулась. На нем живого места не было: лицо разбито, из носа сочилась кровь, губы опухли. Опустив глаза, она увидела, что грудь и руки мышонка также оказались в ссадинах и ушибах.

— Страшно… Слышать… Это от той, что только что пыталась меня прикончить, — пробубнил еле слышно Марк, еле шевеля разбитыми губами, не чувствуя ни рук, ни ног.

— Что?! Я?! Убить?! Нет, я вовсе… — залепетала мышка, не зная чем ему помочь.

— Если в ваших краях так запугивают… То скажу не тая — я жуть, как напуган! — прошептал Марк, еле шевеля языком, что, казалось, тоже опух.

— Одно вот холошо, после такого присемления, я бы тосьно помер, если бы не ваши доспехи наезтников. Они отлично шплавились шо швоей задачей, — прошепелявил мышонок, сплевывая кровь.

— Ах, — готова была закричать от боли сожаления Мина.

— Конечно, немнохо полвались… Но все лавно… веделсали… Из чего же они сшиты…

— Они… они… — зашептала девушка дрожащими губами. — Капаразон сделан из дубленной кожи архишир… Ящерицы частенько отбрасывают свой хвост в случае опасности… Вот и…

— Удивительно, но никохта бы не подумал, что буду обясан шиснью хвосту ящерицы, кха-кха, — закашлялся мышонок.

— Ма-а-а-рк, — проскрипела девушка, у которой сердечко сжималось при виде храброго мышонка спасшего ее, находившегося в таком плачевном состоянии.

— И вот теперь, я лежу тут себе, у тебя на коленях и влоде все усе не так плохо, — попытался пошутить паренек, видя сквозь узкую щелочку опухший бровей, что его слова и внешний вид, заставляют девушку молча глотать слезы.

Она бы и рада разреветься, но прекрасно понимала, что сама во всем виновата и просто не смела зарыдать в голос.

— Кхе-кхе… Не нужно плакать… Ведь я еще жив! К чему все эти слезы?!

— Про-о-о-сти! — сквозь волну слез еле выдавила из себя девушка, и не зная куда себя деть, рухнула обреченно на грудь мышонка, горько рыдая навзрыд.

— Ай-ай-ай больно, — пропищал Марк, чуть погодя, дав время Мине выплеснуть свои накопившиеся эмоции.

— Прости, прости, меня дурную… — отпрянула она от него.

— А все-таки твой брат был прав…

— Да! Я дура! Завистливая и жестокая дура-а-а, — скрипела обреченно мышка.

— Ты очень добрая, чувствительная, любящая девушка, — перебил ее Марк.

— Что?! Это тебе брат так сказал?!

— Да… А еще, что ты подолгу носишь все в себе и зачастую не желаешь делиться истинными чувствами с окружающими…

— Но я…

— Не нужно слов, я тебя прекрасно понимаю. Но, по правде сказать… Держать все в себе — не лучший способ борьбы с бедами, — вспомнились тут Марку прощальные слова Леячки.

— И вместо того, чтобы убиваться горем над разбитым колобком, помоги отыскать мне Леячку, ту мышку, что была со мной, — попытался подняться паренек на руках.

— Но на тебе живого места нет… И во всем виновата я-я-я, — запищала девушка.

— Знаю, знаю… Но не бойся, я не держу на тебя зла и как вернемся все вместе в город, скажу, что споткнулся на ровном месте, — улыбнулся он ей широкой улыбкой.

— Марк ты… Ты… — снова выступили на глазах девушки слезы, и она с силой сжала ему руку.

— Колобок я не добитый… Вот кто я, — через силу улыбнулся ей мышонок, сумевший подняться на руках и сесть, облокотившись спиной о край обрыва.

— А-а-а! — заревела пуще прежнего в голос девушка.

Не находя подходящих слов, Мина обняла мышонка, уткнувшись ему в плечо носиком.

— Ты… Ты… Не должен… Ведь я… Я… Не заслужила… Прощения… — залепетала она.

— Так вот он — твой шанс. Помоги мне, и быть может, заслужишь его.

— Хорошо! — как-то резко просохли глаза мышки. — Я сделаю, все от меня зависящее…. Нет, я сделаю даже больше! — сжала она кулачки, загоревшись новой целью, вдохновленная словами своего спасителя.

— Я готова! Приказывай! — поднялась она во весь рост.

— Ну, вот только давай без этого! Просто помоги мне встать на ноги, а после поищем, как нам забраться повыше…

Мина тут же кинулась помогать раненому. Сам мышонок без помощи даже не мог стоять на ногах, не то, что идти, поэтому девушка охотно подставила ему свое плечо и руку.

— А теперь давай осмотримся. А то уже вечереет и провести ночь в столь «романтическом» месте со столь прекрасной девушкой… Что скажет на это моя женушка и дочурка?! — усмехнулся Марк.

— Ночи здесь короткие и холодные… — призадумалась девушка. — Но ты не бойся, если придется я готова согреть тебя…

— Эй, эй, эй, куда тебя понесло, я же пошутил! — поднял на нее мышонок взгляд полный упрека.

— Что?! — толкнула его в бок девушка, давая понять, что и сама над ним пошутила.

— Вот это уже правильный настрой. Идем…


— Нет, с меня хватит! — соскочил с седла Афин, когда в который раз их проводник Серхио остановил свою Архиширу у края горной тропы, заглядывая украдкой вниз в обрыв.

— Мне все равно, что ты среди здешних хамов весь из себя такой крутой, но сейчас ты мне все расскажешь! — вскипел мышонок, с разбегу напрыгнув на зазевавшегося высокого парня, обхватив его за шею, повалил, и принялся вытрясать из него дух, вцепившись за грудки, ударяя его головой об землю.

— А ну говори мерзавец, что вы с его истеричкой-сестрицей сотворили с моим братом?! — кричал ему в ухо Афин, потеряв всякое терпение.

— Я… Я… Сказал вам правду… — хрипел Серхио, вконец сбитый с толку, не зная, что и ответить на столь прямой вопрос.

— Прошу Айжан Банис, ну хоть вы скажите ему, чтобы отцепился.

— И не подумаю, — спрыгнул с седла Айжан, и стал медленно приближаться к ним.

— Более нелепой лжи, Серхио, я в жизни не слышал. Чтобы моя сестра сошла с гонки ради того, чтобы помочь попавшему в беду незнакомцу. Да ты за кого меня принимаешь?!

— Но я…

— Афин, он полностью твой и прости, что не позволил тебе растерзать его сразу, как только наткнулись на него после того, как мы с тобой кинулись на поиски твоего друга!

— А я говорил — не доверяй ему! Только зря час потеряли, оббегая всю эту дорогу взад и вперед, и ничего. Даже их Архишира пропала. Говори гад, где Марк?! Где Леячка?! Если вы их хоть пальцем тронули, я тебя удавлю, а затем и до этой мегеры доберусь. Прости Айжан, что тебе приходится слышать такое о своей сестре, — не переставал трясти бедолагу Афин, не давая ему возможности подняться и ответить силой на силу.

— Ничего, она это заслужила! Вот доберусь я до нее, она за все ответит. Нет, ну надо же было до такого додуматься! Наверняка решила повторить тот же сюжет, что провернула нынче ночью с кораблем, — направился Айжан к тому месту, с которого глаз не сводил Серхио с минуту назад.

— Что, так вы знали?! — еще шире распахнул глаза Серхио.

— Конечно, знал. Кто еще мог до такого додуматься. А ты, наивный дурак, раз так легко повелся на уговоры моей сестры.

— Говори! Говори, говорят! Кому говорят, говори говорят! — рычал Афин сопровождая каждое сказанное слово мощным ударом затылком по земле Серхио, отчего у того дух перехватило и в глазах потемнело.

— Афин, смотри! — выкрикнул тут Айжан, упав на землю.

Высунувшись на половину со скалы вниз, он через секунду поднялся, держа в руках чекан Марка.

— Это же… Это… — резко остановился Афин, и кинулся к Айжану.

— Этого не может быть, — прошептал он, не веря своим глазам и страшным догадкам, что терзали его все это время.

— Я лично вложил его ему в руки перед гонкой, с наказом воспользоваться, если случиться беда, — обреченно схватился за голову Айжан.

— Ваш друг оказался настолько наивен, что даже не подумал воспользоваться им, дабы защитить себя, — поднял от земли голову Серхио, понимая, что больше нет смысла все скрывать.

— Наивным?! Наивным, говоришь?! — гневно зарычал Афин и схватился чекан, вставая на ноги.

— Он не взялся за оружие, так как не считал вас врагами! — замахнулся на полулежащего парня мышонок, метясь ему в голову, кипя от горечи, что переполняла его сердце едкой желчью.

— Афин, стой! Он не заслуживает этого, — схватил его руку с чеканом Айжан, не позволив нанести удар.

— Но… Но… А-а-а! — закричал изо всех сил Афин.

Опустив рукоять, мышонок упал на землю. После принялся наносить удары кулаками по земле, дико крича, не зная на кого выплеснуть весь свой гнев, которому не был конца.

— Ты… Вы… Совсем его не знали… Не он вам враг, а вы сами себе…

— Говори уже Серхио, что именно замышляла моя сестра?!

— Бениамина лишь хотела, чтобы он не добрался до города… Но мальчонка оказался слишком настырен и не желал отступать. Тогда Мина загнала его к краю пропасти…

— Что?! — только и успел воскликнуть Айжан, как Афин услышав такие слова, сорвался с места.

Они точно бы кинулся сломя голову вниз с обрыва, если бы принц вовремя не подоспел и оттащил от края.

— Убийцы! Вы все убийцы! — хрипел Афин, заливаясь горькими слезами.

— Афин! Афин! Да послушай ты меня! Его слова ничего не значат. Твой друг и брат жив и я обещаю, мы отыщем его. Слышишь?! Да возьми ты себя в руки! –не зная, как успокоить друга он нанес ему по лицу удар средней силы.

— Я… Я… — тяжело задышал мышонок. — Верю тебе, — обреченно упал на землю Афин, не в силах и глаз оторвать от бездны, что открывалась ему с края обрыва.

— Ты видел, чем все закончилось, Серхио?!

— Нет… Я погнался за Архиширой. И вскоре вернулся за Миной. Не обнаружив ни ее, ни вашего друга, я кинулся за вами в надежде, что быть может, нам всем вместе удастся их отыскать! — прискорбно проговорил парень, склонив голову.

— Прости меня, я… — хотел он протянуть руку помощи Афину, но тот с шипением отполз от него.

— Серхио, оставь нас. Мы отыщем их сами!

— Но я… Я могу помочь!

— Ты уже помог! Возвращайся в город, успокой отца, и скажи друзьям, что с нами все в порядке, — перешел на шепот Айжан, выпроваживая парня к его Архишире.

— Ты уверен?!

— Да скачи без оглядки!

— Как ты мог, вот так запросто его отпустить после всего, что он натворил?! — тихо прохрипел Афин, когда того и след простыл.

— Поверь мне, друг мой, — помог Айжан подняться на ноги Афину. — Муки совести не дадут ему покоя и этот день он хорошенько запомнит. Остается лишь надеяться, что он сможет вынести из всего случившегося урок.

— Не о нем я беспокоюсь… А о Марке, ну и конечно о твоей сестре… А вдруг они…

— Мы не узнаем, пока не отыщем их. А для этого нужно сперва опуститься в расщелину.

— Я готов! — утер слезы Афин, поглядывая на край обрыва.

— Не здесь! Тут мы себе все косточки переломаем.

— Тогда…

— Я знаю один единственный верный путь вниз, но он пролегает через Пещеру Смерти. Путь очень опасный и…

— Веди, друг мой!

— Ты уверен?!

— Никакое страшное название не удержит меня от спасения моего лучшего друга и единственного брата!

— Ну, тогда бежим!

— А как же она?! — обернулся на Архиширу Афин.

— Прости милая, но дороги тут слишком опасны. Так что погуляй здесь немного, а после возвращайся в город, хорошо?! — погладил Айжан Архиширу по щеке.

— Ты еще поцелуй ее напоследок, — усмехнулся мышонок, которому не терпелось кинуться в путь.

— Чмок! — последовал его совету Айжан и в шутку чмокнул Архиширу в щеку.

— Ну, что доволен?! — сплюнул он.

— Ну не так, как она…

— Да ну тебя, — побежал вверх по склону Айжан.

— А что я?! Ты у нас тут изменяешь своей невесте.

— Что?! Кому?! — обернулся на него Айжан.

— Тэките, конечно! Разве ты не заметил, как она на тебя смотрит?! Как слушает тебя, раскрыв рот, и не сводит томных взглядов… — захлопал глазками мышонок, дразня друга.

— Афин, еще не поздно спуститься по склону кубарем! — погрозил ему кулаком принц.

— Ой, Айжан, что я вижу, ты покраснел. Как мило-о-о…

— Афин, а ну иди сюда, мелкий болтунишка!

— А ты попробуй поймай?! — кинулся на утек от Айжана Афин, решив хоть так ненадолго отогнать от себя тяжелые думы о друге, попавшем в очередную беду…


— Эх, видели бы меня сейчас мои друзья, — тяжело вздыхал Марк, к которому вернулся нормальный дар речи, и губы потихоньку стали «накрывать» все буквы.

— Они, наверное, сейчас места себе не находят, теряясь в догадках, что же с нами сталось… А я, вместо того, чтобы страдать, нежусь в тенечке, возлежа на камушке, а самая прекрасная и гордая красавица, истинная асмахамская принцесса омывает мне раны, прохладной водицей из небольшого родничка, бьющего из самой земли, здесь, наверное, в самой засушливой точке Эйринии, — говорил на распев Марк, стиснув от боли зубы, когда Мина из ладошки поливала холодной водой его многочисленные раны на руках и ногах.

— Прекрати, я не заслуживаю подобных слов. Я поступила крайне несправедливо и жестоко с тобой… Если честно, я до сих пор не пойму, почему ты не злишься на меня… Так бы мне было хоть немного легче. Но твоя доброта ко мне… Слишком неправдоподобная… И я с нетерпением жду того момента, когда мы выберемся отсюда и ты, находясь в безопасности со своими друзьями обрушишь на меня весь свой гнев… А может быть даже отвесишь мне пощечину! — положила она ладонь к щеке и не на шутку задумалась.

— Слушай, ты меня пугаешь, Бениамина, — косо поглядел на девушку мышонок, боясь даже представить, что сейчас творится в ее голове.

— Зови меня просто Мина, — улыбнулась девушка.

— Хорошо Мина. А ты можешь и впредь называть меня Колобком, все равно я не знаю, что это такое, — прошептал Марк, чем заставил Мину рассмеяться в голос.

— Колобком у нас называют те лепешки, что пришлись так по вкусу твоему другу.

— Вот значит как?! Меня назвали в честь подношения Архишире?! Ну спасибо!

— Ладно, ладно Заморский принц, больше не буду тебя так называть.

— Просто Марк будет достаточно.

— Хорошо, — закончила она примочку ран. — Идти сможешь?!

— Еще бы знать куда. Я что-то конца и края не вижу этому ущелью…

— Помниться отец что-то рассказывал нам с братом про это ущелье, и вроде есть способ выбраться отсюда, но… — не договорила девушка, как дыхание у нее перехватило при виде гигантской тени, что медленно стала показываться на противоположной стороне каменного ущелья.

— Но?! — только и успел подняться на ноги Марк, как Мина накинулась на него, прикрыла ладошкой рот, и утянула за большой валун, подальше с глаз того, кто уже начинал появляться из-за крутого поворота ущелья.

Совершенно ничего не понимая, сбитый с толку столь внезапной переменой, Марк впил в девушку широко раскрытые глаза. Попытавшись вырваться, он заслужил от нее сильный толчок в бок. А затем дабы полностью обездвижить мышонка, она надавила ему на грудь коленом, окончательно пригвоздив к земле.

Приложив палец к губам, она замерла на месте, боясь даже вздохнуть, не сводя своих испуганных донельзя глаз с того Существа, чье приближение стало слышно.

Словно с десяток маленьких молоточков отстукивали ритм по камням, с неким потрескиванием, поскрипыванием и лязгом, стали доноситься быстрые шаги некого Существа. Оно казалось безмолвное, еле уловимое, но его шаги выдавали его. Увидеть кем являлся этот Гость Марку не удалось. Сгорая от любопытства, что же так сильно перепугало Мину, он невольно задел ногой камень. Даже еле уловимый шорох заставил Гостя резко остановиться. И также мгновенно, как и появился здесь, кинуться на шорох.

Обезумев от страха не зная, что делать девушка, прикрыла собой мышонка. Сильно зажмурив глаза, она свернулась клубочком и замерла. Застыл от ужаса и Марк, пусть, даже не видя это Существо, он узрел его тень, которая вмиг накрыла их. Слева и справа, стали отчетливее слышны «удары молоточков», отчего Марк осознал, что они находятся под Существом, которое полностью накрыло то место, где они находились своим телом.

Марку даже казалось, что вот-вот кончики его ушей, прижатые к голове от страха, заденут брюхо невиданного Гостя, и тогда ужасающий лязг, что издавали его большие передние конечности, смыкающиеся то и дело, настигнуть их, и им придет конец.

Не в силах больше лицезреть эту тень и слышать жуткое леденящее душу щелчки и потрескивания, Марк закрыл глаза и сильнее прежнего прижал к себе Мину — мышку, которая сейчас казалась такой маленькой и беззащитной.

Внезапно тихий, мягкий голосок, нарушил на доли секунды воцарившуюся тишину, не предвещающую ничего хорошего.

— Я говорю вам, его здесь нет и быть не может. Он давно покинул эти земли и направляется в оазис Бессария.

Этот голосок показался Марку до боли знакомым, прозвучавшим, как не странно, прямо над ними, как если бы ее хозяйка находилась на спине этого ужасного Существа. В ответ ей раздались душераздирающие потрескивание челюстей, подобно хрусту ломающихся сухих веток, за которым последовал тяжелый вздох.

— Я вовсе не скрывалась… И я готова понести любое наказание… — были последние слова девочки, в интонациях голоса которой, Марк без труда узнал Леячку.

Он бы и рад выкрикнуть ее имя, вскочить на ноги и кинуться к ней, но только распахнув глаза, он встретился с безжизненным от ужаса взглядом Мины. Вцепившись ему в плечо всеми когтями, девушка, совершенно не моргая, застыла словно камень.

Марку пришлось немало потрудиться, чтобы высвободиться из мертвой хватки Мины, которая не приходила в себя и после того, как Существо покинуло то место, где они прятались.

Наконец ему удалось вырваться из-под мышки, и он скатился с камня вниз и упал лицом в родник. Очнувшись таким образом, он поднял голову и бросил взгляд на многочисленные следы, оставленные невиданным Существом. Они напоминали следы от острых когтей, вонзавшиеся в песок, с одной лишь разницей, что были куда глубже и шире.

— Вот значит о чем она говорила… — поднялся на полусогнутых Марк, и смочив оторванный рукав от рубахи, поднес его ко лбу Мины.

— Даже не думай! — захрипела она, очнувшись от прикосновения холодной тряпицы и вцепилась обеими руками ему в руку.

— О чем ты?!

— Ей уже не помочь. Ведь это…

— Да отпусти ты! — вырвал руку Марк.

Он захотел отойти в сторону, но девушка, распластавшись перед ним на земле обняла его ногу, и с мольбой в голосе прохрипела:

— Это Алары… — проскрипела девушка.

— Кто?!

— Скорписы, чьи зубы способны перемолоть любые кости, а клешни размалывают гранит в песок. А яд из жала на хвосте — убьет тебя за считанные секунды, — вне себя от ужаса хрипела девушка не моргая.

— Один, два, три… — зажимая пальчики Марк, считая сильные стороны этих существ.

— Всего три весомых аргумента против одного… — присел возле нее Марк. — А именно — я не могу бросить ее… — мягко прошептал мышонок, положил обе руки девушке на плечи, желая тем самым хоть немного ее успокоить…


— Ай-й-й-ж-а-н-н, а ты-ты-ты у-у-у-верен в это-о-о-м?!

— Ес-ли че-че-стно, то уже не-не-т, А-ф-и-и-н, — дрожа зубами и еще больше всем телом, стали приближаться друзья к зловещему горному проходу, больше напоминающему нору, из которого веяло смрадом, сыростью и леденящей душу прохладой.

Это был единственный путь, ведущий с верхних ярусов Асмахамских гор на самое дно расщелин. В связи с тем, что это место отпугивало не только местных жителей, но являлось у их предков запретным, мало кто отваживался в здравом рассудке приближаться к нему, и уж тем более вступить во Владения самой Смерти. Всюду здесь царила мертвая тишина и даже ветер не заглядывал в эти богами забытые земли. А в сочетании с серыми скалами, окружавшими со всех сторон пещеру, чьи острые кромки торчали во все стороны, все здесь вызывало неописуемый ужас и дикий панический страх.

— Тогда мо-мо-жет по-по-вернем?!

— А как же М-м-марк?!

— Ты-ты-ты прав! Тогда да-да-да-вай в-в-перед.

— Ага-га-га, — сжав кулаки и пытаясь сильно не стучать коленями, поборов свой страх Афин с Айжаном вступили в непроглядную тьму.

Через секунду их голоса стихли. Наступила мертвецкая тишина, прерываемая лишь тихими тяжелыми шагами, чей Хозяин на протяжении долгого времени неотступно следовал за друзьями, держась на расстоянии. А когда они исчезли из виду, существо устремилось рысцой им вслед.

Без всякой доли страха, что вызывало это место у мышат, оно смело кинулось внутрь горного прохода. Еще с полминуты и тишину, вновь воцарившуюся здесь, вдали от горной тропы нарушили дикие истошные крики ужаса Афина и Айжана, донесшиеся досюда из самых глубин пещеры. Вскоре также внезапно они прервались. И лишь глухое эхо еще долго повторяло их крики о помощи…


— Так са-са-мое г-г-г-лавное не-не-не бо-бо-яться, — сквозь неописуемый ужас перед тем, что его ждет впереди, шептал себе под нос Марк, делая шаг за шагом через силу.

— Они чувствуют страх. Ха, а я-я-я во-во-во-все и не-не боюсь. Я п-п-п-росто в ужасе… Нет, так го-го-ворить нельзя… Так п-п-равая, л-л-евая, снова пра-вая, — принялся вручную переставлять свои ноги одна за другой вперед мышонок, когда они «отказались» ступать вперед.

— Су-су-дя по-по описанию Ми-ми-ны, эти Ско-ко-рписы, что-то среднее ме-ме-жду многоножкой и пауками. Да-а-а, совсем такими маленькими безобидными паучками… — лепетал не весть что паренек, борясь со страхом. — Да что я такое говорю! Я жуть как не выношу этих жутких существ и…

— Ой, мамочка, родная! — заскрипел Марк, когда через секунду наконец вышел из-за поворота на открытое пространство и воочию увидел Скорписов.

От страха у него даже ноги подкосились, и он рухнул на колени, глотая воздух ртом, как рыба, выброшенная на сушу.

Пустынные чистильщики, как их называли по всей Бесарии были поистине чудовищными на вид Существами и внушали не только всепоглощающий ужас и страх, но и отвращение. Их тело состояло из плотно сочлененных друг к другу головогруди и брюха, составляющих единое целое. В задней части вытянутого туловища находился подвижный, длинный плавно вырастающий из продолговатого тела хвост. Он состоял из пяти частей, который венчало острое в виде когтя смертоносное жало. Он изгибался полукругом и возвышался высоко над всем телом. Подобный хвост мог скручиваться и вытягиваться по воле Хозяина, отчего скрыться от источающего яд жала представлялось мало возможности.

Все тело было покрыто крепким на вид отполированным до блеска, сверкающим на солнце хитиновым панцирем, превосходившим крепостью любую броню известную во всей Эйринии. На брюшной стороне туловища, которое было словно монолитная скала, крепились пять пар конечностей. Из которых передняя пара была более крупной. Их венчали мощные клешни, способные смыкаться — ими они и «заключали» в свои смертельные объятия жертву. Четыре остальные копьевидные конечности служили для передвижения. Они состояли из пяти сочлененных фаланг. Несмотря на свою, казавшуюся хрупкость, они были очень крепкими и сильными. И при желании всю Существо могло отрывать заднюю часть туловища с хвостом на довольно высокий уровень от земли, для того чтобы лучше прицелиться для нанесения удара жалом.

На передней стороне головогруди располагались две пары глаз, разных по размеру, отчего обзор у этих Существ был куда больше, чем у жителей Эйринии. Что делало его крайне опасным и подобраться к тому Скорпису незаметным было просто невозможно.

Ниже уровня глаз находился ротовой проход, имеющий сверху пару небольших клешней, которыми они проталкивали пищу дальше в рот. Из него торчали целый ряд подобия зубов — резцов, которыми оно и перемалывало добычу.

На шум падения самая крупная из Скорписов, чисто черного цвета превосходившая размерами раза в два группу своих сородичей темно-коричневого окраса, резко обернулась на Марка, у которого в глазах все потемнело.

Явно выжидая, когда тот кинется наутек Существо замерло. Но вместо этого мышонок, чувствуя на себе жадный взгляд Скорписа, из последних сил поднялся на ноги.

— Ты наверняка ждешь, что я побегу при виде этакого чудища?! — еле выдавил из себя Марк, не своим, крайне сдавленным и сиплым голоском.

— И тебе… Будет легче нагнать меня и растоптать… — хрипел он, и стал передвигать одну за другой ноги вперед, еле держась, чтобы не упасть.

— Но… Как говорит мой друг: «В подобных ситуациях, нужно поступать так, как от тебя этого не ожидают».

На столь наглые слова, крохотного существа, прозвучавшие как вызов, самая крупная из трех Скорписов медленно стала надвигаться на него, играя клешнями, раскачивая кончиком хвоста у себя над головой.

— Леячка! — вырвалось из уст Марка, когда сквозь стройные ряды копьеподобных клешней, он увидел мышку, обреченно сидевшую в окружении Скорписов, явно готовившихся расправиться с ней.

— Ну конечно! — сжал кулаки Марк, остановившись, понемногу обретая самоконтроль. — Вы же так желали найти и убить меня?! Так вот он я — попробуйте поймайте! — закричал в голос мышонок.

Обезумев от страха, он схватил первый попавшийся камень и с силой швырнул в Скорписа, до которого было не дальше тридцати шагов.

Камень, брошенный впопыхах, угодил промеж челюстей Существа, которое не замедлило с силой сжать его. Прямо на глазах мышонка камень был перемолот в пыль.

— Ой, кажется, я его разозлил! — проглотил ком в горле Марк, когда Скорпис дико заскрежетал челюстями и по зову двое соплеменников, что были вдвое меньше, кинулись в его сторону.

Недолго думая, Марк сорвался с места. Словно пчелой ужаленный, он понесся к противоположному склону ущелья, что было очень крутым, каменистым, и почти лишенным выступов, за которые можно было ухватиться.

— Мина, прошу, не подведи, — хрипел себе под нос Марк, чувствуя, что казавшееся ему безопасным расстояние от преследователей, меньше, чем за десять секунд, сошло на нет.

— А-а-а-а-а! — завопил Марк, когда одно из существ, схватило ему ногу в клешню, свалило на землю и принялось волочить в сторону старшей из них.

— Марк?! — услышав его крик, только сейчас очнулась от тяжелых дум маленькая мышка.

Бросив взгляд в ту сторону, откуда донесся крик, она захотела кинуться к Марку, но тут сзади, как из неоткуда на нее наскочила Мина. Воспользовавшись тем, что девочка осталась без надсмотра, прикрыв ротик ладошкой, она схватила ее под мышку и кинулась с ней бежать куда глаза глядят.

Быстро дотащив маленького мышонка к старшей, Скорписы отступили, давая простор для расправы.

— Ясно… Ты, наверное, у них главная и привилегия убить меня, досталась тебе, — прохрипел Марк, оказавшись на спине, перед лицом самой смерти в виде смертельного жала, что было занесено над ним.

— Ну уж извините, Ваше Высочество, — проскрипел Марк.

В самый последний момент закрутившись кубарем по земле, он смог ускользнуть от жала, что через секунду угодило в песок.

— Но мне придется вас разочаровать, Царица! — быстро вскочил на ноги мышонок и пользуясь своими маленькими размерами относительно лап Скорписа, стал бегать взад и вперед, влево и вправо.

Все время находясь под брюхом существа, Марк ловко лавировал между ее лапами, которыми она так и норовила настичь надоедливую букашку, что осмелилась укрыться под ней.

Царица, как прозвал ее Марк, так увлеклась погоней за «тенью», кружась на месте, описывая круги, что не позволяла другим Скорписам приблизиться и помочь. Марк, конечно, понимал, что так долго не может продолжаться, но ему и не нужно было вечно играть с Царицей в прятки. В уме он отсчитывал каждую секунду смертельной игры, стараясь как можно больше выиграть время для отхода Мины и Леячки.

Когда счет дошел до тридцати секунд, Мина, поднимающаяся по склону, противоположному этому крутому, невольно оступилась. Он был более пологим, но все же девушка не выдержала и упала. Царица, на миг замерла. Обернувшись на шум, она все поняла. С диким скрипом она отправила вслед беглянкам своих сородичей.

— Мина, беги! — завопил Марк, осознав, что их раскрыли.

Не найдя ничего лучшего, как выпрыгнуть из-под Царицы, размахивая руками он закричал во всеуслышание:

— Вот он я! Ну же — рази!

— Папочка-а! — вскрикнула Леячка, когда прямо у нее на глазах на Марка понеслось жало.

— Не стой, беги! — закричала Мина, когда двое других Скорписов уже почти нагнали их.

Подтолкнув девочку взбираться выше, девушка схватила первый попавшийся камень и метнула в сторону преследователей. Тем самым ей удалось перебить одну из лап ближайшему Скорпису, но это лишь еще больше подстегнула второго. Не зная, чем вооружиться, Мина, бросив взгляд себе на ноги, резким рывком оторвала кусок платья. Вложив в него камень, она принялась размахивать получившейся пращей. Отбиваясь таким образом от клешней и жал Скорписов, девушка одним глазом поглядывала в сторону смертельной схватки Марка с Царицей, закрутившийся на месте. Где за мгновение до этого поднялся непроглядный вихрь песка, и разглядеть что там происходит не было ни единого шанса.

В самый последний момент, отскочив от несущегося на него жала, Марк развернулся. Не зная, что еще предпринять, он сам набросился на кончик хвоста с жалом. Обхватив обеими руками и ногами, он вцепился в хвост Царицы мертвой хваткой. Та, почувствовав, что ее снова провели, закружилась на месте, желая таким образом скинуть с себя надоедливого изворотливого мышонка.

Но описав вокруг себя не один десяток кругов, Царица поняла, что ей так легко не избавиться от «довеска» на хвосте. Тогда она резко остановилась и стала медленно поднимать заднюю часть туловища все выше и выше от земли на задних лапах. Благодаря этому ей удалось приблизить кончик своего хвоста к челюстям. Грозя перемолоть резцами мышонка в пыль, она истошно заскрипела.

— Ну, давай! — зарычал Марк, покрепче схватив кончик жала.

— Сожрешь меня, и я воткну твое же жало тебе в лоб, — зарычал Марк не на шутку обозлившись на нее.

Но его гнев тут же сменился страхом, когда вдали раздался детский крик о помощи. Бросив взгляд в ту сторону, откуда он донесся, Марк увидел, как Леячку нагнал Скорпис с перебитой лапой, а Мина была повержена вторым. Над обеими мышками были занесены смертоносные жала с ядом.

— А-а-а-а! — перехватило дух у мышонка. — Умоляю, пощади их! Ведь вам нужен я, — разжал Марк руки и упал на землю лицом в небо, отдавшись на милость победителя.

Царица не заставила себя долго ждать. Дико заскрипев, она «скомандовала» своим отступить. А затем вонзила свое жало прямо в левое плечо Марка, отчего тот глухо застонал от жгучей, нестерпимой боли. Чувствуя, как ее яд, словно раскаленное масло вливается в кровь и разносится по всему телу, он дара речи лишился. Не в силах пошевелить и пальцем, с широко распахнутыми глазами он уставился в ту, что таким образом «пощадила» его.

Склонившись прямо над его лицом, Царица проскрипела уже на понятном ему невесть как языке.

— Ты умрешь… Но не сейчас и не здесь… Более медленной… Мучительной смертью, — бросила она напоследок.

Убрав жало из плеча мышонка и подняв вокруг себя столб пыли, Скорпис удалилась под его покровом.


— А?! Что?! Мы живы?! — очнулась первой Мина, озираясь по сторонам и нигде не находя угрозу для жизни.

— Папочка! Па-по-чка! — со всех ног кинулась бегом вниз по склону Леячка, также придя в себя.

Прекрасно понимая, какую цену пришлось заплатить за жизнь дорогих ему друзей, Марк поспешил укрыть в одежки место укуса. Поднявшись на руках, он закричал, что было сил:

— И больше не смейте возвращаться! — не в силах подняться на ноги, он погрозил кулаком вслед исчезнувшим в неведомом направлении Скорписам.

После чего оказался обхвачен детскими ручонками Леячки вокруг шеи.

— Ты… Ты… Все же пришел за мной?! Но почему?! — шептала девочка сквозь слезы счастья и горя одновременно, дрожа все телом и душой.

— А как иначе… Ведь ты, моя горячо любимая дочурка, — через боль усмехнулся Марк в ответ.

— А ты, мой па-по-чка, — проскрипела в ответ девочка, заливаясь слезами.

— И не только… Ты самый настоящий преданный и отважный друг, которых я когда-либо встречала, — послышался голос Мины, быстро спустившейся сюда же. — Порой даже чрезмерно безумно отважный….

— Ну вот видишь — мы уже подружились…

— Ага, — закивала девушка, не в силах справиться с нахлынувшей волной слез.

— Да ладно тебе строить из себя гордую дочь правителя. Идем к нам, — подозвал ее Марк, на что Мина, не выдержав нервного перенапряжения, упала возле них на колени и обняла девочку вместе с ним.

Леячка, догадываясь какую цену пришлось заплатить Марку за их спасение, горько зарыдала, не в силах выразить словами все, что сейчас чувствовала…


— Интересно-о-о, — прошипел чей-то тихий протяжный голос, Хозяйка которого наблюдала за всем происходящим в ущелье, сквозь небольшую расщелину в склоне, оставаясь незамеченной и беззвучной словно тень.

— Давненько я не видела ничего подобного… Хм… Возможно именно им на роду написано пробудить последний из «Даров Небес».

Глава 8
«Сделка с Иллисой
и Пробуждение Хроны»

Почти незаметно опустились ночная мгла на окрестности городка Акаптка, некогда столицы Великой империи, а ныне лишь небольшой городок.

Никто из тех, кто с нетерпением ожидали возвращения друзей, не придали этому значения. Сейчас все их мысли, все переживания были устремлены в сторону горизонта, с которого все как один не сводили своих глаз на протяжении очень долгого времени.

Все просто застыли, боясь даже вздохнуть и тем самым нарушить тяжелые думы находившихся рядом друзей. Это безутешное горе, способное сломать даже самого крепкого и стойкого, вмиг было развеяно появлением в небе огромного Существа, неумолимо приближающегося к городу со стороны северной гряды.

Оно предстало вначале в виде небольшой точки на фоне ночного неба, озаряемого диском луны. Затем Существо становилось все крупнее и устрашающее, пока и вовсе не закрыло собой луну. Огромная тень невиданного доселе Небесного Чудища заслонила собой половину поселения и вселяло в жителей нестерпимый страх и ужас. В предчувствии неизбежного все как один и рады бы броситься бежать, куда глаза глядят, но великий страх сковал их сердца и затуманил рассудок. Многие, не выдержав попадали на колени, в сердцах моля всех известных им богов о помиловании.

— Не может этого быть?! — нарушила всеобщее молчание Тэкита, первой заметив знакомые очертания на спине этого гигантского Существа, парившего по воле неведомой силы в небесах, отдаленно напоминающего рыбину.

Сорвавшись с места, она бросилась бегом по ступеням самого высокого из зданий Города Узоров — Руинам Великого Храма Солнца, на самую верхнюю площадку, желая раз и навсегда развеять свои догадки и сомнения. Недолго думая вслед за ней, кинулась группа мышат. Сами до конца еще не осознавая, что именно они желают узреть поближе.

На время страх отступил, передав их сердца смятению. Не успели все они достигнуть верхних ярусов Руин, как невиданное Существо стало медленно снижаться прямо над их головами. С застывшими от ужаса глазами и сердцами, друзья устремили все свои взоры на тех, кто через минуту, соскользнули из самих недр Небесного Чудища на верхнюю площадку, по средством веревок.

Не успели правитель Пилар, его личная охрана и Советник Пир, в страхе покинуть то место, где расположилась их палатка, как вперед выскочил один из Гостей, и, сорвав с себя капюшон, разорвал ночную тишину криком:

— Скорее, Марку нужна помощь!

Это были последние слова, которые смог уловить мышонок, имя которого назвали. На протяжении последних нескольких часов он пребывал в беспамятстве и не мог без помощи и шага ступить. Кроме того, он ничего и никого не узнавал. И вот теперь оказавшись в окружении лиц, показавшихся ему знакомыми, он окончательно потерял сознание…


В небольшом шатре, наспех поставленном здесь, на самой верхней площадке Руин Великого Храма Солнца вот уже на протяжении часа трудились над израненным мышонком лучшие лекари города Акаптха.

В четыре пары рук с мышонка сняли разорванные одежды, омывали ему раны травяными настоями, прикладывали многочисленные примочки, бинты и повязки. Каждые пять минут давали раненому утолить жажду, прикладывая к его запекшимся губам смоченные водой тряпицы.

На протяжении всего этого времени все его тело горело, дергалось в судорогах и конвульсиях. От него исходил некий пар, покрывавший все внутреннее пространство шатра едким смрадом.

— Его рана Пир… Ты же прекрасно знаешь, кто ее нанес! — шептал чуть в стороне голос немолодого мыша.

— Знаю, Пилар, знаю… Если честно, я удивлен не меньше твоего, что мальчонка еще жив, — отвечал ему Пир шепотом. — Это просто чудо!

— Чудес не бывает! Не в наше время…

— Пилар, тише, его друзья услышат.

— Чем раньше они узнают, что их друг не жилец, тем будет лучше.

— Больно это тебе помогло, когда заболела твоя жена?!

— Пир! — зарычал на Советника правитель, готовый пустить в дело кулаки.

— Остынь, друг мой и возьми себя в руки! Я верю в этого мышонка. Он смог побороть Темную Госпожу, усмирил Зависть твоей дочери и вместе с друзьями ему удалось поднять в небо «Дар Предков».

— Этого я и боюсь, Пир… Прознав про это, сюда кинуться искатели древностей со всего Света. А ты не меньше моего знаешь, какие еще «подарки» оставили нам наши Предки…

— Не об этом нам надо сейчас беспокоиться, Пилар. Лучше наберись мужества, выйди к его друзьям и скажи, что жизни Марка ничего не угрожает. Но сейчас к нему нельзя, ему нужен покой…

— Но я…

— Ты сможешь, — похлопал его по плечу Пир и Пилар направился к выходу из шатра, возле которого со стороны улицы ожидали хороших новостей друзья мышонка.

Все как один они не отходили ни на шаг от входа, который, для их же блага огородила «стена» стражей. Находясь на расстоянии друг от друга, они хранили гробовое молчание, боясь поднять глаза и встретится взглядами.

— Как он?! Мой брат, он жив?! С ним все в порядке?! — кинулся к Пилару первым Афин.

Он находился ближе всех к шатру, и за все это время протоптал довольно заметную дорожку.

— С ним… Кхе… Все в порядке… Ему нужен отдых, — еле выдавил из себя Пилар, не смотря мальчонке в глаза.

— Что?! Нет! Вы лжете! Лжете! Пустите меня к нему! Я должен его увидеть, должен! — завопил Афин, прекрасно заметив ложь в словах взрослого, как и его друзья, которые кинулись отрывать мышонка от Пилара.

— Простите… Это все, что я смог сделать… — откланялся мышь и удалился, оставив Афина, упавшего на колени под весом заботы друзей, оттащивших его в сторону, обреченно грызть землю.

— Отец, я… — подскочила к Пилару Мина, но тот лишь отмахнулся от нее.

— Позже дочка, позже, — ушел он в свой шатер, что располагался на противоположной стороне площадки.

— Я… Это все я виновата, — обреченно рухнула на колени девушка, глотая горькие слезы боли и отчаяния.

Одной с ними ей не суждено было справиться, и на помощь кинулась маленькая девочка — Леячка. Обняв девушку и уткнувшись в нее носиком, она глухо зарыдала в унисон Мине.

— Это все я… Я виноват, — захрипел Афин, которого не выпускали из рук его друзья — Шамсия, Данис, Сарвила, Нали и Лима и даже Самия не могла остаться безучастной, когда вокруг творилось такое.

Чуть позади них стоял Айжан, которого не отпускала от себя невысокая молчаливая мышка Тэкита. Как и все, сейчас они не могли ничего поделать. И все что им оставалось — это уповать на волю Небес.

— Если бы тогда мы вернулись в город и попросили о помощи… — хрипел сквозь слезы Афин. — Но нет! Отослав Серхио, наказав сказать, что с нами все в порядке, мы совершили первую ошибку… А затем, догадавшись что наш друг упал в ущелье, мы, не найдя ничего, глупее, вдвоем с Айжаном кинулись искать спуск в ущелье. А когда нашли и вступили во владения Мрака, страх сыграл с нами жуткую шутку. Испугавшись неведомого Существа, чей блеск глаз сверкал во тьме, и чье дыхание мы почувствовали собственными ушами, мы кинулись бежать.


«Вдруг земля под нами разверзлась, и мы с Айжаном провалились в глубокую нору, больше напоминавшую паучью. Там было полно паутины, и мы в конец обезумели от ужаса и страха, что Хозяин сих сетей явится на званый ужин и снова дали деру…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A4
от 1092