электронная
72
печатная A5
349
12+
История одного мира

Бесплатный фрагмент - История одного мира


5
Объем:
154 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4496-9845-2
электронная
от 72
печатная A5
от 349

Слово от автора

Приветствую тебя, читатель. Ты держишь в руках историю одного Мира, чьё название потеряно в тысячелетиях, и, возможно, сам Творец едва ли вспомнит его. История эта повествует не о становлении героя, не о чудесном спасении всего сущего одним единственным магом. Нет. С этим миром всё не так просто, равно как и с его создателем. Отправишься ли ты в это путешествие?

Эту историю рассказал один Творец моими устами, и сквозь призмы воображения она была отражена на бумаге. О том, было ли это на самом деле, никому не ведомо. Действительно ли существует этот мир, так же неизвестно. Но, несмотря на это, он имеет собственную историю, рельеф, культуру и религию. Помни, читатель, что это лишь тень, утонченное сплетение мыслей, никоим образом не взаимосвязанных с реальностью. Таким образом, современные культура и религия могут быть спокойны, так как история не имеет к ним отношения.

Ищущий экшен не найдет здесь ни сражений, ни любовных сцен, ни магических состязаний. Боюсь, эта история может показаться скучной любителям такого жанра. Но если все же начнете и дочитаете до конца, это будет интересным путешествием. Надеюсь, вам понравится. Пристегнитесь, мы отправляемся!

07.04.2017

Хочу поблагодарить людей, что верили в меня, а так же тех, кто первым прочел мою историю и не сжег рукопись с криками и тапками. Спасибо и тем, кто ждал, помогая не терять надежду. Я посвящаю эту историю вам. Спасибо за все то, что было сказано и написано.

Пролог

— Скажи, почему из всех заключенных только меня приговорили к смертной казни и приковали толстой цепью рядом с этим? — спрашивал темноволосый мужчина, сидящий на холодных камнях храма, указав поворотом головы на громоздкий обелиск из черного камня.

— Это Дом нашего великого Бога! Создателя! Как ты смеешь насмехаться над Ним? — молодой страж раздосадовано топнул ногой и ударил сидящего по лицу так, что его длинные черные волосы описали круг вслед за падающим человеком.

— Так вот каким меня здесь видят… — удивленно прошептал мужчина и присвистнул, поднимаясь на дрожащих руках.

— Не свисти в Доме Божьем! Как можно так неуважительно вести себя в храме? Ты что, не веришь в Создателя?

— Тихо, тихо, малыш, в него я верю. Трудно не верить в себя, знаешь ли. Однако же я не припомню своих речей о том, что каждый проявляющий невежество ко мне или моим словам, должен умереть. Откуда вы вообще это взяли? — мужчина выжидающе уставился на молодого стража. Казалось, можно было услышать, как у того внутри всё закипает.

— Ты что, не читал Рэнес? Это же главная книга нашей страны, нашего мира! Там записаны слова Божьи, что он нам, рабам своим, поведал через Жрецов! Любой должен прочесть и уверовать! — с каждым словом голос его становился всё громче и яростнее.

— Что-что? Какие рабы, какие жрецы? Рабы мне не нужны, а никакие жрецы и жрицы со мной не связывались. Кто же тогда написал этот бред? — всё услышанное казалось этому человеку забавной шуткой, но он понимал, что эта вера опасна. Книга, о которой говорил молодой стражник, несла погибель каждому не верующему в слова её.

— Как ты смеешь не верить в истинность слов Рэнеса?! Жрецы делают всё во благо этого мира, и поступки их одобряет наш великий Бог, Создатель! — молодой страж пнул заключенного, приговоренного к смертной казни — или жертвоприношению, как это называли жрецы. Осужденный слабо улыбнулся и вытер кровь с разбитых губ. Его голос тихим шелестом пронёсся в тишине храма:

— Неужели ты никогда не задумывался о том, что это может быть несправедливо? Что слова жрецов лгут? — страж хотел что-то сказать, но мужчина продолжил с легким напором. — Знаешь, в чём заключается проблема, мальчик? Вы слепо почитаете эту безликую каменную глыбу, истинно веря, что Великий Бог, Создатель таков.

Голос мужчины звучал размеренно и спокойно, но каждое слово резало пространство, разбивало его на части. Страх опутал мысли юного стража, сковал его движения. Он неотрывно смотрел на осужденного, чувствуя, как на спине выступают липкие капли пота.

— Но это не так! Камни рушатся, вера теряется, иссушается, меняется со временем. — Мужчина щелкнул пальцами, и по огромному каменному обелиску с оглушающим треском пробежала трещина, а с рук его пали оковы. — Вы думаете, что Бог, как этот камень: суров, мудр, и будто древняя скала, неподвижен. Поэтому заперли его здесь. Но вы не видите простого: Он живой, как и всё вокруг. Вы ослеплены собственной ложью, иллюзией. Мне не нужны рабы, причем чужие.

И он ушел, оставив стоять молодого стража в полном оцепенении, наблюдающего, как рушится его вера. Огромными кусками камня она падала на пол, разбивалась, наполняя всё вокруг треском и грохотом. Страж не услышал, когда ушел бродяга, но он почувствовал, что Бог покинул их землю.

Shimi Kun «Трещина, что пошла по вере»

История первая

Учение — свет от костра холодной ночью.

Слово первое

..и первым словом стала благодетель,

ибо трудно скрыть свое желание причинять добро.

Я сидел на берегу небольшой речушки и честно пытался ловить рыбу к ужину, не отвлекаясь на посторонние мысли. А их было не мало. Большую часть занимали воспоминания о подслушанном разговоре родителей.

Отец злился на мать за то, что она выделяет именно меня из всех детей. А нас у родителей было четверо.

— Это потому что он напоминает тебе того колдуна? — проревел отец, не сводя злого взгляда со своей жены. Мама плакала, извинялась и причитала:

— Если бы не он, то ты бы умер, и как бы я тогда с двумя маленькими детьми?

Родители обменялись ещё несколькими любезностями, прежде чем окончательно перейти к примирению. Всё же, они любили друг друга очень сильно.

В этом разговоре меня зацепило упоминание о некотором колдуне. Почему? Да потому что от всех деревенских мальчишек, а так же своих братьев с отцом я довольно сильно отличался. Черные как смоль волосы были прямые и не торчали смешными завитками, как у остальных. Глаза другой формы и цвета, они были в тон весенней травы, а не голубые да карие, как у матери с отцом. Лицо узкое, не имеющее круглых щек. Нос был прямым и без горбинки, а кожа — бледной, в блеклых веснушках. В свои восемь лет я отчетливо понимал, что сильно отличаюсь от других. Сложно не заметить, когда каждый второй смеется за твоей спиной и кричит в спину: «Сын колдуна!», «Сын смерти!» и так далее.

А историю о чудесном излечении отца мать мне как-то рассказала. Он охотник, и всегда возвращался домой с добычей. Это мог быть не только косой, птица или пушной зверь, порой это был и кабан, и олень, и кто крупнее. Однажды, после долгого отсутствия его принесли на носилках, всего в рваных ранах и с добрым десятком переломов. Крит медленно умирал. В лесу они нарвались на медведицу, обезумевшую от потери своего малыша. Отец был старшим и должен был защитить молодых, что пошли за ним как ученики. Он смог завалить зверя, но какой ценой? Целители все как один разводили руками, не в силах сделать хоть что-то. Мать не находила себе места, пока одной дождливой ночью в дом не постучали.

Сон первый

В темном пространстве комнаты повисла неуместная тишина прервавшегося разговора. Нам обоим нужно было обдумать услышанное и понять, что делать дальше. Касий сидел в пол оборота к потухшему камину, подперев руками подбородок. Его ноги утопали в меху шкуры, лежащей на полу. На лбу, меж бровей, пролегла морщинка. Мой друг хмурился. Его всегда напрягало это место, созданное как кусок моего мира, где жили люди. А ещё Касия ужасно нервировала необходимость принимать в моем чертоге образ человека, но друг стоически терпел мои причуды.

— Ты точно уверен, что хочешь снова туда вернуться? — голос его шелестел опавшими листьями, а взгляд был направлен куда-то внутрь себя.

— Более чем, — с готовностью ответил я, всматриваясь в переливающийся потолок.

— Ты говорил, что они перестали в тебя верить. Думаешь, если вернешься, они тебя примут? Ты оставил свой мир на добрый десяток лет, а может и больше. Все храмы разрушены, на их местах развалины. Никто не помнит о тебе. Чего же ты хочешь? — недоумевал Касий.

— Ну, не десяток, а сто пятьдесят четыре года и тридцать пять дней. Я не жду, что они примут меня, я хочу понять их, ведь не просто так в прошлый раз кто-то извратил веру, — снова повисла тишина. Немного помедлив, я продолжил. — Сейчас они верят в некого Создателя, будто это он разрушил храмы, разозлившись на тех, кем был предан. Ведь его забыли, начали почитать другого, дав ему имя старого бога. Забавно, не находишь? — Касий усмехнулся, припоминая мою прошлую прогулку.

— И как ты собираешься туда спуститься? Как в прошлый раз? Чтобы тебя поймали в первом же городе?

— Нет. Я собираюсь родиться там и впитать их истины, наблюдать и жить жизнью мира, а потом уже что-либо делать.

— Безумие, — рассмеялся Касий. — Знаешь ведь, что осознать себя сразу не сможешь! Не вспомнишь, кто ты и зачем пришел. Безумец.

— Я уже все придумал и решил, тебе понравится. Ты ведь будешь наблюдать за мной? — мой друг устало улыбнулся, явно поняв, что спорить со мной сейчас бесполезно, и спросил:

— Когда отправляешься?

— Завтра в одиннадцать часов и пять минут женщина по имени Саэри родит третьего сына своему мужу Криту, в затерянной деревушке посреди континента, близ реки Сиита, — улыбаясь во весь рот, ответил я. Касий рассмеялся:

— Ты хорошо подготовился! Наверное, не один год наблюдаешь за ними, да?

Беседа тихо перешла в обычное русло, оставив всю напряженность позади. Оставалось ещё несколько часов до моего рождения там. Часть меня уже была в маленьком тельце и ждала, когда я окончательно «приду».

Странная эфемерность сна растаяла в приступе боли, а первый вздох обжёг легкие запахом гари. Когда я разлепил глаза, приподнявшись на трясущихся руках, картина, что предстала передо мной, испугала до мурашек. Желудок сразу начало выворачивать наружу… Вокруг была выжженная земля, даже деревьев не осталось. Вместо привычного вида деревни были черные остовы печей — всё, что осталось от деревушки близ реки Сиита.

Посидев какое-то время в эпицентре черного поля, я встал и пошел, покачиваясь и прихрамывая. Кровь на лице давно запеклась и стягивала кожу, но сейчас было важнее убраться отсюда подальше. Размышлять о причинах произошедшего не хотелось, но одно было ясно — это была моя сила, та самая, что спалила сарай. Вряд ли кто-то выжил. Хорошо, что мать с сестрой и братьями в этот вечер не собирались возвращаться домой. Боль сдавила грудь, притупив мысли.

Я шел, не разбирая дороги, сам не зная куда, не думая ни о чем. Выжженная земля давно сменилась свежей травой и лесом. А потом силы покинули, и тьма во второй раз накрыла меня с головой, но уже без снов.

В реальность вернулся неожиданно, и резкая боль тут же прожгла все тело. Меня подкинуло в сидячее положение, и я стал судорожно глотать воздух. Секундой позже понял, что уже не в лесу, а проснулся от ведра холодной воды, которую вылил на меня улыбчивый дедок, стоящий рядом.

— О, очнулся, голубчик? Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он, отставляя ведро и присаживаясь на стул.

Хотел было ответить, но тут память накрыла меня неожиданным порывом, и в носу засвербело, слезы побежали по щекам, а руки забились в крупной дрожи.

— Ведь… ведь я убил их, всех, каждого с кем я здоровался каждое утро, с кем…

— Ну-ну, голубчик, успокойся, все позади… — тщетно пытался успокоить меня старик, но от этого становилось только хуже. А потом он неожиданно стукнул меня посохом по лбу, и слезы сами собой высохли. Старик усмехнулся, пробормотал что-то вроде «так-то лучше» и подал мне стоящую до этого на тумбочке посудину с чем-то дымящимся.

Место, где я оказался, было странным, вокруг был лес, а комната, возвышалась над кронами деревьев так, что они плавали в легкой дымке облаков. В башне, стоило лишь приоткрыть дверь, было шумно, кто-то куда-то постоянно бежал и кричал, смеялся. Я ещё был в легком оцепенении от произошедшего и очень боялся разрушить все снова в новом месте.

Дни текли за днями, старик приходил два раза в день, проверял моё состояние, ухмылялся, но ничего не спрашивал, словно все знал. На третий день, когда я мог спокойно, но медленно, передвигаться по комнате, он позвал за собой. Так как мне осточертело сидеть в комнате, сжигаемый сожалениями, я, естественно, согласился.

Мы долго спускались по крутым ступенькам, закрученным по спирали, по пути нам встречались разные люди — а иногда и не люди — в цветных ливреях. Порой их лица были совершенно необычного оттенка, то белые как молоко, то черные как смоль, то красные, а один был синий как вечернее небо с глазами закатного солнца. Старик посмеивался надо мной, но ничего не говорил.

Внизу нас ожидал огромный зал, в центре которого стоял постамент с прозрачным шаром сверху. Стены были выложены из белого и синего камня, а потолок лучился тысячами маленьких огоньков, схожих с теми, с которыми я играл в лесу. Опасно засвербело в носу, но я смог сдержать непрошеные слёзы.

Старик подозвал меня к шару и попросил положить на него руку. Он находился на уровне моей груди, внутри отражалось завораживающее перевёрнутое пространство зала. Но стоило положить руку на холодную поверхность артефакта, как я ощутил покалывание, а внутри заклубился сизый дымок, постепенно преобразовываясь в сферу яркого света.

— Достаточно, — сказал старик и чуть ли не силой спихнул мою руку со стеклянной поверхности, раскалённой до искажения воздуха вокруг неё. Я посмотрел на ладонь, но на ней не было и следа от возможного ожога. Изумлению не было предела. И тут старик начал объяснять то, что произошло:

— Сейчас ты проходил тест на наличие магии и возможности её использования. Как оказалось внутри тебя сокрыта огромная сила, которую ты не можешь никак обуздать, но это пока. Я предлагаю тебе поступить в нашу школу магии и волшебства, и мы поможем тебе освоить её. Однако на первых порах нам придется поставить некие ограничители, чтобы ты случайно не подорвал нашу башню. — Он лукаво улыбнулся мне, подмигивая.

Делать было особо нечего. Мне на самом деле было страшно от того, что я могу кому-то ещё причинить боль своей силой. Вот так я обзавелся серебряными браслетами на запястьях с тонкой нитью рун на внутренней стороне, синей ученической ливреей, собственной кельей и стопкой книг. С этого начиналась новая глава моей жизни. Я очень надеялся, что скоро пепелище перестанет мне сниться, так же как и слезы матери.

Сон второй

Темнота сгущалась, было холодно, хотя температура вокруг была достаточно теплой. Однако, даже огонь камина не грел меня, а тело била крупная дрожь. Я слышал голоса, они просили, взывали о помощи, но их просьбы были полны скверны, они хотели смерти всем, кто против них. Словно я — карающий меч, стрела на излете, готовая поразить любого врага, попав точно в сердце. Они хотели, чтобы я стал убийцей, уничтожил то, что создал, ругали меня, понукали за бездействие, проклинали и снова просили. Не знаю, сколько уже длится эта пытка, я не могу вмешаться, не могу дать им то, что они просят.

Скрипнула дверь, в мою темноту, которую уже не разгонял даже огонь в камине, ворвался сильный запах корицы и меда. Послышались шаги за спиной, а потом на плечи легли теплые руки, волосы цвета мускатного ореха приятно защекотали щеку, и стало сразу светлее, легче, спокойнее…

Shimi Kun «Жертва»

Слово второе

…Вторым же стало благочестие,

ибо трудно соблюдать то, во что ты веришь…

В один из первых дней моего пребывания в башне, уже в качестве ученика, старик спросил у меня:

— Малыш, как тебя зовут? А то живём в одном доме, едим одну пищу, но до сих пор не знакомы, — взгляд его был чуть лукавый, словно он прекрасно знал ответ, но хотел услышать его из моих уст. И сначала я действительно хотел назвать своё имя, однако что-то внутри меня было против.

— У меня больше нет имени, тот мальчик умер в ночь, когда не стало деревни близ реки Сиита и всех её жителей, — голос мой предательски дрогнул, в горле застрял комок, но я смог сдержать так и просящиеся слёзы.

Старик задумчиво потёр нос и, улыбнувшись, заключил:

— Хорошо, имя тебе будет Тарон, — он усмехнулся и продолжил через пару мгновений: — Ну, раз я уже знаю твоё имя, то позволь и мне представиться: моё имя Мэтр Катирион, маг-практик третьей ступени.

— Тарон? — неожиданная догадка озарила меня, и я не смог до конца понять, куда я попал и с кем познакомился. — Это случайно не имя дракона с Северных гор? Я слышал, что он сжигает деревни дотла! — возмущению моему не было предела, но старик лишь загадочно улыбнулся и спокойным голосом ответил мне:

— Но этот же дракон является одним из старейших и мудрейших существ этого мира. Немногие знают, но именно благодаря ему двадцать лет назад наш король освободил страну от узурпатора и прекратил охоту на ведьм и магов. И то, что он несколько дней назад спалил одну деревушку близ реки Сиита, не делает из него монстра, — мэтр подмигнул мне и направился к выходу.

— А он не будет против того, что ему причислили чужое деяние? — не удержался я, как бы спрашивая, могу ли действительно зваться этим именем. Старый маг лишь улыбнулся, уже готовясь открыть дверь, и сказал куда-то в пустоту:

— Это лишь позабавит его, ведь ему так скучно порой.

Дверь тихо закрылась за мэтром Катирионом, а я все ещё пребывал в некотором оцепенении. Было трудно принять тот факт, что теперь ты уже не просто деревенский парнишка с простым именем, а ученик школы магии, Тарон. Будто родился заново. В эту ночь впервые за всё время пребывания в башне я не плакал, а спокойно спал, словно дракон поделился со мной своей силой и уверенностью в себе.

Время шло, я постепенно вливался в учёбу и подружился с ребятами из группы начального класса. Тут были дети от восьми до двенадцати лет, и у каждого была своя история о том, как он попал сюда. Чаще всего случалось так, что мимо деревни проходил маг и случайно натыкался на отголоски магии, ну а потом отлавливал мальца. Либо детей сдавали их родственники, чтобы избежать неприятностей в доме. Были и такие как я, которые сами пришли, однако причины на этот поступок у всех были свои. Учебный год только начался, и мне не пришлось много нагонять по тому, что уже было изучено.

Мэтр шутил, мол, всё происходит именно тогда, когда нужно, в самый благоприятный момент. Память всё ещё была властна надо мной, и я лишь горько улыбался в ответ. Иногда мне всё же снились сгоревшие дома, запах гари и пепел, хлопьями падающий на землю как снег. Но я решил плотнее заняться учёбой, чтобы забыться.

Сейчас мы проходили основную теорию, понятие магии, откуда она берётся и её разновидности. Оказывается, весь мир пропитан ею, она везде, окутывает пространство сплошной сеткой тонких нитей энергии. Мэтры рассказывали, что скоро мы научимся видеть эти потоки, нужно лишь время и практика. Но и это было не всё. Маг может использовать магию накопленную и ту, что вокруг.

Во втором случае, если было использовано большое количество энергии, остаётся небольшая дыра в потоках, однако со временем она затягивается. Но даже за этот короткий срок природа в этом месте может зачахнуть, что не очень хорошо в принципе. В первом же случае, после применения заклятий остаётся лишь небольшой магический фон, который также исчезает со временем. Позже нам объяснили, что сейчас почти все мы используем внешнюю магию, так как никто ещё не научился её накапливать. Эта информация повергла в шок каждого, и почти все прибрали свои фокусы подальше, мало ли что.

Позже мэтр мне по секрету рассказал, что башня находится на источнике энергии и парочка заклинаний детишек из начального класса не изменит магический фон вокруг. Сам же я надолго задумался, какова должна быть сила, чтобы спалить всю деревню, и какая там должна остаться дыра в энергетическом пространстве, после чего тихо сполз по стеночке. Хоть старый маг и говорил, что поставил на мою силу печати, но страх от этого не ушёл. Я смотрел на своих одногруппников и боялся снова всех отправить к Ритрих.

В башню раз в неделю приезжал священник и проповедовал. Маги были немного странными, у них было своё представление о мироздании, но многие приходили слушать службу. Кому-то было скучно, кто-то просто так справлялся с вынужденным расставанием с родными, кто-то действительно верил, но таких было мало.

Мэтр рассказывал, во что верят маги, точнее, что они знают. Есть Создатель, вернее Творец — некая сущность, создавшая этот мир. Творец смотрит за миром, но ни во что не вмешивается. Говорят, что иногда он принимает форму человека и ходит по дорогам, представляясь то бардом, то наёмником. В силах Творца разрушить этот мир или же постепенно его менять, если что-то выходит из-под контроля. Но о нём мэтр обещал рассказать чуть позже, когда подрасту.

Есть Ритрих, Забирающая жизни. Госпожа Смерть, как её порой называют. Также есть маги, чья сила была дарована им Ритрих, говорят, они в силах поднять мёртвое тело и заставить его исполнять их волю, или упокоить восставшего. Забирающая жизни есть всегда и везде, она всегда рядом и постоянно наблюдает.

Но какой бы грозной не была её репутация, с ней можно договориться, что подвластно большинству мэтров. Чем сильнее маг, тем больше вероятность встречи с Ритрих, ведь ей тоже иногда хочется поболтать. У Забирающей жизни есть три помощника, которых называют псами. Они помогают ей выполнять свои обязанности и поддерживать порядок, ведь в мире каждую секунду кто-то умирает и рождается. Говорят, что раньше это были чёрные драконы, кто-то утверждает, что это первые тёмные маги, которых таким образом одарила богиня. Но точно никто не знает, откуда они взялись.

В противовес Ритрих был Атрах, Дарующий жизни. Равно как и у Госпожи Смерти, у него были свои помощники — три феникса, что помогали ему следить за равновесием в мире и разливать жизнь там, где это было необходимо. Ходило много историй и преданий, где противостоянием этих богов описывалась смена времён года, заход солнца за горизонт и так далее. Однако ничего такого на самом деле не происходило. Мир был таким, каким его создал Творец, и у него была своя система.

Судьбой же властвовала Маэрит, она плела узоры жизни. Каждый, кто жил в мире, имел своё неповторимое полотно из случайных встреч и событий. Некоторые маги договаривались с Маэрит, чтобы она показала им небольшой кусочек узора. Таких называли предсказателями или видящими.

Был бог войны Сатириус. Он не был кровожаден, как думали простые люди. На самом деле душевнее и проще нельзя было найти никого из богов. Сатириус всегда приходил к страждущему, выслушивал его и, возможно, помогал, если чувствовал правду в словах.

Над справедливостью, судом и законом надзирали Тирас и Мирас, двойняшки. Один наказывал, вторая миловала, в зависимости от ситуации. Маги порой просили помощи у них, чтобы рассудить спорящие стороны их руками и силами.

Также была богиня любви и бог распрей, или же бог обманов и хитростей, Наэль и Орикон. Хоть любовная магия и была под запретом, но так или иначе с этим сталкивался почти каждый маг. Орикон же считался создателем отводящих взгляд и меняющих личину заклинаний. С каждым из богов (а их было больше, чем я перечислил) так или иначе было связано что-то магическое, такой был у магов взгляд на мир.

Священник же проповедовал о неком создателе, единственном в пантеоне богов. Он учил своих последователей быть смиренными, не лгать, не брать чужого, не убивать подобных себе живых, думающих существ (какой бы расы они не были), славить его и быть верным своему королю и стране. Взамен создатель обещал слушать просьбы и возможно их исполнять. Всё было вроде бы просто, но при этом я чувствовал какой-то подвох. Мэтр Катирион лишь посмеялся надо мной, сказав, что я прирождённый маг.

После первой же службы Священника Тота мне приснился сон. В этом сне я снова слышал голоса, только теперь они были обращены не ко мне. Где-то в темноте пространства что-то копошилось. Казалось, словно кто-то пытался сформировать что-то из мокрой глины. Мне это не понравилось, от сна пахло угрозой, что я и рассказал мэтру. Старый маг грустно посмотрел на меня и ответил:

— То, во что верят многие, так или иначе когда-нибудь появится, как бы абсурдно это ни звучало. Если человек верит, что он умрёт от огня в дождливый день, то пламя его и заберёт даже в ливень. И таких примеров слишком много.

Мог ли я тогда принять эту истину — неизвестно, но мысли об этом меня долго не покидали.

***

Недалеко от башни, примерно в часе ходьбы, стоял небольшой городок. Вернее для меня-то он был огромный, но мэтр так не считал. Он рассказывал о столице Ииртас, к югу от нас, о белых крепостных стенах замка короля, о величественных зданиях совета, университета магии и многих других. Улицы там все были мощённые камнем, причём сами гномы с Северных гор поставляли материал для строительства. А королевский сад был выращен с помощью эльфов и нимф. Воображение моё рисовало сказочные картины, но мэтр словно увидел их и сказал, что в действительности всё иначе и когда-нибудь я смогу в этом убедиться.

Ну а пока я мог полюбоваться на небольшой городок Тиаск. Он был обнесён высокими каменными стенами и имел ворота на каждой стороне света. И священник Тот, и те, кто ехал со стороны башни, попадали в северные ворота. Они были выкрашены синей и белой краской. Рисунок как бы изображал горы, однако это было давно, и краски довольно сильно облупились. Поэтому сейчас ворота выглядели весьма странно.

Раз в неделю всем ученикам разрешалось покидать башню, чтобы посетить рынок или какие-то другие места по желанию. Обычно это был второй или третий день недели, чтобы не попасть на массовые гуляния. Как говорил мэтр: «Хочешь уничтожить город за один вечер — пусти магов-недоучек на праздник. Дети ужасно хвастливы и заносчивы, особенно магически одарённые, толком не понявшие свою силу и возможности». Я бывал там уже несколько раз с кем-то из класса или с мэтром. Они мне показывали город и ходили только по центральным улицам, чтобы не заблудиться. Но однажды я гулял там один и по неосторожности забрёл в один из районов. Это было довольно странное место. Жители называли его кварталом, куда приводят мечты.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 349