Бесплатный фрагмент - История одного города — 2.0

Предисловие от автора

Дорогой читатель!

Настала эпоха, о которой волей-неволей приходится писать. Хочется поделиться впечатлениями о происходящем хотя бы на примере одного города — города, который мы по литературной традиции назовём просто Н-ск.

Он небольшой, провинциальный. Здесь есть несколько предприятий, так что моногородом его уже не назвать. Мэрия, пожарная часть, управы, дума — словом, всё, что есть в любом русском городе, и не только.

Люди здесь такие же, как и везде, но со своими, как им кажется, «тараканами» в голове. И при этом они всего лишь винтики огромной планеты, летящей в чёрном пространстве космоса.

Впрочем, дорогой читатель, вернёмся к нашим хроникам абсурда.

Для начала нужно объяснить, почему хроника в сборнике «История одного города 2.0» рассказывается разными жителями. Их не так много, но они замечают абсурд происходящего вокруг, вот только ничего не могут с этим поделать.

Кроме того, важно разобраться, когда же всё началось.

Когда именно наступила эпоха абсурда, сказать уже трудно. Может, в 2012 году, когда, согласно календарю майя, одна эпоха подошла к концу и началась новая? Возможно, в 2020-м, когда вспыхнула эпидемия ковида и здоровые люди стали опаснее больных? Или в 1991-м, когда рухнула самая справедливая страна и мир погрузился в капиталистический ад?

Так или иначе, чёрное стало белым, а белое — чёрным.

Вот только абсурд приходил в разные уголки планеты по-разному: где-то быстрее, где-то медленнее. И вполне возможно, есть места, куда он ещё не добрался. Наступит ли там его эпоха, будет зависеть от местных обитателей.

Мир медленно, но верно погружался во владения абсурда.

Зависть, глупость, лесть и ложь, приправленные подхалимством и идолопоклонством; маразм, страх и мечты о вечной жизни на фоне безумных идей улучшить то, что и так работало как часы, — всё это привело к тому, что море спокойствия и порядка стало превращаться в болото хаоса.

Так и случилось, что ближе ко второй четверти столетия наш городок начал вязнуть в этом болоте.

Жители города N так и не заметили, когда именно это произошло. За будничными хлопотами и спокойной, размеренной жизнью они упустили момент, когда окружающие начали деградировать. Сказалось ли на этом образование (ведь с распада огромной страны прошло двадцать лет и выросло целое поколение), но 2019 год начал преподносить сюрприз за сюрпризом. Многие считали, что это связано с назначением главой местной администрации бывшего руководителя одного из городских предприятий — Германа Янусовича Французова. Но так ли это было на самом деле? Что стояло за ним: обстоятельства, ситуация или злой рок? Как бы то ни было, он и его чиновники, желая сделать город лучше, совершали одну глупость за другой.

Итак, дорогой читатель, начнём.

СТАЖЁР

Маньяк

Мы возвращались с задания. Нашему экипажу было чем гордиться: задержали двадцать шесть человек без QR-кода и оштрафовали два кафе, обслуживавших клиентов без него. Точнее, гордились двое — шофер Голиков и лейтенант Попов. Я же, стажер Иннокентьев, сдерживал эмоции, чтобы не высказать коллегам всё, что думаю о них и о сегрегации, которая творится в мире. И наверное, высказался бы, если бы не рация.

— Вызываю экипаж «две шестерки — шесть»!

Попов нехотя взял рацию.

— Экипаж «две шестерки — шесть» слушает.

— На улице Стачек, 57, замечен подозрительный тип. Нужно съездить проверить.

— Да пусть себе крутится, — раздраженно проговорил Попов. — У нас смена вот-вот кончится, мы на сегодня норму выполнили… Двадцать шесть человек…

— В курсе. Я бы и сам сейчас с удовольствием посмотрел матч с «Шинником», но, сами понимаете…

В отделении уже вторую неделю висела ориентировка на неизвестного, который уводил девочек 9–13 лет. И пока ни одну не нашли. Весь город стоял на ушах, а происшествия были на личном контроле мэра.

— Либо вы преступника за руку поймаете, либо оформите штраф за ложный вызов. Я вам адрес звонившего скину, чтобы неповадно было отвлекать сотрудников.

Лейтенант с шофером переглянулись. Меня даже в расчет не взяли. Кто я для них? Обычный стажер, мечтающий служить во благо народа.

— Ладно, — вздохнул Попов, — сигнал принят.

Он отключил рацию и, впервые за всё время, пока мы ехали от последнего кафе, взглянул на меня:

— Эх, стажер, не удастся нам посмотреть, как наши парни разорвут «Спартак» как тузик грелку!

Если честно, не очень-то и хотелось. Мне больше нравился хоккейный «Локомотив», а у них игра только через два дня, да и то на выезде.

— Ладно, Вась, — продолжил лейтенант, — гони к девяносто шестой школе.

Мы добрались до школы минут за пять. Остановились у памятника Ленину, и лейтенант выглянул в окно.

— Ну и где мы его тут искать будем? Небось, давно смылся. Да и не подозрительный тип это, а какой-нибудь местный. Сидит сейчас, поди, дома да футбол смотрит.

Через дорогу, сквозь деревья, виднелась школа. Ученики небольшими группами покидали свою альма-матер.

— Социальную дистанцию не соблюдают, — проворчал Василий.

Наш шофер, хоть и был отважным мужиком, но модной болезни, бушевавшей в мире уже второй год, боялся как огня. Даже успел сделать три прививки. После третьей, конечно, заболел, но, к общей радости коллег, перенес в легкой форме. Он и сейчас сидел в медицинской маске.

— Непорядок, конечно, — согласился лейтенант, — но мы здесь не за этим. План мы выполнили, а перевыполнение… сам понимаешь. Ладно, нет тут никого подозрительного, — подытожил Попов, — кроме нас.

Он уже потянулся к рации, когда Василий вдруг спросил:

— А это, случаем, не тот тип?

— Который?

— Тот, что удаляется с маленькой девочкой.

Тут я заметил человека в черном плаще, коричневом берете и каких-то уж больно модных туфлях, как у нэпмана из двадцатых годов. Он быстро шел в сторону текстильной фабрики «Красный Перекоп», таща за собой девочку лет девяти-десяти и крепко прижимая ее к себе.

— Наверное, отец, — предположил Попов.

— Вас так же забирали из школы? — поинтересовался я.

Лейтенант недовольно на меня взглянул, словно я его главный враг, и сказал:

— Похоже, ты прав, стажер. Поехали, Василий. Остановишься рядом.

Шофер кивнул.

Через минуту мы нагнали их. Лейтенант открыл дверцу и скомандовал:

— Стажер, за мной! — это мне, а потом мужчине: — Гражданин, немедленно остановитесь!

Я выскочил из машины и поспешил за лейтенантом, на ходу расстегивая кобуру. Автомат мне в отделении не доверили: «Молод ещё!»

Незнакомец остановился. Я понял, что из-за медицинской маски его лица не разглядеть.

— Предъявите документы! — потребовал Попов.

Мужчина, прикрывая одной рукой девочке рот, другой начал рыться в кармане. Лейтенант, и это читалось в его взгляде, явно оценивал подозрительного типа. Было ясно, что Попов слегка разочарован: на подозреваемом была маска, а без нарушений нельзя выписать даже штраф, если тот ни при чём.

— Вот, пожалуйста, — проговорил мужчина, протягивая паспорт и белый лист бумаги, который, к моему удивлению, оказался QR-кодом.

Пока я сканировал код, он взглянул на лейтенанта и спросил:

— Я… что-нибудь нарушил?

Придраться было не к чему: и маска, и QR-код, позволявший «элите» современного общества беспрепятственно перемещаться по городу. Но я, в отличие от лейтенанта, человек дотошный. Тот же, увидев документы, даже расплылся в улыбке и для вида проверил на свет водяные знаки на сертификате. Всё было как положено, но тип мне всё равно не нравился.

— Документы в порядке, — сказал я, протягивая их лейтенанту.

Тот для проформы ещё покрутил их в руках, попросил спустить маску, чтобы свериться с фото, и только потом произнёс:

— Прошу прощения.

Он уже собирался отпустить их, но от меня не ускользнул испуганный взгляд ребёнка.

— Кем вам приходится эта девочка? — спросил я, поймав недовольный взгляд Попова. — И зачем вы закрывали ей рот?

— Дочка соседки-антиваксерши. Сама не прививается и ребёнку не даёт. Веду её после школы в прививочный пункт. А рот прикрыл, чтобы вирусов не нахваталась.

— Благое дело, — улыбнулся Попов. — Пока все не привьются, эту заразу не остановить.

— Это точно, — согласился мужчина и начал медленно удаляться.

— Коллективный иммунитет. Как в Израиле, Франции и других цивилизованных странах…

— Чистота — залог здоровья.

— Ну да, ну да, — прошептал лейтенант. — Извините, что остановили…

В моей голове всплыли строки из ориентировки.

«Чёрный плащ», «коричневый берет»… Упоминалась и медицинская маска, но её не носили разве что антиваксеры и те, кто не верил в её защитные свойства. Как говорится, двум смертям не бывать, а одной не миновать.

И всё же приметы совпадали, а вид девочки, глаза которой вот-вот наполнятся слезами, заставил меня насторожиться. Однако лезть вперёд батьки в пекло я не мог. А «батька», то есть лейтенант Попов, уже разворачивался к машине. Чувствовалось, что коллеге не терпится выписать штраф за ложный вызов. Вот только ложный ли он?

Я выхватил пистолет и навёл его на подозрительного.

— Отпусти девочку! Руки вверх! — прокричал я и тут же услышал голос Попова:

— Стажёр, ты что творишь?! Это же порядочный гражданин, который уважает законы и думает об окружающих. Не глупи, опусти оружие!

Маньяк — а я в этом уже не сомневался — воспользовался моментом, оттолкнул девочку и бросился бежать. Я ринулся за ним, физически ощущая на себе испепеляющий взгляд лейтенанта.

— Стой, стрелять буду! — орал я ему вслед.

2021

Массажный салон

Два года назад спокойная жизнь, как говаривал мне во время наших рейдов участковый Луговой, закончилась. Раньше представители администрации к нему почти не заглядывали. Теперь ситуация изменилась, но не потому, что власти заинтересовались происходящим в полицейском участке, а лишь потому, что сам участок теперь находится в одном здании с городской управой. Ноу-хау нашего мэра, Германа Янусовича Французова. Среди горожан даже ходил слух, что сделано это было, чтобы скинуть с себя часть ответственности. Мне, стажёру, или, по-простому, помощнику участкового, ощутить те прелести, что были у него несколько лет назад, не удалось. Я тогда ещё школу заканчивал и о работе в полиции даже не мечтал. Вот и сейчас, сидя в кресле за вторым столом, я наблюдал, как работает Луговой.

Напротив него сидела начальница управы и, казалось, просто мысленно пыталась вынести ему мозг. Причём делала это уже второй день. И если первые два дня лейтенант ещё держался как Брестская крепость, то сейчас, казалось, ещё чуть-чуть — и она падёт.

— Ну зачем вам это нужно? — снова спросил Луговой. — Какие у нас основания? Жалоб от жильцов дома нет, а значит, и повода заявляться туда у нас тоже нет.

«Вот и подумаешь, кто кому мозг выносит», — пронеслось у меня в голове. Однако было ясно: если в прошлый раз это прокатило, то сейчас у начальницы управы явно имелись веские аргументы.

— В этом году дом попадает под ремонт. Нам нужно наладить контакт со всеми жильцами и владельцами помещений. Некоторые ведут себя адекватно, но эта контора… Это словно цитадель, в которую просто так не попадёшь.

— Ну, это же право собственника — пускать к себе или нет…

— Если бы это был не массажный салон, — привела она очередной довод, — я бы и не настаивала. Но мне кажется…

— Кажется — креститься надо, — грубо отрезал Луговой.

— Будете грубить — я пожалуюсь вашему начальнику.

— Хорошо. Простите, если обидел.

— Так вот, мне кажется, что в этом салоне находится публичный дом. И если вы снова откажете, я просто обращусь к вышестоящему руководству с жалобой, что вы не реагируете на заявления граждан.

Она тут же положила на стол лист бумаги, и я понял, что на этот раз она подготовилась основательно. Теперь Луговой просто не мог игнорировать заявление.

— Хорошо, — проговорил он. — Мы сходим по указанному адресу. Но… давайте сделаем это через час.

— А раньше?

— Через час.

— Хорошо. Я вас жду.

Женщина ушла. Пару минут участковый молчал, потом вдруг выругался и сказал:

— Как же раньше было хорошо! Чиновники не лезли со своими проблемами. Если что, просто звонили, а там уж от меня зависело, как поступить. Помню, когда я был таким же практикантом, как ты, нам в участок позвонили из мэрии и сообщили, что в одном доме игровой клуб. Ну, казино, проще говоря. Так вот, участковый Кузин просто сходил туда и поговорил. На следующий день вывеска исчезла. В мэрии успокоились, а Кузин стал получать кое-какие деньги. Правда, потом это казино, конечно, закрыли, а хозяина посадили на пять лет. Да и то потому, что тот отказался платить. Но уже никто из мэрии не беспокоил. А сейчас… — Луговой достал из ящика стола смартфон. — Разве она успокоится?

Он набрал номер и стал терпеливо ждать ответа.

— Да. Так точно. Я уже докладывал. Не может угомониться. Да. Да, если не принять меры, неизвестно, куда она дальше пойдёт. — Он на мгновение замолчал — видимо, на том конце провода его начали инструктировать. — Понял. Так и сделаем. Кого-то нужно будет закрыть? Ясно. Окей, действуем. — Он отключил смартфон, положил его во внутренний карман мундира и произнёс: — Ну что, стажёр, поедем закрывать притон? Дали добро.

В этот момент в кабинет заглянула глава управы.

— Ну, вы идёте? Или будете тут лясы точить?

— Идём, идём, — проговорил Луговой, подходя к вешалке и снимая форменную куртку. — Надеюсь, ОМОН вызывать не понадобится?

— Будьте любезны, — проговорила она, — уж как-нибудь обойдётесь своими силами.

— Ну что, стажёр, — обратился участковый ко мне, — на выезд.

На выезд — это, конечно, громко сказано. До массажного салона каких-то пять минут пешком. Можно было бы, конечно, и на машине, но я видел, как Луговой хотел поиздеваться над представительницей власти: заставить её идти пешком, на высоких каблуках, да по неочищенным от снега улицам. В обычной-то обуви не сахар, а тут тем более.

Участковый, видимо, надеялся, что «барышня» передумает. Дело поутихнет и, может быть, забудется. Но управленец в юбке явно была настроена решительно.

Мы наконец добрались до старого дома, построенного явно во времена правления Сталина, ну или в крайнем случае в первые годы хрущёвской оттепели. Я здесь бывал и даже подумывал как-нибудь зайти на массаж, но и предположить не мог, что за скромной вывеской скрывается публичный дом.

Мы поднялись, и Луговой позвонил в дверь. Нам открыла девушка — судя по всему, администратор салона. На её лице одновременно отразились удивление и паника.

— Участковый Луговой Александр Борисович, — представился мой шеф. Не знаю, что он такого сделал, но девушка, которая уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, вдруг молча кивнула и пропустила нас внутрь.

— Что-то случилось, господин участковый? — спросила она.

— Поступили жалобы. Утверждают, что под вывеской массажного салона скрывается публичный дом. Я бы хотел осмотреть помещения. Стажёр, — он вновь обратился ко мне, — сходи за понятыми.

— А это? — спросила администратор, кивнув на представительницу власти, которая стояла и разглядывала визитки на ресепшене.

— Это… — тут Луговой заметил меня. — Ты всё ещё здесь? А ну, бегом за понятыми!

Я тут же выскочил на улицу и побежал в ближайший магазин, торговавший спиртным. Не то «Антверпен», не то «Красное и Чёрное». Уговорил стать понятыми уборщицу и заведующую. Те удивились, но промолчали.

Когда мы вернулись, Луговой уже заполнял бумаги. Он тщательно переписывал данные работавших в тот день девушек и администратора, сверяясь с их паспортами.

— Может, сразу всё выложите, чтобы не проводить обыск?

К моему удивлению, администратор оказалась дамой разумной. Она провела всю нашу компанию в одну из комнат и стала открывать дверцы шкафов и ящики. Интимные игрушки, плети и прочие атрибуты садомазохизма она доставала и выкладывала на кушетку. Я достал смартфон и начал всё фотографировать. Затем она высыпала на столик гору презервативов, явно купленных в соседнем магазине.

— Это всё, — произнесла она.

— Это всё ваше? — спросил Луговой.

— Я только администратор. Это принадлежит владельцам салона.

Она назвала их данные, а я аккуратно всё записал. Тем временем участковый задавал вопросы. Женщина отвечала, я фиксировал. Наконец вопросы иссякли. Александр Борисович взял протокол и проверил мои записи. Затем протянул бумагу администратору, попросил прочитать и подписать, подтвердив, что с её слов всё записано верно.

Потом Луговой допросил девушек — благо их было всего три. Спросил, давно ли работают, и всё в таком духе. Им он тоже дал подписать протоколы.

Далее оформили данные понятых. Объяснили им ситуацию, ознакомили с документами. Они подтвердили своими подписями, что обыск проходил в соответствии со всеми юридическими нормами.

— Вот что, девушки, — проговорил Луговой, — на сегодня и на все последующие дни ваша работа в этом салоне окончена. Одевайтесь и ступайте по домам. Ждите решения суда. Боюсь, штрафа за занятие проституцией вам не избежать. А вот сумму определит суд. На время следствия город не покидать.

Когда девушки ушли, Александр Борисович обратился к администратору:

— Вам пока нужно закрыть салон. Помещение будет опечатано. Город тоже не покидайте. Не могу гарантировать, что обойдётся без штрафа, но вы, к счастью, не девушка лёгкого поведения, а всего лишь администратор.

— Но ведь не я организовала этот салон! — запричитала та. — Я такой же наёмный работник, как и девчонки. За что меня судить?

Мне показалось, она вот-вот расплачется.

— Хотите помочь следствию — дайте данные владельцев.

Она тут же кивнула, вытерла глаза и скользнула за стойку ресепшена. Искала недолго и почти сразу протянула мне лист с адресами и телефонами.

— Вот и умница.

Луговой достал смартфон и снова набрал номер. Ответили мгновенно — видимо, звонка ждали.

— Так точно. Нет, отпускаю. Пошла навстречу следствию, дала адрес. Хорошо, отправлю стажёра. Да. Да. — Александр Борисович закончил разговор и повернулся ко мне: — Вот что, стажёр, поезжай в отделение и передай это.

Я ушёл и уже минут через пятнадцать был у первого отдела. Отдал бумагу дежурному. Тот, даже не взглянув, вызвал бригаду и протянул им лист. Старший, посмотрев на меня, скомандовал:

— По коням, парни! Глядишь, и по звёздочке заработаем.

Через час я вернулся в участок.

— Ну, как впечатления? — спросил меня Луговой.

— Нормально.

— Эх ты… нормально. Ладно, просмотри завтра все социальные сети. Вдруг появится какая-нибудь информация.

А информация появилась. Пресса откуда-то прознала, что полиция накрыла бордель. Было даже несколько снимков, которые явно сделала та самая представительница управы. Адрес, конечно, не указывался, но любой горожанин по архитектуре мог узнать дом. Сообщалось также, что задержаны организаторы салона — молодой парень и девушка. Честно говоря, я в это не верил: у них бы ума не хватило такое провернуть. Явно за ними стоял кто-то посерьёзнее. Впрочем, я слишком мелкая сошка, чтобы рассуждать о высоком.

Когда я доложил об этом, Луговой сказал:

— Надеюсь, она успокоится.

Но он ошибся. Через пару дней в интернете появилось видео: руководитель управы с журналистами наведались в салон, а тот по-прежнему работал. Затем выступила наша заявительница и разъяснила свою позицию. Показали даже продавцов из винного магазина — те признались, что были в курсе, но девушки им не мешали.

— Отличная реклама, — проговорил Луговой. — Как я сразу не догадался. Слушай, стажёр, у тебя есть знакомые журналисты?

Я кивнул. С прессой я общался.

— Это хорошо. Нужно слить им информацию, что мошенники развели одного человека на 15 000 рублей, а другого — на 35 000…

— Что за мошенники?

— Те, что выдают себя за проституток. Берут предоплату и исчезают. Вот и сообщи, что у нас два таких дела. Только не сразу, а с разницей в пару дней, — он загадочно мне подмигнул.

— Хорошо, — согласился я.

На следующий день я сделал всё, как велел Луговой. А через пару дней повторил. Зачем это было нужно? Не знаю, да и, честно говоря, знать не хочу. Скоро моя стажировка закончится, и я буду служить в другом месте.

2024

Контрабандисты

До границы области оставалось два километра. Водитель остановил машину и произнёс:

— Дальше пешком. Перейдёте границу, а там я вас подберу.

Вот так времена, вот так нравы! Никогда мы с приятелями не думали, что станем контрабандистами внутри собственной страны. Да и никто ещё год назад не мог предположить, что такое случится, но жизнь переменчива. Этому поспособствовал губернатор Фёдор Балаболкин. Сначала — ограничение на продажу кондитерских изделий, потом — лимонадов. Затем вышло распоряжение, чтобы на вывесках не было даже упоминания о конфетах, лимонадах и прочих сладостях. Потом начали ловить тех, кто из сахара делает леденцы «Петушок» — те самые, что были популярны во времена Советского Союза. А также стали останавливать машины — благо опыт пандемии не прошёл зря — и проверять, не ввозят ли в область «запрещённый товар». Нет, если найдут коробку шоколадных конфет, то, конечно, ничего не будет, а вот если несколько — пока отделаешься только штрафом и конфискацией. Слава богу, губернатор не додумался сажать в тюрьму тех, кто везёт в область конфеты. Хотя в кулуарах законодательного собрания депутат Окопников уже пытался пропихнуть эту безумную идею. Адвокат дьявола, как его прозвали.

Я и мой приятель Вадим — не буду называть его фамилию, тем более он не просил — вынули из багажника два рюкзака. В моём были шоколадные конфеты фабрики «Аю-Даг», в его — карамель «Рот Фронт».

— Ну, с богом, — молвил водитель. — Надеюсь, всё пройдёт без сучка без задоринки.

Его можно понять. Через два километра начинается наша область, а там лес контролируется беспилотниками и видеокамерами. И если расположение последних мы знаем, то дроны непредсказуемы. Попадёшь в объектив такого — и прощай, «дорогие учителя на неделю». Поймают, товар отберут, да ещё и задержат на сорок восемь часов, пока суд не выпишет штраф. Срок, конечно, небольшой, но всё равно неприятно чалиться на нарах.

Хотя поговаривают, в тюрьме к «внутренним» контрабандистам относятся нормально, ведь даже у осуждённых есть дети.

— Ты там особо не светись, — напомнил я водителю. — Лучше жди нас подальше от трассы. — Я достал старую добрую карту района. Когда мы занимались контрабандой, то старались не брать с собой смартфоны. Развернул её. — Вот тут жди. В деревне живут адекватные, стукачей там нет.

Мы с приятелем пожали ему руку и направились по тропке в густые заросли смешанного леса.

Я знал, что водитель постоит ещё с полчаса и только потом поедет в область.

Мы с Вадимом пробирались через заросли, стараясь не сломать ни одной веточки. С рюкзаком за спиной это, конечно, было непросто.

Миновали маленькую речку. Пришлось переходить её по упавшему дереву. Сначала я переживал за товар, глядя, как мой приятель пытается удержать равновесие. Затем настал его черёд переживать за меня: я чуть не плюхнулся в воду, но, к счастью, успел опереться на длинную палку, которую прихватил с собой.

Пока мы были на территории соседней области, опасаться дронов не было смысла, да и камер тут не ставили.

Пройдя почти километр, мы вышли к полю.

— Напрямую? — спросил Вадим, когда мы остановились.

— Нет. Пойдём в обход, не стоит портить отношения с местными. Нам ещё не одну вылазку придётся сделать, прежде чем этого губернатора снимут.

— Снимут? — с надеждой в голосе спросил приятель.

— Снимут. Он уже всем поперёк горла встал. Хватит ему командовать. Наехал на компанию «Аю-Даг» за то, что та переехала в другую область, оставив лишь небольшой филиал по производству соков. Они этим раньше не занимались, а теперь вынуждены, иначе многие люди остались бы без работы.

— Понятно. Теперь куда?

— Направо. Налево нельзя, там трасса.

Мы обошли поле и вышли к просёлочной дороге. Такие нам попадутся ещё как минимум пару раз. Пересекши дорогу, я достал карту, чтобы посмотреть, где мы находимся. Пройдя небольшой лесок, мы вновь оказались на краю поля.

— За этим полем начинается наша область, — сказал я. — А там нужно держать ухо востро и поглядывать на небо. Особенно когда войдём в лес. Да, придётся покружить.

— Это ещё почему?

— Камеры. Но не бойся, я их расположение уже изучил. Это ты впервые, а я-то уже два месяца занимаюсь контрабандой. Сначала всё было просто, даже «сладкий туризм» придумали, но потом Балаболкин прочухал это дело и выставил блокпосты. Чувствую себя как в Америке тридцатых, во время сухого закона. Тогда контрабандисты пошли дальше — вырыли подземные туннели.

— Туннели?

— Не бойся, думаю, у нас до этого не дойдёт. Хотя, если он продолжит чудить, в лесу могут появиться и подземные склады.

Мы снова обошли поле и углубились в лес — всё такой же смешанный и неухоженный. Неудивительно, что местная администрация так боялась пожаров.

Теперь мы шли неспешно, прислушиваясь к звукам леса. Пели птицы, куковала кукушка. Даже захотелось остановиться и спросить: «Кукушка, кукушка, сколько мне жить?» Спросить и услышать в ответ ложь. Откуда глупой птице знать.

Моё внимание привлёк какой-то звук. Какими бы бесшумными ни были дроны, они всё равно издавали шум.

— В кусты! — прошептал Вадим. Он среагировал мгновенно. Что и понятно: бывший воин, вернувшийся с операции и не вписавшийся в мирную жизнь.

Мы скрылись в зарослях и притаились.

— Не думал, что в мирной жизни пригодятся навыки оттуда, — говорил он. — Там каждый день мечтал о конфетах, шоколаде и сахаре. Всё это было, но не в таком количестве.

— Улетел, — отозвался я.

Мы выбрались из кустов, и я понял, что Вадим будет нашими ушами, а я — глазами и памятью.

Пришлось пару раз свернуть с прямого маршрута: впереди виднелись камеры, а попадаться на них не было резона.

Наконец мы снова вышли на поле. Оно было под паром, так что предстояло пробежать метров двести.

— Как думаешь, успеем? — спросил Вадим, когда мы стояли на краю.

— Должны. Вот только мы окажемся на открытой местности, и при появлении дрона… у нас не будет возможности спрятаться.

— Тогда надо отдохнуть и перекусить. А лучше — переждать здесь до темноты.

Я взглянул на часы. До темноты ещё часа три. Водитель вряд ли будет нас долго ждать, если только не найдёт укромное место в деревне.

— Боюсь, стоит рискнуть, — сказал я. — Тем более дроны летают в основном над лесом. Предотвращение пожаров — их основная функция. А здесь поле под паром, и полёт если и возможен, то только несанкционированный.

— Я не всё понял из того, что ты сказал, но раз не хочешь ждать темноты… Десятку по утрам бегаешь?

— Не бегаю, но такой участок одолею.

— Тогда побежали.

И мы побежали по этому полю, утопая в траве по пояс.

То ли мы неслись как угорелые, то ли дрон здесь не кружил из-за заложенной программы, но открытое пространство мы преодолели без проблем. Сразу юркнули в заросли, чтобы не искушать судьбу.

— Повезло, — выдохнул я, достал карту и протянул Вадиму. — Дальше полей нет.

Он кивнул.

— А это что?

— Ещё один ручей. Неширокий, как тот.

— Понятно. Ну что, в путь?

Теперь мы не спешили. Вадим по-прежнему следил за небом, а я время от времени показывал ему карту, объясняя, где какая камера. Он запоминал, понимая, что в следующий раз придётся идти одному. Сейчас он был не иначе как стажёром.

Наконец мы вышли к деревне.

Остановились в зарослях, почти как партизаны во время Великой Отечественной. Я снял рюкзак и оставил его Вадиму со словами:

— Схожу в деревню, посмотрю, всё ли спокойно.

— Не думал, — проговорил вдруг мой товарищ, — что здесь будет как там… или как тогда.

— Мы и сами не думали. Особенно те, кто голосовал за Балаболкина на выборах.

— Неужели обманул?

— «Обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад». Многие раскусили его ещё до выборов, но трусость вперемешку с админресурсом… Ну, сам понимаешь…

— Неудивительно… За нас всё решили.

— Решили. Вот поэтому ты сейчас и стал контрабандистом внутри страны. Абсурд, но это так. Ладно, хватит болтать. Там водитель, наверное, уже заждался.

Я выбрался на окраину деревни и, напевая «Пятнадцать человек на сундук мертвеца», направился туда, где нас должна была ждать машина.

Она стояла где положено, только водителя нигде не было. Я уже подумал, что случилось непредвиденное, но тут из соседнего дома выскочил мальчишка лет десяти.

— Дяденька, идите сюда! Полицаев тут нет.

Так адекватные жители области называли тех, кто восхвалял деяния губернатора.

Я тут же последовал за ним, вошёл во двор, а затем и в дом, построенный лет десять назад. Там за столом с чашкой чая сидел наш водитель.

— Я уже замаялся вас ждать, — сказал он. — Если бы не хозяева, наверное, так и просидел бы в машине. Хорошо, что люди свои, понимающие.

— Чаю не хотите? — спросила женщина.

— С удовольствием, но у меня там товарищ.

— Вася, сбегай, приведи товарища!

— Нет, лучше я сам. Ему два рюкзака не унести.

Я ушёл и минут через двадцать вернулся с Вадимом.

— Чай будете? — снова спросила хозяйка.

— Не откажемся, — ответил Вадим, присаживаясь за стол.

Мы просидели в гостях около часа и успели поговорить о многом. Выслушав хозяев, мы поняли, что многие недовольны политикой губернатора Балаболкина.

— Предыдущий губернатор мне настолько не нравился, — проговорила хозяйка Наталья, — что я в 2019-м даже петицию против него подписывала. Но этот — просто самодур, почитатель Великой французской революции! Сестра из города звонила, говорит, там почти везде развесили его портреты с «умными» цитатами. Сын хотел на футбол записаться, а учительница в школе заявила, что это немодно. Теперь им собираются преподавать бальные танцы — я его не пущу!

И это была лишь вершина айсберга.

В итоге водитель напомнил, что нам пора.

На прощание я достал из рюкзака коробку шоколадных конфет и протянул хозяйке:

— Спасибо за гостеприимство.

В город мы добрались без приключений. Сдали товар на склад и получили обещанные деньги.

Завтра его рассортируют и начнут распространять методом «закладок» — по-другому здесь нельзя.

2025

Фрилансер

Деньги не пахнут. Вроде это сказал один римский император. Впрочем это не так и важно. Да и зачем мне, молодому лоботрясу это знать. Полгода назад я закончил школу журналистики и получил картонные корочки, которые как выяснилось «не имеют веса». Да и в издательствах, солидных и презентабельных, меня просто отшили. Сославшись на то, что им требуется журналист с опытом работы. По крайней мере, за те деньги, которые я мечтал получать на первом этапе.

В конце концов, я лишь просто оставил объявление на Авито: «Молодой, неопытный журналист — фрилансер ищет несложную работенку за нескромные деньги.»

Подруга сказала, что я дурак и ни один идиот не откликнется на моё объявление.

В итоге такой человек — нашелся. То ли он идиот, то ли я не такой дурак.

Инокентий Моргунов — так его свали. А представлял он, как заявил — интернет издательство — «Активный коллектор» и предложил встретиться в последнюю пятницу лета в кафе на улице Ленина.

На следующий день с папкой, в которой лежали все мои документы я спешил в кафе, которое открыли на месте кондитерского магазина, после того, как ограничения на продажи сладостей вступили в силу.

Мой новый работодатель уже сидел за столом и потягивал пиво. Каким-то шестым чувством он сразу понял, что журналист это я. Возможно потому что в кафе в то время, кроме него и меня никого не было.

— Степан? — спросил он.

Это моё имя. Отец пошутил… вместо того, чтобы назвать Ратибором или Жоржем.

— Он самый.

— Присаживайся.

Сразу на ты. И я почувствовал, что с работой повезло.

— Раньше где работал? — спросил он, когда я заказал лимонад.

Почему лимонад? Да потому, что только тут можно было в это время выпить лимонада, съесть булочку, полакомиться конфетами. И всё из-за запрета продавать всё, что делается из сахара — только два часа в день.

Это Федор Теодорович Балаболкин — наш губернатор придумал, чтобы бороться с сахарным диабетом. Вот только поглощать сладостей меньше не стали. Даже контрабандисты появились, что доставляли окольными путями конфеты из другой области в нашу.