электронная
156
18+
Истинный — не истинный

Бесплатный фрагмент - Истинный — не истинный

Омегаверс

Объем:
238 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-4268-8

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Истинный — не истинный. Омегаверс.

Истинный — не истинный — 1

Дин приехал к брату в отпуск. Он все еще надеялся найти своего истинного. Омеги у него были и даже беты и альфы, но он надеялся найти своего омежку. Тогда мир перевернется, днем засияют звезды и они станут одним целым. А потом большой дом, дети, сад, собака, кошки, соседи. Иногда ему снилась такая идилия, но просыпался он опять в казарме, где все друг друга давно знали и стали вот такими вот половинками. Редко у кого был свой истинный. С его работой редко доживали до тридцати, а потом уходили на руководящую должность, но Дин чувствовал, что он еще на многое способен, в том числе и найти своего истинного. Поэтому он взял за правило каждый отпуск после выполнения задания ездить к братьям в их учебные заведения и если никого не находил там, просто гулял по городу, заходил в кино, кафешки, но найти своего пока не удавалось. Сегодня он стоял вместе с Отто, недалеко от его дома. Была пятница, идти спать не хотелось, пить ему было нельзя, поэтому он просто стоял с братом на улице, трепался за жизнь и наслаждался погодой. До него донесся тонкий запах ландышей. Он покрутил головой в поисках источника. Отто махнул кому-то рукой и он наконец рассмотрел в темноте невысокого парня, одетого в темное, от которого так приятно пахло.

— Привет, Отто — сказал пацан, покосившись на Дина, и отошел в сторону.

— Ты еще принимаешь заказы на картины? — спросил Отто.

— Да, как всегда — ответил пацан и отошел подальше от Дина, который стал его обнюхивать. — Это духи, называются «из ада», редкие, но могу достать, если понравились — сказал он Дину.

— Тебя как зовут? — вдруг спросил Дин.

— Адам. Ну, я побежал, мне еще поесть надо — и пацан растворился в темноте.

Дин долго смотрел ему вслед, потом увидел, как на втором этаже элитного дома зажегся свет.

— Кто ж ночью ест? — спросил темноту Дин.

— У него нарушения, я так и не совсем понял какие, он должен чего-то съесть каждые 3 часа и живет на таблетках. Мы к нему уже привыкли.

— Странный пацан — проворчал Дин.

— По слухам он в аварию попал, вся семья погибла, он себя винит.

— Почему?

— Не знаю. Вроде как пожелал, чтоб они все сдохли.

— Сильное желание, а познакомиться с ним можно?

— Я бы не советовал. Он никого в свою жизнь не впускает. Все что знаю — учится на последнем курсе, рисует на заказ и два раза в неделю ходит на танцы. Иногда с концертами ездят или у нас выступают.

— А работать куда пойдет? — вышел из задумчивости Дин.

— Вот этого не знаю. Он говорит — диплом получу, дальше будет видно. И если я правильно понял, ему деньги нужны, поэтому за любую подработку берется.

— Мог бы жилье подешевле снять.

— Ему здесь удобно, он на машине не ездит, а если куда надо — всегда такси вызывает и садится сзади.

— Понятно — помолчав добавил Дин. — Познакомь, а?

— Эээ, я тебе честно скажу, ты не в его вкусе, это точно. На что надеешься?

— На шанс. А вдруг?

— Хорошо, но я не уверен. Пошли домой.

Адам, невидимый с улицы, смотрел им в спину. Откуда у Отто знакомые уголовники? — билась мысль.

Он пришел домой и выпил бутылку кока-колы, закусил лекарствами и принялся рисовать цветы. За ночь он смог отправить три картины вместе с дронами. Он посмотрел на счет, денег все равно не хватало. Можно было бы конечно залезть в фонд или взять кредит, но это крайняк.

В субботу он возился с уроками и пред-дипломным проектом, чередуя учебу с рисованием, а в воскресенье пришлось идти в магазин. Можно было бы и заказать на дом, но не все.

Он шел домой и думал, что надо не лениться, а рисовать больше, как наткнулся опять на парочку. Отто схватил его за руку

— Адам, это мой брат Дин, он иногда приезжает в гости. Хотел с тобой познакомиться.

— Зачем?

— Ну могли бы в кино сходить.

— Не заинтересован.

— Ну в магазин, на выставку, съездить куда-нибудь.

— Спасибо, нет. — Он прошмыгнул мимо двух застывших альф и быстрым шагом пошел к дому. Закрыв дверь, он опустился на пол, понимая, что до дивана уже не дойдет. Отдышался и опять схватился за таблетки. — Только этого мне не хватало — уголовников. Он съел кусок сыра и уселся рисовать, размышляя, как устроит скандал Отто в понедельник. Если придется, можно связаться с шерифом. Так, занятый своими мыслями, он рисовал картину и пропустил звонок в дверь, все еще думая о своем, он пошел открывать дверь. На пороге стоял уголовник с большой коробкой конфет «Годайва».

— Я решил познакомиться с тобой поближе. Он оттеснил Адама и вошел в квартиру.

Адам пытался сказать — кто же тебя впустит, но, судя по всему, было поздно. Дин осмотрел его жилище — справа кухня, потом ванна. Посередине камин с телевизором. Диван, два кресла, журнальный столик и кровать. Все остальное завешено пленкой, лежали картины, рисунки и наброски.

— Может чай поставишь? — обратился он к охреневшему Адаму.

Адам, как работ, пошел на кухню и включил чайник. Попутно долез до лекарств, насыпал из разных банок и проглотил. Потом пошел и плюхнулся в кресло.

— Тебе плохо? — спросил Дин и пальцы тут же оказались на шее, потом он поднял его голову и посмотрел зрачки.

Адам выкрутился из его рук. Он не привык когда его так нагло рассматривают и шрам, идущий от носа, через губы к подбородку, не красил его, а уж который под глазом, сходящий на нет у виска…

— На камни упал? — вдруг спросил Дин.

— Да.

Чайник закипел. Дин сам пошел хозяйничать на кухне и в холодильнике, принес чашки и закуску. Адам отстраненно смотрел на него и думал, что за этим может последовать.

Наконец Дин уселся на диван напротив него, разлил чай, потом сказал

— Ты мне понравился, я бы хотел ухаживать за тобой.

— Этого-то я и боялся.

— Почему? Ты не хочешь иметь мужа?

— И мужа, и детей. Особенно детей. Ненавижу их.

— Почему?

— Потому что маленькие ублюдки только и умеют портить всем жизнь.

Он вздохнул и взял из коробки конфету, прожевал, запил чаем. Дин не торопил его.

— Мы жили в большом доме, я самый старший, должен был следить за мелюзгой. Потом стал отговариваться уроками, все равно были проблемы. Самое заветное желание было — чтоб они все сдохли и дали мне спокойно жить. Я хотел учиться в художественной школе в Англии, но у нас не было денег. Дед со стороны отца посоветовал архитектурный. Я чертить ненавижу, хотя и хорошо получается. У нас даже машины не было нормальной, рухлядь. Мы ехали от деда — после Нового года. Мы с отцом спереди, папа и остальные сзади бесились. И кто-то закрыл отцу глаза — типа — отец, узнай кто? Нас понесло на восемнадцатиколесник. От удара машина полетела в ущелье. Отец успел отстегнуть мой ремень безопасности, а дверь сама отвалилась. Меня выкинуло на камни.

Он потер шрам на губе.

— Иногда я думаю, что лучше бы не очнулся. Совсем.

— Бедный мой. Я могу о тебе позаботиться.

— Ты не понял. Я не хочу быть омегой. Я врачам руки вывернул, чтобы у меня не было течки и не было детей. И муж мне тоже не нужен. От такого количества лекарств я все равно ничего не чувствую.

— У меня создалось впечатление, что ты меня боишься?

— Да, боюсь. Я один, не такой сильный, не такой здоровый, не смогу оказать тебе сопротивление. Все логично.

— Мне кажется, я нашел тебя.

— Вот именно, что только кажется.

Дин посмотрел на часы и сделал вид, что ему надо уходить.

— Можно мне тебя поцеловать?

— Нет.

— А приехать?

— Лучше не надо. У тебя своя жизнь, у меня своя.

— Но теперь в моей жизни появился ты.

— Лучше забудь.

Дин ушел, Адам посмотрел на конфеты, потом на замок, который такому бугаю не стоило ничего вынести нахрен, и заплакал.

На следующий день, обливаясь слезами, он рассказывал своему врачу, что к нему пристал уголовник и он не знает что делать. Врач выписал еще успокаивающих и посоветовал обратиться в полицию.

В конце недели его отловил Отто

— Ты что творишь, придурок? Сам не живешь, так еще моему брату жизнь испортил. Запрет на приближение — совсем ума лишился.

— Пошли в задницу и ты, и твой брат бандит. И не подходи ко мне, если не хочешь диплома лишиться!

— Дин не бандит. Он работает… а, там, где работает, чужие жизни спасает.

— Вот и пусть спасает, только от меня подальше.

— Он сказал, ты его истинный.

— Совсем спятил? Я не собираюсь свою жизнь портить. Я не ….

Он начал медленно оседать на землю.

— Адам, Адам очнись. Он хлопал его по щекам, потом, вспомнив советы брата, нажал несколько точек на лице. Адам с трудом, но приходил в себя. Он еще немного посидел на земле, потом пошел домой. Дома достал маленький приборчик, померял уровень сахара. Съел несколько конфет, запил холодным чаем и прямо в одежде повалился на кровать.

Дома у Отто разразился скандал.

— Дай мне универ закончить — потом делай с ним что хочешь.

— Я же чувствую, что ему плохо.

— Ему — плохо из-за тебя. Ко мне уже два раза из полиции приходили, тобой интересовались.

— Ну и ответил бы им.

— Рассказал, что мог, ты ведь не велел никому говорить. У меня диплом скоро, а от меня народ шарахается.

— А Адам?

— Он в первую очередь. Все время зареванный ходит и лекарствами обдолбанный. Его даже преподаватели трогать бояться.

— Что у него?

— Не знаю. Краем уха слышал, эндокринные нарушения и химический дисбаланс — поэтому его и швыряет во все стороны, а тут ты еще влез со своей любовью.

— Он мне, правда, очень нравится.

— Найди кого-нибудь другого, только не приставай к нему, умоляю.

Дин вздохнул

— Я бы его на руках носил. Пусть сидит дома рисует, а когда у меня отдых — могли бы вместе развлекаться.

— С парашютом прыгать или на водных лыжах кататься? Даже и предлагать не смей.

— Может мы могли бы встретиться на нейтральной территории, в присутствии адвокатов или его друзей, я не знаю.

— Ты меня хочешь сводней заделать? Вот принесла тебя нелегкая.

Дин не отступил. В свободное время приезжал к брату, но останавливался в гостинице. Пытался подкараулить Адама, но он всегда был с народом, потом посмотрел как он танцует в Клаб Хаусе и даже обалдел немного — танец с ножами включал в себя большую половину искусства драться на ножах. Значит если что — и постоять за себя сможет. После очередного задания Дин не выдержал и пошел к начальству

— Нам архитектор не нужен?

— Ты-то откуда знаешь? У нас трое в декрет ушли, а нам мост нужен. Выкладывай.

— Есть один на примете. Он мой истинный, но с головой у него проблемы, все, что не вписывается в круг его понимания или действий, вызывает истерику и припадки.

— Тяжелый случай.

— Да. Но если его не трогать, он живет в своем мире и никого не трогает. У него сейчас скоро диплом и практика. Если засчитать два в одном и мост за диплом, можно было бы подманить.

— Ты уверен?

— Нет, но попробовать стоит.

Дин поймал Адама на выходе из универа.

— Подожди, он помахал бумагой из «Центуриона».

— И почему я не удивлен? — спросил Адам.

— Мне велели помочь тебе собраться и сопроводить.

— Хорошо. Только не смей меня трогать, да, желательно и близко находиться.

— Почему?

— На тебя смотреть страшно и ты мне неприятен.

— Работа накладывает отпечаток.

— Ну, да. Подразделение «Альфа», подразделение «Дельта».

— Ты-то откуда знаешь? — изумился Дин.

— Я люблю кино смотреть. Ладно, пошли домой. Мне нужно подумать.

— Может я могу помочь?

— Может.

— Продавать вещи или склад нанять? После той авантюры, что ты меня втянул, я планирую поехать в Англию. Там обучение три года, но если успею летом взять курсы…

— Надорвешься.

— Нет, если никто в мою жизнь лезть не будет и отрывать мое время.

Дин предпочел помолчать и не распространяться о своих планах.

Последующие два дня они занимались распродажей мебели и оставшихся картин, рассудив, что в Англии все равно придется все покупать по новой, он распрощался с мольбертом и коллекцией красок.

Дин заметил что он часто смотрит на часы и спросил почему?

— Да мне жевать надо каждые 3 часа, примерно в 12 и 6, я нормально ем, а все остальное время надо чего-нибудь.

Дин достал ему часы и энергетические батончики — как раз — откусить только. В часы вбил время обедов и принятие лекарств. Наконец Адам собрал две большие сумки и предоставил Дину затаскивать их в машину. Сам уселся на заднее сиденье и уткнулся в планшет. Он смотрел жилье в Англии, стоимость жизни и где дешевле снять комнату. До Южной Каролины они доехали за 8 часов.

Вечером Дин потащил его в столовую ужинать. Адаму хоть и не нравилось, но пришлось немного поесть. Потом ему показали его комнату. С видом обреченного, идущего на казнь, он сказал — согласен.

Утро преподнесло сюрприз в виде общих учений и эвакуации. Невыспавшийся Адам бился в истерике и глотал лекарства, которые действовали очень медленно, пока врач не всадил ему большой шприц с успокоительным.

Ближе к обеду его отвели в кабинет, где он смотрел на пресловутый мост, проверяя расчеты.

Через неделю он напоминал привидение и держался только на своих лекарствах, энергетических батончиках и напитках.

Дин боялся к нему прикасаться, чтобы не вызвать новый всплеск болезни.

В один из дней врач, уставший от него, сказал — тебе мужа надо и парочку детишек — тогда организм на место встанет.

Адам ничего не ответил, но врач стал врагом номер один.

Устав вариться в собственном соку, Адам решил осмотреть окрестности и засунуть нос на танцы, которые бывали по субботам.

— Армейские — чего с них взять — проворчал он.

Близость Дина действовала на нервы и когда он улетал на свои секретные задания, Адаму становилось легче. Если Дин считал, что он его половинка, то Адам к нему вообще ничего не чувствовал, вернее чувствовал угрозу его планам, его жизни. Что он мог ему предложить — жить на военной базе, или снимать квартиру в городе, максимум на что он может рассчитывать — преподавать рисование или черчение. Там была дыра, работы нормальной не было. Он делал все, чтобы побыстрее закончить, а начальство — все, чтобы оттянуть его.

Дин приносил подарочки и цветы, они иногда даже прогуливались вдоль корпусов под крики капралов. Адам чувствовал, что уже на пределе и когда пружина лопнула, разразился скандал. Сначала с Дином, которому открытым текстом сказал, что не будет с ним и что на себя надо в зеркало иногда смотреть. Ни сломанный несколько раз нос, ни челюсть, его не красят, а придают вид уголовника. И потом у них совершенно разные работы и взгляды на жизнь и прогибаться под него Адам не намерен. И секса с ним не хочет.

Впервые Дин летел на задание, думая о посторонних вещах.

Остыв, и закусив лекарствами, Адам отправился на танцы, где получил по полной сначала от омег, которые высказали все, что про него думают, потом от альф, которые его поставили в известность, что раз он ничей, то с ним можно развлечься. Они стали толкать его по кругу, щипать и сдирать с него рубашку. И тогда Адам вытащил кинжалы. Он не помнил, как выскочил из помещения, как бежал по лесу, спотыкаясь и падая, пока не приложился головой к поваленной сосне. Его нашли ближе к обеду, в крови и без сознания. Помимо сотрясения мозга и нервного истощения, был большой перекос в анализах, низкий сахар и высокое давление, вдобавок ко всему началась аллергия, непонятно на что.

В среду прилетел Дин и первым делом зашел в комнату Адама, спешив сообщить о своем решении, как он думал, неплохой выход для всех. Но увидел только несколько рубашек на кровати и, по видимости, несколько дней Адам там не жил.

Недоумевая, он пошел к начальству, где его просветили о происшедшем и даже показали запись.

— Он ранил троих. Их заштопали и вместе с другими они в карцере.

— Что с Адамом? — одними губами спросил Дин.

— Плохо. Нужны консультации специалистов — психиатр и эндокринолог в первую очередь. И еще… он около сосны лежал, поэтому часть волос пришлось обстричь.

Дин сидел в медотсеке, смотрел как пикают приборы, две капельницы, лицо почти целиком закрывает кислородная маска. Он взял Адама за руку

— Прости меня, малыш. Не надо было это затевать.

Он начал собирать вещи Адама. Потом позвонил отцу и имел неприятный разговор, но отец согласился.

Когда Адам пришел в себя, Дин рассказал про его семью, что у них есть большой дом в Вирджиния Бич и что, пока болеешь, можно будет пожить у них.

— Только там 4 школьника и еще один в этом году в школу пойдет.

— За что они меня так? — хрипло спросил Адам.

— Думаю, за меня обиделись. Я ведь действительно люблю тебя.

Адам хотел сказать — если любишь — исчезни из моей жизни, но промолчал.

Впервые он устал бороться или просто его слишком накачали успокоительным?

Через несколько дней Дин на руках вносил его в свой дом. Комната была уютная, но Адаму стало все равно. Он рисовал в альбоме карандашом и дергался, когда из школы приходили дети. Даже полученный диплом и всякие похвальные грамоты он не воспринял нормально.

Вызванный психиатр поменял лекарства и увеличил дозу успокаивающих. Посоветовал отдохнуть пару месяцев, лучше в закрытом санатории. Эндокринолог посмотрел анализы и хмыкнул — с такими не живут. И тоже посоветовал санаторий.

Через две недели к нему зашел отец Дина.

— Я бы хотел осмотреть тебя.

Адам круглыми глазами уставился на него.

— Я андролог, так что можешь меня не стесняться.

Все было нормально, пока не дошло до внутреннего осмотра. Адама затрясло настолько, что он перестал контролировать себя. Потом отец посмотрел на его лекарства и сказал

— Заканчивал бы ты маяться дурью. Тебе муж нужен, регулярная половая жизнь, отношения с кем-то — тогда и припадков не будет. Ты идешь против своей природы, от этого тебе плохо, а будет еще хуже.

Дин застал Адама в слезах. Он еще полночи плакал, а рано утром вызвал такси и уехал, не сказав куда.

Дин поругался с родителями, через какое-то время выяснилось, что он улетел в Англию, но куда и где собирался жить — ничего не было известно.

***

Несколько лет спустя

— Тебя в академию вызывают.

— Это еще зачем?

— Сказали, один человек хочет встретиться.

— По поводу работы, что ли?

— Я не знаю.

— Тогда проверь за меня тесты.

— Хорошо, а когда ты вернешься?

— Не знаю. Если что — напишу.

Дин ходил по комнате отдыха и мерял ее шагами вдоль и поперек. Он узнал, что Адам приехал в штаты, преподает в универе и решил — будь что будет, а с ним надо встретиться. Многое осталось недосказанным.

Потом он увидел, как в сопровождении военного идет какой-то человек, но это не был Адам. Человек поблагодарил сопровождающего и, поскольку в комнате Дин был один, спросил

— Это вы хотели меня видеть?

— Адам?

— Да.

— Я — Дин Карэра, ты меня помнишь?

— В кошмарном сне.

Адам уселся в кресло.

— Ты изменился.

— Да — теперь я бета официально.

— Понятно. Подрос, шрамы убрал.

— И даже лекарства перестал пить, осталось два препарата.

— Расскажи, что произошло между тобой и отцом.

— Ничего. Он завел песню про то, что мне нужен альфа и нужно рожать, а потом… мне показалось, что он меня изнасиловал, рукой. Поэтому я точно не в себе был.

— Ты всегда был такой. А дальше?

— А что дальше? Наплевал на долги и улетел в Англию, снял комнату рядом со школой и первым делом пошел в клинику, чтобы отрезали все омежье хозяйство и чтоб прекратилась выработка гормонов. Они созвонились с моими врачами и сделали это. Я был счастливейший человек на земле. — Он отправил месседж мужу. — А потом учился. В выходные ездили по городам, рисовали старинные дома, делали поэтажный план, занимались реконструкцией — нас подобралась команда 4—6 человек, брали автобус или прямо так… Объездили Европу и часть России.

В школе это понравилось, поэтому вторник, среда, четверг, мы учились по полной, а потом ездили куда-то, даже заказчики появились. Мне в Италии понравилось. Там я познакомился с Габриэлем, у нас дом там в Тоскане, у его родителей виноградники, вино свое. Он преподает в Пизанском университете. Вот не решим, где лучше жить.

— Ты его любишь?

— Мне с ним удобно. Я в-основном рисую, у меня своя студия, иногда приходится проектировать дом или музей, иногда приглашают читать лекции. Здесь жизнь совсем другая, я уже отвык. А ты как?

Дин вздохнул

— Отца «ушли» на пенсию, не знаю, что ты за жалобу накатал, но сказали лучше так, чем через разбирательство. С работы пришлось уйти, сейчас занимаюсь со студентами или читаю лекции в академии. Мне было плохо без тебя. Отец подсунул сына друга. У нас скоро будет второй ребенок. Да, папа родил еще одного, последнего уже, он не намного старше моего первенца.

— Ты счастлив?

— Не знаю, но наверное, я привык.

Они еще немного посидели и разошлись. Говорить было не о чем.

Дин приехал домой и на него сразу набросился беременный муж

— Ты был с ним? Со своим истинным? Ты весь провонял его запахом.

— Это духи.

— Ты уйдешь от нас? Лучше прямо сразу скажи, что бы я знал. Омега заплакал — Я всегда знал, что ты к нему уйдешь. Ты его любишь, а меня просто терпишь.

— Не неси ерунду — сказал Дин, переодеваясь. У нас поесть что-нибудь можно?

— Я не ждал тебя, поэтому не готовил, с меня ребенка хватает.

Дин вздохнул и пошел на кухню разогревать чайник.

Адам оставил Ламборгини под окнами. Втянул в себя запах цветов, потом быстро поднялся на второй этаж.

— Ну вот и ты, наконец-то… Габ прижался к нему, а потом поцеловал.

— Я проверил работы. Сейчас обед разогрею, ты суп китайский будешь?

— Ага.

Адам сел к столу. Габ суетился, расставлял тарелки, разогревал блюда.

— Не суетись, иди ко мне. Он поцеловал Габриэля в губы. — Ты знаешь, что я люблю тебя?

— Да.

— Я подумал, может нам вернуться в Италию? Некомфортно здесь. Аккуратней, тарелки перевернешь — Габ бросился ему на шею.

— А как же твой истинный?

— Да никак, у него своя жизнь, у нас своя.

Они сидели за столом, ужинали и болтали, планируя будущее, они были счастливы и не знали, что из кустов черемухи за ними следил Дин и завидовал чужому счастью.

Истинный — не истинный — 2

— Марк, я тебя умоляю…

— Прости, Сэнди, я не могу. Он твой истинный.

— Да какой он истинный — дебил. Ну хочешь, я на колени встану…

— Сэнди не сходи с ума, это жизнь. А если я встречу истинного и придется тебя бросить?

— Если любишь, не бросишь.

— Я тебя очень люблю, поэтому лучше разойтись сейчас. Прости малыш, но так получилось.

Сэнди сидел около двери и ревел в голос. Марк принес воды, потом мокрое полотенце. Когда Сэнди смог встать, он поцеловал его, вдохнул запах омежки и вытолкнул его за дверь. Сэнди шел домой, не видя перед собой ничего. Как его не сбила машина или не пристали грубые альфы, он не знал. Не знал он и о том, как жить дальше. Дома он залез в большую ванну и зажег свечи, подумал, что неплохо бы порезать руки и тогда уже точно ничего не будет. Он ненавидел своего истинного, от которого воняло, ненавидел его родителей и родственников, которые с радостью подомнут под себя такой цветочек. Сэнди был невысокого роста и хрупкого телосложения, образ дополняли голубые глаза и белые волосы, которые он никогда не отращивал ниже плеч, считая такую длину идеальной, чтобы сделать несколько причесок. Он с трудом вылез из ванны и спустил воду. Пошел на звук телефона.

— Я тебе уже пять раз звонил, где ты был?

— В ванной, я что — не имею права расслабиться?

— Я достал два билета на горку и у нас будет свой дом. Поехали?

— У меня работа.

— Ты же сам говорил, что можешь работать из дома.

— Я не люблю снег и холод. И на лыжах кататься не умею.

— Могу научить — хохотнул Генри. Будешь около камина сидеть, в свои игрушки играть.

— Я, между прочим, ими деньги зарабатываю.

— Будешь моим мужем, тебе не придется работать.

— Размечтался.

— Ну что ты в самом деле, поедем, развлечемся.

— Хорошо, только я не знаю что туда брать.

— Собери что можешь для поездки, а потом я подъеду и помогу.

— Мы что — прямо сейчас поедем?

— Да, почему бы нет — 4 часа и в другом мире. По дороге пообедаем где-нибудь.

Сэнди потащился собирать вещи. Через полчаса за ним заехал Генри.

— Хорошо, выглядишь, так бы и съел — и он стал целовать Сэнди, а Сэнди думал только о том, чтобы его не вывернуло…

Он предоставил Генри собирать все остальное, надел свитер, вылил на себя пол-флакона духов и потом надел теплую куртку.

Генри уже собрал его сумку.

— Еще планшет и читалку.

— Еще шапку, перчатки и шарф.

— Я не люблю шарфы и шапки, а перчаток сроду не было.

— Значит по дороге купим, а то замерзнешь.

Они выехали, когда на улице уже был вечер. Через несколько часов они остановились поесть в ресторане, зашли в магазин при нем, и Генри принес шапку, шарф и белые кожаные перчатки, отделанные мехом.

— Там еще куртки меховые есть, тебе по колено будет — давай купим?

— Зачем?

— Ну будем ездить — холодно, тебе пригодиться.

Сэнди ел мало, его тошнило. Он выбрал себе шубу и стал похож на облезлого лисенка.

Генри целовал и обнимал его. Окружающие смотрели на них и ахали — какая пара.

Ближе к полуночи они добрались до домика.

— Я устал — сказал Сэнди, взглядом отыскивая кровать.

— Камин зажги — сказал Генри, затаскивая внутрь сумки.

— Ты что, тут месяц жить собираешься?

— Почему бы нет? Я готовить умею.

Сэнди, не долго думая, переоделся в пижаму и залез в кровать, пытаясь согреться, его трясло, заснуть не удалось, потому что через какое-то время к нему подкрался Генри и стал раздевать. Было приятно, но Сэнди думал только о том, чтобы эта пытка закончилась. Наконец Генри поцеловал его и отвалился.

Сэнди проснулся от того, что на кухне что-то шкворчало. Он умылся, надел чистое белье и спортивные штаны, посмотрел на свой пока еще плоский живот и пошел в гостиную. Долго смотрел на падающий снег. На улице было красиво. Он с радостью бы выбежал погулять, но сил больше не оставалось. «Прощай, Марк» — подумал он и шагнул на кухню.

— Генри…

Генри развернулся вместе с ножом и Сэнди почти упал на него животом. Что было потом, он только догадывался. Местный врач, вертолет, несколько полостных операций, ФБР, которым он сказал, что сам, не нарочно, просто так получилось. Через месяц, когда он стал хоть немного соображать, он позвонил лоеру и отдал написанные от руки бумаги.

— Это на случай, если они захотят меня придавить — мрачно сообщил он. Или на случай, если я умру, неожиданно.

Потом был тяжелый разговор с Генри и его отцом.

— Спасибо, что не сдал нашего сына — первое, что сказал он. — Мы купим вам дом, будешь заниматься чем хочешь, за тобой все равно уход нужен. Свадьбу — какую пожелаешь.

— Никакую.

— Извини, у нас родни много.

— Я не представляю как я жить буду. Не знаю, с чего Генри взял, что я его истинный, меня от него тошнит.

— У тебя сейчас идет гормональная перестройка, ты будешь почти как бета.

— Только ростом не вышел.

— Не имеет значения.

— Давай свадьбу на берегу океана.

— Мне плевать — сказал Сэнди и лег на бок, подтянув ноги к животу.

Отец и сын вышли из палаты

— И что мне теперь делать?

— Молись, чтобы никто не узнал, что произошло. Денег на его блажь мы подкинем, если тебе секса мало — найдешь кого-нибудь. Врачей — любых — обеспечим.

— Па не знает?

— Нет. Ему и знать не нужно — он весь изведется, да еще начнет всем жаловаться.

Через две недели они выбирали кольца и костюмы. Потом Сэнди выбирал обувь, чтобы можно было надевать не наклоняясь, и специально утягивающее белье. Потом крем для шрамов. После четырех полостных операций и несколько лапороскопий, на живот было страшно смотреть. Он смотрел на трусы, которые представляли собой широкую ластичную ленту, для поддержки живота. Майки тоже были такими. От большого количества лекарств волосы стали выпадать и сделались совсем тонкими. Он подстриг так, чтобы хватило на хвост — крысиный. Генри заказал ему специальные шампуни и витамины. Родители подобрали большой 2-х этажный дом, недалеко от них. Сэнди отказался. Сказал «я не в том состоянии, чтобы по лестницам лазить и огород содержать». Он сам выбрал одноэтажный дом и велел срубить всю зелень нахрен. Генри попытался возмутиться.

— Ты за ней будешь ухаживать? — услышал он в ответ.

Крыть было нечем. Еще Сэнди купил себе большие качели, на которых можно было спать на улице и любил сидеть там с книгой. Потом обустроил себе и кабинет, и спальню в одной комнате.

Узнав почем у него мебель и компьютеры, папа пытался возмутиться, на что Сэнди ответил просто

— Ну я же не лезу в твои покупки.

Генри добавил, что ему по работе надо.

Па стал возмущаться — что это за работа, но ему быстро заткнули рот.

На свадьбе Сэнди закатил скандал. Они были в белых костюмах, у Сэнди из более плотной ткани и не в обтяжку. Они ходили по песку, пришлось зайти даже в океан. Потом обменялись кольцами. Потом были поздравления. Генри опустился на одно колено, отряхнул ноги Сэнди и одел мокасины. Потом они ходили между гостей и даже станцевали первый танец, под музыку из «крестного отца». Сэнди искал глазами где бы прилечь, когда нарисовался какой-то родственник.

— Что, скоро прибавление будет? — спросил он и похлопал Сэнди по животу.

И тут же получил в челюсть.

— Ты что делаешь, сука, у меня швы разойдутся — сказал он, опускаясь на пол.

Один из его друзей поднял его на руки и согнал с дивана еще неизвестно какую родню. Подсунул под голову подушку. Генри уже нес бутылку с водой и лекарства. Потом салфеткой вытер выступивший пот на лице. Папа пытался возмутиться, но его быстро поставили на место.

Сэнди с трудом дошел до гостиничного номера и завалился на кровать, усыпанную лепестками роз.

В номере была бутылка полусладкого шампанского — которое любил Сэнди, а в холодильнике легкие закуски. Они выпили, потом молча медленно жевали, потом Сэнди заплакал. Плач перешел в истерику, пришлось вызывать врача.

Утром он проснулся в постели, с посторонним мужиком, обнаженный. Поднял одеяло, посмотрел на свой живот и попросил халат.

— Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.

— Малыш, я просто люблю тебя, таким, какой ты есть. И Генри стал осыпать его поцелуями. Потом они спустились на завтрак.

— Кофе, омлет и желе — заказал Сэнди. Пока Генри ходил за едой, он рассматривал других посетителей. Где-то в углу возникло недопонимание. Сэнди с трудом поднялся и пошел туда. Сразу перешел на испанский и семья, и обслуживающий персонал быстро договорились. Мексиканцы смотрели на него как на бога, спустившегося с небес и помогшего им в трудную минуту. Генри сначала покрылся красными пятнами от ревности, а потом преисполнился гордости, что у него такой муж. Не оставил людей в беде. Официант стал предлагать ему разные пироги

— Мне нельзя — сказал Сэнди, но я бы попробовал начинку из персиков.

Через минуту перед ним стояла вазочка. Он попробовал

— Действительно вкусно. И улыбнулся.

Потом гости стали разъезжаться по разным интересным местам, а Сэнди с друзьями пошел играть в карты. Вечером папа опять капал на мозги Генри, а Генри отплевывался.

Потом они пошли смотреть машину, Сэнди выбрал «Мустанг».

— Мне в нем сидеть удобно.

Отец молча оплатил, а потом опять скандалил с па.

Генри собрал вещи, подарки, усадил Сэнди и поехали домой. Переночевав в гостинице, они оказались в своем доме.

Сэнди выспался и с чашкой кофе уселся за ноутами.

— Чем занимаешься? — спросил Генри.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.