электронная
72
печатная A5
384
16+
Исполнитель желаний

Бесплатный фрагмент - Исполнитель желаний

Детективная повесть

Объем:
244 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-5645-0
электронная
от 72
печатная A5
от 384

Бэби-систер (от английского baby-sister — сестра для ребенка) — офицер, опекающий важного для спецслужб человека — важного свидетеля, секретоносителя и т. д. Бэби-систер

отвечает за безопасность подопечного и его моральное состояние.

Основы контрразведывательной деятельности

Закрытый курс лекций. Гл. 6, стр. 156.

Творец создал не Человека. Он создал Мир с Человеком. Нет Человека без Мира. Нет Мира отдельно от Человека. Есть единый Мирочеловек.

Фома Аквинский (1225—1274 гг. н.э.) —

христианский философ.

Сумма теологии



Читатель! Все о чем здесь рассказано, к сожалению, происходило на самом деле.

Эта книга не должна была появиться на свет.

Автор узнал обо всем по случайному стечению обстоятельств. А именно, благодаря тому, что однажды в соседнем доме появился и начал жить профессор пенсионного возраста.

Автор долго сомневался, стоит ли делать свое знание всеобщим достоянием. Дело решил случай. Автор имел неосторожность рассказать о сюжете еще ненаписанной повести в одной малознакомой компании. И очень скоро получил настоятельную рекомендацию от очень серьезного учреждения: не писать ее, даже, если книга будет носить художественный, а не документальный характер. При этом автору прямо заявили, в противном случае, его безопасность никто не гарантирует. И тогда я твердо решил написать эту книгу.

Люди должны знать правду. Какой бы страшной она ни была.

Автор


Пролог

— Ставки сделаны. Ставок больше нет. — привычно произнес крупье.

Белый шарик прыгал по вертящемуся кругу.

Он со щелканьем отскакивал от твердого полированного дерева.

Мимо него пролетали красно-черные ячейки, пронумерованные от 1 до 36, и загадочная зеленая ячейка с цифрой 0 — «зеро». Сидящие за большим рулеточным столом, не отрываясь, следили за скачущим шариком. А он никак не мог решить: в какой же ячейке остановиться?

«Ну, выбери мою! Ну, что тебе стоит?» — беззвучно молили люди капризного попрыгунчика.

Возможно, шарик слышал обращенные к нему просьбы, но, разумеется, и не думал их выполнять. Все люди были для него одинаково безразличны.

Равнодушный колобок прыгнул последний раз. Утрачивая энергию, пробежал по конусообразной поверхности колеса и вкатился в одну из ячеек.

Кто-то выиграл.

Если бы костяной шарик знал, к каким последствиям приведет его случайный выбор, он, несмотря на свое безразличие, скорее всего, выбрал бы другую ячейку.

Любую другую. Но не эту.

1. Происшествие в казино «Континенталь»

В дверь аккуратно постучали.

На пороге кабинета появился мужчина с широкими плечами и укатанным лицом боксера. Он был одет в плотный двубортный костюм, белую рубашку и шелковый черный галстук.

— Валерий Михайлович, можно к вам? — спросил он, застыв на пороге.

Хозяин кабинета несколько секунд молчал, смотрел сквозь очки на своего ближайшего сотрудника, потом вяло кивнул.

Вошедший приблизился к столу.

Верхний свет не горел. Комнату освещала только настольная лампа с зеленым сферическим абажуром.

Над полированным простором письменного стола виднелась большая тщательно вылепленная голова с большим лбом. На голове блестели стеклами большие очки в тонкой оправе. Под головой находилась узкие плечи, будто предназначенные для другого человека.

Сидящий за столом являлся известным в городе человеком. Это был владелец казино «Континенталь» Валерий Михайлович Извольцев.

В кабинет к нему вошел начальник службы безопасности казино Олег Полубонцев.

Извольцев спросил вялым голосом:

— Что случилось?

Крутые плечи Полубонцева съежились, словно под дорогим пиджаком были не плотные мышцы, а наполненные воздухом резиновые камеры.

— Небольшое недоразумение, Валерий Михайлович…

— Да? — хозяин кабинета посмотрел на него поверх оправы.

От этого взгляда у начальника службы безопасности, человека совсем не слабого и не трусливого, побежали по спине злые мураши. Но он справился и ответил ровным, даже вяловатым голосом:

— Понимаете, Валерий Михайлович, там один бобик на «зеро» поставил… И выиграл.

— Сколько? — негромко спросил хозяин.

— Десять тысяч штатовских.

— Везет же некоторым… — чуть приподнял негустые бровки Валерий Михайлович. — Кто такой? Из серьезных людей?

— Да нет, вроде дворняга какой-то… Из Академического поселка… То ли кочегар, то ли безработный. Его Василич, наш швейцар знает. Крупье говорит, он сначала на «вуазан» двадцатку поставил, выиграл, потом на «орфелен»… Еще на «тиер». Там выигрыш-то пустяковый… Никто и внимания не обратил… После всего у него фишек на триста зеленых набралось. Тогда он на «зеро» и поставил. Ну, и выкатилось ему.

Начальник службы безопасности замолчал.

— Ну, а чего пришел-то? В чем проблема? — начал рыться в ящике стола хозяин кабинета. — Везунчик сильно возмутился, что выигрыш не дали? Помяли вы его сильно, что ли? Или… — он прекратил свои поиски и внимательно взглянул на визитера. — Вы его… не кончили ненароком, а? А? Что молчишь? Говори, раз уж натворили!

— Нет, Валерий Михайлович! В этом смысле все в порядке! — энергично возразил Олег, но тут же неожиданно понизил голос: — Только вот, понимаете… Этот бобик получил выигрыш и… ушел… — тихо закончил он.

— Что? — удивленно произнес Валерий Михайлович. — Я не понял… Ты сказал: получил деньги и… — он запнулся. — Ушел? Так? Я не ослышался?

— Да, тут так получилось, Валерий Михайлович, — переминаясь с ноги на ногу, начал объяснять Олег, — кассирша заболела, и мы новенькую девчонку из бухгалтерии на кассу посадили. Ну, не было никого больше под рукой… Она первый раз, порядка ж не знает… И, как назло, у нее в кассе на тот момент десять тысяч зеленых лежало… Бобик этот фишки ей предъявил, она посчитала — все правильно…

Начальник службы вздохнул и, смотря в темный угол, закончил:

— Она бабульки и отдала…

Полубонцев стал как будто уже в плечах и меньше ростом.

Хозяин кабинета долго молчал.

— Ты чего мне девчонку подставляешь, а? — наконец, тяжело произнес он. — За выигрыши, кто отвечает — ты или кассирша? Ну, ладно, этот барбос ей фишки подал, и она, дура, деньги ему вывалила, а ты-то где был? Твои-то бойцы что делали?

Олег собрался что-то сказать, но хозяин его опередил:

— Как только барбос такие бабаньки выиграл, — блеснув очками, прошипел Извольцев, — вы должны были от него не отходить и сразу объяснить, что никто такие деньги никогда не получает! За такие деньги жадным придуркам головенки откручивают! А, если уж, он десять тонн бабанек все-таки по ошибке получил, то потом-то с деньгами, как это он мог дальше, чем на пятнадцать метров от казино отойти? Что там вокруг кустов мало? Или вы общественности испугались? А?

Полубонцев, казалось, перестал дышать.

— Валерий Михайлович, — сиплым голосом начал он. — Как раз, когда этот барбос «зеро» взял и деньги получать пошел, во втором игровом зале непорядок образовался… Седельников перебрал и с крупье начал спорить, чтобы тот его фишки с черного на красное поле сдвинул. — от волнения Олег начал помогать себе жестами, хотя все и без них было понятно. — А ставки уже были закрыты…

— Ну, и что? — сквозь губу проронил Извольцев.

— Так, скандал мог быть, Валерий Михайлович! За столом серьезные люди сидели. Красков и сам Варыгин… Я, как шум услышал, сразу туда пошел, и все ребята там у стола собрались. Пока мы Седельникова успокаивали, этот шакал и слинял… Валерий Михайлович, мы же не могли не вмешаться!… — Полубонцев взмахнул рукой. — Там же заварушка чуть не началась! Как мы могли не вмешаться?… Наша репутации бы пострадала!

— Чего? — тихо, почти шепча, произнес Извольцев. Он, не вставая с кресла, придвинул к лицу подчиненного свою большую голову, словно она была укреплена не на обычной шее, а на раздвигающейся телескопической штанге.

— Репутация… — кашлянул бывший боксер.

— Репутация? — с нотками изумления в голосе повторил хозяин «Континетналя». — Где ты таких слов нахватался! Профессор прямо! — Извольцев изобразил голосом восхищение, но тут же сломал голос и зло зашипел: — О репутации он заботится! А то, что из казино десять тысяч уплыли, это для него — чепуха! Мелочь! Ерунда! Шелуха от семечек!

Он рассматривал начальника службы безопасности с таким удивлением, будто увидел оживший стул.

— Да, нет, Валерий Михайлович, я все понимаю… Ну, так получилось… — забормотал начальник службы безопасности. — Ну, кто ж знал, что пока мы с Седельниковым разбирались, этот барбос ускользнет…

Извольцев притянул назад к маленькому туловищу большую голову и откинулся на спинку кресла.

После минутного молчания он поставил локти на стол и тихо произнес:

— Деньги вернуть! Олег, ты понял меня? Деньги вернуть!

— Понял. — энергично кивнул Полубонцев. — Вернем! Не сомневайтесь, Валерий Михайлович!

Хозяин сощурился.

— Только чтоб тихо… — бесшумно опустил он ладонь на стол. — Никакой милиции! Поучить, конечно, барбоса надо!… Чтоб навсегда запомнил, что наши деньги — не для него… Только аккуратно. Нам лишних проблем не нужно!

— Да, не беспокойтесь, Валерий Михайлович, все сделаем! И деньги вернем! И щенку дворовому объясним, как в нашем казино себя вести…

Полубонцев переступил с ноги на ногу.

— Валерий Михайлович, только поселок — это же территория Пахома… — просительным тоном произнес он. — Вы не могли бы ему звоночек сделать, предупредить его, что мы там появимся… Ну, что бы Пахом чего зря не подумал.

Маленькие бровки Извольцева медленно полезли вверх.

— Как? — изумленно прошелестел он. — Что бы я еще у всякого уголовника разрешения спрашивал? Меня, дескать, тут один барбосик обул, разрешите, ваше благородие, мне его навестить? Можно, ваше превосходительство, мне с ним разобраться? Так, да? Ну, Олег, ты молодец! — протянул он. — Герой! Настоящая крутизна!

— Да, нет, Валерий Михайлович, вы меня не так поняли… — начал объяснять Полубонцев. — Я же о деле думаю!… Что бы из-за какого-то барбоса большой каши не заварилось… Я же что говорю? Я говорю: просто предупредить Пахома и все! Сказать ему, придет к вам мой человек, он по нашим делам, они к вам никакого отношения не имеют! Мы договор помним, мир соблюдаем! Я же о вас, Валерий Михайлович, беспокоюсь!

Извольцев даже засопел от сдерживаемой ярости:

— Олег! Ты обо мне не беспокойся! Ты о себе беспокойся! О себе! Ясно? Считай, что я твои слова не слышал! Мне! — он ткнул себе в лацкан пиджака большим пальцем. — У уголовника разрешения просить? Да, он в поселке только до весны! Весной я его выкину из Академического, как паршивого котенка! Вместе со всеми его корешами, кентами и шестерками! На просторы родной страны! Географию изучать!

Валерий Михайлович смотрел на Полубонцева так, словно пытался взглядом свалить его на ковер. И, казалось, продлись этот взгляд еще секунд десять, так и случится.

Но хозяин кабинета, видимо, решил пока пощадить своего сотрудника. Он нагнул большую голову и уставился в стол. Посидел так с минуту. Когда поднял лицо, его взгляд был уже спокойным и даже, немного сонным.

— Это у тебя уже третья ошибка, Олежек… — негромко и задумчиво протянул Извольцев.

— Да, Валерий Михайлович, что о тех делах вспоминать! — неохотно пробормотал Полубонцев.

— Я и не хочу вспоминать… — совсем тихо, угасающим голосом произнес хозяин кабинета. — Само вспоминается. Ну, ладно, действуй… Завтра деньги должны лежать на этом столе. — Извольцев показал пальцем на полированное дерево перед собой.

Подчиненные, друзья и соперники по бизнесу знали: хуже всего, когда Валерий Михайлович говорит негромко, так, что приходится напрягать слух. Это означало, что владелец «Континенталя» разъярен до последней степени. Конечно, знал об этом и начальник его службы безопасности Олег Полубонцев.

Когда дверь за ним закрылась, Извольцев дернул большой головой, снял очки и зло произнес:

— Ба-ба-ба! С кем приходиться работать!

Если бы он мог предвидеть, к каким последствиям приведет только что закончившийся разговор, Валерий Михайлович плюнул бы на эти десять тысяч долларов и никогда больше о них не вспоминал. В конце концов, и для казино и для него лично это была не такая уж значительная сумма.

Однако, Валерий Михайлович не обладал даром прозревать будущее. И он не остановил, не окликнул, не догнал осторожно закрывшего за собой дверь начальника службы безопасности казино «Континенталь» Олега Полубонцева.

Зря.

2. Майор получает задание

В кабинете пахло влажной степью.

С утра в городе стригли газоны. Тяжелый глицериновый аромат свежескошенной травы стлался над улицами и сквозь зазоры рам проникал даже в закрытые окна.

Майор Мимикьянов сидел в кабинете начальника отдела по охране особых объектов промышленности и науки областного управления службы безопасности подполковника Пигота.

— Ефим, ты давно своего подопечного навещал? — спросил подполковник.

— Еще до командировки. Недели две назад. Случилось что-нибудь? — насторожился майор Мимикьянов.

— Случилось, — тоном, обещавшим неприятности, произнес начальник.

Майор замер, как зверь в засаде.

Мимикьянов вообще был похож на волка.

Редко мигающими глазами сизого цвета. Остроконечными ушами прижатыми к черепу. Широкими кистями рук, покрытыми густой шерстью. Майор благоухал хорошим одеколоном, имел острую стрелку на брюках. И все равно вызывал ассоциацию с диким степным зверем.

— Вчера ночью, — Гоша Пигот придвинул к себе лежащую на столе папку, — в дом профессора Вулканова проникли неизвестные. Они вынесли из его дома сейф.

Ефим Мимикьянов вздернул густые звериные брови.

— Вот так-то, уважаемый бэби-систер! Я тебе о таких вещах должен сообщать или, наоборот, ты — мне? — начальственно поджал губы Пигот.

— Георгий, что ты воспитательную работу на ровном месте проводишь? — отозвался Ефим. — Ты ж меня сам в командировку в Татарск заслал! Я месяц в Академическом поселке не был.

От своего рыжего медвежковатого руководителя майор Мимикьянов был не в восторге.

Гоша очень сильно любил себя в должности начальника отдела. Круг его внеслужебных интересов ограничивался футболом, охотой и постоянной заботой о совершенствовании собственной дачи. Подполковник постоянно занимался покупкой и транспортировкой туда строительных материалов и саженцев из плодопитомника.

Любые попытки завести беседу на отвлеченные темы, например, о перспективах развития оборонных отраслей науки или, тем более, смысле человеческой жизни, вызывали у него откровенную скуку или даже испуг. После окончания средней школы Гоша вообще вряд ли прочел хоть одну художественную книгу.

Ефим знал всех любовниц подполковника. То есть — двух. И никак не мог понять, зачем они ему нужны? Свою супругу, Гоша, похоже, искренне любил. По-крайней мере, по десять раз на день звонил своей Людмиле по телефону. Узнавал, как у нее дела, и с удовольствием докладывал об очередных успехах в покупке стройматериалов для дачи.

Особого сексуального темперамента у сорокапятилетнего Гоши не было. Мимикьянов видел, как он изворачивается и придумывает всякие сказки, для того, чтобы уклониться от встреч со своими женщинами наедине. Но при этом Пигот постоянно занимался решением их личных проблем — покупал обои для ремонта, устраивал на обследование в диагностический центр и профессионально угрожал работникам коммунальных служб, не желающим промывать его любовницам отопительные батареи.

Майор Мимикьянов был не в восторге от подполковника Пигота. Но не хотел бы работать с другим начальником. При всех своих недостатках Гоша обладал одним большим достоинством.

И оно перевешивало все.

У Гоши была настоящая оперативная интуиция. Таинственное качество интеллекта, позволяющее чувствовать нарушение естественного порядка вещей там, где внешне все обстоит благополучно. В работе спецслужб ценность оперативной интуиции не сравнима ни с чем. Но встречается она не часто.

Подполковник вытащил из папки лист бумаги и начал говорить, время от времени, опуская глаза в текст:

— Утром профессор обнаружил открытым окно своего кабинета. Из кабинета исчез сейф, а, точнее, металлический ящик с приваренным к внутренней поверхности дверцы накладным замком. Больше из комнаты и вообще из дома ничего не пропало. Профессор сразу же по телефону связался с участковым уполномоченным по поселку» Академический» капитаном Кудакаевым. Последний сообщил о происшедшем в районное управление. Через сорок минут розыскная бригада прибыла в поселок. К розыску был привлечен кинолог с собакой. Собака взяла след, который привел к лесополосе у железной дороги. Там был найден вскрытый сейф. Пустой.

Подполковник поднял глаза и упрекающе посмотрел на майора Мимикьянова.

Майор виновато пожал плечами.

— Правда, по утверждению самого профессора Вулканова, — продолжил Гоша, — в этом сейфе ничего важного или ценного не хранилось. Только авторские экземпляры научных статей, а так же двести долларов в сотенных купюрах. Научные статьи — не секретного характера, в свое время публиковались в открытой печати.

Подполковник замолчал.

— По преступникам — ничего? — спросил майор.

— Нет, — закрыл папку Пигот. — Из лесополосы служебная собака привела к пригородной железнодорожной платформе. Там след потеряла. Вот, собственно, по милицейской линии и все.

Георгий Иванович начал постукивать согнутым большим пальцем по подлокотнику кресла. Глаза начальника уткнулись в прикрепленный к стене старый, едва ли не послевоенный, плакат: матрос в бескозырке строго грозит пальцем легкомысленной дамочке с тонкой талией и обнаженными плечами.

Плечи были обнажены, а вот грудь, по строгим нормам того времени почти совсем прикрыта — сверху только крохотная ложбинка-черточка. «Не болтай!» — шла внизу надпись устрашающими черными буквами.

Гоша нашел его в спецбиблиотеке управления. Плакат использовался там, как подстилка на полке. Гоша сказал, что выпросил его у начальника библиотеки старшего лейтенанта Лиды Майстренко. Но Мимикьянов подозревал, что подполковник его просто стащил, когда Лида отвлеклась. Плакат Гоше очень нравился. Он считал, что изображение и подпись под ним тактично указывают подчиненным, во-первых, на необходимость краткости в их докладах, а, во-вторых, на молчание во время служебных разносов.

— Может быть, конечно, это и обычные уголовники на сейф позарились… — медленно произнес Гоша. — Решили, раз стоит у профессора сейф, то уж в нем обязательно большие деньги лежат…

Подполковник прекратил стучать пальцем по подлокотнику.

— А, может быть, и нет… — сжал он губы в твердую линию. — Когда у секретоносителя особой категории воруют сейф, тут надо разбираться внимательно… Тут надо все обстоятельства проверить до донышка… Чует моя душа, что-то здесь не так…

Пигот поднялся из-за стола, подошел к раскрытому окну.

На тихой улочке, куда выходило окно кабинета, дворник поливал газон. Вода лилась тоненькой вялой струйкой. На расчерченном мелом асфальте две девчушки дошкольного возраста играли в классики. В отличие от городского водопровода, их-то энергия переполняла: они ни секунды не стояли на месте.

Гоша несколько раз втянул в себя бальзамический степной воздух и повернулся внутрь кабинета.

— Короче говоря, — озабоченным тоном обратился он к Ефиму, — сегодня же повстречайся с профессором! Поговори. Может быть, у него свои соображения по поводу случившегося есть… Все ли так уж чисто с содержимым сейфа, как он заявил в милиции? Не могло ли там быть что-то посерьезнее, чем экземпляры старых статей и двести долларов? Окружение вокруг него пощупай… Не появился ли в последние дни рядом с профессором кто-нибудь интересующийся его прошлым?

— Ясно, — ответил майор.

— Ефим, ты не хуже меня понимаешь, что по любому происшествию с секретоносителем списка «А» мы должны проводить собственную оперативную проверку с последующим сообщением о ее результатах в главное управление… Так что…

— Я все понимаю… — заверил майор.

— Через два дня, — внушительно произнес Гоша, — в среду утром ты должен представить мне итоги проверки, которые я буду сообщать в Москву!

— Разрешите выполнять? — дисциплинированно произнес Ефим.

— Действуй! И чтоб оно все! — невнятно, но исчерпывающе напутствовал его подполковник.

Мимикьянов кивнул, поднялся со стула, и покинул начальственный кабинет.

Если бы майор мог прозревать будущее, оправляясь в Академический поселок, он непременно открыл бы свой сейф, вынул из него и положил в карман летней куртки табельный «Макаров». Но, так же, как и владелец казино «Континенталь» Валерий Михайлович Извольцев, майор не обладал этим полезным качеством. Поэтому, оружия он с собой не взял. В самом деле, зачем во время бесед со старым профессором и его тихими соседями нужен пистолет?

Как Ефим Алексеевич ошибался!

Если б можно было прозревать будущее…

3. Академический поселок

Поселок Академический возник в далекие послевоенные годы.

Как поселок дачный.

Сначала здесь строили летние дома ученые местного отделения Сибирской сельскохозяйственной Академии. Затем к ним разрешили присоединиться профессорскому составу местных высших учебных заведений. Потом — солистам местного музыкального театра. А со временем — и наиболее известным членам творческих союзов — литераторам и художникам.

Когда поселок только возникал, считалось, что он расположен от города на вполне приличном расстоянии, позволяющим дышать чистым природным воздухом. Но с годами, как-то незаметно Академический оказался под самым боком у расползающегося по степи областного центра. Теперь от его серых высоток поселок отделяло только заросшее кустарником поле, шириной, хорошо, если километра в полтора.

И поселок теперь совсем не был дачным. Большая часть его обитателей проживала здесь постоянно, как и в обычных городских районах.

Постепенно менялся и состав поселкового населения. К постаревшей интеллектуальной элите прошлых лет присоединялись разные люди. Жизнь не любит постоянства: люди рождались и умирали, дома покупались и продавались. А в последние годы на узких улицах Академического начали появляться и новые краснокирпичные особняки. Они принадлежали удачливым предпринимателям и чиновникам областного уровня.

И все-таки что-то в атмосфере поселка от прошлых времен оставалось. Загадочное и притягивающее. Во всяком случае, в местном магазине не редко можно было услышать уже забытое: «Вы не будете так добры…». Из затененных ветками окон слышались живые звуки фортепиано, рожденные не электронными усилителями, но живыми человеческими пальцами. А играющие в шахматы старики могли часами спорить о таких бесполезных вещах, как смысл жизни или устройство мироздания. Название «Академический» закрепилось за поселком не только в муниципальных бумагах, но и в сознании горожан.

Майорская «десятка» стояла в гараже, разобранная еще накануне командировки в Татарск.

Около шести часов Мимикьянов сел в оперативную машину. На серой «Волге» ребята из отдела наружного наблюдения ехали в попутном направлении. Майор вышел в конце улицы Строителей. Дальше находилось заросшее высоким кустарником поле. За ним и лежал Академический поселок.

Между зарослями ивы и краснотала петляла нахоженная дорожка, связывающая единый городской массив с бывшим дачным поселком.

Ефим неоднократно ходил по ней, навещая своего подопечного — профессора Вулканова. Два года назад, выйдя на пенсию, тот приобрел там половину рубленого одноэтажного дома с просторной верандой.

Идти было недолго — минут пятнадцать неторопливым шагом.

Разумеется, в поселок можно было попасть и на автомобиле по асфальту: по свертку с окружной дороги, или чуть дальше — с федеральной трассы. Но так, через поле, было быстрее. Да и приятнее. Майор любил ходить пешком. Во время ходьбы ему думалось лучше всего.

Сделав несколько шагов по черной тропке, майор оглянулся. За его спиной высились светло-серые плиты многоэтажных домов. Медленно опускающееся, но еще высокое солнце било в них своими лучами, и ровные шеренги окон на верхних этажах сияли так, словно за бетонными стенами домов бурлила сталеплавильная печь.

Мимикьянов неторопливо двинулся в коридоре между высокими — в рост человека — кустами.

От расположенного за ними небольшого болотца веяло сыростью и сладким ароматом тины.

Майор шел и думал. Было о чем.

После окончания Новосибирской спецшколы Ефим начинал свою деятельность в кадрах главного управления по охране стратегически важных объектов промышленности и науки, на закрытом Объекте «17—17». Здесь трудился и доктор физико-математических наук Леонид Иванович Вулканов.

На Объекте шла работа над проектом, имевшем условное наименование «Атомос». Этот проект являлся одним из самых, а, возможно, и самым секретным оборонным проектом в стране.

Лейтенант Мимикьянов входил в группу офицеров, обеспечивающих защиту Объекта от проникновения иностранных спецслужб, а так же международных террористических и иных преступных сообществ. Однако, это совсем не означало, что он знал, чем занимались ученые, работавшие над проектом «Атомос».

Подобный порядок принят в любом государстве. Он вполне оправдан: каждый сотрудник спецслужбы должен знать только то, что ему необходимо для успешного выполнения служебных функций. Не больше. Этот железный принцип надежной плотиной преграждает расползание секретной информации.

Но все-таки кое-что им сообщали. А кое-что Ефим, как человек молодой и любопытный, узнал сам.

По своим служебным обязанностям он контактировал с работающими на Объекте учеными, а также на время пребывающими туда людьми. Со многими из них, и, прежде всего, ведущим специалистом проекта профессором Вулкановым, он даже подружился. Сопоставив в своей голове набранную им из разных источников информацию, он постепенно — далеко не сразу — стал понимать, что собой представляет сверхсекретный проект «Атомос».

Он возник сразу после войны. Вместе с проектом №1 — Атомное оружие, и проектом №2 — Ракетоносители для атомного оружия. «Атомос» являлся Проектом №3. О первых двух теперь уже хорошо известно. О проекте №3 до сих пор не знает практически никто.

И это не случайно. Проект «Атомос» должен был привести к созданию принципиально нового оружия. В сравнении с ним, ядерная бомба и межконтинентальная ракета являлись, в сущности, бесполезными игрушками. Их применение в массовом порядке означало гибель всего человечества. Неизбежно наступила бы ядерная зима. Она гарантированно несла гибель, не только стране, получившей ракетный удар, но и самому агрессору.

Оружие же, над которым работали ученые по проекту «Атомос» на строго охраняемом Объекте «17—17» гарантировало нападающей стороне полную безопасность и безнаказанность.

По названию, присвоенному проекту, можно было подумать, что это оружие имело какое-то отношение к возможностям атома.

Поговаривали, что условное название исследований вписал в текст секретного Постановления Правительства сам Хозяин. Бывший учащийся семинарии хорошо знал, что греческое слово «атомос», означающее «неделимый», применялось древними греками не только к тем мельчайшим частицам, из которых состоят все предметы. Древние натурфилософы прежде всего употребляли его в отношении самого большого существующего образования — Космоса. Космос Неделимый — говорили греки.

К тайнам атомного ядра, проект «Атомос» не имел никакого отношения. Он исследовал тайны куда более страшные.

В соответствии с межправительственным соглашением между пятью ведущими мировыми державами, проект был закрыт, а все материалы исследований уничтожены под наблюдением совместных комиссий.

Точнее, должны были быть уничтожены.

В отличие от своего начальника Гоши Пигота, майор Мимикьянов представлял себе, над чем в свое время трудился в рамках проекта «Атомос» профессор Вулканов. И, узнав о хищении сейфа из дома профессора, он испытал не просто беспокойство. Тревогу. И молил судьбу, чтобы эта тревога оказалась ложной.

Из размышлений майора вывел плеск воды в болотце. Показалось, будто в него упало что-то тяжелое. Вслед за этим наперебой, будто соревнуясь, разом заквакали лягушки. И вдруг также одновременно смолкли.

— Чи-ив! Чилив! — требовательно крикнула впереди какая-то птица.

Майор ощутил в сознании словно бы укол непонятного предупреждения.

Предчувствие не умеет обманывать человека. Это человек не умеет понимать его невнятный детский лепет.

За ближайшим поворотом на тропинке лицом к нему стояли двое.

Стояли, демонстративно перекрывая путь. Мимо не пройти.

Майор остановился шагах в пяти.

Преградившие путь молчали, исподлобья рассматривали майора.

Ничего не говорил и Мимикьянов. Смотрел, прикидывал.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 384