электронная
40
печатная A5
271
16+
Институт благородства

Бесплатный фрагмент - Институт благородства

Объем:
56 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-0483-3
электронная
от 40
печатная A5
от 271

Директриса

Все имена и события в рассказе выдуманы автором, а посему, совпадения с людьми реальными следует рассматривать как чистую случайность

Судьбе было угодно, чтобы я регулярно приезжал, прилетал или приплывал в этот неповторимый город, на Неве. Сколько о нём написано и сказано-не счесть. Каждая улица и двор запечатлены мастерами пера и кисти. И «куда мне, с пыльным, мельничным ры..! Лицом. Да в их калашный ряд».

Однако сегодня «вашему покорному слуге» надлежит прибыть в контору, расположившуюся на улице имени Пролетарской Диктатуры. До революции улица носила более конкретное название- Лафоновская. В честь той первой, в никогда не снимаемом чепце. И без которой наша культура, весьма вероятно, могла бы оказаться иной.

***

Август 1572 года. Франция. Париж

Герцог Генрих де Гиз снял с лица маску и передал расторопному слуге. Присутствующие мгновенно последовали его примеру.

— И так! Уже нынешней ночью. Более терпеть этих еретиков ни в городе, ни в стране мы не намерены!

— Захлебнутся в собственной крови! Смерть неверным! Святой с нами! — Кричали со всех сторон.- Не бывать браку! Не допустим богопротивного кровосмешения!

Герцог указал на господина, в чёрном.- Говори! Ты сделал, что велено?

— Мои люди взяли штурмом дом адмирала де Колиньи и наконец прикончили раненого. Считай, что пуля выпущенная из окон твоего замка попала несчастному не в плечо, а точно в голову. Кроме этого, чтобы гугеноты не вырвались из города, наши люди закрыли городские ворота. Стража предупреждена и без жалости расправится с любым, кто попытается вырваться из Парижа!

***

Осень 1572 года. Санкт-Петербург

После этой ночи выжившие гугеноты бежали из страны. Германия, Голландия, Бельгия и… Россия, получили новых грамотных, работящих и не бедных граждан.

Стали подданными Российской империи и члены семьи виноторговцев Дюбюиссоон.

Не откладывая дело в долгий ящик предприимчивый глава семейства открыл в Санкт-Петербурге гостиницу. В отличие от существующих, она состояла из ухоженных, (без вшей и клопов), светлых номеров. И главное, с клиентов не драли три шкуры, за постой. От желающих не было отбоя. Среди приезжих считалось шиком остановиться в апартаментах нового заведения.

Радость, как и горе, не приходит одна. Вскорости чета Дюбюиссоон нашла жениха, для пятнадцатилетней дочери, Софьи. Бывшего соотечественника, генерала русской армии, действительного статского советника Вилима Делафона.

***

— Не представляешь как невыносимо жить с женой, которая исповедует отличную религию. В конце концов когда ты, наконец, станешь праведной католичкой? И какой веры наши дочки? Как и кому они молятся, перед сном? Легче убить тебя и их, чем жить с гугенотками! — С каждым днём, некогда любимый, муж всё больше и больше терял рассудок. Софья пыталась его лечить. Бесполезно.

— Если не вернёмся во Францию я однажды убью тебя и детей. Мне ненавистен этот город, язык, эти люди.

— Но ведь Россия дала всё! Титул, почёт, уважение! Как ты можешь так говорить?

— Титул! Ты мне его на обед приготовишь? У нас денег осталось только на дорогу! Значит так! Или мы едем вместе, или я уеду один. Навсегда! А ты, не последовав за мужем, нарушишь клятву, данную перед алтарём.

— Хорошо.- Глотая слёзы молвила Софья. -Только дай слово, что во Франции во всём будешь меня слушаться и не станешь отказываться от тех настоек, которые пропишут доктора.

***

Франция. Париж

Обезумивший Вилим дважды пытался убить Софью и двух дочерей. Несмотря на это, и не обращая внимания на советы соседей, твердивших, что согласно закону, она имеет полное право развестись с умалишённым, верная жена продолжала возить супруга на приёмы, к самым знаменитым врачам Франции и Швейцарии. Делала это до тех пор пока не иссякли денежные средства, вывезенные четой Делафон из далёкой России.

Вскорости болезнь взяла своё. Бывший генерал и действительный статский советник скончался, оставив вдову и девочек без средств к существованию в, ставшей чужой, стране.

***

— Мадам позвольте помогать вам. Я буду стирать, готовить и делать что скажите.- Обратилась София к хозяйке гостиницы, в которой проживала с детьми.

— Но у меня уже имеется прислуга, да к тому же, если я буду платить за работу, то вы тут же вернёте эти деньги в уплату за жильё и питание.

— Вот и хорошо. Не платите ничего. Я согласна работать только за кров и еду для дочек.

***

Вдова понимала, что такое существование долго продолжаться не может. Искала выход и не находила. Тосковала по далёкой заснеженной Родине, где прошли лучшие годы. Не раз они всей семьёй бродили возле русского посольства. Смотрели на освещённые множеством свечей окна, стояли молча и так же молча возвращались в каморку.

***

И однажды, преодолев робость, решилась!

— Милостивый государь, умоляю. Не ради себя, ради моих малых девочек, выделите немного денег. Только для того, что бы доехать домой. До России. Хотите, напишу какую угодно расписку. Я отдам. До копеечки. Мы же подданные Российской империи, как и вы. Помогите соотечественникам- Софья в отчаянии ломала руки и пыталась достать из сумочки платок, чтобы вытереть слёзы.

Иван Иванович Бецкой слушал не перебивая. Хотел было попросить рассказать о злоключениях, но посетительница всё изложила сама. Ничего не утаивая и не драматизируя. Поднялся, взял Софью за руку и рядом с собой. Налил из графина воды.- Я знаю, что вам надо. Уверен, вы принесёте России не малую пользу.

***

1764 год. Санкт-Петербург

— Матушка императрица. Поверь. Битьё надо отменять! Ты погляди, в каждом указе телесные наказания, и в пребольшом количестве. Только воспитание! Ибо оно всемогуще!

— Иван Иванович продолжай. Екатерина вторая смотрела на секретаря, обмахивая себя дорогим веером. Каждое произнесённое им слово находило отклик в душе.

— Для начала следует создать несколько закрытых учебных заведений. В них мы и станем воспитывать родителей.

— Не поняла? Вразуми. Кого мы будем воспитывать?

— Пап и особливо мам, будущих твоих верноподданных. Способных вразумлять своих чад не розгами, а соловом, убеждением. А опосля, уж эти отпрыски создадут свои семьи. И вот уже из этих семей выйдет новое поколение истинных граждан. Не пьющих, образованных, трудолюбивых и главное, сплошь ответственных за порученное дело!

— Сладко глаголишь. Хоть представляешь сколь для этого понадобится? Почитай во всей Европе столько педагогов не сыщем.

— Матушка. Так мы же с малого. Давай, для начала бедных дворянок учить станем. Да так, чтобы за будущими невестами знатные женихи табунами ходили. И о приданном заикаться не смели.

— Ну что же. Будь по твоему. Ступай, готовь указ. Повелеваю создать закрытое учебно-воспитательное заведение, для особ женского полу. И начальницу подбери. Без замашек. Знаю я таких дамочек. Порой им разухабистый командир-держиморда и в подмётки не сгодится.

— Матушка. Так я того. Уже подобрал.

— И кто она? Я с ней знакома? Рода знатного?

— Софья Ивановна Делафон. Горя на своём веку хлебнула вдоволь. Однако при сём, человеколюбия не утратила. Начальница от бога, ибо добра, честна и толкова.

— Ой, заливаешь! Врёшь ведь. Поди уже глаз на кумушку положил.- Хозяйка великой страны смеялась в голос.- Смотри! Чтобы и строга была в меру. Без этого, сам понимаешь, нашу сестру не обуздать. Но главное, дело пусть хорошенько организует. Наставников поможешь ей сыскать, не мешкая. Ступай с богом. Ну, Бецкой! Рассмешил. Добра, честна да и к тому же ещё толкова!

***

Тот же год. Последний месяц весны. Санкт-Петербург

— Устав, говоришь, сподобился сочинить.- В этот день Екатерина Великая была не в духе. Придворные мастерицы принесли новые летние платья, а они оказались малы, в талии.

— Иван Иванович! Тебе должно быть ведомо, что мой великий предок Пётр создавал школы для девиц, однако, в отличие от других славных дел, с этой затеей у него не заладилось. Да и Дашкова, дама наиумнейшая, тож ничего путного не сотворила! Давай Бецкой, излагай, чего там нацарапал.

Матушка пунктом первым устава прописал заботу о водворении в оном заведении отношений исключительно дружеских, семейных промеж начальства и воспитанницами.

— Сей пункт необходимо дополнить.

— Чем государыня?

— А то ты не догадываешься. Мы же с тобой не богадельню создаём. Семья это конечно замечательно, но заведение всё же учебное. А по сему, записывай далее. Ни в коей мере не пренебрегать умственным образованием воспитанниц! Именно так, подчерки, или выдели иными буквицами. Под образованием следует разуметь не выучку или усвоение знания. Но всестороннее воспитание ума и душевных качеств девиц. Будем, с твоей лёгкой руки, растить образованных и благовоспитанных матерей новых семейств. На сиё богоугодное дело никаких денег жалеть не стану. Верую! Окупятся вложения! Всенепременно! И ещё расстарайся так, чтобы уровень образования был лучше, чем при домашнем обучении. Пусть вельможи не считают зазорным туда дочек отправлять!

***

Маленькие девочки-смолянки смущаясь и толкая другу друга вошли в кабинет наставницы.

— Софья Ивановна, а почему императрица Екатерина Алексеевна величает нас цыплятами. Обидно.

Делафон поднялась с кресла, грациозной походкой подошла к воспитанницам. Каждую погладила по головке.- Она ни в коей мере не желает оскорбить. Наоборот! Считает, что вы самые лучший сорт цыплят, в её огромном курятнике.

Выпроводив детей наставница велела, без промедления, собрать «педсовет».

— Дорогие мои. Не секрет, что вы лучшие из лучших. По заданию императрицы учителей собирали по всей Руси и за её пределами. Предметы знаете превосходно. Однако извольте входить в классы и иные помещения исключительно с улыбкой и благожелательностью. Чтобы дети почитали наставников как отцов и матерей, и даже больше. Учитель обязан иметь разум здравый, мыли вольные, сердце доброе и открытое. Ни грамма лжи или притворства. И оставьте за порогом этого заведения педантизм ибо это есть сущая пагуба воспитанию.

Девицы должны видеть в каждом из вас исключительно друга и защитника, способного разделить с ними трудности и волнения.

***

Весь курс обучения делился на четыре группы. Девочки принимались в заведение шести лет от роду и выпускались в восемнадцать. За время в Смольном, ученицам категорически запрещалась покинуть институт ни под каким предлогом. Оставались без внимания даже настоятельные просьбы высокопоставленных опекунов.

***

Каждой группе соответствовал свой цвет платья. Коричневый, голубой, серый и белый.

Жизнь в смольном институте была проста. Воспитаннице полагалась собственная кровать. Добротная, но не слишком мягкая, дабы не приучать к изнеженности. Вставали рано. Умывались холодной водой. В зимнее время девочкам вручали маленькие молоточки для колки льда в тазиках. Уроки больше похожие на беседы чередовались с занятиями на воздухе. Смолянок помимо различных наук, (три иностранных языка-обязательно) обучали танцам, шитью, кулинарии и поварскому делу, экономике домашнего хозяйства и даже основам токарного мастерства.

***

Порой воспитанницы специально сердили любимую директрису, но лишь затем, чтобы прийти к ней и просить прощения. Софья Ивановна могла прощать как никто другой, возвращая расположение виновницам-шалуньям.

Стайка воспитанниц почти всегда присутствовала в кабинете. Делафон занималась делами, а девочки, на ковре или диване тихонько играли или читали, лишь бы быть рядом. Ощущать маленькими телами тепло её души.

***

Однажды Софья Ивановна повела «цыпляток» в Зимний дворец. Показала залы украшенные картинами, в золочёных рамах, роскошную мебель и посуду. Однако наибольшее впечатление на воспитанниц произвела толпа горожан поджидавших их на выходе. Люди разных сословий не желали расходиться и шли следом рассматривая каждую девочку, как внеземное существо или на худой конец-чужестранку.

***

Выпускницы считали своим долгом привести и показать «матушке» — на одобрение женихов, а затем и первенцев. Бывало так, что семейная жизнь выпускницы «давала трещину» и тогда смолянка спешила не домой, под крыло родителей, а к Софье Ивановне. Под крышей института беглянку ждала постель и еда. А вердикт директрисы, по создавшейся проблеме, был не пререкаем.

— Софья Ивановна, дорогая, сделайте милость, посетите венчание. Мы с супругом будем бесконечно благодарны.- Обратилась к бывшей наставнице выпускница, носящая фамилию знатного рода. Но директрису бдительная прислуга не пустила далее порога.

— Ну что с того! Невеста пригласила лично! У вас же нет ни одного, даже самого малого придворного титула. Присутствием здесь можете ненароком оскорбить высокородных особ! Ступайте себе прочь, по добру, по здорову.

1796 год. Санкт-Петербург. Кабинет императора Павла первого

Новый властитель дёрнул шнурок колокольчика.

— Я таки прочитал, те письма с которыми не досуг было ознакомится моей покойной матушке. — Он протянул вошедшему, пухлую папку. — Соблаговолите, без задержки подготовить указ о жаловании директрисе Смольного института титул статс-дамы. Более того, в день моего коронования, она получит лично из моих рук орден Святой Екатерины меньшего креста. Это же надо! Сколько же знатных вельмож ходатайствовали и всё бестолку!

***

Делафон не раз просила назначить ей помощницу. Годы брали своё. Здоровье становилось хуже.

С большим трудом, но таковую сыскали. Госпожа Пальменбах была первой по всем дисциплинам, во втором выпуске смолянок. Преемственность соблюдена!

В тот же год любимица девочек тихо скончалась и обрела упокоение на Волковом кладбище, рядом с дочерью.

Отличница

Стайка девочек, одетых в одинаковые платьица, озираясь по сторонам, безмолвно шла за наставницей. Первый день их пребывания в Смольном подходил к концу.

— Надеюсь вы обратили внимания на портреты, украшающие стены нашего заведения. Это предшественницы! Легенда гласит, что в первую ночь, то есть сегодня, когда я уложу каждую из вас в постель и потушу свечи, они выйдут из рам и будут с вами знакомится. Будет арфа, в исполнении неповторимой Глафиры Алымовой.

Самая бойкая из вновь прибывших подняла руку.

— Ты что-то хочешь спросить? — Еле сдерживая улыбку, поинтересовалась женщина.

— Да. А почему Алимова неповторимая, разве кто-то из нас повторимый? Наставница ласкового погладила девчушку по головке. — Конечно, ты права. Здесь все неповторимые. Двух одинаковых людей не бывает, кроме близнецов. Но Глафира это наш уникум и гордость.

— Расскажите о ней! — Хором попросили воспитанницы.

— Иначе не уснём! — Констатировала бойкая.

— Всенепременно, но не сейчас.

— Почему?

— Если я буду рассказывать, то вы не услышите тихую, но чарующую музыку.- Наставница открыла дверь и жестом пригласила следовать за ней.

***

Полковник Алымов хворал. Однако многочисленное потомство, восемнадцать детей, не давали ни минуты покоя. Беременная супруга пыталось их отгнать от постели отца, но тщетно.

Иван Акинфиевич погладил жену по округлому животу.-Девочка народится. Глашенька.

— Не хочу этого ребёнка. Не в радость он мне. Не ровён час помрёшь от ран, что тогда я, горемычная, стану делать с этакой оравой?

— Да разве так можно говорить? За такие слова бог и покарает! — полковник слабеющей рукой схватился за сердце и потерял сознание.

***

Дочку он не увидел. Родилась после похорон отца.

Мать не желала видеть новорождённую. Велела отвести дитя в ближайший женский монастырь. Однако родственники добились того, что бы ребёнок был возвращён к светской жизни.

Казалось, матерь приняла своё последнее чадо и полюбила. Однако прошло шесть лет и Глашу спровадили из родительского гнезда, определив

в «Императорское воспитательное общество благородных девиц» или по-простому — Смольный институт.

Не знавшая внимания и ласки, прожившая короткую жизнь в селе, по все меркам должна быть тихой и забитой среди сверстниц. Но судьба распорядилась иначе. Ребёнок мгновенно сориентировался в незнакомой обстановке.

— Моя повелительница, матушка императрица! Люблю больше жизни! — громко выкрикнула девчушка. Нарушив строжайший протокол, предписывающий вновь поступившим без единого слова выполнить реверанс.

Государыня улыбнулась. Женщину покорила непосредственность крохи-смолянки. Она жестом велела подвести девочку к себе.

— Чья будешь?

— Алымова Глаша.- Она наконец вспомнила первый урок и исполнила безупречный книксен.

— Буду называть тебя Алымушка. Учись хорошо. А я буду приезжать, проверять. За этакой егозой специальный глаз нужен. И поверь у меня таковой имеется!

После этого диалога авторитет новой смолянки возрос до небес. Классная дама сочла возможным поставить гордячку на место. Обвинила Глашу в непослушании наказала стоянием в углу, на коленях.

Алымова пожаловалась покровительнице. Учительницу попросили подать прошение об увольнении. Однако директриса Софья Ивановна оставалась самым верным другом и советчиком девочки до конца своих дней.

Санкт-Петербург. Зимний дворец

— Иван Иванович будет у меня к тебе поручение, особого рода.

— Матушка, ведь знаешь, сколь на мне всяких твоих поручений висит. Того и гляди шея переломится. Куда ж ещё-то.

— Не стони Бецкой. Не люблю этого. Я почитай, вдове более твоего тружусь. Уж позабыла когда последний раз балы организовывала, и в картишки расслаблялась.- Императрица стукнула ладонью по столу.- Поручение не будет в тягость, уж поверь мне. Детишками собственными обзавести не удосужился?

— Так государыня! Некогда же.

— Не перебивай! Ишь моду взял! Екатерине Великой перечить! За девочкой, малой приглядывать. Сдаётся, будет с неё толк. Далеко пойдёт.

Записывай. Звать Глафира. Последний ребёнок отставного полковника Алымова. Секретарь открыл было рот, чтобы возразить, но передумал, да так и остался стоять, глотая воздух.

— Помимо настоятелей Смольного станешь учить всему, что сам знаешь! Воспитывай по собственному разумению, но без излишнего баловства. А я погляжу к какой родственнице её во фрейлины определить, после выпуска.

***

Секретарь государыни не был женат ни разу. В молодые годы любил приударить за высокородными девицами, но ни одна из них не смогла утащить под венец.

Смышлёная девчушка годилась ему во внучки. И Иван Иванович, с большим удовольствием, стал исполнять роль именитого дедушки. В тайне надеясь, что отпущенные господом годы позволят вырастить для себя молодую супругу, отвечающую всем запросам.

Санкт-Петербург. Смольный институт

Алимова плохо понимала тонкости этой игры. Однако женские гены подсказали, что отвечать старику надобно взаимностью. А так же постоянно твердить сверстницам.- Обожаю наставника, без меры.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 40
печатная A5
от 271