Признательность
Без тебя каждый вдох — хрип,
каждый день без тебя — за два,
без тебя я б давно погиб,
за тридцатник ступив едва.
Каждый взгляд на тебя — пыл,
каждый шаг за тобой — рывок,
кем бы я без тебя был?..
что бы я без тебя смог?
Не увидел бы ни черта,
не услышал бы ни о чём,
без тебя я давно бы стал
непутёвейшим рифмачом.
Потому, не спеши стареть —
безмятежность приемлет штиль…
и тогда не смей умереть,
когда я превращусь в пыль.
Время вьюг
Серебрятся сединою дали,
тянутся, текут за горизонт.
Мне бы лучше в небе чёрной стали,
первую грозу и крепкий зонт.
Надышавшись майским ароматом,
побежать по лужам без сапог,
по густой траве, дождём примятой,
мчать опрометью, не чуя ног.
Но мечты останутся мечтами
и пока лишь вижу сквозь стекло,
как идёт февраль, скрипя зубами.
Время вьюг
ещё
не истекло.
Простуда
Посыпалась белесая крупа
без суеты, без прихоти, без смысла,
снежинок возбуждённая толпа
над обречённым городом нависла.
Какой-то утомительный был день.
Я не приду к тебе сегодня в гости,
не потому, что холодно и лень —
всё головная боль и ноют кости.
Раскинулась, как для меня, кровать,
готовая принять в различном виде.
Надеюсь, без симптомов утром встать
и завтра мы увидимся.
Увидим…
Сумасшедшее счастье
Как хорошо, как здорово сидеть
вдвоём с тобой на этом косогоре
и наблюдать, как солнце по воде
стремительно скользит,
и слушать море,
и шум берёз, и птичьи голоса,
и плеск воды о камни перекатов…
и тёплый ветер в мягких волосах
твоих, пропахших заревом заката.
Как хорошо, как здорово молчать
и понимать друг друга бессловесно.
Не верится… боюсь, что сгоряча
сойду с ума от счастья, если честно.
Белая тоска
небо было белым,
сыпало снежком,
очень захотелось
чаю с молоком.
разгоню чаинки,
ложечкой звеня,
замело тропинки —
не найти меня.
я и сам не знаю,
где себя искать.
белый снег качает
детскую кровать.
Преданность
В твоих глазах увидел капли,
когда однажды заглянул,
и полетели с неба камни,
и оглушил протяжный гул.
А я не знал, как быть, что делать,
я признавал свою вину,
я извинялся неумело
и только глубже шёл ко дну.
Мне так хотелось испариться,
исчезнуть прочь с лица земли.
«Не смей! Не смей!» — кричали птицы,
вонзая в небо острый клин.
Быть может, глуп, но лишь отчасти,
и я поэтому рискну
в твоих глазах увидеть счастье…
когда однажды загляну.
Ночлег
Ветер крутит лапы елей,
чтоб сломать, наверняка,
и свирепые метели
разрывают облака,
а вокруг вздыхают сосны,
гаснет, тлеет мой костёр…
лес холодный, смертоносный
смотрит хищником в упор.
Жертву он уже наметил,
оголил свои клыки,
только я смогу ответить,
беспокойству вопреки.
Вопреки противной дрожи
непослушных рук и ног,
хоть мороз сдирал мне кожу,
я сумел — костёр разжёг.
Заплясали с новой силой,
взвились сполохи огня,
и до выхода светила
стойко стерегли меня.
Инкогнито
Оглянись, за твоею спиной
я стою, улыбаясь, с цветами,
весь пропах настоящей весной —
аромат, не сравнимый с духами.
Это я за тобой, а не он,
я, готовый всегда встать рядом,
незадачливый тайный шпион,
рассекреченный беглым взглядом.
Это я тебе вслед промолчал
и себя проклинаю за это,
потому я оставил причал
и бесцельно скитался по свету.
Оглянись — никого за спиной.
Ты жалеешь, досадуешь, ищешь…
Слышишь бархатный блюз за стеной?
Он тобою одной насыщен.
Таинственность
Бормочет сонно горная река
на языке своём, замысловатом,
и вторят ей деревья сквозь века,
листву роняя в медные закаты.
О чём, река, ты шепчешь, не таясь,
что обсуждаешь с небом увлечённо?
Ликуй, что далеко стезя твоя
от городов бездушно-обречённых.
О чём шумишь, поёшь, листва осин,
в тени густых и величавых сосен?
Из всех людей не знает ни один.
Не знать и мне в сороковую осень.
Дела сердечные
Я задыхаюсь, смотри,
корчась от неизбежности,
сердце горит внутри —
хочется искренней нежности.
Я намекаю на быт,
ты отпускаешь колкости,
сердце внутри горит
вместе с наивной гордостью.
Ты собралась и ушла,
подлость — добавить нечего…
Странные всё же дела
мы называли сердечными.
Упрямство
Разгулялась метель, завьюжило,
замело подчистую пути…
вой собак хрипловато-простуженный —
мой единственный ориентир.
И иду я сквозь ветер режущий,
весь заснеженный и хмельной,
от спасительного убежища
отгорожен колючей стеной.
Хоть и сил не осталось противиться,
просто так я не сдамся в плен…
и не верит метель, и дивится —
вновь и вновь поднимаюсь с колен.
Напасть
Раззадорилось ненастье,
жалит молния-гюрза,
нет противнее напасти,
чем нежданная гроза.
А тем паче в чистом поле
или где-нибудь в степи
капли колют, колют, колют…
будто сорвались с цепи.
Ветер мне вскочил на плечи,
потрепал промокший плащ,
и в плаще-то мне не легче —
весь до нитки я, хоть плачь.
Почернев, разверзли пасти
тучи, чувствуют азарт…
Нет противнее напасти,
чем нежданная гроза.
Знакомая незнакомка
Ночь стала глубже и чернее,
закат давно дотла сгорел,
а я никак заснуть не смею,
хотя, по правде, не сумел.
Лежу с закрытыми глазами,
мелькают мысли ни о чём,
нам было бы спокойней с вами,
моя волшебная, вдвоём.
Ведь мы не первый год знакомы,
а не пора ли нам на «ты»?
Вот и чудесно, будь как дома,
не бойся сплетен, клеветы.
Под шёпот ласковый прибоя
мы вскоре, наконец, уснём
в обнимку, сладостно, с тобою,
моя волшебная, вдвоём.
Когда восход запламенеет,
ты, как всегда, исчезнешь вновь,
моя придуманная фея.
Спокойной ночи.
Сладких снов.
Мужская дружба
Не были мы трусами,
нравился нам бой,
и никогда грустными
не были мы с тобой.
Жили всегда правдою,
совестно было врать,
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.