электронная
160
печатная A5
301
16+
Когда имп возглавил бал

Бесплатный фрагмент - Когда имп возглавил бал

Объем:
98 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-3170-9
электронная
от 160
печатная A5
от 301

***

На периферии города расположился один из дворов, смешавшийся в толпе себе подобных, что не обнаруживается сразу, а открывается взору лишь после прохождения значительного пути мимо закоулков и небольших заброшенных зданий, хаотично оставленных меж старых жилых домов. Раскаты грома порой вклинивались в ритм стуков падающих на уже сырой асфальт и землю капель воды, воспроизводя на ходу своеобразную композицию, звучащую уже столько раз. Молодой человек уже более пяти минут сидел под небольшим козырьком серого гаражного комплекса, прислонившись спиной к холодной и неприветливой стене, вытянув ноги и руки, попутно оглядывая окружающие его миниатюрные бури в лужах, разделяемые серыми участками суши, мокрыми, вязкими. В окружавших эту сцену жилых домах, ещё менее заметных из-за их мрачной облицовки, постепенно потухал свет в окнах; в ненастный будний день только и остаётся засыпать под природную симфонию. Не до сна лишь увлечённому дождём мужчине в кремовой рубашке, чья рука резким движением бросила из окна балкона добитую сигаретку, и промокшему парню с отсутствующим взглядом на лице.

Единственное здесь место, где я могу просто сесть, и то до того паршивое. Но уже плевать, насколько я промок или грязен. Серьёзно испачкался я довольно быстро и много раньше. Насколько же те события казались мне абсурдными, нереальными. Такой беспрецедентный случай, произошедший со мной, который я вообразить не мог в худшие моменты. Хотелось бы уже просто закрыть на всё глаза, забыться и продолжить самую обыкновенную жизнь без потрясений.

Но я потерял всё. Все те мои планы, желания, цели: в один миг они рухнули, а какие-либо достижения стали бессмысленными. Возвращался домой, а, оказалось, неизбежно шёл к подобному итогу. Мог ли поступить иначе? Был бы иной ответ у кого-то другого на моём месте? Накопленный человечеством опыт и все существующее у нас обязано вековой практике. Это же была моя семья, наша традиция, моя работа и доброе существование. Но никакого добра не осталось после всего. То, что поддерживало душевное равновесие, нанесло такой удар по сердцу. Слова его оправдания того безумия гулом давят на стенки черепа изнутри и снаружи, как разорвёт сейчас всё!

Он, плотно сжав веки глаз, резко мотнул головой в сторону и невольно стукнул кулаком по вязкой земле. Ногти пальцев левой руки бы уже давно впились в ладонь от сильного сжатия, будь они длиннее.

Разве это было решение борьбы за место в жизни? Почему папа был с этим согласен? Вся картина в голове переворачивается безостановочно. Свою войну я точно проиграл. Пытаясь привести все в порядок, сам оказался в необузданном хаосе. Определить сам Порядок сложно в таких условиях. Я сам стал участником безумия со своим пошатнувшимся ориентиром. Только начинал это всё не я. Я бы ни за что не подумал о возможности подобного, нет.

Рубикон пройден. Теперь либо дальше падать вниз, либо пытаться что-то предпринимать. Всё больше анализируя случившееся, я ничего точно не сделаю. От лучших вариантов в жизни я уже точно отказался. Родите меня обратно. Уже так привык всё переживать в себе, что не представляю, как буду делиться с кем-то своим дурным настроением. Трудно сохранять самообладание. Однако естественный страх перед ничем заставляет жить дальше и бороться за остатки того, что имею и могу иметь.

Но как всё прекрасно начиналось-то.

1

Толпы людей работали слаженно, заполняя площадь подле городского аэропорта, создавая цельную картину вместе с терминалом, широкой взлётной полосой, самолётами и трапами. Аэропорт в городе, как крупный орган в теле: к числу жизненно необходимых не принадлежит, но важен и полезен для благоприятного существования. Машины с парковки, словно благословлённые Меркурием, стремительно разъезжались в разные стороны, освобождая пространство от одного или нескольких новоприбывших пассажиров. Но тут же возникали и другие: жителям города полюбились дневные рейсы, несмотря на августовскую жару и духоту вместе с обилием наземного транспорта на дорогах. Благо, что никто в жизни и не подумает запретить прохладительные напитки и кондиционеры, пока людям присущ поиск комфорта, а производителям и распространителям подобной продукции вместе с тем необходимы средства для существования. И пока Земля вращается вокруг Солнца и с наклоном вокруг своей оси.

Очередной самолёт прибыл. Два часа дня.

— Во-о-от, — протяжно вздохнув, выразился вслух Бен, оглядывая представшую перед ним местность. Поправив сумку на плече, он прикрыл рукой очередной скромный зевок.

Два часа дня. Такое добротное у меня настроение, что я, кажется, рад просто видеть снующих туда-сюда незнакомых мне людей, какими бы ни были они все, правильно это или нет. Подлинно рад быть на земле, там, где могу твёрдо и уверенно стоять. Так. Всё на месте. В очередной раз прикасаюсь к карманам, чтобы нащупать телефон и бумажник. Очередное навязчивое действие. Сумка закрыта.

Как всё славно-то начинается. Мне нужно найти моего водителя. Говорили, он будет высматривать меня с написанным именем на листе. Думаю, доедем достаточно скоро. Я говорил, что очень жду встречи. И добавил, что и не прочь рассмотреть город, проехав его сквозь. Он должен быть осведомлён, надеюсь. Словно в старых фильмах. Хотя и объездные дороги нередки в подобных произведениях, но они, наверное, подходят под создание несколько иного настроения.

Без малейших промедлений Бенджамин прошёл незначительное расстояние от терминала до парковки и нашёл желаемое: автомобиль антрацитового цвета ожидал его вместе с водителем, стоявшим близь и держащим крупный лист на вытянутой руке. «Бенджамин Уорд» — чёрным по белому. Неподалёку всё также разъезжались машины, встречались родственники и друзья, удерживающие ручную кладь, а кто-то и устойчивость после посадки. Переживание страха полёта в некоторых людях продолжается ещё некоторое время, как после просмотра страшной кинокартины впечатлительным ребёнком. В момент приближения Бен быстрым движением подготовил визитную карточку, необходимую для его идентификации, но его уверенное выражение лица и ускоренный шаг уже убедили водителя.

— Доброго дня, — добродушно приветствовал Бен, протягивая водителю визитку, — надеюсь, не заставил вас долго ждать.

— Нет, вы очень скоро, — сиюминутно ответствовал Уэйд, отдавая обратно визитку владельцу, бросив на неё быстрый взгляд. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Уэйд Джонсон — высокий и широкоплечий мужчина в деловом костюме — личный водитель семьи Уорд, выглядел достаточно спокойно и уверенно. Стрижка и жесты его столь же аккуратны, как и одежда, сидевшая по форме. Грубые черты лица в то же время придавали дополнительную серьёзность, но не лишали доброго отношения к окружающим, которое подмечалось во взгляде. Выражение лица человека явно довольного происходящим вокруг. Ловким движением руки он открыл дверь автомобиля и указал внутрь широко распростёртой ладонью.

— Спасибо, — усаживаясь на пассажирское место, лаконично ответил Бен.

Как и обещали, это не может не радовать. По его виду, он служил в морской пехоте или где ещё. Оно и понятно. А как точно называется подобный цвет? Антрацит? Да-да, он же. Поездка не без комфорта. Будет ли он говорить что-то ещё? Сам я могу, но инициировать вряд ли стану беседу. Снова по карманам. Всё, конечно же, на месте. Телефон. Время: два часа и девять, подмечу потом разницу.

Десять минут третьего. Автомобиль покинул территорию городского аэропорта. Шум на дорогах и не мог посягнуть на гармонию, главенствующую в салоне транспорта.

Около тридцати-сорока минут, возможно, будем проезжать отсюда до центра, затем — до дома. Такая тихая и приятная езда. Редкие домики по правой стороне от дороги, лес. Моя чрезмерно спокойная физиономия, светлые на бок волосы отражаются в боковом зеркале. Выгляжу уставшим. И солнечный след, рассекающий плечо и шею.

Бенджамин плавным движением провёл своей пятернёй по волосам, поправляя один локон. Чуть поморщившись, он отвёл глаза и стал чаще моргать, всё более выказывая молчаливое недовольство естественному препятствию, на которое сложно злиться по своей природе.

Очередной поворот на дороге, и теперь Светило смотрит мне прямо в глаза. Даже сквозь сомкнутые веки даёт о себе знать, чертяка. Не-е-ет, пейзажи разглядывать под таким напором только хуже. Время погружаться в себя. Надо было всё же взять солнцезащитные очки, пока было время.

Моменты с выпускного дня опять лезут в голову. Уютная съёмная квартирка, аллеи и парк неподалёку. Дорога сквозь аллею к университету, с учёбы до дома. Мик и Ральф, Элис и Спенсер в пабе. От паба до квартирки. Кружка имбирного чая в кресле. Бессонная ночь после длительной болтовни. Работа над проектом до начала занятий, десять кружек за столом. Мысли о былом в коем-то веке расслабляют. Особенно вечера в пабе были хороши.

Да, в частности тот вечер: уже, будучи навеселе, мы стали сравнивать каждого из компании с каким-либо богом, творить свой пантеон. Спенсера и обозвали Аресом-то только из-за факта его службы. Мик стремился стать Дионисом, заказывая у стойки «добавки, пожалуйста», что подмечал наш Тир — Ральф, желавший, чтобы братец всё делал в меру. «Да ему же подливают чёт-то-не-то же уже», — говорил, будучи охмелевшим, он. И когда развесёлые все запамятовали прочих интересных божеств, меня обозвали Посейдоном. Хорош титул. Заснул в ванной, опоздав на встречу. Не очень удобно было спать. Да и не стоило рассказывать все подробности. Правда, нравился мне тот небольшой круг общения, образовавшийся у нас. Сидя в таком уютном салоне, подобное мысленно переживать вновь совсем не тяжко. Неприятные воспоминания уже не играют никакой роли, те этапы успешно пройдены. Одни тяготы уже позади, далее — другие. Нет радости без трудностей.

Не заставляя долго ждать, неприятность ворвалась в спокойный и равномерный ход жизни: что-то остановило движение на дорогах в один миг. Обеспокоившиеся и покинувшие личные транспортные средства люди, объединяясь в группки, двинулись грозным маршем вперёд по объездной дороге. Обильно выпавший снег отражал свет и вместе с тем препятствовал скорому передвижению пешком своими объёмами. Стоявший подле Бенджамина высокий и тучный силуэт во всём тёмном выразил своё предложение:

— Думаю, нам стоит обойти всю возмущённую толпу по склону, — убедительно сказал он.

— Да-да, идём, — склонив голову и морща лоб, покивал головой Бенджамин.

Так себе положение, но мы должны дойти до назначенного места. Снег и Солнце теперь работают вместе против меня. Неприятно. Глаза слепит. Склон кажется довольно крутым, правда никаких тягот я не чувствую, а идти нам более некуда, если мы не хотим грязнуть в беснующейся толпе. Остальных позади я уже совершенно не различаю. Почему он остановился?

— Там вдали, вижу, есть более-менее пригодная тропа, — указала тёмная фигура в сторону снежных холмов, укутавших собой ряд зданий.

— Проверим, — лаконично ответил на это Бен, чуть кивая головой.

Вокруг теперь оказались только снежные холмы и вершины зданий, как прорывающиеся сквозь холодный бетон растения, еле заметные. Солнце уже менее освещало местность. Казалось, что оно вовсе оставило эти земли, но свет исходил откуда-то позади затянутого тёмной синевой неба.

— Что не так? — резко остановился Бенджамин вследствие молчаливо вытянутой руки перед собой. Он догадывался о неких подозрениях своего спутника, но пока не получал ответа. Скорчив физиономию, он проследил за взглядом спутника в сторону холмов.

Две слабозаметные фигуры, подобные статуям. Люди, сильно похожие на големов или кого ещё ужаснее. Теперь они резко зашагали в нашу сторону, спускаются с возвышенности. До невозможного устрашающе передвигаются даже. Не совсем люди? Какого чёрта?

— Проклятье, Бен, — поступил наконец-то ответ, — уходим, — прерывисто и, ругаясь, сообщал о своих намерениях напарник по негодованию, постепенно начиная уходить в противоположную сторону.

Вид у них очевидно недобрый. Ускоряются, надо бежать за ним. Явно не наш день, явно надо было искать иное решение. Где же ты? Как?!

В это же время, когда двое незнакомцев ускорили шаг, спутник Бенджамина сначала пропал из поля зрения, а потом необъяснимым образом оказался лежащим ничком в кучи снега неподалёку от изначальной позиции. Неподвижно лежащий тёмный силуэт посреди почти бескрайней белой пустыни. Воздух впитал в себя подлинный и первородный страх вместе с растущим напряжением. Бенджамин, опасаясь тратить доли секунд на лишние действия, в то же время плавно обвёл взглядом лежащее тело. Необъяснимый случай оттого становился тяжелее для восприятия, что времени на любое, хоть самое малое осмысление не было. Солнце ушло. Торчащие вершины зданий, как из-под грузных одеял, обратили пустые и безучастные взгляды на происходящее.

Чувство настоящего ужаса смешалось вместе с осознанием того, что я могу уже не пережить этот день. Теперь я один. Бежать, бежать, бежать-быстрее-как-могу. Я не отдам просто так себя неизвестно кому или чему. Если не справлюсь, то всё сущее вокруг перестанет для меня быть. В этом и будет смысл? Как он упал? Кто они? Они догоняют. Нет ничего, что я мог бы бросить. Принять бой? Только они могут быть повинны в странном происшествии с ним. Как он мог так проиграть? Куда я бегу? Снег всюду, небо темнеет. Эти белые массы всё ещё раздражают, мешая передвижению. Не могу же я так нелепо погибнуть, даже не поняв, от чьих рук? Они всё время зло молча бегут за мной? Или я не слышал? Уже не слышу, как я бегу, не слышу преследователей, но знаю — они сзади. Я чувствую. Уже чувствую боль.

2

Пробудившись от непродолжительного сна, Бенджамин обнаружил себя сидящим в неудобном положении. Автомобиль равномерно передвигался по дороге уже за городом. Прочие машины были редкими соседями в пути. Мистер Джонсон невозмутимо следил за дорогой и держал управление транспортом. Кроме того, что путь для него стал более чем просто привычным, пейзажи не имели особенных черт: кусочек пригорода где-то вдали и одинокие домики справа, слева — сплошной лес, ровно окаймлённый дорогой. Бен приобрёл изначальное, более располагающее к комфортной езде положение.

Давно не снились подобные сны. Особенно давно — способные вызвать подобие паники вкупе с этим ощущением вязкости и тяжестью передвижения, бега. Хоть это и выглядело нелепо в какой-то мере даже. Чаще было что-то необычное, но воспринимаемое спокойно. Такая трансцендентная, но забавная мелочь. Либо с приятелями из университета, либо искажённые воспоминания из детства. Как мультфильмы для детей: имеют мораль, просты, но в то же время полны алогизмов, которые воспринимаются за особенность и «фишку» произведения. Пропустил я весь город. Спал-то, вроде, спокойно, несмотря на само содержание сна. Голову только склонил так сильно.

Тучи постепенно застилают небо, закрывают Солнце. Пасмурно. Надеюсь, снег хоть не пойдёт в августе-то, будто бы из ниоткуда. Ещё один поворот. По обе стороны от дороги теперь столько домов, а лес далее по дороге таки величественен. В глубинке его и будет дом. Мы скоро.

Оставалось каких-то пять минут до возвращения домой. Деревья по обе стороны от дороги, сменившие частные дома, гордо и тесно стояли в ряд. Бенджамин уже прокручивал в голове всевозможные сценарии встречи с родными, то и дело, переключаясь между разными аспектами этого события, рисуя расплывающиеся образы. Мистер Джонсон невозмутимо продолжал работать. Всего-то пара поворотов и они достигнут семейного особняка.

Шесть лет своеобразной изоляции. Окончание старшей школы и четыре года обучения в университете вдали от родного дома. Я справился. Справился ещё тогда, когда приобрёл ту уверенность в своём непоколебимом знании на выпускных экзаменах. Я наконец-то выдохну, когда уже встречусь с родными вживую. Один звонок на следующий день после выпускного и один после того, как они взяли мне билет на самолёт. За последний учебный год было около четырёх звонков, и это вся связь, какую мы могли и желали держать. Четыре года я не видел своих родителей, но более всего я не видел и не слышал деда.

Обращаясь к собственным воспоминаниям и тем фактам о прошлом, что ему известны, Бенджамин раскрыл лежащую подле него сумку, вынул папку с документами и поочерёдно принялся раскладывать на коленях содержимое. Он задержал внимание на дипломе, пробежавшись несколько раз по тексту глазами, оценивая лишний раз внешний вид и содержание, но потом взял в руки нечто, что радовало и притягивало не менее чем университетская бумажка: блокнот, сосредотачивающий подлинную радость в сжатом формате. Страница за страницей быстро перелистывались, пока не нашлась последняя заполненная. Краткий очерк, написанный им для себя за день перед вылетом.

         Смешанное чувство возникает в момент нахождения в полупустой комнате. Уже через пару дней я войду в иной ритм жизни. Цель, поставленная так давно, была достигнута, и на этом ещё далеко не всё. Мой дорогой дед, Винсент Уорд, шесть лет назад способствовал возникновению этой самой цели, необходимых задач, их исполнению. Он поддержал меня в становлении на путь продолжения традиции семьи. Минимальная финансовая поддержка и крайне редкие звонки, как единственная помощь, были предложены им. Однако, ничего ведь необычного. Множество людей покидают дом ради учёбы, работы, уезжают за тысячи километров. Мой дед желал (чего хотел также и я), чтобы я не подумал что, всё так легко и доступно даётся. Чтобы я действительно отличался от прочих молодых людей примерного того же положения, и в какой среде нужно испытать себя, вне семейной традиции и семейного бизнеса. Получая нужное образование в стенах альма-матер, в крупном городе, имел тесный контакт с кипением жизни. Был более вовлечён в дела людей, состоящих в совершенно разных социальных кругах. Каждым летом оставался в крупном и незнакомом городе, исследуя уровни его жизнедеятельности: от инфраструктуры и городских парков до предметов разговоров болтливых людей в пабах. Являлся частью того города — целого организма. Но я был полностью самостоятелен и свободен в своих действиях, что так всегда привлекало по природе своей. Всё это способствовало моему полному личностному развитию. Пришла пора достигать то, чего хотел, к чему лежат руки. Я хотел и должен был стать продолжателем фамильной гордости. Вроде, всё очевидно. Зачем же это пишется?

          Бенджамин, помни, что своё первое испытание ты прошёл, но и оно не последнее.

Нетрудно помнить то, что писалось не так давно. Но я запомню это и навсегда. А это подобие лёгкой неловкости при прочтении. Из-за этого странного намерения сделать второй, миниатюрный абзац? Зачем я его вообще сделал. Или же это неуверенность в своих же словах? Или в том, что будет дальше? Нет, не надо даже думать так пессимистично. Особенно при том, что это вряд ли кто-нибудь и когда-нибудь прочтёт.

Дед, Винсент Уорд. С ним даже не говорил по телефону за всё время, кроме первого учебного года. Я не испытывал его влияния столько лет, но он помог мне с курсом развития. Теперь, когда я явно взрослее, наш разговор и будет выглядеть, может, чуть иначе. Обойдёмся ли мы крепким рукопожатием. Приобниму ли я его, авторитарного, но добродушного к родным пожилого человека. А будут они меня встречать на улице или в доме? Водитель встретил меня взглядом в зеркале заднего вида. Мы, вижу, рядом. Надеюсь, с эмоциями у меня будет порядок. Да и чего переживать за это, в самом деле.

Тем временем автомобиль совершал финальный поворот, достигая границ фамильного гнезда семьи Уорд. Мистер Джонсон сбавлял скорость, а Бенджамин интенсивно поглощал глазами представшую перед ним картину, полную красочных и мимолётных воспоминаний из детства. Высокий забор из белого кирпича окаймлял дом, образуя ровный овал посреди превышающих его размерами сосен. Сквозь кованые ворота, лишённые особых узоров и каких-либо вычурных засечек, проглядывалась плиточная тропа, ведущая непосредственно к дому и парковочному месту. Выдающийся двухэтажный дом в классическом стиле с белым фасадом встречал Бенджамина спустя шесть лет. Каждая деталь жилья указывала на твёрдость и стремление поддерживать статус у владельца.

Ворота распахнулись, а автомобиль плавно проследовал по дорожке к парковке, где уже стояла одна машина, цветом схожая с тучами, застилавшими небо в происходящий момент. Возле этой машины собралась группа людей в ожидании новоприбывшего. Пара из мужчины и женщины примерно одного возраста на вид, пожилой мужчина высокого роста и с тростью, стоящий в шаге от них и несколько позади всех был ещё один молодой человек астенического телосложения в костюме. На лице каждого читалось это естественное чувство ожидания; физиономия Бенджамина, уже открывающего дверь автомобиля, выражала подобное чувство в полной мере, соответствуя остальным. Лишь мистер Джонсон выглядел как обычно, однако не без нотки любопытства, что, конечно, хорошо скрывается за его суровым внешним видом, с которым он, встретившись взглядом с главой семейства, слегка кивнув обратно сел за руль и покинул территорию, зная, что сегодня он уже не понадобится.

Наконец Бенджамин, уже с сумкой на плече и стоя пред родными, завершил своё путешествие домой.

— Я наконец-то рад вас видеть, — начал уже сокращать ровными шагами дистанцию между ним и родными Бен, — привет.

— Бен, ты дома, — не жалея эмоций, подалась вперёд для объятия мать — Элизабет Уорд. Скрыв подступающие слёзы радости, она крепко прижала сына к себе.

— Подрос ты, подрос, — расплываясь в улыбке, подмечал своим басом Оливер Уорд — отец — не столько изменение роста сына, сколько общий вид, ставший более серьёзным и в каком-то понимании более взрослым.

— Естественно, — резво и радостно подметил Бен.

— Как настрой? — интересовался Оливер

— С каждым новым днём лучше, — уверял Бенджамин.

— Долгожданное возвращение, — любящий подводить итоги — Винсент Уорд — глава семьи, подойдя ближе к Бенджамину, протянул тому руку. — Вот, снова видим тебя, подросшего, окрепшего и готового к разделению с семьей всех радостей и печалей. Право, к чему печали-то? Давай же проследуем в дом, всё обязательно обсудим.

— Я долго этого ждал, — ответствовал Бен с непреходящей улыбкой, крепко пожимая протянутую руку.

— Чудно, — лаконично и на выдохе подытожил Винсент, обращая после этого взор на стоящего позади молодого парня. — Алфи, отнеси багаж Бенджамина в его новую комнату.

— Сэр, — сиюминутно Алфи направился к Бену.

— А, хорошо, спасибо, — неохотно отдал сумку Бенджамин.

Не особо тяжкая ноша. Было чуть неловко. Быстро же он пошёл с ней внутрь дома. Новая комната: звучало очень надёжно и приятно; прежде всего, приятно. Они словно не изменились за всё то время. Будто бы в капсулах сидели специальных, но нет, они хорошо за собой следят, а я ещё полон воспоминаний из прошлого, которые как-то синхронизируются с настоящим временем на ходу. Дед теперь с тростью, однако.

Тучи окончательно сомкнулись над местностью, а представители семьи Уорд единым целым проследовали в гостиную, минуя двор, поднимаясь по ступеням, открывая массивную двойную дверь. Мимо прихожей, откуда открывался вид на широкую лестницу, ведущую в подвал и наверх, они прошли в зал с длинным обеденным столом, оставленным в покое до похолоданий камином, приоткрытым окном и рядом картин, основной темой которых выступает архитектура античности. На одном из полотен были похожие колонны с теми, что находились под балконами на торце и фронтальной стороне дома. До самой посадки за стол Бенджамин пытался прикинуть, помнит ли он какую-нибудь деталь интерьера, а что, наоборот, могло поменяться.

Будучи разлучённым с ними шесть лет, здесь я не был более десяти. Благо, окно здесь не закрыто в такое-то лето. Как ещё люди терпят иногда. И тот стойкий молодой служка во фраке. В серьёзности он не уступает водителю деда.

— Сейчас будет чай, — начал Винсент Уорд, уже сидя за столом, — а пока, Бенджамин, мы в ожидании, что же ты нам расскажешь о своей краткой Одиссее, будь добр. Твой, может, вывод?

— Да… Рассказывать можно было бы многое, да не всё было бы уместно и интересно в нашем-то образовавшемся кругу, понимаете, надеюсь, хе-хе, — допустив небольшую паузу, быстро ответил Бен, разводя руками и обрисовывая вокруг всех круг. — Однако поспешу заверить, что я никоим образом не уклоняюсь сейчас от ответа. Я даже предполагал возможность подобного вопроса, и знаете, сидя ещё в своей съёмной квартирке там, в большом городе, я думал, на чём бы акцентироваться при ответе? Такой тривиальный подход, при котором я описываю радость окончания старшей школы и дальнейшего получения высшего образования в престижном заведении или же что-то вроде рассказа о личном переживании всего этого опыта.

В этот момент в зале возникла уже известная фигура в длинном и тёмном фраке, несущая поднос с чайником и четырьмя чашками, с тремя из которых комплектом шли по тарелочке с ложечкой. Чёткими, выверенными движениями служка расставил все принадлежности и стал аккуратно, не отвлекая каждого участника от процесса, наполнять чашки душистым свежезаваренным чаем.

— Но теперь, когда я сижу с вами, — краем глаза Бенджамин обратил внимание на Алфи и его аккуратные движения, чуть сбавил темп повествования, — понимаю, что вы можете выслушать любой из этих вариантов сейчас, а потом мы всё равно будем немного возвращаться к этой теме. И правда: все эти годы были насыщенными для меня, полезными, интересными, но что происходило также у вас? О семейном деле я мог узнавать только из разных изданий, где упоминались вести о банке.

Заполнив чашки чаем, Алфи, оставив заварочный чайник, поклонился присутствующим и удалился на кухню, зайдя за угол гостиной. Без лишних слов, скрипов и движений, как по методичке.

— О нашей с матерью поездке на север страны ты уже знаешь, сын, — внимательно дослушав до конца своего сына, Оливер Уорд продолжил разговор. — Здесь мы тоже недолго пробудем. Филиалы нуждаются в необходимой доле надзора, в чутком руководстве, понимаешь. Особенно сейчас, когда необходима активная поддержка значительного подъёма. По поводу банка, сразу оговорим: твой дед был давно уже готов предложить один хороший вариант.

— Да, Бен, начнём с важного, — вкладывая доброту в каждое слово, вторила Элизабет Уорд.

— Стало быть, с самого важного и первостепенного, — тянущимися и чёткими выражениями излагал глава семьи мысль. — Ты прекрасно понимаешь, с чем связана наша профессия, и ты давно был согласен пойти по нашему пути, к чему у тебя, несомненно, есть предрасположенность со всеми нужными для начинания средствами. Теперь ты будешь непосредственно вовлечён в продолжение традиции семьи, в увековечивание нашей фамилии в истории государства, рынка и банковского дела вообще. Верно, ты всё это знал. Но я тебе предложу особый вариант: работа под моим прямым руководством в головном отделении. Забота о филиалах лежит на умелых руках твоего отца и группы профессионалов, работающих в банке достаточно давно. Все эти люди делают вклад в будущее и экономики и нашего рода. Эта работа предполагает также и твой переезд сюда. Прожив столько лет в каменных джунглях, тебе, право, привыкать ещё к жизни вне города и тому, как всё устроено в родовом доме. Здесь есть всё необходимое, а город недалеко.

— Что скажешь теперь? — допустив кратчайшую паузу, мистер Уорд отпил тёплого чаю из чашки и продолжил. — Я не настаиваю, конечно, чтобы ты тут же согласился. Тебе нужно больше осведомиться о положении изнутри. Вдруг в тебе иной потенциал, подходящий для развития других немаловажных проектов?

— Работа в центральном отделении рядом с тобой? Для меня это был лучший вариант дальнейшего развития, который я воображал, — откровенно произнёс Бен, — но я предполагал, что пред тем мне необходим нужный опыт и мне понадобится работа в филиале, в родном городе, где всё знакомо.

Оливер и Элизабет Уорд понимающе улыбнулись, сидя напротив сына. Винсент сделал ещё один глубокий глоток, слушая дальше.

— Но я совсем не отказываюсь, нет, — продолжал Бенджамин. — Нужно, наверное, время для обдумывания, да.

— Да, — поставив пустую чашку на тарелочку, Винсент утвердительно кивнул головой. — Всё это не решается за мгновение, только вернувшись. Тебе нужно не только время для решения, но и хороший отдых, особенно сон. Не сомневаюсь, что там ты у себя спал вполне хорошо, но будь уверен, в этом доме спать будешь крепче. И что главное: я хотел тебе предложить, в случае твоего, разумеется, согласия жить здесь, приступить к работе через лишний месяц-два. Пока ты бы только ознакомился подробно со сложившимся положением дел, а после отправили бы тебя на пару недель отдохнуть в крупный город к родителям или ещё куда угодно. Все условия, Бен. Также к твоим услугам досуг в компании родного деда, хе-хе.

— Теперь мне стало ещё интереснее, как ты проводишь время после тяжких будней, — расплылся в улыбке Бенджамин, принявшись за чай.

— Здоровое, однако, любопытство, всё узнаешь-увидишь, а сейчас, раз мы первостепенное обсудили, — проговаривал Винсент, обводя глазами Оливера и Элизабет, — пора тебе показать комнату. Спать, скорее всего, скоро уже захочешь. Проследуй за Алфи, а я пока провожу твоих родителей.

«Алфи», — позвал совсем чуть громче мистер Уорд молодого человека с кухни. Скорыми шагами тот оказался уже рядом с Винсентом, дожидаясь дальнейшего развития событий.

— Вы уже уезжаете? — встал из-за стола Бен. — Слишком быстро прошло ваше недолго, хе.

— Да, нам пора возвращаться домой. Региону необходим банк, а банку — чуткое руководство. Тебе же пора приобщаться, так сказать, — выдал Оливер Уорд, задвигая стул за собой и Элизабет.

— Звонить теперь явно чаще будем друг другу, — задобрила Элизабет.

— Твой отец ещё навестит тебя, разумеется, — чуть опираясь на трость, Винсент проследовал к выходу. — Есть пара важных моментов, для которых нужно присутствие вас обоих. Теперь же, дорогие, пройдём вперёд. Кхм, Алфи, покажи Бенджамину его комнату.

— Сэр, — обращаясь к Бенджамину, молодой человек во фраке, чуть заметно наклонив корпус вперёд, указывал ладонью на прихожую.

— Позвоню вам прямо завтра тогда, — коротко бросил Бен напоследок уходящим.

— Обязательно, Бен, ждём, — столь же кратко отвечала улыбчивая Элизабет Уорд.

— Приеду с большим подарком, — на выходе бросил Оливер Уорд, — поэтому не жди, а готовься к приятной вещице.

— Уже интересно, — махнул рукой на прощание Бенджамин.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 301