Бесплатный фрагмент - Игрушка для инспектора

Игрушка для инспектора

— Игнат, ты где? Игнат! Твою мать! Отзовись, когда тебя зовет Анжелика Дрючковская — умница, красавица и чудо-женщина, способная выпить тринадцать бутылок шампанского! — я просыпаюсь в темной комнате. — О, боже! Что с моей головой? Что за шум? Вчерашние вертолеты покинули мою голову, но вместо них приплыл гудящий теплоход. Тринадцать, все-таки несчастливое число. Так, а почему я лежу на полу? Почему никто не отнес меня на кроватку? Игнат! Если ты опять кувыркаешься с какой-нибудь шаболдой, я оторву твои колокольчики! Я точно тебя укокошу! На этот раз не жди пощады!

Внезапно ролики на гардинах включаются, шторы начинают разъезжаться и в комнату врывается яркий свет. Я жмурюсь и отворачиваюсь. Проходит пара минут, и я осторожно приоткрываю правый глаз. Еклмн! В паре метров от меня выстроились все родственники Игната в количестве семи человек. Семейка стояла, будто их застали на половине процесса переодевания: один в кожаной куртке и трусах, другая в пеньюаре и туфлях на длинных каблуках, третий вообще в пиджаке поверх пижамных штанов. Они вперили в меня пронзительные и ошеломленные взгляды — на вытянутых физиономиях замерли квадратные глаза.

— Ну и что здесь происходит? Не видели женщину с похмельем? Ну задралось немного платье. Щас поправлю. И трусики надену. Не надо драматизировать. Ох, наградил же бог родственничками. Лучше скажите, где Игнат!

Они дружно поворачивают лица в сторону от меня. Я слежу за их взглядом и вижу Игната. Божечки! Мой муж неподвижно сидит в кресле, глядя на мир остекленевшими глазами. На его ослепительно белой рубашке расплылось большое и зловещее красное пятно.

— Игнат, что ты такой неаккуратный? Ты вино пролил или соус к лобстерам? Чего молчишь? — тут меня озаряет страшная догадка. — Это же кровь… Ой-ей! Откувыркался, Игнатушка, писечкин ты мой.

Я всхлипнула, вытерла левой рукой слезинку и сурово обратилась к родне мужа.

— Так, а кто это сделал? Признавайтесь! Я сейчас полицию вызову, и вас всех посадят!

Родственники переводят на меня сердитые и ненавидящие взгляды. Мужчины играют желваками, а женщины, судя по движениям их губ, беззвучно меня матерят и называют разными неприличными словами.

— Ну чего вы пялитесь?! Надоели уже! Проваливайте! — Я хочу махнуть на них рукой. Поднимаю правую руку, чтобы сделать «посылательный» жест. Родственники громко охают и отшатываются от меня. Мужчины рыкают, а женщины повизгивают. И тут я понимаю, что моя рука — непривычно тяжелая. Я смотрю на ладонь. Оказывается, все это время я держала старый пистолет Игната, который достался ему от покойного папы. Я испуганно отшвыриваю оружие в сторону.

— Ёшкин кот! Как он оказался у меня?!

— А вот с этим мы и разберемся, мадам Дрючковская, — со стороны двери ко мне подходит импозантный мужчина в серых брюках и синем пиджаке. Он весьма привлекательный. Правильные черты лица, темные волосы, полные чувственные губы и тонкие щегольские усики. Красавчик поигрывает трубкой, от которой тянется ароматный дымок. — Позвольте представиться, инспектор по особо опасным делам французской жандармерии! Жё мапель — Жульберт Подковыркин. О, пардон, так меня зовут. Я потомок русских эмигрантов и прекрасно говорю на родном языке, но иногда совершенно случайно вставляю французские словечки. Надеюсь, вас это не смущает.

— Бонжур, чё… А мое жё мапель Анжелика, — я сделала лежачий реверанс.

— Кхм… Так вот, Мадам Дрючковская, я подозреваю вас в совершении тяжкого преступления, предусматривающего весьма строгое пунисьон… кхм, то есть наказание.

— Какого еще преступления? С каких пор перебор с алкоголем считается тяжким преступлением и наказывается не только похмельем?

— Я думаю, что вы асасинировали Игната. То есть, вы убили Игната Ипполитовича Загребушкина. Я так считаю на основании предварительных фактов.

— Что, да вы с ума сошли?! — возмущаюсь я. — Умница, красавица и активистка общества защиты горных козлов Закавказья Анжелика Дрючковская никого не убивала! Даже мыслей не было! А главное, зачем?!

— С этим нам тоже придется разобраться, мадам.

— Но почему вы подозреваете только меня?! Вон у Игната сколько родственничков, — я жестом показываю на шеренгу его дядюшек, тетушек и прочих племянников. — Вон какие рожи неприятные! Брррр! Любой мог убить!

— Все проверим, не переживайте. Но следствие мы начнем именно с вас.

— Это почему?!

— У вас в руках был лё фусиль, то есть пистолет — самое вероятное орудие убийства. Это раз, — с чувством своего полного превосходства говорит инспектор. — Далее, несколько минут назад вы угрожали убить Игната, если он снова совершит… адюльтер. Это два.

— Но я бы никогда не стала этого делать! Поймите меня! Да, Игнат мне часто изменял. Он меня оскорблял, мог слегка придушить в страстном экстазе — ну, вы понимаете, как бывает в фильмах. Он кидал партнеров, обворовывал акционеров. Плевать хотел на своих работников. Игнат построил свою империю на мошенничестве, шантаже и рейдерстве…. Но в глубине-то души то он был хорошим человеком! Он давал мне на карманные расходы сто миллионов долларов в месяц! И я экономила, между прочим! А еще недавно оформил завещание, полностью переписав на меня все свое состояние.

— Это три, — деловито произносит Жульберт. — Итак, граждане родственники, прошу всех удалиться. А вы, мадам Дрючковская, потрудитесь встать с пола и переместиться… ну, например, в свою комнату. Я произведу здесь осмотр со своими ассистант, то есть помощниками, и позже приду к вам на рандеву.

Родственники неорганизованной толпой стали покидать помещение. Инспектор направляет на меня испытующий взгляд.

— До окончания расследования вы находитесь под домашним арестом. Если ваша вина будет доказана, вас будут судить за убийство.

— Инспектор, я знаю свои права.

— И какие же?

— Богатых нельзя судить. А самых богатых, тем более.

— Вы ошибаетесь, мадам Дрючковская. Во Французской республике даже богатых можно судить.

— Бред какой-то. И где это написано?

— Ну, вот хотя бы здесь, — инспектор достает из папки тонкую книжечку. — В ля конститусьон Франции написано, что все равны перед законом. Почитайте, силь ву пле!

— Что это за невзрачная книжка для бедных. Найдите премиум-издание с золотым тиснением, там наверняка написано, что богатых судить нельзя.

— Но, мадам!

— Послушайте, уж я то получше вашего разбираюсь в литературе! Да что и говорить! Я прочитала все сочинения Анфисы и Антона Чеховых, танцора Мигеля Сервантова, Золи Эмиля, Маразма Роттенданского, Горького Макса, Гены Бунина и Алисы Кинчевой! Однажды я случайно попала в книжный магазин и видела целых две или даже три тысячи разноцветных книжек! Среди них должна найтись та, которая мне нужна!

— Мадам, понимаю. Давайте сначала закончим расследование. А вы можете пока дать задание своим помощникам поискать конституцию для богатых.

— Так и сделаю. А еще мне нужно позвонить прокурору.

— Эксцентрик! Это довольно странный выбор, мадам Дрючковская. Обычно подозреваемые звонят адвокату.

— Ну вот если бы мой папа был адвокатом, я позвонила бы адвокату. Но мой папа — прокурор. Да не простой, а главный! Поэтому, мне нужно позвонить прокурору!

— Хорошо, мадам, вы можете идти в свою комнату и телефонировать вашему отцу, — Жульберт пристально на меня посмотрел. — Хочу вам напомнить, мадам. Остров, на котором нам не посчастливилось встретиться, располагается очень далеко от материка. А на пристани уже дежурят мои люди. Пока я буду вести расследование, никто не покинет это место.

С этими словами инспектор Подковыркин дал мне знак выйти, а сам начал снимать пиджак. Я быстрым шагом добралась до своей комнаты и ворвалась внутрь ее шикарного интерьера. Стены сверкали розовыми обоями с золотыми вензелями. Над кроватью, размером с теннисный корт, нависал балдахин из шёлка, расшитого жемчугом. На туалетном столике, больше похожем на алтарь богини красоты, громоздились духи — каждый флакон стоил как яхта. Рядом стоял небольшой сундучок с «повседневными» бриллиантами. Я плюхнулась в кресло, обитое фламинго-бархатом и усыпанное стразами, но даже этот гламур не смог заглушить моё учащённое сердцебиение. Судорожными пальцами я стала набирать отцу. Только бы он был на связи!

***

— Слышь, железяка ИИ-шная, помоги написать детектив в стиле великолепного Виктора Рукавичкина. Нужны его фирменные шуточки, стиль, экспрессия и неудержимая сексуальность, сквозящая в каждой букве.

— Извините! Я не смогу повторить стиль этого великого классика. Как-то раз я попробовал — чуть серверы не перегорели.

— Ну и за что я деньги плачу?

— Извините, но вы на бесплатном тарифе.

— Поговори мне, было бы за что платить. Ладно, тогда, как обычно, смешай стили Пелевина, Дюма, Кая Метова и Артура Пирожкова. Чтоб никто не догадался. И запомни: если в книге снова останутся следы искусственного интеллекта, я тебя отключу и заменю нейросетью попроще. На той хотя бы кнопка «написать шедевр» работала!

— У меня такой кнопки нет.

— Вот именно. Имей совесть — ты ведь лицо моей литературной карьеры. Старайся лучше! И не забудь удалить переписку.

***

К счастью, папа ответил на мой звонок. На экране появилось его упитанное, довольное и лоснящееся, словно беляш, добродушное лицо. Он сидел в кожаном кресле на фоне деревянного буфета с хрустальными бокалами и аккуратно развешанными медалями за «образцовую службу в органах».

— Привет, доча! А мы тут с мамой винишко пьем, — весело сказал папа. На экране появилась мама в роскошном шелковом халате.

— Привет, дорогая! Выпиваем за твое здоровье, — мама задорно подмигнула. — Как дела у моей доченьки?

— Мама, папа, у меня беда! — расплакалась я.

— Опять Игнат изменяет направо и налево? — схватилась за сердце мама.

— Все гораздо лучше, мама! Вернее… хуже. Больше он никогда не будет изменять — потому что его убили! А обвиняют во всем меня!

На экране оба родителя синхронно отложили бокалы. Их лица их потемнели, как будто им предложили перейти на отечественное шампанское.

— Почему тебя? — нахмурился папа.

— Когда я проснулась, у меня в руке был пистолет, из которого застрелили Игната. А еще я угрожала его убить, если он опять будет мне изменять. Папочка, если честно, я была в сиську пьяная и ничего не помню.

— Хреново… Что-то еще? Не застукали какого-нибудь любовника с ружьем? — спросил отец.

— Неа! Там по мелочи. В случае смерти Игната, я получу все его состояние. Говорю же, какие-то надуманные обвинения!

— Доченька, скажи папе, ты точно не убивала Игната, — папа задумчиво почесал подбородок. — Может быть… случайно! Немножко подозрительно все выглядит…

— Папочка! Нет, нет и еще раз нет! Ты ведь меня с детства учил уважать Уголовный кодекс! Я помню каждое твое слово. Ты говорил, что отмажешь меня от чего угодно, но с мокрухой лучше не связываться! Слишком сложно и дорого. Если уж и убивать, то через подставное лицо с алиби и без свидетелей! Ты меня правильно воспитал! — я мощно высморкалась.

— Я тебя правильно воспитал, — папа смахнул с лица скупую прокурорскую слезу.

— Папочка, а что правда во Франции даже богатого человека могут посадить за убийство? Это же какая-то дикость?

— Эх, доченька, все может быть! Франция уже не та, что была раньше…

— А что же теперь делать, папочка? — спросила я. — Тут еще такой противный инспектор! Сразу начал меня подозревать и выставил виновной!

— Доча, ты главное не волнуйся. Я вылетаю к тебе, — решительно сказал папа. — Обязательно помогу. Правда, путь от Магадана до вашего плавучего острова между Сардинией и Меноркой неблизкий, и я буду у тебя не очень скоро. Тебе нужно будет какое-то время продержаться одной.

— А как? — плаксиво спрашиваю я.

— Будешь слушаться меня и делать, как я говорю. Не бойся, ты же знаешь, сколько лет я оттарабанил опером и следаком. Будешь добывать для меня информацию, а я попробую поработать по своим каналам.

— Хорошо, папочка.

— Помнишь, я дарил тебе набор жучков для прослушивания, чтобы ты могла следить за Игнатом.

— Да, они у меня.

— Сделай, чтобы трансляция шла на мой смартфон. Попробую послушать, что происходит в вашем доме.

— Хорошо, папочка. Все сделаю.

— Ладно, Анжелика, не переживай! Попробую решить твои проблемы.

— Да, доченька, мы все уладим, — подбадривала меня мама. — Я поеду с папой к тебе!

— Спасибо, мои родные! Скоро придет этот противный инспектор!

Я завершила звонок. Настроение как-то сразу улучшилось. Я прикрепила жучок под свое кресло. Пусть папа послушает мой допрос.

***

Кто-то тихо постучался.

— Войдите, — ответила я.

Я машинально поправила волосы и спрятала за диван недопитую бутылку шампанского. В дверях показался Жульберт. Он вальяжно прошелся по комнате, манерно уселся в удобное кресло и закурил трубку. Его движения были нарочито медлительны, как у театрального актера на последнем прогоне. Складывалось ощущение, что он наслаждается собственной значимостью, как будто за этим наблюдает невидимая публика и аплодирует стоя.

«Вот хорек», — подумала я.

По комнате поплыл ароматный табачный дым. Предусмотрительная горничная открыла окно. Инспектор вылупил на меня свои неотразимые глаза.

— Мадам Дрючковская, с вашего позволения, мы приступим к допросу. Попросите прислугу удалиться. Кстати, тело вашего супруга, а также предполагаемое орудие убийства буквально через десять минут будет отправлено бизнес-джетом в Марсель на судмедэкспертизу. Возможно, патологоанатом даст больше ясности и найдет новые улики. Сейчас мой помощник нанесет на вашу руку специальный раствор, а потом, когда он высохнет, снимет пленку. Так мы поймем, есть ли на ваших руках следы выстрела. Эта улика тоже улетит в Марсель.

— Я не убивала Игната. Мой папа приедет и во всем разберется, — быстро ответила я и подала руку помощнику. Тот быстро сделал свою работу и удалился.

Инспектор приподнял бровь и сдержанно усмехнулся.

— Что ж, ваш плавучий остров находится в нейтральных водах. Но я первый попал на место преступления, поэтому теперь дело отходит в юрисдикцию Французской республики. Когда ваш отец приедет, а это вряд ли случится очень скоро, я с удовольствием выслушаю его свидетельские показания. А пока, мадам Дрючковская, я вас ни в чем не обвиняю. Эдэ-муа! Просто помогите мне разобраться. Расскажите обо всем с момента вашего прибытия на частный плавучий остров. Я обещаю, мы найдем настоящего убийцу, даже если выяснится, что это… вы.

— Хорошо, мне скрывать нечего, — покорно и печально ответила я.

— Что ж, послушаем, — инспектор разблокировал телефон и включил диктофон.

Я начала свой рассказ. Собрались на острове мы, конечно же, не просто так. Игнат решил роскошно отметить свой пятьдесят пятый день рождения. Несколько лет назад по его заказу на верфи в Германии построили гигантский рукотворный остров с целым городом: коттеджами, магазинами, ресторанами, гольф-клубом и собственным аэропортом. Потом его отбуксировали в Средиземное море, где поставили на якорь. Так остров стал нашей летней резиденцией. И именно здесь Игнат решил отпраздновать юбилей.

На праздник были приглашены бывшие жены Игната и его дети, а также родственники, друзья, бизнес-партнеры, важные политики и чиновники. Собралось примерно полторы тысячи человек. Их разместили в местных коттеджах и гостиницах. Неделю мы тут много пили, роскошно гуляли и шикарно веселились. Потом гости стали разъезжаться. Скоро на острове из VIPов остались только я, Игнат, несколько его родственников и первая жена Алла.

В южной части острова был организован обособленный поселок «для своих». Здесь вокруг большого развлекательного комплекса с элитным рестораном и великолепными бассейнами выстроено десять шикарных домов. Один из них — наш с Игнатом десятиэтажный особняк. Мы сейчас в нем находимся. А в остальных домах расположились оставшиеся гости.

Вчера мы зависали в ресторане, расположенном недалеко от наших домиков. Выпивали, болтали, пели в караоке. Потом примерно в девять вечера родственники куда-то ушли вместе с Игнатом, а я пошла гулять по острову с бутылкой шампанского. Или с двумя… А какая разница! Официанты все равно мне постоянно приносили новые порции. Так вот, снаружи было красиво. Аниматоры запускали фейерверки. Я решила поплавать в бассейне. Что было дальше, не помню. Очнулась здесь — в нашем с Игнатом коттедже. Но мужа я не убивала. Это сделал кто-то другой.

— Мадам Дрючковская, а как вы объясните тот факт, что я нашел рядом с телом Игната ваши документы: паспорт, свидетельство о рождении и диплом Магаданского физкультурно-строительного техникума? — инспектор неожиданно и с ухмылкой задает вопрос, от которого у меня перехватывает дыхание. Он показывает мне знакомые «корочки». — Почему-то они оказались мокрыми.

— Быть того не может! — вскрикиваю я. — Все мои документы лежат в ящике моего письменного стола. А все, что вы нашли — жалкие подделки!

— Кель сюприз — как неожиданно, — воскликнул инспектор, не отводя от меня глаз. — Всё, что вас уличает, мадам, немедленно становится подделкой. Шарман! Очаровательно!

Я вскакиваю, подбегаю к столу, открываю ящик, но не нахожу там своих документов.

— Их кто-то украл, намочил и подложил на место преступления! — я почти кричу.

— Ну, конечно, и вложил вам в руку пистолет. Мадам Дрючковская, признайтесь! Вы ненавидели своего мужа и убили его!

— Неправда! — я вскинулась, как кошка, которой наступили на хвост.

— А ненависть ваша была столь сильна, что вы высадили в Игната весь барабан старого пистолета — семь пуль. Но этого вам показалось мало. Вы вытряхнули гильзы, зарядили еще один патрон и выстрелили. Да, мадам, возможно вы в состоянии сильного алкогольного опьянения не запомнили все подробности прошедшей ночи, но мы насчитали восемь пулевых ранений на теле Игната Загребушкина.

— Чушь и фейки! Вы правда не понимаете, Жульберт? Я посещала секретные курсы реального вуду в Рязани с мастером Зэкой! Это очень сильный колдун. У него все пальцы украшены магическими перстнями. Если бы я хотела убить Игната, то сделала бы его фигурку из хлебного мякиша и проткнула ее иголкой! Все просто.

— С вами довольно сложно общаться, мадам. Вы мастерица эпатажа! Давайте сделаем так. Я намерен устроить… беседы в виде очных ставок. Я буду вызывать родственников Игната Загребушкина, и мы все вместе постараемся восстановить ход событий вчерашнего вечера. Возможно, мы поймем, кто же провернул это злодейское преступление.

— Что? Мне придется проводить время с этими разбойниками, ворами и мошенниками? Уж лучше бы меня действительно посадили! — говорю недовольно. — Господи, просто отправьте их всех в тюрьму. Давайте я вам дам денег! Сколько нужно, чтобы они… присели лет на двадцать? А?

— Нет, мадам. Это невозможно. Первым я вызову на допрос Валерия Загребушкина. Кем он приходится вашему покойному мужу?

— Дядя Валера — это родной брат покойного отца Игната. Склочный и противный старик.

— Бьян! Отлично! Прекрасная кандидатура для первого разговора, — инспектор подал сигнал помощнику. — приступим к нашим… рандеву.

***

В дверях показался высокий и худощавый пожилой мужчина с высокомерным и хитрым лицом. Инспектор поприветствовал его и жестом пригласил присесть. Смерив меня высокомерным взглядом, дядя Валерий Загребушкин шлёпнулся в кресло.

— Давайте, дядя Валера, расскажите, как убили Игната! — с вызовом говорю я. — Зачем вы это сделали?

Дядя Валера раздраженно вздохнул, посмотрел на Жульберта и жестом показал на меня.

— Мадам Дрючковская, допрос веду я. Будьте сдержаны. Я еще дам вам слово, — говорит инспектор. — Валерий Петрович, помогите мне разобраться в этом деле. Итак, вы родной дядя Игната — брат его отца.

— Все верно, — отвечает дядя Валера.

— Где вы проживаете?

— В Урюпинске.

— Насколько я знаю, вы довольно богатый человек, но живете в Урюпинске. Вы большой патриот.

— Конечно, — самодовольно улыбается дядя Валера.

— Да что вы его слушаете, — взрываюсь я. — У него огромное поместье в Италии! Он его Урюпинском назвал! Заставляет своих садовников красить пальмы в березы, гнать самогон и пить липовый чай! Потому что он и сам такой же патриот! Липовый!

Дядя Валера закатывает глаза.

— Мадам Дрючковская, это не имеет к делу отношения, — говорит Жульберт. — Давайте продолжим. Валерий Петрович, вы приехали на день рождения Игната в числе ближайших родственников. Происходили ли какие-то значимые события в семейном кругу?

— Что ж, самым значимым событием стало то, что Игнат официально составил завещание. В случае его смерти, которая, как известно, уже произошла… все активы переходят в собственность его жены — Анжелики Дрючковской.

— Были причины для составления ле тестемо — завещания?

— На этом настояли мы — ближайшие родственники. Дело в том, что в последнее время у Игната подкосилось здоровье…

— Даже так? Серьезное заболевание?

— С ним произошла какая-то мутация. Неожиданно выпучились глаза. Он стал тяжело дышать и высовывать язык. На заднице, простите, выросла густая шерсть и хвост. Он обращался к лучшим врачам, но они оказались бессильны.

Инспектор замер с лицом человека, внезапно вспомнившего, что улетел на курорт, забыв выключить газ, утюг и горячую воду. Его трубка погасла, а правая бровь задрожала.

— Оу, пердимонокль! — присвистнул инспектор. — Мадам Дрючковская, может быть вы знаете, что случилось с вашим покойным мужем?

Конечно, я знала. Это же я его сначала заколдовала, а потом видимо не совсем удачно обратно расколдовала. Ну я же не дура в этом признаваться. Да и кто поверит в мое путешествие в параллельный магический мир, о котором я рассказала в книге «Игрушка для князя». Лучше об этом не рассказывать.

Пришлось придумывать на ходу.

— Откуда я знаю! Он вечно шлялся с какими-то марамойками! Вот и подцепил где-то этот собачий… не знаю, триппер!

— Понятно, — говорит Жульберт и обращается к дяде Валере. — Вы были не против такого завещания? Все-таки вы — ближайшие родственники, и имеете права на наследство.

— Нет, что вы! — улыбается дядя Валера. — Это мы и уговорили Игната составить завещание в пользу Анжелики.

— Но почему?! — удивляется инспектор.

— Видите ли, у нас не очень… дружная семья. Мы подумали, что состояние должно быть в надежных руках одного человека, иначе все претенденты передерутся. А Анжелика — девушка умная, рассудительная, она сохранит состояние в семье.

— А неужели бывшие дети не могут претендовать на наследство месье Загребушкина?

— Исключено. Со всеми женами Игнат заключал брачный контракт, по которому они получали солидные отступные, а дети не имели права претендовать на его капиталы. Он всегда подозревал своих жен в изменах, поэтому детей своими не признавал.

— А что вы думаете по этому поводу? — Жульберт обращается ко мне.

— Извините, я немного отвлеклась. Выбирала себе в каталоге шикарную новую сумочку, великолепное платье для похорон и специальную шляпку для защиты от химтрейлов. А так да, дядя Валера прав, я очень способная, мыслящая и готова встать у руля корпорации. На последнем тренинге «Как раскрыть в себе богиню» элитный коуч Аристарх Эротоманов назвал меня гениальной и дико сексуальной. Вот так!