электронная
108
печатная A5
653
18+
Hannibal ad Portas

Бесплатный фрагмент - Hannibal ad Portas

Ультиматум прошлого

Объем:
450 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-6771-1
электронная
от 108
печатная A5
от 653

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Только завоеванием мира мы можем остановить его мирное нашествие.

Сириусианская мантра

Глава 1

— Нам не надо девятьсот, — сказал Иван.

— Два по двести и пятьсот, — ответил грамотный Федор.

— Кроме водки ничего хорошего нет? — спросил любивший растянуть удовольствие Андрей.

— Бутылку шампанского и бутылку водки, — сказал четвертый, подваливая из туалета, — будем делать Гоголь — Моголь и Цыплята Табака.

— Вы уверены? — спросил бармен, раздумывая, стоит ли удвоить цену, ибо с самого утра продавать спиртное не разрешалось.

— Серебро берете? — спросил Иван.

— Нет.

— Золото?

— Пятерка?

— Есть и десятки, десятка, точнее. Но неужели у вас здесь всё так дорого стоит? — спросил Иван.

— Если вы из деревни, то дорого, а если московские спекулянты — нормально.

Бармен посмотрел на пятерку через яркое освещение стойки бара и решил:

— Настоящая, — но такой толпой: раз, два, три, четыре плюс телки вечером — может и не хватить, ибо я больше чем за триста пятьдесят не возьму всё равно.

— Почему? — Андрей.

— Зубы, наверное, еще целые, — цыкнул четвертый, к которому Иван недавно обратился:

— Слышь, Малик, тебе надо было кого-то взять с собой специально для пыток, а то у тя настроение часто не поднимается до уровня шуток юмора.

— А без этого никак нельзя?


— Ужас, усиленный юмором, нравится, девушкам, и иногда даже дамам более среднего возраста.

— Так пока мне зубы не выбили, — решил слегка улыбнуться бармен, — сколько вы просите?

— Все пятьсот, — без улыбки сказал Фёдор.

— Вам выдать наличными?

— Само собой, — ответил Иван.

— Вы учитываете, что до вечера вам вполне может удастся просадить существенную часть этой валюты? — спросил бармен.

— Хорошо, пусть остается у тебя, но учти, когда уходить будем возьмем тебя с собой, — сказал Иван.

— Зачем?

— У нас деньги считать некому.

— По вечерам, тем более, разливать некому летающие над головой бутылки.

— Не хочу.

— Что значит, не хочу? — удивился Иван.

— Если у вас даже вино разливать некому — значит, разливают сами, — ответил бармен.

— Что это значит?


— Он думает, что мы боимся отравлений.

— Значит, логика существует, — сказал Иван, а я грешным делом думал — врут знахари.

— Здесь, наверно, яд достать трудно? — спросил Малик.

— Да, вообще есть сомнения в его существовании, — сказал бармен.

— Почему?

— Люди стали никому не нужны.

— Что, так сказать, есть, что нет — пустота, — пояснил подручный Малик.

— Кто тогда правит миром? — с улыбкой спросил бармен.

— Кто правит миром, говоришь? — удивился Иван, — но уж точно не люди.

— Ну, хотя бы примерно, — не унимался бармен, — если не люди, кто есть хоть кто-нибудь видимый?

— Например? — спросил Фёдор.


— Ну-у, вот этот холодильник, или эта бутылка армянского пять звездочек, как по-вашему, умнее паровоза?

— Хороший пример, — сказал Андрей, — ибо любой человек может выполнить кое-какие свои желания, если станет, как этот холодильник, или бутылка пятизвездочного армянского коньяка.

— Что, например, он сможет?

— Например, сможет понять, что можно спасти собаку, которую постоянно пьяный хозяин хочет повесить за то, что она нападает на соседских кур, и не понимает, что собака сама по себе не может быть умнее человека, следовательно, это он и нападал на кур соседа, а убивает свою собаку.

— Скорее всего, этот пьяно-трезвый хозяин затылком понимает, что:

— Как бы не подумали на него! — закончил Иван.

— Ты мог бы, парень, за эту науку в магии, вообще нас обслужить сегодня вечером бесплатно? — спросил Малик.

— Не думаю, что у меня получится додуматься до таких феноменальных, но не очевидных результатов.

— Но в принципе, ты согласен? — спросил Иван.

— За деньги?

— Увы, бесплатно ничего не получится, ты обязательно должен принести жертву, — сказал Андрей.

— Вот эти пятьсот рублей? — почти удивился бармен, так как ничего другого ожидать не приходилось.

— Да, но не сегодня, — неожиданно для самого себя сказал он.


Вечером он посадил их за последний восьмиместный стол около оркестра. Как раз принесли лещей и пожарили для них лещей — каждому по огромному, чтобы не думали:

— Здесь обожраться невозможно, — и курицу до коричневых кусочков в духовке.

— Пельмени в горшочке со сметаной перед подачей можно прогреть в духовке? — спросил Владимир.

— Четыре двойных Огненных Шара сделаешь?

— Окей.

— Плюс.

— Еще?!

— Уверена, — сказала Люда, — они еще что-нибудь попросят. Кстати, у меня есть паштет, домой хотела взять.


— Ладно. И торт.

— Какой?

— Торт — пирог — тире: Московский.

— Это что значит?

— По-Киевски.

— Котлеты по-Киевски еще?!

— Нет, не думаю, вряд ли они съедят столько. Просто торт.

— Просто торт сделаем, и напишем: по-Киевски. Думаю, им будет по барабану к тому времени, когда они его позовут, из чего он сделан.

— На всякий случай уточни, хватит ли крема для надписи, скажем так, с намеком: На Казан!

— Без мягкого знака?

— Какой может быть мягкий знак, если мы, возможно, пойдем на вы.

— Ты со мной не расплатишься, в прошлый раз не трахнул в бане, думаю теперь придется трахнуть не отходя от кассы.

— Что это значит, в колбасном холодильнике?

— Я буду делать торт в кондитерском, придешь.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул торт?

— Ну, если на меня опять не встанет — трахнешь торт, а я посмотрю.

— Окей.

— Ну иди.

Кажется, сегодня не мой день, чтобы разбогатеть на золотую пятерку. Зачем надо было заказывать столько? Не понимаю. Еще одну пятерку они всё равно не дадут.

— Ты, чё, такой расстроенный? — спросила леди, которую он не ждал, и уже тем более, так рано.

— Не могу быть бизнес-мэном, а почему, понять затрудняюсь.

— Ты лох по природе.

— Что это значит? По этой причине ты мне и не дала тогда?

— Почему потому что?


— Ты не умеешь просить.

— Да, пожалуй, именно потому, что боюсь не справиться.

— Я, собственно, по поводу сегодняшнего банкета вечером.

— Администратор принимает заказы.

— Они хотят, чтобы нас обслужил ты.

— Я уже не работаю официантом.

— Мы хотим, чтобы нас обслужил ты.

— Я попробую, но это маловероятно, чтобы официанты разрешили мне занять два стола на вечер. Впрочем, хорошо, я заплачу три рубля администратору.

— Где наш стол?

— Вас восемь?

— Да.

— Последний стол вас устроит?

— У оркестра? Только если ты договоришься, чтобы мне разрешили спеть.

— Серьезно?

— Нет, нет, я пошутила, теперь я пою только в туалете.

— Спасибо и на этом, а то я думал, что совсем не поешь.

— И да: на всякий случай я хочу другой стол, у окна, но прямо напротив стойки бара.

— Разве я еще не обещал его, если получится?

— Теперь, да, и знаешь, я пока всё еще разрешаю тебе мечтать обо мне.

— Ты думаешь, я.

Но предложение осталось неоконченным. Пока он проверял холодильник на наличие льда — она, как будто испарилась.

Ну так ничего страшного, не было и, похоже, даже не надо. Но на полу он увидел полтинник, который она, уходя бросила через стойку, и он не удержался на гладкой поверхности, а скорее всего, побоялся быть украденным, и пал низко.

Сегодняшний день вполне можно считать мистическим, если бы не заказ, на который он истратил почти всю золотую пятерку, а выпросить еще одну:


— Не знаю, получится ли.

В принципе можно весь этот заказ разместить на два заказа, ибо только что ушедшая девочка ничего специального не спросила. Правда, рыба речная, с костями, могут забастовать это моё усмотрение. Как ее готовить без костей — уму непостижимо. Сделать фарш безопасно, но очень невкусно, а тем более для этих окуней из прошлого.

Да, не похожи на деревенских. Может, с Сибирской зоны бежали? Для артистов рожи слишком ужасно-ватые.

— Как ты думаешь? — спросил он у пробегавшей мимо стойки Ириски, — частный промысел золота еще существует?

— Ты правильно расставил акценты, милый? — спросила первая леди больших круглых подносов.


— Почему?

— Уже — уместнее.

С какой бы стати у золотодобытчиков были такие каменные рожи? Хотя если приглядеться — всё нормально, а вспомнить:

— Страшновато.

— Точно, чё-то не то.

— Что простите?

— Ты что здесь делаешь?

— Вызвали ремонтировать холодильник. Кофе сделай

— Кофеварка еще не нагрелась.

— Хорошо, я подойду попозже.

— Я тебя прикрою вечером, если ты уже вопреки здравому смыслу нахватал заказов, — бросила на ходу Ириска, расставляя на столах вдоль кабинок пирожковые тарелки, которые заранее никогда не ставили на столы.

— Ты не сможешь?

— Почему я не могу, если всегда могу? — спросила И.

— У тебя головокружение, видимо, от успехов, расставляешь пирожковые тарелки, которые подаются обычно вместе с хлебом уже, так сказать: по требованию.

— Верно. Ты это очень верно заметил, для того, чтобы войти в форму мне нужен успех. Ты можешь мне его послать?

— Изволь, — и зачем-то послал ей воздушный поцелуй.

— Спасибо, а то я поэтому и волновалась, будешь или нет.

— Действительно, почему нет? — ответил Владимир, сам не зная, о чем.

— Пойдем сейчас и ты меня трахнешь.


— Да ты что!

— А что?

— Еще не вечер.

— Я загадала, что очень хочу сделать это утром.

— Так кругом народу, как собак — любимых человеком животных.

— Тем более, никто не обратит внимания, если мы зайдем в колбасный холодильник.

— В колбасный обязательно поверят, что только воровать и больше не зачем.

— Хорошо, пойдем в мясной, он тоже уже отрыт, и никто не подумает, что мы там.

— Почему?

— Мясники еще не выпили, прежде чем начать рабочий день раньше времени.

И он согласился, как баран прошел в мясной холодильник, и рад был, если мадам старшая официантка пошутила, и:

— Не придет, конечно.

— Пусть смеются, но больше пяти минут я здесь сидеть не буду.

Она пришла, заперла за собой дверь, не стала снимать ничего с себя, так как кроме юбки не ней уже ничего и не было, и пошло — поехало:

— Казалось ожили половинки туш, и застучали лапами уже кажется не способные к этому кролики.

— Милый, я уверена, что ты залез в меня головой, ибо ничего большего я не видела в жизни.

— Нет, честно, — добавила она, закрывая за ним дверь с той стороны:

— У тебя уши шевелились, как у меня.

— Как? — только и способен был спросить бармен.

— В разные стороны.

— Я не смогу работать сегодня вечером плодотворно, — сказала другая официантка, ждавшая его у стойки, чтобы заказать себе двойной кофе.

— Я тоже.

— Почему?

— Устал.

— С утра?

— Хорошо, за недорого, сделаешь мне потом еще один двойной, и пойдем, тебе сделаю такую зарядку, что плясать будешь до двенадцати ночи.

— Да ты что!

— А что?

— На кухне народ уже снует, как на вокзале перед приходом купейного скорого.

— Хорошо, — сказала она, переставила свою чашку вниз за барную стойку, и вошла за ней через дверь.

— Сюда нельзя, — ляпнул он.

— Никто не увидит, — тоже просто ответила она, и открыв дверцы нижнего шкафа, залезла туда.


Он подумал, что ему залезать не надо, а так прямо всё и получится, но она вежливыми жестами и его затянула внутрь.

И надо только считать за счастье, что кофе с прилавка не пролился ему на голову, когда он вылезал опять, и, о ужас! длилось действо не меньше пятнадцати минут, ибо настроиться на подводную лодку, как советовала Та — название этой официантки — именно всё это время не получалось.

Она даже выразилась:

— Ты не бойся, что она атомная, ибо, если и да, то всё равно окоченеешь не сразу.

— Не то, не то, — сказал он, — нужно немного счастья, а ты гонишь меня к безысходности.

— Хорошо, подумай, что ты умрешь, а сперма твоя останется, что означает по теории вероятности:

— Можно родиться заново.

— Из самого себя, — вы думаете, дорогая.

— У тебя никогда не умирала кошка?

— Недавно умерла.

— Вот, надо иметь способность заметить в новой своей кошке, маленькую частичку старой.

— Так бывает?

— Так должно быть! — и так ударила его ладонью по заду, что чашка кофе сверху задумалась:

— Пожалуй, и я так-то могу. — И действительно, наблюдатель появившийся с той стороны — а это был опять тот же Холодильник, так быстро справившийся с работой, что можно не сомневаться: она всегда у него здесь будет — удивился, что кофе, наполовину уже выпитой, вдруг начало опять подниматься, образуя пенку:

— Толще, толще и толще, что даже пузыри пошли, как из вулкана, точнее, его лавы.

И Хол слизнул ее, протянув наглую лапу через стойку, совершенного не подозревая, что:

— Пенку уже один раз слизнули до него!

А то говорят:

— Я два раза не повторяю! — Нет, можно, хотя и не без усилий, конечно.


Не в том дело, что два раза подряд сложно, удивляет другое:

— К обеим этим официанткам у него никогда не было ничего особенного, даже воображения, а сегодня так прямо и можно сказать:

— Всё наоборот. — Вот буквально почти:

— Можете поставить в очередь хоть этот холодильник, хоть пресловутые пять звезд армянского — смогу!

И уже встав, как человек — прямолинейно — осмотрел зал, пытаясь найти хоть что-то ему не подвластное в его сексуальном темпераменте.

— Да, все достойны моего внимания, даже барабан на сцене: как живая барабанщица-а.

Вот это жизнь! Хороша именно тем, что все в ней:

— Достойны самого близкого знакомства.


Он нагнулся и посмотрел, на месте ли администратор, ей писят, или больше — как? Ее, к счастью, не было, но противодействия никакого, тем более утрировать ни чему. Зав производством — вот надо на ком провести эксперимент, но не сейчас, конечно, после обеда.

Как раз она попросила его через поваров позвать его, чтобы спросить:

— Какие канапе вы предпочитаете видеть сегодня вечером?

— По списку ресторана высшей категории, как нам обещают скоро, и мы будем получать вина, коньяки, финские ликеры и шотландские Белые Лошади, впрочем, мало чем отличающиеся от самогонки.


Вечером он по запарке — а лучше считать, по элементарной логике экономии мест, которые именно и дают дополнительную прибыль, посадил за стол золотодобытчиков Холодильника, припершегося, как он обещал, но, вдруг пожелавшего сесть за стол, и а также лейтенанта, как всегда с небольшим количеством денег, но обещаниями, что жена может достать — если надо — кроссовки адидас. Точнее, даже не достать, а именно:

— Продать! — Спрашивать за сколько, было даже страшно.

Реципиенты не платят столько, чтобы бармен мог надеть французский адидас, а потом еще просить за свой товар прибавочную стоимость за полный долив, хотя, может быть, и не того же самого.


Они пришли, сели за стойку и один из них, Малик, спросил:

— Какой наш стол, я забыл?

Остальным, чтобы не обижать, Владимир налил по Огненному Шару — решив про себя пока что:

— Может и бесплатно. — Так сказать, за свои чаевые. Имеется в виду, те, которые шли сверх обычных.

— Как обещал, у самого оркестра, последний стол.

— Других не было? — спросил Андрей.

— Мне показалось, что вы сами выбрали именно этот, ибо сзади нет возможных противников.

— Что там делают еще два олуха? — спросил Федор.

— Еще? В том смысле, что стол на восемь персон, сегодня суббота, свободных мест нет.

— Если что — я пересажу их сюда, за барную стойку.

— Почему сразу нельзя? — спросил, наконец, и сам Иван.

— Этих я могу пересадить от вас, если вы, например, захотите подсадить телок к себе, а так — места займут и всё.

— Как, и всё?

— Администратор сама посадит, в субботу ресторан должен быть переполнен.

— Сегодня суббота?

— Точно не знаю уже, — ответил бармен Владимир, — но говорят, да. Я всё утро занимался сексом, что проверить календарь так и нашлось времени.

— Хорошо, — сказал Иван, — пусть сидят, но потом нам надо будет подставить еще один стул для телок.

— Зачем? вас и так будет четыре на четыре.

— Ты упомянул, что хочешь сегодня трахнуть зав производством — так вот: отдашь ее нам.

— Я не говорил.

— Ты записал своё пожелание на листе бумаге, как подарок нам, — Иван кивнул на записку внизу, Не забыть:

— Трахнуть зав производством.

— Да, ну, вы что!

— А что? — спросил и Малик со второго сиденья от колонны.

— Не захочет, что ли? — решил уточнить Фёдор.

— Побоится, — решил не обижать гостей бармен.

— Так не при всех, а как стемнеет, — пообещал Иван.

Они уже встали, чтобы идти к столу, как бармен по глупости взял на себя обязанность:


— Еще одна пятерка нужна, — выдал почти неожиданно для самого себя.

А она уж летела, сверкая в вышине, как птица счастья, удержать, которую непросто, если вообще возможно.

— Бред, чушь и бред — она никому не даст. — Ибо:

— Стыдно, — потому что народ здесь всё узнает.

С другой стороны, они все равно ничего не понимают, скажу, что администратор — это и есть зав производством.

И как будто кто-то из них услышал его мысли — подошел Федор и попросил одолжения:

— Я должен проверить ее в деле прямо сейчас, а то вдруг напьются ко времени равноденствия, и им всё равно будет, хоть козу подавай.

— Так тем более, — сказал бармен, — какой смысл проверять.

— Ты, видно, не знаешь, друг, что завтра обязательно вспомнят:

— Что именно?

— Вспомнят, что была не та, которую ты обещал за пять золотых.

— Для этого кто-то должен быть трезвым, чтобы рассказать о правде.

— Я буду, — ответил Федор. — Хотя с другой стороны, скажу тебе: и без меня за неделю, а всё равно вспомнит, что не та была принцесса.

— Я не обещал принцессу.

— Обещал, обещал, ибо принцесса — это хозяйка банкета. Пригласи ее прямо сейчас за наш стол.

— Думаю, поздно, она уже ушла домой.

— Жаль. Хорошо, покажи администратора, который должен ее заменить.

И было:

— Ей легче на голову надеть маску Хелло-уина, чтобы дольше не надоела. Хорошо, на всякий случай скажи, сколько ей надо заплатить, чтобы.

— Чтобы, что?

— Чтобы смеялась во время этого дела.

— Пол пятерки хватит. Лучше официантку взять, а скажем, что она — администратор.

— Аура не та, — сказал Федор. И добавил: — Мы будем это чувствовать.

— Неужели в тайге так развивается ясновидение, или что у них есть еще там?

— Энергетика, если не сразу, то после второго часа обязательно чувствуется.

— Да? Что-то я не замечал.

— Неужели ты, парень, и на втором часу способен к трахтенбергу, как и на первом?

— Вы так проверяете принцесс?!

— Да.

— Значит, правильно, только зав производством может быть способна на эту почетную должность.

Глава 2

К закрытию гости напились так, что выбрали и забрали с собой не зав производством, которая была уже не против, и кажется, даже просила их молча, да, но:

— Только с Федором, — полюбился он, видимо, ей тем, что очень полюбил прилюдно, никого не стесняясь.

Все ушли вместе с замзав производством, которая явно уступала первой леди кухни и ростом, и весом. Но:

— Имеет свободную комнату, — сказал Хол, присев за стойку.

— Ты думаешь поэтому?

— На ночь всем нужно пространство, даже не людям.

— Ты думаешь, они не люди?

— Замороженные какие-то.

— Обещали прийти завтра, — сказал, залезая на высокий барный стул лейтенант. — Налей мне что-нибудь, — обратился он к бармену.

— На сколько, — спросил Вова.

— Завтра отдам.


— Нельзя, у меня и так будет недостача. Эти ребята набрали больше, чем заплатили.

— Но они тебе заплатили золотом? — улыбнулся Холодильник.

— Это они тебе сказали?

— Подслушал, что за всё платят золотом.

— Я им обменял золотую пятерку, чтобы могли расплатиться с Ириской за горячее.

— Покажи золото, — попросил лейтенант.

— Нельзя.

— Почему?

— Сегодня не Казанская. — Но показал.

— Подделка, — сказал Холод, — я видел золото, оно не такое красное.

— Медь, — подытожил лейтенант.

— Зря вы здесь остались после закрытия ресторана.

— Почему?

— Вы испортили мне всё настроение.

— Да-не расстраивайся ты — вдруг оно червонное.

— Давай я попробую согнуть его между пальцев, — сказал Хол.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что у меня никакого золота нет, я только пошутил.

— Мы согласны, если сделаешь по Огненному Шару.

— Нет. У меня сегодня и так одни убытки. И вообще, я думаю, это опасные ребята, скорее всего, да, с золотых сибирских приисков, но не просто пришли или приехали, а сбежали.


И она, как к счастью, вошла во всей красе своей полноты и необъезженности.

Даже Федор, чокнувшись с ней под канапе с ТК, красной и черной икрой не удержался:

— Сейчас нельзя?

— Что нельзя? — спросила дама.

— Хочет с вами поговорить один на один в банкетном зале.

— Это естественно, — улыбнулась она, предполагая, однако, что парень хочет сделать большой заказ, человек на семьдесят.

Но вернулся даже не раскрасневшийся.

— Что, не вышло?

— Там народу, полный зал, даже пересчитать успел, двадцать шесть — тире тридцать два человека, — ответил Фёдор.

— Что так неточно? — спросил Владимир, предчувствуя шокирующее сообщение.


— Ну, она сначала, да, и даже залезла со мной, как дура, под стол, ближний к выходу, а потом говорит:

— Мало одной золотой пятерки, стесняюсь я при тридцати двух человеках сама над собой потешаться.

Следовательно, еще просит, а у меня больше нет, не дал царь больше, сказал, вообще:

— Месяц на эти деньги держаться, — ибо по сведениям столько здесь и директор завода не получает. Если считать по-честному.

— Он золотой артелью командует в Сибири, что ли, — спросил Владимир, — как царь?

— Да, что значит, не токмо за золото, но и от души подчиняются, как шестеренки часовому механизму.


Оказалось, впрочем, не невероятное, что Лариска при всех залезла под стол за золотую пятерку, а попросила сначала выгнать весь уже собравшийся банкет, именно тридцать два человека, как ей было лучше всех известно по готовящимся для жертвоприношения блюдам.

— Хорошо считает, — только и сказал Фёдор, а я думал их меньше.

— Так вы поспорили на количество гостей в банкетном?

— Да.

— Зачем?

— Она сразу захотела не отказаться, а я обещал Ивану — только проверю на вшивость, что Ауру имеет.

Владимир схватился за сердце:

— Чувствую, с вами мороки будет-т!

— Что, много?

— Больше, чем я ожидал.

Лариса опомнилась у себя в кабинете, попросила бригадира передать, что обещает лишний торт с цветным — три, даже четыре, цвета кремом:

— Сделать бесплатно.

Но и там какой-то лиходей нашелся, замахнулся:

— Чтобы был Киевский!

Грехи наши тяжкие, да кто же его здесь умеет делать?!

Но ответили:


— Напишем, хоть Полет сахарный!

— Лишь бы вы обожрались, гости дорогие, и жопа слиплась! — как посмеялись замзав производством и бригадир этой смены. И так как Кондитерка давно ушла, то и без печали сделали его сами по тому же образцу, что и печеночный паштет, только не из мяса, а из муки и масла.

Повариха с холодных даже пошутила:

— Может, они путают Котлету по-Киевски с тортом Киевский?

— Не исключено, — сказал, как раз остановившийся около нее музыкант, чтобы попросить немного салатика за закуску, ибо буфет был на его примете:

— Следующим.


Музыкант выпил писят и рассказал, что вчера на хате Иван, который гулял здесь в субботу с беглыми картожниками, как они сами называли себя для смеха, по пьянке проиграл Еноту половину золотого запаса.

— Сколько у него было? — спросила новая кассирша, отодвинув фанеру окошечка.

— Не знаю, но говорят, у них был мешок золота, который могли таскать только, разделив его пополам Малик и Андрей.

— Столько не бывает, — даже чуть не налила сама себе буфетчица, но вспомнила: так на новый дом не накопить никогда. И воздержалась сердешная.

Бармену эта буфетчица нравилась, так как показала дорогу к счастью, точнее:

— К его существованию в реальности.

А именно, она назвала сумму, которая у нее уже есть:

— Пятнадцать тысяч, — ранее кажущейся ему несуществующей, как личная реальность.

Теперь стало ясно:

— Накопить деньги можно, — а, следовательно, и:

— Иметь их.

Фантастика, перешедшая в правду:

— Достаточно поверить в существование денег, и они будут.


Вечером они пришли в бар, потом чуть ли не сразу начали играть в карты на своем столе у оркестра. Директор оказался:

— Еще здесь, — и сев на стул между кофеваркой и холодильником, молвил русским языком:

— Нельзя играть в карты в ресторане.

— Почему?

— Это не та радость, которая достается всем.

— Передай ему, — сказал Иван, — я проиграл половину золотого запаса своей земли в его личной составляющей, что почти одно и тоже.

— Один раз, — сказал директор, поверив, что у реципиента, действительно есть золото, — и только после закрытия.

Иван прислал ему чикушку водки с извинениями, что вынужден экономить. И банщик, шоркающийся тут же, чуть ли не под столом, пригласил всех в баню, точнее, в сауну, хотя приезжие ребята не могли поверить, что это такое, чем-то лучше парной и проруби.

На следующий день их не было даже в бане, не было и самого банщика и до такой степени, что баня оказалась закрытой. Долго не могли поверить, ибо надеялись:

— Игра на золото требует уединения. — Нет, там было темно.

Холодильника тоже не было, хотя он не играл в карты, но выпить вместе со всеми:

— Мог.

— Угостили и пропал, — сказал Дима из Москвы, который крутил здесь по понедельникам дискотеку.

Хотели узнать, на месте ли зав производством, но у нее был выходной, как сообщили и — значит:

— Нет и её.

Потом пришла гимнастка, как обычно, прямо в спортивном костюме, и вместо того, чтобы заплатить за коктейль, который она пила стоя прямо у кофеварки — сообщила ненавязчиво:

— Я их видела вечером в парке Пушкина.

— Что это значит? — спросил Дима. Но гимнастка уже ушла, пообещав, что вечером:

— Я расплачусь.

— На дискотеке? — спросил бармен Владимир для уяснения, что это значит: — Да, или: за это дело придется налить еще. А.

А шли каждодневные убытки, ибо последний раз Федор попросил целый большой пакет:

— Дорожный, — как он сказал. — Коньяк пять звезд, бутылка водки, две шампанского: брют и полусладкое, курица, жареная до коричневой корочки, почти как в Прибалтике в печи, только что кости нельзя было есть. Здесь, имеется в виду, там:

— Хрустели, — как карандаши в первом классе, когда не совсем ясно, что написано на доске, то ли:

— Мама мыла раму, — а можно подумать, что рядом забыли стереть уравнение, которое надо решать в два действия, а как это возможно:

— Абсолютно не ясно.

Ибо:


— Когда начну второе — первое уже забуду, и как их связать вместе — не сказали.

Также получалось и здесь:

— В парке видели, в бане были, а решения, где сейчас — отсутствует, как будто не существует вовсе в области рациональных размышлений.


Бармен подумал, что вообще что-то не то происходит, ибо:

— Некоторые вещи случаются — по крайней мере — продолжаются два раза, а другие — не бывшие:

— Есть сомнение, что их точно не было. — Как и сейчас он спросил официантку, пролетавшую мимо, не обращая на него внимания, так как знала:

— Очередь большая, — с она, если и будет, то только в её Гумовском варианте:

— Надо отстоять три этажа за два дня, — иначе если размер Аляски и достанется, то только на 8—11 номеров больше.

Что значит в данном варианте:

— Абсолютно не могу: кругом пустота.

Он спросил уже ей в спину:

— Как тогда хочешь?

— Замзав не даст ключи от холодильника, — ответила, остановившись через пять шагов леди сферы обслуживания.

— Да я так просто, на всякий случай пошутил, — испугался бармен.

— Назначаю тебе встречу через семь минут в банкетном зале за

занавеской.

— За шторами?

— Шторы тяжелые, могут упасть.

— Хорошо, не буду тебя разочаровывать покладистостью, следовательно, как я уже выяснила:

— За шторами.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 653