Бесплатный фрагмент - Грехи прошлого

Грехи прошлого
Глава 1

Сентябрь, 1975

Вера Михайлова была красавица, каких поискать. Добрая, умная. Вот только одинокая. Ни родителей, ни братьев, ни сестёр. Никого. Подружка зато лучшая, была, Зоя. Но и она осталась, в том городе, где Вера из детского дома выпустилась. Развела их судьба. Зоя на БАМ махнула. С комсомольским отрядом подвязалась. Горел в ней дух патриотизма, энергии и бесшабашной молодости. Она и Веру звала с собой, только более спокойная и усидчивая Вера поехать так далеко побоялась.

Да и документы она подала уже, в торговый техникум. Обратилась куда следует по поводу жилья. Вроде как сирота, положено. Сказали подождать. Сколько — неизвестно. А пока в общежитии от техникума в комнатку заселилась. Две соседки с ней. Ася и Кира. Из деревни приехали. Бойкие, крепкие. С белозубыми улыбками, да с наивными мечтами в городе зацепиться.

Вера с ними познакомилась, но сближаться не захотела. Больно деловые они, да на язык несдержанны. Уж если ляпнут, то и не знаешь, то ли шутят, то ли обидели взаправду. Так что отмалчиваться предпочитала Вера. В группах они разных учились, делили только комнату в общежитии.

Мечты у Веры не было, а цель была. Отучиться, работу найти. Парня хорошего, чтоб замуж за него можно выйти было. Деток народить. А что ещё для обычного земного счастья нужно?

— Какая-то ты не от мира сего, Вер. Скучная. Огня в тебе нет. Всё книжки читаешь, гулять не ходишь никуда. Так и жизнь мимо пролетит. А ещё хочешь, чтобы женился на тебе кто-нибудь, — посмеивались над своей соседкой Ася с Кирой.

— Книжки тоже нужны. Не только танцы, — отвечала Вера.

— Ещё скажи, что когда замуж выйдешь, то на работу пойдёшь.

— Пойду. Для того и учусь. Муж и жена должны вместе в семейный бюджет вкладываться.

— Фи, — поморщилась Кира и толкнула Асю в бок — слыхала, как Верка рассуждает? А то мы с тобой. Специально от мамки с папкой из деревни вырвались, чтоб мужей себе городских найти, да в потолок потом поплёвывать, пока мужья наши деньги зарабатывают. Книжки читать нужно, разумеешь?

Кира подняла указательный палец вверх, еле сдерживая хохот. Они с Асей уже за глаза обозвали Веру синим чулком. Девчонки собирались на танцы во Дворце культуры, и дёрнуло же Киру вдруг спросить:

— Вер, а может, с нами? Пятница же.

Ася, округлив глаза, выразительно посмотрела на свою подружку. Ты чего, мол? Совсем? А Вера вдруг возьми и согласись. Сама не понимала, что на неё нашло. Любопытство скорее. Интересно стало, что там на этих танцах такого, что полвечера девчонки собираются каждый раз. Мажутся, красятся, причёски себе невообразимые начёсывают.

Она распахнула дверцы шкафа. Выбор одежды у неё был весьма скромным. Достав своё самое любимое платье, Вера встала перед зеркалом, приложив его к себе.

— Ты в этом собираешься идти???

Кира возмущённо выхватила платье из рук Веры.

— Ты эти детдомовские замашки свои брось! Вот, жертвую!

Бросив на кровать Веры свои модные брюки-клёш и водолазку-лапшу, Кира приказала быть готовой через десять минут.

— И ресницы подкрасить не забудь.

Они с Асей вышли из комнаты. В кухне можно было покурить, приоткрыв форточку, чем Ася и занялась. Она была недовольна, что эта замухрышка Вера с ними идёт.

— Зачем ты вообще её пригласила? — выговаривала она Кире — только всех парней от нас отпугнёт своим неприступным видом. Она же не вписывается в нашу компанию совсем!

— Слушай, ну твой Толик просил подходящую партию для Захара поискать. Я про нашу Верку сразу тогда подумала. Сама представь, они же идеально друг другу подходят. Оба будут молчать и в сторонке постаивать. Зато Захар твоему Толику не будет, и вы отлично вечер проведёте.

Ася недовольно сдвинула брови. Захар был младшим братом её жениха Толика. Вечно ноющий ботан, который следит за старшим братом и потом всё матери докладывает, а та в свою очередь Толику нагоняй устраивает. И не брать с собой братца на танцы он не мог, мать по этому поводу тоже весь мозг выносила, подозревая Толика во всех смертных грехах. Волей-неволей приходилось младшенького с собой таскать, но тогда насладиться двумя стакашками «Агдама» или «Мадеры» не получалось и вечер выходил пресным и скучным.

— Ладно, — смягчилась Ася, — но зря ты её в свою одежду нарядила. На ней же что на корове седло. Лучше бы в своём сером тряпье пошла бы.

Подружки затягивались сигаретами и помахивали ладошками, выгоняя дым в форточку. А то достанется им от комендантши. Ещё и на комсомольское собрание вызовут, чихвостить будут. Они уже и так на заметке, когда в прошлый раз едва до закрытия успели влететь в общагу, распространяя ароматы портвейна и сигарет.

— Я готова, — раздался голос Веры. Увидев себя в зеркале, она уже хотела было тут же раздеться и никуда не идти. Но что-то подталкивало её в этот вечер не сидеть в комнате. Кира оставила на видном месте «Ленинградскую тушь». Вера неумело нанесла на ресницы один слой, и уже этого было достаточно, чтобы они взлетели вверх и сделали её взгляд ещё ярче.

— Ну ты мать… Ну ничего так … — Кира обошла Веру со всех сторон, одобрительно кивая — а фигура-то ничего у тебя. И зачем скрывать такую красоту? Ну что, девчонки? Пошли!

Ася выбросила окурок в форточку и сползла с широкого подоконника. Ну не нравилась ей Верка! Ничего она не могла с собой поделать.

***

Стоял тёплый сентябрь, и танцы в ДК всё ещё устраивали на летней площадке, огороженной металлической решёткой. Внутри по периметру расположились лавочки, по центру — сцена, где бравые парни с тонкими усиками бренчали на электрогитарах, настраивали ударную установку, синтезатор. И обязательный атрибут — это микрофон. Пели вживую.

Народу много набиралось. Возле входа дежурили работницы ДК, проверяя билеты, которые в кассе продавали по пятьдесят копеек. Неподалёку всегда милиционеры дежурили, заглядывали комсомольские дружинники. Драки случались, как и везде. Подвыпившие в кустах парни, дорвавшись на танцплощадку, начинали делить территорию. Обычное дело.

Когда Ася, Кира и Вера прошли через тёток-билетчиц, свет на площадке погас, и со сцены проникновенно раздалось:

Для меня нет тебя прекрасней,

Но ловлю я твой взор напрасно.

Как виденье неуловимо,

Каждый день ты проходишь мимо…

Сердце Веры от чего-то забилось быстрее.

— Можно вас пригласить? — раздался над ухом чуть грубоватый баритон.

Вера резко обернулась и в полумраке наткнулась на высокого широкоплечего парня. Его глаза блестели смешинками, а рука уже тянулась к талии Веры.

— А что, если нельзя? — с вызовом ответила девушка. Кира и Ася топтались рядом, высматривая своих женихов, и, казалось, на Веру не обращали никакого внимания. На самом деле они струхнули малость.

— Видела, кто сразу к нашей тихушнице подкатил? — зашептала Кира на ухе подружке.

— Везёт же таким. Не успела войти, а он её уже приметил, — процедила Ася.

— Как знать. Кому ещё повезло, я бы такому вниманию не обрадовалась. Себе дороже, — усмехнулась Кира и потянула подругу ближе к сцене — вон наши стоят, скучают, пошли!

Глава 2

— Михайлова! К тебе пришли! — крикнули из коридора.

Вера подняла голову от конспектов. Ей послышалось? Кто к ней прийти может?

— Лети, птичка. Видать, Карпов к тебе собственной персоной пожаловал, — пропела Ася. Она крутилась возле зеркала, собираясь на свидание с Толей. Тот обещал её этим вечером с родителями познакомить.

Вера покраснела, тетрадки стала в беспорядке складывать на столе, за которым занималась.

— С чего ты взяла, что Карпов ко мне пришёл? Мало ли ещё кто…

Парень, что пригласил тогда Веру на танец, был не кто иной, как Яшка Карпов. Учился он в лесотехническом институте. Отчаянный парень. Успевал хорошо учиться и вести довольно активный образ жизни. Кино, танцы, романы крутил направо и налево. Девчонки легко влюблялись в него, а он в них. Только дольше чем на месяц его чувств не хватало. Человеком он был увлекающимся и быстро остывающим к объекту своего увлечения.

Исправно успевал посещать Ледовый дворец и в хоккей играть, ловко орудуя клюшкой и виртуозно забивая шайбу в ворота противника. Высоченный ростом, так сказать, косая сажень в плечах, на лицо красив, умён и обольстителен. Устоять перед его обаянием невозможно, чем он усердно пользовался.

Отец его — партийный работник, член КПСС. Мать в горкоме секретарём трудилась. Жили они зажиточно. Хорошая квартира в центре, машина с водителем, дача за пределами города. Нужные связи, полезные знакомства. Сыну своему единственному они прочили перспективное будущее и мечтали, чтобы он в Москву поехал, поступил в МГУ на экономический факультет. Чтобы научный коммунизм изучал, политэкономику, историю КПСС. Именно об этом мечтал очень сильно его отец, Карпов Виталий Валерьянович, представляя себе, как сын ездит с командировками по дружественным странам и как семья Карповых ещё больший рост приобретёт в глазах общественности их городка.

Увы. Яков, вопреки желаниям своих родителей, поступил в лесотехнический институт, и никуда он не поехал, продолжая дружить со своими неприятными дружками и менять, словно перчатки, девушек.

Обо всём этом Вере поведали вездесущие Кира и Ася. За месяц учёбы в техникуме они знали все последние сплетни промышленного городка.

— К тебе, к тебе, — Кира расхаживала по комнате в бигудях и лёгкими похлопывающими движениями увлажняла кожу огуречным кремом, купленным в промтоварном магазине. Она была свободна, расставшись в тот вечер со своим женихом, а потому мечтательно поглядывала в окошко, на сгущающиеся сентябрьские сумерки и беззлобно завидовала Вере. И что только Карпов нашёл в ней?

Вера взволнованно пригладила волосы, посмотрела с тоской на свой выцветший халат. Не в нём же к Яше выходить.

— Ресницы подкрась и губы вазелином смажь. А то бледная, как моль — фыркнула Ася и, послав воздушный поцелуй своим соседкам, выпорхнула из комнаты.

— Надень юбку мою и блузку, — милостиво разрешила Кира. Она оказалась подобрее язвительной Аси и уже так не задевала своими колкостями Веру.

— Спасибо, Кир. Но я лучше платье своё надену.

Вера метнулась к шкафу. В детском доме у них было принято всем делитьс, я и это не считалось чем-то зазорным. Но злоупотреблять щедростью Киры она не хотела. Своя одежда она понадёжней будет. Хоть и было у Веры всего три платья, две блузки и юбка до пят.

Краситься она не стала. Прошлого раза хватило, когда эта Ленинградская тушь так щипала, что Вера все выходные с красными глазами проходила, будто зарёванная.

Она просто волосы причесала гребешком и в тугой пучок скрутила. Они у неё длинные были, насыщенного пшеничного цвета. В сочетании с ярко-голубым цветом глаз, Вера была похожа на настоящую русскую славянку. Кем были её родители, она не знала. Нянечки в детском доме рассказывали, что подбросили её морозным январским вечером пятьдесят седьмого года к порогу. Вьюжило тогда шибко сильно, а она в корзинке плетёной да в овчину укутанная лежала и спала. Лишь записочка коротенькая была при ней, где аккуратным почерком было выведено имя Вера и дата рождения.

Сбежав легонько по ступенькам с третьего этажа, Вера замедлила шаг. Яков ходил по тамбуру из угла в угол, держа за спиной скромные цветочки. Щёки девушки заполыхали. Она отпрянула в сторону и к стене прижалась. С цветами пришёл! Значит, что-то серьёзное у него к ней! А так, с чего бы ему цветы ей дарить.

— Михайлова? Тебе плохо? — выглянула из-за двери, где обычно на телефоне сидела, комендант общежития, Оливия Ивановна. Этот взгляд её из-под очков боялись все. Женщиной она была грозной и за порядком во вверенном ей заведении следила строго.

— Добрый вечер, — смутилась Вера, отлепившись от стены. Яков наверняка слышит их — я… Ко мне… Ко мне пришли, Оливия Ивановна.

— Пришли? — удивлённо протянула комендантша и, сдвинув брови, всмотрелась в тамбур первого этажа — и кто же пришёл к тебе, Михайлова? Уж не Карпов ли?

Вера окончательно струсила. Ну надо же было на Оливию нарваться! Сама виновата.

— Здравствуйте, Оливия Ивановна, — громко произнёс Яков, сжав несчастный букетик гладиолусов, что он второпях купил в цветочной лавке. Его беспокоил надменный и презрительный взгляд комендантши. Вера ему понравилась, и он пришёл её в кино пригласить на вечерний сеанс, а эта грымза сейчас испортит всё. Потому как не раз Карпов захаживал сюда к очередной своей зазнобе.

Ну нравилось ему общежитие от торгового техникума и девицы, живущие в нём. Но Вера была особенной какой-то. Такой девушки он ещё не встречал. Сразу душа к ней легла. Яков убеждал себя, что всё это временно и увлечение скоро пройдёт. Обычно дольше чем на месяц его не хватало.

— Здравствуй-здравствуй, шельмец, — вполголоса сказала Оливия Ивановна. Она повернулась к Вере, которая стояла на лестничной площадке ни жива, ни мертва — чтобы недолго, Михайлова. Потом, как освободишься, ко мне зайди.

Комендантша скрылась за дверью.

— Вера, — Яков порывисто обнял девушку, забыв про цветы, — я билеты в кино достал. Помнишь, ты мне говорила?

— И ты не забыл? — Вера потрясённо отстранилась от Якова, в глаза ему заглянула.

— Вот, — он достал билеты и, вспомнив про цветы, вручил их Вере — а это тебе.

Вера спрятала лицо в ароматных лепестках гладиолусов, чтобы Яков не заметил детское выражение счастья в её лице. Сердечко её билось в груди так сильно, что ещё немного, и она сознание потеряет от переполнявших её чувств.

— Во сколько сеанс? — прошептала Вера. Наверняка Оливия возле двери стоит и подслушивает.

— В семь. Поторопись, а то опоздаем, — Яков сжал плечи девушки. Он пристально всматривался в её лицо.

— Тогда я сейчас, подожди, пожалуйста, на улице — Вера показала глазами на запертую дверь, и Яков без слов всё понял. Ему и самому изрядно надоело уже топтаться в этом полутёмном тамбуре. Тянуло поскорее выкурить папиросу.

Вера бегом взбежала на третий этаж, не чувствуя под собой ног. Словно на крыльях взлетела. Неужели любовь?

— Одолжишь мне свою юбку? — запыхавшись от быстрого шага, спросила Вера у Киры. Та лежала на своей кровати и медитировала в потолок. Учить заданные темы в конспектах она не желала. Расставшись с женихом, она чувствовала какую-то тоску и пустоту внутри. И смотреть на влюблённых Асю с Верой было невыносимо.

— На свидание позвал? — поинтересовалась она, выуживая из шкафа свою лучшую плиссированную юбку и блузку, подумав немного, достала жилетку и всё это положила Вере на её кровать.

— В кино! — не без гордости похвасталась Вера. Оделась она быстро. Вещи Киры на ней сидели даже лучше, чем на их хозяйке. Но Вере казалось, что выглядит она слишком простовато.

— Говорили тебе, глаза подкрась и губы. Ну не хочешь, чтоб от вазелина блестели, давай губнушку тебе свою дам.

Кира порылась в своих вещах.

— Нет, как-то ярко слишком, — накрасив губы, пробормотала Вера и стёрла носовым платком помаду.

— Ну и иди, как моль, — недовольно выговорила Кира — ты, Верочка, такую удачу за хвост ухватила, что из рук её легко выпустишь, если не соберёшь свою волю в кулак. Ты взрослая самостоятельная девица. Кто над тобой сейчас стоит? Никто. Сама себе хозяйка. Так что крась ресницы, губы, волосы распусти. Глядишь, и женится на тебе твой Яшка. Будешь всю жизнь как сыр в масле кататься. А если как серая мышь себя вести будешь, то до старости так и проживёшь в тени. Хорошо, если не в нищете. Слушай, что я тебе говорю. Я сама из деревни вырвалась не для того, чтобы вернуться туда и коровам хвосты крутить. Вот ещё немного погрущу по своему Стасику и нового ухажёра себе найду. Ещё лучше прежнего.

— Я не могу так, Кира. Чувства должны быть взаимны. Если я понравилась Якову, то у нас и так всё серьёзно с ним будет…

— Ха-ха-ха, — отрезала Кира зло — таких, как ты, у него мильён. Зацепить надо так, чтоб не соскочил наверняка. Понимаешь?

Кира понизила голос, заставив Веру покраснеть пуще прежнего. Её лицо и так весь вечер уже полыхало огнём. Она отмахнулась от своей соседки.

— Да брось ты, Кира! Именно так я никогда не поступлю, и можешь даже меня не учить.

Вера распахнула дверь, собираясь выйти, как столкнулась на пороге комнаты с Оливией Ивановной. Та сощурила глаза под толстыми стёклами очков.

— И куда ты, Михайлова, собралась? — притворно-мягко спросила она.

— В… В кино, — заикаясь, ответила Вера.

— Никуда ты не пойдёшь. Ясно тебе? Цветочки Карпов тебе подарил, и на том спасибо. Сиди и занимайся. Вылетишь из техникума, из общежития тоже тебя выселю. Куда тогда пойдёшь? Яшке своему ты уже не нужна будешь, а жизнь окажется загубленной.

— Ну что вы нагнетаете, Оливия Ивановна, — вступилась Кира.

Оливия метнула на неё свой ястребиный взгляд.

— А ты вообще замолчи. Знаю я и о твоей успеваемости. Я всё сказала, — обратила она свои последние слова к Вере — не послушаешься, ночевать не пущу. На лавочке всю ночь проведёшь, а утром я доложу классному руководителю твоей группы и в комсомол. Пусть прочистят тебе мозги на собрании о том, как не подобает себя вести приличной девушке.

Дверь за комендантшей захлопнулась, оставив в душе Веры горький осадок. Ну почему ей свободно дышать не дают! В детдоме запрещали, тут запрещают!

— Яшка, не жди Веру. Не пойдёт она! — крикнула в форточку Кира, поняв по обречённому виду своей соседки, что слова Оливии возымели над ней нужный эффект.

— Дура ты и останешься ею, — припечатала она и завалившись на свою кровать, продолжила медитировать в потолок.

Глава 3

Вера всё равно не переставала думать о Якове. Утром, когда в техникум собиралась, во время занятий, после. Спать ложилась, всё представляла себе его каждый раз и с мыслями о нём засыпала.

Знала уже о всех его прошлых похождениях, что ни одной юбки не пропускает. Девчонки уже все уши ей прожужжали, чтобы из головы его выбросила. Бабник, несерьёзный мол. Но куда там! Вера влюбилась не на шутку.

— Ведь одна из тех, кого он бросил, будешь. Не дури, Верка. Поначалу раздражала ты меня правильностью своей, а сейчас прям жалко мне тебя. Ведь если разочаруешься в одном, то всю жизнь потом доверять никому из мужиков не сможешь, — вразумляла Кира.

Ася лишь посмеивалась над их разговорами. Она не была такой добренькой, как её подружка, и Вера, по-прежнему для неё синий чулок.

Да что уж там. Завидовала она ей! Потому как от друзей своего Толика и от него самого слышала, что и Яков втюрился в скромницу Верочку. Утешало одно: его родители, если узнают, то кислород ему быстро перекроют. Ну кому детдомовка нужна? Без роду и племени. Асе даже интересно было со стороны наблюдать, чем вся эта история закончится. А в том, что закончится, не успев начаться, она не сомневалась. Да и Яков человек увлекающийся. Ну не может он эту Верку по-настоящему полюбить!

Вера ни на кого внимания не обращала. Всё внутри себя держала и переживала. Где увидит Якова, так назад пятится и по другой дороге идёт. А у самой внутри всё переворачивалось. Сердце так и стучало, так и стучало, и коленки дрожали.

Ей бы на учёбе сосредоточиться, экзамены скоро, зачёты. Новый год на носу, а она всё мечтает о несбыточном.

— Наконец-то я тебя поймал! — как-то раздался над ухом девушки знакомый голос. Крепкие руки обхватили её за талию и развернули к себе. Карпов подловил её недалеко от общежития. Темно уже было. Вера задержалась в техникуме, в кружке самодеятельности. Концерт готовили к Новому году. Ей достались пронзительные стихи Симонова «Жди меня». Вера, когда читала их со сцены, то представляла себе Якова, и потому получалось у неё это так проникновенно, так глубоко, что руководитель кружка не успевала хвалить её.

— Добрый вечер, Яков, — холодно поздоровалась Вера, отряхивая снег с воротника пальто. Он всё падал и падал уже какой день и казалось конца и края нет ему.

— Зря ты слухам обо мне поверила и избегаешь. Нравишься ты мне по-настоящему, — начал Карпов. Пока Веру ждал с техникума, замёрз. Пришлось забежать в «Стекляшку», грамм пятьдесят для храбрости хлопнуть и согреться заодно. Запах спиртного сигаретами перебил.

— Разные мы, Яков. Из другого социального теста. Зачем я тебе? Встречаться со мной ты не станешь, а если и станешь, то родители твои наверняка против будут. Уходи. Не приставай больше ко мне. Прошу тебя, — Вера оттолкнула Якова от себя и хотела пойти дальше, да Карпов в руку вцепился, словно клешнями.

— Не отпущу. Это всё предрассудки, Вер. Дай хоть один единственный шанс, и увидишь, как все вокруг неправы. Я, может, девушек так часто менял, потому что не встретил ту, от которой душа бы пела и трепетала.

Вера усмехнулась, а у самой внутри оборвалось всё. Неужели правду говорит?

— А ко мне, значит, ёкнуло что-то? — спросила Вера, раздражаясь мысленно от того, что голос её подводит, предательски дрожит.

Вместо ответа Яков притянул девушку к себе и поцеловал. Словно огнём обдало Веру. В панике и страхе она взмахнула рукой и отвесила Карпову звонкую пощёчину. Она бежала к общежитию и задыхалась. Из-за шума в ушах, голос Якова доносился до неё как через вату. Теперь сомнений не осталось: она влюбилась в этого ненадёжного парня.

На следующий день Яков снова ждал её на том же месте, а на другой день. Постепенно Вера начала оттаивать, позволила провожать себя после техникума. А порой они прогуливались по городу. Мороз ли жмёт, либо колючий снег в лицо, всё равно гуляли. Смеялись, разговаривали обо всём. Вера привыкала к Карпову, она стала более раскрепощённой в общении, не зажималась и не краснела, как при первом знакомстве.

Кира поначалу ещё пыталась вразумить, но Вера её уже не слушала. Она жила этими встречами с Яковом. О будущем не задумывалась, ей было хорошо с ним сейчас. Так прошла зима, весна, наступило лето. Год учёбы был позади. Многие студенты после экзаменов разъехались кто куда, Кира в деревню рванула. А вот Ася осталась в городе. Не смогла она от своего Толика далеко уехать. Ревновала его, ругались они часто. От того ещё сильнее завидовала Ася своей соседке по комнате Вере.

— И чем ты только так Карпова к себе сумела привязать? — не выдержала как-то она — он ещё ни с кем так долго не встречался. Признавайся, Вера. Было у вас что уже? А?

Вера, затеявшая в комнате генеральную уборку, покраснела.

— Да ты что такое спрашиваешь? Приличные девушки до свадьбы парня к себе не подпускают.

— Тогда тем более не понимаю, что Яшка в тебе нашёл — скривила губы Ася. Она высматривала в окно своего Толика. Они собирались в кино сходить, мороженого в парке поесть и к вечеру к нему в гости пойти. Родители Толика в отпуске в поход отправились. Сына с собой звали, да Толик отказался. У него последний курс был, дипломную работу дописывал, готовился к госэкзаменам в своём институте. Там же учился, кстати, где и Яша, только на другом направлении.

— Любовь бывает платонической, не слышала о таком, Ась? Когда рядом просто сидеть хорошо и за руки держаться — Вера выжала тряпку и махнула шваброй под кроватью.

— Больно ты правильная. И скучная. Вот увидишь, надоешь ты Карпову своим занудством. Бросит он тебя — резко произнесла Ася и, заметив Толика, приближающегося к общежитию, махнула ему из окна рукой — Толи-ик! Я сейчас спущусь!

Вера продолжала молча елозить тряпкой по полу. Слова Аси испортили ей настроение. Ну почему сразу в постель укладываться нужно, чтобы парня возле себя удержать? Она была убеждена, что всё идёт с Запада. Всё это развращение культурного общества, растущая вседозволенность. О своих мыслях Вера ни с кем не делилась, потому как обсуждать политику и всё, что в мире происходит, не пристало женщине. Но так хотелось порой свою точку зрения высказать, да опасно это было.

Вечером она, как всегда, вышла на свидание с Яковом. Он легонько приобнял её и шепнул на ушко:

— Может, ко мне зайдём ненадолго? У меня пластинки новые, послушаем. Тебе обязательно понравится такая музыка.

— К тебе? — растерялась Вера — а твои родители? Не будут против?

— Нет, что ты. Они о тебе знают — соврал Карпов. Родители уехали на дачу, к своим знакомым, доверив сыну квартиру. И таким шансом он не мог не воспользоваться. Надоело уже, как школьнику, за ручку с Верой ходить. Она же даже поцеловать в губы не разрешает, только в щёку. Что за ханжество!

Вера нерешительно согласилась. Присутствие родителей пугало, но так было спокойнее на душе. Они успели запрыгнуть в троллейбус, как хлынул ливневый дождь. Крупные капли с силой барабанили по стеклу, по крыше. А Яков, сжав руку Веры, думал о чём-то своём. Через пару остановок они вышли. Дождь продолжал хлестать, и пиджак Якова не мог быть надёжным укрытием. Платье Веры промокло насквозь, тонкая ткань облепила её фигуру.

В лифте Яков еле сдерживал свои порывы. Он не сводил пристального взгляда с фигуры девушки. И почему она скрывает свою красоту под нелепой одеждой, которую носит постоянно? Запретный плод сладок, и Яков сходил с ума от невозможности прикоснуться к ней. Ведь тогда он спугнёт Веру, и она снова убежит.

— Я тебе сейчас халат моей матери дам, переоденешься — Яков закрыл дверь квартиры на ключ и показал Вере рукой в сторону ванной комнаты — не будешь же ты в сыром платье ходить?

— А твоих родителей что, дома нет? — взволнованно спросила Вера, осматриваясь.

— Я забыл совсем. Их пригласили в гости, но они поначалу ехать отказались. Видимо, передумали — пожав плечами, ответил Яша. Он принёс Вере халат матери и чуть ли не втолкнул её в ванную комнату, заверив, что подсматривать не будет. Сам тем временем полез к отцу в шкаф, знал, что там бутылочка хорошего вина всегда стояла. На кухне быстренько колбасу тонкими кружочками нарезал, сыр. Холодильник у них всегда полным был. Его родители не кое-где работали, имели блат.

— Вино? — округлила глаза Вера. Она вышла из ванной, подсушивая мокрые волосы полотенцем. Яков не мог оторвать от неё своего взгляда. Так она была красива в этот момент. Естественное девичье лицо.

— Ты же промокла, заболеть можешь. Что я тогда делать буду? Чуть-чуть можно, не переживай. Или ты меня боишься?

— Да нет, что ты — Вера скромно уселась за кухонным столом. Они встречались с Яковом уже полгода и она ему доверяла. Полгода — уже приличный срок, чтобы хорошо узнать человека.

Вино Веру опьянило, и сильно. Яков показал ей квартиру и в самую последнюю очередь свою комнату. На его письменном столе высилась гора пластинок. Яков слыл заядлым меломаном, и Вера об этом знала.

— Сейчас включу, сама послушаешь — Яков заметно нервничал. Он такой возможности давно ждал.

Комнату наполнила мелодичная приятная композиция. Вера продолжала медленно потягивать вино маленькими глотками. До этого ни разу в жизни алкоголь не пила, а тут так расслабилась, контроль потеряла. Ей так хорошо было, тепло. Настроение поднялось, и Якова она так любила, что когда он вплотную подошёл к ней и охрипшим от волнения голосом предложил потанцевать, Вера отказываться не стала.

Они любят друг друга, и Яков сам говорил Вере, что давно искал такую, как она. Ни к кому сердце не лежало, потому и девушек много сменил. Вера верила ему. Из головы не выходил разговор с Асей. А вдруг она права? Поцелуй Якова застал врасплох, а вино так расслабило и сняло напряжение, что Вера позволила себе броситься в омут с головой, не думая совершенно о последствиях.

Глава 4

Виталий Валерьянович степенно вёл служебную «Волгу». В эти дни он был без водителя. В его культурно-развлекательную программу распитие водки или хорошего крепкого коньяка, не входило. Своего давнего друга он об этом предупредил. Зато супруга его, Елена Юрьевна, от стопочки-другой домашней наливки не отказалась.

Гостила дружная семья Карповых у не менее дружной семьи своих приятелей, Иволгиных, Ольги Борисовны и Петра Григорьевича.

Поводом стало рождение внука. Их единственная дочь, Катя, вышла удачно замуж за дипломата. Жила во Франции вместе со своим мужем.

Елена Юрьевна от души поздравляла Иволгиных, а сама на обратном пути домой всё сетовала и сокрушённо качала головой.

— Говорила же оболтусу нашему, чтоб к Катюше Иволгиной пригляделся. Сейчас бы рождение общего внука праздновали. Уж Пётр Григорьевич нашему сыну такие перспективы обеспечил бы. А то куда его из этого лесотехнического? Не ту профессию он выбрал, ох не ту.

— Лена, что теперь об этом, — спокойно отвечал жене Виталий Валерьянович. Он поправил очки, съехавшие на переносицу — наш сын совсем не оболтус, как ты перед этим его назвала. Разносторонний парень просто. Ну не захотел он по нашим стопам идти, на Кате жениться. Что теперь? От этого он хуже стал?

Елена Юрьевна поджала губы.

— Дошёл до меня слух, что с детдомовской он встречается. Девица в торговом техникуме учится. Как бы не вышло у них чего таково.

— Наш Яшка ответственный парень. У него целая вереница таких девушек. Ни одна ещё не пришла к нам и не обрадовала незапланированным зачатием. Так что, Леночка, свою головку всякими глупостями не забивай. Наш сын не дурак.

Погода была дождливой. Со вчерашнего дня как пошёл ливень, так и просвета нет. Мелкий моросящий дождь действовал Елене Юрьевне на нервы. Конец июня совсем теплом не радовал. А так солнышка хотелось, погожих дней. Виталий Валерьянович припарковал «Волгу» на своём обычном месте, и они с супругой под ручку отправились к подъезду родной пятиэтажки, утопающей в зелени.

В квартире Карповых было непривычно тихо. Вроде утро воскресенья. Обычно Яша в это время ещё дома и в комнате у себя пластинки слушает. Потом у него по плану завтрак и поход в Ледовый дворец спорта. Хоккей он любил и играл довольно неплохо. Участвовал даже в городских соревнованиях, награды выигрывал для всей команды.

Пока Виталий Валерьянович мыл в ванной руки, Елена Юрьевна решила тихонько заглянуть к сыну в комнату. Она уважала его личное пространство, но тишина, царящая в квартире, угнетала. В голову сразу мысли всякие полезли. Мало ли. А вдруг Яшеньке плохо стало? Парень он крепкий, здоровый. Спортом не зря с самого детства занимается. Но проверить не мешает.

Женщина остолбенела, увидев своего Яшу, спящего в обнимку с девушкой. Елена Юрьевна отпрянула от двери. Вот. Вот чего она опасалась. До этого дня её сын ни разу не приводил к себе девушек. Ханжой он не был. Но, может быть, у друзей где-то или ещё в каком месте с какой-нибудь девушкой обнимался. Но домой привести?

— Виталий, ты завтракать будешь?

Елена Юрьевна решила отвлечься пока на кухне. Не затевать же скандал? Женщиной она была тактичной, мудрой. Сына опозорить не могла. Кто бы там с ним ни лежал. Сам проснётся и всё объяснит. Она машинально поставила чайник, бутерброды из холодильника достала, яйца и колбасу. Лена не знала, что и думать. Неужели Яша всерьёз этой девушкой увлечён, что наплевал на запреты родителей?

— Пожалуй, поем и вздремну. Что-то я на даче у Иволгиных особо не выспался.

Виталий Валерьянович, переодевшись в домашнее, зашуршал газетами, усевшись за кухонный стол. С приоткрытой двери с лоджии тянуло прохладой и запахом дождя. Капли монотонно барабанили по карнизу. Погода такая, что в пору поспать. Но дела, дела… Завтра важное совещание. Нужно в форме быть.

— У Яши в комнате девушка. В его кровати спит. С ним рядом, — не выдержала Елена Юрьевна. Она должна посоветоваться с мужем. Не может она в себе такое держать! Слёзы даже на глаза навернулись. Оказывается, её мальчик вырос давно, а ведь будто вчера шнурки не умел на ботинках завязывать и ревел в первом классе из-за первой и последней двойки по математике.

А теперь вон… С девушкой в обнимку спит. Елена Юрьевна сына любила крепкой, ревностной любовью. Он у неё один, поздний ребёнок. Появился тогда, когда они с Виталей уже отчаялись и не ждали чуда. И вдруг Яшенька, Яков. Яшик, как Лена его в детстве называла. Смышлёный крепыш, которого она тяжело рожала и после так и не смогла больше забеременеть.

— Хм … — откашлялся Виталий. Он посмотрел на жену поверх очков — девушка — это хорошо. Ну, а то, что спят в обнимку, это уже свободные нравы нынешней молодёжи, что ты хочешь? Лучше с девушкой в комнате лежать, чем патлатым хиппи по городу разгуливать. Откуда взялись только. Оттуда всё идёт к нам, с Запада. Извращенство. Боремся с этим, боремся. Все силы прикладываем, чтобы нашу культуру сохранить и советские коммунистические взгляды.

Виталий встал и решительно направился к сыну в комнату. Яша и Вера как раз проснулись и уже одетыми сидели на краю собранного дивана. Вера первой услышала в квартире посторонние звуки, разбудила Яшу. Ей так стыдно было, что она глаз поднять не могла. Надела на себя высохшее платье, кое-как волосы пригладила и ждала, что сейчас на неё обрушится что-то страшное и ужасное.

Ну как она могла такому соблазну поддаться? Это всё вино. Оно одурманило её юный и неопытный разум.

— Пойдёмте, молодые люди, завтракать. Заодно и побеседуем, — миролюбиво произнёс Виталий Валерьянович. Девушка сына такой потерянной и жалкой сидела, сжавшись в комок, что весь гнев главы семейства сошёл на «нет». Ну что с неё взять? Это вот с Яши он сейчас спросит по полной, когда тот проводит свою гостью.

— А можно я пойду! Вы меня простите, мне очень неловко… Я… Так случайно вышло, и больше не повторится!

Вера пулей вылетела из комнаты Якова, сунула ноги в туфли и, хлопнув входной дверью, полетела вниз по ступенькам. Сердце ухало и выпрыгивало из груди. В голове был сумбур. Вот и поступилась она своими принципами и стала, как все те девушки, которых она презирала раньше. Стыд-то какой!

Да Яша бросит её теперь, не раздумывая. Слёзы закипели в глазах. Промозглый ветер и колкий мелкий дождь остудили разгорячённое лицо девушки. Она добежала до остановки и немного пришла в себя только в троллейбусе.

— А что это было? — Елена Юрьевна удивлённо вышла из кухни.

— А это девушка нашего сына испугалась нас с тобой, — добродушно рассмеялся Виталий Валерьянович. Он похлопал Яшу по плечу — приводи её к следующим выходным. Молодец. Хорошую пару себе выбрал, одобряю. А ты, мать?

Елена Юрьевна молчала. Она ещё не видела девушку, не пообщалась с ней. Как она, не зная, что это за человек, может одобрить выбор сына?

— А я пока воздержусь. Вот придёт, поговорим с ней, тогда и выскажу своё мнение. А пока прошу к столу. Завтрак готов.

Яков облегчённо выдохнул. Он мысленно благодарил свою удачу и своих мудрых родителей. Мама, конечно, пока сомневается. Но это пройдёт! Вера ей обязательно понравится. Не может не понравиться.

Всё-таки здорово, что они у него такие понимающие. О прошедшей ночи с Верой он не жалел. Наоборот, рад был, что он первый мужчина у неё, и теперь его одолевала ревность. Он должен быть не только первым, но и последним. Мысль о женитьбе на ней прочно укрепилась в его голове. Самое главное, что родители добро дали.

Глава 5

Вера себе места не находила. Стыдно было так, что глаза не поднимала. Внутри сумятица была и неразбериха. Да и Яша, объявится ли теперь? Вдруг получил, что хотел, и в кусты. Вот же она дура!

— Ну что? Переспали? — полюбопытствовала Ася — послушалась моего совета всё-таки. То-то же. Кто ж такой шанс упускает-то. Дурочки только. Ты меня слушай больше, глядишь, и жизнь наладится.

Ася на лето к стройотряду примкнула. Собиралась на Кировский завод поехать, подзаработать. Вместе со своим Толиком. Боялась одного его отпускать. Девчонок больно много в их стройотряде собралось. Мать ей из деревни уже несколько раз в общежитие звонила, приказывала домой явиться. Огороды, дел невпроворот. К тому же в колхоз на всё лето намеревалась пристроить Асю. Кира вон приехала, а Ася что? Только на слова матери девушка рукой махала. Не собиралась она в деревню больше таскаться и пахать там до семи потов. Школу окончила, совершеннолетняя, значит сама себе хозяйка. Работу себе на летний сезон подыскала и радуется. Всё копеечку себе заработает. С Толиком они собирались к будущей весне пожениться, на свадьбу копили.

Ася и платье свадебное хотела, и фату, и туфельки. Всё как полагается, чтоб не хуже, чем у других. В деревню уже с кольцом приехать хотела. Мечтала, как мать столы соберёт, половина их деревни сбежится. Весело будет и завидно всем, что Аська городского отхватила и неплохо пристроилась.

Вера промолчала, не став отвечать на прямой вопрос Аси. Какое ей дело, в конце концов! Сплетни разнести потом по всей общаге? Но ведь то, что она в прошлую ночь в общежитии не ночевала, как-то нужно объяснить. От своих догадок Ася может такую фантазию развить, тоже мало не покажется.

Только Вера собралась с духом, чтобы соврать что-то вразумительное, как дверь распахнулась в комнату, и девушка с нижнего этажа позвала Веру.

— Ты Михайлова? Пришли к тебе, спустись.

— Как придёшь, расскажешь. А то умру ведь от любопытства. Виновата ты тогда будешь — рассмеялась Ася. Поняла она всё про Веру и теперь гадала, кто к ней явился? Может, у Карпова девушка какая ревнивая объявилась или мать пришла? Сейчас Верочка по первое число получит. Так и надо ей. А то нос всё задирала, что она не такая и вся правильная.

Настроение у Аси поднялось. Она порхала по комнате, собирая вещи в дорогу. Не важно, кем её на заводе поставят. Главное, Толик её под присмотром будет и не забалует. Всего лишь на лето, а к осени они вернутся. Может, ещё на картошку поедут, дополнительно подзаработают. Ася крутилась перед зеркалом, любуясь собой. Не красавица, конечно. Но зато улыбка какая! А она, как известно, любую физиономию украсит.

Вера сбежала по ступенькам вниз. Она сразу поняла, что кроме Якова некому к ней прийти.

— Здравствуй — Вера замерла перед ним. Не бросилась обниматься, не улыбнулась даже. Застыла в ожидании, что он скажет ей. Возможно, даже расстаться пришёл. Вера уже мысленно к любому исходу себя подготовила.

— Здравствуй, Вера, — Яша еле сдерживал улыбку, готовую сорваться с губ — мои родители в эти выходные тебя на обед ждут. Познакомиться хотят.

Сердце Веры куда-то вниз ухнуло и снова вверх поднялось. Ладошки мгновенно вспотели от волнения.

— Познакомиться? — пролепетала она, никак этого не ожидая. Чего угодно, но только не этого. Как же она себя с ними вести будет? Что говорить? Она же совершенно не умеет пользоваться правильно приборами, как у них, наверное, заведено. А наденет она что? Вера зажмурила глаза.

— Ты не рада? Мы же с тобой разговаривали о женитьбе, — тихо произнёс Яков, не понимая, от чего Вера так растерялась — ты мне нравишься, я теперь за тебя ответственность несу. Родителям дал понять, что у нас с тобой всё серьёзно.

— Да нет, что ты, я рада! Просто… Просто всё так быстро и неожиданно! Я боюсь!

Яков рассмеялся и приобнял Веру за талию.

— Ну что ты! Мои родители совсем не кусаются, и бояться их нечего.

Комендантша, Оливия Ивановна, возмущённо выглянула из своей комнаты.

— Они ещё и обниматься вздумали! И не стыдно? А ну пошли отсюда, на улицу, чтоб глаза мои на вас не смотрели, бесстыдники! Вот сообщу в комсомол, пускай вас обоих вызывают!

— Здрасте, Оливия Ивановна! — радостно крикнул Яков — не зря я к вам в общежитие заглядывать любил, нашёл-таки судьбу свою. Жениться будем, вас к себе на свадьбу пригласим!

Вера, красная как помидор, вылетела на улицу и потащила за собой Якова. Она всё ещё не верила, что такое возможно. Тем более с ней. А оказалось, что возможно. Удача улыбнулась девушке-сироте, и её приняли в семью Карповых. Елена Юрьевна, правда, не особо расположилась к будущей невестке, а вот Виталий Валерьянович, видно, что-то в ней увидел такое, что безоговорочно решил их с Яшкой поженить.

Свадьбу запланировали на конец августа. Ни кафе, ни рестораны даже не обсуждались. Мол, нечего шиковать напоказ, дабы не дискредитировать репутацию партийного работника Карпова Виталия Валерьяновича. А то до Москвы дойдёт слушок, по голове за то не погладят. Решили скромно и по-семейному на государственной даче. Из гостей пригласить самых близких и проверенных временем друзей, Яков кое-кого из сокурсников позовёт. Ну а Вере пригласить было некого. Одна она на этом свете.

— Тоже мне, сиротинушка нашлась на нашу голову — язвительно произнесла Елена Юрьевна, когда она вместе с помощницей по хозяйству, Стешей, на даче генеральную уборку устроили — всё за наш счёт! Придёт на всё готовенькое, гляди-ка, хорошо как. И голову забивать себе не надо. Бедный Яшенька. Не о такой жене я для него мечтала, совсем не о такой. Ну какой прок от детдомовки? Кто её родители? Какие гены? Каких внуков мне от такой невестушки ждать?

Стеша хозяйке поддакивала, натирая до зеркального блеска оконные стёкла. Такие браки неравные обычно одним заканчиваются — разводом. И что это на Виталия Валерьяновича нашло, что сына на этой замухрышке женить согласился? Тогда и у дочки Стеши шансы были бы, а то сидит в своей библиотеке и мух ловит. Говорила ей Стеша, почаще в гости к Карповым приезжать, под предлогом того, что матушку проведать нужно, глядишь, Яшка и на неё взор свой оборотил бы. Вишь, какой оказался. Социальный статус ему не важен, вот как!

Ну ничего. Не стенка, если что, подвинется. Стеша всю жизнь в хозяйских домах батрачит, и хоть бы просвет какой был. Что у неё самой судьбы не ахти, что у доченьки её единственной. У Карповых Стеша всего-то около пяти годков работает. Её Лизавета успела педучилище окончить. Только в школу работать не пошла. Детей, говорит, не люблю. В библиотеке среди книг устроилась и посиживает себе, в надежде какого-нибудь умного студентишку подцепить городского или преподавателя. К ней всякий люд заходит, и стар, и млад. А уж глазками она стрелять хорошо научилась, да пока что-то бестолку.

— Часом не тяжёлая ли ваша невестушка будущая? — спросила вдруг Стеша.

Елена Юрьевна даже побледнела, как представила себе.

— Да вроде нет. Сказали бы. Это Виталий Валерьянович со свадьбой спешит, говорю же тебе. Да и после того раза, как я их застукала в обнимку, одни они не остаются больше. Я и Яше строго-настрого приказала. Сначала диплом получи, карьеру сделай, а потом рожайте сколько хотите. Чтоб сами смогли обеспечить, а не с нас тянуть. Я на старости лет спокойно пожить хочу. Яше всегда рада. Но этой…

Поджав губы, Елена Юрьевна вешала накрахмаленные занавесочки в кухне. Без посторонних ушей и глаз с этой девицей она тоже поимела беседу. И дала понять, что внезапная беременность сейчас совсем не к месту и лучше бы у Веры её пока не случилось. Та краснела и не смела глаз поднять от пола, но заверила, что ничего такого у неё не наблюдается.

Жить молодые пока с ними, родителями, будут. А уж потом, куда Яков распределение получит после окончания лесотехнического института, туда и поедут. Что их ждёт? Чует сердце матери, что не выдержит этот брак долго. Но разве её кто будет слушать?

Глава 6

Лето пролетело быстро. Вернулась Ася со стройотрядом и Толиком. Только были они врозь. Впереди скучная учёба, занятия допоздна, унылая осень и долгая зима. В деревню съездить надо. Солений, варений привезти. Картошку с овощами.

Ася рассчитывала на помощь Толика. Заодно с родителями его познакомила бы. Но так получилось, что разбежались они. И теперь Ася была свободна, как ветер.

— Тоже мне красавец нашёлся, — злилась Ася, — да я себе ещё лучше найду. Не чета этому Толику, ещё локти кусать будет, что такую, как я, потерял! Хамло. Опозорил меня там при всех. Что ни готовить я не умею, ни прибраться, и вообще, хозяйка из меня никакая, а значит и жениться он на мне не будет. Вот! Хорошо, что сейчас себя во всей красе показал. Умелец на все руки, — ехидно выплюнула последнюю фразу Ася.

Вера вполуха слушала свою соседку. Она пока до свадьбы в общежитии жила. Помогала Оливии Ивановне с дежурствами. Да полы мыла в коридорах. Ей не сложно. О предстоящем замужестве молчала. Ни одна живая душа не знала.

Счастье тишину любит, и Вера придерживалась этого принципа. С Яковом они редко виделись. Ему ещё год учиться оставалось, как и самой Вере. А потом распределение.

Целый год нужно будет жить с родителями Якова, и Вера не представляла, как. Она чувствовала, что Елена Юрьевна не взлюбила её, и не могла понять, за что.

Ну, да, сирота она. Но разве это преступление? Она же не виновата, что подбросили её когда-то к порогу детского дома!

Яков всё лето занят был. Общественник же он, активист. То выступить где-то предлагали от комсомола, то в Ледовом дворце очередной турнир по хоккею, то статью в газету опубликовать просили. Яков ни от чего не отказывался. В этом была вся его жизнь. Чтоб всё время на виду, чтоб без него нигде не смогли бы обойтись. Это Вера предпочитала в тени находиться и сторонилась незнакомых компаний, мест. Спокойная она была, домашняя. Сама диву порой давалась, как их судьба с Яшей свела? Наверное, и правда, противоположности притягиваются. Шумный и энергичный Яков, спокойная и рассудительная Вера.

Так что времени у них на свидания совсем не оставалось. Но Вера к своему жениху с упрёками не лезла. Понимала, что это будущее Яши. С положительной характеристикой от института и комсомольской организации, он распределение получит в хорошее место и поближе к дому, а не куда-то за сто вёрст. Да и связи он налаживает, знакомства нужные. Каждый раз приговаривал, что любой человек когда-нибудь да пригодиться может.

День свадьбы неумолимо приближался, и, чтобы не чувствовать себя чужой на собственном торжестве, Вера решила пригласить хотя бы Асю. Была бы Кира, она и её пригласила бы. Но та недавно приезжала. Документы из техникума забрала, вещи из общежития. Беременна Кира от местного деревенского парня, сосватали её, свадьбу по осени сыграют. Не до учёбы ей теперь. Пелёнки, распашонки начнутся скоро. А образование… Борщи да супы варить, обстирывать мужа да детей — оно не нужно. В деревне работа в колхозе всегда сыщется. Кира так влюбилась, что про все свои мечты в городе зацепиться позабыла напрочь.

Вера, как узнала, расстроилась. Кира стала ей за прошедший год ближе, чем Ася. Хоть тоже грубила, обидное что-то могла ляпнуть. Но была всё же в её душе какая-то частичка доброты. В отличие от Аси.

— Значит, замуж выходишь! За Карпова! — удивилась Ася, получив приглашение на свадьбу. Внутри у неё завозилась червоточина зависти и злости на Веру. Ну почему ей так повезло? Почему? Чем она заслужила счастье такое?

Мысленно сетуя на свою нерасторопность и недогадливость, Ася, лицемерно улыбаясь Вере, ответила, что обязательно будет её свидетельницей на свадьбе.

Чем за Толиком гоняться, лучше бы она в своё время соблазнила Яшку Карпова! Ведь оказывал он и ей когда-то знаки внимания, да только она хвостом перед ним крутанула и Толика предпочла. Тот тоже и умный, и перспективный. А теперь оказалось, что прогадала. Ни того, ни того у неё.

К Вере была Ася теперь ближе. Всё изображала дружбу, да аккуратно советы давала, как свекровь будущую приструнить. Вера не выдержала и немного душу облегчила. Рассказала, что не очень у них с Еленой Юрьевной отношения сложились.

Ася про себя только порадовалась, а вслух сказала:

— Ты ей, смотри, спуску не давай. И не вздумай лебезить, а то на шею сядет. Тебе с Яшкой жить, не с ней. Ты там как? Не того? — Ася выразительно на живот Веры глаза опустила.

Та покраснела и помотала головой.

— Нет-нет, что ты! Елена Юрьевна говорит, что рано пока детей заводить. И Яша тоже не хочет. У него в следующем году диплом. Вот как распределение получит, работу, жильё. Там и о детях подумать можно.

Ася подхватила Веру под руку. Девушки прогуливались в парке, мороженое ели и разговаривали.

— Ты с детьми не спеши. В этом твоя будущая свекровь права. Обживётесь на новом месте, приработаетесь. Молодость она быстро проходит. А дети ведь это такая морока. Ты у себя в детдоме должна была насмотреться. Слушай, Вер! А может мне с вами махнуть? Ну что я тут одна делать буду? От Толика подальше хочу уехать. Глядишь, в другом месте и жизнь наладится. Мы же подруги теперь с тобой. Как ниточка с иголочкой. Вдвоём не пропадём. Я тебе душу открою, ты мне. Так и будем жить. А дети у вас с Яшкой пойдут, крёстной матерью им буду.

Вера замялась. Ася шумная, резкая. Говорила всегда всё в глаза. Но кроме неё подруг у Веры больше не образовалось. Только в группах они разных учились. Ася на экономиста пошла, Вера на товароведа.

— Я договорюсь, ты не переживай. Куда тебе распределение будет, туда и я попрошусь, — заговорщически толкнула Ася плечом свою подружку. Она жадно кусала вафельный стаканчик и хищно осматривалась по сторонам. Верка дурочка, её развести ничего не стоит. И не подходит она Яшке Карпову совсем. Вот Ася, да.

— Да дело даже не во мне. Куда Яша, туда и я, — пожала плечами Вера. Напористость Аси обескураживала, и грубить ей не хотелось. Как же отшить можно? Единственная вроде подруга, свидетельницей на свадьбе будет.

— И что это меняет? Забыла, кто твой свёкр будущий? Ему стоит только шепнуть кому следует, и нам тоже тёпленькие местечки приготовят.

Вера скромно откусывала маленькие кусочки мороженого. Поскорее бы уже свадьба прошла, этот год прошёл, и поскорее бы они с Яшей уехали от его родителей.

***

Яков перед предстоящей свадьбой тоже нервничал. Шутка ли! Уже завтра Верочка станет его законной женой. Забирать её он будет из родительской квартиры, сам в эту ночь на даче ночует. Мать строго-настрого приказала не опаздывать к Загсу и с друзьями допоздна не засиживаться. А как не засиживаться-то? С холостяцкой жизнью как-никак попрощаться же нужно.

Машина к выезду уже приготовлена была. Нарядную куклу на капот водрузили, ленточками украсили. На даче под навесом столы буквой «П» расставили, лавки. Плакаты нарисовали с поздравлениями молодожёнам. Стеша с дочкой своей суетились, создавая праздничную атмосферу. Особо важных гостей не предвиделось, но кое-кто из партийных всё же прибудет на торжество. Поэтому Елена Юрьевна строго-настрого приказала Стеше не оплошать. Блюда были заранее оговорены и заказаны из ресторана, по большому блату. Так как рестораном заведовал двоюродный брат Виталия Валериановича. И спиртное в ящиках уже привезли.

Из самых близких друзей Якова пока Толик только прибыл, да младший брат его, Захар. Мать, как всегда, навязала. Захару девятнадцать стукнуло, и с Толиком они совсем были не похожи. Ни внешне, ни по характеру. Если Толик пробивной по жизни, мог везде успеть, и погулять, и учиться на «отлично», то медлительному и занудному Захару всё давалось с трудом. «Зубрилкин», как называл своего младшего Толик.

— Свидетельницу хоть нормальную подобрали? — подмигнул Толик, зубами открывая пробку из-под портвейна. Они решили по чуть-чуть сообразить, пока остальные подтянутся. Что это за свадьба без прощания с холостяцкой жизнью? На гитаре песни побренчат, выпьют от души.

— Нормальную. Ася Матвеева. Сойдёт? — хохотнул Яша, потирая ладони. На тарелке лежала нарезка из дефицитной колбасы, которую он у Стеши выпросил. Внутри всё переворачивалось от возбуждения. Он уже представлял себе Веру в свадебном платье. Уж его мать ей самое лучшее достала теперь, чтобы не шептались потом, что невестка Карповых в дешёвом платье напрокат замуж выходила.

— Ася? — скривился Толик — я же расстался с ней, и опять её мне подсунуть хотите?

— Ничего не знаю. У Веры больше подруг нет, так что смирись, дружище, — шутливо похлопал Яша по плечу своего друга. Из дома с железным тазиком выскочила Лиза, дочка Стеши. В пристройке летней скрылась. При этом успела стрельнуть пристальным взглядом на Яшку. Тот задумчиво пригубил портвейн, чувствуя, как горячее тепло разливается по желудку. Хороша Лиза у Стеши. И лицом интересная, и фигурой природа не обидела. Было у них как-то пару раз, никто об том не знал. Но Яша же ветреный раньше был. Да и Лиза серьёзных отношений не требовала. Полюбились друг с дружкой и разбежались. Приятные воспоминания только остались.

— Ну ты меня, конечно, добил, — расстроенно произнёс Толик — точнее Вера твоя необщительная. Как её с Аськой угораздило подружиться? Они же абсолютно разные! Ася курит, выпить не прочь. Только этим и занималась в стройотряде, опозорился я с ней только. Потому и расстался. Мне нужна серьёзная девушка. Как твоя Вера, например. Вот на такой сразу женюсь.

Яков тут же поднёс кулак к носу друга.

— Ты на мою Веру губу не раскатывай. А то не посмотрю, что дружим с тобой давно.

— Да я что! Просто такой тип девушек мне нравится, а не прям твоя Вера — замахал руками Толик, слукавив. Именно Вера ему и нравилась. Только безнадёжно потеряна она для него, увы. Если бы Яша не подоспел тогда на танцах, то он, Толик, ни за что её не упустил бы и с Асей ещё тогда расстался бы.

Лиза наблюдала в окошко за друзьями. Взгляд Яши она уловила. Усмехнулась про себя. Не забыл, значит, как хорошо им было. Ну что ж, весь вечер и вся ночь впереди. Сам Яшка не нужен ей, просто досадить хотелось. Пусть потом мучается от воспоминаний.

Глава 7

Вера не спала всю ночь, и рано утром, когда Елена Юрьевна вошла её разбудить, то она застала девушку возле окна. Глаза её были красными, не выспавшимися.

— Ну что это такое! — возмущённо воскликнула Елена Юрьевна — ты почему так плохо выглядишь? Счастливый билет урвала и ещё недовольна!

Вера выдавила из себя слабую улыбку. Она за всю ночь чего только не передумала. В основном об Якове и мучилась сомнениями. Сама Вера его безумно любила, но любил ли её так же сам Яков?

— Сейчас умоюсь и приведу себя в порядок. Вы простите, я просто очень мнительная — Вера прошмыгнула мимо будущей свекрови в ванну. Она долго споласкивала лицо холодной водой, чтобы хоть как-то освежить взгляд. Голова раскалывалась уже от всех этих мыслей. И подсказать-то некому!

Оставалось смириться и плыть по течению. Яша сам её замуж позвал, она ему не навязывалась. А позвал, значит, любит, и нечего себя накручивать. Вера вышла из ванной, и началась суета. Пришла смешливая соседка Клавдия наряжать невесту. Накрасить, причёску сделать, фату приколоть.

Елена Юрьевна носилась по квартире. Яша с дачи звонил, сообщил, что готов и скоро выезжает. Возле подъезда уже любопытные кумушки собрались. Как же! Шебутной сынок Карповых вдруг жениться надумал и не на какой-нибудь фифе своего круга, а на детдомовской девчонке! Сенсация просто.

— Леночка, я не могу отыскать свой галстук! Куда ты его засунула! -капризным голосом отозвался Виталий Валерьянович из спальни. Для бодрости духа он успел махнуть пару рюмок домашней настойки и теперь потерялся в шкафу, рыская по сложенному белью.

— Витася! Ну что ты как маленький, ей-Богу! Ну вот же он висит! На стуле! — Елена Юрьевна, влетев в комнату, потрясла галстуком мужа, сдёрнув его со спинки. Она вдруг проницательно принюхалась, заметив, что у супруга как-то подозрительно блестят глаза и весь он красный стоит, как рак, и взгляд свой отводит в сторону.

— Пил! — возмутилась она, вздёрнув нос и раздув ноздри от гнева. Раньше времени Виталию нельзя было пить, иначе его поведение оставляло желать лучшего. А им ещё в загс ехать, потом у молодых фотосъёмки возле памятника в центре города. А Виталий уже не в форме, можно так сказать! Чтоб галстук на видном месте не найти, это уже сколько выпить нужно было!

— Да что ты, Леночка, — замахал руками Виталий Валерьянович, — как можно! У сына такое важное событие, ты что! Ни в одном глазу у меня. Просто давление, видимо, от волнения поднялось. Нашу с тобой свадьбу вспомнил. А ты помнишь?

Виталий, поигрывая бровями и заговорщически обведя фигуру жены взглядом, приблизился к своей Леночке. За талию приобнял.

— Ну, точно. Пил — Елена Юрьевна стукнула мужа кулаком в грудь и вышла из спальни. Ну надо же! Стоило только на минуту ей отвернуться, а он уже успел. Влетев в кухню, Елена Юрьевна распахнула дверцы шкафа. Вот же настойка, и заметно уменьшилось там. Посмотрев на часы, она плеснула и себе в рюмочку. Одна не помешает. Всё-таки сын женится, сыночек её любимый.

Утерев одинокую слезинку, скатившуюся по щеке, Елена Юрьевна махнула стопку. Тут не столько сама свадьба волнует, сколько важные гости. Партийные коллеги её мужа с их жёнами. Хоть бы всё гладко прошло и без каких-нибудь неожиданностей.

Вера сидела на стуле всё это время, боясь взглянуть на себя в зеркало. Клавдия со знанием дела, напевала себе под нос. Работала она парикмахершей и имела большой опыт по сбору неопытных юных невест.

— Ты, главное не будь трусихой. Поняла? Яшка парень видный. На твоём месте любая мечтала бы оказаться. Но ты их всех опередила. Главное кольцо на пальце заиметь и ребёночка поскорее Карповым родить — вполголоса приговаривала Клава — слушай умудрённую жизнью тётку и мотай на ус. Тогда не профукаешь своё счастье. А то кольцо на пальце это ещё полдела.

Вера рассеянно кивала головой, уткнувшись взглядом в пол, пока Клава не подняла её резко за подбородок.

— Смотри какую красоту я тебе навела! А? Хороша?

Вера себя просто не узнавала. Разве это она? Такая… Такая красивая.

— Теперь платье давай наденем и на выход. Выкуп-то будет? — крикнула Клава в коридор, распахнув дверь спальни.

— Нет, какой выкуп. До загса успеть бы — послышался голос Елены Юрьевны, которая с кем-то увлечённо по телефону разговаривала.

— Ясно — поджала губы Клавдия. Она подмигнула Вере — ты пока в комнате сиди, поняла? А я спущусь жениха встретить. Выдумали тоже! Какая свадьба и без выкупа? Свидетельница где твоя?

— Должна вот-вот подойти — пролепетала Вера, чувствуя страшную слабость от всего этого нервоза, недосыпа и ещё непонятно от чего.

— А вот и я! — раздался громкий голос Аси из прихожей. Клавдия захлопнула за собой дверь. Послышался смех, голоса и возмущённые реплики Елены Юрьевны. За окном уже сигналила нарядная «Волга».

Вера спряталась за занавеской, выглядывая вниз. От красоты Яши, который вылез из машины и уверенно направился к подъезду, дух захватило. В ушах заложило, в висках застучало. В приоткрытую форточку раздались весёлые и задиристые голоса Аси и Клавы. Они сочиняли на ходу, выдумывая испытания для жениха и раскручивая свидетеля Толика на деньги, грозясь не отдавать им невесту.

— Вот какие, а! — в прихожей хлопнула дверь, и в спальню ворвалась Елена Юрьевна — пошли, Вера, в зал. Сейчас шампанское достану и коробку конфет, как сердце чуяло, что если Клаву о помощи попрошу, то она обязательно выдумает что-то. Ну кому этот выкуп нужен? Соседей только собрала толпу целую!

Виталий Валерьянович крутился возле зеркала, приглаживая залысины.

— Молодец, Клавдия. Вот весёлая она женщина. Мужа ей подыскать надо, чтоб было энергию на кого свою тратить — одобрительно отозвался он, повернувшись боком и с неудовольствием отметив про себя, что брюшко его очень заметно стало. Виталий Валерьянович только успел живот втянуть, как голоса уже на лестничной площадке раздались и в двери стали громко стучать.

— Быстро они, однако — пробормотал он и важно выглянул из-за двери.

Клавдия как могла сдерживала рвущуюся в квартиру Карповых толпу из друзей жениха и его самого. Видно, что Яша был с сильного похмелья. Помят, круги под глазами. Виталий подошёл к сыну ближе.

— Рюмашку хлопнешь дома? Ведь просила же мать не кутить накануне свадьбы.

Яша мотнул головой, ослабив узел галстука. Его взгляд был жаждущим.

— Сейчас вынесу — шепнул отец и проскользнул мимо жены, которая вышла посмотреть на творившееся за дверью безобразие. Вера в одиночестве осталась в зале сидеть, на табурете, прикрыв лицо фатой, как и положено.

Яшу выкуп утомил. Он мечтал скорее Веру поцеловать, сжать в объятиях и устремиться в Загс. Муки совести с похмелья его пока не мучили. Он всё утро себя оправдывал тем, что вчера был вусмерть пьян, потому и проснулся рядом с Лизой на рассвете. Толик, конечно, пожурил его. Попытался надавить и пристыдить. Невеста, мол, ждёт его верно и честно, а он тут развлекается… Они даже чуть не подрались с Толиком, Стеша, спасибо, разняла их. Оба горячие, взрывные. Да ещё голова с похмелья трещит.

Собрались вроде, мировую заключили, выпив по пятьдесят грамм для храбрости и чтобы головную боль унять. Однокурсники Вадик и Мишаня всю дорогу песни горланили, бренча на гитаре. Долетели с ветерком. А тут… выкуп, будь он неладен. Лизу с того момента, как проснулся, Яша больше не видел. Да им лучше и не встречаться нигде. Слишком действует она на него как-то… Как гипноз.

Наконец Клава перестала мучить жениха и впустила всех в квартиру. Виталий Валерьянович, пока сам рюмку опрокидывал, сыну уже вынести не успел. Да и не понадобилось уже. Шампанское вскрыли дружно под радостный вопль друзей Яши. Распили на дорожку и с шумом, гамом поехали в Загс.

— Верочка … — Яша целовал руку своей невесты и пьяными счастливыми глазами смотрел в её лицо — сегодня ты моей женой станешь, сейчас…

— Да, Яшенька, стану…

Вере было неприятно, что Яков так напился. Ну зачем? Липкий страх окутал всё существо девушки. Яков же здоровый образ жизни вёл. Спорт, общественные мероприятия. А вдруг к бутылке начнёт прикладываться часто? Вон какой довольный. А с какой жадностью он шампанское пил!

Господи, но она так любила его! Так любила! Вера решила себя не накручивать зря. Всё хорошо будет. Всё будет непременно хорошо. Вон как весело день начался, сейчас распишутся и фотографироваться поедут по городу. Ведь свадьба же сегодня! Не с похоронным же настроением ехать! И прижавшись к Яше, Вера смотрела на дорогу, успокаивая себя, что всё будет хорошо, повторяя наизусть, как молитву.

Глава 8

Вера осматривала своё новое жилище. Точнее, их жилище с Яшей. Целый год с их свадьбы пролетел, как один миг. После получения диплома, Яша получил распределение в посёлок Лесной. Почти двое суток в пути на поезде, и они с Верой на месте.

«Чем дальше от родителей Яши, тем лучше» — думала Вера в поезде, засыпая под мирный стук колёс. Год семейной жизни был не лучшим воспоминанием Веры. Не из-за Яши. Нет. Она его практически не видела. Последний курс учёбы он учился с завидным рвением. Не пропускал занятий, не вылезал из библиотеки. Дипломную работу не просто писал, а жил ею.

У Веры же было всё намного скромнее. И успехи её были не так заметны. Зачёты, экзамены — и вот она тоже квалифицированный специалист.

Весь год Вера практически жила в общежитии. Ася стала за этот год ей как сестра. Вера доверяла ей всю свою жизнь. В себе держать тяжело. Отношения со свекровью как не задались с самого начала, так просвета и не предвиделось. Постоянные придирки, намёки. Показное высокомерие и напоминание о том, что Веру с улицы взяли. То не бери, это не трогай.

Не так сидит, не так столовые приборы держит, не так ест. Всё не так было в Вере! Ни вкуса, ни стати. Серая мышь, и только! Свекровь совершенно не скрывала своего отношения к невестке. Виталий Валерьянович, как он сказал, в бабские дела никогда не лез. С Верой общался редко, за ужином только, и то если успевал. Партийная деятельность, собрания и частые командировки занимали всё его время.

Елена Юрьевна бывала дома чаще. И в её присутствии Вера не знала, куда себя деть, потому и сбегала к Асе. Она пробовала с Яшей поговорить, но тот лишь отмахнулся. Мать свою он уважал и советовал то же самое делать и Вере.

Но теперь всё позади. Вера прошлась по дому. Пока здесь поживут, а потом, может, свою квартирку выделят в строящейся пятиэтажке, в самом Лесном. Посёлок был развитым, крупным районным центром. Своя больница с терапевтическим отделением, хирургией и гинекологией. Стационар с прилегающим корпусом, в котором имелся кабинет ЛФК, массажный кабинет и прогревание.

Свой районный узел связи имелся, заготконтора, райпотребсоюз, в состав которого входили ресторан общественного питания, столовая и продуктовые магазины. В одном из магазинов Веру уже ждало место завхоза и товароведа по совместительству. Свёкор подсуетился. В Лесном в райсовете сидел хороший знакомый Виталия Валерьяновича, и председатель райпо посёлка Лесной был когда-то лучшим товарищем Карпова-старшего. Жизнь разбросала их по разным регионам.

Так что Веру пристроили по блату, можно так сказать. Но домик пока выделили частный, небольшой, в лесхозе. С печным отоплением и маленьким огородиком на пять соток. Яше предстояло возглавить Кумаринский лесхоз, а находился он в сорока километрах от посёлка Лесной. Так что на работу Вере предстояло добираться каждый раз на автобусе.

Но это ничего. Боязно, конечно. Новое место, люди незнакомые. Только волков бояться — в лес не ходить. Вера покрыла косынкой голову и, завязав узлом на затылке, принялась за генеральную уборку. В доме давно не жил никто, и пыль лежала толстыми слоями, а в паутине запутаться можно было.

Ася обещала приехать к ноябрьским праздникам. Расстроилась она, что распределение в другое место получила, но унывать сильно не стала. Пообещала опыта поднабраться и рвануть к Вере, пошутила, чтоб та ей местечко приглядела и жениха впридачу.

А тут с кем дружить? Сможет ли Вера подружиться с кем-нибудь? Все вон какие бойкие, шустрые. Пока они с Яшей в посёлке походить решили, осмотреться в день приезда, Вера боязливо оглядывалась. Привыкнет ли она здесь? Хотя что ей. В детском доме жила, а там тоже не мёд был.

***

Яков сидел в своём светлом просторном кабинете, за широким столом. Он увлечённо читал историю лесхоза, первым руководителем которого был выпускник Ленинградского лесотехнического института, Кумарин Пётр Ефимович. Он возглавлял лесхоз в тридцатые годы, до Финской компании, из которой вернулся кавалером ордена Красной звезды, но практически инвалидом. В Великую Отечественную Кумарина уже никто не призывал, а руководить лесным хозяйством, ему помогала его супруга, Лидия.

В годы войны лесхоз осуществлял свою деятельность под девизом «Всё для фронта, всё для Победы». Лесозаготовки, сбор средств на постройку боевых самолётов. Супруги Кумарины вносили большой вклад в победу советской армии над врагом.

Яша внимательно изучал приказы тех лет, статьи. Люди верили в победу, работая на износ и ставя стахановские рекорды. На имя Лидии Кумариной даже телеграмма из Москвы приходила, в которой верховный главнокомандующий красной армией выражал особую благодарность обоим супругам Кумариным.

Муж Лидии, умер в сорок седьмом году. В середине апреля. Болел часто и последний год лежал в постели, уже не вставая. Зимы тогда снежные в этих краях были, весеннее половодье обильное. Речка Горловка разливалась так, что до посёлка Лесной было ни пройти, ни проехать. А своего кладбища в Лесхозе не было. Тогда Лидия приняла решение похоронить мужа на опушке берёзовой рощи, где спустя двадцать лет, в шестьдесят седьмом, похоронили и её. На том месте несколько лет назад поставили небольшой памятник, а лесхозу дали название «Кумаринский».

Яша откинулся на спинку стула, ладонями упёрся в край стола. Вот бы и ему так! Чтоб помнили и гордились его именем. Зря, что ли, он учился? В общественной жизни института активное участие принимал? За словом в карман Яша не полезет, и в своих знаниях он был уверен.

По мужской линии его отца все занимали только руководящие должности. Вот и он в грязь лицом не ударит. Да, на это место ему отец помог попасть. Просто так после института и сразу в руководители кто бы его взял? Протекция отца здорово помогла. Но дальше он сам. Всё сам.

С рабочими Яша уже обзнакомился на утренней планёрке, в приёмной его приказов ждала секретарша Надя, молодая женщина, средних лет. К обеду предстоял выезд по лесничеству. Яша хотел знать в Кумаринском лесу каждый уголок.

Он подошёл к окну и всмотрелся в верхушки высоченных сосен. Это его земля, и дети его вырастут на этой земле. Так что пора Вере задуматься о продолжении рода Карповых, а то что-то уже год живут, и ни намёка на беременность. Может, оно и правильно. Пока учились, пока сюда переехали. Но теперь-то уже можно. В будущем году квартиры сдавать в пятиэтажной новостройке будут в Лесном, и они должны с Верочкой пройти по всем параметрам.

Жить в частном домишке с печным отоплением слишком долго, Яша не собирался. Эту зиму как-нибудь, но на следующий год будьте добры нормальное жильё предоставить руководителю Кумаринского лесхоза.

На столе затрезвонил телефон.

— Яков Витальевич, вас из райсовета Лесного спрашивают. Соединить? — раздался в рубке звонкий голос Нади.

— Соедини, Надюша — мягко ответил Яков, ослабив узел галстука. Надюша произвела на него весьма приятное впечатление. Он почему-то секретарём представлял себе грузную и неулыбчивую женщину, а тут такая приятность в лице Нади его ждала.

Звонил, оказывается, председатель райисполкома, который вкрадчивым голосом пригласил Яшу вечерком посидеть в ресторане в Лесном. Мол, обсудить кое-чего надо, да познакомиться поближе. На встречу обещались прийти председатель райпотребсоюза, поселкового совета, директор комбината бытового обслуживания и начальник милиции.

— Мы тут, так сказать, Яков Витальевич, как одна большая семья, и вы, надеюсь, станете скоро тоже её членом — всё так же вкрадчиво пояснил Чернов Николай Иванович.

Лоб Яши взмок от волнения. Он достал чистый носовой платок из нагрудного кармана и промокнул им проступившую испарину.

— Конечно, конечно. Ровно в шесть. Я буду. Благодарствую за приглашение — протараторил Яков. Положив трубку, он долго приходил в себя. Размечтался. Самовольничать ему никто не даст. Вон как закопошились. На встречу приглашают, мёд в уши льют. А сами за узел галстука теперь держать будут.

Яков налил себе полный стакан воды из графина и жадно выпил. Придётся подстраиваться под систему и учиться лицемерно льстить. И отец его живёт по такому же принципу, иначе не сидел бы в партийных работниках ЦК.

Глава 9

Вера остановилась возле магазина с вывеской «Продукты №5 райпотребсоюза посёлка Лесной». Голова закружилась внезапно. Она пешком решила дойти. Донести недостающие накладные. Водитель хлебовозки напутал что-то.

— Верочка, тебе худо? Давай помогу — бабушка Рая, торговавшая семечками возле магазина, подхватила Веру под руку. Уж сколько разгоняли её отсюда, а она всё равно сидит и торгует. Сын у неё запойный, всю пенсию отбирает. А это хоть на кусок хлеба, оправдывает свою торговлю баба Рая.

— Да нет, всё в порядке. Я сама — Вера высвободила руку. За эти восемь месяцев, что они жили в этих краях с Яшей, Вера успела со всеми почти познакомиться.

Потому знала, что баба Рая обязательно поможет, а потом наплетёт чего-нибудь с три короба. Посудачить о чужой жизни она любила страсть как. Мёдом не корми.

Хлопнув тяжёлой дверью, Вера вошла внутрь магазина. Сегодня была смена продавщицы Люды. Людочки, Людмилы.

— Здрасти вам. Принесли? — довольно грубо вырвалось у Люды. Она пригладила свои русые волосы, собранные в толстую косу и завязанные в пучок на затылке. Была она довольно интересной молодой женщиной, с пышными формами. С Верой церемоний не разводила, раскусив мягкий и незлобивый характер той. Но и на рожон не лезла. Всё же понимала, что перевес не в её сторону будет, если что.

— Люда, можно мне водички, пожалуйста. Что-то душно и тошнит — попросила Вера. И действительно. Выглядела она неважно. Лицо бледное, круги под глазами. Сама худющая, один скелет. А ещё товаровед. Ей, как должностному лицу и продукты дефицитные, и блат. А ходит, будто нищенскую жизнь влачит.

— Что же это с вами творится такое, Вера Михална — покачала головой Люда, подав через прилавок воды — вроде как сыр в масле должны кататься. Ключи от квартирки вот вам теперь к юбилею посёлка вручат. А ходите, словно жизнь вам не мила.

Вера пила воду, пытаясь мысленно взять себя в руки. Не мила. Люда в точку попала. А что поделать? Семейная жизнь с Яшей, как ярмо на шее. Видела она, что нет любви в нём.

Грубит, раздражается. Вера к нему с лаской, а он рукой наотмашь. Иди, мол, со своими телячьими нежностями куда подальше. На Новый год свёкры приезжали. Елена Юрьевна завела о детях речь. А что Вера могла поделать, если муж с ней почти не спит??? От кого беременеть? От духа святого?

Яша связями обзавёлся. Как выходные, так банька у председателя райпотребсоюза. Или охота с начальником милиции. А сейчас весна, тепло. С председателем райисполкома по природам повадился кататься в свободное от важных дел время.

Заимку отстроили. Девок туда таскают. Уж доложили Вере «доброжелатели». Скандал-то не в её характере устраивать, но и в себе держать тяжело. Хоть бы Ася скорее приехала к ним. Вера бы ей душу отвела.

Но Ася письмо недавно прислала. Сообщила, что роман у неё на предприятии, куда она работать устроилась. Влюбилась. Хоть и женатый мужик, а с собой Ася ничего поделать не могла.

Вера расстроилась. Всё же у Аси жизнь бьёт ключом, а у самой Веры мимо проходит. Теперь вот самочувствие ото всех этих мыслей и ревности, что душу поедом ела, ухудшилось.

К терапевту бы сходить, да всё тянула Вера. Надеялась, что само пройдёт.

— Часом не беременны ли вы? — напрямки спросила Люда. У самой двое подростков. Одна их воспитывала, потому как муж пропал куда-то в один прекрасный и погожий день. Но свои ощущения при беременности помнила, как вчера. И голова кругом, и тошнота.

Вера даже вздрогнула от неожиданного вопроса Люды. А и правда. Может, в положении она давно?

— Людмила, вот вам накладные. Ещё раз обсчитайте, сверьте с выручкой. Я ещё на днях загляну — быстро произнесла Вера, не ответив на вопрос.

— Ножки-то не топчите в следующий раз. Шофёр Егорка на что? Сидит только махорку курит, да зарплату ни за что получает. Пусть он вас возит, не стесняйтесь его просить.

Люда вдруг почувствовала к этой тоненькой и худенькой молодой девушке жалость. Как-то по-матерински пожурить её хотелось, что наглости в ней совсем нет и гонора.

Понастырнее надо быть, а то на шею сядут, все кому не лень. В том числе и муженек её. Уж слухами весь посёлок полон. Шептались и оглядывались. А то за такие сплетни и огрести по первое число можно. У них тут рука руку моет, и обсуждать грехи вышестоящих себе дороже.

Вера вышла из магазина и направилась в больницу. А чего тянуть-то? Было у них как-то с Яшей. Месяца полтора назад. Нашло на него что-то после домашней баньки. Решил к жене под бочок поближе лечь, да лаской одарить.

Сердце Веры стучало, как ненормальное. Если подтвердятся догадки её, то будет чем Яшу сегодня обрадовать. Вера была уверена, что и налево он ходить тогда перестанет. Ребёночек он семью укрепит, и ни одна полюбовница разлад внести не посмеет. Да и невыгодно для репутации Яши семью порочить. Ни развод не выгоден, ни сплетни. Тогда никакой папа ему не поможет, если так по-глУпому слетит с должности, и девицы, которых на заимку он таскает, разбегутся.

— Ну что я вам могу сказать, дорогуша — врач-гинеколог, Розалия Филимоновна из-под очков взглянула на сжавшуюся в комок, Веру — поздравить вас только могу с пополнением, Вера Михайловна. Теперь беречься вам нужно. Никаких тяжестей, стрессов. Срок ещё маленький, самый опасный. Вам медсестра сейчас анализы выпишет. Сдадите, потом на учёт вставать будем.

Из больницы Вера вышла как во сне. Неужели чудо свершилось? Интуитивно прижав руки к своему плоскому животу, Вера, счастливо улыбаясь, смотрела на голубое и безоблачное небо. Весна пришла, птички радостно поют. Чувства молодой женщины обострились от такой хорошей и долгожданной новости. Любовь к Яше тёплым молоком с мёдом разлилась в её душе.

Врут всё сплетники. Не может Яша ей изменять. Просто он вынужден подстраиваться под местных чиновников и не отставать от них. Потому и на заимку катается. Вино пьют, закусывают. А злой такой Яшенька, потому что рад бы просто работать и своим делом заниматься, а не ублажать вышестоящих, придумывая им досуг.

— Людочка, можно мне, пожалуйста, бутылочку того вина, что я в прошлый раз заказывала?

Вера вернулась в магазин. От робости и смущения, она покраснела.

— Ой, Вера Михайловна, что вы спрашиваете? Заходите в подсобку и берите всё, что нужно.

— Это не мне, это мужу — поспешила оправдаться Вера.

— А мне какое дело до того? Я в хозяйские дела не лезу. Моё работа маленькая, торгуй за прилавком и выручку сдавай. А что там, как. Это вы уж сами разбирайтесь.

Вера прошла в подсобное помещение. Пока о её тайне никто знать не должен. Яшу только обрадует и всё. Срок маленький, до декрета ещё далеко. Жаль, конечно, уходить. Только приработалась. Но ничего. Год всего посидит с ребёнком, а там в ясли и на работу снова.

Людмила делала вид, что занята шибко. Считает что-то на деревянных счётах, одним глазом поглядывая в накладные, другим в исписанную тетрадку. Покупателей в это время всегда мало было. Будний день, на работе все. Вот вечером народ пойдёт, лишь успевай взвешивать и обсчитывать.

Вера, едва ли не откланявшись, выскочила за толстую входную дверь магазина. Люда проводила её насмешливым взглядом. Ведь девчонка ещё совсем. Сколько ей? Девятнадцать или двадцать? Зелёная ещё. Вот лет пяток в их системе поработает, поймёт, как на такой должности, как у неё, себя вести надо.

— Чегой-то Верочка Михална выскочила от тебя, как ошпаренная? — с любопытством спросила баба Рая, заглянув в магазин. Она поводила носом по сторонам.

Люда раздражённо отмахнулась. Только этой старухе не хватало всё выложить, да показать. Бабу Раю мало кто любил. Сплетница, каких свет не видывал. Всё про всех знала, старожил посёлка Лесной.

— Иди, баб Рай, иди. У Веры Михайловны забот полный рот. Магазинов много от нашего райпо, а она одна.

Люда тоже посудачить любила. А чем ещё в посёлке заниматься? Чужая- то жизнь поинтересней, чем своя будет. Вот и перетирали меж собой все новости. Но про Веру Михайловну ничего дурного говорить не хотелось. Жалко почему-то девчонку было, по-матерински. Догадалась Люда, что беременна она, потому и мужа спешит обрадовать. Только будет ли этот Яков Виталич рад? Нет любви между супругами, и это очевидно. И развестись нельзя, и так жить бок о бок — мучение одно. Вера Михална, может, и любит супруга своего, а вот он точно нет.

Люда облокотилась об прилавок, задумчиво подперев кулаком щёку. Ей-то вообще какая печаль до чужой семейной жизни? У неё нет никого, и слава Богу. Сама себе хозяйка. Но мысли Люды упорно крутились вокруг Веры. С таким характером, как у неё, тяжело девчонке будет, ох как тяжело. Упаси Бог с гулящим мужиком жить, да и с пьющим не в радость. А может, и образуется у них всё. Яков Витальевич сам молодой. Вот дитё появится, и, глядишь, за ум возьмётся.

Глава 10

После довольно насыщенного рабочего дня, Яков вышел из кабинета и замер, задумчиво глядя на Надю. Необычайно хороша она была сегодня. Расцвела вместе с весной. И духи у неё такие сладкие, прям как она сама. Мягкая вся, уютная. Так и хотелось в её объятиях расслабиться.

— Наденька, поздно уже. Вас разве дома никто не ждёт? Муж, дети?

Яков приблизился к столу своей секретарши. Надя увлечённо стучала по клавишам пишущей машинки, то и дело забирая за ухо, выскакивающую то и дело, прядь волос.

Она подняла глаза, находясь будто в прострации. О чём там её начальник спрашивает? Муж? Дети? От нахлынувших эмоций, сдавило грудь и стало тяжело дышать.

Надя вскочила из-за стола и бросилась к форточке. Свежий апрельский ветерок ворвался в приёмную.

— Никто меня не ждёт, Яков Витальевич. Только дед. Да и тот пьёт безбожно. Он меня воспитывал, да бабушка. Только умерла она, года три уж по ней прошло.

Яков заинтересованно смотрел на прямую спину Нади, подмечая каждую деталь. И соблазнительный пучок на затылке с выбившимися непослушными прядями. Не прилизанный, как у его жены, а именно притягивающий взгляд. Ведь это так шло Надюше, так мило было, женственно. И блузочка эта её, подчёркивающая потрясающие формы. Модная юбка ловко сидела на справной фигуре Наденьки, в то время как на его Вере висела колом.

А ручки какие ухоженные, мягкие. Яков откровенно любовался Надей, испытывая какое-то волнение внутри. Он вдруг захотел знать о ней всё. Даже самую малость. А с какой горечью она ответила на его вопрос! Неужели какая-то драма в её жизни произошла? Яков испытал внезапный укол ревности. Может, любит Надюша кого? Потому и горько ей?

— Не хотите ли развеяться немного? Я тут на небольшую полянку набрёл. Берёзки там молодые, белоствольные. Весна ранняя в этом году, так и манит надышаться ею. Поговорим, душу отведёте мне.

Надя удивлённо обернулась к Якову Витальевичу. Что это он такое предлагает ей? Разве она повод когда давала? Знала Надя и про заимку, и про любвеобильность своего начальника. Повезло же кому-то. Наверное, хороший он любовник и в помощи не обижает. Да только самой Наде как-то и в голову не приходило завести служебный роман. А ведь могла бы. Все данные имеет и любить умеет. Только видела она как-то жену Якова Витальевича. Жалко её. Забитая серая мышь. Понимала Надя, что в случае чего на чужом несчастье счастья не построить, потому и сторонилась Якова Витальевича. Хоть и нравился он ей.

— Спасибо, Яков Витальевич. Как-нибудь в другой раз — улыбнулась Надя. В голосе у неё все мысли смешались. Такого интереса со стороны Карпова она не ждала. Тут подумать надо, а нужно ли ей это и какая выгода в случае чего? С пьющим дедом надоело ей бок о бок жить. Хотелось своего благоустроенного гнёздышка, только как его получить? Много чего хотелось и много о чём мечталось.

Предательство она уже испытала один раз и больше такого не хочет. Чуть счёты с жизнью не свела. И ребёнок у неё был, носила под сердцем все пять месяцев. А потом преждевременные роды. Младенец не выжил. А тот, кого любила и ждала, так к ней и не вернулся. Неблагополучный он был. Всё афёры какие-то проворачивал. Срок уже раза два мотал. И что она только нашла в нём? От таких как от огня бежать бы, да сердцу не прикажешь. Влюбилась так, что разум напрочь помутился.

Как сумасшедшая в другой город моталась. На свои деньги продуктов набирала. Поила, кормила, обстирывала. В квартирке крохотной порядок и уют наводила. И все несколько дней, что брала на работе за свой счёт, не помнила себя от счастья. А потом выяснилось, что не одна она такая у Олежки. И каждая его любит, содержит и сходит с ума. Только вот забеременеть смогла по глупости только Надя.

Узнав о ребёнке, Олег оборвал резко все связи. С той квартиры съехал и пропал. А у кого спросишь? Надя ничего о нём не знала. Познакомились случайно, в автобусе, и завертелось у них. Ни друзей его не знала, ни семью. Только то, что сидел за мелкое хулиганство, и всё.

Спасла Надю работа. Задерживалась, печатая документы, приказы. Прошлый директор был пожилым, память частенько его подводила, да ещё рассеянный склероз прогрессировал. Надя его правой рукой, считай, была. Хорошо при нём ей работалось, спокойно. И когда он ушёл по состоянию здоровья со своей должности, переживала, как за родного. По-отечески он к Наде относился, по-доброму. А новый директор какой будет? Вся испереживалась Надя, пока Якова Витальевича не увидела. Молодой, да хваткий.

Уж скоро год как с ним работает. До этого момента он себе вольностей не позволял. А сейчас что? Разглядел её вдруг? Яков Витальевич уехал домой, а Надя, закрыв контору, тихонько побрела в местный магазинчик от райпо. Деду надо взять водку, а то на порог не пустит. Достал он её — жуть! Того и гляди согласится Надя на предложение Якова Витальевича то в лесок съездить, глядишь, подсобит ей жильё получить отдельное. Он же не зря с начальниками всякими по природам разъезжает, да в баньках с ними парится. Кое-чего теперь может.

***

Вера в нетерпении ждала мужа с работы. Картошки нажарила, огурчиков малосольных достала. Сама-то не солила Вера, не умела, и огород она тоже не сажала. Угощали её в основном местные бабы. То помидорчиков дадут, то грибочками снабдят. В такие моменты Вера себя ущербной и никчёмной чувствовала. Стыдно было ей, будто и не настоящая она женщина, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт.

Вроде и старалась. Поесть чтобы вкусно, в доме чтобы прибрано было, да постирано всё, выглажено. Уж холодильник всегда был полон продуктов. Товаровед же. Привилегии, блат. Только и за это стыд Вера испытывала. У других вон ничего, на одной картошке живут, а у неё всё. Даже с избытком.

Поэтому, когда местные своими соленьями угощали, Вера им тоже в ответ старалась дать что-нибудь. Яков об этом когда прознал, не одобрил. Разговаривал грубо, высокомерно. Нечего, мол, попрошаек привечать и достаток свой показывать. Место они своё должны знать. Каждому своё.

— Здравствуй — с порога раздался недовольный голос Якова. Вид у него был хмурым. Устал, наверное. Вера бросилась к мужу. Курточку, пиджачок помогла снять, сапоги. Всё аккуратно повесила, поставила. Потом постирает и помоет. Главное — накормить теперь главу семьи.

— Яшенька, попробуй огурчики. Вкусные, хрустящие. Я картошечку пожарила, как ты любишь. На сале, с лучком — Вера суетилась возле мужа, нервничая от его неодобрительного взгляда, от приподнятой вверх брови.

Яков был расстроен отказом Нади. Потому и настроения у него не было. Суетливая беготня Веры раздражала, да и сама она тоже. Худющая, один нос картошкой и остался. Глаза вечно красные, с тёмными кругами под ними. Бледная, как поганка. Другое дело Надя. Кровь с молоком. С такой и хмурый день ясным станет.

— Сядь, не суетись — осадил Яша, поморщившись — сама что не ешь? Ходишь, костями гремишь. Питаться надо, Верочка, лучше. А то что люди подумают? Голодом я тебя морю, что ли? Или больная какая ты, не приведи Бог.

Вера растерянно хлопала длинными ресницами. На табурет опустилась, скомкав в руках кухонное полотенчико.

— Да я ем, Яшенька. Кто ж виноват, что консистенция у меня такая? Не поправляюсь я.

— Оно и видно. Всё детдомовская дурь из тебя не выветрится никак. На лице написано, кто ты и откуда.

Яков с раздражением захрустел малосольным огурчиком, картошку в рот отправил.

— Выпить есть что? Устал как собака за день.

Вера вскочила. Как же она забыть могла! Ведь хорошего вина дефицитного для Яши припасла. Такое только начальники пьют, и на витрину его Люда в магазине не выставляет как зря. Кому надо, из-под полы продаст.

— Вот, Яшенька. Выпей с устатку — Вера сама открыла, сама налила в гранёный стакан, других пока не было у них. Руки её дрожали, так и распирало радостной новостью поделиться. Ведь тогда и мрачное настроение Яши улетучится вмиг. Ребёночку он рад будет. Сам же упрекал её, что никак забеременеть не может.

Яков залпом выпил целый стакан, крякнул довольно. Хорошо теперь стало, горячо внутри. Видел он, что Вера сказать ему что-то хочет, да всё жмётся, глаза в сторону отводит.

— Что стряслось-то у тебя? — уже более мягким тоном спросил он, продолжая огурцами хрустеть, да картошку уминать. Рядом грибочки стояли, колбаска тоненькими ломтиками нарезана, хлебушек. Яков разохотился и ещё вина себе налил. Сразу и на Веру раздражение сошло.

— Беременна я, Яшенька — Вера затаила дыхание, не глядя мужу в лицо — у врача сегодня была.

Яков замер со стаканом в руке. Вот этого события он как-то и вовсе пока не ждал.

Глава 11

Май выдался душным. Вера работала через силу. Её постоянно тошнило. От еды, от запахов. А ещё слабость была, вялость. Хотелось только лежать и не вставать.

— Это нормально в вашем состоянии, Верочка — «утешила» врач — идёт гормональная перестройка всего организма. Беременность не болезнь, голубушка. А тошнота вскоре пройдёт, и вы будете наслаждаться своим состоянием.

— Поскорее бы уж — вздыхала Вера. Она теперь пешком не ходила. Ездила с шофёром Егоркой. Он был старше самой Веры лет на пять, но относился к ней с должным уважением. Весёлый и общительный парень отвлекал Веру от грустных мыслей. То одну байку местную расскажет, то другую. Она слушала вполуха и скромно улыбалась.

Веру беспокоил муж. В его лице она что-то радости не увидела, когда о беременности сообщила, и в их отношениях ничего за это время не изменилось. Как был он груб с ней, так и остался. Даже родителям не позвонил, не сообщил. Чего, мол, их зря пока беспокоить, по его словам. Вот срок побольше будет, тогда и расскажет. А сейчас нечего, а то сглазить можно.

Мужу Вера не перечила. Молчать приказал — хорошо. Она и сама придерживалась того же мнения. Хоть и видели её несколько раз в женской консультации, а расспрашивать не решались. За спиной всё шушукались. Вера на это шушуканье внимания старалась не обращать. Она вообще как-то за это время с Людмилой сблизилась. Вроде как старшей сестры она для неё, что ли, была.

Всего ей Вера не доверяла, конечно. Да Люда и сама в душу не лезла. Но некоторые её советы при тошноте и вправду помогали, и дома Вере было значительно лучше.

— Скоро юбилей у нашего посёлка. Праздничный концерт теперь устроят. Передовиков чествовать будут и другой люд, что на благо посёлка трудится. Якова Витальевича тоже поздравлять со сцены будут. Тогда вам и не только вам, наверное, и ключи от квартиры вручат. Дом-то уже сдали — прищурив глаза, произнесла Люда.

— Наверное, вручат — пожала плечами Вера — только я что-то уже в частном доме привыкла жить. Мне бы ещё огород научиться сажать. Свежий воздух, тишина. Во двор выйду утром и слушаю, стою пение птичек, на верхушки сосен любуюсь. А в посёлке что? В квартире такой роскоши не будет.

— Зато воду таскать из колонки не нужно, печку топить, и всё под боком. Работа, больница. На автобусе не трястись. А то не дай Бог что, пока скорую дождёшься до вас…

Люда не договорила, прикусив язык. Ходили сплетни неуверенно среди своих, что Яков Виталич служебный роман крутит. Да видно Вера пока не в курсе была. А в её положении и подавно знать об том не надобно.

— Ты о чём, Люда? Зачем мне скорая? К родам я уже тут буду, в посёлке. А так из Лесхоза уезжать не хочется. Но как Яша решит, так и будет.

— Вы бы, Вера Михална не шибко к мужу прислушивались. Своё мнение тоже иметь надо. А то ведь не ровен час супруг ваш ноги начнёт об вас вытирать — вырвалось у Люды — сейчас не прошлый век и у женщин прав прибавилось. Мужик он в семье, конечно, голова, но женщина всё же шея. Мудрая баба знает, как быть «шеей» и куда правильно «голову» повернуть.

Вера к словам Люды прислушивалась, но что она могла со своим характером поделать? Уж такой она родилась. Её и в детском доме всегда подружка Зойка защищала, если обижал кто. Журила она Веру постоянно, ума вкладывала, что по такой жизни нельзя быть нюней. Вера старалась, внимала. Но когда наступал какой-нибудь решающий момент и нужно было проявить себя, то у Веры страшно дрожали руки, сердце стучало и мурашки по телу бегали, вызывая холодный пот. Такие панические атаки были частыми предвестниками.

В конце концов Вера решила с собой не бороться. Чем она хуже других? Скромная, да. И что? Яша полюбил её и женился. Не было бы чувств, зачем бы ему свадьбу с Верой играть. Как Ася ей тогда говорила, «поматросил бы он её и бросил».

После окончания рабочего дня Егорка отвёз Веру домой. С ветерком домчал, за сорок минут. Возле дома притормозил и неожиданно Веру Михалну за руку схватил, не давая из салона вылезти.

— Вам помочь может чем, Вера Михална? Давайте воды натаскаю вам, или ещё чего поделаю?

— Что ты, Егор! Зачем? Это уже лишнее — Вера покраснела, как маков цвет. Заметила она, что Егор как-то заглядываться на неё стал. Было бы на что! С момента беременности, Вера только ещё сильнее похудела и подурнела. Яша вон смотреть на неё без раздражения не может. То и дело повторяет, что все бабы как бабы при беременности, округлые и мягкие, а Вера что скелет. Зла не хватает на неё! Ребёнок хоть бы здоровый родился, а то ещё, может, и выносить не сможет? Веру слова мужа задевали. Обижал он её этим сильно, только пока она ответ придумывала, Яша уже на боковую ложился и храпел.

— Просто… Просто слыхал я, что нельзя вам тяжёлое сейчас ничего. Вот и решил помочь. Вы только плохого обо мне ничего не думайте! Меня так мамка воспитала к женщине уважительно относиться и бескорыстно помогать. Муж-то ваш человек занятой, домой теперь поздно приезжает, а мне вам помочь нетрудно.

Вера мягко высвободила руку. Ещё не хватало, чтобы из соседей кто увидел. А то сплетни пойдут тут же.

— Спасибо, Егор. Мне помощь не нужна — покачала Вера головой — жениться бы тебе. Уверена, золотой муж из тебя будет.

Егор резко отвернул лицо, упёрся подбородком в руль. Взгляд его устремился куда-то вдаль, брови нахмурились.

— Муж-то из меня, может, и золотой будет, только не любая девушка мне по сердцу придётся. Доброго вам вечера, Вера Михайловна. Извиняйте, если что не так сказал вам. Завтра за вами как обычно заехать?

— Егор, не нужно за мной по утрам бензин катать. Я на автобусе прекрасно доберусь. До завтра.

Вера выскочила из машины и торопливо направилась к дому. Егор её смутил. Неужели он в неё влюбился? Да нет, не может такого быть. Сама Вера очень сильно мужа любила и другого мужчину себе не представляла на его месте. Чем дольше они жили в браке, тем крепче Вера привязывалась к Яше.

Зеркало, висевшее в кухне, показало невыразительное лицо. Вера прижала холодные ладони к бледным щекам. А ведь какой красавицей ещё недавно была. Но, может, это впервые месяцы беременности так! Потом снова глаза её засияют, щёки румянцем нальются!

Дождавшись, когда Егор умчит обратно в посёлок, Вера набросила вязаную шаль на плечи и, заперев дом, вышла за калитку. Ведь интересно же им с Яшей раньше было. Она ему что-то рассказывала, он. Куда только делось что. Может, сейчас с работы его встретит, да лесочком пройдутся, прогуляются перед сном.

Вечер-то дивный какой стоит, не надышаться. Романтики в их отношениях не хватает. Вот бы такой, как Ася быть или Люда! Чтоб глаз горел, лицо в улыбке расплывалось, а слова так и лились ручьём. Вера вздохнула. Кому что дано. Скучная она стала. Вот Яша и сам стух возле неё. Не подпитывает она огонь любви ничем. Её вина.

Возле лесхозовской конторы было пусто. Вера обрадовалась. Шофёра нет, значит, Яша пешком домой пойдёт. Она легко взбежала по ступенькам, схватилась за ручку двери.

***

Надя торопливо застёгивала пуговицы блузки. Вот же Якову приспичило прямо в кабинете, а вдруг в контору кто зайдёт, стучаться в дверь будут? Куда ей прятаться тогда? Под стол? Они встречались уже около двух недель. Надя не сразу решилась позволить себя уломать. Дед виноват, допёк её окончательно.

Сбежала от него Надя, на заимке жила. Яков разрешил. Там забором деревянным всё огорожено и колючей проволокой сверху обнесено. Никто чужой не сунется, если что.

— Осторожнее нам нужно быть, Яков Виталич, и так мне кажется, слухи уже про нас поползли. А ну как жена ваша узнает? Придёт и за волосы меня оттаскает при всех?

Яков громко рассмеялся, приобнял Надю.

— Это Верка-то? За волосы? Ох, Наденька. Ну и фантазии у тебя. Уж про кого, кого, а про Веру точно такого не придумаешь. С её-то характером. Она и кошку обидеть не способна, не то что за волосы кого-то оттаскать. Я потому и женился на ней, что слишком она послушная и докапываться до меня не будет.

Наде стало неприятно. В глубине души она надеялась, а вдруг разведётся Яков с женой? А что такого? Не бывало что ли случаев таких? Полюбил другую, что ж теперь, с нелюбимой женой мучиться всю жизнь? А он, оказывается, вон как рассуждает.

— И совсем-совсем не любите вы, Яков Витальевич, жену свою? — выспрашивала Надя, не зная для чего. Душу себе травит только.

— Нравилась поначалу мне Вера, лукавить не буду. Впечатлило, что первым мужчиной я у неё был. Замуж звал тогда на эмоциях. Казалось, что лучше неё нет никого. Девушек за мной бегало много, да толку? Хотелось верную, чистую, настоящую. Такой и оказалась Вера. Да и родители мои против были тогда. Отговаривали. Мама особенно. А я ведь такой человек, что если уж что-то решил, то по-моему и будет. А накануне свадьбы с друзьями я на даче собрался… Ну и изменил Вере с дочкой нашей помощницы по хозяйству. Как переклинило меня тогда. Пьяный был. Женился со страшного похмелья, считай, как под наркозом. В моей жене меня вскоре всё раздражать стало. Отчётливо увидел я, что не моего она круга. Да куда теперь? Назад пути не было. Стал в институте пропадать, общественной деятельностью себя нагружал. Практически с Верой мы первый год семейной жизни не виделись, ночью только рядом спали.

Яков и сам не ожидал, что перед Надей так откровенничать будет. На столе вино у них початое стояло, конфеты россыпью лежали. С Надей так хорошо было. Тепло, уютно. Именно такую женщину на стороне он и искал. Как зря Надя болтать никому не будет и требований предъявлять тоже. А что? Вера пусть рожает, дома потом сидит и ребёнком занимается. А Яков между работой и домом, будет захаживать к Наденьке, душу отводить. Всем хорошо, никто не обижен.

— Сейчас Вера в положении — продолжил Яков — не ожидал, конечно, я. Ну раз так получилось, то пусть рожает. Надеюсь, ребёнок характером в меня пойдёт, а не в неё. Иначе полюбить никак не смогу. Верки мне хватает вот так.

Яков резанул ребром ладони себе по шее.

— А хотите, я вам сына рожу, Яков Витальевич? — Надя обняла Карпова. Родить она, конечно, вряд ли сможет уже, но поддразнить-то мужика надо?

За их спинами еле скрипнула дверь, и в проёме двери показалось измученное лицо Веры. Яков выбросил в форточку окурок от папиросы и чертыхнулся. Неужели дверь всё это время не заперта была? Надя испуганно отпрянула от него.

— Что ты здесь делаешь? Почему не дома меня ждёшь? — громкий рык мужа заставил Веру вздрогнуть. Услышанное признание от Якова словно пощёчина было для неё.

— К мужу пришла, хотела до дома с ним вместе пешком прогуляться. Мне же полезно свежим воздухом дышать — голос Веры был на удивление спокоен. На свою соперницу она не смотрела. Её взгляд неотрывно следил за мужем.

— Пошли! — Яков больно схватил жену за руку и выволок из кабинета. Хорошо, что в конторе нет никого. Разошлись все. Сторож, правда, бродит где-то по участку — дома поговорим. В первый и в последний раз ты без моего на то ведома и разрешения пришла сюда!

Вера еле поспевала за мужем. Что делать? Как поступить? Она не сможет такое проглотить и жить, будто ничего не было. У неё тоже гордость есть. Она не вещь, она человек. С живыми чувствами и сердцем.

— Подожди — задыхаясь от быстрой ходьбы, попросила Вера. Она остановилась отдышаться.

— Домой пошли — процедил Яков. Всё хорошее настроение улетучилось враз. Сейчас вот объясняй этой дуре, что да как. Хорошо, что мямля такая ему досталась. Ничего, стерпит и молчать будет в тряпочку. А иначе потеряет вообще всё, что имеет. Какой взял её, такой и выбросит на улицу. Ребёнка вот только пусть родит.

Глава 12

Якову показалось, что он всё решил. Вера на скандалы не способна. Она выслушала его молча, опустив голову и комкая в руках подол платья.

— Ты моя жена и останешься ею. А на стороне любой мужик имеет право расслабиться. Главное, чтобы на семье это никоим образом не отражалось. У нас ребёнок скоро будет, здесь мы уже прижились. Да и нельзя тебе. А я здоровый мужик. Мне что, все девять месяцев монашеское воздержание нести? Тебе чего не хватает? Любви и верности? Не требуй этого от меня. А остальным я тебя всем обеспечу, живи да радуйся.

Яков помолчал, ожидая от Веры хоть слова. Но она молчала. Скучно даже. Хоть какую-нибудь эмоцию проявила бы! Ну нельзя же до такой степени пресной быть и неэмоциональной! То ли дело Надюша. В ней так и кипит жизнь, так и колыхается. От неё даже не знаешь, чего ожидать. И интересно, она специально дверь в кабинет не заперла или по забывчивости своей? Разобраться бы надо. А то восхищается ею, а она вдруг тоже корыстные цели какие-нибудь преследует.

Яков плотно поужинал тем, что нашёл в холодильнике, пропустил пару рюмок хорошей водочки и, растопив баньку на заднем дворе, долго парился в ней. Юбилей района на следующей неделе. Яков уже представлял себе, как ему ключи от новенькой квартирки вручают. Он пока малый срок тут работает, но председатель райисполкома пообещал ордер устроить. Яша успокоится, только когда документ на квартиру у него на руках будет. Шутка ли. Своё жильё. Люди годами ждут, а он приехать не успел и уже удачу за хвост ухватил.

Надюша намекнула на то, что ей жить-то негде. Не к деду же возвращаться. Яков тогда промолчал. Ему удобнее было с ней на нейтральной территории встречаться. Тут и лесок рядом, и от любопытных глаз подальше. К чему ей в посёлок перебираться? А теперь, когда Вера их застукала, и вовсе нужда в этом отпала. Пусть в Лесхозе остаётся, к работе поближе. С жильём Яков что-нибудь придумает ей.

Яков зачерпнул из железного чана воды и плеснул на раскалённые камни. К потолку взвился столб горячего пара. Хорошо-то как! Яков плеснул ещё. Вот переедут они с Верой в свою новую квартиру, можно тогда и родителей позвать. Новоселье отметить и обрадовать их новостью о пополнении в семействе Карповых. Если Верка сына родит, он ей такое зимнее пальто достанет, какого ни у кого в Лесном нет!

***

Вера металась по дому. Стерпеть? Смириться, что её муж на стороне с любовницей развлекается? У Веры раскалывалась голова от всех этих мыслей. Уж лучше бы не ходила она в контору. Но и в неведении жить… Правда всё равно рано или поздно раскрылась бы, и что тогда?

Хорошо, что ребёнок ещё пока не родился. Можно что-то исправить. Вера распахнула дверцы шкафа. Яков прямо поставил перед фактом. Верности и любви от него не ждать. Она замуж не за материальные блага выходила, а по любви. А раз её нет в этом браке, то и брак такой не нужен ей.

Достав из-под кровати чемодан, Вера стала бросать в него свои вещи. Потом снова их оттуда вытряхнула все и стала складывать уже медленнее, аккуратно. Вещи же не виноваты, что её жизнь по швам трещит. Собирала только своё. То, что Яша ей приобретал по блату и по знакомству, оставляла висеть на вешалках. Пусть Наде подарит, а ей, Вере, ни к чему.

Застегнув чемодан со скудным его содержимым, Вера почувствовала страшную усталость. Да ещё во рту маковой росинки не было с самого раннего утра. Только кусок в горло всё равно не полезет. Чужая в этом доме Вера и ни дня больше здесь не останется. Подаст на развод. Не пропадёт без Яши. Другие же живут как-то, вот и она как-нибудь…

Устало сомкнув веки, Вера уснула как убитая. Она даже не слышала в приоткрытые створки окна, как в палисаднике хлопнула калитка.

***

Надя не спала всю ночь. То ли совесть мучила, то ли тягостное ожидание чего-то. Будто тяжёлое что-то в воздухе повисло и не давало спокойно вздохнуть. Проворочавшись всю ночь с боку на бок, Надя рано утром отправилась домой к Якову. Она знала, что сам он с шести утра должен на одном из лесных участков быть. Там новую лесополосу закладывали.

Не хотела Надя, чтобы Вера всё узнала про них с Яковом. Долго Надя думала. И так, и сяк. Ведь нет у неё любви к Якову Витальевичу. Встречается с ним ради выгоды. А там семья всё-таки, ребёнок будет.

Наверное, всё же совесть мучила Надю. Нехорошо так с другой женщиной, некрасиво. На чужом несчастье счастья, как известно, не построишь. Вот и Надя не хотела грех на душу брать. Сначала с Верой поговорит, потом с Яковом. Если он не захочет отношения прекратить, то ей придётся уволиться. Давно пора. В Лесном другую работу найдёт, а то и вовсе уедет из этих мест.

Створки окон в доме Карповых были нараспашку, как и входная дверь. Скрипнув калиткой, Надя осторожно двинулась к резному крылечку, выкрашенному ярко-голубой краской. Неспокойно что-то на душе. Тишина давила на нервы. Якова скорее всего дома уже нет, иначе он давно бы в окно кухни увидел её.

Не успела Надя об этом подумать, как на заднем дворе раздался женский вой, или стон. От страха Надя не разобрала, интуитивно метнувшись, туда откуда был слышен голос. Дверь в баню была открыта настежь, и именно оттуда доносились звуки то ли плача, то ли смеха.

С бешено бьющимся сердцем, Надя медленно вошла внутрь и от увиденного чуть не грохнулась в обморок. К горлу мгновенно подкатила тошнота. Она выскочила из предбанника, и её вывернуло наизнанку утренним чаем и бутербродом с маслом.

— Это не я, это не я … — слабым голосом повторяла Вера. В её руках был большой кухонный нож, и, раскачиваясь из стороны в сторону, она не сводила взгляда с обнажённого тела своего мёртвого мужа. В области сердца зияла глубокая кровавая рана.

***

Елена Юрьевна ушла со своей должности по состоянию здоровья. Вроде и пятидесяти ещё нет, и до пенсии далековато. Сердце что-то стало барахлить и давление скакать. Стала проверяться, по врачам ходить. А её и «обрадовали». Мол, что вы хотите, период менопаузы, возраст.

А какой такой возраст? Из зеркала на неё смотрит моложавая красивая женщина, сорока пяти лет. Неужели старость так быстро подошла к ней? Заволновалась Елена Юрьевна, мужу говорить ничего не стала. Виталий, впрочем, на работу её не гнал никогда, она сама решила выйти, когда Яшеньке полтора годика исполнилось. Не захотела, как другие жёны партийных работников, дома сидеть, превращаясь в домашнюю клушу.

Её Виталий Валерьянович должен ухоженную женщину перед собой видеть каждый день, не обременённую бытом и заботами. Елена Юрьевна масочки делала. То из огурцов, то из яблок. Виталий, если увидел бы, наругался бы на неё. Переводит продукты впустую. А стареть разве хочется? Морщинки пошли уже тут и там.

Стеша к тому же ушла от них. Так по хозяйству хорошо помогала ей! Ещё в начале прошлой зимы попросилась на свободу. Якобы сестра какая-то двоюродная у неё где-то далеко, болеет тяжело, и уход за ней нужен. Вместе с дочкой своей и уехала. Лишь поминай, как звали.

Ещё одна причина, по которой Елена Юрьевна приняла решение уволиться. Виталию теперь самой блюда готовить придётся, надеяться не на кого. Да на даче с грядками управляться. Прополоть, полить. Какая ей работа! Она и дома сидеть без дел не собиралась. Энергия в ней порой ключом била, а порой такая усталость наваливалась, что с кровати вставать не хотелось. А ну как сноха нелюбимая наконец-таки забеременеет? С внучком помогать надо. Поэтому о своём домохозяйстве Елена Юрьевна не жалела. Вставала раньше мужа, завтрак ему готовила и, проводив на работу, нежилась в ванной, журнал «Работницу» почитывала и пила чаёк на травах.

Сегодняшнее майское утро было прохладным. Но Елена Юрьевна всё равно собралась на дачу, собрав в корзинку кой-чего из еды. Может, переночевать там придётся, если на последнюю электричку не успеет. Виталя сам себе чего-нибудь сыщет покушать. Тем более сегодня пятница, конец недели. Наверняка задержится на работе.

Телефон в прихожей затрещал так неожиданно, что Елена Юрьевна вздрогнула. Из рук тут же выпало маленькое зеркальце, в которое она смотрелась.

— Алё! Вы меня слышите? Это квартира Карповых? — раздался мужской голос будто издалека.

— Да, Карповых. С кем имею честь? — Елена Юрьевна сжала трубку, машинально отметив про себя, что зеркальце безнадёжно разбилось вдребезги и теперь ей нужно будет аккуратно собрать осколки, все до единого.

— Вам необходимо срочно выехать в посёлок Лесной. Ваш сын, Яков Витальевич Карпов, убит. А звонит вам…

Дальнейшие слова звонившего Елена Юрьевна уже не слышала. Кровь мгновенно прилила к голове, и она почувствовала, как оседает на пол, теряя сознание.

Глава 13

— Ненавижу её, нена-а-вижу — рыдала Елена Юрьевна, обнимая влажный могильный холм. Они остались с Виталием Валерьяновичем одни. Остальные потихоньку разошлись. Остались только музыканты, игравшие похоронный марш. От ворот кладбища отъезжали «пазики» и служебные машины. Поминки были заказаны в подведомственной столовой.

Накрапывал мелкий дождь. Словно сама природа оплакивала покойного. Заметно похолодало.

— Леночка, встань, пожалуйста… Простудишься. Земля сырая, холодная — Виталий Валерьянович попытался поднять жену. Ему и самому было плохо, но он крепился из последних сил. Лицо его стало одутловатым, под глазами пролегли тёмные круги. Эти несколько дней пролетели как в дурном сне. С трудом удалось организовать транспортировку тела Яши домой. Следователь всё что-то тянул и тормозил, пока Виталий к вышестоящим связям не обратился. Что, мол, за произвол? Убийца не скрывалась, на месте преступления находилась. Что там ещё расследовать, когда очевидное налицо? Быстро оформлять дело и сдавать в суд.

— Не хочу-у-у… Я к сыну уйду-у… Для чего мне теперь жи-и-ить — надрывно стонала Елена Юрьевна.

Она подняла лицо и невидящим от пелены слёз взглядом уставилась на портрет Яши. Молодой, красивый… Жить бы и жить. Почему? За что такая несправедливость?

Всей душой Елена Юрьевна возненавидела свою сноху. Она крикнула в сердцах так громко, что вороны с карканьем разлетелись в разные стороны:

— Пусть она сд*хнет в тюрьме! Сгниёт, св*лочь! Проклинаю её, проклина-а-а-ю…

Виталий Валерьянович кивком головы позвал своего водителя. Вдвоём они оттащили рыдающую и ослабевшую от горя женщину в служебную «Волгу».

— Успокоительное вколоть? — подобострастно подскочил фельдшер со скорой, которая всё ещё дежурила возле ворот кладбища.

— Нет-нет, так ещё хуже будет — рассеянно отказался Виталий. Он похлопал по плечу водителя — поезжай в столовую, а я пешком пройдусь. Проконтролируй за Еленой Юрьевной.

Он хлопнул дверцей машины и, заведя руки за спину, еле передвигая ногами, пошёл к дороге. От кладбища до столовой далековато пешком. Его супруга быстрее доедет на машине. Но нервы Виталия Валерьяновича сдали.

Подставив лицо мелкому дождю, он просто шёл. В воспоминаниях, словно кадры из киноленты, проносились моменты взросления сына.

Вот он его из родильного дома забирает, вот детский сад, ясельная группа. А там и первый класс, первая двойка за плохое поведение, первый жизненный урок от отца, после которого Яшу как подменили. Одни пятёрки пошли, активная школьная деятельность. И вот он уже октябрёнок, потом пионер, комсомолец…

Виталий Валерьянович остановился. Грудную клетку сдавило, стало трудно дышать. Вспомнился выпускной сына после окончания школы, его первая и серьёзная речь со сцены. Яша был таким юным, таким красивым. Гордость переполняла тогда Виталия. Не стесняясь, он промокал платком слёзы радости, выступившие на глазах.

А сколько девушек было в него влюблено, сколько писем находили они с Леной в почтовом ящике, открыток.

А это бесчисленное множество молчаливых звонков на домашний телефон? Хорошие девушки были, перспективные. И почему из всего этого множества выбор пал на эту Веру? Откуда она взялась вдруг? Зачем? Что такого в ней было тогда, что Яша вдруг влюбился? Да ещё замуж её взял!

Горько, очень горько было на душе Виталия Валерьяновича. Права была Лена, когда не давала своего благословения на этот брак. К погибели он привёл, к погибели… Вера-то отсидит свой срок и выйдет, жить будет дальше. А его Яшеньки уже нет.

Завернув с дороги в небольшой пролесок, Виталий тяжело привалился всем телом к стволу молоденькой берёзки, и достав из нагрудного кармана пиджака платок, уткнулся в него лицом и глухо заплакал.

Детей тяжело терять и ещё тяжелее продолжать потом жить.

***

Бледный и понурый Егор зашёл в райповский магазин. Сегодня была смена Люды. Только ей он мог выговориться.

— Ты веришь, что Вера могла мужа убить? — осипшим от волнения голосом, спросил он.

Люда молча вытирала прилавок. Губы её были поджаты.

— Не верю — обронила она и, быстро осмотревшись вокруг, понизила голос — с тихушным характером Веры, какое убийство? Она и мухи не обидит. Беременная к тому же. Да и любила она мужа-то. Сколько раз я её сама лично учила, чтобы до такой степени не выстилалась перед ним, иначе ноги будет об неё вытирать.

— Это Надя вызвала милицию тогда, весь лесхоз на уши подняла. Соседи Веру скрутили и в сарае заперли, пока не приехала следственно-оперативная группа. А она и не собиралась отпираться или бежать. На все расспросы отмалчивалась и всё на свои дрожащие руки в крови, которые были, смотрела. Я видел её в то утро и взгляд её не забуду. Не виновата она.

— Тогда кто? Кому Яков Витальевич понадобился? Он человек в наших краях почти новый, врагов нажить ещё не успел.

Люда облокотилась об прилавок, подперев кулаком подбородок. Чем они могли Вере помочь? Ничем. Всё против неё было.

— Да мало ли кто тут в наших краях орудует? Вон, в газете недавно прочёл, банда по нашей области орудует. Начальников убивают и скрываются. Антисоветчики, продавшиеся Западу. И убийство точь-в-точь. Ножом в сердце. Не могла Вера убить. Это силу какую иметь надо? А она хрупкая, слабая. Несправедливо, неправильно её хотят посадить поскорее.

— Егорка, не суйся туда. Что мы можем? Яков Витальевич не кое-кем был, а сыном большой шишки из города. У Веры ни одного родственника. Весь посёлок враз против неё ополчился. Слабых-то всегда некому защитить.

— Я люблю её, Люд. Сколько бы ей ни дали, дождусь — твёрдо заявил Егор и вышел из магазина. Он свидания хотел добиться у следователя, да не дали. Кто, мол, он такой есть? Брат, свет? Да и по статье за убийство Веру в строгих условиях содержали. Суд даже закрытым будет.

Переживал Егор за Веру, как за родного человека. Уж лучше увёз бы он её насильно из этих мест.

— Егорушка, ну что ты как в воду опущенный ходишь? — сетовала его мать.

— Мама, я же рассказывал тебе про Веру! Не верю я в её вину!

Варвара Макаровна тяжко вздохнула.

— Господь испытаний не по силам не даёт. Значит, возлюбил твою Веру Всевышний, что такую тяжёлую участь ей послал. Вспомни, и сам наш Создатель пострадал от людской несправедливости.

Егор отвернулся от матери и поморщился.

— Ты, мама, осторожней со своими разговорами о Боге. Сама знаешь, не приветствуется это.

— Придёт время, сынок, и все уверуют. Вспомнят о Боге-то. В Церквя рекой потекут.

Варвара Макаровна, кряхтя, вышла из дома. Старенький он был, бревенчатый. От покойных свёкров остался. Не Егорка, так совсем в упадок пришёл бы. Уж как молилась перед иконами Варвара Макаровна, чтобы Егорушке хорошая пара нашлась. Может, забудет ещё свою Веру-то?

***

Надя чувствовала себя неспокойно. Плохо спала по ночам. Всё Яков ей снился, и что тянет он свои руки к ней и улыбается.

Просыпалась Надя в холодном поту. Долго отдышаться не могла. Вернулась она в дом деда жить, потому как его в предсмертном состоянии отвезли в больницу. Допился.

Хоть бы уж и помер там, думала в сердцах Надя. А то выпишется, и начнётся всё снова, здорова.

По Якову она не скорбела. Был человек, не стало его. Что ж теперь? Убиваться? Жалко, конечно, что не успела Надя всеми благами попользоваться. Может, квартирку ей он со временем выбил бы.

В виновности Веры не было сомнений у Нади. Она и следователю так сказала. Пришлось признаться, конечно, в связи с Яковом Витальевичем.

Всё как было, так и рассказала. Что застукала их в тот день Вера. Видимо, от ревности и убила мужа. Тихие они опаснее буйных. Никогда не знаешь, что у них может на уме быть.

Кого теперь в Лесхоз назначат? Что-то чёрная полоса прям пошла. Запахнув поплотнее халат на пышной груди, Надя выглянула в окно. Серые тучи настроения совсем не добавляли. Дождик ещё.

За её спиной вдруг скрипнула дверь, и Надя в испуге вжалась в стену.

— Что ж ты двери-то не запираешь, Надюша? — раздался знакомый до боли голос.

***

Скоро суд. Вера прислонилась к холодной стене. Не убивала она, но и вспомнить не могла, как возле Якова оказалась. Нож схватила от сковавшего её ужаса. Думала, живой Яша и помочь ему надо.

Следователь долго её допрашивал. Запутал окончательно. Да так, что подписала она бумажку, где вину свою признала. Ей сказали, что за добровольную помощь следствию, срок меньше дадут.

Ребёнок… Что с ним будет? В приют? Как и её саму? Ведь Карповы вряд ли признают его. Нет, нет.

Вера легла и, подобрав под себя коленки, пыталась согреться. Озноб её колотил. Она приняла страшное решение и не отступит. Некуда отступать. Позади тьма, в настоящем просвета нет, и в будущем одна безнадёга.

В камере предварительного заключения Вера была одна. С щемящей тоской она смотрела в зарешёченное окошко, в котором занимался хмурый рассвет. Будет ли и в её жизни хоть когда-нибудь просвет? Или тюрьма — это окончательный приговор?

Глава 14

Прошло десять лет.

Ворота за спиной закрылись с противным скрежетом. Вера задрала голову вверх и прищурила глаза. Солнце так ярко слепило ей в лицо, что захотелось крикнуть на весь мир: «Свобода!!!!».

Но Вера не крикнула. Её взгляд переместился на того, кто стоял напротив. Через дорогу.

— Егор! — не сдержав радостного порыва, крикнула Вера и бросилась к своему давнему другу. Да. Егор её ждал. Единственный человек, который не бросил.

— Верунчик! Наконец-то — Егор крепко обнял молодую женщину.

— Как ты узнал, что именно сегодня? — Вера отстранилась от него и пристально заглянула в глаза. Осунувшийся, уставший.

— Веришь? Почувствовал — Егор взял Веру за руку и повёл к машине, не без гордости добавив — видела? Моя. Делом прибыльным занялся. Нутром чую — пойдёт.

Вера улыбалась. Тёмно-зелёная «девятка». Чудно. Когда её в тюрьму посадили, таких ещё не было.

— Новенькая — Егор постучал по бамперу — прям с конвейера получилось достать. Сейчас с ветерком прокачу тебя.

— Единственное, о чём я сейчас мечтаю, так это нормально помыться, поесть и лечь спать — вздохнула Вера, осматриваясь по сторонам. На дворе шёл одна тысяча восемьдесят восьмой год. Все другие и всё другое. Сможет ли она быстро и безболезненно влиться в этот поток? Вера уже не та двадцатилетняя наивная девчонка. Из мест не столь отдалённых невозможно вернуться такой же, какой и была.

Егор дёрнулся с места. В приоткрытое окно дул свежий летний ветерок. Июль — макушка лета. Вера откинула голову на сиденье, всё ещё не ощущая в полной мере себя на свободе. Внутри пока было пусто. Радость первых секунд освобождения сменилась грустью. За плечами, там, осталась её прошлая жизнь. Там, за этими стенами, она потеряла возможность стать матерью.

— Я номер в гостинице снял. За неделю вперёд оплатил. Не знал точно, когда тебя выпустят. Там и душ примешь, и еду закажем. Кровать огромная, спать как младенец будешь. А у меня в этом городе ещё дела. Не грусти, всё пучком теперь будет.

Потрепав Веру за щёку, Егор сосредоточился на дороге. Он тоже каким-то другим был. Тёмные волосы назад зачёсаны, лёгкая небритость. В серых глазах жёсткое выражение, губы сжаты.

— Чем ты занимаешься, Егор? — с любопытством спросила Вера — Десять лет отсидела, как полжизни прошло. Что тут хоть у вас на воле изменилось?

— Ничего. Всё те же и всё так же. Выживают хитроумные. Власть, правда, сменилась. Генсек теперь Горбачёв, при нём же и началась пару лет назад эпоха перестройки. Так что, Верочка, возможностей больше приоткрылось, как и проблем прибавилось. Тебя как посадили, я ещё года два поработал в райпо водителем и ушёл. Мать заболела, из дома совсем выходить перестала. А потом как-то утром не проснулась. Вот тогда я остался совсем один. Дом запер и из Лесного уехал куда глаза глядят. Образование у меня ПТУ-шное. Пошёл на завод. Комнату от заводского общежития дали. Люд там разный. Пошли пьянки, гулянки. Я словно в другую жизнь окунулся. Море по колено было. Получал зарплату в двести десять рублей и всю её спускал. Женщины, вино… Утром встаёшь, голова чугунная. Не помнил, что накануне было. Если бы не один случай, может, и не встречал бы я тебя сейчас из тюрьмы.

Егор замолчал. Потом сигареты достал, прикурил.

— С завода я ушёл в восемьдесят втором году. Бомбить стал на подержанном «Москвиче». Сам на себя работал. Разных людей возил, подвозил. Девицы, бывало, внаглую сядут и просят до гостиницы довезти. Иностранцев много повадилось приезжать, а отдохнуть с русскими, они редко когда откажутся. Ну а наши и рады стараться. Каждая из них мечтала за границу свалить и жить припеваючи с каким-нибудь Робертом — Егор усмехнулся, глубоко затянувшись. Скорость он сбавил — а мне-то что? Я их наивные мечты слушал, да дело своё делал. Деньги копил на хорошую жизнь. Тебя ждал. Думал, вот выйдешь и ни дня у меня работать не будешь. Всем тебя обеспечу. Только как загадаешь, так и прогадаешь. Кавказцы один раз так меня отметелили, еле живой остался. Подставили меня по-крупному, да ещё денег стрясли. Потом-то выяснилось всё, да кого виноватых искать? Так и продолжил я на кавказцев дальше шабашить. К самолёту их возил за ящиками с овощами и фруктами, а они меня за это в ресторане аэропорта кормили от пуза и четыре красненьких десятки приплачивали. А потом я эти ящики развозил по ресторанам, да на Центральный рынок города. Долгая история. Год назад вот кооператив свой первый открыл по пошиву одежды, людей набрал.

— Кооператив? А что это? — Вера быстро посмотрела на Егора и так же быстро отвела взгляд. Рассказ о его бурной жизни за десять лет наводил грусть. Свои десять лет жизни в стенах казённого учреждения она долго ещё не забудет.

Егор замялся. Он притормозил у обочины и повернулся к Вере, небрежно уперев локоть левой руки в баранку руля, правой же он приобнял изголовье своего сиденья, нервно постукивая пальцами по кожаной обивке.

— С товарищами по заводскому общежитию я связи не оборвал, когда с завода уволился. На выходных, изредка встречались, пиво пили и за жизнь разговаривали. Хорошо жить, сама понимаешь, все хотят и в любое время. Вот мы и скумекали в прошлом году объединиться, взносы сделать. Долго, правда, думали, в каком направлении работать. В стране дефицит нормальной одежды. Да и какая есть, достать трудно и только через связи. Закройщицей взяли жену одного паренька. С магазинами туговато у нас. Самим приходится на рынке стоять и реализовывать. Но теперь, когда у нас есть ты, думаю, дело пойдёт быстрее и проще. Ты же у нас с торговым образованием. Возьмёшься?

— Вот так прям сразу? И никого не смутит из твоих товарищей моё уголовное прошлое? — Вера прищурила глаза, сжав кулаки. Работа ей нужна, и Егор дело предложил. Вот только он же не один хозяин в своём этом кооперативе.

— Не смутит — жёстко отрезал Егор и, повернув ключ зажигания, тронулся с места. Он за два часа домчал до Озёрска. Именно в этом городе, поближе к колонии, где отбывала срок Вера, он и жил всю последнюю неделю. Вера с удивлением смотрела по сторонам. Десять лет назад всё было совсем по-другому, и люди одевались тоже по-другому.

Гостиница расположилась в тени молодых берёзок и высоких елей. Двухэтажная, старой постройки. Больше похожая на какое-нибудь бывшее предприятие, чем на приют для уставших командировочных путников. За стойкой администратора сидела женщина средних лет с чопорным выражением на лице.

— Моя подруга. Можно оформить без документов? — на стойку уверенно легла денежная купюра. Свободной рукой Егор крепко сжал руку Веры. Впереди предстояла волокита с документами, и эта бюрократическая проволочка уже заранее сводила скулы. Ведь Вере необходимо получить новый паспорт по месту её последнего жительства. А его нигде не было, этого жительства. В Лесхозе Вера имела временную прописку.

— Не знаю — протянула администратор, выразительно посмотрев на одиноко лежащую купюру. Тогда Егор доложил сверху ещё две бумажки, и вопрос был решён. Они поднялись с Верой на второй этаж и долго шли по длинному коридору. Мягкий красный ковёр заглушал их шаги.

— Ты располагайся тут, а я пока еду тебе в номер попрошу привезти. И потом вынужден буду тебя оставить. За то время, что меня не будет, ты успеешь выспаться. Дверь только изнутри запереть не забудь.

Вера рухнула на широкую кровать, раскинув руки в разные стороны.

— И долго тебя не будет? — решила поинтересоваться она. Отдыхать Вера не собиралась. По адресочку одному ей нужно было зайти, но Егору знать о том не обязательно. Точнее, не желательно.

— К вечеру обернусь. Сходим потом по городу прогуляемся, потому как уже завтра в Лесной.

Вера приподняла голову. Зачем в Лесной? Не нужно ей туда, не горела она желанием вернуться в этот посёлок, спустя десять лет.

— Так отметиться тебе же нужно в милиции? Паспорт новый выручить. Я сам не хочу там появляться, но проблемы с законом тебе сейчас ни к чему. Поэтому придётся набраться терпения.

Вера спорить не стала. Придётся так придётся. Кроме как на поддержку Егора, рассчитывать ей больше не на кого.

Глава 15

Цыганский квартал выглядел мрачно, грязно и убого. Полураздетые босые дети. Косматые и голодные. Молодые цыганки в яркой разноцветной одежде и лениво пыхтящие папиросой мужчины-цыгане.

Вера поёжилась. Может, зря она сюда одна сунулась? Но ей очень нужно было. Обещала же.

— Тебе кого? — крикнула женщина средних лет. Под своей правой подмышкой она держала алюминиевый таз с грязным бельём, второй свободной рукой удерживала возле себя неспокойного мальчишку, лет пяти.

— Мне Лала нужна. Не подскажете, как её найти?

Вера даже вежливо улыбнулась, пытаясь расположить цыганку к себе. Всей кожей она чувствовала насторожённые взгляды на себе, и ей до нервной чесотки захотелось поскорее сбежать из этого недружелюбного района.

— А ты кто? Зачем тебе Лала? — весьма невежливо спросила цыганка, продолжая удерживать мальчишку, который извивался всем телом, намереваясь выскользнуть из руки грозной родительницы.

— Я от Шани, она просила меня передать весточку для её любимой мамуки.

Голос Веры дрогнул. Шани умерла незадолго до освобождения. Заточкой убили. В «Банный день». Красивая и умная Шани, с нелёгкой судьбой. Она была лучшей подругой для Веры. Вместе они учились выживать в женской колонии, куда попадали самые отъявленные и жестокие рецидивистки, для которых чужды были обычные человеческие чувства и эмоции.