Бесплатный фрагмент - Готичный Чёрный Пёс

Глава 1. Здравствуй, Ева!

*включите Coldplay & Selena Gomez «Let somebody go» для эффекта погружения*

Ветер завывал протяжно и глухо. Успокаиваться он не собирался. Все эти дни были пасмурными и дождливыми, с примесью настороженной тревоги в воздухе. Ледяное море вторило ветру, и дождю, пытаясь угнаться за ними, лишь бы не так тоскливо. Облака перетекали друг в друга, образуя единую серую массу без видимых очертаний. Жизнь на море в такую погоду перестаёт казаться беззаботной и романтичной. Вас вдруг пронзает острое желание размышлять, искать причины и связи, думать о жизни, погружаться всё глубже в пучину мыслей. Мысли, мысли, мысли. На море они меняются одновременно с погодой. И когда голова пухнет от стонов ветра и надоедливых капель, вы возвращаетесь к вечным вопросам бытия, занимаетесь самокопанием, от вас веет наследным духом «Грозового перевала». Вам кажется, что запах сырости и дождливой влаги уже ничем не смыть, а руки тянутся к одежде мрачных цветов. Литературные тени собаки Баскервилей. Отталкивающая картина, не так ли?

Героиня нашей истории так отнюдь не считала. Она упивалась туманными днями. Женщина, уносимая мощным Балтийским ветром на встречу ещё более сильным, ледяным волнам. Когда все укутывались в толстовки и спортивные жилеты, она предпочитала свитер, растянутый на пару размеров больше, старенькие джинсы и мокасины. Её волосы всегда выглядели растрепанными, даже будучи тщательно причесанными. Никакой косметики на лице, лишь изредка помада. А зачем, когда кожа жаждет ощутить морской ветер и мелкие брызги волн?! Её ногти всегда выглядели естественными. Она ненавидела обременять себя, намеренно ограничивая свободу, лишая хоть малую часть тела возможности дышать. Для первого мимолетного взгляда достаточно. Вот она. Морская жительница по имени Ева. Здравствуй, Ева!

Каждый день Ева ощущала неистовый зов моря. Оно будто гигантским магнитом притягивало к себе, в любую погоду, в любом состоянии. К морю! К морю! К морю! Как только открываешь глаза, думаешь только о нём. Пахнешь морем. Хочешь просто смотреть, даже не касаясь. Море — это про состояние души. Море — это про дух. Дух, не спящий. Дух, который нараспев, подобно нимфе, призывает, настаивает на встрече. И Ева, напоминая сонную сомнамбулу, шла к нему, ведомая этим призывом. Каждое утро и каждый вечер. Несмотря ни на что. Ева не могла поверить тем, кто утверждал будто, прожив на море несколько лет перестаёшь испытывать подобные чувства, связь ослабевает и тебя уже не тянет скорее-скорее и к волнам и ноги в песке. Ева прожила на море около пяти лет и не изменяла своим привычкам. А что такое привычки? Внешнее оформление нашей жизни. Знаете, как рама зеркала.

Утро. Открыть шторы, окно настежь, впустить свежий воздух, пропитанный солью. Душ. У воды легкий запах водорослей, свежих, не лежавших на песке. На балкон. Подставить нагое тело утренней прохладе. Мурашки по коже, холодно, слегка сводит пальцы на ногах. Накинуть халат из микрофибры. Сварить кофе. Капельная кофеварка ворчит, уже от одного этого звука чувствуешь бодрость. Лишь только кофе способен пробудить обоняние и рецепторы вкуса от ночного сна. Лёгкий завтрак. Гранола, домашний йогурт, подсушенный хлеб, кусочек сыра и горстка миндаля. Электронная книга. Вчитываться в каждое слово, впитывать в себя, как хорошее удобрение. Собрать сумку, причесаться, одеться — всё одним быстрым движением, лишь бы поскорее выбежать на улицу. К морю! Увидеть, напитать глаза его цветом. Акварельное море. Каждый день разное, не похожее на себя, настолько живое, что хочется кричать от восторга! Закрыть дверь на один ключ, два поворота вправо. Спуститься по лестнице, ведь только так можно войти в режим активного бодрствования: походкой, срывающейся на бег. Да и кто будет использовать лифт, спускаясь с третьего этажа? Повстречать кого-нибудь из соседей. Чаще всего, в это время на утреннюю прогулку выходила бабушка Лидия. Приятная до невозможности старушка, добрая, мягкая, как плюшевый мишка, тот с которым вы не расставались в детстве. Бабушка Лидия со своим неизменным спутником — скотч терьером чёрной масти по кличке Чивас. Забавно и мило до самой искренней улыбки. Нужно поздороваться, любезно перекинуться стандартными соседскими вопросами-ответами. Это не трудно, совсем не обременительно. Разве вам бы не хотелось в почтенной старости иметь знакомых, чтобы обменяться парой фраз, обсудить что-то бытовое, почувствовать приятное тепло непосредственного общения?

— Ева, здравствуй!

— Здравствуйте! (искренне улыбаться, излучать счастье всегда так приятно).

— Как твои дела, моя Хорошая? Муж уже вернулся из командировки?

— У меня всё прекрасно! А как иначе, ведь я там, где море, могу увидеть его в любой момент! Муж не вернулся ещё, жду его со дня на день.

— Ох, какая же вы милая пара, приятная такая! Передавай Александру привет, ладненько?

— Передам обязательно!

— До встречи, Милая! Мы с Чивасом гулять.

Какими бы формальными и «вскользь» не были разговоры с соседями (в основном, преклонного возраста), Ева их любила. Ей было приятно слышать: «Здравствуй, Ева!», звучало как заклинание. Человек произносит «Здравствуй, Ева!» и она ощущает себя живой, чувствует, что жизнь пульсирует в сердцевине её организма. Сигнальная фраза, приводящая всё вокруг в движение. Дом, в котором живёт Ева небольшой, трёхэтажный. На каждом этаже по две квартиры. Уютные, морские гнёзда. Ева — любезнейшая девушка какую только можно представить, знает всех своих соседей. Как в стареньком фильме про ретро домохозяйку, только вот пироги она не печет. Испечь пирог — акт слишком интимный, считала Ева и берегла это событие для особого случая. Вернёмся к соседям. Пойдём снизу-вверх. Первый этаж, квартира номер один. Пустует, сдаётся на лето семьям с детьми и животными. Всегда любопытно наблюдать, кто там появляется и приятно чувствовать перемены людей «отпускных». Они приезжают на море загруженные бытовыми проблемами, заботами, хлопотами, они по уши в работе… И вот, они на море, и оно начинает делать то, что умеет лучше всего — преображать. Отдыхающие с каждым днём становятся всё более счастливыми, отключают телефоны, интернет и совсем забывают про телевизор. Их лица светятся улыбками, кожа становится свежей, будто щёчки только что потрепал ветер. Ева обожала совершать подобные наблюдения. Первый этаж, квартира номер два. Бабушка и дедушка. Думаете этим всё сказано? Не всегда. Их истории сплетены в одну и может быть когда-нибудь, кто-нибудь напишет про них книгу, ведь такие истории должны жить сквозь время. Истории о любви настолько крепкой, что она смогла пройти все самые жестокие испытания. Подобно двум многовековым липам, двое влюбленных друг в друга, в саму жизнь, переплелись стволами навсегда. Навсегда. Ева испытывала к этой пожилой паре такое почтение и уважение, что каждый раз после встречи с ними была полна решимости изменить жизнь, стать достойной самого понятия, самой сути, которую питает Любовь. Второй этаж, квартира номер три. Мужчина. Отшельник, мизантроп, почти невидимка. Тень от человека. Ева не знала о нём практически ничего. Лишь то, что он существует и это делало его «теоретическую» историю наиболее любопытной и притягательной. Второй этаж, квартира номер четыре. Бабушка Лидия и её пёс Чивас. Пожалуй, самые приятные и добрые человек и собака во всей Вселенной. Третий этаж, квартира номер пять. Констанция, мать-одиночка с пристрастием к мелодрамам, ненавидящая мужчин всем своим нутром. Её дочери, по имени Алиса, 15 лет — совершенно и абсолютно закрыта для любого общения. В ней живёт мощная сила творческого человека, однако по воли деспотичной, токсичной матери, не доверяющей никому и ничему, раскрыть себя девочка не может. Она напоминает бутон стеснительного цветочка, который, несомненно, станет украшением любого сада, стоит ему только лишь распуститься, открыть себя солнечному свету и музыке лёгкого ветерка, поглаживающего беспокойные лепестки. Этаж третий, квартира номер 6 занята Евой. Снова здравствуй, Ева! Ева живёт с мужем Александром, который находится в постоянных разъездах и командировках, что её абсолютно устраивает. Им обоим, и Еве и Александру кажется, что лишь так можно выстроить границы личного пространства и полностью реализовать свой потенциал, раскрывшись как творчески, так и профессионально. Не хочется забегать далеко вперёд, суть их отношений вы поймете чуть позже. Итак, таков облик жилища, в котором обитает наша морская жительница — Ева. Подобный дом часто привлекает внимание туристов. Уютный, свежевыкрашенный, с узорчатыми балкончиками, черепичной крышей и прекрасным садиком, в котором стоят гномики, белочки, зайки и другие милые керамические прелести, в окружении цветущих розовых кустов и идеального газона. Этот дом из тех, что вы видите на отдыхе и проходя мимо, мечтательно бросаете: «Какой красивый! Хочу жить в таком!».

Соседи остаются позади. Позади её дом. Позади её история. А впереди лишь встреча с тем кусочком Космоса, который люди называют морем. Ева летит, за спиной у неё крылья Фейри, перламутровые, отражающие утренние лучи солнца.

С грохотом, который утренняя тишь лишь подчёркивает, усиливает, Ева открывает калитку. Взгляд девушки останавливается на ручке ракушке: «Интересно, зачем она тут, эта ракушка? Если живёшь на море обязательно нужно иметь кованые ракушки? Кованые ракушки… Звучит как-то уж совсем нелепо».

Жизненные нелепости: плакать или смеяться?

Ева минует стройку, аллею оздоровительного комплекса со смешными рекламными билбордами и вывесками из какого-то забытого прошлого: массажи, лечение пиявками, оздоровительные spa процедуры, пилинги, лазерные коррекции и обязательная физиотерапия. Ева переходит дорогу и оказывается в совершенно особенном районе города. На территории милых двориков. Каждый будто бы пытается перещеголять соседа. Живые изгороди, почтовые ящики в форме совы, гномики, свисающие с балконных перекладин, фламинго на заднем дворике, качели из дерева, вручную изготовленные фонтанчики, водопадики и абсолютно милые номера домов, выполненные в испанском стиле из глины или керамики… Перечислять можно бесконечно все эти элементы декора, которые вы увидите лишь у морских жителей, ведь, запах моря в воздухе полностью меняет восприятие жизни, вы, наверное, и сами догадываетесь как это происходит.

Однажды среди всего этого обывательского великолепия, Ева увидела нечто действительно притягательное, магически манящее. Как водится, увидела случайно, торопясь спуститься на пляж. Представьте ветхий домик с соломенной крышей, забытый среди зарослей дикого винограда и плюща. Тёмный, мрачный, с атмосферой чего-то ведьминского, окруженный кованой изгородью. Каждый металлический прутик этой изгороди напоминал вьюнок, растущий там, где ему вздумается. Эти кованые вьюнки переплетались с живой растительностью, создавая чудную, жуткую эклектику. Даже первого впечатления достаточно, чтобы представить себе будто обитатель этого жилища кто-то весьма неординарный, связанный с чёрной магией и даже потусторонними силами. Легко вообразить, что это дом ведьмы и сейчас медленно отворится скрипучая дверь, являя на свет её — ту деву, которая обменяла душу на вечную красоту и молодость, а когда срок дьявольского соглашения подошёл к концу, потеряла всё, превратившись в уродливое подобие человека без каких-либо признаков цепкости ума и мысли? Или быть может, хозяин этого дома человек отшельник, разочарованный в жизни и предпочитающий вечное одиночество? Ева понимала, что она никогда не узнает кому принадлежит это жилище, но ум не останавливался, продолжая плавание по волнам фантазий и предположений, подстёгиваемый одним дразнящим фактом. А именно… А именно тем, что на крыше этой хижины был прелюбопытный флюгер. Совершенно демоническая маска, похожая на ту, что надевают актёры театра Но. Застывшее выражение отвращения на безобразном, морщинистом лице. Ева уже видела это лицо раньше. Когда и где она не могла вспомнить, но ощущение дежавю не покидало. Этот дом вызывал в ней странные чувства. Она видела его раньше, когда-то в древнем сне… В голове непроизвольно прозвучали ритмичные, зарифмованные фразы:

«Не бойся, малышка

Это лишь тень

И зла тут вовсе нет

У нас с тобой огромный мир

В нём ты одна милее всех!»

Ева представила себя этой малышкой. Вот она стоит перед дверью ведьминского дома. Раздаётся скрип и навстречу ей выходит пожилая седовласая женщина, на ней грязно-белый халат, она босая, взгляд безумный, полный фатализма и жуткой неизбежности конца, эдакая Баба Яга из старой русской сказки. Глядя на неё хочется застыть, притаиться, страшно смотреть в глаза человеку, который разочаровался в жизни. Ещё страшнее — видеть, как детский кошмар становится явью. И вот уже мерзкая старуха протягивает к тебе свои морщинистые, дряблые руки. Она дрожит, ухмыляется, её кожа сотрясается, как складки на теле старого бульдога.

— Ты хочешь что-то вспомнить, девочка моя?

— Нет, я всё помню бабушка.

— Ты уверена? Ты ничего не забыла?

— Мне страшно, я боюсь Вас.

— Не бойся, малышка. Это лишь тень и зла тут вовсе нет, у нас с тобой огромный мир, в нём ты одна милее всех…

— Я слышала это раньше.

— О да моя Дорогая, конечно, слышала. И не только слышала, ты это сочинила.

Громкий детский смех вывел Еву из оцепенения. Маленькая девочка лет пяти подбежала к ней и начала бегать по кругу, как цирковая пони с длинной чёлкой. Ева умилительно улыбнулась и хотела подыграть малышке, но внезапно почувствовала нехватку воздуха, грудь будто сжимали нечеловеческой силы руки, Ева начала хватать ртом воздух, которого казалось в мгновение не стало. Девочка продолжала скакать вокруг неё вприпрыжку, не понимая, что незнакомке нужна помощь. Наконец девчушку кто-то забрал, видимо мать. Ева присела на тротуар, прислонившись спиной к изгороди. Она постепенно приходила в себя. Будто это была привычная для неё паническая атака, которая естественно конечна. Но почему же ей казалось, что это происходит впервые, хотя организм кричал об обратном? Как во сне, совершая механические движения лунатика, Ева пересекла берёзовую аллею, спустилась по старенькой железобетонной лестнице и оказалась на море. Как часто любил говорить её муж: «Вниз, вверх, снова вниз и ты у моря!».

— Привет, море!

А в ответ волны шелестят, касаясь пушистого песка, разглаживая его поверхность. А в ответ ветер дотрагивается до каштановых волос Евы, причёсывая их на манер «только что из постели», розовощекая такая, жаркая и мягкая. А в ответ слетаются неугомонные чайки. Вечные попрошайки, бесцельно симбиотирующие с морем. А в ответ волны закручиваются, напоминая живых мифологических существ, обладающих душой и физической способностью завораживать, ведь ни одна волна не повторяется дважды, она всегда жаждет перемен. А в ответ небо расчищает себя от облаков, оголяя голубизну своей свободолюбивой сущности. А в ответ каждая песчинка набирает скорость, пытаясь сыпаться быстрее собрата. А в ответ воздух проникая в самую глубину ушной раковины Евы, взрывается голосом, повторяющим лишь одно:

«Здравствуй, Ева».

— Я слышу тебя, море. Я чувствую твою жизнь. Хочу раствориться, потому что не знаю, что мне делать. Смотреть на прекрасное небо, в котором как в морской пучине можно запросто утонуть или наслаждаться шумом прибоя, неповторимыми волнами и особым ароматом воды, соли, намокшего песка, водорослей? Или быть может, зарывая ступни в песок, ловить покалывающие импульсы каждым нервным окончанием? Или я должна войти в стройный ряд волн, отдавая своё тело леденящей воде, ощутить судороги, сводящие большие пальцы на ногах, понимать, что перерождаюсь, ощущать особое золочённое свечение, плавно поднимающееся со дна, проникающее сквозь кожу, ласкающее, колющее, приятное и такое болезненное? Я хочу всё это и сразу, не хочу делить ощущения. Не хочу дробить их, путать свои чувства отсутствием выбора. Хочу отдаться на растерзание всем эмоциям, которые могу получить прямо здесь и прямо сейчас!!!

А в ответ воздух проникая в самую глубину ушной раковины Евы, взрывается голосом, повторяющим лишь одно: «Здравствуй, Ева».

Глава 2. Вой

*включите Billie Eilish «Male Fantasy» для эффекта погружения*

Носик металлического чайника захлопнулся, звонко разрезав пространство пополам, заглушив стук настойчивого дождя, падающего на крыши домов, бившегося в окна и разлетающегося вдребезги на асфальте. Вы замечали, как в ночной тишине меняются звуки? Как оглушительны становятся и как навязчивы даже те, что незаметны днём? Перепад давления в газовой колонке мог заставить сердце остановиться, а неожиданно открывшаяся оконная створка вздрогнуть всеми мурашками на спине. Ева была особенно насторожена именно в это время. Время острых звуков. Ей хотелось думать, что это галлюцинация, игра собственного слуха с фантазией, подпитанная детскими страхами. Однако, всё более явным становилось обратное — звук живой и очень даже настоящий. Вой пса. Ева его прекрасно слышала. Протяжный, чрезмерно грустный и даже отчаянный, если не сказать потерявший надежду… Это началось одним пасмурным днём, когда она с трудом встала с постели. Пробудить мог лишь контрастный душ. Что-то было не так как обычно. Ощущение изменилось. Лёгкий страх, близкий к тому, что мы испытываем в детстве, когда впервые остаёмся одни дома. Состояние одиночества на самом деле более сложное и комплексное, чем может показаться. Когда ты один, становится страшно: кажется, будто за тобой постоянно кто-то наблюдает, стоит оглянуться и… Похоже на оцепенение от встречи с альтер эго. Состояние одиночества заставляет испытывать невероятно сильные эмоциональные качели, с которых вдруг спрыгивает тревога. А тревога способна пропитать всё, как рыбный запах, который после жарки просто невозможно выветрить. Лёгкий страх Евы не исчез, лишь сменился тревогой со стойким привкусом чего-то гнилого, грибкового. Она вышла из душевой кабины, обернулась в большое плюшевое полотенце цвета бирюзы и долго стояла, вслушиваясь, стараясь понять, что же она слышит. Через приоткрытое окно в ванной комнате доносились звуки улицы: шины автомобиля по мокрому асфальту, стойкий гул ветра и снова он — вой. Вой собаки или волка. Скорее собаки. Пса. Вой пса. Фантазия Евы уже нарисовала это животное. Чёрная блестящая шерсть, гладкая, однако не настолько чтобы скрыть явно прорисованные волоски — жёсткие, с характерным запахом, свойственным собакам. С запахом псины. Пса. Чёрного пса. Крупного, однозначно весьма крупного, даже массивного, с крепким плечевым отделом и ногами толще ствола березы, на конце которых лапы размером с голову ребёнка, выпуклые, грузные. Чёрный пёс с угловатой мордой, челюстями-капканами и умными глазами, почти как у человека. Нет, умнее, чем у человека. Такими глазами, цвета… Цвета янтаря. Еве казалось, что подобного пса можно встретить лишь в замке с готическими сводами. Готичный чёрный пёс. Если такой пёс воет, то вой его наполнен смыслом, несёт послание… Быть может, это послание адресовано именно ей — Еве. Ева прислушалась вновь, теперь она жаждала услышать этот вой. По коже бегали мурашки от холода, доносившегося сквозь открытое окно, руки слегка тряслись от перенапряжения, что не останавливало Еву. Она вслушивалась, вздрогнув от резко повторившегося воя. На этот раз Ева поняла, что вой доносится из квартиры, расположенной прямо под ней. Второй этаж, квартира номер три. От этого стало совершенно не по себе, ведь она никогда не видела, чтобы из этой квартиры, да и вообще из любой соседней, кто-либо выходил с собакой, подходящей к описанию Готичного чёрного пса. Вой усиливался. Что если это вой о помощи? Или предвестник чего-то ужасающего? Ева была такой замёрзшей и потерянной, больше всего ей сейчас хотелось бы выбежать из ванной, на носочках влететь в гостиную и спросить у мужа слышит ли он этот вой? Быть может, в этой комнате был бы ещё кто-нибудь… Малыши, которые бы играли на ковре в кубики или читали бы книжки на мягком диване с тёплой обивкой, подходящей для такой погоды. Ева побежала в гостиную, крепко придерживая полотенце, однако там никого не было. Ни мужа, ни детей… Лишь пустота слишком гладких стен и никто не ответит ни на один вопрос.

— Мне остаётся лишь бояться и трястись лихорадочным ознобом.

Ева округлила хорошенькие глазки аниме героини и застыла в недоумении. «Когда же жизнь повернула туда, где она осталась абсолютно одна? И ни смеха, ни голосов, ни шума, ни суеты, а лишь исподтишка по затылку гремит тишина…»

Ранее подвижные, мультяшные глаза Евы поменяли выражение. Блеск сменился тусклой грустью, а глубокая синева из морской стала холодной, как у цветка ириса. Руки безвольно повисли по бокам и полотенце бесшумно упало на потёртый паркет. Бледная кожа от холода казалась мраморной, совершенно безжизненной, гладь её поверхности покрыли гусиные мурашки, показывая каждую деталь рельефа тридцатилетней женщины. Глаз искал на коже волоски, которые бы мгновенно вздыбились от холода, сжимающего тело снаружи и изнутри. Однако, ни одного волоска не было видно. Абсолютная гладь, как у античной статуи. Ева поёжилась и распустила волосы, собранные в пучок. Упали на плечи подобно шёлковому платку, послушные, покорные и невероятно красивые. В такие волосы хотелось зарыться, изображая потерянную кошку. Ощутить их аромат. Немножко табачных ноток, чуть-чуть лилии, срезанной по утру, не успевшей понять, что с ней произошло и едва уловимый сладкий миндаль. Плечи будто бы утопали в нежности этих волос, настолько естественным продолжением друг друга они являлись. Далее, взгляд сразу же уходил к ключицам, скромно и грациозно указывающим на прекрасную грудь, выточенную скульптором на пике своего творческого пути. Её форма держалась настолько идеально, что казалась не настоящей, противоестественной, слишком округлой. Ровный ареол сосков располагался строго по центру, не смещаясь ни на миллиметр, стесняясь, стараясь спрятаться, сжаться, стать меньше, чем на самом деле. Нижнюю границу груди обрамляли, выпирающие рёбра, тонкие, хрупкие, торчащие словно навзрыд, перетекающие в тонкую талию, слегка размывающую границы невесомого животика и миниатюрного пупка, в котором изящной звёздочкой мерцал не броский кристаллик. Спокойными волнами, ласкающими берег, нисходили бёдра в тонкие голени и аккуратные, маленькие ступни… Подует ветер и всё это великолепие развеется как мираж…

Ева встрепенулась — воробушек, вспорхнувший с ветки, спасаясь от дворового кота. Она вновь услышала вой Готичного Чёрного Пса. Теперь, никаких сомнений не могло быть, этот звук доносился из квартиры номер три на втором этаже. Той самой, с отшельником. Человек, которого не было. Ева вдруг страшно испугалась. Ей начали казаться невыносимо жуткие вещи об этом псе, его вое и месте, в котором он обитал. Она представляла себе какие страшные дьявольские обряды творятся там. Быть может, воет и не пёс вовсе, а демон или того хуже — человек?

Блестящий огонёк вновь зажегся во взгляде Евы. Стоило прекратить эту драматизацию с элементами самоедства. Первая мысль была позвонить Александру, но Ева подумала, что муж скорее всего занят и решила его не отвлекать. Всё же это было обоюдным решением — давать друг другу столько личного пространства сколько было необходимо для реализации своего Я. А сейчас как раз был один из таких периодов — вдали друг от друга и наедине с собой. Ева не торопилась стать первой, кто нарушит эти комфортные (в чём Ева уже начинала сомневаться) условия. Поэтому единственным правильным решением в данной ситуации было — размять ноги в прогулке к морю и как следует подумать. Ева решила осуществить этот план немедленно. Она одевалась в большой спешке, убегая от того, что с ней произошло, улетая прочь от своих чувств и эмоций. Чёрная водолазка, синие под цвет бушующего моря джинсы, шапка-носок из мягчайшего кашемира, пальтишко серого цвета и огромный шарф, накинутый небрежно, однако с мастерством, дополняя абсолютно расслабленный образ девушки, которая бежит подальше от себя самой. Чёрного цвета грубые ботинки были зашнурованы торопливо, неряшливо и вот Ева жительница морская уже несётся быстрее ветра. К морю. Где все ответы.

— Морюшко моё, — как молитву повторяла Ева.

Оказавшись на берегу, Ева грузно уселась на ближайший к спуску камень и вцепилась глазами в линию горизонта. Время клонилось к вечеру, море постепенно меняло цвет. Оно стало мутным, серым, будто выцветшим. Скоро цвет уступит место темноте и единственное, что сможет дать морю частичку своей искры — Луна и звёзды. Игривые существа. Мысли Евы вдруг плотно увязли вокруг размышлений о том, каким море становится ночью. Как вдруг, она вспомнила про вой чёрного пса. Мгновенно настроение переменилось и зачатки страха вновь начали шевелиться в глубине, на дне Евы, там, где кончается море. Поднялся сильный ветер, от которого волны ревели и не давали слышать свои собственные мысли. Море гремело, да так сильно, что его рёв заглушил любые другие звуки. Ничего не слышав, Ева ощущала лишь брызги, доносившиеся от разбушевавшихся волн. Морская пыль в лицо. Стемнело мгновенно. Ева поняла, что придётся вернуться домой. В такой черноте ничего не видно, от криков бури ничего не слышно и чувство будто ты вне пространства, застрял где-то в квантовом мире, навсегда. Неслышим и невидим никем и ни для кого. Ева помчалась прочь от этого ощущения. Навстречу другому. К пустой, звенящей одиночеством квартире, где никто не ждёт и слышен лишь протяжный гул ветра, стук звонкого дождя и вой Готичного чёрного пса неизвестно зачем возникшего в поле слуха Евы. Перспектива мало вдохновляющая. Ева решила разбавить эту горечь прогревающим кости глинтвейном. Единственное средство во время шторма, когда нет рядом никого, чтобы прижаться покрепче и спокойно уснуть. Найти глинтвейн на променаде, петляющем вдоль моря, очень легко. Палаток где любую смесь дешёвого вина и специй выдают за глинтвейн было крайне много. Однако найти настоящий было задачей повышенной сложности. А что такое настоящий глинтвейн? Столовое вино (не синоним дешёвому, не путайте), правильно выверенное количество специй, корица палочками и целый апельсин исколотый гвоздичными иголочками, томящийся в вине с небольшим количеством мёда. Аромат такого глинтвейна перемешиваясь с запахом моря не кричит, но лишь шепчет на ушко о том, сколько в нём тепла и как оно уютно гармонирует с морской пылью, с бешеными звуками бури. Ева отыскала именно такой глинтвейн. Палатка чёрного цвета, мало отличающаяся от других таких же. Однако, стоило вам заглянуть внутрь и увидеть женщину, хозяйку этого «заведения», «закуточка», «пит стопа», вам сразу же становилось ясно — это фанат своего дела, ощущалось присутствие духа, наполняющего любое занятие «истинностью». Ева неуверенно подошла к прилавку, ознакомилась с меню как будто бы выбирая напиток, однако зная наперёд, что именно ей нужно. Хозяйка не обращала на клиентку никакого внимания, продолжая заниматься своими делами. Ева осмелилась сделать заказ, преодолев странную стеснительность, появившуюся словно ниоткуда, из какого-то тёмного уголка подсознания. Было неловкое ощущение того, что всё это уже повторялось когда-то… Поиск идеального глинтвейна, этот сшибающий с ног ветер, морозец на кончике языка и запотевшие от влажности скамейки… Ева стряхнула с себя воспоминания и вернулась к реальности, ускользающей сквозь пальцы времени.

— Добрый вечер! Будьте добры, классический глинтвейн на красном вине, 250 мл.

— Здравствуй, милочка. Сейчас сделаю.

— Спасибо.

Безразличие хозяйки довольно быстро сменилось любопытством.

— Почему такая хорошенькая девушка бродит одна по темноте? Не боишься?

— Нет. Я и не задумывалась об этом. Мы с вами случайно раньше не встречались?

— Не знаю. Откуда-ж я могу такое помнить. Тут мимо меня сотни людей проходят по променаду. Туда-сюда гуляют.

Голос женщины был до рези в ушах прокуренным, срывающимся на кашель.

— А вы мне знакомы.