электронная
360
печатная A5
586
16+
Горячее кресло

Бесплатный фрагмент - Горячее кресло

1986 год. Телефонный начальник


Объем:
346 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-2735-1
электронная
от 360
печатная A5
от 586

Простым людям, сынам Отечества

бесследно растворившимся в пучине перестройки…

Совпадение имён, фамилий и названий местности носит случайный характер.

ЯНВАРЬ

Глава 1. Неожиданное предложение

Странный день. Как обычно в восемь часов я нахожусь на работе. Вот уже несколько месяцев я исполняю обязанности начальника Эксплуатационно-технического узла связи, по аббревиатуре — ЭТУС, — солидного предприятия, обслуживающего зоновую (между областным центром и районными центрами) связь области, сельскую связь и радиофикацию пяти её районов. Вполне с обязанностями справляюсь, и практически, до сегодняшнего дня, уверен, что буду утверждён в новой должности.

Мне 32 года, я уже десятый год после окончания института связи работаю в ЭТУС, причём более восьми лет — в должности главного инженера. Все у меня, хорошо складывается, и вдруг, — этот непонятный и странный звонок. Звонок от Фенина Андрея Алексеевича — начальника Областного управления связи, — моего непосредственного шефа.

После короткого приветствия, как всегда — без обиняков и лаконично, он выдаёт: — Виктор Васильевич, — с завтрашнего дня в ЭТУС назначен новый начальник. Называет фамилию известного мне человека.

Это Грачев Степан Анатольевич — бывший наш сотрудник. Он долгое время работал освобождённым секретарём профсоюзной организации предприятия, затем, несколько лет проработал даже заместителем начальника ЭТУС и потом, снова вернулся на профсоюзную работу. В настоящее время занимает пост заместителя председателя в Областном профсоюзном комитете связистов. С хитринкой мужик, сам себе на уме. Несмотря на долгую совместную работу, мягко говоря, он не очень мне приятен.

И вот, на тебе! Он будет моим начальником?!

Интересно, а чем же это я не угодил своему руководству?

Новость ошеломительная. Так можно и быка с ног свалить. От неожиданности я почти теряю дар речи, голова отказывается соображать и меня хватает лишь на то чтобы малодушно, по-детски, пролепетать:

— А как же Я?..

— Поработаете главным инженером — звучит в ответ, и Фенин ложит трубку.

Несколько дней я анализировал ситуацию. Ведь должна же быть причина прямо выраженного мне недоверия, искал и не находил ответа. Хотя, невольно в душе, сомнение, что меня назначат начальником ЭТУС, иногда возникало.

Исполнял обязанности начальника я уже более полугода и, несмотря на то, что был очень опытным главным инженером, — проработал в этой должности восемь лет, — срок моего утверждения почему-то неоправданно затягивался. На практике, в случаях, подобных этому, он длился, как правило, не более двух месяцев, по их истечении претендента обычно утверждали…

Неужели затягивание с утверждением в должности связано с моей национальностью? Отголоски войны все ещё продолжали бить по нам — российским немцам, по инерции, скользящей долей подозрительности, недоверия.

Но нет, дело не в этом! Эксплуатационно-технический узел — это чисто эксплуатационное предприятие. Предприятие с очень незначительной долей секретности, и в моем случае фактор национальности вряд ли может играть определяющую роль.

При назначении на должность первого руководителя имеет важное значение принадлежность претендента к Коммунистической партии. Но и здесь вроде бы все нормально. Я был достойным комсомольцем, недавно принят в кандидаты КПСС… А то, что несколько затянул с вступлением в партию — здесь нет моей вины. Несмотря на исконную пролетарско-колхозную принадлежность, по окончании ВУЗа, я автоматически переместился в категорию ИТР, а для этой категории при приёме в партию существуют квоты. Партия строго соблюдает пропорции по соотношению в своём составе рабочего класса, колхозников, и как принято говорить — трудовой интеллигенции. Несмотря на свои искренние марксистско-ленинские убеждения, я банально вынужден был дожидаться своей очереди на вступление в её ряды.

За почти уже десятилетний срок работы в ставшем мне за это время родным Эксплуатационно-техническом узле, чётко уяснил: — руководить им достойно сможет лишь основательно подготовленный технически грамотный специалист. По степени своей подготовки, и практического опыта, среди окружающих людей, я не видел себе конкурентов.

И вдруг — на тебе! Грачев Степан Анатольевич — профсоюзный функционер!

Я довольно хорошо знаю этого человека и понимаю — не обладая специальными техническими знаниями, согласиться на должность начальника ЭТУС он может лишь при условии, что я останусь работать с ним в связке — главным инженером.

А вот это удовольствие — я ему вряд ли доставлю. Уйду из принципа!

Принял решение. Принял и успокоился.

Несколько дней спустя, меня неофициально посетил Степан Анатольевич. Пришёл, как говорится на разведку. Из общения с ним я понял, что твёрдого согласия стать начальником ЭТУС он ещё не дал. Грачев не тот человек, который сломя голову, из чувства долга, или по партийной бескорыстности, поступит в ущерб себе, упустит свою выгоду. В его стиле, — просчитывать ситуацию. Работа в ЭТУС — даже руководителем, ну совсем не мёд. Серьёзная ответственность, очень большая нагрузка и никаких дополнительных возможностей по заработку, кроме штатного оклада и общеустановленных премий, правда — регулярных.

То, что я с ним работать не буду — он понял сразу по моему выражению лица. Поговорили на общие темы. Не очень клеился разговор. Так и ушёл Грачёв, не высказав своих истинных намерений.

Пауза по смене власти в ЭТУС затягивалась. Я продолжал работать. Настроение было отвратительное, дни пролетали, а новый начальник все не появлялся. Первые дни все валилось из рук, но работа в ЭТУС такая, что сильно расслабиться просто невозможно, особенно — если исполняешь одновременно и обязанности начальника и главного инженера. За повседневными заботами обида постепенно отошла на второй план.

Прошло почти два месяца. До нового 1986 года оставалось менее недели. С Фениным мы общались очень редко. Вопросов лишних ему я больше не задавал, и вдруг, в канун Нового года раздаётся звонок, и он приглашает меня к себе в кабинет.

Тревожно забилось сердце — вызов явно неспроста. Как бы позабывшаяся, проблема с назначением мне нового начальника, замаячила с полной силой. Только подумалось: — ну что он за человек — этот Фенин! Осталось два дня до Нового года! Ну, неужели нельзя было расставить точки над «и» после праздника… Чисто по человечески! Мог бы в самый канун Нового года не портить настроение человеку!

Нет! Не удержался!.. Сейчас преподнесёт в качестве новогоднего подарка — пакость…

Поддерживая репутацию непредсказуемого человека, Андрей Алексеевич, в свойственной ему манере, без предисловий, опять ошарашил меня совершенно неожиданным предложением

— Я вам, Виктор Васильевич, предлагаю должность начальника Синегорской телеграфно-телефонной станции — заявил он. Думать будете или нет?..

Только и мелькнуло в голове — ну вот, хоть не придётся подчиняться Грачеву! Даже почувствовал облегчение. Неожиданно решилась проблема с оскорблённым самолюбием.

— Не буду — ответил я, и дал своё согласие.

Глава 2. Большой проблемный корабль

А подумать следовало. Синегорская телеграфно-телефонная станция (ТТС) в качестве самостоятельного предприятия образовалась от разделения единого, в своё время, Городского узла связи (ГУС) — на Почтамт, и собственно, Телеграфно-телефонную станцию. Произошло это в 1976 году.

Бессменный руководитель ГУС, руководитель с большим опытом и огромным авторитетом — Селин Степан Иванович, при разделении — возглавил Почтамт, и естественно, с ним на Почтамт перешли наиболее опытные работники городского узла. И что сказалось особенно больно и серьёзно ослабило Телеграфно-телефонную станцию — перешёл на Почтамт начальник цеха городской телефонной сети (ГТС) — ключевого цеха вновь образованного предприятия — Фурсенко Николай Андреевич.

Начальником вновь образовавшейся ТТС назначили опытного инженера областной лаборатории связи — Мартьянова Анатолия Васильевича.

Не по силам оказалась руководящая ноша для Мартьянова. Не обладая жёстким решительным характером, практически не имея за плечами опыта административной работы, Анатолий Васильевич оказался один на один с кадровыми проблемами, допустил слабину, и новое предприятие залихорадило с первых же дней. Естественно, Мартьянов — человек по натуре очень порядочный, сильно переживал. Он оказался, слаб здоровьем и буквально через полгода с инфарктом слег в больницу, оправившись от которого, в качестве руководителя — на работу уже не вышел. Вернулся обратно в свою лабораторию, где в дальнейшем, так и котировался как высококлассный специалист.

Телеграфно-телефонную станцию возглавил Мирославцев Виктор Анатольевич.

Судьба на некоторое время столкнула нас, — молодых специалистов по окончании ВУЗов связи. Я — Ташкентского института, он — Куйбышевского. Но в отличие от меня — присланного по распределению и совершенно нового в Синегорске человека — у Виктора Анатольевича отец был директором местного совхоза «Томский» Энбекского района. Он был хорошо знаком с начальником Областного производственно-технического управления связи (ОПТУС) Глушко Степаном Иосифовичем. Этот фактор сработал, и естественно, — Виктора Анатольевича сразу же назначили на вакантное место — главным инженером ЭТУС.

Я же, с такими же начальными данными, прибывший по распределению в ЭТУС на два месяца раньше Мирославцева, был назначен инженером группы техпомощи.

При назначении произошёл казус. Дело в том, что как раз перед моим приходом уволился действующий главный инженер. Причины не знаю, но уволился как раз в канун, когда занесло меня в ЭТУС — первого с высшим образованием, дипломированного специалиста на этом предприятии. А он за плечами имел только ПТУ…

Начальник ЭТУС Семенов Алексей Николаевич, принял меня более чем приветливо. И тут же предложил, без обиняков, вступить в освободившуюся должность.

Я растерялся от неожиданности. Только что окончил институт, прибыл по распределению на предприятие и сразу — главный инженер! Очень заманчиво…

Хватило ума попросить времени — денёк подумать. Посоветоваться можно было только с тестем, работающим в местных энергосетях инженером-электриком. Тесть долго-долго пристально вглядывался в меня, мялся, видно боясь обидеть, потом все-таки изрёк

— Ну, не знаю… Виктор, тебе решать! А вообще, — как ты людьми командовать будешь, обладая только теоретическими знаниями? Сам подумай…

Действительно, связистский опыт у меня был лишь стройотрядовский. Довелось телефонизировать совхоз в Алтайском крае — полностью, с нуля построить там внутрипроизводственную телефонную сеть. По опорам научился лазать, как заправский монтёр, арматурой их оснащал, провода подвешивал, регулировал и завязывал. Основательно, на практике, вбил в себя, что такое воздушные линии связи, и с чем их едят. И хотя воздушных линий связи — тоже, навалом в ЭТУС, но знать только их — маловато для главного инженера. Я решил отказаться.

Утром, подготовил нужные аргументы и слова, волнуясь, вошёл в кабинет к Семенову и открыл, было, рот, но он меня опередил.

— Я вчера немного поторопился, Виктор Васильевич, (с первого знакомства и всегда, в последующем, он меня — тогда двадцатитрехлетнего юнца, только по имени-отчеству и называл). Я разговаривал о вашем назначении с начальником Областного управления связи Глушко. Он не поддержал моё предложение, сказал, что уже имеется кандидат на должность главного инженера — и не сегодня-завтра, он тоже — появится у нас и приступит к работе.

Чувствовалось, Алексею Николаевичу несколько неловко, но он решительно развязывал ситуацию так, как она сложилась. Мне, тоже, было очень неловко, хотя я твёрдо намеревался отказаться. И все-таки, стояло перед глазами — вот, согласился бы я, и мне — такой отлуп… Стыдоба-то, какая могла получиться!.. Лицо у меня горело.

Я поторопился разрядить обстановку озвучив своё решение, что лучше мне все-таки, пока, поработать рядовым инженером, поднабраться опыта, а должности… — должности от меня не убегут…

Два месяца, после того казуса, успел проработать старшим инженером группы технической помощи, и вот, он прибыл — новый главный инженер — Мирославцев Виктор Анатольевич.

Не сложилось работа у Мирославцева с начальником ЭТУС — Семеновым Алексеем Николаевичем.

Семенов сразу отметил, что Мирославцев, тоже, прибыл без практических навыков работы, что само по себе, наверное, не было большой бедой. Но Семенов быстро уловил главное — при наличии непочатого края работ и массы возможностей, применить свои знания и силы — обнаружилось отсутствие у Виктора Анатольевича желания эти навыки получать и совершенствовать. Мирославцев продемонстрировал кабинетный стиль работы, что было совершенно неприемлемым в условиях ЭТУС, и по существу — помощником для Семенова, очень беспокойного и ответственного руководителя, он не стал. Да и я, общаясь с Мирославцевым, видел, что сфера действия ЭТУС как-то не привлекала Виктора Анатольевича, (ведь, сплошные командировки, пропадание в сельских районах в пределах всей области) и при подвернувшемся случае, с подачи своего покровителя — Глушко, он, спустя полтора года, перевёлся на более высокую должность. На Телеграфно-телефонную станцию — начальником.

Я же за это время, год отработав в группе технической помощи, не разочаровал Семенова. Через год он перевёл меня на должность заместителя начальника по хозяйственным вопросам. Но с условием, что по-прежнему, буду заниматься и техническими делами. А потом, с уходом Мирославцева, уже с уверенной осознанностью, с подачи Алексея Николаевича, согласился я пойти в главные инженеры…

Принимая участие в качестве приглашённого, на открытых партийных собраниях, на совещаниях, проводившихся Управлением связи, я был осведомлён о состоянии связи, в целом, по области. В адрес связистов областного центра нарастала критика все более и более раздражённая. Невозможно было не заметить, что дела на ТТС, возглавляемой Мирославцевым, стабильно и фатально ухудшались.

Нельзя сказать, что при Викторе Анатольевиче ничего не делалось. Именно во время его руководства Телеграфно-телефонной станцией в городе началось, наконец, серьёзное развитие связи. В 1978 году, была введена координатная подстанция ПСК на 1000 номеров в западной части города. По завершению строительства телефонной сети заполнялась ёмкость введённой в 1976 году декадно-шаговой АТС-7, — в Юбилейном микрорайоне.

Однако качество работы телефонной связи в городе становилось все хуже и хуже. Вместе с приростом новых мощностей, как снежный ком, увеличивалось количество неработающих в городе телефонов.

Мирославцев продержался в должности начальника ТТС чуть более трёх лет и, по настоянию обкома и горкома партии, был снят с работы, уволился из органов связи и перешёл трудиться к энергетикам.

Коллектив возглавил опытный, очень долгие годы работающий вместе с Селиным в Городском узле связи, и ныне действующий, главный инженер — Чернявский Константин Егорович. Но и он продержался недолго, положения выправить не сумел, и тоже, был снят с должности начальника и переведён обратно в главные инженеры. Именно на него, как на главного инженера ещё со времён ГУС, пытались повесить основную ответственность за развал работы городской телефонной сети. Хотя, надо признать, что в то время, когда он работал в тандеме с Селиным — сеть в городе работала неплохо.

Очередным начальником ТТС был назначен Ковалёв Пётр Романович. До назначения он возглавлял цех телеграфа. Дельный руководитель, парторг предприятия по совместительству, человек, бывший на хорошем счету у руководства связи области.

Пётр Романович проработал в должности более четырёх лет. Чернявский с ним сработаться не сумел и по собственной инициативе уволился — совсем ушёл из связи в строительную организацию.

В период руководства Ковалёва городской связью она продолжала развиваться. Была построена и введена в эксплуатацию координатная АТС-4 ёмкостью 2000 номеров в центре города. Благодаря пришедшему на место Чернявского молодому, цепкому главному инженеру Макарычеву Александру Николаевичу, начала строиться и развиваться бывшая в зачаточном состоянии телефонная канализация города, стало больше устанавливаться телефонов у горожан.

Однако, главная проблема ТТС — проблема качества работы сети так и не была решена. Наоборот, она по-прежнему, усугублялась. Уже не было и Чернявского, в адрес, которого, по инерции, метались все шишки, но это не помогало. В вопросах улучшения связи в городе, по-прежнему, царила безысходность. И снова лопнуло терпение у властей. Пришло время, и Петра Романовича, тоже, постигла участь Мирославцева и Чернявского.

Вот на такое предприятие буквально втиснул меня Андрей Алексеевич. Уже позже осмысливая происшедшее, я узнал, что предлагалась эта работа и Грачеву, и Макарычеву, однако, они эту ношу взвалить на себя не решились. Как оказалось впоследствии — Грачев, после моего перевода, не решился взвалить на себя и ношу ЭТУС.

Ну а мне вроде бы и деваться было некуда. В ЭТУС для меня место как бы было «заказано». До сих пор не знаю — то ли это был точный расчёт Фенина, то ли просто стечение обстоятельств — но дело Андрей Алексеевич обыграл чётко. Вот тут и дошло до меня, брошенное им несколько месяцев назад, замечание

— Пока поработаете главным инженером…

Решение о переброске меня на ТТС Фениным было принято уже тогда. Но сказать мне об этом сразу он не решился — я ещё должен был пройти проверку на лояльность в соответствующих органах. И вот теперь, похоже, пришёл положительный результат.

И все-таки, как-то нехорошо по отношению ко мне всё решалось. Скольких нервов стоила эта непонятная неопределённость. Ну, сказал бы честно о намерениях, и даже, если бы что-то не получилось — я бы понял. Но не таков был Андрей Алексеевич. Внутренние переживания подчинённых его не особенно волновали.

— Кому сдадите дела — спросил Фенин.

— Как кому? — Грачеву…

— Нет, Грачев что-то никак не решится. Сдайте пока дела Жамбутинову Байдену Байгошевичу — начальнику Рыбинского цеха. Сами, сразу после Нового года приступите к работе на новом месте.

Вот так скоропалительно я распрощался с Эксплуатационно–техническим узлом связи. С предприятием, где провёл десять очень динамичных, насыщенных интереснейшей работой лет. Предприятием, на котором рассчитывал ещё долго работать, — но не судьба.

Зашёл напоследок к моему наставнику, моему опекуну, человеку на которого старался стать похожим — личным примером показывавшему отношение к работе, к людям, у которого я научился очень многим полезным и ценным вещам — к Семенову Алексею Николаевичу. Рассказал о свалившейся на меня ноше.

Алексей Николаевич сочувствовать не стал. Одобрил решение и сказал

— Виктор Васильевич, — конечно из вас получился бы прекрасный мой преемник. Но по большому счету, в рамках ЭТУС, вам было бы тесновато. А Телеграфно-телефонная станция — корабль большой, очень большой — но вы с ним обязательно справитесь.

Глава 3. Вступление в должность

Новый год прошёл как в тумане и вот 3 января 1986 года в сопровождении главного инженера областного ПТУС Искандерова Амантая Искандеровича я впервые появился в кабинете начальника ТТС.

Пётр Романович, ожидавший нас, освободил место, пригласил в кабинет руководителей подразделений. В их присутствии Амантай Искандерович зачитал приказ о моем назначении, в коротком выступлении выразил надежду, что дела на ТТС стабилизируются, предложил мне переместиться в кресло начальника и начать командовать.

Я — сел. Кресло было удобным, мягким. С подлокотниками, с высокой, красного цвета, бросающейся в глаза спинкой, обшитой то ли дерматином, то ли кожзаменителем. Ковалёв проследил за мной и произнёс криво усмехнувшись

— Горячее кресло, горячее…

Я не придал его словам значения.

Особо нечего было говорить. Меня окружали практически незнакомые люди. Нет, в лицо я их знал, кое-что слышал о них, вежливо здоровался с ними при встрече, но, ни по каким вопросам, ранее, с ними не соприкасался. Незначительное исключение составлял главный инженер — Макарычев, с которым я немножко сталкивался по вопросам эксплуатации междугородных сетей.

Командовать было рано, но сказать несколько слов было просто необходимо.

Я выразил уверенность, что совместными усилиями положение на предприятии будет поправлено, больше не нашёл, что сказать, попросил задержаться Ковалёва, и распустил приглашённых на первое знакомство людей. Так начался сложнейший этап в моей жизни.

После ухода Искандерова я остался наедине с Петром Романовичем, и он кратко, не вдаваясь в подробности, ввёл меня в курс дел. Обозначил наиболее сложные проблемы, сообщил, что уже решён вопрос о его возвращении на должность начальника телеграфного цеха и пообещал мне поддержку. Однако, по выражению его унылого лица я понял, что это только дань вежливости, а вообще-то он мне сочувствует, и уверен, что ничего хорошего в будущем на этом месте меня не ждёт. По уходу Ковалёва я остался один и огляделся.

Кабинет был оформлен очень просто, но был светлым и удобным. Единственную «роскошь» составлял стоявший в углу цветной телевизор — «Горизонт». Настойчиво звонил телефон, но я не решился поднимать трубку, переключил его на секретаршу и попросил пока меня, ни кем не соединять.

По прямой связи позвонил Андрей Алексеевич и сообщил, что ему необходимо представить меня высоким областным и городским руководителям. Я в принципе был готов, и мы начали обход.

Начали с областного комитета партии. Я впервые был в подобном учреждении и неприятно удивился изменившемуся, вдруг, поведению Фенина. Он как-то сжался, подобрался, его лицо приняло выражение сосредоточенной покорности. Зная мой независимый характер, он заранее предупредил и меня — быть максимально сдержанным.

Мы ходили по приёмным, и я был представлен по очереди заместителю первого секретаря обкома партии курирующему промышленность и связь, председателю облисполкома и почему-то, — председателю областной партийной комиссии. На меня поглядывали с интересом, вежливо жали руку и практически все, обращаясь к Андрею Алексеевичу, тут же, выдвигали требования по срочному восстановлению работы такого-то номера телефона, либо, по срочной установке телефона тому, или иному лицу. Фенин покорно и как-то обречённо обещал… Процедура знакомства с учётом ожиданий в приёмных заняла почти полдня.

После обеда в таком же ритме мы посетили городской комитет партии и горисполком. Я так же был представлен первому секретарю горкома, председателю горисполкома, а также председателю городской партийной комиссии и председателю городского комитета народного контроля. Претензии на работу связи сыпались и здесь.

На мои сомнения в необходимости столь оперативного знакомства с чиновниками — Андрей Алексеевич заявил, что это — всё, моё, теперь, непосредственное начальство и с ним мне предстоит плотно работать, буквально, с первого дня.

Это явилось полной неожиданностью. На месте прежней работы моими непосредственными начальниками были, по большей части, не более двух человек. А здесь, с учётом аппарата управления связи, с учётом руководителей отделов, курирующих связь в горкоме и горисполкоме, их набиралась «целая дюжина».

— Посмотрим, что будет дальше — подумал я.

День практически ушёл на знакомства. На завтра оставалось посещение Комитета государственной безопасности…

Вечером, перебирая события дня, отметил для себя, что никто из моих новых знакомых не упоминал при встрече о работе междугородной, телеграфной связи, о работе радиоузла и коммутатора — все говорили о плохой работе городских телефонов.

Наиболее слабое место в работе Телеграфно-телефонной станции обозначилось с первого дня чётко, зримо и определённо.

— Ничего, по этой части у меня наработан неплохой опыт — успокоил себя. Завтра начну разговаривать со специалистами. Вникну в проблемы… — что-нибудь придумаем.

Глава 4. Кадровые сюрпризы

Наступило завтра. Я живу во вновь построенном микрорайоне, удалённом от нового места работы на расстоянии около пяти километров. Встаю рано — и предпочитаю на работу ходить пешком. Как правило, без четверти восемь — уже нахожусь в кабинете.

Ходьба в хорошем темпе бодрит и настраивает на энергичную работу. В ходе прогулки неплохо обдумываются планы на предстоящий день. Пока, в связи со сменой работы, были лишь ощущения особой новизны внутреннего состояния. Особых планов не было.

У входа в кабинет меня ждал Висящев Александр Дмитриевич — начальник цеха городской телефонной сети (ГТС). Объективные характеристики ключевых работников Телеграфно-телефонной станции я имел от своей жены, работающей на этом предприятии с 1974 года, после окончания института, в цехе междугородной телефонной связи. Очень активный, болеющий за дело человек — она хорошо знакома с работниками среднего звена управления, мы имеем единые взгляды на жизнь, и я безоговорочно доверяю её оценкам.

Правда, уже более двух лет, она находится в декретном отпуске. У нас, наконец, после десятилетнего ожидания появилась дочь — Оленька, и по счастливому стечению обстоятельств, — скоро должен будет появиться и второй ребёнок. Конечно — Ромалия, Рома, моя Ромашка, — немного отстала от производственной жизни, но людей, с которыми мне теперь придётся работать, знает достаточно хорошо. Она охарактеризовала Александра Дмитриевича как в высшей степени ответственного порядочного человека, очень разумного и исполнительного. Но вот почему дела у него не клеились, конечно, пояснить не могла.

Дал характеристику Висящеву и Ковалёв. В его представлении Висящев был вялым слабохарактерным человеком, — попросту, — размазней…

Какие противоположные характеристики, — я был заинтригован…

— Ну вот, очень кстати и вы, — поприветствовал Висящева и пригласил его в кабинет.

Присели…

Первое что сделал Александр Дмитриевич, — протянул мне лист бумаги. Это было заявление об уходе.

Я опешил. Вот это удар! Просто не находил слов.

Помолчали…

— Александр Дмитриевич, — наконец, обретя дар речи, тщательно подбирая слова, начал я говорить, — почему такое решение? Ведь мы с вами не проработали ещё и дня. Я не пришёл с целью — сделать хуже людям, в том числе и вам. У меня нет команды, у меня нет людей, которых я мог бы привести с собой. Мне просто неоткуда их взять… ЭТУС, откуда меня сюда направили, тоже, испытывает большой недостаток квалифицированных специалистов. Я просто не могу их перетягивать на ТТС. Не в моих правилах делать плохо предприятию, которому я отдал десять лет. Честно признаюсь, я рассчитываю только на вас, — специалистов работающих на ТТС, — ныне работающих.

Лицо Висящева было непроницаемым. Чувствовалось, что он мне просто элементарно не доверяет. Он, конечно, знал, что обо мне как о специалисте сложилась очень неплохая репутация в среде связистов. Но он, в отличие от меня, чётко понимал разницу между работой в ЭТУС и на ТТС, и в отличие от меня, понимал, что методы работы, дающие хорошие результаты там, совершенно неприемлемы на ТТС.

Все же, по ходу того, как продолжал говорить, наверное, чем-то я его, все-таки, тронул. Лицо Висящева, угрюмое и замкнутое, начало светлеть, в глазах появился насмешливый блеск. Он явно принимал меня за наивного чудака. И вдруг, его прорвало.

— Виктор Васильевич — начал он, — вы просто совершенно не представляете, куда попали… Говорил внешне спокойно, старался сдерживаться, но чувствовалось, что его переполняют эмоции. Его внутреннее состояние выдавал голос, слегка дрожащий.

Я, молча, слушал. Постепенно Александр Дмитриевич успокаивался, его речь упорядочилась, и из его рассказа передо мной открывалась довольно неожиданная картина положения дел в цехе.

После выделения ТТС в самостоятельное предприятие и ухода начальника цеха Фурсенко на Почтамт, его место стали занимать случайные люди, которые также как и начальники предприятия, долго не задерживались. Последним, до Висящева, начальником был некто Обухов, перешедший к Ковалёву на ТТС после крупного скандала, связанного с какими-то махинациями в ТУСМ-3, региональном, располагавшемся в Синегорске предприятии, по обслуживанию первичной сети связи, откуда его уволиться, мягко говоря — попросили.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 586