электронная
36
печатная A5
264
16+
Город мастеров

Бесплатный фрагмент - Город мастеров


5
Объем:
96 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-5237-7
электронная
от 36
печатная A5
от 264

Город мастеров


Тайник

Разноцветные камни в песчаном узоре,

Бирюза и плавник.

Задыхаясь приливами, плещется море…

Поздним вечером выскользну

                                      в маленький дворик

И устрою тайник.

Из бутылочных стёкол, невидимых глазу,

Запотевших насквозь,

Получаются лучшие в мире алмазы,

Огранённый хрусталь,

Жемчуга,

И топазы,

И слоновая кость.

Голубые пески гематитом богаты.

В колдовской тишине,

Как пролитые звёзды, сияют агаты:

Их, наверное, здесь разбросали пираты

И оставили мне

Ожерельную нить —

Переплёт виноградин,

Кружевной ламбрекен…

Кто умеет хранить —

Тот не будет обкраден

Никогда и никем!

Под небесным крестом, среди южных соцветий

Занемеет рука.

Ни биенья, ни вздоха:

В строжайшем секрете

Опущу сокровенную память о лете

В глубь земли-

Тайника…


Ящерка

Не знающий осторожности,

Как ящерка в кулаке,

Зародыш ранней возможности

Свивается на песке.

Тщедушный, несформированный,

Зазябший от ветерка,

До трепета очарованный

Движениями песка.

Он слушает колыхание

Причудливых медных дюн.

Прозрачно его дыхание,

И сам он ещё так юн,

Что может в своей беспечности,

Предвидя песчаный шторм,

Мечтать об огранке вечностью

В одну из первичных форм.


Типично архетипичное

— Моё имя… Христиан-Теодор?

— Я запомню! (произносится с угрозой)

Я учёный и, значит, критичен вдвойне,

Недоверчив и сдержан, однако

Скептицизм не даёт основания мне

Сторониться намёков и знаков.

После точных занятий, расставив тома

По порядку, в вечерней тиши

Я пытаюсь лечить близорукость ума

Дальнозоркостью глаз и души.

Предположим, дана

Нам свеча и стена.

Очень просто.

Так в чём же загвоздка?

А проблема лишь в том, что пока не ясна

Эта странность на белой извёстке.

Не помарка, не плесень — слепое пятно.

Я пытаюсь его соскрести.

Но подушечки пальцев с пятном заодно,

И меня начинает трясти:

Непонятное нечто, аморфная суть,

Тошнотворная даже на ощупь!

Я пытаюсь её шевельнуть, растянуть,

Изучить консистенцию, площадь,

Разложить и исчислить. Но вязкая тень

Обретает всё большую живость.

Она дышит, танцует и просит: «Задень!

Будь учёным, забудь про брезгливость».

Я учёный и верю в Реальность и Факт,

Даже если мой разум в смятеньи.

И поэтому я буду двигаться в такт

В полушаге от собственной тени.


Маршрут

Ранний сбор. Туман. Роса свежа ещё,

Привокзальный сумрак ждёт рассвета.

Хорошо быть вольным отъезжающим

Без вещей и денег. Без билета.

Может, не проверят? У компостера

Ворон пассажиру глаз не выстучит,

Всё равно чужие ведь,

Не гости мы,

Сборище пустых дорожных выскочек.

Первый час вразлёт… Тусклы прожекторы,

Вентили и клапаны закрыты,

Дверь забита. Гонка за сюжетами

Позабыта. Всё уже забыто.

Чашки дребезжат от сотрясения,

Полки заполняются усталыми.

Кажется, сегодня воскресение —

Или вознесение над шпалами?

Наобум и в гору — «Сортировочный»,

Пустота, как сопло, давит уши,

На часах — ноль-три ориентировочно,

И радийный ключ сиплей и глуше:

— Туки-тук.

Зачем?

С больничных станций

Вьюжит ночь: мол, что, бродяга, выдуришь?

Долог бег на длинные дистанции,

На коротких выдохнешь —

И выгоришь…


«Подъезжаем!» — тамбур вспыхнул саваном;

Колокольни — в гомон растревоженный:

Незнакомый город… Слава! Слава нам!

Не сошедшим раньше,

Чем положено.


Неладное

Что-то нынче с рассветами —

Какие-то не такие:

Становятся незаметными

Знакомые городские.

Душевно с тобой общаются,

Подходят интимно-близко,

А утром — развоплощаются:

Ни запаха, ни записки!

И только фрагменты помнятся

Их красочных обещаний.

«Мария Целеста» полнится

Оставленными вещами.

Заброшенными каютами,

Забытыми сигаретами…

Тревожно и неуютно мне:

Неладно нынче с рассветами!


Морозяка

Обмороженным пальцем по хрусткому льду

Вывожу «мене, текел…» и что-то на «ху»,

Бормочу сиплым шёпотом: «Слава труду!» —

Контролёру небес, что застыл наверху.

Вот такая зима: перемёрзли тела,

Кровь, как всякая жидкость, покрылась слюдой.

Опустели дома, погрустнели дела,

Поистратился дед с ледяной бородой:

Ни подарка, ни денег. Умру, но сверну.

Наломаю дровец. Разведу костерок.

Затрещал? Хорошо. Я, пожалуй, сосну

И просплю безмятежно оставшийся срок.

Напрягаться — ни-ни, утруждаться — фигвам,

Баю-бай, я уже отъезжаю в Дубай

Надавать холодам

По мордам,

По зубам.

Контролёр-гастролёр, за проезд передай!

«Мене, текел…», а дальше? А дальше луна

Закрывает глаза, уплывает в постель.

Баю-бай, бледнолицая, крепкого сна…

Контролёр, покачай же мою колыбель!

Покачай — не скучай, поддержи, дай совет,

Как остаться живым, не распавшись в труху.

А в ответ я тебе прочитаю сонет

Про усталость, и старость, и что-то на «ху»…


Мы — команда

Мы команда.

Мы спаяны насмерть в одно

Монолитное, прочное альфа-звено

Генетической ленты.

Мы тот маховик,

Что сминает материю, как черновик,

Сохраняя движение.

Кабель в разъём —

Мы энергию тела друг другу даём.

Эй, подъём!

Мы команда.

Мы знаем цвет глаз и волос.

Гемограмму.

Анамнез.

Секретный вопрос.

Постучи — я открою. Зажмурься — внутри

На багровых пространствах стоят алтари.

Тридцать три.

Абсолюта живые кресты,

Мы от сердца до сердца проводим мосты.

Это ты…

Мы команда —

Не дёрнешься — больно, хоть взвой!

Мы надёжно спелёнуты тканью живой,

Мозговой оболочкой — в нейронную сеть.

Мы не можем…

Не смеем…

Сгореть…

Умереть…

Расслоиться под мягким нажимом резца.

Мы команда.

Мы будем с тобой до конца!


Нечленораздельно апокалиптическое

По радио передали,

Что будущего не будет

И прошлое тоже вышло —

Курите бамбук и травку.

Забавно, а мы не ждали.

Да ладно, свои же люди!

Сто тысяч чертей им в дышло,

Пророкам на четверть ставки!

Они нас гнетут прогнозом

Февральского рагнарёка:

Мол, кризис, пучина бедствий,

Страна умирает в муках…

Мы только пришли с мороза,

И нате — опять морока:

В тумане причин и следствий

С разгону такая штука!

А можно без негатива?

«Кошмарно, а дальше хуже»,

«Ужасно, всё бренно-тленно»

И прочее «ах ты боже»…

Давайте умрём красиво,

С шампанским вином — кому же

Ещё показать Вселенной,

На кой мы ей дьявол гожи?

Морозы себе крепчают,

А с ними крепчают люди.

Мы будем из стали с перцем

До самых армагеддонов.


В стотысячный обещая

Себе и другим, мы будем

Стучать закалённым сердцем

В покоцах от закидонов.

Тик-так, до забвенья малость:

На небе — чернила с кровью,

И мертвенно-бледный мерин

Ступает по сухостою.

В бутылке ещё осталось…

Немного. Твоё здоровье!

Вот прямо сейчас проверим,

Чего мы на деле стоим…


Созерцательное

Опрокинутое в лето

Чехардой дневных скачков,

Солнце прыскает дуплетом

В мякоть суженных зрачков.

Все цвета прямой наводкой

Устремились к рубежу,

За которым я, как в лодке,

Опрокинутый лежу.

Разнозвучного эфира

Освежённый дуновеньем,

Поглощаю прелесть мира

И фиксирую мгновеньем

Облака в чешуйках рыбьих,

Тонкий проблеск паутины…

И прямой в небесной зыби

Треугольник гильотины.


Незатейливо первобытное

Хорошо быть яйцом истории,

Человеческим первым семенем,

На непознанной территории

Возлелеянным диким временем.

В кайнозойских уютных впадинах

Хорошо на корнях неровных

Доедать виноград, украденный

У медлительных теплокровных.

И под липкими эвкалиптами

В динозавровом одиночестве

Заниматься — реликт с реликтами —

Глинотворчеством, камнезодчеством.

Хорошо, когда дней привычное

Суетливое разномастье

Дарит чистое,

Дологичное,

Прапростое земное счастье!


Маленькие и тёплые

Пожалуйста, тише! Дыши осторожно,

Смотри, куда ставишь тяжёлые ноги,

Ведь в тонком эфире парят бестревожно

Условно возможные Мелкие Боги.

На каждом квадрате, песчинке, реснице

Толпятся и вьются неявным намёком.

Почти нереальны, но могут присниться,

А могут и в явь просквозить ненароком.

Они тебя любят и белым, и гадом.

Да так ли уж важно, кто Авель, кто Каин?

Открой им калитку, затепли лампаду.

Впусти в своё сердце.

Плесни молока им.

Прозрачные сущности в шубках дремотных

Развеют остатки дневных сожалений,

И маленький Боже Пушистых Животных

Застенчиво прыгнет к тебе на колени.


Гость

В тоскливый сумеречный час,

Как конь в чужом пальто,

Решив собой потешить нас,

Явился чёрт-те кто.

Он был встревожен чёрт-те чем

И в чёрт-те что одет.

И на вопрос «Куда? Зачем?»

Не мог найти ответ.

Возможно, где-то чёрт-те кто,

Который намба два,

В ночи напрасно ждал его

И подбирал слова.

А он — сюда, где мы, поверь,

Не ждали никого.

И мы приотворили дверь

И выгнали его.

И долго слушали потом

Его нетвёрдый шаг.

И засыпал тихонько дом,

И остывал очаг…


Любопытная тема

Уединённо, потаённо, скрыто.

Бодрясь и затухая вновь и вновь…

Так и должна происходить защита

Магистерской работы про любовь.

Седая профессура оживает

Под монотонный, вялый пересказ,

Подмигивает, почки раскрывает,

Цветёт, впадая в творческий экстаз.

«Ну что же, актуальность очевидна».

«А вот про эрос — сухо и общо».

«Проектор поверните — нам не видно».

«Откройте слайд с эмпирикой ещё!

И не частите! Истина — в деталях,

Которые без линз как буква икс».

«Коллеги, мы же вроде не устали?

И вы не прерывайтесь. Съешьте «Твикс»!»

Забыты неурядицы дневные.

Доценты ухмыляются: «Why not?»

И тезисы, хотя бы основные,

Спешат переписать себе в блокнот.

А профессура зря не суетится.

К чему? Ведь благодарный магистрант

Всем тем, кто дал бедняге защититься,

Отправит электронный вариант.


Новогоднее

В преддверьи ноогенного невроза

Я жду вестей от Дедушки Мороза,

Пью Nescafe и плачу в календарь:

«Пожалуйста, хотя бы в первых числах

Черкните мне на мыло пару смыслов,

Которые согреют мой январь!»

Зима сегодня выдалась суровой,

Минорной, пожилой и нездоровой,

Как будто мир немного одряхлел.

И я как будто тоже одряхлела,

Необратимо мёртвым стало тело,

И горизонт мой враз отяжелел.

И в упованьи на январский день я

Напрасно предвкушаю возрожденье,

Всё жду, как Мальчик-с-пальчик в три вершка,

Когда ж волшебник в белых босоножках

Проскачет по неведомым дорожкам

И смыслов мне отсыплет из мешка!


Выходной

Устроим выходной?

Уйдём в отрыв,

Развесив пиджаки по спинкам кресел.

Сезон прошедший так накуролесил,

Что впору удавиться, перерыв

Счета, где отправитель не указан,

С пометкой «Оплатить, а то кранты».

Вот йод, стерильный пластырь, вот бинты…

Я оплачу, конечно.

Но не сразу.

Устроим выходной?

Я так устал.

И ты — мы ошалели от текучки,

А вместе с нами мир дошёл до ручки,

Померк и улыбаться перестал.

Устроим выходной: пошлём к буйкам

Все эти «непременно», эти «надо»!

Кому приспичит — может до упаду

Слоняться по бумажным тупикам,

Беспомощно рыдая о своём

В тисках амбициозного блицкрига.

А мы?

Мы отчебучим джигу-дрыгу,

Депрессию верёвочкой завьём.

Пускай верховный Босс грозит бичом

За шум и гам, устоев сотрясенье.

Мы скажем: «Извините — воскресенье!»

И хлопнем.

И закусим калачом!

А после — побежим по проходной,

В пылу азарта обрывая вожжи…

Но это будет позже,

Много позже.

Сейчас же…

Десять…

Девять…

Выходно-о-ой!


Объяснительная

И снова я поздравить не смогла!

Забыла. Растрясла остатки смысла,

Попутала созвездия и числа

И опоздала.

Скверные дела.

Который год — а память на нуле.

Зарубкой на носу себя спасаю,

Но вдруг подсечка:

Р-раз! —

И подвисаю

В сжимающейся временной петле.

Днём раньше или позже — не беда.

Ведь, ей-же-богу, это не нарочно!

Я так боюсь, что малая оплошность

Однажды нас разделит навсегда.

Позвольте ж обойтись без вех и дат,

Без юбилеев, что летят навстречу.

Я вам другую линию намечу,

Лишённую абсцисс и ординат.

Она пробьёт все мантии Земли,

Согнёт ту ось, что плоскости вращает.

Не обижайтесь, правда,

Обещаю:

Я выну вас из временной петли!


О графах и князьях

Его девиз — «Никто, нигде и никогда» —

Распространён и всеобъемлющ, как экватор.

Остерегайтесь, люди:

В ваши города

На всех парах несётся граф

Де Мотиватор!

Он выжигает трудовой энтузиазм

Напалмом, мемом, анекдотом, едким натром.

Его оружие — карающий сарказм,

Припорошённый тошнотой Камю и Сартра.

Системный винтик, оборви свой Интернет:

Де Мотиватор заражает даже взглядом!

Сопротивляйся, но признай: пощады нет,

Твой офис пал.

Все отравились трупным ядом.

А вслед идёт уже, разбрызгивая грязь,

Давя упавших и уставших,

Император,

Великий князь,

Причинно-следственная связь,

Неотвратимый старший брат —

Де Терминатор.


Лого-зарядка

Сфинкс предлагает загадку.

Как от него отвязаться?

Главное, не состязаться

С силами миропорядка.

Эта простая зарядка

Вынет меня из нирваны,

Мигом поднимет с дивана,

Вычешет сонные прядки.

Сфинкс улыбается кисло

С ноткой сопливой простуды:

«Что, не нашёл свои смыслы?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 264