электронная
43
печатная A5
268
18+
Галс

Бесплатный фрагмент - Галс

Повесть

Объем:
64 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-1078-0
электронная
от 43
печатная A5
от 268

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть 1

Вначале всё было прилично.

Изысканный серебристый летний пиджак, и розоватая сорочка, и атласный галстук с косыми полосками бордового цвета, — все излучало респектабельность. Обладатель костюма неспешно орудовал вилкой и ножом, приканчивая салат из авокадо.

Официант со стаканом красного сока на подносе торжественно и вместе с тем достаточно быстро плыл через зал ресторана.

Оформление заведения вызывало ощущение, что вы попали внутрь огромного круглого сыра. Стены были светло-желтые, бугристые. Они плавно, без углов переходили в желтый потолок, испещренный глубокими как бы промоинами, которые испускали мягкий свет вниз, на немногочисленную состоятельную публику. Вся обслуга, что сновала туда-сюда, хлопотала, окружая гостей вниманием, была одета так же, как и тот официант, что нес на подносе сок, — в униформу мышиной окраски и действовала, как и он — живо, но не создавая при этом суеты.

Звучала приятная негромкая мелодия, нечто из классики джаза — как раз то, что может устроить клиентов дорогого ресторана. Официант с соком продефилировал в конец зала, к двоим посетителям (на одном из них и был тот самый безупречный летний костюм), и учтиво поставил стакан на столик. Спросив: «Еще что-нибудь?» и не получив ответа, он отошел к расположенному в нескольких шагах округлому окну бара, положил книжечку с отрывными счетами на стойку, придвинул к себе калькулятор и погрузился в подсчеты.

Официант некоторое время не оглядывался на покинутый стол, а зря — мог бы не пропустить скандального зрелища.

— Вы хотели томатный сок, — тихо сказал своему визави мужчина в костюме, — пейте. Пейте, Николай Алексеевич, и давайте уже заканчивать разговор. У меня прямой вопрос: я могу считать, что завербовал вас?

В ответ — молчание.

— У меня, честно говоря, осталось мало времени, — продолжал первый размеренным тоном никуда не спешащего человека. — Если вы сейчас не готовы ответить, вот моя визитка, позвоните позже. Обычно мы даем на размышления не больше трех дней. Сегодня двадцать третье июля. Николай, вы здесь? Вы слушаете? Значит — двадцать третье июля две тысячи девятого года. Сосредоточьтесь, прошу вас. Итак, ноль девятый год. Кстати, если не знаете, мэр объявил этот год в Москве Годом равных возможностей, ха-ха. Прошлый — Год семьи — был не вашим годом, прямо скажем: в прошлом году вы как раз развелись. Но сейчас наступило время, которое вы можете сделать вашим. Мы предоставляем вам такую уникальную возможность. Через три дня, двадцать шестого июля, или нет — это будет воскресенье, значит, в понедельник, двадцать седьмого, позвоните по этому телефону, вас соединят со мной, и просто скажите мне «да». Мы еще раз встретимся, обсудим детали. Уверен, вы будете сотрудничать с нашей организацией. Но имейте в виду, чем больше вы тянете с ответом, тем хуже для вас — тем менее выгодные условия вы получите.

В ответ — снова молчание. Правда, на сей раз собеседник серебряного пиджака взял перечницу и хорошенько поперчил принесенный официантом томатный сок.

— Итак, Атапин Николай Алексеевич, так и будем в молчанку играть?

И вдруг, когда после паузы серебристый пиджак с пренебрежением и скукой в голосе произнес: «Ну, каков ваш ответ?», и когда выверенным, благородным движением отправил в рот последний кусочек авокадо, и с чувством собственного достоинства задвигал нижней челюстью, — вот тут над столом внезапно мелькнул поток, некая темная струя, и великолепный костюм оказался безнадежно испорченным. Густо-красные пятна, огромные, мерзкие, обезобразили и пиджак, и сорочку, и атласный галстук.

Владелец костюма, бросив вилку и нож, отпрянул, схватился за салфетку пунцового цвета, что лежала у тарелки, суетливо попытался оттереть пятна, но затем возвратил салфетку на место.

О, сколько выразил этот медленный жест! И досаду по поводу невозможности вернуть одежде прежний вид, и стыд человека, который и представить себя не мог в такой непотребной ситуации, но все же попал в нее, однако главным образом рука выдала уязвленное самолюбие и желание поквитаться.

— Хех, как в кино, когда кого-нибудь убили, — послышался тем временем за столиком другой голос — голос Атапина, к которому адресовался летний пиджак. — Там, говорят, на артистов тоже томатный сок льют.

— Ах ты… тварь! — голос пиджака был по-прежнему очень тих, но звучал уже совсем не так безмятежно, как в момент, когда он спрашивал у своего собеседника: «Каков ваш ответ?».

— Теперь ты тоже… — продолжал как ни в чем не бывало Атапин, — как ты меня назвал? Э-э… депрессивный. Вот, теперь… — Атапин взял со скатерти визитную карточку, — Клепанов Петр Леонидович (прости, я сразу имя не запомнил), вот теперь, — и он еще раз глянул в карточку. — Теперь, менеджер Петя, мы на равных. И можем спокойно поговорить.

Однако насчет спокойной беседы Клепанов имел, похоже, особое мнение. Он вскочил и подался вперед, а многозначительная рука его, сжавшись в кулак, устремилась к лицу Атапина.

Атапин, плотный мужчина чуть старше сорока лет, с темно-русыми волосами, судя по всему, предвидел возможность подобной вылазки. Он сделал движение навстречу Клепанову и, не пытаясь заслониться или уклониться от выпада, привстал и тоже отправил вперед, к лицу собеседника, свой правый кулак.

Оба кулака синхронно достигли целей. Оба соперника получили по крепкому удару под глаз. Затем одновременно уселись и помотали головами, чтобы прийти в себя.

После того как они смогли вернуться к действительности, оказалось, что Клепанов выглядит несколько опешившим, а Атапин — нимало, он смотрел на оппонента в упор, как бы спрашивая: «Ну, что съел авокадо?».

Клепанов, это было ясно, разозлился пуще прежнего и тут же снова вскочил и предпринял повторное нападение, прикрывшись при этом левой рукой.

Однако Атапин на сей раз не поддержал его энтузиазма. Наоборот, вмиг поднявшись, отступил на шаг влево с одновременным поворотом корпуса и, таким образом, устранился от направления атаки. Грудь Атапина выгнулась при этом парусом — на нем была белая летняя сорочка.

Клепанов замахал руками в воздухе. Он пытался добраться до обидчика и в то же время словно останавливал себя, явно опасаясь перевернуть стол, как будто перевернутый ресторанный столик для таких обстоятельств — это уже что-то совсем за гранью приличий.

Видя, что ловля Атапина затягивается и не дает результата, Клепанов бросился в обход стола. Атапин метнулся в обратную сторону. Тогда Клепанов резко развернулся и рванул навстречу Атапину. Тот мгновенно среагировал и с ухмылкой поменял направление: было ясно, что он твердо решил уклониться от продолжения потасовки, а процесс гонок и бессильная злость противника его вполне устраивают и даже радуют.

Сложно сказать, чем закончилось бы это преследование, но возле Клепанова и Атапина как из-под земли выросли два охранника ресторана. Один из них крепко взял под руку Клепанова, а другой — Атапина.

— Господа, — торжественно произнес метрдотель, также откуда ни возьмись появившийся рядом со столиком, — в ресторане «Сыр» подобное поведение неприемлемо. Будьте любезны…

— А мы и так любезны, — перебил его Атапин.

— Я имел в виду, будьте любезны покинуть ресторан, — уточнил метрдотель.

— Да ладно. Мы шутили. Правда, Петь?

— Я тебе не Петя!

— Петя. Если мы не договорим, я позвоню в твою контору, — Атапин вынул из кармана брюк визитную карточку Клепанова и помахал ею, — позвоню и скажу твоему начальству, что готов был сотрудничать, но ты сорвал переговоры из-за своей плохой… э-э… стрессоустойчивости. — Атапин вновь повернулся к метрдотелю. — Мы шутили. Теперь вы нам объяснили, что такие шутки неприемлемы, и мы больше не будем. Да, Петя?

Метрдотель с сомнением воззрился на Клепанова.

— Ну что, Петя, каков твой ответ?

— Да, мы посидим тут еще, — нехотя проговорил Клепанов. — Мы тихонько.

— Уверены? — спросил метрдотель.

— Да-да, он уверен, — ответил за Клепанова Атапин и, воспользовавшись тем, что опекавший его охранник ослабил хватку, освободил руку и занял свое прежнее место за столиком. — Садись, менеджер Петя, уверенный в себе человек.

Клепанов уставился на Атапина и хмыкнул, как бы переоценивая ситуацию и своего собеседника.

— Все нормально, ребята, — подсобравшись, заверил он метрдотеля и охрану. — Абсолютно. Я заплачу за неудобства, включите все это в счет.

Он сел на свой стул и, потирая наливающуюся синевой скулу, стал молча рассматривать Атапина в ожидании, когда лишние люди удалятся. Судя по выражению лица Клепанова (управленца среднего звена лет тридцати пяти), собеседник пробудил в нем не то чтобы любопытство, а скорее азарт.

— Значит, как я понимаю, ты сломался и готов сотрудничать, — мстительно сказал Клепанов, едва они остались одни. — Так и запишу в отчете: «Атапин Николай Алексеевич — готов»! По-другому в принципе и быть не могло. А знаешь, почему? Могу объяснить. Ты в депрессии. Я уже это говорил, но ты не понял, в чем твоя главная проблема. Так вот, послушай. Ты — в бесконечной депрессии. Причем не просто из-за каких-то там неудачных обстоятельств. А из-за того, что ты сам полный неудачник. Разницу ощущаешь?

— Будешь хамить, — сказал Атапин, — закажу еще сока.

— Кишка тонка слушать правду?

— Не тонка. Просто давай без хамства.

— Какое ж это хамство? Это факты, — сказал Клепанов. — Ты был офицером, подводником, ходил на атомных подлодках по всем океанам. А теперь? У тебя малый бизнес, так? Ты и твой дружок Миша — предприниматели! И чем же ты в своем бизнесе занимаешься? У твоего ООО контракт с МВД, и звучит это, конечно, эффектно: тренировочная база спецотряда ОМОНа! Но что в реальности за этим стоит? Ты инструктор по подводному плаванию у ментов — вот что. Надо было иметь такую подготовку, как у тебя, чтобы заниматься этой чушью! Только не говори, что тебе нравится таскаться в Подмосковье, на эту вашу яхту, и учить каких-то болванов нырять с аквалангом! Хотя нет… Вы с Мишей еще катаете других бизнесменов на яхте по выходным. Они там пьют, блюют, трахают проституток, а вы им прислуживаете и потом за ними всё моете. По-твоему, это круто? Бизнесмен со шваброй — это что? Ну скажи мне, да и себе самому скажи: зачем это тебе?

— Корабль в чистоте держать надо, — ответил Атапин. — Немытый корабль по волне не ходок. А эти… отдыхающие — ну так что? У нас сфера обслуживания…

— Так и я говорю. Именно про это и говорю. Раньше ты служил, а теперь обслуживаешь.

— Работа как работа. Как у всех.

— Вот! Вот ты и сказал! Как у всех! Вот теперь мы дошли до главного, если ты хочешь услышать правду про этих «всех», про таких, как ты. Хочешь?

— Ну, говори, хотя ты же вроде спешил куда-то.

— Вы — «все» — кое-как пережили переломные времена. Тогда, в девяностые, у людей была возможность подняться, сделать хорошие деньги, занять какое-то положение. Но такие, как ты, не смогли, да особо и не пытались. А теперь всё опять устаканилось. Теперь у нас, как в Америке. И как везде в тихих странах. Ты обрати внимание, даже этот лозунг у американцев переперли — «равные возможности». Год равных возможностей! Их элита тоже промывает мозги своим людям — «общество равных возможностей»! Каких, к черту, равных?!

— При чем здесь Америка? — сказал Атапин. — У нас это Год инвалидов.

— Да-да, я знаю, что у нас Лужков, когда называл этот год Годом равных возможностей, имел в виду инвалидов, что о них в этот год Москва будет особо заботиться, что у них будут равные со здоровыми людьми возможности, и качество жизни, и бла-бла-бла. Нельзя же было назвать: «Год инвалидов». Звучит некрасиво, всё понятно. Хотя на самом деле это было бы в точку — Год инвалидов. Год таких, как ты. Вы (без обид, это просто моя оценка), вы, так называемые все, — и есть настоящие инвалиды. Больные на голову. Вы сами не в состоянии кардинально что-то изменить в своей жизни. Ваша жизнь — это бесконечный зал ожидания. Ждете, пока накопятся деньги на что-то — на мебель, компьютер, машину. Ждете, когда добрый дядя прибавит зарплату. Ты сам себе зарплату платишь, но сейчас это не важно. Так вот. Вы десятками лет ждете в очереди на жилье, когда можно будет протиснуться под какую-нибудь социальную программу, чтобы переехать в новую квартиру. И все равные возможности, какие у вас имеются, сводятся к одной возможности — ишачить, крутиться за то, чтобы как-то, более-менее жить и дальше чего-то ждать. Вы ждете, ждете, ждете, а потом — оп-па, все, жизнь закончилась. Полковнику так никто и не написал, по большому счету. И дальше начинают ждать ваши дети. У кого они есть. Короче, ты классический неудачник, каких вокруг девяносто процентов. А для тех, у кого действительно есть возможности, для элитной части общества вы — никто. Вы для них — даже не мелкая рыбешка, вы — планктон. А в твоем случае, кстати, всё обстоит еще хуже. У тебя и в личном плане — извини… Тебя жена бросила в прошлом году, теперь она ждет ребенка от другого, насколько я в курсе. А с тобой у вас детей так и не было. Ты неудачник, Коля. У тебя и яхта называется «Галс», то есть по морской терминологии, если я не ошибаюсь, это движение парусника по ветру. Куда дует — туда и несет. Ты пожизненный неудачник. Ни детей, ни семьи, ни настоящей работы. Ты лузер! И то, что ты мне тут костюм соком облил, тоже ничего не меняет. Это у тебя, я думаю, всего один костюм — дежурный, на все случаи жизни. А я свой могу спокойно выбросить, их у меня еще штук десять или больше — я не считал.

— Официант, — сказал Атапин. — Мне нужен кофе.

Клепанов с тревогой глянул на него и затем на пятно на своем костюме, но у Атапина был такой задумчивый вид, что Клепанов сразу успокоился.

— Ладно, хватит о грустном, — снисходительно сказал Клепанов.

— Да, хватит, — согласился Атапин. — Давай теперь о веселом. Во-первых, «галс» означает не движение корабля по ветру, а направление движения относительно ветра. Это ведь совсем другое дело, правда? И между прочим, на парусах можно двигаться даже практически против ветра. А, во-вторых, теперь я пару слов скажу о тебе.

— Вот как? — Клепанов поднял бровь и усмехнулся. — Ну хорошо.

— У тебя жизнь удалась, и всё у тебя есть, так?

— Э-э, да. Представь себе.

— Есть высокооплачиваемая работа. Интересная работа. Так?

— Да. Конечно.

— Видимо, есть семья, дети?

— Да, есть.

— Есть большая квартира, есть хорошая машина и дача под Москвой.

— И не одна машина, и дача не только под Москвой.

— Наверно, для комплекта имеется и длинноногая любовница.

— Ну… да. А что? Осуждаешь?

— Дело не в этом. То есть у тебя абсолютно всё в порядке.

— Гм. Да, всё. А к чему весь этот список?

— И нет ничего, никакой мечты, которой ты не достиг?

— В каком смысле «мечты»?

— В обычном. Ты никогда не мечтал, к примеру, о далеких путешествиях? Не хотел посмотреть удивительные страны?

— Я раза по три-четыре в год летаю отдыхать в удивительные страны — all-inclusive в самых престижных отелях.

— Я, наверно, не так сказал, поэтому ты не понял. Когда лет пятнадцать-двадцать назад, ты был пацаном и читал романы Стивенсона, Жюля Верна, ты не хотел куда-нибудь отправиться? Я имею в виду не туристом, а путешественником. Понимаешь?

— Ну, нашел, о чем… Все читали эти книжки в детстве, и все чего-то такого хотели. Ну и что?

— Или, может, у тебя какая-то другая была мечта? Была?

— Подожди, ты сейчас серьезно говоришь?

— Абсолютно серьезно. Ты же серьезно говорил о том, что я лузер. Или шутил?

— Нет. Что же тут шуточного?

— Ну тогда и отвечай серьезно, давай, не бойся: была у тебя мечта — такая, как я сказал, или еще какая-то, другая?

— Другая? — Клепанов, судя по выражению лица, старался вспомнить. — Э-э… Да, что-то не помню.

— Но вот эта, значит, все-таки была — путешествовать?

— Ну, да, можно сказать, была. Но мало ли что было. Было — да сплыло. Я вообще-то уже не мальчик, разве не заметно?

— Ты хочешь сказать, что больше ты к этой мечте уже не возвращаешься? Что тебе никогда не хочется вот взять и все бросить к черту и, к примеру, сесть с верными, надежными друзьями на яхту, под паруса, и махнуть по океанам? Останавливаться где захочется, общаться с людьми без гидов, видеть разные места на планете — тоже не со смотровой площадки, ну короче говоря, по-настоящему путешествовать — нет желания?

Пока Атапин разъяснял, что, в его понимании, можно считать путешествием, Клепанов становился все более задумчивым, и на лице его все явственнее проступала тоска, словно у мальчишки, которому родители отказали в покупке заветной игрушки.

— Я вот думаю скоро пойти в кругосветку, — сообщил Николай.

Петр зло сузил глаза и ухмыльнулся.

— Конечно, тебе-то нечего терять, — сказал он. — В твоем положении самый лучший выход сбежать куда-нибудь подальше от проблем. И выглядеть это будет не как бегство, а очень так солидно. В кругосветное путешествие человек отправился! И солидно, и романтично.

— Ну почему же нечего терять? — спокойно ответил Атапин, было заметно, что он обдумывал эту тему. — Если я уйду на такой срок, мой эмведешный заказ уплывет другим людям. А сейчас кризис, такие стабильные заказы на вес золота. Вернусь, что тогда буду делать?

— Из такого похода можно и не вернуться… — словно задумавшись о чем-то своем, сказал Петр.

— Это — да. Шторма и покрепче корабли топят — не то что мою яхту.

— Я, вообще-то, не о том. Я имел в виду, что самому можно не возвращаться, остаться просто где-нибудь и жить там. Гм. Ну, ладно, ты все про меня сказал, что хотел?

— Нет. Еще немного есть. Теперь два абстрактных вопроса, — сказал Николай. — Первый: что тебе больше всего не нравится в женщинах?

— То есть? При чем тут женщины?

— Сейчас объясню. Ты только сначала честно ответь на вопрос.

— Ну, предположим, мне не нравится, когда женщина — клуша. Ничем не интересуется, кроме бытовых или семейных каких-то проблем.

— Ясно. И второй вопрос: а что еще тебе больше всего не нравится в женщинах?

— Это такой особый, второй вопрос, да?

— Да.

— Ладно, скажу. Еще мне не нравится, если у женщины манеры, как бы сказать, хабальские, провинциальные, что ли.

— То есть тебе не нравятся провинциалки?

— Нет, дело не в том, откуда человек родом. Среди москвичек тоже столько хабалок! Самомнение до небес, а сами иногда сказать что-то правильно не могут. «Ехай», — говорят! Вот это «ехай» меня просто бесит.

— Понятно. Значит, итожим: у тебя клуша жена, хабалка любовница, каждая тянет тебя к себе на разрыв, а ты при этом говоришь, что у тебя все отлично. И что ты не хочешь свалить к чертовой матери от этой жизни. С трудом как-то верится.

— Послушай, что за бред ты тут несешь?

— Нет, не бред. Ты хотел бы все бросить, но боишься. Как все бросишь? Всё так налажено. Нет, ты в кругосветку никогда не рванешь, потому что это займет год-два, а у тебя на такое пороху не хватит. Или хватит?

— Это просто бред какой-то! Ты двинулся? Что ты про меня вообще знаешь, чтоб рассуждать тут?! Во-первых, мою любовницу все устраивает и никуда к себе она меня на разрыв не тянет.

— Это она прям сама тебе об этом говорит?

— Конечно, говорит.

— Ну раз так, я даже могу сказать, как она это говорит. Она говорит так. Что она не собирается ничью семью разрушать и что не для этого с тобой сошлась, а просто потому, что ей с тобой интересно. И еще обязательно добавляет, что самое главное, чтобы твоя жена ничего про нее не узнала. То есть, как бы даже заботится, чтоб, не дай бог, ты не развелся. Да?

— Да, — подтвердил Клепанов.

— Смех просто.

Клепанов молча теребил салфетку, но при этом улыбкой и всем своим видом старался дать понять, что Николай сейчас мелет чушь.

— А ты ведь наверняка иностранный язык знаешь, — продолжал Атапин, — а может быть, даже и не один…

— Да, не один, — с долей гордости проговорил Петр.

— Так значит, ты мог бы вообще спокойно из кругосветки не возвращаться. Остался бы где-нибудь, где понравится. И нашел бы себе кого-то…

В эту секунду Атапин и Клепанов смотрели друг на друга так, что казалось, они даже могли бы отлично поладить. Но момент миновал, взгляд Петра стал наливаться мстительностью. Он расправил плечи и посмотрел, словно боксер, измотанный схваткой, но зато понявший, в чем слабина противника.

— Если ты такой умный, — сказал он, — то где же твои денежки?

Не обращая внимания на его слова, Николай вдруг добавил:

— А вот я скоро пойду в кругосветное путешествие. Я тоже мечтал об этом, и уже ходил по океанам. На подлодке. А теперь еще пойду на яхте, как полагается. Вот так. И кто из нас тогда будет планктоном за бортом? Планктоном, который плывет по течению, как…

— Ну хватит! — зло прервал его Петр. — Ни в какую кругосветку ты не пойдешь, пока яхту не починишь — тебе деньги нужны. Я про тебя все знаю, я к разговору подготовился. Вот сдашь мне дружка, и тогда пойдешь по морям. В общем, всё! Я тебе сказал, что хотел, и ты все сказал, что хотел. А теперь давай о деле.

— Я так понимаю, ты в этот дорогой кабак меня специально пригласил? — сказал Николай. — Чтоб я понял, какой я планктон?

— Неважно, про это не думай. Я ведь сразу сказал, за ресторан плачу я. Давай лучше пройдемся по делу, но более подробно. Итак. Нашу фирму интересует твой однокашник по мореходке — Горшков Александр Юрьевич, который назначен зам командующего ВМФ. Ты должен возобновить с ним знакомство, а потом свести с ним меня. Свести так, чтобы он считал и меня своим человеком, понимаешь? Получишь за эту легкую работу десять штук баксов. Нет, уже девять с половиной — пятьсот я с тебя снимаю за мой костюм. Но все равно неплохие бабки. Насколько я понимаю, у тебя мама тяжело болеет. Ей нужно лечение.

— Лечение у нее нормальное.

— Ну, яхте нужен ремонт.

— Тоже — не срочно, яхта на плаву.

— Яхта на плаву, а капитан на мели… В общем, это не мое дело, на что тебе тратить деньги. Значит, так. Как только сведешь нас с Горшковым, сразу после этого получишь всю сумму.

Николай молча смотрел на Петра.

— Ну, хорошо… — вздохнул тот. — Ладно, предположим, тысячу я могу дать авансом.

— А если я тебя в вэкаэр сдам?

— В какой еще вэкаэр?

— Не в какой, а в какую. Не придуривайся. В военную контрразведку. Нашу, флотскую.

— А-а!..

Николай молча смотрел на Петра.

— Господи, так вот что ты решил! Что мне нужны секреты твоего родного флота? Подумал, что я из иностранной разведки какой-то? Понятно. Да, я, конечно, должен был предусмотреть, что у тебя такая мысль на эту тему появится. Ладно. Слушай: я не из какой не из разведки. Организация у нас сильная, это — точно, и на иностранные рынки мы уже с нашими предложениями выходим, это тоже правда. Но делиться с иностранцами мы ничем не собираемся.

Официант принес кофе и удалился.

— Тогда что же вам от Горшкова нужно?

— Это неважно. Важно, чтобы ты снова сблизился с ним, как в старые добрые времена. Это тебе ясно? Вы с ним, конечно, сто лет не виделись. Но ничего. Мы выяснили, что он как раз недавно стал активно общаться со старыми друзьями по Интернету, на сайте «Одноклассники.ру». Поэтому действуй через этот ресурс — все будет выглядеть очень естественно. А когда восстановишь знакомство, сблизишь с ним меня. А дальше я сам сделаю ему предложение.

— Какое?

— Коммерческое. Он теперь получил неплохой пост. Зам командующего. Молодой, перспективный. А мы смотрим вперед.

— Куда смотрите?

— Гм…

— И зачем?

— Слушай, мы занимаемся вполне официальной, разрешенной деятельностью. А тебе лезть в нее не надо. Твоя забота простая: обеспечиваешь комфортную атмосферу при доступе к клиенту и получаешь девять с половиной тысяч долларов. Всё. Дальше — лос досвидос, амиго.

— Значит, я все-таки могу дать сигнал в ВКР, да?

— Интересно, а что ты там расскажешь?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 43
печатная A5
от 268